ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
890

Лучший друг

Дата публикации: 16.09.2013
Дата последнего изменения: 20.09.2013
Автор оригинального текста: ValkiriyaV
Автор (переводчик): ValkiriyaV;
Пейринг: J2;
Жанры: ангст; АУ; мпрег; нон-кон; омегаверс; ПВП; херт/комфорт;
Статус: завершен
Рейтинг: NC-17
Размер: миди
Предупреждения: упоминается нон-кон
Примечания: омегаверс, опять же, не слишком типичный, без всяких альфаузлов - в этой вселенной внешне альфы и омеги совершенно неразличимы. Разве что запах... А запах можно подделать. Без рейтинга, пиздострадания Джаред альфа, Дженсен...тоже альфа, по крайней мере, до определенного момента так думал Джаред.
Саммари: У Джареда есть друг, самый лучший, самый близкий. Однажды Джаред узнает его тайну...

 

Джаред сам не понял, как все вдруг завертелось, закрутилось, пламенем до небес полыхнули эмоции, и он сделал кое-что, после чего весь мир изменился. Так вышло – убеждал он себя, он не виноват, так просто вышло все, это свойственно зверолюдям – поддаваться инстинктам и эмоциям, он обиделся, разгневался, его так долго обманывали! Да, он пошел на поводу у эмоций, всего один шаг, как он понимал теперь, один неверный шаг, и он потерял Дженсена. Гиз, подтолкнувший его на поступок, использовал Джареда, как оружие, но для Дженсена Джаред виноват, он и виноват – мог ведь предупредить, что готовит коварный Гиз, но нет, ревность, обида, злость затмили глаза. Теперь стоит Джаред перед воротами тюрьмы для омег, и не решается войти. 

Эреста Фора – хитрое заведение, тюрьма только для оступившихся омег, по сути и не тюрьма даже. Сюда могут приходить любые здоровые альфы, выбирать себе по вкусу омегу, и в назначенное время исполнять свой долг, как высокопарно называет это администрация Эресты. А заодно заставлять исполнять долг и непокорных омег, которые чаще всего попадали в Эресту по доносу. Доносы поощрялись большими денежными премиями, повышением по службе, и, самое главное, доносчик получал все имущество разоблаченной омеги и разрешение на женитьбу. Вот и Джаред теперь был для Дженсена таким доносчиком, поди докажи, что это его любовник сдал, а Джареда просто использовал – и слушать не станет. И тогда не стал слушать. Не поверил, когда Дженсена уводили с поля.

Даже сейчас, спустя три месяца, трудно было это вспоминать – игра шла с большим преимуществом Дженсена, тот смеялся, азартно блестя глазами, подшучивал над Джаредом, стрелял дальше, и выиграл бы точно. Если бы не Джаред. 

Джаред, как во сне, вынул спрей, врученный ему Гизом, и нажал на кнопку. Дженсен сперва ничего не понял, потом резко пахнуло разгоряченной омегой – сильно, сладко – так, что заныли яйца – и трибуны, набитые альфами, притихли. А потом всё вокруг взорвалось ревом и воем. Дженсен, бледнея на глазах, медленно повернулся к Джареду, выронил арбалет, прошептал, одними губами:

– Джаред?..

Столько неверия, тоски, страха, и обреченной ярости было в одном слове, что Джаред вдруг понял – что он только что сделал, и что сейчас будет. И испугался тоже, но было уже поздно – к Дженсену рвались разъяренные обманом альфы, и если бы не охрана и судьи, и опомнившийся Джаред, сам отшвырнувший пару десятков сородичей не отделался бы Дженсен синяками и ушибами. Но не это было самое страшное – Джаред все никак не мог стереть из памяти его взгляд и усмешку. Дженсен еще ведь пытался улыбаться, губы дрожали, но стоял выпрямившись, и даже не закрывался от посыпавшихся на него ударов добежавших до него через все поле альф, и Джаред потом часто видел эту кривую улыбку во сне. 

Он решился прийти в Эресту поговорить – когда узнал, что у Дженсена закончился карантин, суд был позади, согласно законам Тринидет дали ему десять лет, и только недавно Джаред узнал, что это значит. Дженсен скрывал свою сущность почти двадцать лет, принимая с двенадцати особые препараты, подавляющие репродуктивную функцию, и помогающие спокойно выдавать себя за альфу, а ведь каждый омега детородного возраста должен, обязан родить хотя бы одного ребенка. За второго государство щедро награждало, за третьего тоже, но находились те, кто уклонялся от обязанностей, и как щедро государство награждало за детей, так жестоко и наказывало за обман – теперь Дженсену нужно было в заключении родить как минимум трех детей, и способы для этого предусматривались самые жестокие. Омегу в Эресте Фор никто не спрашивал, нравится ли ему будущий осеменитель, и никто не давал сведений, что будет с ребенком, их отбирали сразу после рождения. Если в течении срока омега выполнял план по рождению он чаще всего получал амнистию, если нет – досиживал срок, и до самого окончания срока его продолжали спаривать с любой пожелавшей его альфой. 

Джаред ночь не спал, потом вызвонил своего адвоката и долго выяснял, можно ли как-то Дженсену помочь. Выяснилось – да, можно, для богатых даже в Эресте Фор были свои лазейки. Например, можно было заключить контракт с администрацией Эресты – альфа сперва вносил кругленькую сумму за возможность его заключить. Далее администрация рассматривала кандидатуру альфы, которому доверялся «заключенный» здоров ли он, платежеспособен, и после недолгих бюрократических формальностей подписывался двухсторонний договор был между администрацией и альфой, пожелавшей взять на себя содержание омеги, обсуждались нюансы – где будет находиться омега, в Эресте, или в доме альфы, будет ли он усыновлять детей от омеги, или разрешит распоряжаться их судьбой тюрьме, и так далее. Чаще всего такой контракт для омег создавали близкие родственники, не желающие, чтобы их сына пялил в Эресте любой альфа, они находили подходящего альфу, они же и выкупали потом детей у него, а часто бывало и так, что альфа потом заключал брак с омегой, с которой прожил уже десяток лет, и завел детей. Но бывали и другие, более печальные истории. 

Джаред все-таки пересилил себя и вошел в ворота, подставив глаз под скан. В отстойнике его уже поджидал адвокат, и служитель в серой форме, служитель сразу же сказал, что проводит в камеру Дженсена только одного альфу. После недолгой перепалки, Джаред шел вслед за служителем один, едва слыша от волнения то, что тот ему вполголоса недовольным тоном говорил:

–… столько лет себя травить! Неудивительно, что он плох, пока эта зараза вышла вся, он чуть концы не отдал, но вы, господин Падалеки, не думайте, никто его специально не мучил, сам, дурак такой, виноват. Эх… Такой красивый. Жаль. Течка вот началась, и то, не как у людей – сухой, весь горит, тошнит его, док говорит, если так и будет, значит, серьезно себе все повредил, и вряд ли сможет родить, ну вот зачем так над собой издеваться было? 

Джаред из всего уловил, что Дженсену плохо, и что началась течка, и какая-то неправильная, хотел было порасспросить подробнее, но они оказались перед стальной дверью с зарешеченным оконцем, и служитель сказал:

– Пришли.

Все мысли у Джареда из головы вылетели, пока служитель звенел ключами и открывал дверь.
Джаред шагнул в дверной проем, и его окутало мягким ароматом течной омеги, что-то неуловимо странное примешивалось к этому головокружительному, сладкому аромату, Джаред, хмурясь, пытался понять, в чем дело, но враждебный голос Дженсена вывел его из задумчивости:

– Зачем пришел? 

Выглядел Дженсен неважно, похудел, оброс, щеки горели нездоровым румянцем, он то и дело облизывал губы, сутулился, прижимаясь к холодной каменной стене, и скрещивал на животе руки в защитном жесте. После короткого разговора стало ясно – Дженсен и правда считает его предателем, и уверен, что его бизнес теперь в руках Джареда. Пришлось переубеждать, и с помощью небольшого нетбука тоже. Джаред сел рядом с Дженсеном на узкой кровати, старясь не касаться его плечом, и стараясь изо всех сил сохранить выдержку, вдыхал через раз, и говорил сдавленно, стуча пальцем по крошечным кнопкам нетбука:

– Вот, смотри. Мои активы. Вот и вот. Смотри теперь на своего Гиза. Он женится на днях, знаешь? Получил разрешение, благодаря своей работе на благо страны. И все твои деньги у него, смотри. Омега, на которой он женится – из высокопоставленной семьи, он скакнул из грязи в сильные мира сего. 

Запах в камере как-то неуловимо изменился, словно поблек, Джаред замолчал, повернулся к Дженсену и похолодел. Дженсен шевелил потерянно побелевшими губами, обнимал себя за плечи, горбился странно, и весь его вид говорил о таком горе и отчаянии, что Джаред снова почувствовал себя палачом. Зачем, ну зачем он полез? Пусть бы и дальше Дженсен считал предателем его, Джареда, ненавидел его пылко, и жил хотя бы этой ненавистью а сейчас Дженсен похож был на человека, которому разбили сердце. И сделал это он, такой идиот, такой, блядь, придурок – сперва помогает раскрыть скрывающегося омегу, причем на стадионе, полном альф, потом приходит к нему же в тюрьму, и доказывает, что он не виноват, его использовали! Натравили, пришли в раздевалку перед самой игрой, сунули фотки интимные, взяли на слабо – хочешь проверить? Если он альфа, ничего не будет, он даже не чихнет, если омега – запахнет сразу, все откроется, и он обманщик, Джей, он столько лет водил тебя за нос, прикидываясь другом! Друзья не обманывают!

Дженсен вдруг начал заваливаться на кровати, Джаред подхватил его, уложил бережно, и подавил порыв позвать кого-нибудь, тогда свидание окончится, а он не сказал еще самого главного, зачем пришел. Дженсен пришел в себя через минуту, застонал коротко, и тут же замолчал. Открыл глаза и уставился на Джареда, все так же враждебно.

Разомкнул ссохшиеся губы, сказал хрипло:

– Убирайся.

Вот так, коротко, и безапелляционно. Джаред в отчаянии вскрикнул:

– Я же помочь хочу!

Дженсен оскалился:

– Ты уже помог. Я тут, благодаря твоей «помощи». 

Читай - если бы ты тогда помог мне, предупредил о том, что затевает Гиз – это была бы помощь. А сейчас – пошел вон.

Джаред упрямо продолжал:

– Дженсен, послушай, я узнавал, я могу заключить контракт, там главное, чтобы ты родил, и тогда никто не тронет тебя больше…

– Никто? А ты? Я понял, Джей, мало того, что сломал мне жизнь – еще хочешь трахнуть меня. Нет, никаких, мать его, долбанных контрактов! Ублюдок, убирайся, вы все… Ублюдки. Уроды, ненавижу, как же я вас всех ненавижу. 

Надежда таяла, с каждой секундой, Джаред смотрел в искаженное ненавистью лицо бывшего друга и понимал – ничего не получится. Он не хочет его слушать, и не будет, Джаред конечно, предложил бы выбирать Дженсену партнеров самому, и попытался бы облегчить его положение как только возможно, но его помощь отвергали. И ничего тут не сделаешь. 


***


Джаред не помнил, как вышел из тюрьмы, как добрался домой. Зато, как ни старался, не мог забыть загнанного, отчаянного, затравленного взгляда, каким Дженсен смотрел на фотографии счастливо улыбающегося Гиза, стоявшего в обнимку с новой пассией. Джаред запил, но забыть не удавалось, становилось только больней, потом, через неделю Джареда озарило. 

Боль перегорела, превратилась в пепел, больно было думать о Дженсене, которого сейчас, в Эресте Фор прогоняли через десятки альф, вкалывали лекарства для сокращения промежутков между течками, и снова и снова заставляли выполнять свой долг. Думать нельзя, не нужно, тем более сейчас, когда понял, что влечение к Дженсену всегда было, как будто он «знал» о настоящей его сути. Где-то подсознательно, очень глубоко внутри догадывался, или его сердце знало, но он всегда пытался оберегать его, он вспоминал сейчас. Анализировал, и понимал потрясенно – он вел себя как какой-то озабоченный самец с Дженсеном и ведь что странно – всегда жесткий и агрессивный с другими Джареду он это его повышенное внимание, и желание прикрыть, защитить – спускал легко, смеялся, дружелюбно пихал в плечо, говорил – хватит Джей, скакать надо мной, я сам могу постоять за себя – но никогда не злился. И одно было непонятно – куда делось это джаредово вечное защитить-прикрыть в самый нужный момент, когда это действительно понадобилось? Ревность слепая, к этому уроду Гизу? Желание наказать, обида, что так долго скрывал-обманывал Джареда? Не думать, не думать, нет.

До Дженсена не добраться теперь, но зато Гиз в самом ближайшем окружении. Раньше – мальчишка на побегушках у Дженсена, подобранный им в самом бедном районе Ривены, а теперь ровня Джареду, скакнул вверх сразу на несколько ступенек по социальной лестнице, хитрый, гаденыш, изворотливый, но кое в чем ему до настоящих дельцов далеко, в бизнесе на предательстве далеко не уедешь, тут нужны мозги, учеба в лучших финансовых вузах страны, друзья-соратники, ничего этого у Гиза не было. 

По-хорошему, продать бы Гизу быстренько бизнес Дженсена, и хоть деньги с удовольствием потратить, Джаред понимал – сожрут его, и пикнуть не успеет. Еще можно бы нанять Гизу толкового честного управляющего, стоп, а это интересно… Джаред через десять минут нашел в записной книжке того, кто мог бы согласиться заработать на таких условиях. И позвонил. Игра была запущена… 

Еще через полгода Джаред загнал Гиза в долговую яму, никакие высокопоставленные новые родственники его не спасли. Джаред сумел все обставить так, что Гиза преследовали за несколько совершенных его управляющим махинаций, подписи, Гиз, нужно смотреть, что подписываешь, а однажды Джаред встретился с юным мужем Гиза, и рассказал о Дженсене. 

Джаред хотел было отказаться от затеи, когда увидел округлившийся животик юноши, но что-то его насторожило, может, мелькнувшие под манжетами синяки на запястьях? Джаред не рассказывал, каково приходится омегам в Эресте Фор, не рассказывал, какими способами от них добиваются послушания и так нужных государству детей – зачем беременному такие страсти. И то, как разбогател его супруг, молодой омега знал, никто таких вещей не скрывал, Джаред просто рассказал о Дженсене. О том, как они дружили, показал его фотографии. Рассказал, как они вместе росли, как дрались и мирились, как Дженсен нашел Гиза – подобрал на улице. И что из этого вышло, Джаред не говорил ничего о предательстве Гиза, не обвинял, ведь по закону то, что сделал Гиз, должен был сделать каждый. Он сожалел лишь о том, что сделал сам – он, Джаред. Рассказал о своем сожалении, о том, что потерял друга, и может, больше, чем друга, и сам виноват, и когда уходил, оглянулся на пороге кафешки – омега сидел за столиком притихший и задумчивый.

А потом Джаред узнал, что омега ушел от Гиза и подал на развод, примерно в то же время он начал давно готовившееся наступление – в результате фирма Дженсена перешла в собственность Джареда, Гиз скрывался от властей, и за его поимку обещали триста золотых, а Дженсен все так же сидел в Эресте Фор. 

Жизнь снова стала скучной, Джареда не обрадовало даже известие о поимке Гиза, что с того, что коварному альфе теперь до конца дней работать на урановых рудниках? Дженсена этим не вернешь… 

Но еще через день Джареду позвонили.

И Джаред вновь стоял у ворот Эресты, и снова не мог перешагнуть ее порог – так было страшно, и стеснило грудь, ныло что-то внутри, болело, и еще тошнило и кружилась голова. Дженсен сам позвал его. 

Едва взглянув на Дженсена, Джаред забыл о своих страхах. Шагнул вперед, к кровати, на которой скрутился в узелок Дженсен, присел на краешек, просунул руку между его сжатых горячих ладоней, позвал:

– Джен.

Дженсен шевельнулся, повернул к нему голову, открыл глаза, прищурился, не видел? Потом в глазах промелькнуло узнавание, прошептал:

– Джаред. Пришел. 

Пришел, да. Прибежал, ты бы позвал раньше – раньше бы пришел. Что с тобой? Помощь нужна? Все, что захочешь, говори, только не молчи. 

Дженсен, словно услышал его внутренний монолог, усмехнулся еле заметно, чуть изогнулись потрескавшиеся губы, но Джаред смотрел, так смотрел, словно хотел запечатлеть в памяти каждую новую морщинку, каждую черточку лица, все-все, каждую эмоцию, потому и увидел, и удивился – улыбается? И да, видел – улыбается, и весь словно мягче стал, теплее. Дженсен развернулся, виден стал большой живот, Джаред мгновенно прикинул – месяцев восемь, девять, значит, забеременел почти сразу, и как-то странно отлегло – если так, то его не трогали больше, а то Джаред рисовал себе в воображении бесконечную череду насильников, и в бессильной ярости сжимал кулаки и не спал ночами. Сразу же устыдился – чему радуется? Все равно ведь, не спрашивали, пока не поняли, что беременный, заставляли, и что тут творилось – лучше об этом не думать.

Дженсен прокашлялся и попросил:

– Воды дай. 

Джаред торопливо встал, собираясь разгромить Эресту Фор, но принести желаемое Дженсеном, но вовремя заметил пластиковую бутыль на пустом столе в уголке камеры. 

Дженсен пил долго, от наслаждения закрыв глаза, Джаред, как завороженный, смотрел, как двигается кадык, смотрел на прикрытые глаза, ресницы, бледное лицо с выцветшими веснушками. Смотрел, как Дженсен облизывает губы, вздыхает, устраивается удобнее на кровати, и чувствовал, что не сможет сейчас сказать ни слова, огромный комок застрял в горле, а если его протолкнуть, он позорно разрыдается – здоровый, взрослый, сильный альфа. Будет рыдать, как мальчишка после первой, самой яркой и неудачной любви - такое его съедало чувство потери. 

Дженсен светил на него глазами – молчал, рассматривал Джареда без неприязни, и от этого внутри что-то мелко тряслось-дрожало, и росла-возрождалась надежда, может, в этот раз они смогут поговорить, и…

– Я слышал, ты разорил Гиза, – сбивая Джареда с мысли, сказал Дженсен.

Джаред, смутившись, поднял брови – откуда ты знаешь?

Дженсен на этот раз усмехнулся явственно, и продолжал, не дожидаясь ответа:

– Я так и понял. 

Снова замолчал, и постепенно становился все мрачнее, Джаред забеспокоился, не выдержал, спросил:

– Что?

Дженсену неимоверно сложно было просить, и оттого голос его прозвучал сердито, и жестко, и он сразу начал с места в карьер:

– Ты говорил о контракте, помнишь, тогда? Я хочу предложить тебе взаимовыгодное сотрудничество. Ты усыновляешь моего ребенка, а я сделаю тебя богатым. Я много могу, ты знаешь, но только не здесь, не в этом каменном мешке, где мне каждый день показывают, для чего я предназначен. Я… мне самому – ничего не надо, но ребенок. Я не хочу… – у Дженсена сорвался голос, он невольно обхватил свой живот руками, помолчал, стараясь успокоиться, и продолжил ровно-безжизненно: – Считается, что наши дети попадают в хорошие семьи, за ними тут стоит очередь на много лет вперед, и я старался думать, что мой… попадет в нормальную семью, где его будут любить. Старался верить. Но вчера приходил один жирный ублюдок, он лапал меня, трогал за лицо, лез в рот посмотреть зубы, а потом сказал, что мой ребенок ему подойдет. Я… 

Дженсен задохнулся снова и больно вцепился в руку Джареда, заговорил сбивчиво, жарко:

– Я не хочу. Он псих, извращенец, что про него рассказывают… тебе лучше не знать. Джаред, помоги мне. Забери его, потом я тебе отработаю, я сделаю для тебя все, хочешь, стану твоей шлюхой? Заработаю тебе миллион, я могу, ты же знаешь…

Джаред не выдержал больше. Резко притянул к себе Дженсена, прижал к себе, за плечи, боясь повредить, поглаживая тихонько по спине, успокаивая, уговаривая:

– Прекрати! Прекрати сейчас же. Это я все сделаю для тебя, тебе только попросить… Тебе даже просить не нужно. Все, что необходимо, я сейчас же пойду и все оформлю, я подпишу контракт, а заберу тебя отсюда. Никто тебя пальцем не тронет, ни тебя, ни твоего ребенка, живи, как хочешь, просто формально будешь под моей опекой… пока не родишь детей. Как будто я не знаю, тебе не нужна никакая опека! Ты сам будешь выбирать себе отца для второго ребенка, и третьего, Дженсен, я не… я никогда. 

Дженсен притих в его объятиях, потом отодвинулся и пытливо заглянул ему в глаза. И сказал тихо:

– Думаю, я уже выбрал им отца. 

Джаред не смея еще верить, робко улыбнулся, но тут Дженсен сам потянулся к нему и осторожно поцеловал. 

Джаред не смог удержать улыбки, даже когда выходил из Эресты Фор – пока еще без Дженсена. Впереди еще было столько хлопот, но главное, главное они уже решили, и Джаред улыбался, как ненормальный, пока водитель вез его из тюрьмы в офис адвоката, и никак не мог перестать. 



***

Джаред немного успокоился только тогда, когда перевез в специальном фургончике с Эресты Фор Дженсена к себе, но быстро понял, что настоящие хлопоты и проблемы только начались. Дженсен – альфа, друг-приятель, и Дженсен глубоко беременный омега это были две большие разницы. Личный врач семьи Падалеки сразу подверг Дженсена тщательному осмотру, а потом долго сыпал медицинскими терминами, и видя, что Джаред не понимает, вздохнул, и велел сварливо:

– Не спускай с него глаз, он сейчас очень нестабилен. Приставь кого-нибудь, если сам будешь отсутствовать. Не оставляй его одного. 

Джаред никуда уходить не собирался, все подождет. Он и сам видел, как резко менялось настроение Дженсена, как он пытался сдержать гнев, и срывался, как потом молчал, и мрачно-обиженно отворачивался, поджимая губы, и через минуту сам же подходил, и словно проверял – сканировал Джареда взглядом – осторожно, подозрительно, с опаской – не довел ли, но тут же снова срывался сам и кричал, или, что хуже – цедил ядовитые тихие, обвинения, и как же было с ним сложно, сложно! Док каждый раз, видя Джареда на грани, уводил его скорее в буфетную, заставлял выпить, и уговаривал:

– Потерпи. Уже скоро.

Чем ближе был срок, тем раздраженнее вел себя Дженсен. Он тщательно скрывал страх, но Джаред видел – боится, и чем больше боится, тем сильнее злится. 

Однажды ночью Джаред проснулся, как от толчка, и увидел, как стоит возле его кровати Дженсен, бледный в лунном свете, как привидение. Кутается в плед, и без привычного в последнее время раздражения грустно смотрит на Джареда. Джаред отчего-то испугался, сел в кровати, спросил шепотом:

– Джен, ты чего?

Дженсен смутился, опустил голову, разглядывая выпирающий живот, потом посмотрел снова на Джареда. И впервые признался:

– Мне страшно. 

Так беззащитно это прозвучало, что Джаред немедленно вылез из кровати, обнял Дженсена за плечи, подвел к креслу, усадил, сел напротив на стуле, взял за руки, и все уговаривал:

– Все будет хорошо. Док говорит, у тебя абсолютно здоровый малыш. Не думай даже, просто успокойся, если хочешь, я буду рядом. Я поеду с тобой в клинику, и… эй, Джен. Не смотри так. 

Дженсен все тем же надломленным голосом спросил:

– Ты позаботишься о нем? Если вдруг… что-то пойдет не так. 

Джаред и рассердился, и испугался еще больше, вспыхнул:

– Да что ты, в самом деле! Ты же взрослый, сильный, ты сможешь, у тебя все получится! 

Дженсен внезапно перестал выглядеть, как умирающий лебедь, и тоже разозлился, рявкнул:

– Я к тебе пришел за поддержкой! Думаешь, если мне тридцать, если я всю жизнь бил и побеждал таких, как ты альф…

– Когда это ты меня победил? – Джаред встал, уперев руки в бока, Дженсен встал тоже и начал надвигаться на него, тараня пузом, Джаред отступал, а Дженсен шипел и плевался, сверкая глазами:

– Да ты! Ты всю жизнь мне проигрывал! Не представляешь, как меня это веселило! Я, омега, был всегда на шаг впереди тебя, я первый выиграл сто монет в третьем классе за лучшие результаты на школьной олимпиаде…

– Потому что я тебе уступил!

– Врешь!

– Ну ладно, вру, но я потом выиграл тоже! А в Пятой игре я тебе нарочно проиграл, и бизнес я первый…

– Твой бизнес помог тебе организовать отец, а я все сам! 

– Как будто твой тебе не помогал!

– Не успел! Он… не успел.

Дженсен вдруг потерял свой запал, и весь как-то поник, а Джаред опомнился, и потрясенно уставился на Дженсена – что он делает? Что они делают, господи, какие идиоты.

Дженсен пришел за помощью, и как так получилось, что они снова, как обычно – как всегда – начали мериться, хм, членами, а отец Дженсена – действительно не успел помочь сыну. Родители Дженсена слишком рано ушли, погибли глупо, в автомобильной катастрофе, в год, когда Дженсену исполнилось семнадцать.

Джаред шумно вздохнул, и попросил смущенно:

– Прости. Я что-то… совсем спятил, давай, я провожу тебя в твою спальню, и позову дока, он даст тебе какое-нибудь безвредное успокоительное…

– Я здесь хочу остаться, - угрюмо, не поднимая глаз, сказал Дженсен.

Джаред растерялся:

– Ээээ. Ну ладно, тогда я уйду в гостевую, оставайся. Дока позвать? 

Дженсен исподлобья глянул на него, и Джареду показалось, что в его взгляде сквозит снисходительное терпение, мягкое такое, теплое – так смотрят на любимых, но бестолковых детей. Пока Джаред, хмурясь, соображал, что бы это значило, Дженсен сказал:

– Нет. Не надо дока. Я останусь, и ты тоже. 

Видя, что Джаред собирается отказаться, быстро добавил:

– Пожалуйста. 


Дженсен как-то сразу молча и быстро устроился. Беременность не сделала его неуклюжим, оставался таким же ловким, сильным, красивым – ну да, красивым. Легко скользнул под одеяло, и, лег спиною ко всему свету. Джаред, помешкавшись, лег тоже, мучительно соображая, что бы сказать. И нужно ли вообще говорить. Повертелся, поглазел на торчавший из одеял русый затылок, пытаясь придушить удивление – думал, Дженсен к нему никогда близко не подойдет, мало ли что сказал в тот день, когда встретились в тюрьме. Тогда Дженсен был на эмоциях, напуган, зол, готов был что угодно пообещать, ради сына. И никогда уж не узнаешь, не будешь уверен – что не только ради сына. Черт его… нет, конечно, нет, просто неоткуда было ждать ему помощи, вот и выбрал Джареда – переступил через себя, терпел до последнего…

Джаред закусил губу, чтобы не застонать от внезапно накатившей тоски, и злобы на самого себя, на жизнь эту дурацкую, как вдруг отвлек его от невеселых мыслей звук, встрепенулся, прислушался, точно, Дженсен стонет. 

Забыл обо всем, скорее придвинулся к нему, расковырял одеяла, увидел страдальчески изогнутые брови, и глаза зажмуренные – во сне стонет? Наклонился, зашептал в ухо, успокаивающе:

– Тшшш, тихо. Все хорошо, Джен. Это только сон.

– Я не сплю. - откликнулся Дженсен, открыл глаза, недовольно скосился на него. И вдруг пожаловался тихо: - Спина… Схватило что-то. 

Джаред нахмурился, открыл было рот, чтобы спросить – а не тянет ли внизу живота, и может, пора уже рожать, как Дженсен быстро ответил:

– Нет. Я точно знаю, когда. Не сегодня. 

– А когда? – удивленно-заинтересованно спросил Джаред.

Дженсен вздохнул, ответил сдержанно:

– Ну какая разница, Джаред? Не сегодня. 

– Врешь, – убежденно сказал Джаред, - ты не можешь знать точно. А теперь виляешь! 

– Даже если и так… Ой. 

Дженсен испуганно притих, Джаред тоже с не меньшим страхом, во все глаза смотрел на него, боясь вздохнуть. 

Через минуту Дженсен перевел дух, но в этот раз не стал говорить ожидаемое – мол, я же сказал, не сегодня – видимо, решил не искушать судьбу, и Джаред шумно вздохнул следом. И тоже решил на эту тему больше не спорить.

Отполз от Дженсена и только было снова начал страдать, как Дженсен завозился, высунул нос из одеял, и возмущенно сказал:

– Джаред. Ты можешь так громко не думать?

– А?

Джаред моргнул, потом еще раз, смутился, и хотел было предложить разойтись по разным спальням, и сделал даже телодвижение к краю кровати, но Дженсен рявкнул:

– Лежать. 

Джаред замер, и постарался ни о чем не думать. Но теперь в голову лезли всякие интересные мысли о способностях омег на последнем месяце беременности, и вообще, способностях. Может, Дженсен и раньше умел так? И пользовался. Точно, поэтому и был всегда на шаг впереди, жулик, а Джаред, как дурак…

– Неправда. Я не жульничал, - донеслось в другого конца кровати, - и нет у меня никаких способностей. Просто ты слишком громко думаешь. То страдаешь от чувства вины, то обвиняешь – определись уже, а то кидает тебя, и меня с тобой тоже… 

Джаред вздохнул, и сказал решительно:

– Я точно не буду думать, и вообще соображать, если ты позволишь мне сделать кое-что. 

Дженсен поднял голову, и подозрительно уставился на него. Поколебавшись, не совсем уверенно спросил:

– И что бы это такое могло быть? А впрочем, ладно. Валяй. 

– Угу, - согласно кивнул Джаред.

Раскопал Дженсена в одеялах, прижался к его горячей, как печка, больной спине. Притиснулся грудью, обнял, и счастливо уткнулся носом в шею Дженсену, со стоном вдыхая дурманящий и одновременно успокаивающий аромат:

– Вот так… Хорошо.

И действительно, уже не думал, не до того было. Просто наслаждался, оттого не сразу понял, что Дженсен и не сопротивляется, и не кричит, и не язвит, и даже не бубнит недовольно – лежит молча, и даже как будто расслабился в его объятиях, развернулся, чуть теснее придвинулся притерся спиной, и тихонько украдкой вздохнул. 

Джаред и не заметил, как заснул, впервые так провалился за долгое время. 

***

Утром Джаред заметил, что обнимает Дженсена за талию, сложив ладони у него на животе. Дженсен держал свои руки поверх его, и безмятежно дрых, и будить его было ужасно жалко, Джаред тихонечко лизнул его в шею, поцеловал, позвал, в ответ получил раздраженную проснувшуюся омегу, требующую, чтобы его оставили в покое, и убрали руки, и вообще, незачем будить, если сам проснулся!

Джареда прежде бы огорчил сучащийся Дженсен, но ночь в обнимку послужила иммунитетом. Он больше не мог сердиться, обижаться, или страдать – усмехаясь про себя, ушел заказывать кофе, и весь день его не покидало отличное настроение. 

Даже вечером, когда весь день пытавшийся его достать Дженсен притих и уныло сидел в темной гостиной перед выключенным телевизором с самым обиженным и сердитым на свете лицом – Джаред подошел, предложил плед, когда его с ворчанием взяли – сел рядом, и вскоре гостиную наполняли звуки включенного телевизора, Дженсен лежал на боку, закутанный в плед, с умиротворенным видом, и с головою на коленях Джареда. Джаред рассеянно переключал каналы, другой рукой поглаживая Дженсена по плечу, и отчего-то думал, что скоро идиллия закончится – не то, чтобы прямо сейчас. А скоро придет в этот мир малыш, который отнимет львиную долю внимания Дженсена. 


Дженсен как будто и впрямь услышал его мысли, вдруг напрягся и сказал без выражения:

– Ты мне не ответил.

Джаред понял, о чем тот говорит, неизвестно как, понял, и все, и приглушил звук телевизора. Погладил еще раз Дженсена по плечу, по руке, мягко сказал:

– Я ответил еще тогда, в Эресте Фор. Сделаю все, что нужно, не беспокойся. Просто отдыхай, и не придумывай глупости. Все с тобой будет хорошо.

Говорил уверенно и спокойно, стараясь передать эту уверенность Дженсену, но увидел, его слова не произвели должного впечатления. Дженсен казался хмурым и расстроенным, только что вроде был расслаблен и умиротворен, и вот снова грустит, или даже сердится? 
С кряхтением Дженсен сел, но далеко не отдвинулся, они соприкасались плечами, и вдруг глухо сказал:

– Все равно. Я должен был это сказать. Позаботься о нем. Обещал с тобой расплатиться, заработать, но не успею сейчас до родов – серьезная операция требует времени и подготовки.

– Дженсен!..

– Подожди, - Дженсен упрямо гнул свое, - я кое-что припрятал, есть… Потом скажу тебе коды и номера счетов, до всех моих денег не добрались. Не слишком много, но ему хватит, выучиться, и даже немного останется, может быть, на небольшой бизнес. Половину заберешь себе. 

– Я не возьму, - начал было Джаред, но Дженсен так посмотрел на него, ожег взглядом – яростным, горящим, отчаянным, что слова застряли у Джареда в горле.

– Возьмешь. Это сделка, я должен знать, что ты заинтересован, что ты согласен, я… мне так будет спокойнее. Ты должен меня понять.

Джаред понимал. Слишком хорошо понимал, Дженсен сейчас действовал не как близкий человек, не как друг, а как делец, и, черт возьми, он был прав, хотя от этого было больно. 

– Да, - просипел Джаред, потерялся куда-то голос. Он надеялся уже, что все. Но Дженсен деревянно, еле выговаривая слова, продолжил:

– Обещай, что когда проявится его сущность, и он окажется омегой и прибежит к тебе, как к опекуну, и будет плакать… И грозить самоубийством… Говорить, что не хочет терять друзей, не хочет терять свою жизнь… Не хочет, черт возьми, становиться инкубатором! Обещай, что сделаешь все, чтобы он… примирился с тем, кто он есть. Сделай так, чтобы он не боялся быть омегой. Постарайся внушить ему это раньше, до созревания, пусть… он поймет, что потеряет больше, если будет жить во лжи. И рано или поздно обязательно все откроется, и тогда… не каждый это вынесет. Я не хочу такого для него. 

Джаред встал, как во сне, Дженсен встал тоже.
Джаред вспоминал, быстро калейдоскопом проносились картинки из прошлого, вот они, двенадцатилетние мальчишки, из них проявился пока только Крис, они отмечали это событие, собравшись в своем любимом месте, в городском парке, и смеялись, и каждый из них был уверен, так же, как и Крис, что станет непременно альфой. 

– Я знал, что буду альфой!

– …ну конечно, ты, чувак, мы все будем альфами! Дженсен? 

– Стопроцентно, он самый умный, и быстрый, не то, что эти нюни, нет, конечно не бета и не омега, и не дельта. 

– Что, если кто-то из нас окажется омегой? 

– Ему придется искать других приятелей, ха-ха! 

Джаред сглотнул с трудом и прошептал:

– Подожди. Ты из-за…

– Нет! Нет. И… да. Ты… это не расскажешь так просто. Не нашлось никого, кто бы объяснил мне тогда, как я ошибался, как был неправ. Даже не потому, что отчаянно хотел учиться в Ильденсе, а туда принимали только альф. Я все равно бы стал тем, кем стал, мне пришлось бы приложить больше усилий, изворачиваться. Но я добился бы всего даже омегой. Жаль, я слишком поздно это понял, когда нельзя было отыграть назад. И… суть, истинная моя суть, она была моим проклятием, когда… могла дарить наслаждение. Вот этого… я не хочу своему сыну. Знать, что мог бы получить, но никогда не сможешь, потому что нельзя, потому что ты… Нет, я не то хотел сказать... 

Джаред потрясенный до глубины души, молча смотрел, как Дженсен смутился, покраснел, господи, он умеет краснеть, и начал отступать, уходить – убегать. 

Опомнился, когда Дженсен был уже у дверей. Догнал, схватил, прижал к себе, слушал, как стучит-колотится, как бешенное, его сердце, и уговаривал:

– Нет! Нет-нет, не уходи. Я понимаю, вернее, ни хрена не понимаю, но знаю одно, я не могу тебе позволить уйти. Не могу! Мне плохо без тебя, и знаешь, я думаю, я очень… Я хочу, чтобы ты знал – я не осуждаю тебя. Столько лет… и никто даже не заподозрил!

– Столько лет потеряно, - не утерпел Дженсен, и начал снова вырываться, – я угробил свою жизнь. Все могло быть по-другому! 

Джаред вдруг успокоился, и развернул Дженсена к себе лицом. Долго рассматривал его, и все удивлялся, как раньше не замечал? Красивый же. Нет, и раньше замечал, но вот без всех этих подробностей, вскользь, а сейчас… Хотелось расцеловать каждую веснушку, обвести пальцем контур губ, поцеловать ресницы, зацеловать всего, вот еще бы не этот потерянный, больной взгляд. Джаред не удержался и таки поцеловал, тихонечко – осторожно, коснулся губами губ невесомым поцелуем и прошептал:

– Еще не все потеряно, Дженсен. 



Они снова легли вместе, без разговоров как-то получилось, само, притихший Дженсен молча принимал помощь, позволял себя раздевать-укладывать, укрывать, сам придвинулся ближе, позволил обнять себя, так же молча обхватил джаредовы кисти своими, переместил чуть выше на живот, и только потом сказал, уже засыпая:

– Завтра…

Что завтра? Джаред не будил, не переспрашивал, заснул сразу, а на утро вывалился в кошмар – Дженсен почему-то лежал на полу, скулил от боли, свернувшись в клубок, и запоздалым сожалением ударило по нервам – говорил же, предупреждал Дженсен – завтра, вот и началось! 

Не помнил сам толком, что было дальше – все быстро, суматошно - как вернул в кровать упирающегося, испуганного Дженсена, как вызывал скорую, как ругался с кем-то по телефону - я заранее договорился с Аретик на обслуживание и заплатил, какое мне дело, что вы только сейчас узнали, о статусе Дженсена! И что, что поднадзорный омега, предлагаете ему рожать в канаве?! Если не выедете сейчас же – подам на вас в суд, мне нет дела, желают ваши высокопоставленные омеги находиться рядом с ним, или нет! Чтооо? 
Кричал ему что-то приехавший семейный доктор Эшли, вырывал трубку:

– Джаред, успокойся, за ним уже выехали из Эресты Фор…

Джаред орал, что никогда больше Дженсен туда не попадет, ненадолго бедлам прекратился, когда Дженсен тихонечко, сдавленным голосом попросил всех набежавших слуг и дока выйти, попросил электронную книжку Джареда и быстро забил туда что-то, морщась от боли, и одновременно пытаясь успокоить Джареда:

– Не кипятись, этим... не поможешь. Это коды, фальшивые имена, не кладите яйца в одну корзину, помнишь? Так нас учили… Подожди, вот еще. Запомни – половина твоя. И… сделай, как я прошу, ладно? Позаботься о нем. 

Джаред вырвал книжку, отбросил ее в сторону, злой, так же испуганный, зарычал:

– Всегда знал, что ты такой! Омегой родился по ошибке! Дженсен, ты должен сейчас, я не знаю, орать, требовать врача, не знаю что еще! А не думать о чертовых деньгах!.. Не начинай снова, ради бога, я сказал же, сделаю все! Где эти уроды с Аретик?!

В итоге Дженсена все-таки отвезли в больницу Эресты Фор, Джаред только в приемном покое, когда Дженсена увезли в палату, обнаружил, что так и не оделся, и в одной пижаме, но ему было совершенно наплевать на то, какое он впечатление производит. 

Джаред провожал мрачными взглядами каждую испуганно пробегающую мимо него фигуру в халате. Застыл посреди приемного покоя столбом, и старательно отгонял от себя жуткие картины, какие рисовало воображение. Вдруг не справится? Ну вдруг его Дженсен – не справится? Его сильный, упорный, отчаянный Дженсен – вдруг тупо истечет кровью, все ведь пошло не так – лучшая клиника в городе отказалась принимать поднадзорного омегу, и вероятность благополучного исхода поздних родов уменьшилась, что бы там не говорил док – тут хорошие специалисты, не хуже чем везде, но ведь Джаред хотел лучших. 

День длился и длился, кто-то принес Джареду одежду, сунул кружку кофе в руки, кто-то успокаивающе бубнил в ухо, но Джаред ничего не слышал, не замечал – смотрел на дверь, за которую увезли Дженсена, и каждый раз дергался, когда она открывалась, но всякий раз это были новости не для него. 

Но все когда-нибудь заканчивается, еще через час вышел врач, увезший Дженсена, и Джаред встал со скамейки, не чуя под собой ног. Не сразу услышал, что его приглашают с собой – встрепенулся, пошел следом, и лишь потом начал различать отдельные слова:

– … в отдельном боксе. Здоров, можно забирать хоть сегодня вечером. Но не рекомендую… для отца необходимо его присутствие… пока слаб, но все могло быть хуже. 

Понял, что Дженсен жив, и вдруг все перед глазами потемнело, увидел еще, как удивленно обернулся к нему пожилой врач, и сказал что-то – Джаред уже не слышал. Потом было немного стыдно, что, как последний слабак, упал в обморок, но это было потом – сейчас единственное, что он чувствовал перед тем как отключиться – огромное, опьяняющее облегчение. 

***

Вопреки заявлениям врачей Дженсен выглядел неплохо, во всяком случае лучше, чем в день, когда Джаред забирал его с Эресты в первый раз. Усталый, бледный, но вполне живой, с блеском в глазах, и встретил входящего Джареда усмешкой. 

Джаред сразу вспомнил, как только что опозорился, грохнувшись в обморок, и густо покраснел – успели уже рассказать, вон как ехидно улыбается! 

Дженсен постарался усмешку скрыть, состроил серьезную, скорбную физиономию, но губы разъезжались все равно, и глаза сверкали, Джаред буркнул расстроенно:

– Ладно, не мучайся. Можешь смеяться. Да, я такой слабак, и ты бы точно не потерял сознание, если бы был на моем месте. Доволен? 

Дженсен довольно хмыкнул, потом хохотнул, и охнул, скривился, Джаред сразу забыл о своих переживаниях:

– Что ты? Болит? Позвать кого-нибудь?

Дженсен качнул голов отрицательно, и тут же спросил:

– Ты его видел? 

– Нет. Но мне сказали, он в порядке, и я могу забрать его хоть сейчас. Но тебе…

– Забери. Джаред, забери. Я в порядке, честно. Я… не хочу, чтобы он тут оставался. 

Джаред не сильно удивился настойчивости Дженсена. И пусть его сильно пугала перспектива остаться один на один с младенцем, он согласно кивнул, и начал было подниматься со стула, чтобы пойти действовать, но потом остановился. Сел обратно. Посмотрел на сжавшего кулаки, напряженного Дженсена, взял его за руку, распрямил побелевшие пальцы. Сказал мягко:

– Все будет хорошо, Дженсен. Никто не тронет его. Я сделаю, как ты просишь, но, может, ты хоть взглянешь на него? Перед тем, как я заберу его домой. 

Джаред видел – упрямый Дженсен борется с собой, и хочет увидеть сына, больше всего на свете, и боится, что не сможет потом отпустить. Но скоро Дженсен не выдержал – вздохнул рвано, и кивнул, не в силах сказать, но попросил взглядом – пусть его принесут. 

А еще через час Джаред решил, что нет трогательнее картины, чем Дженсен с ребенком на руках. Дженсен – словно защитную шкуру с него содрали, стал сразу выглядеть таким беззащитным, и помолодевшим, и счастливым, когда робко улыбаясь, заглядывал в крошечный кулечек, и шептал:

– Привет, малыш. Не надо плакать, эй…

Кулек надрывался на диво звучным ревом, Дженсен, совершенно не похожий на себя, растерянно оглядывался, умоляюще смотрел на Джареда, на улыбающихся врачей-акушеров, на медсестру, но при малейшей попытке забрать ребенка, уклонялся от чужих рук, пока вперед не выступил Джаред. Ему он, с некоторым колебанием, ребенка отдал, и сразу стал выглядеть абсолютно несчастным. Ребенок тут же, к удивлению Джареда, замолчал, а лицо Дженсена приняло такое забавное обиженно-удивленное выражение, что Джаред не выдержал и рассмеялся.

Лицо Дженсена тоже разгладилось, и он смущенно, словно извиняясь, улыбнулся. 



Унести малыша от Дженсена оказалось трудной задачей, но ладно, он справился, скрепя сердце ушел, уговаривая и себя и Дженсена и малыша – все будет хорошо, и это ненадолго, но вот дальше – он начал паниковать, когда Джастис требовательно заорал, явно голодный, орал он не переставая, до тех пор, пока не прибежала Ола-повариха, бывшая уже трижды бабушкой. Скоро малыш удовлетворенно сопел, присосавшись к бутылочке, а Джаред пытался запомнить все, что рассказывала Ола, но понял одно – требуется специалист. Профессиональная нянька, хотя бы на время – и как он не подумал об этом раньше? 
И оставалось еще, зудело беспокойное – за всеми заботами – как там Дженсен. 

Еще было одно важное дело, и как только управляющий нашел подходящую няньку, Джаред им занялся. Нужно было это сделать немедленно, вернее к приезду Дженсена.

Он успел, бог знает, сколько ушло денег на то, чтобы приготовить все документы за неделю, но успел, и с удовлетворением поглаживал папку с драгоценными бумагами, пока они ехали из больницы. Дженсен беспокойно высматривал впереди особняк Падалеки, нервничал, ерзал, конечно, Дженсену было не до формальностей сейчас, но когда он увидит сына и успокоится, настанет время для подарка. Джаред немного трусил, но надеялся, что Дженсену он понравится. 

Однако, момент подвернулся нескоро – Дженсен от сына не отходил. Сразу поругался с нянькой Рири, через полчаса помирился, потом внимательно смотрел, как Рири меняет подгузники, снова они что-то делили, не обращая на Джареда внимания, потом остался ночевать в комнате сына, велев принести туда еще одну кровать, и через три дня Джаред приуныл. 

Дженсен, как он и подозревал, оказался трепетно любящим папочкой, и ничего вокруг не видел, кроме ненаглядного Джастиса. Джаред даже и не знал, обижаться ему, нет, вроде глупо обижаться? Семейный док Эшли, видя, каким он тоскливым взглядом провожает пробегающего мимо Дженсена, внушал:

– Подожди немного, его отпустит скоро.

Скоро? Как скоро? Месяц, два, год? Док пожимал плечами, загадочно улыбался и говорил, что все не так страшно, как кажется. Дженсен все замечает, но правильно расставляет приоритеты. 

Однажды, когда Джаред совсем уж отчаялся, внезапно позвонил старый друг, школьный, тот, кто еще знал Дженсена в статусе альфы, Крис требовал подробностей скандальной истории, и Джаред согласился с ним встретиться. 

В баре, где они собирались когда-то совсем юными альфами все было так же, только потолки казались ниже, и бармен, грузный седой бета постарел, а так все тот же запах, и музыка из автоматов, они как будто вернулись назад, в прошлое. 

Крис спокойно слушал его исповедь, кивал, пил, хмурился, снова кивал, вставлял слово-два, и не казался оскорбленным, что его как и других альф водил за нос хитроумный омега. Джаред изливал душу, пока не рассказал все – про свою выходку на стадионе, про Эресту Фор, про ребенка, про то, как Дженсен его не замечает, и он, Джаред, все больше думает о том, что Дженсен его никогда не простит, и с ним из-за контракта и потому, что некуда пойти, не у кого попросить помощи. И как это ужасно – быть так близко, и не дотронуться, не обнять, и он ужасно скучает… 

Выговорившись, Джаред замолчал, рассеянно размышляя, можно ли еще выпить, или он уже достаточно пьян, Крис молчал тоже, пока, наконец, не вздохнул и со всей силы не треснул Джареду по плечу:

– Завидую тебе, чувак. 

Джаред аж протрезвел немного, переспросил:

– Завидуешь? Чему это? 

Крис неопределенно пожал плечами, но смотрел уверенно, и немного печально, сказал:

– Всегда видел это между вами. Не знал, как назвать… Не понимал. Теперь знаю. 

Джаред хлопнул ресницами, раз, другой. Крис рассмеялся. Толкнул его снова в плечо, сказал весело:

– Не дрейфь, все у вас будет хорошо. Вот увидишь. И слушай умных людей – чего тебе док сказал? Попустит его, как только поймет, что ребенка у него никто не заберет, что сыну ничего не угрожает. Ну и опять же – первый ребенок, и жрал столько дряни до этого, боялся, что больным родится. Думаю, переволновался за малыша. Ничего, пройдет, ты, главное, не дави на него.

– На него надавишь, - ответил Джаред, и тут осмыслил до конца, что говорил ему Кейн, - подожди, боится? Но почему? Я же сказал ему…

И вдруг вспомнил, что самое главное – свой сюрприз, он ведь так и не сказал о нем, все ждал подходящего момента, а потом и вовсе потонул в своих обидах и переживаниях и забыл о нем. А Крис меж тем говорил:

– Ну, мало ли, что ты сказал. Контракт это не брак. Вдруг передумаешь, или решишь отдать ребенка в другую семью. Многие альфы такое проворачивают даже со своими детьми, рожденными от поднадзорной омеги, чего уж про чужих говорить. Это ведь не твой ребенок. 

– Точно, - Джаред встал, готовый прямо сейчас бежать назад, домой, объяснить, рассказать все Дженсену, но Крис усадил его назад.

– Подожди, парень. Хотел тебя попросить… Не знаю, как тебе…

Всегда уверенный, Крис выглядел таким смущенным, что Джаред протрезвел окончательно. Наконец, помявшись, тот заговорил:

– Ты не думай ничего такого, но я бы хотел увидеться с ним. Если ты, конечно, не возражаешь. Мы ведь были когда-то друзьями… 

Джаред не смог пообещать ничего определенного. Взыграла в нем, как не пытался спрятать, ревность, отделался общими словами, и, кажется, Крис понял его, усмехнулся понимающе, когда прощались. 

Джаред поспешил домой.



Удивительно было то, что встретил его в холле сам Дженсен, злой, со спящим Джастисом на руках. Джареда так долго, так давно не замечали, а стоило отлучиться на несколько часов, и вот уже Дженсен дожидается его лично, и пыхает огнем, как заправский дракон – вон какие бешеные взгляды кидает. Возможно, Джастис и уберег Джареда от немедленной расправы, но ненадолго. Окинув Джареда презрительным взглядом, Дженсен сказал, тщательно подбирая слова:

– Иди за мной, пожалуйста.

Они вместе молча дошли до детской, где Дженсен передал ребенка Рири. Дженсен в итоге привел Джареда в его же собственный кабинет, вроде как этим желая подчеркнуть, что разговор будет деловым. 

Но едва Дженсен закрыл дверь за собой, как с него слетело все напускное безразличие, он, едва сдерживаясь, прошипел:

– А теперь объясним мне, пожалуйста, что это такое было? 

Джаред обернулся к Дженсену и развел руки:

– Что? 

Дженсен взорвался:

– Не притворяйся идиотом! Три часа ночи! Где ты был?

– В баре, встречался с Крисом. Он, кстати, хочет тебя видеть. Бывшие друзья и все такое. Мне показалось, он был не слишком… разочарован, узнав, что ты омега. 

Как ни старался Джаред казаться равнодушным, прозвучало ядовито-ревниво, Дженсен смешался:

– Крис? Он здесь?

– Представь себе. Так что если захочешь помощи от него, я думаю, он тебе не откажет. Не будет таскаться по ночам, пить, не будет мешать тебе, я думаю, из него получится лучший отец для твоих детей, и к тому же, он не предавал тебя, и из-за него ты не попадал в тюрьму, да, Дженсен? – Джаред сам понимал, что не то, не то все говорит, приходил в ужас, но проклятый язык сам болтал что-то, и он наступал, наступал на Дженсена, тот пятился, но в последний момент остановился и неожиданно коротко, без замаха ударил Джареда в грудь.

Джаред согнулся, пытаясь вдохнуть воздух, из глаз вдруг брызнули слезы, он проговорил с обидой:

– Я стараюсь, все время, пытаюсь сделать все правильно, а ты… Тебе все равно. 

Он вдруг почувствовал, как Дженсен помог ему выпрямиться, подхватил за подмышки, потом придвинул к себе. Джаред теперь задохнулся от муки, непонимания, грусти, чего только не отражалось в глазах Дженсена, отрезвляющего, а потом еще Дженсен прошептал:

– Не все равно. 

Смутился вдруг, отодвинулся, потер руками лицо и сказал громко:

– Хорошо. Давай по-другому. Мне… нужно знать, я просто… я не чувствую себя…

– В безопасности? 

Теперь Джаред подошел сам, пытался обнять, но Дженсен отклонился, сказал неуверенно:

– Не знаю. Похоже, что так. 

Джаред мысленно кивнул – все так и было, и почему Крис, и все другие видят, а он, как дурак какой-то, не видит очевидного? Что ему застило разум, одно присутствие Дженсена? Досада на самого себя все росла, он схватил Дженсена, тряхнул за плечи:

– Подожди. Подожди минутку, я сейчас. 

Отбежал к столу, принялся расшвыривать бумаги, папка, где папка? Коричневая, с металлическими затемненными уголками, где? Кажется, сказал вслух, потому что Дженсен подсказал:

– Да вон же, на стеллаже. 

Да, это была она – та самая папка. 

– Иди сюда, – Джаред позвал Дженсена, заинтригованный, тот немедленно подошел.

Джаред открыл папку и довольно вздохнул, вспоминая, как провернул дело, даже несколько дел за неделю, когда на такое обычно уходило как минимум полгода. 

– Смотри. Видишь? Это документы на твою фирму, которую я отобрал у недоумка Гиза. Видишь, кому она теперь принадлежит? Джастис Эклз, твой сын – полноправный владелец фирмы, вашего семейного бизнеса. А ты до совершеннолетия его опекун, будешь управлять своей фирмой от его имени. Это не изменит даже моя внезапная гибель, я переоформил контракт с Эрестой, он принадлежит всему клану Падалеки. Как ты понимаешь, внезапно умереть все не могут, так что в Эресту Фор ты никогда не вернешься, я так же обговорил отдельно в контракте, что детей ты будешь рожать от того, кого выберешь сам. Необязательно это будет член клана Падалеки. Любой, кого ты выберешь. Я не смог добиться того, чтобы ты не рожал больше – к сожалению, тут я оказался бессилен. Ты должен родить еще двоих детей, после этого контракт будет автоматически аннулирован, и ты станешь свободным человеком. Как ты понимаешь, я не смог так же решить судьбу твоих других детей. Это будет зависеть от тебя – если ты найдешь достойного альфу, которому можно будет доверять, думаю, все будет хорошо. Если выберешь кого-то из нашего клана – ребенок получит мою фамилию и часть капитала семьи, я…

– Джаред. 

– А? – Джаред отвлекся от бумаг, посмотрел на Дженсена, и испугался. 

Дженсен потрясенно смотрел на него, приоткрыв рот, казалось, он вот-вот заплачет, у него дрожали губы, и глаза казались огромными, зато в них было такое, плескалось что-то в глубине, отчего Джаред на время забыл все слова, интуитивно придвинулся к Дженсену, близко-близко, положил руки на плечи и тихонько поцеловал, в губы, веки, в нос – куда попало, целовал и приговаривал:

– Не сердись, я хотел как лучше. Не злись, пожалуйста, я подумал, ты тогда перестанешь дергаться, и думать всякие глупости, я конечно усыновил Джастиса, но решил, пусть у парня будет твоя фамилия, чтобы не забывали, чья фирма, и кто основатель, Дженсен? Как ты? Дженсен? 

Дженсен, наконец, заговорил тоже, отодвинулся, посмотрел на него все с тем же бесконечным удивлением и радостью, и простонал: 

– Джаред, какой ты… Кажется, я люблю тебя. И пожалуйста, не говори ничего ладно? 

И пожалуйста, и не буду ничего говорить – думал про себя Джаред, прижимал к себе обессилено обмякшего Дженсена и улыбался, и еще не верил себе, но радость неожиданная затапливала – может, и любит, а может, просто благодарен, но как приятно думать, что возможно… любит. 

эпилог

 

Просыпаться страшно не хотелось, приехал Джаред ночью, после длинной не слишком удачной командировки, подлез под бок Дженсена и отключился, а сейчас кто-то звал, теребил его, настойчиво, громко, так мог вести себя только… ну да, Джастис. По мере возвращения в реальность звуки оформились в слова:

– Пап, ну пааап! Папа! Проснись, ну проснись же! 

Не открывая глаз, еще не проснувшись толком, Джаред улыбнулся и схватил мальчишку в объятия. Джастис радостно взвизгнул, и скоро они возились в шуточной схватке, Джаред – осторожно, Джастис с азартом и пылом, размахивал руками, Джаред поддавался, вскоре ребенок забрался на него и восторженно закричал:

– Я победил, победил! Значит, когда вырасту, буду таким же, как ты, буду альфой! 

Джаред рассмеялся, взлохматил светлые льняные волосы раскрасневшегося, довольного Джастиса, и ласково сказал:

– Не обязательно, Джас. Может быть, ты станешь омегой, таким же умным и красивым, как папа Дженсен. И он тоже очень сильный, скажу по секрету – сильнее меня. Просто он этого не показывает. Но он всегда побеждал меня. 

Пока малыш, озадаченно приоткрыв рот смотрел на Джареда во все глаза, хлопая светлыми ресничками, от двери в спальню раздалось сдержанное:

– Не всегда. Папа преувеличивает, Джастис.

Джастис замер, будто его поймали на месте преступления, а Джаред усмехнулся – его всегда немного забавляло это их противостояние, или как это можно было назвать? Дженсен воспитывал, Джастис подчинялся неохотно, пожалуй – он был единственным, кто оказывал хоть какое-то сопротивление Дженсену. Маленькая копия Дженсена, такой же упертый, упрямый, настойчивый, такой же пылкий, нежный и ранимый – и словно из стали – все вместе – и как это все уживалось в нем, точно так, как в Дженсене и иногда – Джаред видел, они не могли найти общий язык именно потому, что были слишком, слишком похожи. Джареду приходилось часто служить буфером между ними, вот и сейчас, похоже, была такая же история.

Джастис набычился, зыркнул обиженно в сторону Дженсена, все еще застывшего в дверях, и вдруг сказал сдавленно:

– Не поеду. Не хочу ехать, мне нужно присматривать за Реджи!

Вцепился в Джареда, и заголосил со слезами в голосе:

– Он тут без меня!.. А я там! Я не хочу, папа, скажи емууу, я не могу же его одного тут оставить! 

Джаред вздохнул и посмотрел на Дженсена. Тот на его взгляд отреагировал как обычно – ухмыляясь, выжидательно поднял бровь. 

Нда, между двух огней. Попробуй уронить авторитет Дженсена, оспорь его решение – Дженсен, конечно же, согласится, но потом Джареда ждет холодная война со всеми прелестями бойкота, убийственно-презрительные взгляды, ядовито-вежливые реплики, и невыносимо тяжкая атмосфера в доме. Дженсен давно и прочно был хозяином в доме, сумел как-то легко и незаметно прибрать все к рукам, где лаской, где замечаниями – упорными, настырными, вежливыми, а где и рявкнуть мог, потихоньку перезнакомился со всеми соседями, и завоевал их расположение. Что интересно – никого из них не волновало что Дженсен, по сути, поднадзорный, почти что заключенный – ему нельзя было покидать дом, посещать больницы без сопровождения Джареда или другого альфы из семьи Падалеки – это не имело значения, за шесть лет Дженсен давно стал для них мужем Джареда, пусть пока неофициальным, и соответственно и относились, и часто просили совета в областях, где Дженсену не было равных, например, что касалось бизнеса. В общем, успевал Дженсен все, и дом вести, и фирмой Эклзов управлять, и детей рожать – но вот справиться со своим сыном никак не мог. Не то, чтобы это была серьезная проблема – но вот иногда Джаред чувствовал себя неуютно между воюющими сторонами, и думал – что же будет дальше? Когда Джастис вырастет? 

Джаред решил уточнить у сына:

– Я правильно понимаю, разговор снова идет о том лагере? Аравинса? 

– Да. 

Ответил за сына Дженсен, и плавно двинулся к ним. Джаред на время забыл обо всем, наблюдая, как он идет, как осторожно несет себя – какой он красивый сейчас, на последнем месяце беременности, несмотря на старательно нахмуренные брови – светится довольством и счастьем, и выглядит ухоженным, изящным даже – как ему это удавалось с большим животом? Дженсен осторожно устроился в кресле, и только тогда обратился к сыну, все так же негромко:

– Джастис. Я ведь просил тебя не будить отца. Он приехал ночью, устал, ему нужно отдохнуть. А ты все сделал наоборот. 

Джастис вскинулся, весь пылая от обиды, негодования:

– Но тогда я бы не успел! Он спал бы, а автобус в десять, в сейчас девять, я хотел…

Джастис замолчал, повесив голову, и Джаред еле удержался, чтобы не приласкать его, чего доброго, Дженсен воспримет ласку как поддержку мятежного сына и все станет хуже.

– Чего ты хотел? – спокойно спросил Дженсен. 

– Я не хочу оставлять Реджи одного, – упрямо проговорил Джастис и заплакал. Горохом покатись слезы он не всхлипывал, не смотрел на Дженсена, заранее зная, что проиграл, и от жалости Джаред едва не кинулся его обнимать, но ему хватило одного взгляда на Дженсена, чтобы остановить порыв. 

Дженсен, закусив губу, с бесконечным страданием смотрел на сына, и сам совершал титанические усилия, чтобы не кинуться к нему, но… Но. Он уже принял решение. 

Было одно единственное, верное средство, при помощи которого возможно было добиться хоть какого-то послушания от Джастиса – это его младший брат, Реджи. 

Джаред сел в кровати, и притянул Джастиса к себе, погладил по мягким волосам, и предложил:

– Хочешь, я сам отвезу тебя в лагерь? Поедешь не на автобусе, отвезу тебя вечером, а пока мы вместе сходим в кафе, поедим мороженого, погуляем в парке. 

Джаред понимал, конечно, отсрочка приговора мало что решает для Джастиса, но тот притих, потом поднял голову от груди Джареда и уставился на него мокрыми глазами. Спросил подозрительно:

– Реджи тоже пойдет с нами? 

– Конечно. 

– Ладно, - после недолгого колебания кивнул Джастис. Вытер мокрые щеки и спросил: - Тогда я пойду скажу ему? 

– Иди, - разрешил Джаред 

Через минуту Джастис убежал, и скоро они слушали его звонкий на весь дом зов:

– Реджи! Реджи, мы идем прямо сейчас с папой Джаредом есть мороженое! Ты где?! 

***

– Умпффф, – сказал Дженсен, и закрыл руками лицо, весь обмякнув в кресле. 

Джаред не рискнул отвечать, он совсем не хотел ругаться, да и жалко было не только Джастиса но и Дженсена тоже. И кого из них больше – непонятно. 

– Ты считаешь меня диктатором, да? – печально спросил Дженсен, распрямляясь в кресле. Нос его подозрительно покраснел, глаза блестели, и Джаред ответил, улыбаясь:

– Конечно. Ты и сам это знаешь. 

– Но он должен научиться общаться со сверстниками! С другими детьми, он ведь никого не замечает, не хочет ни с кем говорить, общаться, кроме Реджи.

– Я по-прежнему считаю, что он слишком мал для лагеря. Ему всего шесть!

– Там есть и младше. Есть даже трехлетние малыши. 

– Тогда нужно отправить их двоих. Реджинальду четыре. Разлучать их… негуманно.

– А меня разлучать сразу с двумя детьми гуманно? 

– Ты сейчас думаешь о себе. 

– Я не готов отпустить обоих. 

Джаред вздохнул, поднялся с кровати, и подойдя к креслу Дженсена, встал перед ним на колени. Засунул руки под одежду мужа, ласково оглаживая живот, приложил к нему ухо. Прислушался, замирая от странных, точно не определяемых эмоций - радость-восхищение-страх-благоговение – сказал тихонько:

– Ты не останешься один, Дженсен. 

Через минуту Дженсен запустил ему руки в волосы, и вздыхая, сказал:

– Вьешь из меня веревки. 

– Это значит «да»? – тут же спросил Джаред. 

– Это значит «нет». Как и сказал, я не готов отпустить двоих. Мне нельзя волноваться сейчас, я просто умру от беспокойства. Но Джастис не поедет – и пожалуйста, скажи ему об этом сам. Ты его герой, пусть так и останется. В следующем году, когда у меня на руках будет Эрин, и мальчики станут немного старше – они поедут вместе.

Джаред поймал кисть Дженсена и с чувством поцеловал его в ладонь:

– Всегда знал, что ты умница, и все сделаешь правильно. Люблю тебя. 

– Иди уже, - проворчал Дженсен, нехотя отталкивая его, - мальчишки сейчас весь дом разнесут. 
Слышишь, как носятся и орут? У меня сейчас важная встреча, я долго ее готовил, пожалуйста, выгуляй их хорошенько. Парк, ролики, кафе, не возвращайтесь до обеда. Я помню, ты поздно приехал. Устроим потом тихий час. 


Джаред сидя на скамеечке в парке, смотрел, как играют на детской площадке мальчишки. Джастис уже знал, что расставаться с Реджи не придется, и выглядел абсолютно счастливым, Реджи тоже сиял, заряжаясь от брата, вообще наблюдать за ними было чистейшим удовольствием и… удивлением, где-то на грани благоговения. Такие похожие… на них. Реджи с восхищением – снизу верх смотрел на Джастиса, слушал его, открыв рот, и Джаред со странным стеснением в сердце узнавал в нем себя, как он смотрел когда-то на Дженсена, всегда первого в их детской компании, сильного, ловкого, и так же весело усмехаясь, Джастис поправлял лезущие в глаза Реджи каштановые волосы, как когда-то давно делал Дженсен, и так же смущенно-счастливо улыбался Реджи, как он когда-то. Мистика, чудеса. Жизнь, обычная жизнь.

Вспоминал, каким с Реджи ходил Дженсен – вторая беременность протекала спокойно, Дженсен не психовал, и спал по двенадцать часов в сутки совершенно спокойно поехал рожать, и следа не было той паники, с какой он встречал первые роды. А как забеременел… Джаред и сейчас, спустя четыре года, смущенно потупился – можно сказать, это был их первый секс. Как-то так вышло, что они вроде и спали вместе, под одним одеялом, и дрочили друг другу, а вот полноценно заняться сексом – любовью, упрямо добавлял Джаред каждый раз, когда Дженсен выделял это слово – не случилось. И не случилось бы наверное еще долго, если бы не проклятый контракт.

Через год после рождения Джастиса зачастил к ним в дом низенький очкастый чиновник из Эресты Фор, приходил и приходил, Джаред запирался с ним в кабинете, и после выходил из него беднее на сто монет и на тысячу нервных клеток, но однажды чиновника перехватил заинтригованный Дженсен. Как увидел их Джаред вместе – так и понял – бури не миновать, по напряженной линии плеч Дженсена, по его упрямо наклоненной голове было издали видно, что взбешен – нашел Джареда после, оттащил его сразу в спальню, бледный, со сверкающими глазищами, со сжатыми в нитку губами, наступал на Джареда и плевался словами:

– Что? Так противно лечь со мной? Не знаешь, как отвертеться, под кого меня положить? Легче каждый день этому упырю деньги отстегивать? Ты трус, Джаред, все равно придется принимать решение, и я, как этот говорит, еще должен государству двоих детей. Кому ты меня хочешь…

Джаред возмутился, обиделся:

– Что?! Я боялся прикоснуться к тебе, думал, тебе противно! После этой тюрьмы, и того, что там было, может, ты вообще не хочешь, чтобы тебя кто-то трогал! 

Дженсен посмотрел на него - горячо, голодно, отчаянно-зло, выдавил:

– Я хочу. Черт побери, давно хочу, чтобы ты меня тронул, и я давно уже тебе сказал или ты забыл? Я выбрал отца для своих детей, только вот уже сомневаюсь, нужны ли им такие тормозные гены!

Дженсен первым поцеловал его, притянул к себе, а потом они не вылезали из постели сутками, трахались, как сумасшедшие, и еще через пару недель стало ясно, что Дженсен забеременел.

Вспоминая тот марафон, Джаред довольно потянулся, и мечтательно подумал, что скоро, очень скоро они обязательно продолжат. И все бы хорошо, Джаред мог считать себя, наверное, счастливым, если бы не одно но – уверенность, навсегда оставшаяся, неискоренимая, бороться с которой было почти невозможно – Дженсен с ним потому что контракт, потому, что обязан, благодарен, и да, опять же, потому что дети. Дети привязывают сильнее стального каната. И будь на месте Джареда любой другой – тот же Крис, для Дженсена ничего не изменилось бы… Так думал иногда Джаред, в минуты уныния, но сейчас ему об этом думать совершенно не хотелось. Даже если так… Пусть. Он доволен и тем, что есть. Совсем скоро родится Эрин, который сделает Дженсена свободным от любых обязательств перед Эрестой и государством, он станет полноправным членом общества, станет свободным, сможет вступить в брак, и Джаред даже заказал кольцо, надеясь, что Дженсен примет предложение. 


***

Честно загоняв ребят до того, что едва зайдя в детскую, они свалились спать на одну кроватку, Джаред решил проведать Дженсена – хотелось узнать, как прошла его важная встреча, и ушел ли гость, но, подходя к кабинету благодаря приоткрытой двери и доносившимся голосам понял, не ушел гость – хотел было уйти сам, Дженсен не любил, когда ему мешали, но вдруг встал, как вкопанный, услышав полный ядовитой желчи голос:

–… эрестская шлюха. 

Джаред не поверил своим ушам, разом всколыхнулась в нем застарелая злоба, подкрался ближе к двери, желая теперь услышать все. Незнакомец продолжал плеваться ядом:

– Думаешь, он женится на тебе? На шлюхах не женятся, а ты шлюха и есть. Забыл как стонал подо мной, как выл, просил еще? Хочешь, я пойду расскажу твоему драгоценному Джареду, как мы драли тебя в Эресте? 

– Под возбуждающей хренью, какой там пичкали омег, любой будет стонать. Это ты ставишь себе в заслугу? 

Немного скучающий, насмешливый тон, каким отвечал Дженсен оппоненту охладил и Джареда – а то он хотел уже ворваться в кабинет, и собственноручно придушить этот призрак из прошлого, с его глупыми – глупейшими просто попытками шантажа. И непонятно было, что все-таки нужно этому человеку, которого Джаред за полминуты, еще не видя, возненавидел всей душой. 
Шантажист сменил тему, заговорил вкрадчиво:

– Дженни, я все время думаю – может, Джастис мой сын? Или брата? Как думаешь. Стоит мне попытаться отобрать его? 

Ну вот и все. Подписал, идиот, себе смертный приговор, вряд ли теперь Дженсен успокоится, пока не уничтожит того, кто пытался шантажировать его детьми. Джаред приготовился влететь в кабинет, чтобы остановить немедленную расправу, которую вполне мог учинить Дженсен, но тот, на диво, оставался спокоен и насмешлив, правда, в голосе прибавилось стали:

– Дурачок. Какой же ты дурачок, Дживз. Ты не знаешь обо мне практически ничего, ведь, согласись, перепихон со связанной омегой нельзя считать полноценным знакомством. Приходишь ко мне, в мой дом. Грозишь, хамишь, пытаешься оскорбить, ищешь мои болевые? Не старайся, я тебе не по зубам. Пригласил я тебя с единственной целью – предупредить. Завод я тебе не отдам. Это я сделал все, чтобы он через подставных лиц достался мне, у меня контрольный пакет акций, и твои жалкие пятнадцать процентов ничего не решают. Я хотел великодушно выкупить у тебя акции по рыночной цене. Но теперь нет. Ты отдашь их почти бесплатно, и знаешь почему, Дживз? Потому что свой грязный язык в приличном доме нужно держать на привязи. 

– Я должен очень серьезным людям, - с трудом проговорил Дживз, - если я не выкуплю и не продам завод, как собирался, я… разорен, меня же…

– Ты предлагаешь пожалеть тебя, Дживз? Мне? Тебя? Я однажды пожалел одного такого, подобрал в трущобах, помог, ввел в общество, доверился до такой степени, что допустил в постель и признался, что омега, ты не помнишь, что там было дальше? Ты ведь был мозговым центром этой операции, вряд ли сам Гиз додумался до этого. Вы захотели взять все – но вам этого оказалось мало. Джаред… Он предупреждал меня, показывал бумаги, но я не поверил, до конца не верил, что это… Гиз меня предал, все выглядело так, будто Джаред. Вы, ублюдки, заставили оттолкнуть меня единственного, кто мне был нужен, кто пришел, кто готов был помочь, я не верил никому! И это не все – ты пришел насладиться моим унижением, потом еще и Гиза привел, этот трусливый гаденыш боялся приходить один, и явился только когда узнал, что меня свяжут, когда вы будете трахать меня. Вы отобрали у меня все – любимого человека, мою жизнь, растоптали гордость, отобрали даже надежду. И теперь ты хочешь, чтобы я пожалел тебя? 

– Ты, сука, - угрожающе начал Дживз, но Дженсен властно прервал его:

– Убирайся. Я все сказал – завод я тебе не отдам. Это подарок моему мужу, я готовил его давно. Я знаю, он заслужил гораздо больше, но ничего, у меня все время мира впереди, чтобы он поверил в мою любовь. Я буду доказывать и доказывать, любыми средствами – я рожу ему еще, если он захочет. Подарю три таких завода, как этот, буду стараться, пока  он не поверит мне...

– Нет, Дженни. Ничего этого не будет. Потому что ты сдохнешь! – взвизгнул Дживз, и Джаред, холодея от ужаса, ворвался в кабинет – разом увидел и Дженсена, стоявшего у стола, и направившего на него пистолет психа, увидел, как дуло дернулось в его сторону, и рванулся вперед. Грохнуло-ослепило-оглушило, щеку обожгло чем-то, Джаред всем телом навалился на Дживза и бил, бил, со всей силы, вкладывая в удары всю ненависть и страх за Дженсена, пока на плечу ему не легла рука, и Дженсен сказал:

– Остановись. 


***

Кабинет давно убрали, не следа не осталось от беспорядка, пятен крови на полу не было, Дженсен стоял у окна и наблюдал, как две самого уголовного вида личности заводили Дживза в черный микроавтобус. Джаред стоял за его плечом, с ненавистью смотрел на отъезжающую машину, и его все еще потряхивало. Все обошлось, чудом никто не пострадал, но все равно пальцы сами сжимались в кулаки, Джаред спросил мрачно:

– Ты уверен? Стоило его отпускать? 

Дженсен развернулся к нему, спросил прохладно:

– Кто его отпустил? Вряд ли он доживет до утра. Это его самые кровожадные кредиторы. Я бы, может, не стал так с ним жестоко поступать, но не стоило ему поминать Джастиса. 

Глаза у Дженсена сузились, ноздри хищно затрепетали – теперь, перед Джаредом, он не скрывал своего бешенства. А Джаред, словно только сейчас понял – пронесло же, все хорошо, от облегчения затряслись руки, он быстренько притянул Дженсена к себе, и невпопад, глупо улыбаясь ему в макушку, сказал:

– Я тебе кольцо заказал.

– Знаю, - ответил Дженсен с ноткой самодовольства. 

Джаред не удивился, что знает, спросил с волнением:

– Как тебе эскиз? 

Дженсен ответил не сразу:

– Хорошо. Мне нравится. – и добавил со смехом: - На самом деле, мне понравилось бы даже простое гладкое и без камня, любое. Но оно правда красивое. Надеюсь, мой подарок тебе тоже понравится. 

Джаред ничего не сказал, только погладил Дженсена по спине, боясь прижимать его к себе слишком крепко. 

Понравится, еще бы, Джаред подозревал, что это тот самый завод, который он пытался купить уже долгое время, столько мотался по командировкам, и все никак не удавалось ничего, неудивительно, что Дженсен знает, Дженсен знает все, даже эскиз кольца на помолвку, и на самом деле черт с ним, заводом. Самый главный подарок Дженсен сделал сегодня. Настоящий, ценный – самый главный – признание. Теперь ничего не страшно, теперь точно – все будет по-настоящему хорошо. 

июль 2013



Сказали спасибо: 257

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

28.10.2013 Автор: trikster3009

)))))))))))))))))))))))))))))))))))Мило . Спасибо автор)))))))))))))))))))))))

Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R S T v W y а Б В Г Д Е Ж И К м Н О п С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1407