ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
802

Я слежу за тобой

Дата публикации: 30.06.2013
Дата последнего изменения: 30.06.2013
Автор (переводчик): Пернатое Габи;
Бета: vishles
Пейринг: J2;
Жанры: ангст; АУ; детектив; киберпанк; ООС; романс;
Статус: завершен
Рейтинг: R
Размер: макси
Предупреждения: мат
Примечания: Персонажи: Дженсен Эклз, Джаред Падалеки, Джастин Хартли, Сандра Маккой, Кристиан Кейн, Майкл Розенбаум, Данниль Харрис, Элизабет Арнуа, Марк Пеллегрино, Кеану Ривз, Миша Коллинз, Джаред Лето, Норман Ридус, Шон Патрик Флэнери + мелкотня на периферии.
Саммари: Дженсену 30, Джареду 25. Будущее. В этом мире главенствуют корпорации и нищета, антигуманная наука и болезни. Современные хакеры - РобинГуды борются, как могут, но они вне закона. И следователю Департамента Информационной Безопасности Дженсену Эклзу поручают расколоть одного из хакеров, потому что доподлинно известно – этот Падалеки работает с легендой кибер-терроризма, хакером с ником «Винчестер».
Глава 1

В кабинете Пеллегрино настенные часы отстукивали пятнадцать ноль-ноль. Дженсен поймал себя на мысли, что маленькая стрелка упирается в тройку, а цифры "пятнадцать" нет и в помине, но рефлексы на автомате перекодировали информацию в привычный вид. Еще пару десятков лет назад такую махину с круглым или квадратным циферблатом, с римскими или арабскими цифрами и характерным размеренным тиканьем можно было встретить в каждом доме. Теперь же часы со стрелками превратились в "солидный сувенир" для жуков вроде Пеллегрино, потому что электронные табло встроены в каждый стол, шкаф и раковину. Эклз даже на унитазе видел в одном из Банкогских отелей и долго пытался понять - нахрена они там, служащего расспрашивал, но тот только лыбился и кивал, кивал и лыбился.

Жаль, Пеллегрино не так любезен.

На самом деле Марк Дженсену нравился. И как руководитель, и как мужик (без эротического подтекста!), хотя бы тем, что тот не заставлял подчиненных бриться каждый день, как главы соседних департаментов. На наезды свыше Пеллегрино всегда отвечал: "Мы - Департамент Информационной Безопасности, мои ребята воюют в тени, поэтому даже если кто-то из них припрется в розовых кружевных стрингах, мне похрен". И царапал грубыми пальцами по щетине на подбородке. Высшие бесились нещадно. Но отставали.

А еще Пеллегрино старался не нагружать Дженсена по мелочам. Даже в "Стоящую Среду", когда обнаглевшая кибер-шушера на целый день перехватила управление всеми автозаправками города, вызвав громадные очереди, столпотворения в метро и пару пожаров, когда весь департамент стоял на ушах, выискивая хвосты хакеров-гринписовцев, группа Эклза отсыпалась по домам.

То, что Дженсен сейчас проминал задом кожаное кресло напротив Пеллегрино, означало одно - Марк почуял монстра.

Эклз дотошно изучил досье. Несколько раз прошелся взглядом по послужному списку объекта и перечитал характеристики университетского психолога, прежде чем спросить:

- Марк, ты ничего не попутал?

Пеллегрино явно ожидал такого вопроса, потому что даже не взглянул на отброшенную Эклзом папку.

- Джаред Падалеки, двадцать пять лет, учился на оператора, работает фотографом, не женат, не привлекался, уже сирота. Живет один, в центре города, шатается по клубам и недавно купил машину - дорогущий "Рендж Ровер" непрактичного черного цвета. Сказка, а не мальчик. Тебе будет приятно пасти его.

К Пеллегриновским подъебам по поводу ориентации Эклз уже привык. Злобы в них не было, дальше кабинета слухи не расползались, на рабочей обстановке не сказывались. Разве что разбавляли официоз уставных отношений, обоим на руку.

-  Сводней решил подработать? - парировал Эклз. - Мальчик не в моем вкусе. И не по моему профилю.

- Поступила информация, что мальчик регулярно контактирует с Винчестером, - посерьезнел Пеллегрино. - А он, Дженсен, как раз по твоему профилю.

Эклз нахмурился.

Еще бы.

Винчестер. С этого имени ведут отсчет новой эры кибер-терроризма. Самый наглый и удачливый хакер последнего десятилетия. Гребанный Робин Гуд киберпространства, вычищавший счета корпораций среднего звена для поддержки социальных служб. Он никогда не покупался на вывески благотворительных фондов, финансируя больницы, институты и интернаты напрямую. На него не действовали ловушки и обманки безопасников. И когда шумиха вокруг хакера разрослась до культа личности, а по сети поползли слухи об искусственном интеллекте, Винчестер исчез. Дженсен считал, что за последние два года о нем совершенно забыли.

- Откуда информация? - спросил Эклз севшим голосом.

Пеллегрино, не вставая, дотянулся до кулера, подставил пластиковый стакан под синий краник.

- Группа Уэллинга перехватила. Ты Тома знаешь, дотошный, как геморрой, вряд ли они ошибаются. На, охладись и особо не дергайся. Если ты не возьмешь Винчестера, никто не возьмет.

От холодной воды горло перехватило. Дженсен скомкал пустой стаканчик, отправил точным броском в урну у двери. Будь он без пиджака, мог бы и стенок не задеть, закинуть прямиком в центр.

- Мальчишка в курсе наших интересов?

- Комната для допросов номер три. - Пеллегрино откинулся в кресле. - И не надо так брови гнуть, Эклз, в этот раз придется работать в открытую.

Светиться Дженсен не любил, но понимал, почему шеф сразу отдал приказ на задержание, не обсуждая тактику с исполнителем. "Втёмную" Винчестера безрезультатно ловили десять лет. Теперь появилась возможность попробовать иные варианты.

- Заставь этого Падалеки говорить, - ожидаемо отчеканил Пеллегрино. - Вытряси из него душу, Эклз. Таскай на допросы по любому поводу, даже если эта погань взломает китайский ресторан, чтобы привезли пожрать нахаляву. Я хочу, чтобы его тошнило от наших стен, твоей физиономии, твоего одеколона… кстати, ничего так парфюм. Делай с ним что хочешь, мы твою задницу прикроем в любом случае.

- Уж спасибо, свою задницу прикрывать никому не доверю, - скривился Дженсен, поднимаясь.

Пеллегрино только рукой махнул.

 

В курилке Дженсен привалился к тянувшимся с потолка трубам, нарочно забившись в угол от разговорчивых коллег. Сигарета, казалось, тлела очень быстро, или Дженс попросту сильнее затягивался, качая в пальцах папку-планшет с файлами на Падалеки.

Ради дела Винчестера стоило надрываться все эти годы. Он действительно заслужил карт-бланш. Заставил доверять себе и "святой троице", как нередко называли ребят из его группы. Конечно, многим пришлось пожертвовать. Дженсен забыл, что такое друзья и когда он трахался не за деньги; забыл, как выглядит рассвет, не истыканный городскими небоскребами. Заменить жизнь на борьбу под силу не каждому, но Эклз сумел. Затушив окурок, Дженсен мысленно поблагодарил себя за однажды сделанный выбор, потому что дело Винчестера - это дело его жизни.

И еще, Джаред Падалеки совершенно точно в его вкусе.

 

***

 

Впервые в жизни Джаред паниковал. То, что теперь у него на хвосте адские псы из "Д.И.Б", было само по себе хреновым раскладом, но вдобавок он подставил Винчестера.

В комнате для допросов, куда Джареда привезли мужики с автоматами, было слишком светло. От такого издевательства страдала не только "ночная" натура Падалеки, но и глаз фотографа. Он даже решился попросить у охраны приглушить лампы и получил в ответ насмешливое: "придет следователь, он тебе устроит "темную".

Пустующий стул у противоположной стороны стола нервировал. Джаред старался использовать каждую минуту одиночества с пользой. Во-первых, он решил, что будет отрицать знакомство с Винчестером. Во-вторых, если первый план сорвется, он будет настаивать на старой сплетне, будто Винчестер - машина, программа, которая вышла из-под контроля правительства. В конце концов, кто сказал, что они давно знакомы и хакер доверял Падалеки, а не наврал про себя с три короба? И, в-третьих, Джаред твердо решил, что в ближайшее время с Винчестером связываться не станет. Если его вообще выпустят.

От последней перспективы внутренности скрутило тугим узлом. Одиночество в замкнутом пространстве представлялось пыткой. Пусть Падалеки и мог проторчать за компьютером несколько суток кряду, но то была отнюдь не изоляция в четырех стенах, сеть связывала его со всем миром. А еще были друзья. И работа по дорогим клубам в толпе искушенных, холеных баловней, от которых пахнет дорогим алкоголем и сексом без обязательств. Именно в этом его - Джареда - жизнь. Он умрет взаперти, если даже здесь в пустой комнате за десять минут дошел до паранойи и взмок, как после часа под штангой.

 

Дверь открылась. Джаред моментально выпрямился на маленьком низком стуле.

"Следователь".

Посетитель положил на стол папку и коротко представился:

- Я Дженсен Эклз. Следователь по делу Винчестера.

"Ну все, началось, - подумал Джаред, - соберись, Джей, и лучше помалкивай. Не оставил денег на адвоката - защищай себя сам".

Он словно ощетинился, поджал узкие губы и старался смотреть с вызовом, удерживая на языке, как заклинание, "я ничего не знаю". Но атака откладывалась.

Первым делом следователь снял пиджак и аккуратно повесил на спинку стула. В темных джинсах и бежевой рубашке с расстегнутой верхней пуговицей весь официоз шел насмарку. Поэтому когда следователь сел за стол, широко расставив колени и упираясь правым предплечьем в бедро, Джаред немного растерялся.

Эклз молчал.

Он разглядывал Падалеки спокойным взглядом надзирателя "Райкерс", хотя Джаред слабо верил в существование этого лагеря для военнопленных времен третьей полу-мировой и понятия не имел, какими там были надзиратели. Наверняка что-то хладнокровно монструозное. Как напротив. Джаред уставился в потолок, выискав, наверное, единственную точку, куда можно было смотреть без болезненной рези в глазах от света.

Эклз молчал.

Еще никогда Джареду так не мешали габариты его двухметрового тела. Стул был низенький, стол очень узкий, и привычно закидывать ногу на ногу (точнее - пятку на колено) не выходило, слишком открытая и… развратная поза получалась.

А Эклз все молчал.

Измаявшись, Джаред чертыхнулся про себя и начал разглядывать следователя в ответ.

Когда-то этот тип поддерживал форму. Посадка, выправка еще остались, но под рубашкой вряд ли горы мышц. Такие губы джаредовы наниматели назвали бы чувственными. Красивые глаза, хоть и косят слегка, но пронзительные. Блядь, аж заорать хочется: "Не-не-не, Дэвид Блэйн!". И отлить. С такими тонкими чертами в модели идти надо было. А это что - веснушки? О-ча-ро-ва-тель-но.

Следователь Эклз был из тех людей, кому Джаред сначала улыбался через объектив, а затем обнулял счета. Даже легкая небрежность вроде суточной щетины и потрепанных джинсов говорила "я заслужил поблажки". Таким, как Эклз, незачем дожидаться закрытия ресторанов, чтобы делить на всю семью остатки, незачем разглядывать ежедневные списки пропавших без вести в поиске знакомых фамилий, незачем бояться "столбнячки" - чумы, скосившей полстраны за три последних года.

Джаред тряхнул головой, отгоняя выплывший из памяти кошмар, и постарался взять себя в руки. Не время для скорби, время защищать живых.

И в этом хаосе мыслей был еще один момент, который смущал Падалеки - притча во языцех, пресловутый гей-радар Джареда робко подавал признаки жизни, сдавливая грудь неуместно-радостным "из наших".

- Как вы спалились? - спросил, наконец, следователь, и брови Джареда поползли вверх.

- Чего?

- Как вы попались? Почему прокололись? Ты где-то упомянул Винчестера и привлек внимание, или канал изначально  был не настолько чист, как думал? Что ты сделал, что вас вычислили?

Падалеки смотрел на следователя и почему-то не моргал. Все планы рассыпались битыми кластерами. Мало того, что ДИБовец был уверен в существовании Винчестера и в джаредовой связи с Винчестером, он собирался выяснить подробности этой связи, и гипнотизировал взглядом, от которого Джаред невольно и сам начинал косить.

- А вам что, не рассказали? - выдавил Падалеки.

- Рассказали, - задумчиво произнес Эклз. Его взгляд скользнул вниз и застрял где-то на уровне столешницы.

Джаред не сразу додумался, что уже достаточно долго вытирает ладони о джинсы.

- Перехватили кусок вашего разговора, - продолжил Эклз, когда Джаред отдернул руки и скрестил их на груди. - У тебя дурная привычка в ответах цитировать вопросы. На Винчестера мы выйти не смогли, его следы теряются. Но как вышло, что ты открылся?

Джаред не понимал логики. А когда отказывала логика, Джаред чувствовал себя уязвимым, не спасала даже закрытая поза. Последней соломинкой вспомнилось, что принцип "лучшая защита - нападение" никто не отменял.

- Чувак, это работа над ошибками? - голос не дрогнул, и Падалеки на мгновение поверил - может сработать.

- Да, - кивнул Эклз, поднимаясь. Упираясь кулаками в стол, следователь подался вперед, и Джаред отшатнулся бы, но некуда. - Ты темная лошадка, Падалеки. Слишком чистая и неизученная. Я хочу, чтобы впредь ты был осторожнее, показал, на что способен. Прятался так искусно, как только умеешь. А я буду следить за тобой.

Следователь повернулся к хакеру спиной. Постучал расслабленной кистью по двери три раза. Бросил охране небрежное "выпускайте" и скрылся из виду.

Всё. Никаких допросов с пристрастием, угроз расправы, выкрученных рук, ультиматумов и увечий, только предупреждение-обещание слежки. Джареду достаточно выпасть на время из кибер-пространства, чтобы Винчестер остался в тени. Или гулять через чужие тачки. Но… Падалеки готов был поклясться на ноуте, что следователь просчитал все эти лазейки. И Джареду стоило огромных усилий не броситься вслед за Эклзом с воплем: "Что все это нахрен означает?!"

Ему бы все равно не объяснили.

 

 

Гл.2

 

«Отделение для буйных. Без каски не входить».

Уже не вспомнить, кто именно повесил эту табличку на двери офиса. Снимать ее никто и не думал, правда глаза не колола, даже Пеллегрино не возмущался против такого предупреждения. Ребятам Эклза многое позволяли.

Дженсен расслышал жаркие дебаты по ту сторону двери, но стоило переступить порог офиса, разговор стих. На широченном столе Маккой, постоянно заваленном алгоритмами, схемами, книгами и прочим подручным мусором аналитика, прямо поверх разноцветного графика стоял ноутбук Хартли. Сам Джастин вместе с Кристианом нависали над Сандрой со спины, и девушка даже в высоком кресле казалась среди них слишком маленькой. Зато по уровню IQ уделывала обоих.

Предмет обсуждения Дженсен не видел, но этот симбиоз упрямства и смущения на лице Маккой прочитал сразу.

- Анализируете Падалеки со всех ракурсов?

- Работа такая, шеф, - бросила привычной отговоркой Сандра.

- Надеюсь, вы добыли и что-нибудь посерьезнее фотографий. – Дженсен подкатил к ее столу офисное кресло для посетителей и сел напротив.

Вообще-то посетителей в их офисе отродясь не бывало, а удобное кресло с подлокотниками держали именно для Эклза. Дженсен всегда считал, что работать с командой лучше на поле команды, а от «официальных совещаний в кабинете начальника» его корежило, даже если начальником был он сам.

- Давайте кросс-отчетом, что успели.

- Квартира почти пустая, - начал Кристиан, усевшись на угол стола. Сандра возмущенно шлепнула засранца по бедру, но Кейн только приподнялся, позволяя вытянуть из-под него нужные бумаги. – Шкафы заполнены наполовину. Из техники только ноутбук, душевая кабина и микроволновка с кофеваркой, даже пылесоса не нашел. Никаких полочек, сувениров, дисков, ковров, постельного белья, порнухи - и той нету. Сигнализация стоит стандартная для таких домов, без излишеств. Парень либо на чемоданах, либо из «перелетных», типа «все свое ношу с собой».

- А что с ноутбуком?

- А ничего, - развел руками Хартли. – Моей «отмычкой» Крис только юзера на Винде вскрыл. Там все чисто. Парень флиртует с одноклассницами, треплется на автофорумах, у него есть аккаунт на фейсбуке и на твиттере, только на твитте заброшенный уже. В почте сплошь переписка с редакциями журналов, моделями…

- Кстати, адресочки потом кинешь, ага? – встрял Крис.

- Уже у тебя в контактах, - Хартли откинул протянутые руки Кейна, - фу, не надо благодарностей. О чем я говорил? А! Из личной переписки только пара друзей по колледжу и несколько девчонок, вроде как бывших. Файлы на диске все сплошь фильмы, картинки, фотки, ничего интересного. Но! Крис вскрывал ноут, в нем дополнительный хард.

- На сто пятнадцать терабайт, - поддакнул Кейн.

Сандра присвистнула и моментально смутилась. Видимо, обсуждение объекта для нее пока ограничивалось его рельефами и лохматой головой. Девчонок почему-то вставляют обросшие парни вроде Кейна и этого Падалеки. Дженсен на секунду загрузил из памяти лицо с высокими скулами и раскосыми глазами хищника, которые так загнанно смотрели на него в комнате допросов.

- Вот если бы ты позволил привезти машинку сюда…

- Но я не позволил, - обрубил Эклз, возвращаясь мысленно от лица Падалеки к ноутбуку Падалеки.

- Но ты не позволил. - Хартли хлопнул в ладоши и потянулся к своему ноутбуку. Пальцы заплясали по клавишам. – Поэтому мне пришлось хитровы… извернуться. На доп. харде скорее всего стоит даже не Виндоус, а Упра, с которой он в сеть и ходит. Ну, я бы так сделал. Кейн загнал ему под Винду червя. Парнишка троян засечет, оценит, насколько он нетривиальный и полезет разбираться, что да как. Для этого он подгрузит параллельно Упру, и пока через анналы доберется до моей червячечки, она уже сольет что-нибудь вкусное.

Хартли развернул ноутбук экраном к Эклзу и ткнул пальцем в мигающий на нижней строке курсор.

- Вот. Как только придет первый пакет данных, здесь начнет заполняться лог лист.

Секунду все молча наблюдали за мигающей черточкой курсора. Сандра почти легла грудью на стол, чтобы рассмотреть диалоговое окно программы, и взгляд Кейна ощутимо сдал влево. Маккой даже не заметила.

- Слишком много условий, - засомневалась она, откидываясь в кресле.

- Есть предложения? – Хартли захлопнул ноутбук. – Это все, что я могу сделать и не запалиться, что делал я. Дженс, может, ну ее, эту конспирацию? Давай притащим сюда машинку.

- А смысл? Найдем следы атак, получим повод закрыть мальчишку, Винчестер тем временем переключится на кого-нибудь еще, и мы снова его упустим. Пока Падалеки официально свободен и не под колпаком, есть мизерный шанс, что Винчестер не обрубит канал.

Часы на ноутбуке Сандры показывали девятнадцать тридцать две. Эклз потер уставшие от линз и беспокойного дня глаза. Если червь Хартли выудит хотя бы один аккаунт не Джареда Падалеки, а хакера Джея, у них появится шанс выследить его снова даже через левые тачки.

Джастин прихватил ноутбук и перебрался за свой стол – самый высокий из трех и самый чистый. Требовать тачку Джея в офис он перестал и в целом был уверен, что хакер станет действовать по его сценарию.

«А ведь и правда, раскроется», - подумал Эклз.

- Дженсен, ты ведь допрашивал Падалеки, - напомнила Маккой. – Понял парня?

- Вполне. Он социально зависим, эмпатичен и нетерпелив…

Сандра застучала по клавиатуре, стенографируя наблюдения шефа, пока Дженсен не выдохнул:

- На сегодня все. Джастин, поставь копию твоей следилки ко мне, чем точнее синхронизируешь, тем лучше. Сандра, психоматрицу мне мылом можно утром, не горит. Кейн, выспись сегодня без баб, завтра, возможно, понадобишься.

Следующие пятнадцать минут, пока Хартли настраивал программу-монитор, Дженсен стоял у окна личного кабинета и пытался разглядеть людей внизу. С высоты тридцать седьмого этажа разобрать можно было только снующие пятна машин, и те лишь из-за движения.

 

На парковке вокруг его «Импалы» места уже опустели, и строгий силуэт любимой детки выглядел агрессивно, будто именно она распугала остальных круглыми глазами-фарами. Слава конструкторам Шевроле, неожиданно вернувшим современным седанам ретро-формы, от пестро-игрушечных шариков на колесах Дженсена тошнило. А свою детку он любил. Любил как раз за хищность и, пожалуй, больше чем себя самого. Хищник – хищника.

Блядь, не время вспоминать о Падалеки.

В этот час на улицах полно народу и даже на верхнюю линию магистрали хрен пробьешься, что уж говорить о наземной ветке. Но Эклз выруливал на воздушные мосты только при дикой спешке. Пробки успокаивали, Дженсен терялся в хаосе толпы, вычленял лица за бортом и разглядывал, иногда следовал за особо интересным объектом по запруженным улицам, подмечал неосознанные жесты, невольные гримасы. Эта игра помогала Дженсену выучить людей. А еще он вздыхал с облегчением, когда наблюдаемый скрывался в подъезде дома – значит, сегодня с ним ничего не должно случиться. Об этичности такой слежки Эклз не задумывался, каждый сможет скрыться, если захочет. Его «жертвы» не прятались.

Пробка двигалась медленно, Дженсен застрял напротив дешевого китайского ресторана, и резкие запахи вызывали тошноту. Какие юмористы строили возле подобных забегаловок парковки, если специи умудряются впитаться в обивку салона за три минуты простоя? Дженсен запечатал все окна и отключил кондиционер. В конце концов, не так уж в машине и жарко на исходе мая.

Из соседней жестянки (назвать машиной полностью лишенный лакировки гроб на колесах язык не поворачивался) орала жуткая музыка, водитель с пассажиром горланили прокуренными голосами невпопад и вместо передышки крыли матом пробку, город и жизнь. Они были самыми живыми в радиусе взгляда. Уж гораздо живее молодой совсем девчонки, которая стучала в окна машин костылем и молча оттягивала кармашек. Ей «столбнячка» дала пару недель форы, парализовав сначала правую часть тела. В левой сердце, оно страдает первым.

Дженсен пошарил в бардачке, выбросил на колени две пачки сигарет и маленькую бутылочку виски. Он опустил окно еще до робкого стука и бросил презенты в холщовый пакет девчонки. Вместо шаблонного кивка она одарила Дженсена по-свойски признательной, хоть и изуродованной параличом полуулыбкой. Хищник – хищника, волк – волка.

 

В двери торчала записка от домовладельца. Опять благодарности за своевременную оплату аренды. Уже пятый год каждый месяц секретарша пузатого плешивого мистера Хоггинса совала под нос боссу бумажки «для индивидуального подхода», а он подписывал, не глядя. Дженсен застал однажды эту картину, до сих пор брезговал прикасаться к дизайнерской бумаге с логотипом. Потому записка спикировала на половик и, смятая носком туфли, отправилась вниз по лестнице.

В полупустой квартире-студии на полу отражалась реклама с соседней крыши. Дженсен включил свет, прогоняя назойливый логотип «Троник Инкорпорейтед» и, проверив все четыре замка, цепочку и две сигнализации, устало прохрипел в пустоту:

- Привет.

Пока разогревалась пицца, Дженсен переоделся в домашние штаны, а снятую одежду развесил и разложил по полкам огромного – во всю стену – шкафа. Кроме него, широкого журнального столика и огромного черного дивана, мебели в комнате не было. Только в отсеке кухни компактный стул с табуреткой дополняли шкафы по стенам – надо же где-то хранить посуду и пряности.

Дженсен хотел поужинать как обычно, развалившись на диване перед ноутбуком, но сегодня изменил привычкам. На кухонном столе расположить оба ноутбука (личный и рабочий) оказалось удобнее. Программа-монитор предсказуемо безмолвствовала, Эклз не верил, что Падалеки настолько туп, чтобы сразу бросаться к сети. Потому этот вечер Дженсен начал как обычно – пиццей перед личным ноутбуком и тихим обращением к фотографии на рабочем столе: «Ну что, братишка, поищем тебя дальше?».

Как обычно, фотография не ответила.

 

***

 

Его в самом деле отпустили. Охранник проводил только до лифта, без заламывания рук и бряцания наручниками, даже прикоснуться не пытался, хотя жучков нацепить могли и по дороге в ДИБ. Джаред перепрыгнул трехступенчатое крыльцо и почти бегом рванул через дорогу. Только на площади у давно омертвевшего фонтана, когда между ним и небоскребом Департамента оказались перекресток, цепь фруктовых палаток и толпа малолетних скейтеров, Падалеки остановился. Плюхнулся на лавочку и дрожащими руками достал мобильник.

Пальцы задевали лишние кнопки, Джаред матерился сквозь зубы, всерьез подумывая прикупить гарнитуру с голосовым набором, как у всех нормальных людей. Специально для подобных ситуаций. Постоянно пользоваться «чудесами техники» опасно для психики, потому что все эти устройства хэнд-фри хороши, пока ты сидишь дома или в машине, наедине с умной игрушкой. И нет ничего замечательного, когда на оживленной улице твой мобильник внезапно набирает номер бывшей (ну ладно, ладно – бывшего), потому что кто-то рядом крикнул «Сучка».

Чем Розенбаум бесил Падалеки больше всего, так это не коллекцией шизоидных солнцезащитных очков в виде бабочек, шахматных фигур или синих птичек. И даже не привычкой выставлять себя идиотом, чтобы быть сброшенным со счетов и делать дела втихую, без помех. В первую очередь Роззи выбешивал Джареда медиабиблиотекой на мобиле. Падалеки много бы отдал, чтобы слушать «унылые длинные гудки», а не аудиодорожку порнухи, причем, скорее всего – хоум видео, и возможно – с участием Роззи. Хорошо, хоть рингтоном не поставил.

Стоны захлебнулись и стихли.

- Привет, малыш, - отозвалась трубка. «Малышом» двухметрового Падалеки называл только Роззи. У остальных язык не поворачивался, а Розенбауму прощалось из-за пятилетней разницы в возрасте. – Что-то ты сегодня рано.

- Пошли, напьемся, - без предисловий буркнул Джаред.

- Вот так, значит. Малыш, день на дворе. Днем пить - кощунство, в глотку ж не лезет.

- А в клубе не видно, что день.

- Принято. Подруливаю.

Чем Розенбаум восхищал Падалеки больше всего, так это легкостью на подъем. Парень – воздушная задница, не иначе.

До «их» клуба добираться через весь город. Джаред выбрал такси поприличнее и назвал адрес. Какую цену заломит водитель за такой маршрут, Падалеки даже не думал. Он вообще в последнее время мало задумывался об оплате, заигрался в «золотого мальчика», почти забыл, что амплуа модного фотографа создавалось как прикрытие. Может, его и вычислили, сравнив реальные доходы от съемок с реальными затратами на, скажем, машину? Разница как раз составила бы десять «агентских» процентов с последних атак на троицу авто-концернов.

Допрыгался. А ведь предупреждал старина Ривз: «Деньги несовместимы с подпольем. Деньги сначала расслабляют, потом – обязывают. И всегда приходится выбирать». Сам Ривз из подполья ушел, оставив маленькую завуалированную дверцу в своем клубе – самом фешенебельном клубе города. И пока на танцполе отрывалась городская элита, накачивались шампанским и «ангельской пылью» махинаторы корпораций, за той самой дверкой в темных залах собиралась иная тусовка: хакеры, геи, радикальные республиканцы, все те, кому наверху было душно.

О двойном дне «Нейромантика» знали только проверенные, и слово «подпольщик» давно приобрело новый смысл. Иногда команда старины Ривза проводила чистку рядов. Зарвавшимся аутсайдерам обнуляли ключи, но возмущаться или раскрывать клуб никому даже в голову не приходило. Пока Шамбала существует, есть надежда до нее добраться.

Вот и для Джареда оказаться «наверху» было сродни рождению. Жутчайший из кошмаров – чувствуешь себя уязвимым, беспомощным и голым перед всем миром. Не зря ведь люди первого рождения не помнят. А у Джареда было второе. Третьего он боялся не пережить.

- Парень, не нервничай так, - физиономия водителя усмехнулась в зеркале заднего вида.

И Джаред наконец заметил, что от волнения дергает ногами, так что колени стучат в пассажирское кресло рядом с таксисом.  Хорошо, что мандраж не накрыл его во время допроса.

- Извините.

Весь оставшийся путь до клуба Джаред старался взять себя в руки.

 

Розенбаум недовольно покосился на отъезжающее такси.

- Чего подобрать не попросил? – обвинил пронзительный взгляд поверх очков (сегодня они были с ярко-фиолетовой оправой, под цвет галстука).

- Так быстрее, - отмахнулся Джаред.

Без привычного столпотворения у дверей «Нейромантик» выглядел чванным особняком в лучших традициях английской архитектуры. Старина Ривз рассказывал, что сначала собирался построить современный стеклянный куб, но бюрократия с покупкой земли настолько истрепала нервы, что испортить городской ландшафт ретро-стилем стало делом чести.

Фойе клуба отнюдь не пустовало, из боулинга доносился грохот сбитых кеглей, в основном зале под негромкую спокойную музыку релаксировали несколько парочек. В принципе, здесь тоже удалось бы поговорить без ненужных свидетелей, но парни обошли сцену и друг за другом приложили магнитные ключи к замку. В темном коридорчике оба выложили мобильники, ноутбук и ключи от машины Роззи в специальную нишу, только после этого шагнули к воротам. Турникет пропустил двоих посетителей.

- Ну, так что такое? – голос Розенбаума ухнул громом.

Падалеки задержался у ворот, рассеянно промазывая телефоном мимо нагрудного кармана куртки.

- Эта фигня на любую технику реагирует? – спросил он, постучав по никелированным бокам ворот костяшками.

- Старина Ривз говорил, на любую. А что?

- Значит, жучков на мне нет.

Джаред расцвел в улыбке и уверенно прошагал мимо растерянного Роззи к лестнице.

«Нахер панкам украшенья», - справедливо рассудил когда-то старина Ривз и плюнул на отделку подпольных залов. По высокому потолку лабиринтами извивались трубы, по углам в открытую висели вытяжки, радиаторы опоясывали по периметру в полуметре от пола. Зато аппаратура стояла – первоклассная, и нередко, достигнув алкогольного дзэн, Роззи с Джеем принимались высчитывать, как Ривзу удалось извернуться, чтобы при хреновейшей акустике выдавался приличный звук. 

Со временем на кирпичных стенах появились граффити от местных умельцев, а на деревянных столешницах – царапины с самым бредовым смыслом, от порнокартинок до ассемблер-кодов. Диваны посетители старались беречь под угрозой замены на кресла.

- Падай в зону, я за пивом, - скомандовал Роззи; стянул, наконец, очки и нацепил их на макушку, приминая короткие волосы.

- Может, виски?

Розенбаум крутанулся на пятках, зло ткнул в Падалеки пальцем.

- Пока все не расскажешь, вискарь не получишь.

И зашагал к бару.

Джаред не спорил. Само присутствие Роззи успокаивало, они встретились всего пять минут назад, а Падалеки уже верил, что ничего непоправимого не произошло и все может наладиться. Нет, между ним и Роззи никогда не было даже пьяных поцелуев, что уж говорить о «тесном контакте». Только настоящая крепкая мужская дружба. Именно дружба, как между Роззи и стариной Ривзом, между Джаредом и Лиз с Данни (эту парочку тоже можно обозвать парнями, даром, что с сиськами), между Джеем и Винчестером.

Сейчас последний пункт трещал по швам. Удержать уцелевшие нити – первостепенная задача. Лишь бы Роззи поддержал, с остальным Джей справится.

Их любимая зона в дальнем углу была свободна, и Джаред, расстелив себя по всему угловому дивану, уставился на выцарапанное (перочинным ножичком Лиз) вдоль перекладины стола слово «Скринсейверы». Два года надписи, а будто в прошлой жизни корячился, стараясь вырезать на века название их великолепной четверки. Если бы выпили меньше и девчонки не толкались, придумывая завитушки к буковкам, получилось бы ровнее.

- Пауз брик, чувак, отмирай, - Розенбаум грохнул на стол пивные кружки и бесцеремонно скинул конечности Падалеки с дивана.

Музыка играла очень тихо, поблизости ушей не наблюдалось и говорить можно было не таясь. Диван напротив мешал вытянуть ноги, Джаред сгорбился так, что челка закрыла лицо, и отхлебнул из кружки, не удосужившись ее даже поднять. Роззи застонал.

- Падалеки, при твоих габаритах строить из себя эмо-боя пошло.

- Меня вычислили. - Джаред выпрямился, на его лице не было ни тени затравленности. – Придется залечь на какое-то время.

- Залечь?! Тебе драпать надо! Сумку в машину, и брысь из Штатов!

- Нет, Роззи, я им не нужен. Им нужен Винчестер, и пока они считают, что мы в команде, я почти неприкосновенен, понимаешь? Они теперь сидят и ждут нашего коннекта, как случки лабрадоров. У меня даже малышку не конфисковали. Но сменить ее придется. И подпись.

- Почерк тоже сменишь? – резонно съязвил Роззи. От его веселости остались только ошметки вроде торчащих из-под нелепых очков волос.

- Говорю же, возьму тайм-аут. Никаких взломов, счетов, даже уязвимости прощупывать не буду. Но я должен просигналить Винчестеру, что каналы закрыты.

- Ты знаешь, как его найти?

- Есть комната для экстренных сообщений. Только светить ее на тачках сетевых центров нежелательно.

Розенбаум открыл ноутбук и сунул в рот неприкуренную сигарету. После первого пароля и потока системной информации молчаливым приветствием выплыла аскетичная заставка Упры мерзкого грязно-зелено-голубого цвета. Говорили, что разработчики ради хохмы воспроизвели палитру древней Виндоус 3.1. Еще один пароль допустил к пользовательским каталогам, и только после третьего Упра вышла в сеть и засветила перед администратором системные файлы.

- Дальше своего порно-клуба не лазить, - пригрозил Розенбаум, выползая из-за стола.

Нет тактичнее людей, чем натуралы, подружившиеся с геями. А вот обратное утверждение в корне неверно.

Форум православной семинарии – последнее место, где Джей мог бы оказаться по собственной воле. Слава Кэшу, треп по веткам ради поддержания легенды о «живом юзере» Винчестер брал на себя, а проверять черновики личных сообщений раз в два дня Джей не обламывался.

Судя по статистике, Винчестер логинился этой ночью и отписался аж в трех темах, касавшихся Ветхого завета. Джей, недолго думая, озаглавил черновик «Всемирный потоп» и набросал: «Всемирный потоп уничтожил землю. Ной сбежал на ковчег. Но вся живность выжила». Сохраненный черновик остался висеть в профиле, на какой «ковчег» мог бы сбежать «Ной» они уже обговаривали, поэтому Джей отключился от сети и поискал глазами Розенбаума.

Оставалось только надеяться, что Винчестер раскодирует религиозный бред. Хакер он, в конце концов, или кто?

Роззи о чем-то увлеченно трепался с барменом, Падалеки даже не стал окликать его. Минута наедине с кружкой пива представлялась недурной компанией. Джареда отпускало. Словно вслед за предупреждением ушла опасность, но в ином направлении. И сделано все, что можно, и бояться теперь не стоит, главное быть осторожным, прощупывать каждый контакт перед связью. Джаред мог бы считать себя абсолютно спокойным, если бы в памяти то и дело не мелькал цепкий взгляд. Сканирующий, сосредоточенный, словно вшитый вместо жучка в спину обещанием «я буду следить за тобой». Но Джей отгонял паранойю, понимая – перенервничал, купился.

«Херушки тебе, Дженсен Эклз, не уследишь, - подумал Джаред и почувствовал, как разгорается азарт, разгоняет по венам кровь до предельной скорости. – Я всю жизнь в кошки-мышки играю. Я знаю правила. Окей, ты меня поймал, Дженсен Эклз. Но если хочешь новый раунд, будет моя очередь догонять». 

Джаред водил пальцем по иероглифичным царапинам на столе и улыбался. Обычно его улыбкой люди согревались, но в этот раз девчонка за соседним столиком, случайно мазнув по Джею взглядом, зябко передернула плечами. И было от чего.

 

 

Гл. 3.

 

Полночь в «Нейромантике» называли временем «подпольной миграции». За первый час ночи контингент менялся полностью: страдающие низы корпорократии, хлебнув свободы и подцепив партнера, расползались по домам отсыпаться перед завтрашней каторгой, их места занимали ночные лоботрясы, теперь уже до утра. Джаред валялся на диване и лениво строил глазки щуплому подростку за соседним столиком, только потому, что тот сидел напротив, даже голову поворачивать не надо, а Роззи, скотина, ушуршал в сторону соседнего зала, где мелькнула легендарная шляпа старины Ривза. К слову, легендарнее этой шляпы были только десятилетние ботинки, обмотанные липкой лентой, чтобы не разваливались. Особенно эффектно те смотрелись на владельце «Нейромантика», когда он неспешно вытягивался из спортивного «Порше» последней модели. В своей фетровой шляпе, естественно.

К этому моменту Падалеки успел напиться, отрезвить себя пепси-колой и снова впасть в кататонию. Малолетнее недоразумение на заигрывания не отвечало, и Джей быстро бросил затею поразвлечься. Поэтому вернувшийся Роззи его практически разбудил.

- Старина Ривз расширяться удумал, - обрадовал Розенбаум, плюхаясь напротив. Как истинный друг-алконавт, он притащился с добавкой пива. – Прикинь, говорит, выкуплю одну из пристроек к Дому Правительства, ну которые позади стоят, там архивы, библиотеки, секретариат находятся. Говорит, повыкидываю оттуда всю шушеру за галстуки и устрою «Нейромантик-2».

- Да кто ему продаст-то?

- Продаду-у-ут. Сейчас закон новый принимают, с какими-то хитрыми лазейками против частной собственности, вот он и мутит им наглядное, блядь, пособие, юзер мануал в картинках. А это что за фокусы? – Розенбаум придвинул ноутбук ближе, даже кружку отставил. Нахмурился. – Джей, пришли твои модели пистолетиков со склада в Уругвае. В письме координаты, где забрать.

- Чего?

- Не тупи! – рявкнул Роззи, разворачивая ноутбук к Падалеки. – Даже я допер. Скинь ласты, рядом сяду.

- Это Винчестер, - подтвердил Джаред, пробежавшись взглядом по заковыристому письму об игрушечных пистолетах. И подобрался.

Предложенный Винчестером канал петлял через дюжину серверов, некоторые были знакомы Джареду, некоторые он считал отключенными. Роззи сидел вплотную, зажав ладони коленями, и так внимательно следил за командной строкой, будто смотрел первое в своей жизни порно.

Когда на экран вывалилось чат-окно с «привет, друг» в верхней строчке, оба шумно выдохнули.

«Привет, - отстучал Джаред. – Этот канал насколько чист?»

«Абсолютно, - высветилось в ответ. И новой строкой: - У тебя забрали ноутбук?»

«Нет, но им не я нужен, а ты. За мной теперь следят, контактировать опасно».

«Откуда информация обо мне?»

«Не знаю, - признался Джаред. – Я ничего им не говорил, у меня на тачке никаких следов нет. Завтра вообще от нее избавлюсь, только бэкапну архивы».

«Включать ноутбук опасно. Даже в оффлайне. У ДИБ много хитростей. Смена харда и то не вариант. Лучше уничтожь ноутбук физически. Полностью. Архивы позже помогу восстановить».

Джаред завис на секунду, прежде чем ответить:

«Как скажешь. Мне придется залечь на дно, наши планы ведь могут подождать?»

«Нет».

Категорично и молниеносно. Джей поджал губы в невольной усмешке. О да, таких ответов от доминирующих самцов он слышал предостаточно. Сначала «нет», «сбрендил», «врежу», а стоит хорошенько отсосать с умелой стимуляцией, и сразу в ход идут отмазки типа «я всегда сверху, даже когда снизу»*. Только суть от них не меняется. Джаред мысленно уже выстроил подходящий ответ, как высветилось новое сообщение, непривычно пространное, и запал сразу сошел на нет.

«Извини, друг. Времени действительно в обрез. И мои планы слишком опасны, если веришь в судьбу, считай, она тебя сберегла. Мне будет сложно найти замену, придется тратить время на притирку в командной работе, и возможно добиться такого взаимопонимания не удастся. Но ты уже из-за меня под прицелом, а я не имею права подставлять того, кто доверился сразу, не требовал доказательств или объяснений. Я ценю это. Потому не стану тянуть на дно».

Похоже, в сексе они бы менялись на равных.

Джаред охренел от собственных ассоциаций и торопливо отстучал:

«Если дело только во мне, не беспокойся. Я готов. И я не подведу».

- Джа, притормози, – подал голос Розенбаум. – Чувак прав, тебе сейчас нельзя.

Сжатый кулак саданул по столешнице, и если б не внушительная толщина прочного дерева, пол бы усеяли щепки.

- По фигу! Роззи, по-фи-гу, даже если поймают и посадят. Винт не вдавался в подробности, но, судя по тренировкам, он задумал если не Апокалипсис, то третью мировую против системы. Мы шерстили такие левые фонды и базы, о которых никто не слышал. Мы затирали такие данные, за которые три раза расстрелять можно. Роззи, я не уйду в сторону, потому что, может быть, это дело – мой личный максимум, личная программа…

- Судьбы? Моя сестра несла такую же пургу, когда я ей запрещал встречаться с учителем.

- У тебя нет сестры!

- Какая нахрен разница? Зри в корень.

Перепалку обрубило лаконичное «спасибо» на экране.

- Осел упрямый, - пробубнил Розенбаум. – Не хочу смотреть, как ты в петлю лезешь. Пойду завтра и сам сдам тебя ДИБовцам, чтобы закрыли в отделении для буйных.

«Вдвоем мы не справимся, - выскочило новой строчкой, и Роззи умолк. Джаред не успел набрать вопрос, как пришло пояснение: - Придется отвлекаться на несколько дыр. Нужна команда. Человека три. Есть кандидаты?»

Прямоугольник консольного курсора аварийным сигналом мигал в строке набора и даже попадал в такт музыке.

- Ебаный Гейтс! – взвыл Розенбаум, хватаясь за кружку с уже выдохшимся пивом. – Ненавижу твои щенячьи глаза, Падалеки. Просто терпеть не могу! Ну куда ты «двое» пишешь? Пиши - четверо. Девки порвут же, если за бортом останутся. Всё веселее на электрической скамейке будет. Может, хоть перед смертью сиськи покажут, лесбиянки адовы.

«Шикарно, - пришел ответ. – Собирай команду. Как подготовитесь, возьмем пробную высоту».

У Джареда от волнения покалывало пальцы.

«Можешь сказать, что за высота?»

«Банк «McG»

Связь разорвали. Чат-окно исчезло, тщательно затирая за собой следы. Джаред уперся лбом в ребро ноутбука и исподтишка наблюдал за Роззи.

- Банк «McG», значит? Первый государственный? А что не ядерный запас НАТО? Ах да, это ж разминочка, на НАТО мы потом полезем. Впятером. Мне нравится!

- Адреналин попер? – расцвел Джаред, похлопав друга по плечу. – А прикинь, каково в деле? Когда не рубишься напролом, а кружишь, петляешь с инженерной точностью. И проходишь один порог за другим. Это… Роззи, это такой драйв!

- Как завалить королеву красоты с научной степенью и виллой на Багамах?

- Как отыметь топа, - заржал Падалеки. – А че? У каждого свои Эвересты.

- Фу, бля, - скривился Розенбаум и вдруг разом посерьезнел, замешкался. – Джей, значит, ты держал именно меня как страховочный трос для связи?

Со стороны это могло прозвучать как «парень, ты сам подставился и меня перед ДИБ подставил, чтобы не потерять связь с дружком-хакером?» Но Джаред понял правильно.

- Чувак, если не ты, то кто?

- А и в самом деле, - довольно усмехнулся Роззи. – Слушай, что-то я аж протрезвел. Может, по норам?

 

Такси ждали на улице. Машину вызвали одну – Розенбаум уперся, что завезет Джея домой и дождется отзвона из квартиры. Доводы Джареда - мол, за кибер-мошенниками не присылают киллеров, а в его случае для ценной наживки и вовсе уместнее телохранитель - действия не возымели, и Падалеки сдался. Ему сегодня достаточно уступали.

- Кстати, в клубе говорят, Том и Линдси пропали, - вспомнил Роззи, отправляя щелчком сигарету в урну. – Вчера видели здесь, а сегодня мобильники вне сети, на работе не появлялись, никого не предупреждали. Поэтому от копов сразу не шарахайся, могут по ребятам вопросы задавать.

- Спасибо, что предупредил.

Небоскреб банка «McG» выглядывал из-за зеркальных спин бизнес-центров, и Джаред вдруг ясно представил, как рушится основа исполинского здания, и даже не кренится – оседает на тротуар весь монолит. Несущие балки топорщатся во все стороны, будто цепляются за воздух. Бьются стекла. И только шпиль до самого финала гордо торчит на макушке, пока не натыкается на асфальтовую твердь, чтобы отскочить и зазвенеть бесхозным железным прутом.

Джареда не пугала развернувшаяся картина, скорее завораживала размахом. А на краешке сознания висело наблюдение: при крушении здания банка ни один жилой дом не пострадал.

 

***

 

Каждый год на плановом медосмотре ДИБ Дженсена обследовали разные врачи, и каждый раз говорили одно и то же: «Спать всего три часа в сутки вредно для организма». Ему прописывали лекарства, упражнения, которые не действовали, предлагали на недельку переехать в клинику сна. И если роскошь последнего Эклз позволить себе не мог, то остальные средства перепробовал. Безрезультатно.

«Ты быстро сгоришь», - посетовал однажды Пеллегрино, на что Дженсен без колебаний ответил: «Да лишь бы успеть все задуманное».

Хартли спал за столом, подложив под голову упаковку бумажных полотенец. Хорош сторож. Впрочем, программа-монитор ночью так и не запустилась. Уж Эклз заметил бы, и «мальчик-солнышко», как прозвали Джастина коллеги, сейчас плутал бы по паутине за нитью Ариадны, а не сопел совершенно по-детски в неудобной позе.

Дженсен растормошил программиста за плечо, Хартли вскинулся, пробежал сонным взглядом марафон шеф-ноутбук-кабинет по периметру.

- Уже утро, да?

Огромная пятерня еще сильнее растрепала частокол на голове. Типа причесался.

- Шесть тридцать, - уточнил Эклз.

- Надо же, не попался говнюк, - выпалил Джастин и тут же осекся: - Прости, шеф. Он почти двенадцать часов без тачки. Нет, я не верю, что-то не так. Она у него не одна, наверное.

- Ты не проживешь без компьютера половины суток?

- Я-то? Нет, конечно! А если бы меня еще и запеленговали, как подельника… Шеф, он должен был связаться с Винчестером. Предупредить соучастника – первое дело.

- Доброе утро!

Крис с Сандрой часто приезжали синхронно, но лишь потому, что жили в одном районе, а попытки Кейна породить слухи с иной версией игнорировали все. Причина крылась не в строгих принципах Маккой или изъянах Криса, просто женская половина департамента по себе знала – дважды с одной женщиной Кейну скучно.

- Как наши дела? – бодро спросил Крис, пожимая коллегам руки.

- По нулям, - нахмурился Хартли. – Шеф, его, должно быть, предупредили, он вообще мог выбросить ноутбук. Личных файлов не так уж и много было, ничего важного.

- Скорее всего, - согласился Эклз. В очередной раз ребят не пришлось подталкивать к единственно верному ответу. Как бы боссы ДИБ не критиковали его стиль управления, Дженсен считал, что команда может работать только в том случае, если вообще работает.

– А я говорила, - тихо напомнила Сандра. – Шеф, получил психоматрицу?

- Да, еще ночью. Спасибо.

- Что делать-то будем? – спросил Крис, открывая окно не ради свежего воздуха, здесь хватало кондиционера, - ради уличного шума. Ритм города, голос города, пульс города были его батарейками.

- Что-что… – передразнил Хартли. – Сканировать паутину, я больше вариантов не вижу. Сейчас с Сандрой соберем веб-портрет и начну искать. Если он и ушел на дно, компромат какой-нибудь точно оставил.

- Приступайте. - Дженсен ткнул пальцем в Кейна: - А мы с тобой будем пасти Падалеки по старинке.

- Следовать за ним по городским улицам и начитывать на диктофон каждый шаг? Круто! Мне выдадут стильные черные очки и костюм от Редьяли?

- Непременно. Только санитарам маскарад потом сам объяснять будешь. Кадровые доп-ресурсы я привлекать не хочу, это только наше дело. Поэтому ты пасешь днем с восьми до восьми, я ночью.

- Не-е-ет, шеф, давай наоборот. Ночью в криминал лезть опаснее, а из нас двоих военного опыта у меня больше. Не то чтобы я намекал на твою беспомощность, но четыре года контрактной против стандартной подготовки департамента, согласись, не равноценный расклад.

Еще бы. Дженсен и не сомневался. Вот только следить за Падалеки днем – занятие скучное и бесполезное. Днем у таких, как Падалеки, нормальная жизнь: постоянная работа вроде обедов с редакторами или съемок для журналов, встречи с «чистыми» контактами, магазины, налоги, сон до обеда. А ночью – свидания с сетью. Или тусовки по клубам, где играют на раздевание в шахматы и соревнуются, кто за минуту сломает больше анкет на майспейсе – ничего сложного, ловкость рук.

Дженсен слишком хорошо знал тех, за кем гонялся. Привычки, амбиции, способности, признаки, повадки, жаргон, герои, легенды, анекдоты – всё! Работа у него такая. Мир хакеров, вытравленный в памяти годами наблюдений, для Дженсена давно стал нормальной средой обитания. И если уж на то пошло, в шахматы он раздел бы Падалеки до… Просто раздел бы.

- Это приказ, который не обсуждается, - отрезал Эклз.

- Ну, хотя бы объясняется?

У Кейна с рождения физиономия была хитрая, но порой он умудрялся эффект усилить.

- Потому что днем мне положено быть в офисе на случай проверок, совещаний и отчетов.

- Принято, - довольно кивнул Крис, не задумываясь над тем, какое нахальство ему прощается раз за разом. – Пойду, подберу игрушки для мальчика. Всю квартиру ему гирляндами увешаю.

Дженсен мысленно поставил галочку сначала проверить все запросы на оборудование от Кейна, а уж затем подписывать. В разгаре охоты Криса иногда заносило на нетривиальные меры, а объяснять, зачем для пеленга хакерской атаки спутник министерства обороны, второй раз Эклзу не улыбалось.

Реактивный Хартли успел умыться, принести всем кофе, и теперь вместе с Сандрой черкал на листах алгоритмические круги, ромбы, стрелочки. Несколько скомканных листов уже валялись на полу, не долетев до мусорной корзины; закупленный для подобной работы макро-планшет третий год пылился за шкафом, потому что Маккой умудрилась подсадить на «офисный баскетбол» всех, включая самого Эклза.

- Шеф, - окликнул Джастин, оторвавшись от прорисовки связей, - просто, чтобы уточнить: в своей программе я уверен.

- Знаю, - Дженсен остановился на пороге личного кабинета. – Об этом даже не спрашиваю.

Он закрыл за собой дверь, и не видел, как расцвел воодушевленный доверием программист. С таким настроем и сворачивают горы. А горы в этот раз были что надо.

«Даю тебе день форы, Падалеки», - пообещал Эклз, загружая органайзер.

И сдержал обещание.

 

Только под вечер Дженсен вернулся к «Пададелу». Звучная фамилия напрашивалась на вариации, чего только не доносилось из кабинета команды - «падаадрес», «паданоут», «падалоги», «падаплан». К концу дня Дженсен уверился, что его ребятам совершенно не интересен Винчестер, лохматый симпатичный хакер переключил все внимание на себя, превратился из инструмента в самоцель. Уж для Маккой – точно. И, подписывая предложенный Кейном список видеокамер, прослушек и датчиков, Дженсен вычеркнул больше половины позиций.

Нельзя допустить, чтобы осада Падалеки превратилась в реалити-шоу. Неэтично.

 

Следить за живущими в центре города гораздо проще. Улицы забиты незнакомыми людьми, парковки – незнакомыми машинами. И если следом за тобой со стоянки торгового центра выехала черная «Импала», не стоит паниковать, будто ты на крючке. Вам просто по пути. Это ведь главная артерия города.

- Дженсен, я внутри, - доложил Кейн. На вскрытие квартиры Падалеки у него ушла минута.

- Молодец. Закончишь, отзвонись.

- Будет сделано. Шеф, - в трубке зашуршало, Кристиан явно переложил мобилу в другую руку. – Слушай, шеф, давай, я потом к тебе подъеду, а? Мало ли куда он намылился. Хоть обстановку разведать для первого раза.

  - У тебя свои задачи, - осадил Эклз и сбросил звонок, прежде чем Кейн выдаст новые доводы.

Солнце уже отливало гранитом, но до часа пробок оставалось достаточно времени, чтобы не застопориться на перекрестке, упуская пафосный «Рэндж Ровер» из виду. Дженсен не включал радио, не отвлекался на навязчивые рекламные слоганы, всплывающие то и дело в темнеющем небе, он в кои-то веки не обращал внимания на лица прохожих. Только следил за дистанцией между машинами и вполголоса просил Падалеки не сворачивать на воздушные мосты.

«А может, ты тоже боишься высоты, дружок? - мелькнула шальная догадка после очередного перекрестка. – Неужели у нас столько общего?»

Когда внедорожник мягко въехал на парковку «Нейромантика», Дженсен даже не удивился. Где еще искать фотографу моделей, как не здесь?

С этим клубом у Дженсена были свои счеты. Как с первой шлюхой, показавшей, что такое секс. Настоящий секс между мужчиной и женщиной, совсем не похожий на стыдливую дрочку лучшего друга. Ту, единственную в своей жизни, проститутку Дженсен вызвал, чтобы свернуть ориентацию к норме. Так советовали онлайн-консультанты: «Попробуй все варианты и выбери оптимальный». Пускай они говорили о методах программирования, для Дженсена суть была схожей. Он и попробовал, искренне надеясь не пожалеть о потраченных баксах. Но что мог получить от дешевой стареющей бляди семнадцатилетний пацан, осознавший себя геем? Отвращение к женщинам и несколько уроков минета.

То же самое с «Нейромантиком». Эклзу по статусу полагалось выгуливаться с коллегами хотя бы раз в месяц. Для поддержания реноме. И раз за разом Дженсен возвращался на красные кожаные диваны элитного зала (хрустальные пепельницы, азиатские танцовщицы, один официант на два столика), а затем блевал в туалете креветками от текилы, брезгливости и вынужденного двуличия.

За фотографии таких моментов редакции всегда платили целые состояния.

 

С футляром от камеры через одно плечо и сумкой через другое Падалеки двинулся к клубу. Без запинки прошел ферст-контроль. И только когда задница в узких кожаных штанах с модными разрезами исчезла из поля зрения, Эклз выскочил из машины.

Вечер только набирал обороты, но держаться на безопасном расстоянии в клубе уже было сложно. Падалеки постоянно окликали, и он вертел головой по сторонам, как большая заводная кукла: поворот головы, поворот объектива, вспышка света, поворот головы, поворот объектива, вспышка.

В основном позировали женщины. «Мило, Падалеки, очень мило для хакера, - смеялся про себя Эклз, наблюдая, как топ-менеджмент промышленных гигантов охотно сверкает коленками перед фотокамерой. – Ты ведь опубликуешь эти снимки? Покажешь, на плечах каких вертихвосток держатся миллиардные обороты компаний, тысячи рабочих мест и сотни исследований».

Улов Падалеки действительно впечатлял. Дженсен заметил менеджера по развитию «Карвент Магнетик», коммерческого директора «Сингероники», маркетолога «ЕдландКорп» и значки «Джонсон Интернешнл» на лацканах пары девиц. И это не считая Сэры Гэмбл – совладелицы «K&G», монополиста в разработке биотехнологий.

Джаред курсировал из зала в зал, и Дженсен следовал за ним, как привязанный. Только однажды позволил себе задержаться, чтобы допить кофе. Он уже смирился с тем, что раскроется, да и таиться в клубе особого смысла не видел. Публичное место, нейтральная территория.

И на этой нейтральной территории Падалеки становился все интереснее. Его камера словно не фотографировала, а прицелом намечала в толпе объекты для кибер-атаки. Дженсен даже представил, как Джаред со скрупулезностью маньяка крепит свежеотпечанные фотографии на стены своей пустой квартиры и перекрещивает алым маркером жертву этой ночи. Удивительное выходило зрелище.

Отзвонился Кейн. На этот раз Эклзу пришлось грозить отстранением, если оперативник все же явится разведать обстановку. Вроде успокоил. От разницы между светоэффектами залов болели глаза, от перепадов музыки медленно, но верно закладывало уши, в толпе то и дело попадались знакомые физиономии, заставляя прятаться еще тщательнее. Эклз уже опасно близко подошел к той черте, за которой поднимается вопрос: сколько доз транквилизатора требуется для усмирения Падалеки? В багажнике машины Эклза лежало всего три табельных шприца.

От гуманной расправы Джареда спас мобильник. Не звонок – сообщение, Падалеки только глянул на экран и, упаковывая камеру, двинулся к выходу. Дженсен даже губу закусил в предвкушении нового курса, шумная толкотня клуба стояла поперек горла запахом дорогих духов. Поначалу Эклз решил, что Джаред идет к центральным воротам, однако Падалеки свернул в крайний – основной – зал, самый темный и большой, с располовиненным из-за языка сцены танцполом. Широкая спина юркнула вдоль стены к кулуарам, и Дженсен разве что глаза не закатил с тяжелым вздохом.

 - Падалеки, это даже не смешно, - пробурчал Эклз, доставая магнитный ключ, прежде чем нырнуть в темный коридор «Нейромантика».

 

* Благослови, Крипке, Seguirill’у за сию гениальную фразу :)

 

 

Гл. 4.

 

Хорошо, что Дженсен не позволил Кейну повесить маяк на самого Падалеки, личная «Гаттака» старины Ривза спалила бы жучок в два счета. Для того ворота и ставились.

В коридоре было тихо, Дженсен слышал, как удаляются вниз по лестнице шаги его «кролика», и лишь когда в отворившуюся дверь прорвались музыкальные коды, подошел к турникету. Ему проще было скинуть пиджак, чем выкладывать и отстегивать от петлиц ДИБовские примочки, поэтому Дженсен запихал его в нишу, только вынул из нагрудного кармана старые электронные часы, которые спалить не жалко. 

Сирены не выли, лампы не мигали, но два амбала нарисовались в коридоре, словно ожившие барельефы стен.

- Вот, - Эклз потряс перед собой мертвыми часами. - Всем вольно, я пришел.

Охранники откозыряли и снова скрылись в стенах. Дженсен одевался неторопливо, проверяя, не выпало ли что-нибудь из его арсенала. Отсюда бежать Джареду некуда и незачем, потеряться в залах легко, но в этот раз Падалеки не станет мотаться по клубу. Поэтому, спускаясь вниз по лестнице, Дженсен отвлекся от опального хакера и придумывал, чем впредь маяковать старине Ривзу о появлении ДИБ. Часы-то были последними.

Компанию Падалеки Дженсен разыскал за дальним столиком кантри-зала. Место они выбрали удачное: пусть и далеко от бара, зато в тени, незаметно следить можно было только через маленькую сцену, если на ней не выставляли барабанную установку. В этот вечер Эклзу повезло, выступающая группа не явилась, и он мог разглядеть помимо самих друзей Падалеки их ноутбуки. Все четыре – из премиум-линеек.

«Молодец, Джаред, - мысленно одобрил Эклз, - сменил-таки тачку».

Вопреки всем своим правилам Дженсен взял в баре бутылку виски и достал ноутбук. Пока он проверял почту и личные сообщения, изредка поглядывая на столик Падалеки, Джаред не отлучился ни разу. Его друг постоянно что-то рассказывал, девчонки смеялись, блондинка умело играла с перочинным ножиком, а рыжая глаз не сводила с ее ловких пальцев. И не найдись дела поважнее, Дженсен с удовольствием всю ночь разглядывал бы любопытную компанию сквозь сигаретный дым, согревая горло глотком виски.

Но фотография на рабочем столе заставляла отвлечься.

К тому моменту, как на экране Дженсена выскочило чат-окно от старины Ривза, великолепная четверка тоже уткнулась в ноутбуки.

«И на кого из них ты пялишься, Эклз?»

Дженсен машинально пробежался взглядом по залу, будто старина Ривз мог сидеть за соседним столиком и, оставленный всеми, болтать в чате. Нет, владелец «Нейромантика» выходил в сеть исключительно из личного кабинета, на стенах которого висели мониторы и транслировали записи камер наблюдения. Однажды Дженсену довелось побывать в его «командном пункте».

«Я при исполнении», - обошел тему Эклз.

«Я понял, - высветилось на экране, и следующей строкой: - Вообще-то, Роззи мне друг. Может, поиграешь на другой территории?»

«На другой - никак, старина, извини».

«Тогда хотя бы будь с ними аккуратнее, Эклз, не подведи меня под файрвол. Лады?»

Дженсен потянулся за сигаретами. Он хотел бы гарантировать безопасность Падалеки, но не имел права. Когда ставки столь высоки, потери неизбежны. А Джаред ввязался в игру высшей лиги.

«Кстати, - проницательный Ривз не стал дожидаться ответа, – по документам все будет в порядке, лазейка рабочая. И я подобрал ребят. Надежные и ебанутые на всю голову, как раз для твоего дела. По срокам нас сориентировать можешь?»

Курсор нетерпеливо мигал внизу экрана, а Дженсен смотрел, как пепел сжирает белые бока сигареты. Ривз умел задавать вопросы, на которые сам себе ответить не можешь. Буддист хренов. Личный кошмар Эклза растянулся на пять лет, и теперь, когда финал замаячил на горизонте, просчитывать шаги до сплошной прямой Дженсену стало нестерпимо сложно.

Любая неточность выбьет из колеи. Либо быстрая победа разъест паранойей о подставе и оставленных следах, либо задержка подгонит наделать ошибок. А построить алгоритм до мельчайших деталей Дженсен уже пытался – бесполезно. Ему понадобилось пять лет, чтобы признать – в одиночку не справиться. Теперь условий «если», которые Маккой рисовала в своих схемах ромбиками, а Дженсен в голове – именами, оказалось слишком много. Сентенциальные стили программирования уже не прокатывали. Оставались только императивные.

Дженсен затянулся горьким, почти фильтровым дымом и отписал: «Дай мне неделю».

 

***

 

Джаред любил прелесть девственной техники, когда рабочая панель еще не забита ярлыками, система – плагинами и бесполезными приложениями-украшалками, а на диске с данными не появилось каталога под названием «всякая хрень», «разобрать» или «мусор рабочий» - только смысловые папки. Он и картинку рабочего стола не менял, чтобы сохранить гармонию.

Друзья новую детку оценили по достоинству. Данниль даже поныла, что теперь самая мощная тачка принадлежит не ей, и сразу наслушалась от Роззи пошлых аллегорий про мощность, размеры и умение обращаться с «инструментами». 

- Вот и готово! - обрадовал Джаред, поставив обкатанный шутер с дистрибутивов Элизабет.

- Осталось только девственности лишить, - хохотнул Розенбаум. – Ты с Винчестером когда свяжешься?

- Уже. Часа три назад маячок оставил, как только сеть настроил.

- Кстати, нашего согласия на аферу никто спрашивать не собирается, да? – Лиз крутанула в пальцах серебристый перочинный ножик, и тонкое лезвие с кровостоком предупреждающе сверкнуло в клубном свете. С любимой опасной игрушкой (острый, сука, Роззи на себе попробовал) блондинка обращалась мастерски.

- Девочки, ну куда же мы без вас! – промурлыкал Розенбаум и с кошачьей грацией потянулся на диване, плюхнув одну ладонь на бедро Данни, вторую – на колено Лиз.

На этот коронный взгляд девчонки отвечали хором:

- Сиськи не покажу!

- Разведу-разведу, - всякий раз лыбился Розенбаум, но который месяц выкладывал Джареду проигранный полтинник.

Пока они препирались, Падалеки залогинился на форуме православных семинаристов. В папке неотправленных сообщений висел новый черновик.

- Винчестер ответил, - вполголоса сообщил Джаред и прикусил губу. Под ложечкой засосало; вмиг умолкнув, вся компания уставилась на монитор. – До связи сорок минут. Может, мы прямо сегодня?..

Договаривать не пришлось. Еще на трех ноутбуках подгрузилась Упра, раскрывая для сетевого обмена нужные папки. Джаред каждому скинул пути нового канала, и к появлению Винчестера в чате его уже ждали четыре юзера.

«Винт: Привет, соратники», - ожил диалог, и у Розенбаума вырвалось благоговейное «Ох, бля».

Джаред размял кисти, вытянув перед собой сцепленные замком пальцы, отписал:

«Мы готовы».

«Я счастлив», - моментально отозвался Винчестер. И коротко, четко распределил точки входа.

Он взял на себя самые опасные участки, поручив остальным прикрывать спину. В другой ситуации кто-нибудь обязательно запротестовал бы, добиваясь большей роли, но целью этой командной игры было доверие. Прощупать, прочувствовать друг друга. Срастись. И не спугнуть верхушку мира сего подрывом одной из сильнейших защитных систем.

«Никаких меток, транзакций и сейвов, - предупредил Винчестер. – Мы только посмотреть».

Они не стали петлять, прошли через пользовательский интерфейс. Нащупать уязвимости в такой многоступенчатой защите было непросто, Винчестер едва не напоролся на пару ловушек – разведка девчонок вовремя предупредила. И когда, спустя три с половиной часа, в чате выскочило сообщение «Среди нас есть клиенты банка» с непривычным смайликом вместо точки, Розенбаум процедил сквозь зубы:

- Когда вычислить успел, зараза? Я же не раскрывал ник.

Джаред лишь пожал плечами с блаженной улыбкой на лице.

Им удалось.

Новую, настоящую цель Винчестер обещал выдать в ближайшие два дня, и это означало, что команда готова, команда достойна, команда в деле. От волнения ломило виски. Джаред прятал раскрасневшееся лицо за слишком маленьким экраном ноутбука, чтобы не палиться перед нейромантиковским народом. Впрочем, Роззи с девчонками вели себя точно так же. Они переглядывались, нервно перехихикивались между собой, Лиз не заметила, как процарапала ножом лакировку стола, и теперь острые щепки топорщились иголками, сразу поставив зацепку на кофточке Данни.

- Надо нажраться, - Роззи кивком головы скинул огромные очки с макушки на переносицу.

- Начнем с вискаря за мой счет, - поддержал Падалеки, вскочил с места… и тут же плюхнулся обратно на диван.

Голова раскололась на части. Эйфория погасла, возвращая мыслям противную четкость.

- Ребята, вы не поверите, - Падалеки невесело засмеялся.

- У тебя в баре баланс кончился? – поддел Роззи. – Чувак, без проблем, я проставлюсь.

- Нет, с балансом все в порядке. С баром пиздец. Возле него сидит ДИБовец.

- То есть? – переспросила Лиз. Ей пришлось навалиться на Данни и прижать ее к дивану, чтобы та не пыталась сразу рассмотреть официальный ужас во плоти.

- ДИБовец, который меня допрашивал, Дженсен, мать его, Эклз собственной персоной сидит за столиком возле бара.

- То есть, мы залезли в «McG» под носом у ДИБовца? – уточнил Роззи. – Ахуенно. Апгрейд наглости сразу на десять левелов. Зашибись. Джей, ты только не дергайся. Начнешь сейчас дергаться, нас спалят. Поэтому сиди тихо, а я позвоню старине Ривзу и узнаю, че за хуйня здесь, блядь, творится.

Розенбаум вылетел из-за стола, сшибая случайных прохожих, и только на третьем «вали с дороги» додумался снять очки. Данниль тоже не усидела на месте, вырвавшись из хватки, продефилировала к бару. Лиз не особо и удерживала – кто-то же должен принести выпивку.

- Так я еще не вляпывалась, - натянуто рассмеялась Элизабет и похлопала Джареда по колену: - Не грузись, пока ничего страшного не произошло.

- Это пока. Он предупреждал, что следить будет, но… Черт, Лиз, ты же умная, скажи, как от него отвязаться?

Арнуа пожала плечами.

Они так и просидели в молчании до появления виски. То есть Данни.

- А он прехорошенький, - игриво подмигнула Данниль, по-хозяйски наполняя четыре стакана. – Похож на этого… стриптизер из Монако… Эрик Брэди! Как он танцевал, мама мия. У этого такие же губы. Лиз, ты помнишь, как Брэди своими губами клубничный сироп с блюдца собирал? А когда ему леденцы с соседнего столика протягивали… длинные такие, как спиральки, и он сразу наполовину...

Арнуа туманно улыбалась, ножик вертелся в пальцах, почти задевая бедро Данни.

- Жалеешь, что лесбиянка? – оборвал тираду Джаред, пока Лиз совсем не заигралась.

- А я не лесбиянка, - как всегда отмахнулась Данниль. – Меня просто угораздило втрескаться в женщину.

- Приятно слышать, - железным голосом отозвалась Арнуа и вдруг со всей силы воткнула нож в столешницу. – Я придумала!

Прежде чем озвучить идею, Лиз заставила Джареда выпить. Сразу до дна и без читерства вроде маленького глотка или смоченных губ.

- Соблазни его, - выдохнула Элизабет, когда Джаред, тряхнув головой, перестал морщиться (все-таки чистый виски на три пальца залпом – это лихо). – Начни приставать. Натуралы от геев шарахаются, он из инстинкта жопосохранения будет держаться подальше.

- Не будет, - обреченно потер лицо Падалеки. – Девяносто процентов из ста, что он из наших.

- Н-да? – Арнуа как бы невзначай мазанула взглядом по столику ДИБовца. – Тогда тем более.

- Что тем более?

- Соблазни его! Опусти ему мозги на полметра ниже. У вас, мужиков, всегда же либо одна голова работает, либо другая. Никакого гипертрейдинга. Так отключи ему верхнюю хотя бы на время.

Джаред уткнулся лбом в потрескавшуюся лакировку стола и на миг представил, как это расчетливое, хладнокровное чудовище орет под ним от оргазма. Орет так, что аж захлебывается, сука. А потом удивленно хлопает своими блядскими ресничками и охреневает, как его разложили. Кто кого в итоге выследил?

- Не выйдет, - пробубнил Джаред из-под нависших шалашом волос. – Он меня пошлет.

- Не пошлет, Падалеки, - Лиз ласково потрепала лохматую голову, - ты всем нравишься. Вспомни Мюррея. Бедолага из-за тебя гражданство сменил. Может и этого до побега затрахаешь? Что фыркаешь? Джаред, ему ведь интрижки с подозреваемым запрещены по уставу. Он не станет рисковать. Разве нет?

Джаред покачал головой, похоже, статус лесбиянки не освобождает от женской логики. И все же он задумался. 

Вернулся Розенбаум, упал на диван молчаливой тучей и залпом высушил свой стакан, этого и уговаривать не пришлось.

- Мы в жопе, - со знанием дела констатировал Роззи. Будто заново нейтрино открыл. – Старина Ривз с твоим Эклзом повязан, этот ДИБовец его прикрывает перед департаментом. Сам клуб и здешнюю шушеру. Но на тебя, оказывается, разнарядка поступила особая. Единственное, что старина Ривз может гарантировать – это неприкосновенность в стенах клуба. Никаких прослушек и облав, только визуальное наблюдение. А если учесть, что у тебя, Падалеки, наверное, вся квартира в жучках, и бункера, чтобы прятаться от парней с пистолетами, у нас не арендовано, «Нейромантик» остается самым надежным местом для Винчестерской авантюры по захвату мира. У меня все. Ваши предложения по избавлению от балласта?

- Я его соблазню! - с геройской готовностью рассмеялся Падалеки.

- Ты уже нажрался, что ли? – недоверчиво спросил Роззи и, повернув Джареда за подбородок, вгляделся в лицо. Раскосыми были не только глаза, взгляд - тоже. – Когда успел?

- А что? – Падалеки небрежно отбросил руку друга. – Есть три варианта: либо я его укладываю и шантажирую доказательствами связи с подозреваемым, либо не укладываю, но липну так, что он шарахается, либо не укладываю, он не шарахается, но все равно палится, и мое дело передают другому, без допуска в «Нейромантик».

- Нам подходят все варианты, - довольно заметила Лиз.

Денни подхватила:

- По принципу «держи друзей близко, а врагов еще ближе».

- Вы ебанулись!  - возмутился Розенбаум. – Все трое.

С этим никто и не спорил.

Джаред понимал, насколько Роззи прав. Его не настолько развезло от стакана виски, чтобы упустить из виду всю абсурдность плана. Но именно абсурдность и раззадорила. «Какой же ты аферист, Джари», - говорила мать, вытаскивая сына из полицейских клеток. А его забирали часто, за попытки заработать на ворованных яблоках, выигранных ботинках или перепроданной контрабандной технике.

Мам, знала бы ты – какой.

Эклз решил встать ему поперек горла своим присутствием? Джаред встанет кое-чем другим. У Джареда даже встанет. Надо только зубы немного подпилить для профилактики. И надломить, согнать уверенность с небритой физиономии. Отыграться на таком, как он, за всех таких, как… Как родители. Как Винчестер.

- Думаю, к вискарю дамы захотели шоколада? – предположил Джаред. И, не дожидаясь ответа, взял курс на бар.

Раз, два, три, четыре, пять, Эклза я иду ломать. Кто не спрятался, тот сам напросился, блядь.

 

***

 

С бутылкой виски он себе польстил. Уже на третьем стакане Дженсен понял – больше не осилит с непривычки, да и время неподходящее. Расслабляться можно будет потом, когда найдется брат и исчезнет, наконец, Винчестер. А сейчас он имел право лишь на маленькую поблажку, разбавить тревогу. Джош бы себе не позволил и этого.

Обычно год разницы между братьями стирается еще до первого секса, но Джош оставался для Дженсена старшим всегда и советчиком во всем. Он учил его драться, нещадно «воспитывал» за прогулы школы, именно он дал Дженсу денег на ту проститутку и позже сбежал вместе с ним из дома.

На братьях Эклз природа демонстрировала принцип «парусника и якоря», подарив младшему таланты и стремление вперед, а старшему выносливость и терпение быть страховочным тросом. Джош никогда не ограничивал брата, напротив – прикрывал тылы, лишь просил иногда: «Дженс, не зарывайся». Волшебная фраза, как стоп-сигнал, остужала младшего, заставляла отступать от намеченной слишком смелой цели. Дженсен так привык к беспристрастной оценке брата, что двигался выше и выше без страха, зная – его всегда предупредят об опасности.

А потом Джош пропал, и Дженсену пришлось повзрослеть. Он решил зарваться.

Последние десять минут Эклз следил уже не за Джаредом. Падалеки сруливать не собирался, а две девицы у барной стойки трепались достаточно громко, чтобы Дженсен расслышал о чем.

У девчонок пропали друзья. Вышли утром из клуба и сгинули. Ни следов, ни свидетелей. Том и Линдси, молодые, красивые, мастера спорта. Завсегдатаи подполья «Нейромантика», но это не имело значения. Джош вообще не был хакером. Геем, кстати, тоже. А политику презирал за поверхностность.

Девчонки говорили все тише, Дженсену приходилось напрягать слух до максимума, чтобы разобрать слова сквозь музыку и всхлипы. Он даже глаза прикрыл и сидел уже вполоборота, поэтому от внезапного обращения не вздрогнул лишь благодаря тренированному самообладанию.

- Ух ты, угроза в действии?

Падалеки, который еще минуту назад сидел за столом и трепался с друзьями, теперь высился в шаге от Дженсена, заставляя смотреть снизу вверх.

- Разницу между угрозой и предупреждением знаешь?

- Просвети, - предложил хакер и уселся напротив.

Раньше Дженсен замечал, что диваны в «Нейромантике» очень жесткие, теперь заметил, что столы здесь очень узкие. А ноги у Падалеки очень длинные. Настолько, что зажали колено Эклза икрами.

- Выполняя угрозу, лишают жизни, - Дженсен и не подумал сдвинуться, только потянулся за очередной сигаретой. – Предупреждая, отравляют жизнь до выполнения угрозы. Разница ясна?

- О да, - закивал Падалеки, сильнее сжимая ноги. Так, что каждый мускул чувствовался через джинсы в два слоя. И смотрел вызывающе из-под длинной челки. – Ты типа пытаешься отравить мне жизнь. Я понял, понял. Но, чувак… зачем? – длинные пальцы добрались до стакана, наклонили, будто проверяя, не осталось ли на дне капли виски. – Есть вещи поинтереснее. Вот, например, пустой стакан и полная бутылка – это совсем неинтересно. А если стакан наполнить, - три проворота, и крышка застучала по столу, - будет совсем другое дело. Поверь мне.

Дженсен дождался, пока Падалеки выхлебает виски и выдохнет. Только потом попросил:

- Перестань строить из себя шлюху.

Колену вернули свободу. Уголки губ чуть изогнулись вниз, и на лице отразился уже не беззаботный флирт, а маска Джокера. Без грима, но с той же экспрессией. У Дженсена даже кольнуло в пятках от такой трансформации.

Падалеки медленно навалился на стол так, что пепельница зримо съехала по наклонной.

- Значит, ты любишь тех, кто сверху, Дженсен? - отчеканил он, выделив имя, как запретное слово. – Иначе клюнул бы.

- Нет, - Эклз тоже подался вперед, почти касаясь, нос к носу, - просто я не новичок, и не оплывшее закомплексованное чмо, чтобы бросаться на любую доступную блядь. Я предпочитаю по-взрослому и на равных, но это явно не твой вариант.

Падалеки первым отвел взгляд, заорал бармену:

- Сти-ив! Эй, Стив, кинь в меня шоколадкой. Спасибо, брат!

Поймав огромными ладонями плитку горького шоколада, Джаред вышел из-за стола. Напряженный и грациозный, как леопард в зоопарке – вроде и сил хватает укусить, а дотянуться до зрителей не позволяют. Дженсен провожал его взглядом и еле сдерживал хохот. Ему уже доводилось «отжимать» подозреваемых, ловить на слабостях, но никогда еще Эклз не сталкивался с ответным нападением. Уникальным объектом оказался Падалеки: он был умен достаточно, чтобы плавать в сетевых протоколах, как рыба в воде, и при этом нихрена не разбирался в людях. Иначе не рассчитывал бы откупиться от слежки задницей. Дорого откупиться, что уж там.

Переиграл парень, слишком грубо прощупывал… почву. Дженсен подавил очередной смешок, вспомнив разговор с Пеллегрино о любых методах. И ему стало любопытно, как отреагировал бы Джаред, узнав о таком раскладе.

Попытался бы он при таком раскладе?

 

***

 

Плитка шоколада ткнулась носом в пепельницу и отскочила в сторону.

- Ну как, завалишь? – ухмыльнулся со стаканом в зубах Роззи.

Падалеки растянулся на диване, устраивая голову на коленях Лиз, и пробубнил:

- Блядь, мне уже самому интересно.

 

 

Гл. 5

 

Стена бакалеи с ажурной чугунной вывеской в старом стиле на хорошее укрытие не тянула. Кирпичи, казалось, вот-вот рассыплются, и огромное витражное окно зазвенит по булыжнику мостовой. Дженсен пригнулся, перезаряжая пистолет, краем глаза уловил мелькнувшую рядом тень и с разворота выстрелил. Из-за мусорного бака вывалился черный силуэт; слетевший с головы цилиндр покатился к пузатому бетонному цветнику.

«Шестой, - посчитал Дженсен, оглядываясь по сторонам. – Еще четыре».

Очередь прошила воздух прямо над головой, Эклз рванулся вперед к надежному с виду забору, и острая боль в бедре скрутила на полдороге. Создателю этих пуль захотелось оторвать яйца. Топот сапог совсем близко и четко, Дженсен вывернул руку, стреляя на звук через хлипкую дверь цветочной лавки.

«Седьмой?»

Бежать дальше, хромая на одну ногу. Там, за углом можно спрятаться на подвальной лестнице и оттуда через чугунные решетки расстрелять остальных нападавших. Дженсен стиснул зубы.

До поворота осталось метров десять. Кирпичные стены разбавляли грязные стекла витрин модных салонов, их приходилось проскакивать даже не бегом – прыжком. С простреленной-то ногой. Боль была слишком сильной для такого ранения, и Дженсен почти терял контроль над улицей, стараясь отключить болевые рецепторы волей. Сдавали нервы.

Остался последний марш-бросок до намеченной цели. Перед носом рывком распахнулась дверь, вычищенные до блеска ботинки Пеллегрино ступили на сточенные камни.

Дженсен направил пистолет Марку в лоб.

- Подавись, - процедил он. И спустил курок.

- Из этого ты меня не убьешь. - Шеф кивнул на простреленное бедро: – Что, правда больно?

- Сам попробуй. - Дженсен стянул очки симулятора и пожал Марку руку. - У нас пожар?

Чтобы отвлечь его от тренировки, нужна была веская причина, и Пеллегрино лучше всех знал, до чего Дженсен ненавидел зрителей своих фигурных забегов по пустому огромному залу с игрушечным пистолетом в руках. Однако пришел.

- Вроде того.

Они вышли из зала тренировок. Даже отключив симулятор, Дженсен продолжал хромать по инерции. Мозг не отпускал боль, будто ему нравилось доставлять неприятности. Наглядная демонстрация «горя от ума».

В раздевалке Дженсен запер дверь на ключ.

- Эклз, я ведь говорил, я не по этой части, - наигранно возмутился Пеллегрино.

Дженсен по-армейски молниеносно стянул потную майку со спортивными штанами и, бесцеремонно расхаживая в одних трусах перед шефом, принялся выгребать из сумки банные принадлежности.

- Здесь камер нет. А у меня времени - только на душ. Поэтому или вещай сейчас, или...

- Избавьте! Никакой субординации, - вздохнул Пеллегрино, усаживаясь на низкую скамью. – Звонок был утром. Неофициальный. Из службы безопасности «McG». У них подозрение на взлом.

- Подозрение?

- Следов никаких, утечки никакой, все чинно, правильно и как всегда, но дежурный администратор клянется, что ночью засек на порядок больше обращений единовременно, чем могло быть. Сейчас все логи чистые, безопасники ни черта не понимают. И чего ты ржешь?

- Крутые «McG» получили по жопе? Сла-авно. У них в кабинете системников камеры стоят?

- Не смешно, Дженсен. Сегодня они позвонили с просьбой о помощи, но если всплывет инфа, что мы разрабатываем Винчестера - а она всплывет, у Уэллинга в команде сам знаешь какие трясогузки водятся - денежные дяди решат, что Винчестер, как Терминатор, внезапно «би бэк». И запрос будет официальный. В этом случае натянут в первую очередь тебя, твою команду и Падалеки. Последнего – в тюряге. Потому что у верхушки методы простые, им насрать на наши шпионские игры. Понимаешь, к чему я клоню?

- Что за бред, - Эклз скривился. – Даже если Винчестер снова онлайн, вешать на него любой грамотный взлом много чести.

- Я дал тебе входные данные. Разбирайся.

- Ты рвешь меня на два дела.

- Понимаю. - Пеллегрино красноречиво поднялся, развел руки в стороны. – Девиз современного рынка: лучшим сотрудникам – только качественный геморрой.

 Дженсен с трудом, но удержался от нецензурщины. Крикнул в спину уже шагнувшему в коридор Марку:

- Пусть откроют полный доступ для Хартли. Полный! Одна заглушка, и скину висяк на других.

- Договорились.

Даже благодарные улыбки Пеллегрино выглядели скабрезно. То ли строение лица такое, то ли натура, Эклз так и не разобрался за годы работы, но склонялся к последнему. Наскоро по телефону проинструктировав Хартли, Дженсен наконец забрался в душ.

Конечно, вода сама по себе лекарство хреновое, но метрономный стук капель резонировал с какими-то неизвестными Дженсену внутренними биоритмами, и внешние раздражители вроде перспективы общаться с припонтованными безопасниками «McG» ушли за грань восприятия, попросту перестали замечаться. Уткнувшись лбом в дорогущий кафель душевой (да, ДИБ мог себе позволить и золотые писсуары, но кто-то сверху вовремя догадался, что это будет уже слишком), Эклз снова и снова прокручивал в памяти ночную слежку. Объектив фотокамеры, знакомые лица, ебучие стробоскопы, четверо в удаленной зоне, ноутбуки на столе, ноги под столом...

Не выключая воду, Дженсен выскочил из кабинки и прошлепал босыми ногами к вещам. С распаренного тела стекала вода, мигом собравшись лужицей возле скамейки. Эклз откопал в карманах телефон (благословен будь, создатель герметичных корпусов) и набрал Кейна.

- Тащи Падалеки к нам, - сухо скомандовал он, сразу же отключившись.

Плевать, что доказательств никаких, ради профилактики мозги парню промыть стоит. А если повезет, удастся выбить из лохматой головы спермотоксикозную дурь.

Капли снова застучали по спине. Дженсен уперся локтями в стену, стараясь мысленно построить алгоритм допроса, но навязчивые, совершенно неуместные картинки насиловали воображение, пока Эклз, зажмурившись, не вывернул кран горячей воды, тут же задохнувшись под ледяным потоком.

 

В офисе Дженсен понял, что машинально прихватил лишний кофе, который до возвращения Кейна успеет не только остыть, но и прокиснуть.

- Шеф, ты чудо! – Маккой радостно подскочила придержать дверь и аккуратно вытянула один, зажатый локтем стакан. – Дженсен, кофе - после ночного рандеву, тренировки, душа и сигареты… На кого решил нас покинуть?

- Всех переживу, - пообещал Эклз и, сбросив сумки в «свое» кресло, подошел к Хартли. – Как успехи?

- Если кратко: «McG» - лохи. Что мешало пню скопировать лог сразу, если уж заметил? Сейчас не парились бы.

- Следов правда нет?

- Никаких, - подтвердил Джастин.

Он был настолько растрепан и счастлив, что Дженсен не на шутку забеспокоился. В последний раз, когда Хартли настолько увлекся делом, программист затребовал доступа к данным и всячески мешал его закрыть, пока не разобрался в мельчайших подробностях. Работа встала на неделю.

- Твои соображения? – спросил Эклз, готовый к худшему.

Но Хартли не пустился в софистику.

- Это не одиночка. Работа настолько ювелирная, что в одиночку прорваться просто не реально. Я думаю, их было человека три… хотя нет, там же еще «Ранта» седьмая стоит… четыре, может - пять.

- Тогда все сходится, - заявила Сандра. Схватилась за маркер и принялась черкать на очередном листе. – У нас есть: затаившийся Винчестер, мальчишка, который с ним контактирует… не факт, что единственный… и аккуратный взлом одной из топовых систем безопасности. Получается, Винчестер за эти годы спланировал нечто грандиозное, подобрал команду, и этот взлом всего лишь разминка. Они просто притирались.

- Слушай, а похоже, - Хартли задумался. – Меня насторожило только то, что Винчестер всегда действовал громко и ставил метки. А как он над «Карвер групп» стебанулся с переделкой шаблона документации! Во веселуха же была! Но если «McG» не триумфальное возвращение, значит, им не резон светиться. Остальные ведь мигом закроются, ловушек понаставят, круглосуточное дежурство… хотя с такими долбанами, как в «McG» это не спасет.

- Мы должны срочно всех предупредить.

- Не спеши, Сандра, - осадил Эклз. – Есть несколько нюансов. Во-первых, Падалеки не мог сломать «McG», сидя напротив меня в клубе. И во-вторых, если Винчестер действительно задумал кибер-революцию, трубить об опасности мы не станем. Потому что нам важно не просто догадаться, что Винчестер причастен. Нам это нужно доказать.

В повисшей тишине было слышно, как Маккой качает под столом ногой, и полуснятый туфель бьется о пятку. В отличие от нее Хартли не выглядел расстроенным, напротив, отхлебывал кофе маленькими глотками и, щурясь, смотрел в потолок.

- Вот же ж хитрющий, зараза! - выпалил он за секунду до появления Кейна.

Хмурого, как Барни Майерс на Луне, Кейна.

- Шеф, ты в следующий раз хотя бы говори, для чего человека берем, ладно? – неожиданно мирно попросил Крис. – А то люди сопротивляются. Приходится их уговаривать. А я уговаривать не люблю, мне хочется дать в морду и скрутить. А в случае Падалеки – сильно дать в морду, чтобы сам скрутился.

- Ты ему врезал? – как мог беспристрастно спросил Эклз, хотя нуаровские картины уже мелькали кроваво-черными пятнами перед глазами, и сдерживать смех становилось все сложнее.

Большие шкафы громко падают, а при габаритах Падалеки….

- Нет, - отчеканил Кейн. – Я сдержался.

- Герой, - искренне похвалил Эклз и похлопал Криса по плечу. – Так, команда, я на допрос. Сандра, введи Криса в курс дела. Джастин, доведи сисадминов «McG» до истерики. Недовольных отправляй в мою сторону.

- Легко, - с гордостью заверил Хартли.

У команды Эклза, помимо сыгранности и компетентности, было еще одно полезное качество – ребята умели поднимать ему настроение. В мире Дженсена такой дар встречался крайне редко.

 

На освещение в третьей комнате для допросов жаловались все. Эти жуткие лампы так били по глазам, будто встроены подменить запрещенные орудия пыток.

- Здравствуй, Джаред. - Только увидев Падалеки в полном здравии, Эклз поверил, что Кейн и пальцем к нему не притронулся.

- Здравствуй, Дженсен, - съехидничал хакер. – Давно не виделись. Соскучился?

- Не обольщайся. Сегодня меня больше интересуют твои друзья.

- Не надо трогать моих друзей, Эклз. - Падалеки набычился. – Если так приспичило испортить мне жизнь, могу подсказать пару других способов.

- Ух ты, интересное предложение, но мимо. – Эклз стоял у стола, глядя на Джареда сверху вниз, и было заметно, насколько Падалеки непривычна и неприятна такая расстановка. – Вчера группа хакеров пошалила в системе «McG», а вы вчетвером так упоительно прикипели к ноутбукам на несколько часов, что выводы напрашиваются сами собой.

- Серьезно? – натянуто рассмеялся Падалеки и потряс ворот клетчатой рубашки, будто шею проветривал. – Приятно, что ты считаешь меня настолько клевым хакером. Правда, Эклз, это лучшая похвала. Я польщен. Даже разубеждать не хочется.

- А сможешь разубедить?

Немного отодвинув стул, Падалеки забросил пятку одной ноги на колено второй и с вызовом ответил:

- Если бы ты не выпендривался и пересел за наш столик, разубеждать не пришлось бы.

Восхищаться наглостью подозреваемого - пожалуй, для Эклза это было впервые. Он повертел в руках пульт дистанционного управления и отключил все камеры. Сев на стул, Эклз разглядывал Падалеки, как в первый раз. В самоуверенном альфа-самце напротив не осталось и намека на испуганного парнишку с первого допроса, а назвать его клубной шлюхой и вовсе язык не поворачивался. Раскалывать такого стандартными ДИБовскими методами вроде запугивания или подкупа было бы бесполезно.

- А ты хамелеон, - уважительно кивнул Эклз. – Легко подстраиваешься под ситуацию, если верно прочувствуешь.

- С третьей попытки мне удалось? – не стал юлить Падалеки. Ямочки на щеках прорисовались отчетливее.

- Почти. И это вызывает новые вопросы. Например: зачем такому как ты игры Винчестера? Ведь ты при желании можешь получить все, что угодно: деньги, секс, дружбу интересных людей. За тебя даже старина Ривз просил, а он понапрасну не напрягается. И по идее, все остальное таких как ты не волнует. Потому что у тебя, Джаред, есть только одно слабое место – ты хочешь нравиться людям. Хочешь, чтобы тебя любили. – Дженсен сделал паузу, замечая, как яркая улыбка обращается закаменевшей фальшивкой. – Ты хорошо подтер информацию о родителях, респект за тщательность. Ни в одной базе упоминаний нет, даже в тех, о которых и знать никому не следует. Они настолько ненавидели тебя, Джаред? Издевались над тобой?

- Не смей, Эклз, - тихо пригрозил Падалеки, и Дженсен мысленно поздравил себя с верным курсом. А ведь сначала собирался давить на сыновью любовь; но провокация ярости сработала, как всегда, безупречно. – Ты ничего не знаешь.

- Я знаю, что они любили тебя до умопомрачения, - смягчился Эклз, теперь лицо напротив в слепящем свете напоминало гипсовую маску. – И ты привык к этой любви, ты ждешь ее ото всех: от друзей, клиентов, моделей… - «меня» чуть не ляпнул Дженсен, и вовремя подавился словом-подставой, - но зачем ты вычеркнул их не просто из своей биографии, из демографии вообще?

- Это не я, - признался Джаред. Он вдруг расслабился, словно разрешил себе говорить правду и от того почувствовал себя свободнее. – Чтобы добиться финансирования от фармацевтических корпораций, больницам нужны хорошие показатели. А умирающие от «столбнячки» статистику портят. Вот их и стирают. Не было человека - не было проблемы.

- Сколько тебе было?

- Не играй в психолога, Эклз. Тебе хотелось узнать, почему такой как я мог теоретически примкнуть к такому как Винчестер? Отвечаю: чтобы надрать задницу таким как ты. И если бы мне действительно оказали честь, позвали работать в его команде, я согласился бы без всяких проволочек. Даже не думая.

Пламенных речей о контркультуре и борьбе с произволом корпорократии в этой комнате Эклз наслушался предостаточно. Каждый отловленный хакер либо Д"Артаньян, либо реинкарнация Нео. У всех высокие идеалы, гибель планеты, а на деле – просто девки не дают. Джареду женщины нужны не были. Ориентация ни при чем, просто, захотев, Падалеки мог получить любую и любого (признал, Дженсен? Молодчинка!). Его мотивы были настоящими. И Дженсен это понял.

- Послушай, Эклз. - Падалеки выложил на стол огромные руки, его локти едва не свисали по краям. – Ты ведь не дурак. Это видно. Ну почему ты на их стороне, а? Почему вы все на их стороне?

- Потому что кто-то должен быть на стороне закона. Чтобы таким как ты было что нарушать.

Джаред расхохотался. Заразительно, громко, почти вульгарно.

- Ты ведь от меня не отстанешь, да?

- Не имею права, - развел руками Эклз.

- А разве хотел бы?

В этот раз – никакой провокации, честный вопрос, честный взгляд без издевки или намеков. Это-то и срубило. Дженсен многое умел контролировать: мимику, жесты, голос, у него не потели ладони, не сбивалось дыхание, даже эрекцию погасить никогда не являлось проблемой. Но в одной из ячеек памяти, хранящей информацию о Падалеки, сменился указатель. С ярлыка «Объект для наблюдения» - на метку «Хочу трахнуть прямо здесь, на столе, приковав тяжелыми настоящими наручниками к металлическим ножкам, перед включенными камерами, и похуй, что эксгибиционизм и извращение. Получить. Подчинить. Эта. Сука. Должна. Быть. Моей. Перед всеми. Чтобы никто. Никогда. Не посмел. Посягнуть»…

Внешне Эклз остался совершенно невозмутим. Отмолчавшись вместо ответа, он постучал охране и попросил проводить мистера Падалеки за территорию департамента. Сам же сбежал в курилку. Именно сбежал, потому что, забившись в любимый отсек рядом с трубами, руководитель лучшей группы ДИБ скурил три сигареты подряд, и остановился лишь потому, что пачка опустела.

Очень кстати Пеллегрино оказался в офисе наедине с отчетами и балансами. Даже секретарша свалила обедать на ближайшие два часа. Дженсен подошел к столу шефа, уперся кулаками в бархатистый пластик подставки для ноутбука и выдохнул:

- Это Винчестер.

- Ты расколол мальчишку? – ошалел Пеллегрино.

- Фактически и официально – нет. Но ему не нравится врать, и его мотивация совпадает на сто процентов с почерком Винчестера. Марк, хакеры работают в команде только при психологической завязке, синхронном интересе, разброс целей подпитывает амбиции, а это гарантированный захват…

- Оставь свои выкладки аналитикам и присяжным. Куда они метят?

- Концерны-разработчики с самыми крупными исследовательскими центрами.

- Небольшой список. Я за час всех достану.

Пеллегрино схватился за телефонную трубку, но Дженсен остановил.

- Не надо.

- То есть?

- Марк, предупреждать об атаке нельзя. Начнется паника, эти маразматики понаставят ID-карт на файрволы, и Винчестер уйдет на дно, пока сетка кого-нибудь из группы риска не обвалится из-за конфликтов софта.

- Принято. Но чего тогда ты от меня хочешь?

Дженсен поджал губы, подбирая щадящую формулировку.

- Доступ администратора в систему каждого концерна для отслеживания. Не официальный, только устная договоренность под липовым предлогом. Будем пасти сами, потому что взлом «McG», например, Хартли бы не прошляпил. Пару проверенных ребят из других групп, хотелось бы Ашморе с Уитнером. Ну и парк машин по количеству объектов.

- Ты совсем рехнулся? Запускать такое на одной твоей интуиции…

- Есть другие идеи?

- Знаешь что, Эклз? – Пеллегрино сначала ткнул в него пальцем, а затем резко махнул в сторону выхода. – Вали из моего кабинета, карму портишь. Как все улажу, дам знать.

Закрыв за собой дверь, Дженсен первым делом набрал номер Маккой. Пока Марк выбивает админские права на самые экранированные сети, у команды появилось несколько часов форы. И за эти часы им лучше выспаться на пару суток вперед.

 

***

 

Небо было серым. Небо было грязным. Словно город накрыли заляпанным стеклянным куполом и каждая туча – полосатый отпечаток толстого сального пальца.

Лишь бы дождь не пошел.

Джаред не стал вызывать такси, сбегать, как в прошлый раз, никакого желания не было, напротив, хотелось тишины, покоя и изоляции, только где ж их взять в этом чертовом городе? Даже собственная квартира камерами утыкана, Джаред нашел всего парочку в ванной и одну в туалете, остальные жучки запрятали виртуозней. Конечно, жаловаться на нарушение личного пространства было некуда, у ДИБ без сомнения имелось и разрешение на прослушку, и распоряжение на запись. Хорошо хоть днем по пятам не ходили, и на том спасибо, хотя, может быть, Джаред просто не замечал. У Падалеки даже мелькнула мысль, что днем валить системы безопаснее, но тут же вспомнились и занятость ребят, и зависимость от планов Винчестера. Кроме того, вряд ли Эклз всерьез посчитал его достаточно наглым для взлома под наблюдением.

Джаред вдоль дороги дошел до угла слишком длинного, типового здания и свернул в проулок. Он не знал этого района, просто выбрал направление по принципу «как можно дальше от центральной магистрали» и брел, шаркая резиновыми подошвами по щербатому асфальту. Один хрен, маршрутизаторы и глобал-карты не дадут потеряться. Спрятаться, впрочем, тоже. На изгибе второго квартала Джей заприметил беседку. Стандартная металлическая коробка, с проржавевшей крышей и трубочками свернувшейся вдоль колонн землисто-серой краски, теоретически могла спасти от надвигающегося дождя. Но на самом деле Джареду хотелось просто пристроить задницу на что-то более-менее чистое и посидеть, уткнувшись лбом в ладони. В такие моменты он серьезно задумывался, не начать ли курить, потому что, засыпая жестяной пол беседки окурками, он бы лучше вписался в местный ландшафт. А так – попробуй, объясни каждому случайному прохожему, что молодой здоровый парень сидит здесь не ради маньячества по тонконогим школьницам, а из-за суки-ДИБовца, сумевшего за неполный час дважды проехаться по самому больному.

Нет, Джаред не размазывал сопли, проклиная коварную судьбу и вселенскую несправедливость. Ему просто требовался тайм-аут - отдышаться, замереть, пока перегорит и истлеет внутри застрявшая с детства обида. Все равно с нее толку никакого, только проблемы, если не удержать внутри.

Зарядивший ливень мешал. Если следовать устоявшимся аллегориям и называть творившуюся в душе чехарду «пламенем», то дожди на нее действуют совершенно неправильно. Не по-водному. Только раздувают тоску.

Джаред переключался на визжащих под дождем девчонок, на залегшего в укрытие подъездного навеса пса, на гордо мокнущего, вцепившись в березовую ветку, голубя, на двух котов, дерущихся за лист какого-то цветка в окне соседнего дома. Он честно старался выбросить из головы надоедливо жужжащий вопрос «зачем такому как ты игры Винчестера?», и ответ на него – особенно, но сдавал раунд за раундом хриплому голосу ДИБовца.

Пока не задумался о самом Винчестере.

Тот столько лет молчал, что по тусовке расползлись слухи о смерти (или форматировании, деактивации – в зависимости от легенды) хакера. Попадались и провокаторы, кричавшие, что Винчестер продался спецслужбам, но им почти никто, включая Джареда, не верил. А вот короткому сообщению «Здравствуй, Джей. Я Винчестер. Тот самый Винчестер» Падалеки поверил сразу. Потому что хакер не отсылал к прошлым заслугам, не задавал вопросов, не пытался переманить на свою сторону пламенными речами. Коротко, емко и исчерпывающе Винчестер описал свои цели и предложил сотрудничество. Тогда, обрадовавшись до метаний по комнате и криков в подушку для разрядки (да, мужики тоже иногда так делают, физиологию эмоций и пугливых соседей никто не отменял), Джаред не задумывался о причинах. Точнее о том, что они могли быть личными.

«Что же случилось с тобой, Винчестер? – подумал Падалеки, глядя на разрастающуюся под пробоиной в крыше лужу. – Что заставило именно сейчас выйти из сумрака?»

Лужа в ответ грустно булькнула.

Постепенно ливень сошел на нет, только редкие капли с жалобными всхлипами разбивались о жесть беседки. За размышлениями о мотивах Винчестера Джаред усмирил личного мистера Хайда и собрался уже уходить, пока отрезавшие солнце тучи не начали второй акт. Укол в шею Падалеки почти не почувствовал. Ни боли, ни давления, будто кто-то случайно коснулся. Джаред провел ладонью по загривку и, увидев кровавый штрих (всего одна капля – не больше), удивленно моргнул.

 

Это было привычным движением: прикрыть веки, открыть веки. Лишь момент для рефлекса, который и не замечался никогда. Но в этот раз Джаред «моргал» несколько часов. Он запомнил кровавый след на ладони, стихающий дождь и флегматичного пса у подъезда (голубь, кстати, давно улетел). Теперь же пес бесследно исчез, огромная лужа на полу беседки слабо поблескивала в сумерках, а правый рукав рубашки испачкался в грязи. Джаред поднялся с пола и достал из кармана мобильник.

Восемь непринятых вызовов.

Двадцать один тридцать по местному времени.

Озираясь, Падалеки схватился за голову. Двор был тихим, район – спальным. Но ведь рядом школа. Почему его никто не заметил? Не попытался растолкать, разбудить? Ведь не так часто в беседках валяются незнакомые, вроде прилично одетые парни.

А может, видели, но не подошли? Побоялись, что больной и заразный. Может, так и есть?

Джаред вовремя вспомнил, насколько хреновый советчик из паники. Он сумел взять себя в руки, повторяя про себя, как заведенный «я не всем подосрал в этом мире, я не всех доконал в этой жизни». Ему следовало бы добраться до больницы, но Джаред позвонил Розенбауму.

- Ты где шлялся? – рявкнул Роззи.

- Не знаю, - признался Падалеки. Он хотел ляпнуть что-нибудь тупо-шутовское, разрядиться хоть капельку, но Розенбаум бросил: «Через час в клубе» и отключился. Наверное, не мог говорить.

«Если я в параллельной Вселенной, то мне она нихера не нравится», - озлобился Джаред.

Одно радовало – в этой Вселенной маршрутизаторы работали так же исправно, иначе такси не вползло бы на горку тротуара, расцвечивая бордюры желтыми шашечными фарами, и проблем бы прибавилось. Джаред едва сумел встать на ноги. У него ничего не болело, напротив – сейчас, сидя на скамейке, Падалеки будто потягал железо с удвоенным весом, так ощутимо напрягались все мускулы. И ноги дрожали от мышечных сокращений. Впрочем, провалявшись в бессознанке на мокром полу, и не такого можно было ожидать.

 

До клуба из дома (надо было прихватить ноутбук) Джаред добрался на том же такси. В ногах правды не было, в голове – тем более, и если тяга к независимости подпитывала самоубийственные мысли сесть за руль, то забота о ближних (под колесами «Рэндж Ровера» совсем некомфортно) взяла верх.

Парковочное место Роззи еще пустовало, зато рядом, среди других пижонских европеек, был припаркован хозяйский «Порше» с новой наклейкой «Продам лоху маму за блинчик» на заднем стекле. Таксист терпеливо ждал оплаты, пока Падалеки нервно хохотал, тыкая в наклейку пальцем, и уехал в полной уверенности, что богатые идиоты – тренд на века. Зато Джаред немного воспрял духом, тем более выглядеть идиотом ему было не впервой. Ну не станешь ведь каждому объяснять, что самая продвинутая фирмовая «мамка» стоит раз в пятнадцать дешевле поюзанного петабайтного «блинчика» с алмазным покрытием для апгрейда жесткого диска.

Джаред сначала пожалел, что такси остановилось так далеко от центрального входа, но, уже сделав первый шаг, понял, что дискомфорт прошел, его ноги снова послушно шлепали по лакировке луж, спина перестала ныть, и вообще тучи рассеялись, пропуская пусть тусклый, зато настоящий звездный свет.

В «Нейромантике» раскачивалась вечеринка. Краем глаза Падалеки заприметил парочку перспективных моделей, но вспомнил, что даже фотоаппарат с собой не взял. Не до фэшн-забегов. В темном коридоре, как всегда, было тихо. Джаред скинул в нишу пожитки, шагнул в ворота и едва не подпрыгнул, уткнувшись лбом в сурового амбала. Даже для Джареда – амбала. И не единственного.

- Бля, ребята, вам ковролин не жалко с такими фокусами? – пролепетал Падалеки на высокой ноте. – Старина Ривз решил и сюда охрану поставить? Вы хоть бы объяву повесили, что ли.

- Шеф говорит, он проверенный, - кивнул один охранник другому. И обернулся к Джею: - На тебе жучок, парень. В зал нельзя.

- Что? А как… - вариантов в голове крутилось слишком много, чтобы озвучивать. Джей подергал воротник рубашки, будто и без того расстегнутый ворот перестанет давить. Охранники не подгоняли, терпеливо дождались продолжения вопроса: - А как его вытащить?

Так Джаред узнал, что стены в коридоре – не стены, а ширма.

Если б кто-то рассказал, что в кулуарах «Нейромантика» обои теплых персиковых тонов, по углам расставлены кадки с пальмами, диваны укрыты дивандеками с кисточками по краям, а кое-где за отсутствием окон – муляжи с занавесками, Джаред загнобил бы фантазера. Но именно таким клуб изнутри и оказался. Один из охранников провел Падалеки небольшими коридорами до запертой комнаты, откуда доносились смутно знакомые гитарные запилы, и со всей дури врезал по крепкой двери.

- Миш-ко Колли-инз, - фальшиво, но с чувством вопили по ту сторону баррикады. – Operator, don’t teas me. Миш-ко Колли-инз. Operator, what’s going on...

- Там, вроде, слова другие, - зачем-то подметил Джаред.

- Только Оверлорду не говори, - охранник усмехнулся и от души врезал по двери еще пару раз.

Джаред и не собирался. Его вообще мало волновала лирика, пока инородное тело прожигало кожу. Жучка Джаред не чувствовал, не предупреди его охрана благословенного «Нейромантика» - так и таскался бы с электроникой в шее по врачам, сдавая бесполезные анализы. Укус насекомого, действие яда, аллергическая реакция.

Музыка захлебнулась дисторшном, и в следующий момент Джареда разглядывал щуплый, небритый, похожий на растрепанного воробья мужик с глазами-фарами и крестовой отверткой в руках. Видимо, вместо микрофона.

- Опять насекомые? – догадался он, пропуская в комнату. При росте чуть выше среднего мужик умудрялся смотреть и на Джареда, и на охранника сверху вниз. «Оверлорд» представился: – Миша Коллинз, здесь вроде местного техно-энтомолога. Падай вон в то кресло.

Рукопожатие у Коллинза было крепким, уверенным. Джаред уселся на крутящуюся табуретку (да, когда-то она была креслом, но без спинки статус не удержишь), и от волнения жамкал низ фланелевой рубашки, пока энтомолог сновал по хаотичному лабиринту из столов, громоздких приборов и деревянных ящиков.

- Есть догадки, где скотина, или полностью раздеваться будем? – донеслось из-за пластиковой ширмы, заляпанной странными оранжевыми пятнами.

- Наверное, на шее, - Джаред инстинктивно потер ладонью загривок. - Днем что-то кольнуло сюда, а потом я на несколько часов отрубился и…

- А врачи что говорят? – спросил охранник.

Джаред мотнул головой.

- Я не был в больнице.

- Не был? Так может это жук или оса какая-нибудь. Ну, настоящая.

- В мае? – Коллинз выбрался из лабиринта, разложил по широкому столу неопознанные Джаредом инструменты – длинные пластиковые трубки с кнопками, тумблерами и светодиодами, никелированную «лопату», что-то, напоминающее трехрожковый канделябр.

- Да мало ли. Я вон читал в «Тайм Ворлд», как пони скрещивали с кондором. Типа, пегасов выводили.

- Н-да? Я только про единорогов слышал. Снимай рубашку.

Джаред послушно вцепился в пуговицы.

- Майку тоже?

- Не обязательно, - обрадовал энтомолог и, включив один из своих хитроумных приборов, зашел Падалеки за спину. Джаред напрягся. И чуть не спрыгнул с табуретки, когда прохладные пальцы прошлись по загривку, приподнимая волосы. – Вижу укол. Это совсем не оса.

- Может… – не мог угомониться охранник.

- Брысь отсюда, я здесь главный! - махнул Коллинз.

Охранник примирительно поднял руки и даже отступил на шаг.

- Ладно-ладно. Просто мне бы поскорее с ним разделаться. А если ты не там ищешь… Понял-понял, заткнулся. Оверлорд, а что он не пищит-то?

Вопрос на сотню акций «СайберКвотрик».

Коллинз проверял Джареда всеми приборами, ни один не подал признаков активации. Снятая рубашка тоже не фонила.

- А ворота сработали?.. – задумчиво протянул энтомолог.

Привалившись к столу и склонив голову набок, он разглядывал Падалеки, словно определяя, кого с кем скрестили, чтобы его вывести. Охранник молчал, исчерпав запас теорий. А Джаред не то чтобы дергался, но столь пристального внимания явно чурался. И рубашку заставили снять – теребить нечего.

- Да неужто в самом деле?.. – пробубнил Коллинз.

Схватил Джареда за руку и потащил вглубь своего лабиринта. Охранник засеменил следом, стараясь не наступать Падалеки на пятки.

– Клади сюда руку.

- Ты серьезно? – Джаред оценил размеры электронного микроскопа. Он никогда внушительнее прибора не видел, под такой объектив не только рука – джаредова ляжка вошла бы без проблем. Но ему не приходилось слышать о «разглядывании» живых людей.

- Мне отрезать для удобства? – предложил Коллинз, кивнув на стоявшую у стены циркулярную пилу.

Падалеки шустро сунул руку на предметный столик. Энтомолог что-то подкручивал, регулировал, двигал джаредово предплечье по стеклу, затем, приказав не двигаться, перебежал к ноутбуку. Ожил принтер.

- На, любуйся, - Коллинз сунул Падалеки яркую распечатку картинки.

Мало кто видел фотографии своих клеток, и Джаред закономерно тупо пялился на бумажный лист, пока энтомолог не сжалился:

- Видишь точки? Они у тебя не с рождения.

- Это что, жучки? – совсем тихо переспросил Джаред. – Так много…

- Нет, парниша, это не жучки, - помотал головой Коллинз и неожиданно радостно добавил: - Это – нано-боты!

 

 

Гл. 6.

 

Джаред впервые застал саунд-чек нейромантиковских ковбоев и теперь с интересом наблюдал, как гитаристы подстраиваются в унисон, а ударник скручивает из двух заедающих педалек одну. Со стороны бара кантри-зал смотрелся по-другому, бросалась в глаза дымовая завеса над столиками, стали заметны перегоревшие лампы в трех прожекторах. И люди. Разноцветная толпа перетекала из коридора вдоль рядов не просто мимо, а будто в отдалении, в иной реальности. Джаред отдавал себе отчет, что это всего лишь видимость, смещение внутреннего фокуса, но не мог отделаться от ощущения, что даже здесь, в единственном месте, где можно было не прятаться, он – Джаред Падалеки – отныне чужой. Не такой как все.

«Апгрейженый», - вспомнился восторженный возглас Оверлорда.

Джареду его предыдущая версия нравилась больше.

 

Роззи опоздал всего на четверть часа, приехал на взводе, без настроения и очков, и только заказав пива, заметил, что Падалеки трется у барной стойки.

- Про меня даже не спрашивай, - рявкнул он, дожидаясь, пока Стив рассчитает по кредиту. – А про себя сейчас рассказывать будешь.

Им пришлось шугануть новичков, занявших «скринсейверскую» зону, Розенбаум так доходчиво объяснил смысл выражения «она, блядь, наша!», что даже авторитет Стива не понадобился. Молодняк слетел резво, забыв прихватить свои сигареты, Джаред догнал  мальчишек только в соседнем зале. А после, уткнувшись взглядом в изломанную лакировку стола, рассказал Роззи обо всем. От допроса в ДИБ до нарисованных окон нейромантиковских кулуаров. Розенбаум не перебивал, только сосредоточенно сопел и с каждым разом увеличивал глотки пива.

- Джей, именем создателя Упры заклинаю, скажи, что ты все выдумал.

Падалеки рассмеялся так, что сигарета хрустнула в пальцах Роззи.

- Джей, я… - вспыхнувший на первом слоге привычный бодрый тон, на втором все-таки потух, - я не знаю, что нам делать. Правда, не знаю. Я этим подонкам глотку через жопу инвертирую и контакты перемкну в мозгах без анестезии! Только скажи – кому?

- Если б знать, - теперь, поделившись с Роззи, Джаред заметно расслабился. – Этот Коллинз говорил, что нано-технологиями у нас минимум три компании занимаются, не считая европейских разработчиков, которым устраивать полевые испытания на своей территории вообще не в кайф.

- Что еще он говорил?

Джаред сделал большой глоток и прищурился, вспоминая.

- Что эти боты давно пытаются вживить в человека и заставить ткани регенерировать, болезни убивать, короче, в исключительно благих целях. А у нас всегда все в благих целях. Говорил, что меня выбрали, скорее всего, из-за «хороших физических данных». Ты прикинь, он раза четыре переспрашивал, почему я гей, а потом матерился, что такие гены пропадают. Бля, я реально уже подумал - придется сперму сдавать, чтобы выпустили. Хотя, если бы он мне помог, ненадолго за…

- Фу бля, Джей! Оставь эти кобелячьи подробности при себе. Тебя в клуб-то пустили потом без проблем?

- Ага. Эта хрень как передатчик не работает, ни к каким серверам не подключена, поэтому «Нейромантику» насрать. Охранник, который со мной таскался, обещал предупредить всех, что ворота на меня реагировать будут. Так что, чувак, пока ты сидишь здесь, я типа мир спасаю и работаю на светлое будущее всего человечества! – Падалеки торжественно выхлебал до дна пиво и умолк.

Розенбаум неодобрительно покачал головой, сказать ему было нечего.

Пока Падалеки ходил в рейд за алкоголем, звонили девчонки, собирались подъехать. По рассказу - Роззи намучился, отговаривая их, но врожденный ораторский талант победил женское любопытство.

- Зато ДИБовца твоего не видно, - подметил Розенбаум, чтобы разрядить обстановку.

- Моих ботов – тоже, - резонно напомнил Падалеки.

Они полвечера просидели, уткнувшись каждый в свой ноутбук, и лишь изредка обменивались короткими репликами. Музыканты со сцены рубили что-то залихватское, Джаред не вслушивался. Напомнив про ДИБовца, Роззи ненароком подцепил и вытянул на передний план затонувшую было проблему.

Точнее – две проблемы.

Во-первых, гребанный Дженсен Эклз вряд ли был человеком. Нельзя просчитать болевые точки так быстро и точно, чтобы ударить по нескольким одновременно. А ему удалось. Мало угрозы друзьям и памяти о родителях, ДИБовец умудрился раскопать Джареда, как археологические развалины, отряхнуть песок с остова и ткнуть пальцем в уродливые, сбившиеся углы, мол, гляди, я понял, что скрывается за твоей бравадой тусовочного баловня со стоваттной улыбкой. Джаред не любил смотреть на свой портрет Холлуорда, о котором даже Роззи не догадывался. А ДИБовец заставил. И этим почти подчинил.

Здесь же зародилась вторая проблема: Джареду все еще не хватало смелости признать, что в хищника он опасно заигрался.

 

Сообщение от Винчестера пришло неожиданно. Джаред подключился через знакомый канал к чату, Роззи просто придвинулся ближе. От первой же строки адреналин ударил по венам.

«Успеете подготовиться до завтрашней ночи?»

Хакеры переглянулись. Пока Розенбаум вызванивал девчонок, Джаред не сдержался.

«У меня неприятности, Винт, - отстучал он. – Меня напичкали какими-то нано-ботами. Без понятия, кто».

Молчание затянулось на несколько минут. Джаред издергался, он без конца пинговал сервера, проверяя, не слетела ли связь. Но канал оставался рабочим, а поле ответа – пустым. Только курсор мигал, казалось, сигналом «SOS».

Девчонки согласились, не раздумывая, да в них никто и не сомневался. Звание «хакерш-аферисток» одними сиськами не заработаешь. Кстати, они и познакомились-то в полицейском участке, куда вчетвером угодили за драки в разных концах города. Данни, Лиз и ее ножик дрались тогда против пяти мужиков. Их вовремя разняли, мужики отделались госпитализацией.

Жаль, у каждого своя грань между авантюрной храбростью и безрассудством. Синхронизация избавила бы от многих неприятностей.

- Ну вот, наверное, и все, - усмехнулся Падалеки, скрывая жгучую, разъедающую обиду. Конечно, компаньон с него теперь незавидный, развязывать войнушку, будучи напичканным электроникой, с эскадрой ДИБ на хвосте, чуть более чем неразумно. Но Джаред все равно чувствовал себя преданным. Винчестером, Справедливостью, всем Миром. – Звони девчонкам, давай отбой.

- Подождем еще, - рыком осадил Розенбаум.

И тут же на экране выскочило ошеломляющее:

«Тогда завтра идем на «Сингеронику». Нано-технологии их специализация».

Джей и Роззи синхронно выдохнули. Видимо, удручающе долгие минуты молчания Винчестер раздумывал не с кем пойти, а на кого. Джаред инстинктивно вытер о джинсы руки, не сразу сообразив, что ладони совершенно не вспотели. Похоже, у нано-ботов обнаружились и полезные свойства.

Тем временем Винчестер со скоростью мультифакса выдавал инструкции:

«Общая готовность не позже полуночи. Идем командой».

«С сервера ftp://crisefot.com/ через полчаса скачай файл sing.gtr и сразу удали. Доступ только по IP 34.952.745.40. Это список известных мне уязвимостей системы объекта».

«Шлюзы и точки входа распределим на месте. Предложения принимаются».

«Метки не ставим. Присутствия не раскрываем. Цель – слив данных».

И, предупреждая вопросы, объяснил:

«Мы раскроемся и обнародуем результаты, когда покончим со всеми. Иначе заметут. Особенно сейчас, когда тебя заразили, стоит «С-ке» узнать о наработках ДИБ, на тебя подозрение падет в первую очередь. Поэтому пока «наша работа во тьме…». Отыграемся позже. Ты согласен?»

«На всё», - откликнулся Падалеки. Роззи сдавленно хохотнул, еле уклонился от тычка в плечо.

- И у кого из нас мозги к яйцам прилипли? – зло процедил Джаред.

- Я вообще-то молчал, - напомнил Розенбаум, расплываясь в ехидной ухмылке. Впервые за вечер Джаред увидел в друге привычный бесшабашный запал, и даже не разозлился, когда тот выдал: - Слушай, Джей, а может Винчестер трахнуть тебя хочет? Смотри, как вцепился. Ему все пофиг.

- Бля, Роззи, ты даун или просто дебил?

- Ах, Джей, наивный наш малыш, - заржал Розенбаум и вдруг, вытянув шею, выпалил: - Принцесса грез моих вернулась, иль, обезумев, я ослеп?

Джаред прыснул. Обернулся, вглядываясь сквозь толпу, пульсирующую в неоновой подсветке танцпола, и действительно заметил Шарлизу. За полтора года она ни грамма не изменилась. Все так же выделялась среди неформальных подруг манерами истинной леди, и Роззи с ней все так же не светило. 

Но разве ж этим остановишь?

Джаред со смесью сочувствия и издевательского веселья наблюдал, как Розенбаум лохматит художественный беспорядок на голове, оправляет пиджак и, хлебнув для смелости пива, собирается с духом, затем не выдержал:

- Роззи, она же тебя года три мурыжит. Да найди ты себе девчонку без закидонов.

Розенбаум скривился в театральном презрении, вздернул подбородок:

- Это у вас, геев, сунул, вынул и ушел - называется «нашел». А нам, натуралам, за женщинами ухаживать приходится. Так лучше гоняться за принцессой. Все. Я пошел.

И срулил, словно взял низкий старт, Джаред даже не успел возмутиться беспардонной теории гей-отношений. По предварительным подсчетам вернуться к столику униженным, но не побежденным (и наверняка – с вискарем) Роззи должен был минут через десять, поэтому Падалеки сгреб ноутбуки и, сбросив их на хранение Стиву, направился к уборным.

 

Порой в «Нейромантике» объявлялись особо «талантливые» новички, сходу заявлявшие, будто старина Ривз лишь подлизывает зад подполью показушно-наплевательским отношением к дизайну нижних залов или нарочито небрежным видом тех же ботинок (на самом деле обмотанных супердорогой изолентой, не пропускающей воду, кислоту и скан-лучи русских космических спутников). Разговоры набирали обороты ровно до второй кружки пива, когда оратор по зову природы семенил в местные туалеты. И возвращался оттуда просветленным. 

Просто старина Ривз по себе знал, для чего в клубе типа «Нейромантика» нужны уборные.

Если в темном, достаточно широком коридоре можно было услышать музыку ближайшего зала, то в кабинках (к каждому коридору приаттачено по шесть штук) звукоизоляция была полной, и глухие стены вместо перегородок. В комплект входили: зеркало, умывальник, шкафчик с презервативами, смазкой, дилдо трех размеров (брезгуешь – помой и натяни резинку, коль приспичило). Для «нужды по-быстрому» негласно отводилась ближайшая к выходу кабинка, потому «Нейромантик» был единственным клубом, где никто и никогда не пялится, оценивая размеры, когда ты пьяно трясешь членом над писсуаром. Да, полный набор притона, зато от души. Рай на земле. Разве что беспроводные сети экранировались, чтобы народ не наглел. Не все хастлеру девственницы.

Джареду повезло, коридор пока еще пустовал, как и большинство кабинок, поэтому Падалеки забрался в самую крайнюю. Его ощутимо развезло от двух кружек пива. Видимо, нано-дружки ускорили метаболизм, и вырисовывалась весьма «веселая» картина: одна кружка – расслабон, вторая кружка – полный дзэн, третья кружка – аут. А если переложить концепцию на секс?

Джаред умылся холодной водой, но затем, наглядевшись на окосевший взгляд в зеркале, шумно выдохнул и засунул голову под ледяной поток. В голове моментально прояснилось, будто мозги кристаллизовались; еще бы ногам вернулась твердость, и можно было б жить дальше.

Выходя из кабинки, Джаред едва не схлопотал по носу дверью соседней и хотел было возмутиться, но вместо этого пьяным до неприличия голосом протянул:

- А вот и наша следилка нарисовалась! – Джаред не мог объяснить, откуда взялась эта щенячья радость при виде растерянного, взъерошенного ДИБовца. – Бля, чувак, ты что, дрочил там? – расхохотался он, заглядывая поверх двери в пустую кабинку. – Наследился до дрочки? Ну нихуя ж себе, как я хорош!

В следующую секунду Падалеки развернуло. И когда вертолеты перед глазами приземлились, хакера вжимали грудью в стену кабинки, заламывая за спину руки. ДИБовец пнул по щиколотке, и ноги, дернувшись, расползлись по гладкому кафелю в стороны, устраняя разницу в росте. Осталась лишь разница в положении.

- Ты еще меня раскрой, сосунок, - беззлобно прошептал Эклз прямо в ухо. – Расстрою - ключа я не лишусь, но за неприятности старине Ривзу придется тебя наказать. Сам ведь провоцируешь.

Стоять было неудобно до колик, особенно с вжатым в поясницу коленом. Джаред дернулся.

- Да ты только этого и ждешь. Давай, действуй! Или все силенки в унитаз спустил?

- Ты надрался, - снисходительно заметил Эклз и отступил. Джаред чуть не рухнул, прежде чем свел свои ходули вместе. – Как пацан с двух кружек пива.

- Издержки второго лэвела. - Падалеки развернулся, прижался спиной к нагретому кафелю. Эклз почти сидел на раковине (так близко, так удобно, только ноги закинуть на талию), и внимательно слушал. – Меня прокачали, напичкали нано-ботами, спроси у Оверлорда, если вообще знаешь, кто это. И такими темпами через сутки я превращусь в Железного Человека. А то, что пить много не смогу, так это похеру. - Джаред склонился к Эклзу, почти касаясь его лба своим, нарочито выдыхая перегар прямо в веснушчатую физиономию, и доверительно поведал: - Зато трахаться смогу сутками. Пред-став-ля-ешь?!

Мраморная маска напротив не дрогнула. Падалеки и не ждал реакции, такие как ДИБовец эмоции напоказ не выставляют, просто после идут и выколачивают песок из боксерских груш или расстреливают мишени в тире. Хищник – хищника.

Но Джаред однозначно заигрался. Не заметил, когда от причин провокации осталась лишь словесная оболочка. Ну да, это так благородно и самоотверженно, отвести беду от Винчестера. Замкнуть на себе интересы ДИБ так, чтобы искры из блядских глаз посыпались, словно оголенные провода закоротило. Провода. Оголенные. Опасные. К которым рука тянется неосознанно. Эффект мотылька.

Падалеки дернулся от стены, проклиная грубые швы джинсов. И та самая мраморная маска, которую Джаред отлично понимал и оправдывал, выбешивала до зубовного скрежета.

Уйти красиво, с достоинством не получилось. Падалеки все же обернулся у дверей кабинки, чтобы заполучить очередную дозу безразличия. Ему никто не преграждал дорогу.

Джаред вернулся к столику напротив опустевшей сцены и, глядя на понурого Роззи, который гипнотизировал то ли бутылку виски, то ли кого-то сквозь нее, предложил:

- Надо срочно кого-нибудь трахнуть.

Розенбаум хрюкнул в стакан «Поддерживаю» и, подняв палец, с серьезным видом заявил:

- Только чур не друг друга!

 

***

 

Почему мокрые штаны – это всегда наименьшая из проблем, вызванных Падалеки?

Вероятно, по замыслу обнаглевшего хакера Дженсен должен был перевозбудиться от речевых кульбитов и блядской йоги на фоне кафеля, но, вжимаясь задницей в мокрую раковину, Эклз не думал даже о неизбежном пятне на брюках, тем более – о сексе. Все мыслительные процессы циклило на единственном, самом бесполезном вопросе: когда успели?

Для реалий современного мегаполиса что-либо вживленное в «биологический носитель» (этот термин Дженсен почерпнул из ДИБовских отчетов) экстраординарным событием не считалось. Трое из пятерки наугад остановленных прохожих мнили себя носителями какой-нибудь заразы, объектом исследований злобных докторов из вероломных корпоративных гигантов. Нано-боты, вирусы, биолокаторы, чипы, антенны, фиксаторы разума (и до такого додумались)... Современная мания преследования, не беспочвенная, но чаще – преувеличенная.

И Дженсен хотел было списать истерику Падалеки на влияние массового психоза, мало ли какая утка просочилась сквозь файрволл его мозгов из «паутины», но Джаред упомянул Оверлорда.

Попасть к Оверлорду (не к Мише Коллинзу – шизанутому, но заурядному инженеришке «Коэн Магнетикс», а к его подпольной сущности) хакер мог лишь сквозь ширмы «Нейромантика». Это значило – сработали ворота. Это значило – вживление доказано. Это значило, что поставив за Падалеки круглосуточный надзор, Эклз облажался, словно клерк на порносайте. И ведь отпустил с крючка всего на несколько часов, пока команда набрасывала курс «Винчестерского штурма».

При регистрации на конкурс в ДИБ Дженсен долго раздумывал над седьмым вопросом анкеты. Теперь же требуемое «да» он вписал бы без колебаний. Потому что - да, черт возьми, он способен прибить собственными руками, если сильно доведут.

Аж зубам больно стало.

Две присосавшиеся друг к другу девицы броуновским движением ввалились в кабинку и, напоровшись на Дженсена, возмутились, какого хуя оставил дверь открытой. Эклз встряхнулся. Сверил время по мобильнику и, задержавшись в коридоре (здесь хоть голоса расслышать можно сквозь живой звук из кантри-зала), набрал старину Ривза.

- У меня цейтнот, - сходу предупредил он.

- Отменить встречу? – старина Ривз удивился. Протяжно выдохнул в трубку, видимо Дженсен помешал ему безмятежно травиться желтыми корейскими сигаретами, развалившись в рабочем кресле перед мониторами. Как он еще коньки не отбросил от этих термоядерных опилок?

- Нет, - решительно отказался Эклз. – Лучше присмотри за моим мальчиком.

В туалете «Нейромантика» просьба звучала обыденно, но старина Ривз хохотнул:

- Прислать сиделку? Да тихо-тихо, не грейся, я пошутил. Послежу в мониторы, если срулит вовне - дам сигнал, - пообещал он. – А если склеит кого, тоже маяк кинуть? Ладно-ладно, молчу.

Старина Ривз хоть и понимал всегда с полуслова, и прикрывал надежнее отряда под грифом «альфа», но порой вел себя как последний засранец. Ему Эклз прощал, слишком многое вместе прошли.

Дженсен зашел в единственную свободную кабинку. Умылся, тревожно глядя на себя в зеркало.  Бесспорно, мимикой Дженсен Эклз владел все так же в совершенстве. Но больше не владел собой. И это был поистине блистательный триумф закона подлости.

Скольких хакеров он переловил за пятилетний стаж в департаменте? Скольким изворотливым подонкам, просравшим талант ради бесполезной бравады, показал их истинное место? И скольких вовремя очухавшихся вытащил из грязи, пока не напортачили до системной ошибки? И сейчас, когда пришло время сконцентрироваться на самом важном и болезненном, Дженсен верил, что заслужил хоть немного удачи. Нет, он не ждал сверхъестественной поддержки, его вполне бы устроило невмешательство дополнительных переменных в построенную цепочку. Но фортуна опять восхитительно изъебнулась. Окей, удивила. Что дальше-то?

«Во-первых, ирландский квартал, - очухался здравый смысл. – А потом видно будет».

К часу ночи танцами на столах в «Нейромантике» мало кого удивишь, но в этот раз народ расколбасило не на шутку. Забирая сумку у бармена, Эклз даже поинтересовался, не случилось ли апокалипсиса, больно походили неистовые пляски на языческие ритуалы.

- Не-е, - расхохотался Стив (интересно, сколько он смен подряд уже оттрубил и за кого отдувается?). - Парни отыгрывают последний день и сваливают в Европу на постоянку. Всему залу халяву проставили.

- Далась всем эта Европа, - Эклз разочарованно скривился. – Устроили массовую миграцию.

- Там спокойно. Хотя и не так весело.

Когда-то веселья для патриотизма хватало. Дженсен, конечно, не помнил, но досконально изучил по ссылкам энциклопедий те времена повальной свободы, когда контроль высмеивали, тыкая пальцем в осколки заокеанских Советов, вынашивая в утробе хваленой американской мечты зародыш нового рабовладельческого строя. Слишком поздно заметили прикрытые партнерством монополии, слишком поздно раскусили девиз «не хочешь – не работай» до начинки. Потому что слишком красивыми были фантики. До первого кризиса.

Толпа срывала глотки, шатала в стороны и затягивала воронкой к сцене. Дженсен с трудом протискивался сквозь цветастое, вибрирующее скопище острых локтей и выжженных краской волос. Не ко времени засигналил о сообщении мобильник.

«Это чтобы ты не думал о чем попало», - с номера старины Ривза читалось угрозой. Что за ерунда?

Его пытались подхватить, увлечь, растолкать, но Дженсен с натиском танка вывалился из кишащего омута прямо к входной двери. Для дозвона до старины Ривза достаточно было нажать одну кнопку, но не понадобилось. Дженсен разглядел за знакомым столиком еще одну знакомую физиономию.

Кажется, они встречались всего раз при неспокойных обстоятельствах, старина Ривз даже не успел их представить друг другу, но Эклз видел, какой боец скрывается в этом парне за виктимными манерами и накрашенными глазами испуганной кошки. Сколько их было в ту ночь? Семеро с «чистыми» финками против одного с кинжалом? Дженсен не считал, но помнил, как гудящей вереницей отъезжали кареты скорой помощи. И помнил хриплый смех сквозь кровавые плевки: «Да фигня, в самом деле, больше четверых за раз не подошли бы». Кажется, парня тоже звали Джаредом, и лучшую няньку для нано-инкубатора придумать было сложно.

А пискнувшую ревность честный Дженсен попросил заткнуться.

 

Недавний дождь исплевал «Импалу» до серых разводов, смотреть на обезображенную детку было горько и совестно, но автомойка отняла бы слишком много времени. Дженсен клятвенно пообещал машине, что как только - так сразу, и она, поверив, мягко выехала с клубной парковки.

В непредсказуемом потоке ночной магистрали отвлекаться не следовало, но Дженсен цеплялся за каждую мысль, сразу оценивая перспективы. Номер Коллинза в записной книжке мобильника нашелся не сразу, такие контакты приходилось шифровать, а ассоциативные цепочки за давностью лет порой терялись. С Мишей же они не виделись года полтора, зато Оверлорд сразу узнал его по голосу.

- А тебя, Дженсен, какая оса укусила?

Банального «здравствуй» от Коллинза никто никогда не слышал.

- Не меня, - ответил Эклз и переключил сигнал мобильника на бортовой компьютер машины, так что деловитый тон Миши бомбанул по ушам из динамиков в кресле.

- Кого?

- Охрана к тебе сегодня парня приводила с нано-ботами. Мне нужны подробности.

- Зачем?

- Этот парень под моей юрисдикцией, - уклончиво ответил Дженсен. – Мне нужно знать все: кто мог, зачем, последствия, как вытравить.

Коллинз помолчал долгую секунду, прежде чем конторскими интонациями выдал:

- Я не могу ответить, потому что не знаю. А если бы и знал, есть вещи, которые Дженсену Эклзу я разглашать не имею права и не считаю нужным.

- Блядь, Оверлорд, - повысил голос Дженсен, но успел взять себя в руки, - все серьезно? Что с этим делать теперь? Я могу закрыть парня… - он хотел объяснить, что через крепкие стены изолятора «естествоиспытатели» до Падалеки не доберутся, но Коллинз категорично рявкнул:

- Не вздумай! Его устранят сразу же. Я, конечно, сказал парню, что ни к каким сервакам он не подключен, но это херня. Без системы управления боты запускать не станут.

- В них что, может быть взрывчатка? – монотонно отчеканил Дженсен, замечая, как побелели костяшки намертво вцепившихся в руль пальцев. – Или яд?

- Нет, конечно, нафиг надо! Достаточно загнать несколько ботов в нужные мозговые ткани, и парень скопытится за пару минут.

- Ясно, - поджал губы Эклз. – Пиздец полный, но ясно. Теперь скажи, что делать. 

- А черт его знает, - в динамиках зашуршало, Дженсен ярко представил, как Миша хмурит лоб и елозит пятерней по макушке. – У меня знакомый есть в Канаде, он когда-то изучал эту нечисть микроскопическую. Я свяжусь, посмотрим, что сделать можно. Если бы еще знать, что именно в него напихали…

- Свяжись, Оверлорд, я в долгу не останусь.

- Натурой не беру, - брякнул Миша. И прежде чем Эклз заверил: «Я помню», разорвал связь.

Определенности не прибавилось, но Дженсену полегчало.

 

Все ирландцы, жившие некогда в отдаленном, зажатом между психиатрической клиникой и тремя колониями районе, давно вымерли, оставив скучковавшимся восемнадцати дворам лишь название и криминальный коэффициент. Тусклые фонари горели через один, машин на узкой улице почти не встречалось, как и людей, будто все рассредоточились по низким коморкам в серых, похожих на картонные коробки, зданиях. Дженсен слышал, что жизнь в таких кварталах отличалась не только словами на вывесках или ценами в частных лавках. Даже выдвинутые прямо к мостовой мусорные контейнеры служили индикаторами сбитого вектора морали, особой философии, по которой жить стоит для сиюминутного ощущения, а не ради демонстрации накопленных ценностей. Если мусор удобнее выбрасывать не на задний двор, а по дороге к автобусной остановке, значит, контейнеры лучше ставить вдоль тротуара. И плевать на городской ландшафт.

От такой безалаберности Дженсена мутило и перекашивало. Ему казалось, что воздух в старом квартале пропитан гнилью, хотя не встретилось ни одного больного или ущербного. Будто даже «столбнячка» обошла грязные подъезды стороной. Побрезговала. Но Эклз отдавал себе отчет, что ощущения – фальшивы. На самом деле именно здесь, только здесь можно было встретить неиспорченных мейнстримом психов, готовых рисковать идеи ради. За символическую плату.

В начальных суждениях Дженсен все же ошибся – ирландским осталось не только название, но и паб. Это бросилось в глаза еще с улицы, когда сквозь мутные витражи Эклз разглядел длинную барную стойку, над которой рядами на массивных полках блестели бутылочные бока с разноцветными этикетками.

Рассевшись по традиционным диванам, местные угрюмо и молча заливались мутным пивом. Все четырнадцать шагов от входной двери на тугой пружине до барной стойки Дженсен прислушивался к шороху за спиной, готовый уклониться от удара. К опущенным за прилавок рукам бармена он тоже приглядывался, и мог поспорить, что курок обреза всегда взведен.

Перед местными Эклз ничем не провинился, кроме дорогого костюма, новой машины (обязательно ведь приметили) и чистых подошв туфель. Хорошо хоть сексуальная ориентация не накладывает отпечатка поверх бровей.

- Эй, пижон, двигай сюда.

Дженсен обернулся. Они сидели в паре столиков от стойки. Брюнет и блондин с одинаковыми кольцами на серых от машинного масла пальцах и сигаретами в зубах. Нетрезвые, но собранные и самоуверенные, как старина Ривз и описывал.

Похоже, Эклза узнали, и покупать сомнительное пойло ради информации не придется.

- Ридус и Флэнери? – уточнил Дженсен, подойдя вплотную. Старый добротный стол разрезала напополам диагональная трещина, и высокие, не предназначенные для виски, но наполненные им до краев стаканы стояли на одной стороне. По другую сторону «баррикады» оказался Эклз.

- Прихвостень Винчестера? – брюнет с прищуром оглядел Дженсена снизу вверх. И, почесав бок через прожженную в нескольких местах линялую футболку, кивком пригласил: – Падай, цаца.

Сначала Дженсен решил, что в паре он – главный, но пригляделся и признал ошибку. Брюнет был заводилой. Пока старший наблюдал и делал выводы, Ридус вроде катализатора провоцировал собеседника.

- Ушлепок, ты в следующий раз еще в Банети вырядись, - заржал он. – Чтоб зубы повыбивали. Видишь Гарри? У него замах что надо. Ка-ак ебнет! У-ух!

- Он отличит Банети от заношенной джинсы? – сдержанно улыбнулся Дженсен. Хотел уточнить, многие ли здесь знатоки модных тенденций, вроде Ридуса, но остерегся перегнуть.

- Вряд ли, - выдержав взгляд, хохотнул «ирландец», они друг друга поняли и теперь говорили на равных. – Но я могу и подсказать.

- План здания принес? – блондин – Флэнери – перешел сразу к делу.

- Все карты здесь.

Дженсен выложил на стол микробук и подтолкнул по разбитой полировке к «ирландцам». Парни уважительно и абсолютно симметрично вытянули губы, покачали головами. Даже если им приходилось работать на «ушлепков» в костюмах от Банети, такими одноразовыми планшетами с криптошифрованием и защитой от копирования не каждая спецслужба разбрасывалась.

Дженсен приготовился проинструктировать в пользовании, но Ридус деловито развернул микробук и безошибочно активировал стандартной последовательностью символов.

Ох, не просты мальчики.

- Ты что, серьезно? – пролистав загруженные схемы, Ридус исподлобья покосился на Эклза. – Охуеть, блядь, Шон, ты глянь! Пиздец. Ну пиздец!

Переход к начальному лексикону настораживал. Дженсен напрягся.

- Вас должны были предупредить, что мы не трейлеры грабить собираемся.

Истлевшая до фильтра сигарета обожгла Флэнери пальцы, «ирландец» дернулся, отрывая взгляд от планшета.

- Вы ебнутые на всю голову.

- Про вас говорили то же самое, - припомнил Дженсен. Похоже, старина Ривз впервые пальнул вхолостую. – Но раз вы не с нами, разговор…

- Ты ебанулся? – от возмущения или негодования (попробуй их разбери) у Флэнери сократился словарный запас. – Конечно мы с вами!

Нет, не подкачал, старый засранец.

 

Остатки туч расползлись по небу нефтяными пятнами. До ирландского квартала воздушные мосты не прокладывали, поэтому можно было приспустить кресло и пялиться на неприкрытое небо сквозь лобовое стекло.

Дженсен расслабил мышцы, нашарил в подлокотнике пачку сигарет и затянулся сладким от долгого перерыва дымом. С цветной фотографии на солнцезащитном козырьке улыбались открыто, но будто неодобрительно.

- Я брошу, - пообещал Эклз, выставив руку с сигаретой в окно «Импалы». – Вот вытащу тебя и обязательно брошу.

Сегодня он заслужил мизерную передышку. Пока все шло по плану.

Старина Ривз не отвечал слишком долго. Досчитав до неприличного десятого гудка, Дженсен собирался сбросить, но вовремя услышал хриплое «Да».

- Прихвостень Винчестера, значит?

Старина Ривз расхохотался. Довольный, расслабленный. Как после секса.

- А что такого? Или надо было выдать настоящие имена, идентификационные данные и сервера с паролями?

Дженсен скривился. Ну не идиот же он, в самом деле.

- Зачем вообще поминать чёрта?

- Громкие клички делают сговорчивей.

- Будто они знают, кто такой Винчестер.

- Уж поверь, навели справки. Шантрапу я бы тебе не подкинул.

Хотелось напомнить старине Ривзу, что стартовать в деле с вранья – дурной тон и нехорошая примета. Но у того ведь на любой довод нашлось бы хитропродуманное объяснение. Дженсен решил не заморачиваться.

- Как там Джей? – все же спросил он.

- Под присмотром, - заверил старина Ривз. Глухо, протяжно выдохнул, будто стушевался, и с неожиданной заботой, по-отечески посоветовал: - Езжай домой, Эклз, выспись как следует. Пока дают. Я присмотрю за парнем.

- Попробую, - не сразу ответил Дженсен.

Позже, проезжая мимо «Нейромантика», он притормозил, но не остановился. Старина Ривз – мужик мудрый и подарками просто так не разбрасывается. Значит, надо пользоваться случаем.

 

 

Гл.7.

 

От снотворного голова с утра раскалывалась. Дженсен заглотил три таблетки аскоферина – доза убойная, но лучше отминусовать год жизни своему сердцу, чем напортачить в деле. В обоих делах, потому что проблемы Падалеки отравляли Эклзу существование. Падалеки в принципе отравлял Эклзу существование своим наличием, поведением и тем, что вписывал новые логические элементы в схему.

За последние годы Дженсен привык работать с «расходным материалом», в котором видеть людей опасно для карьеры и для результата. Для печени, в конце концов, поскольку спившихся коллег отправляли «в запас» почти каждый квартал. Дженсен огораживался многослойной броней от возможных эксцессов, и вдруг случился Падалеки. Демон команд во плоти, с его беспардонностью, идиотскими заигрываниями и бесконечно длинными ногами, соблазнившими даже творцов бессмертия.

- Я продержусь, - шепотом пообещал Дженсен то ли себе, то ли фотографии на солнцезащитном козырьке «Импалы». – Да, парень мил, но я продержусь.

 

Какой извращенец поставил кофейные автоматы напротив лифтов?

Чтобы пройти мимо, потребовалась недюжинная выдержка, и Дженсен мысленно поставил себе плюсик – еще способен на самоконтроль, хотя бы в дозировке кофеина.

Между сдачей поста под патронаж Хартли и возвращением в офис не прошло и двенадцати часов, однако Эклз остановился на пороге и отступил на шаг, чтобы убедиться – табличка с его именем (и двумя отколотыми краешками) по-прежнему висит на двери. Иного сходства с личным офисом не наблюдалось.

Вместо столов команды стояло шесть более узких, в два ряда, паршивой имитацией школьного класса. Вместо доски на стену вывесили запыленный макро-планшет. И последним штрихом к идеальной стилизации под начало двухтысячных были разбросанные по полу бумажные комки. Впрочем, загвоздка крылась не в меткости стрелков – единственная урна ломилась от мусора.

- Не понял. - Дженсен расстрелял взглядом каждого из «новичков». Все шестеро скукожились, попрятались за мониторы, даже Уитвер ухитрился запаковать косую сажень в плечах до формата пятнадцатидюймового дисплея.

На голос из кабинета (Его! Личного! Кабинета!) выскочил Кейн.

- Привет, шеф. Мы небольшую перестановку сделали, - очень вовремя предупредил Крис, даже не озаботившись выразить неловкость или смутиться для приличия.

Эклз молча пересек «классную комнату» и добавил выдержке еще один плюсик. Ну нельзя ведь воспитывать своих на глазах приглашенных специалистов. Зато плотно прикрыв за собой дверь и оглядев переехавшую полным составом в его тесный и компактный кабинетик команду, Дженсен не стесняясь в выражениях потребовал:

- Объясните, что за херня здесь творится. Под этих «новичков» целый кабинет выделили.

Дженсен швырнул сумку с ноутбуком на свой задвинутый к стене стол, который в соседстве с плацдармом Маккой казался совсем маленьким и несолидным.

- Ну да, выделили, - мрачно согласился Хартли, - двумя этажами ниже. И ребята все толковые, дураков я бы на шаг не подпустил. Только вот в чем облом – мы крупняк-то всегда себе забирали, народ «Кобру» восьмую в глаза не видел, а про протоколы FGN вообще не знает, потому что засекреченная информация. Шеф, я к ним по этажам не набегаюсь. Поэтому извини, пришлось перевезти сюда.

- С ними ясно, - миролюбиво согласился Эклз. Устраивать воспитательные беседы после многолетних тренингов командной автономной работы не актуально. Команда приняла решение, и раз уж мальчик-солнышко был в бешенстве, значит, иные варианты привели к плачевным результатам. Но все же… - А почему вы-то ко мне переехали?

Дженсен задал вопрос без обвинений, чтобы прояснить ситуацию. И реакция Маккой столь же выбилась из привычной модели, как настроение Хартли.

- Да потому что они достали! – прошипела Сандра. – Не затыкаются ни на минуту, лезут с вопросами…

- Кофе предлагают, - добавил Кейн. Он единственный излучал позитив и бодрость духа.

- Да пошел ты, - тихо пробубнила Маккой. – Тебе вообще положено следить за… объектом.

Кейн расхохотался и ответил на немой вопрос Дженсена:

- Сандра ночью следила за мониторами. И оказалось, что наш Джаред – гей!

Крис выдал «новость» с такой неподдельной радостью, будто ориентация Падалеки способна вылечить рак, избавить от мигрени и нейтрализовать магнитные бури. А еще отмазывался, что Маккой для него – очередная на «просто так».

Ради приличия Дженсен уточнил:

- С чего такие выводы?

- Он притащил домой парня, - вздохнула Сандра. Уже без злости, но явно расстроенная. – И в материалах дела теперь значится первоклассное гей-порно. Так заводит, так заводит, аж… Убила бы. Вот почему? Почему нормальных мужиков вдруг тянет на… на мужиков, а?

Ответить Дженсен не рискнул. Как ни контролируй себя, голос бы выдал. Поэтому Эклз молча уселся в родное кресло, распаковал ноутбук и, включившись в сеть, подгрузил в программу отслеживания клиенты «новичков». Джастин так грамотно распределил ресурсы, что Эклзу некуда было приткнуться. За каждый шлюз кто-то отвечал, каждый заслон кто-то контролировал, и Дженсену оставалось только наблюдать за общей картиной.

Потоптавшись без дела, свалил на пост Кейн. Маккой зарылась в отчеты, иногда запуская бумажными хрустящими шарами в мусорку. Джастин остервенело отстукивал на клавиатуре какофонию, переговариваясь, судя по обрывочным матам вслух, с администраторами корпораций. А Дженсен, несмотря на ежеминутные зароки, отключил звук и зашел в каталог видеоматериалов.

Его душила не ревность. И даже не злость. Плотная вата скорее напоминала об ударах поддых.

Хороша нянька, отыграла роль с блеском.

Но упрекал Дженсен даже не спонтанного телохранителя, и тем более – не самого Джареда. В предательстве Эклз упрекал старину Ривза. И не мог объяснить почему.

В этом файле еще не вырезали часы бездействия. Дженсен промотал до отметки «03:31», когда темноту придушили галогеновые ночники, и вздрогнул от неожиданности. В нагрудном кармане сигналил о сообщении мобильник. Под таким рингтоном скрывались немногие, и одному из них  сейчас Эклз с удовольствием открутил бы башку, чтобы повесить чучелом на самом видном месте. Прямо в его гребанной шляпе.

«Как думаешь, порнуха с твоим парнем будет продаваться? Мне Марс такого записал, от одних звуков смотреть страшно».

«Ах ты, старая скотина», - подумал Дженсен, медленно переводя взгляд с сообщения Ривза на экран ноутбука, где резко, отрывисто двигались в полумраке тела. Сброшенная одежда валялась на полу, только рубашка Джареда зацепилась воротником за край дивана, видимо на нее Марс (вот ведь кличка у парня) и прицепил камеру – больше некуда. Они не застилали постель, пропустили предварительные ласки как необязательный элемент ритуала. Это даже не было похоже на секс. Просто один – более сильный и властный – вминал в гладкую и, наверное, скрипучую кожу дивана второго, закинув его ноги себе на плечи так, что ступни с короткими растопыренными пальцами тряслись перед камерой. И наматывал на кулак слишком длинные (вроде бы – светлые) волосы.

Это определенно – не Марс. А значит, «предательства» не было.

- Шеф, у нас хорошие новости? – голос Сандры отвлек, вернул в тесный кабинет и заставил заметить, что хладнокровный Дженсен Эклз пялится в монитор с неприлично самодовольной усмешкой.

- Это личное, -  обрубил Эклз.

Похоже, Падалеки задался целью совершенно лишить его самообладания. Знал ведь, поганец, про камеры, осталось только обернуться и посмотреть в объектив для закрепления эффекта. Может, так и поступил бы, да не нашел, куда оборачиваться.

Дженсен выключил запись. Отстучал торопливо старине Ривзу:

«Уймись, извращенец. У меня есть своя, и ракурс получше. Передай Марсу спасибо за заботу».

И со спокойным сердцем переключился на трансляцию логов. Ему все-таки было на кого положиться в этом дьявольском городе.

 

***

 

Секс-гигантизмом нано-боты Джареда не наделили. Но легкая голова на утро после коктейля виски-пиво-секс стала приятной неожиданностью и пришлась весьма кстати. Чего не скажешь о звонке шеф-редактора.

Журналы, нанимавшие Падалеки, делились на три группы. В первой перебивалась дешевой рекламой услуг местечковая желтая пресса, с которой Джаред сотрудничал скорее из меценатских побуждений, нежели ради денег. Он даже подписывал фотографии псевдонимом, чтобы не испортить реноме, снабжая самую честную прослойку информатория качественными снимками. Во вторую группу Джаред включал добротный «глянец-релижн». Пафосные, толстые журналы, утыканные эксклюзивными пробниками и сверкающими фотографиями живых манекенов, чьи редакции неизменно путали или сознательно подменяли «смысл жизни» «стилем жизни». С ними никогда не возникало проблем, потому что актуальность и качество снимков ценились гораздо выше их содержания. Разбудивший Джареда шеф-редактор принадлежал к третьей касте, к тем авторитетным изданиям, где больше политики и стратегических манипуляций, чем объективного отражения. С такими Падалеки предпочитал не ссориться. За такими обычно стояли легионы.

- Падалеки, меня не волнуют твои затруднения, - скучающий тон, как визитная карточка третьего эшелона, раздражал барабанные перепонки. – Если ты не полетишь в Лондон, найдутся другие исполнители. И очень быстро найдутся.

- Я понимаю. Ричард, мне очень важно сотрудничество с вами, - проскулил Падалеки, хмуря лоб до глубокой линии между бровей, стараясь выглядеть максимально смущенным и виноватым, хотя собеседник не мог его увидеть. Он даже сидел на самом краешке дивана, жамкая свободной рукой несвежую простынь, когда с внезапностью и остротой подросткового оргазма понял, что это сотрудничество ему совершенно не важно. Что лебезить перед грозными гиенами четвертой власти, собираясь не далее как вечером сбить к ебеням ориентиры их основателей-покровителей, по меньшей мере глупо. По большей – непристойно. Все равно, что глумиться над последним отрядом разбитой армии.

Конечно, армия пока жива и ощетинена, но Джаред не сомневался в ее скором крахе. И спроси его Ричард, предложил бы достойную мелодию в качестве реквиема. Он даже об этом задумывался на досуге.

- Не хотел бы вас подводить, – Джаред старался быть вежливым, - но на ближайшие дни у меня другие планы.

Ему с издевкой пожелали удачи, Падалеки фальшиво поблагодарил за участие.

 

Как хорошо, что ночью удалось выдворить волосатика. Давно Джареду не попадались такие настойчивые и до омерзения романтичные. Он бы и кофе в постель попросил, или же сам полез шариться по кухонным шкафам спозаранку. Джаред поежился.

Когда знакомые женщины обвиняли мужчин в зацикленности на сексе, Падалеки всегда рвался доказывать, что ярое недовольство – от зависти. Это ж воистину дар Вселенной – сидеть на смятом диване, сгорбившись, в одних трусах, с перегаром сквозь нечищеные зубы, и думать не о трещине в карьере или микро-роботах в мышцах, а о том, что вместо волосатой нелепости в потертой косухе предпочел бы трахнуть назло Эклзу того милаху с обманчиво-невинной физиономией и какой-то планетарной кличкой. Марс, кажется? Да, точно – Марс.

И чего, спрашивается, не дался? Первым подкатил, наугощал до эффекта замедленной съемки, разговорил, почти раскрутил на «спеть дуэтом», а ближе к делу включил «девочку»: до седьмого свидания нельзя, без справки ни-ни. Невнятная вышла эскапада. Ну какая с него нежная фиалка? Все костяшки в кровь сбиты.

Не к месту Джаред вспомнил Оверлорда и усмехнулся. Похоже, огромные синие глаза были личным трендом вчерашнего вечера.

 

Приучившись жить по ночам, Джаред не раз замечал, что у сов жизнь летит быстрее. И хотя математически не было никакой разницы, проспишь ты с одиннадцати вечера до семи утра или с семи утра до трех пополудни, всякий раз с приходом темноты в голове переключался запрограммированный то ли воспитанием, то ли природой триггер: ночь – время спячки или развлечений. И все, что не успел сделать до заката – не успел до завтрашнего дня. Особенно, если окружение живет по «стандартному расписанию». Вот и оставалось на «жизнь» в два раза меньше времени. А то, что среди всеобщего коматоза работается лучше, логической схемой не предусматривалось.

Беглый взгляд на часы поднял Джареда с дивана. Очень хотелось позвонить кому-нибудь из команды, спросить, готовы ли штурмовать Эверест, но ради новых образцов нецензурной лексики отвлекать Роззи от работы не стоило, а девчонки скорее всего еще спали и никакая любовь не спасла бы Падалеки от аккуратных порезов Лизиным ножичком за побудку.

Нет ничего хуже ожидания глобальных перемен.

Если бы не камеры слежения, Джаред потратил бы пару часов на упаковку чемодана. Пусть все самое необходимое давно припрятано в машине, а документы и деньги распиханы по чехлам для фотоаппарата и ноутбука, но лучше прихватить из прежнего дома лишние джинсы, чем снова шариться по бутикам, выискивая свой лосиный размер. Конечно, Джаред рассчитывал не пропалиться на атаке до вынужденного побега. Но мало ли.

Ему столько всего хотелось сделать, не мешай приставучее: «вот хакнем сучку, и заживем».

До сбора в «Нейромантике» оставалось часа три. Разминки ради Джаред покопался в счетах и поставках айтишного ретейла, чертыхаясь всякий раз при сравнении цен на азиатскую и штатовскую комплектуху. За красивую надпись «Сделано в США» накручивали процентов сорок, хотя на орегонских заводах вкалывали те же дешевые тайванцы на том же, лицензированном у немцев, оборудовании.

- Патриоты всех стран, объединяйтесь! – хохотнул Падалеки и переключился на сайт журнала, чей шеф-редактор неосмотрительно подпортил Джею настроение. Коверкать выложенные статьи – наказание в первую очередь журналистам и контент-менеджерам, поэтому Джаред не поленился написать для издания о шеф-редакторе новую – в эротико-эпистолярном жанре. И на всякий случай оставил грубые, ведущие в никуда, следы взлома. Сотрудникам для алиби.

 

Джаред готов был спорить, что приедет в «Нейромантик» первым. И проиграл бы.

Он опоздал всего на три минуты из-за прицепившихся в верхнем зале девиц. Перекинутый через плечо ремень от фотоаппарата действовал на пригламуренных кошек как пары валерианы, они сразу отклячивали задницы, выгибали спины и клонили головы набок, иногда фыркали на непослушные челки. Джаред прошел бы мимо, но ради столика с финансистами «Сингероники» расчехлил зеркалку. Надо же запечатлеть исторический момент.

Команда была в сборе. Разве что делегированный в бар Роззи попался на глаза не сразу. Зато вернулся он помпезно и громко.

- Сегодня пьем только это! – провозгласил Розенбаум, выставив три литровых графина с апельсиновым, томатным и вишневым соками. От стараний не расплескать очки съехали ему на самый лоб и топорщились над бровями красно-желтыми фарами.

- Под футболку подбирал? – прыснула Данни, ткнув в разноцветные кружки на груди Роззи: - Апельсин, вишня, а это посветлее, значит – помидор. А если бы еще, скажем, синий кружочек был?

- Синий не в гамме, - возмутился Роззи и, расставляя пластиковые стаканчики, обрадовал: – Сегодня опять аншлаг будет. У вчерашних рубильщиков рейс перенесли на пять или шесть часов, собираются тут отсиживаться.

- Нам только на руку, - Джаред распаковал ноутбук, пристроил рядом с тремя «уснувшими». – Кстати, нам завезли партию буков на «тобевских» мамках. Они реально дешевые! По закупу выходят как электрочайник. Видимо, не все в порту арестовали.

- Ты бы хоть иногда новости смотрел, - весело поддела Арнуа, – вместо того, чтобы по ритейлу шариться. Одна партия шла через Россию, и ее не сразу застукали. Сейчас отслеживают. И вряд ли эти буки пойдут в розницу, их скорее на складах заныкают.

- Сволочи! – возмущенно покачал головой Роззи. – Ладно, Джей, может подрубимся уже? Хотя бы подвесим заготовки?

- Да, надо бы. Канал все помнят?

- Диктуй, - попросила Данни, как всегда перед работой разминая пальцы, и, пнув Розенбаума под столом за смешок, пожала плечами: – А что? У меня память девичья.

 

Музыканты жарили как надо. Вместо полноценной программы, пьяные и возбужденные от близости перемен, они отыгрывали каверы, и любая песня, заказанная залом, извращалась андеграундными стилями. Ванильную попсу ребята раскладывали с особым цинизмом, из одной туповатой танцевальной мелодии выкроили такой жесткий трэш-метал, что Роззи подивился мощности встроенного гитарного процессора, а Джаред хохотал, как одержимый. В этом массовом буйстве спрятать личный мандраж было проще.

Винчестер объявился за восемь минут до полуночи.

«Винт: Готовы?»

Кончики пальцев закололо, последний заполошный удар сердца раскроил виски, и стало тихо. Спокойно. Будто шестеренка, наконец, попала в нужный паз. Джаред оглядел друзей, пока каждый отстукивал лаконичное «да». Данни еще прикусывала край губы, но волноваться не стоило – если у Данниль эмоции на виду, значит, внутри она спокойна как снайпер и столь же сосредоточена.

«Винт: Джей, еще не поздно отказаться».

Поздно. Для Джареда уже поздно.

«Распределяем шлюзы?» - отпечатал Падалеки, пресекая бестолковый треп. Сомневаться ему надоело, а отступать… Отступать никогда не было его правилом.

Умница «Упра» разбила экран на два сектора. Сверху повис чат в два столбца: окно сообщений и командная строка, чтобы облегчить чтение. Снизу – рабочая область с листингами, консолью и списком подвешенных скриптов, готовых к копированию и компиляции – только кликни. И забитая под завязку Skynet-линия радовала, среди стольких сигналов легко затеряться.

- Нифига себе подфартило, - вслух порадовался Роззи. – Неужели на конференцию напоролись? Благодарю тебя, о, великий Бог сниффинга!

Лиз приложила ладонь к груди и торжественно продолжила:

- Во имя Asm’а, Comp’a и святого Ping’а, аминь!

Они зашли с разных концов света. Джаред пробился через азиатские сервера, Данниль петляла по австралийским, Лиз и Роззи – сквозь Мексику и Европу. Винчестер, насколько Падалеки сумел заглянуть, пришел из Эквадора. Запущенный Джаредом скрипт позволил каждому присоседиться к сеансам «легальных» юзеров с низкоуровневым администраторским доступом. У «Сингероники» даже трафик не просел.

- Клевая «вампирка», - выдохнула Данни.

Джаред бегло улыбнулся. Теперь им с Винчестером предстояло подняться на уровень выше.

Вся прелесть Skynet’овского соединения заключалась в том, что администраторский доступ по протоколам FGN защищался спутником на равных, будь то сервер автозаправки или станция ПВО. И при этом доступ самого спутника к администраторской панели границ не имел. Никаких. То есть вообще.

Что не отменяло защиты самого спутника.

«Винт: Готов идти в небо?»

Джаред вытянул и снова согнул под столом ноги. Подвешенные заготовки вдруг показались ламерскими. Резко захотелось поесть, поссать, темноты, тишины и вообще к маме на ручки, как в четыре года перед прививкой. Но мамы давно нет, а мальчик вырос. И, уняв пробившуюся в пальцы дрожь, он отстучал:

«Полетели».

В общем-то, самому Джареду «летать» не пришлось. Винчестер все сделал сам, от Падалеки требовалось только мощностями своего ноутбука и экранными скриптами скрывать и удерживать связь Винчестера с «Сингероникой», пока Роззи с девчонками отслеживали активные соединения.

«Шлюз 3. Экшн, - высветилось в чате от Лиз. – Второй уровень адм.д. Блок?»

«Винт: Нет»

Значит, еще не время. Значит, Винчестера вновь прибывший со своей позиции не засечет, а блокировать кого-то выше уровнем – попусту светиться. Арнуа выдохнула облегченно, сейчас при блокировке ее запалили бы первой. Пока обошлось.

От ожидания ломило суставы. Джаред многое бы отдал, чтобы подглядеть, как Винчестер со скрупулезностью хирурга продирается сквозь защиты спутника (вряд ли он сунулся без разведки), какие червоточащие скрипты запускает один за другим, чтобы разговорить зависшую в космосе груду железа.

Это почти соблазнение.

Изнутри это смотрится красиво.

А со стороны виден сгорбившийся перед ноутбуком человек, неосознанно вытягивающий шею ближе к монитору. Никакой эстетики.

«Винт: Проверяй».

Чат ожил, построчно выдавая карточки администраторов. Джаред переключился с листингов на программу мониторинга, выискивая совпадения. В сети оказались всего четверо админов, но больше и не требовалось.

Данниль осталась на подстраховке, пока остальные, подключившись к соединениям высшего приоритета, копировали информацию. Секретную, закрытую под тысячу паролей (что такое пароль после взлома спутника?) информацию.

Дико хотелось воды. Не внутрь, а за шиворот, чтобы сначала стекла по волосам и промочила насквозь прилипшую к спине футболку. За эти полчаса, пока перед глазами мелькала не вся жизнь, а полоска индикатора скачки, Джаред будто стал старше на полгода.

Когда в чате мелькнули четыре сигнала «готово», а Данниль отписалась, что лог-листинги подкорректированы, команда собралась уже отключаться, но Винчестер коротко скомандовал:

«Сканируем доступные документы локально».

Только теперь Джаред вспомнил, из-за чего они сковырнули «Сингеронику».

Сетевой ищейке понадобилось бы не меньше четверти часа. Локальные справились за минуту.

- Нашел, - Роззи сбросил в чат координаты профиля. И прежде чем Падалеки рванулся затирать данные о себе, Винчестер отписал: «Джей, я сам. Все отключайтесь».

Джареду хотелось задержаться, проверить, не осталось ли в архивах корпорации малейшего упоминания о нем, но человек, чью спину ты прикрывал во время взлома стратегического объекта, заслуживал хотя бы ответного доверия.

Аккуратно, друг за другом разорвались четыре незаметных для «Сингероники» сеанса. Роззи молча развернул ноутбук дисплеем к Падалеки. Судя по мизерному язычку скроллбара, досье на Джареда собрали приличное.

Они знали очень многое. О том, что родился Джаред семимесячным, о дислексии младшей сестры и алкоголизме отца в последние годы жизни. Они дотошно законспектировали его историю, не добравшись до единственного пункта. Джаред все же был хорошим хакером.

«Винт: Вы как, живы? – явная насмешка не обижала. – Надеюсь, все понимают, что только что сделали?»

Понимали. Еще как понимали, потому и курили одну за другой даже девчонки, проталкивая дым остатками сока. От схлынувшего напряжения остались ненавязчивая головная боль и чувство инаковости вселенной. Приятное, волшебное чувство.

«Винт: Джей, досье сохрани».

Еще бы. Падалеки даже знал, кого осчастливит раскладом о персональных нано-ботах в первую очередь. Вот Оверлорд обрадуется. А взамен Джаред надеялся на помощь в дегрейде.

«Конечно, - ответил он. – Как быть с остальными?»

«Остальных обнародуем позже. Когда закончим. И избавим тебя от примесей».

«Как скажешь».

Джаред хотел поблагодарить. Пространно, приватно и от всего сердца. Но связь прервалась, Винчестер по обыкновению исчез, сказав все, что собирался и ни словом больше.

Зато у Джареда осталась необоснованная, непоколебимая уверенность, что все будет хорошо. Неправильно, может – ненадолго и, как водится, через жопу, но непременно хорошо.

Особенно, если упившиеся музыканты свалят (не в Европу, так хотя бы со сцены), а девчонки, наконец, покажут Роззи сиськи. Не уймется ведь.

 

***

 

К ожиданию добавился еще день. И хотя Дженсен уговаривал себя, что счет вот-вот пойдет на часы, смотреть, как медленно ползет к вентиляции лента сигаретного дыма, было больно. Не потому, что дым попал в глаза, это перетерпеть труда не стоило; дымчатая змея олицетворяла время, которое уползало в пустоту и, может быть, насовсем. Только гора окурков все росла и росла в пепельнице.

Оверлорд позвонил очень вовремя, Дженсен разве что не задыхался от безнадеги. «Нетерпение – главная причина многих крахов» - это любимая поговорка Джоша, и спорить с ней, конечно, сложно, но черт возьми! Эклз сбросил звонок, выискал в закрытом списке чат-аккаунт Оверлорда, отписал:

«Лучше здесь».

Ответом пришел адрес и имя. Где-то на юге республиканской Канады нашелся непризнанный гений нано-индустрии.

«Ссылайся на меня», - приписал Коллинз, будто Дженсен не понимал, что без фамилий-паролей специалисты такого профиля и ранга будут расточать силиконовые улыбки и складно вещать не по делу.

Обходиться шаблонным «спасибо» с людьми вроде Коллинза не комильфо, дарить подарки или предлагать оплату сродни оскорблению, а славный термин «сочтемся» приравнен к отмазке; поэтому Дженсен зарегистрировал в базе ДИБ нового пользователя с доступом третьего уровня (ниже, чем у Хартли, но вполне достаточно, чтобы прогуляться по личным делам или архивам) и сбросил координаты Оверлорду.

«Ты все-таки наш», - одобрительно отозвался Коллинз. Вот от кого Эклз не ожидал признания. 

Спустя две сигареты и поток мучительного анализа шансов Падалеки «спрыгнуть с нано-игры» объявился старина Ривз.

«Снова двигаем график?» - хорошо, что он не спросил «почему», Дженсен уже сформулировал нецензурный кульбит, даже старина Ривз такого сроду не слышал.

Эклз отстучал в ответ:

«Надеюсь, завтра выйдем»

«Я свяжусь с «ирландцами». Не грейся. И если хочешь, сейчас же вышвырну этих музоёбов из клуба».

«Пусть живут», - улыбаясь против воли, отстучал Дженсен, несмотря на маниакальную уместность и соблазнительность предложения заботливого старины Ривза. Иногда Эклз всерьез задумывался, не вшит ли в легендарную шляпу супернавороченный и сверхсекретный сканер психо-матриц, выдававший хозяину самые потаённые желания любого из зоны покрытия. Зная о связях, возможностях и интеллекте старины Ривза, такой девайс сюрпризом не стал бы.

Выносить какофонию, действительно, становилось все труднее. «Звезды» перестали попадать не только в ноты, но и по струнам и клавишам, ударник вообще вышел в астральный мир и отстукивал на альтах то ли забористый марш, то ли ритм индейских плясок. Оставалось надеяться, что на борт самолета их кто-нибудь все же загрузит. Чтобы увезти отсюда подальше и насовсем.

В этой стране стало критически много пробившихся бездарей и оставшихся в тени талантов.

Дженсен, щурясь, пригляделся к ставшему родным столику (и ведь не пересели до сих пор, будто приросли). После нескольких часов тишины и сосредоточенной работы за компьютерами такое веселье в «Нейромантике» выдавало с головой.

«Ну что ты за камикадзе? - безмолвно спросил Дженсен у Падалеки. Тот хохотал взахлеб, разве что с дивана не скатывался. – Никакой осторожности».

Хартли дежурил в онлайне, и Дженсен отписал в служебный чат:

«Вы засекли проникновение?»

Джастин ответил не сразу, как обычно перепроверил еще раз информацию перед отчетом.

«Нет, шеф. Никаких следов взлома, никаких левых обращений».

«Следите дальше», - скомандовал Эклз. И, отключившись, долго всматривался в разгоряченные лица великолепной четверки.

- Не засекли, значит, - про себя повторил Эклз. И потянулся за новой сигаретой. – А ведь оно было, Джастин.

 

 

Гл.8.

 

Ему все же пришлось это сделать. «Импала» ощутимо дрогнула, переехав стыковочную балку, и, подхваченная магнитными полями воздушного моста, ровно покатила к небу.

На подъемных пятнадцати метрах скорость такая медленная, будто инженеры по ошибке спроектировали эскалатор на тот свет вместо двухуровневого шоссе. Этот отрезок Дженсен не выносил особо. Как только колеса касались гладко-гиацинтового покрытия, дома по сторонам заваливались набок и косили отключенными на день вывесками. Светофоры уныло мигали вслед красным (со стороны подъемника всегда горел красный, зеленый – лишь со стороны спуска). И только реклама, вывешенная параллельно ребру мостовой трапеции, оставалась привычно на уровне глаз, провожала «в облака» задорными лозунгами. Заботливая сука.

Дженсена нисколько не пугал опрокинутый мир. Его бесила подневольность. Абсолютное, безраздельное господство механизма. Даже убиться, вывернув колеса на обрыв, не получится. Мост не позволит.

Эклз не понял, что парализовало наземную трассу, догадки подкидывал лишь нестройный вой сирен совсем близко. Медики и дорожная служба. Различать их по звуковому диапазону Дженсен научился в первую же неделю службы.

Из-за простоя наземной ветки Эклз появился в департаменте раньше обычного. И столкнулся в своем офисе с Пеллегрино. Без пиджака, со спущенным галстуком тот явно заглянул мимоходом и теперь, прихлебывая кофе, шатался между столами, как неприкаянный. Но не уходил.

Дженсен слишком легко читал начальника, чтобы не догадаться – Марк беспокоился. Даже хуже – Пеллегрино негодовал.

- Дженсен, ты же обычно позже приходишь, – излишне крепкое рукопожатие встряхнуло руку. – А я зашел посмотреть, как вы справляетесь, что нового. Ребята, вижу, здесь круглые сутки. Скоро легенды поползут про ночующую команду.

- Для нас не редкость, - усмехнулся Эклз, заманивая Пеллегрино в личный-командный кабинет, пока «новички» не переломали ненароком ключицы, втягивая головы в плечи.

- Что верно, то верно. Эклз, ты ребят-то своих побереги, таких сотрудников по объявлениям не наберешь. - Угрозы в тоне не слышалось, но что-то Дженсена царапнуло. Будто Пеллегрино кружил вокруг да около, а в лоб спросить не решался. Или не желал портить неясную игру. – Кстати, не могу не спросить. Новости по делу Падалеки есть?

Как в театре с плохими актерами. Дженсен почувствовал себя насильно вовлеченным в дурную пьесу с сомнительными персонажами. Глядя на Хартли, насилующего кликами мышку, Маккой, размашисто черкающую очередной лист бумаги, проводив взглядом срулившего из кабинета Кейна, Дженсен понял две вещи. Во-первых, Пеллегрино уже спрашивал команду о «Пададеле». Во-вторых, команда наврала ему с три короба.

И что самое поразительное, Дженсен был абсолютно не в теме, о чем можно соврать.

- Нам главное сейчас их не спугнуть, - отмазался он шаблонной честностью.

- Лады, гении, не спугните. - Пеллегрино на секунду завис, купаясь взглядом в кофе, и, не сказав больше ни слова, вышел. Насколько Дженсен понимал начальника, такая улыбка не сулила ничего дурного.

 

Стоило Пеллегрино исчезнуть в коридоре, как оперативный Кейн материализовался на его же месте. Будто аватару сменили.

- И что это было? – Эклз присел на край стола, не пожелав отгораживаться им от команды.

Дверь кабинета отлично изолировала от «школьного класса», но Маккой говорила очень тихо. Зато очень быстро.

- Шеф, этой ночью Падалеки что-то хакнул. Домой вернулся под утро, но вы это знаете. Один. Первым делом…

- Сандра, ближе к сути, - взмолился Хартли. Таким уставшим Дженсен его не видел со времен «имперского взлома».

- Ладно. Если проанализировать психоматрицу, таким, как Джей, постоянно требуется демонстрация эмоций. Надуманных, настоящих – без разницы. Лишь бы быть на виду. «Морда кирпичом» - совсем не их вариант. Но! С первого же дня, как мы поставили камеры, Падалеки сидел тихо, весь из себя хороший мальчик – не подкопаешься. За исключением порно-шоу. А вчера как с цепи сорвался…

Дженсен вспомнил, в каком виде Падалеки погрузили под утро в машину, и как часто водитель останавливался, чтобы салон не попортили.

- …это очевидно, - Маккой махнула руками и будто выдохлась. Подперла щеку ладонью. – Он что-то долго планировал. А вчера завершил.

- Но доказательств никаких?

- Доказательств вагон и маленькая дискета. Только в суде их не примут.

Дженсену показалось, что еще чуть-чуть, и она разрыдается. От бессилия. Слишком знакомое состояние, чтобы не распознать. И хотя выводы Маккой сделала правильные, но в их деле, как на математической олимпиаде, путь решения задачи весомее верного ответа.

- Ты основываешься только на поведенческих характеристиках?

- Да, - выдохнула она полушепотом. – Моральные эксгибиционисты вроде Падалеки не закрываются просто так. И камеры наши ему все равно что лишние глаза, типа как вчера ночью. Устроил показательные выступления скаковых. Тьфу, мерзость. А тут ушел в себя, не прошибить.

- Сандра, он хакер, - напомнил Дженсен. – Хакеры не работают напоказ в реальном мире. Они его не ценят.

- А еще он фотограф! Ему любой выверт на капризы «творческой личности» спишут.

- Не убедительно. Логически нестыковка на нестыковке.

- Шеф, я чувствую, он что-то вытворил. Вы же всегда моему чутью доверяли.

Это был удар ниже пояса. Напоминание, на каких китах выстроилась сильнейшая команда. И Сандра упрекала не зазря. Действительно, всегда доверял. Безоговорочно. Даже когда аналитик в Маккой пасовал перед беспощадной женской логикой, женская же интуиция осечек не давала. Но сейчас дело касалось Падалеки.

- Хорошо, - сдался Дженсен. – Проверим.

- Шеф, - слабо подал голос Хартли. – Я уже на резервных мощностях, честное слово.

- Вижу. Я сам все проверю. Крис, следи за мониторами; как только Падалеки проснется, тащи сюда. Сандра, а ты давай-ка домой, выспись. Без возражений! Домой.

Заметно, что Сандра сопротивлялась для виду. Из солидарности с Хартли, балансирующим на грани перегрева, с ребятами за стеной, чьи организмы приближались к кофеиновому передозу. Даже в язвительном задоре Кейна наметились рамки. И пока подгружались сетевые соединения со стартовыми приложениями, Дженсен поверх ноутбука наблюдал за горячечной суетой. Совесть вопила, что завалить это дело – высшая несправедливость в первую очередь по отношению к команде. Их слишком вымотала погоня за призраком; хотя они знавали жаркие времена и ранее, но никогда не работали на износ.

Однако делу Винчестера грозил крах. Эклзу хватало квалификации представить его в мельчайших подробностях.

 

Программатор микробука подмигивал желтым диодом, вшивая заготовленные файлы. Спереть бы такой домой. Не насовсем, попользоваться. Но ворота на проходной ДИБ не чета даже «Нейромантиковским», а расковырять программатор, чтобы извлечь «противоугонку» Дженсен не решался – у него и схемы устройства-то не было. Раньше вынести что-то за пределы департамента и мысли не возникало, теперь же приходилось ловить моменты, пока Кейн уехал к Падалеки, Маккой – домой, а Хартли вколачивал принципы работы спутниковых систем одному из новичков. Редкие моменты интима с аппаратными и программными ресурсами ДИБ.

Дженсен сдержал данное Сандре слово (полезная Маккой – спокойная Маккой), разослал разнарядку по группам с указанием объектов риска и приготовился ловить обратной связью типовые отчеты «проникновение не обнаружено». Он угробил на это около получаса, хотя отлично знал, что именно взломал Падалеки с друзьями. Знал – когда взломал. Доказательств не было.

 

Для Кейна очередной допрос Падалеки – желанная передышка, но в этот раз Крис предложил помощь.

- Шеф, имей в виду, я умею работать чисто. Мы его расколем в два счета.

Дженсен в способностях бывшего солдата не сомневался. Собственно, ради них и увел Кейна из-под носа департамента госбезопасности со скандалом в верхах, на уровне Пеллегрино. Вольные инженеры с кулаками всегда были на вес золота.

Но использовать деструктивную мощь Кристиана пока не приходилось.

- Этого не расколем, - выдохнул с сигаретным дымом Эклз. – Признание выбьем. Легко. Но он ведь всю вину на себя возьмет. У нас цель другая.

Кейн раздосадовано швырнул окурок в напольную пепельницу. Постоял немного, засунув руки в карманы и насупившись на трубы коммуникаций, будто их безмятежность на фоне беспорядков выбивается из норм морали. 

- Шеф, почему вы так лояльны к Падалеки?

- Потому что он ЕДИНСТВЕННАЯ нить к Винчестеру, - заученным текстом ответил Эклз.

 

Чертова третья комната для допросов. Чертова клетчатая рубашка напротив. Чертовы лампы.

Еще чуть-чуть и Дженсен зазвенит. Но снаружи накал незаметен.

- Здравствуй, Джаред.

- Эклз, тебе не надоело? – проныл Падалеки. Он разложил огромные руки на столе, ухватился за края, будто приготовился по команде отбивать лбом о столешницу покаянные гимны. – Ну сколько можно меня сюда таскать? Я с твоим бульдогом скоро на брудершафт пить начну и взасос целоваться, потому что вижу чаще собственного члена. Задолбал. Задолбал ты меня, Дженсен, блядь, Эклз! Видеть тебя не могу!

Дженсен изумленно выгнул бровь. При каждой встрече Падалеки демонстрировал нового себя, словно действовал по принципу «удивляй всякий раз» из бульварных учебников «для настоящих девушек». Сейчас перед ним сидел Падалеки-оскорбленная-невинность. И был чертовски убедителен в этом образе.

- Предлагаешь оставить тебя в покое? – спросил Дженсен. Он повернулся спиной, игнорируя возмущенное мычание и грохот кулаков по столешнице. Выключил по обыкновению камеры и, выставив стул почти в центре комнаты, сел напротив Падалеки. Очень близко к Падалеки. Затылком к зеркалу-окну. – Ты хороший хакер, Джей. Ты, наверное, лучший из всех, кого я засадил за последние пять лет. Но ты… ты при этом самый безалаберный.

Маска стекла с лица, будто восковая. Растаяла, не выдержала взрыва. Дженсен мог бы закрыть глаза, не видеть сжатые в точку губы и нахмуренные брови, но безошибочно угадать бешенство Падалеки, такой от него шел жар.

- И, возможно, попадись дело Винчестера другому следователю, – продолжил он, раскатывая слова по сознанию Джареда с неотвратимостью асфальтоукладчика, –  ты… не он, а ты - уже сидел бы за решеткой, рыдая над состриженными волосами и замазывая задницу вазелином. Да, геев в тюрьме совсем не любят. А еще им выдирают зубы. Чтобы не укусили.

- Ты зачем мне все это рассказываешь? – даже не шепотом, выдохом спросил Падалеки.

- Затем, что каждый день у меня становится все больше поводов тебя засадить, а это не входит в мои планы. - Дженсен облизал пересохшие губы и, заметив, как дернулся Падалеки, поспешил уточнить: - Я готов жертвовать малым ради большего. Тобой ради Винчестера. Но мне начинают задавать вопросы.

- Да ну?

- Я знаю, что вы взломали «Сингеронику».

В точку. Жар схлынул, лицо налилось гипсовыми белилами. И смех вышел надрывным, словно помешал нож в горле.

- Чувак, это круче, чем «McG»… - голос сорвался на умоляющие нотки. Выпущенный из потной ладони подол рубашки замялся острыми складками.

- Вас выдало поведение, - оборвал Дженсен. Это безуспешное укрощение истерики напротив сбивало его с мысли. – Несколько часов работы, бурное веселье и твои… проблемы со здоровьем. Какой хакер не полезет в лабораторию нано-технологий при твоем положении?

- Никакой, - огрызнулся Падалеки, не разжимая зубов. Он наклонился так, что, сдувая упавшую на глаза челку, мазанул мягкой прядью Дженсену по носу. – И знаешь что, Эклз? Может, посади ты меня сразу, ничего бы и не случилось. Не было бы у меня никаких «проблем со здоровьем». А вообще, наш мир так жесток и бесчеловечен! Может, завтра в меня еще какую хуйню воткнут? Слу-ушай, а давай ты меня прямо сейчас посадишь, а? В отдельную камеру, как сдавшегося. Как идея? Будешь навещать?

- Я не могу тебя закрыть, - признался Дженсен и ужаснулся беспомощности в собственном голосе. Ужаснулся тому, что Падалеки эту беспомощность заметил. – И… Джаред, зачем ты загоняешь себя в угол? Почему не контролируешь эмоции…

- Это кто еще не контролирует? – перебил Падалеки, подкрепляя издевку красноречивым взглядом.

- Ты мешаешь мне работать! Ты оказываешь сопротивление следствию. И такими темпами очень скоро ты нарвешься. Мне задают вопросы, почему ты еще не под замком, и с каждым днем доводы против теряют в весе. С каждым гребанным днем! Ты вообще понимаешь, что за тобой следят? Следит добрый десяток людей. Я за тобой слежу круглосуточно!

- Следят? – Джаред усмехнулся. И заорал: - Так почему ты не следил, когда меня изуродовали?! Почему ты защищаешь их, а не нас?! Почему их?!

И Дженсен сорвался. Сгреб Падалеки в охапку, сорвал со стула и шарахнул спиной об стену. Пусть он ниже Джареда, но длинные волосы очень удобны, схватившись за них можно притянуть это гребанное лицо ближе, эти губы ближе… Джаред рванулся, и губы мазанули по щеке как по наждачке.

- Пошел ты, - процедил Падалеки, замахиваясь.

От удара Эклз отлетел к зеркалу. Закашлялся, отхаркивая кровь с зубным крошевом. Хорошо хоть челюсть не выбил. Очертания Падалеки смазались, только ноги, как два столпа, сначала напротив, а через два шага – совсем близко. И руки, схватив за грудки, подняли с пола, шаркая спиной по стене, огибая зеркальную гладь.

- С-сука, - прошипел Джаред, не целуя – кусая в разбитые губы. Высасывая кровь, от которой во рту медный привкус. – Сука конторская.

Он сквозь зубы проклинал, посылал, ненавидел, одной рукой вжимая Дженсена в стену, а другой – расстегивая ему ширинку. Сильное предплечье давило на горло, Эклз едва мог дышать, но не сопротивлялся, прятал руки сзади, пока Джаред не отвлекся на заевший ремень.

Этой подножкой Дженсен был обязан тренировкам на симуляторе. Падалеки крутануло на месте; заваливаясь на живот, он выставил вперед руки, чтобы не разбить лицо о мягкое покрытие, но Эклз умело перехватил их, выворачивая за спину.

- Громко падаешь, - съязвил Дженсен, щелкая наручниками.

Падалеки скривился, мотнул головой, отбрасывая челку с рассеченного лба.

- А дальше-то что? – зло рассмеялся он, и Дженсен отступил.

Действительно – что? Продемонстрировать силу? Получить? Использовать? Унизить?

Всё вместе.

От представленного симбиоза стало противно. Дженсен стер кровь с губы тыльной стороной ладони и застегнул молнию на джинсах. Он собирался привести себя в порядок и постучать охране, чтобы вывели разбушевавшегося «подозреваемого», пока Джаред не поднялся. Свободные ноги – оружие из смертельных, если уметь ими пользоваться. Не приковывать же его к столу.

Но Падалеки подниматься не спешил. Только перекатился на спину и тяжело выдохнул:

- Трус.

Рука застыла на ремне.

- Думаешь, меня будет легко посадить за изнасилование? – просипел Дженсен. От недавней асфиксии саднило горло.

Падалеки сел на полу, поджав под себя ноги.

- Думаешь, меня действительно можно изнасиловать?

В этой блядской ситуации не было ни романтики, ни легкости. Эклз чувствовал себя удавом перед кроликом. Удавом, связанным узлом и подвешенным за хвост на дереве перед хищным саблезубым кроликом. Причем, оба понимали, что удав может загипнотизировать и размотаться, а кролик – напасть или уйти. Но они смотрели друг на друга молча, спокойно, и каждый уже знал, что будет дальше.

Точнее, что дальше – ничего не будет.

- Возможно, закрыть тебя, правда, полезнее для дела, - еле выговорил Дженсен. И двинулся к двери.

Падалеки отклонился назад, почти разлегся у ног, перегородив дорогу, и с наслаждением садиста протянул:

- Ты не любишь терять контроль, правда, Эклз?

Говорят, переступать через людей – плохая примета, но Падалеки расти дальше незачем.

 

Что Дженсен не любил точно – это косые взгляды на разбитые, распухшие до неприличия губы, пустые бутыли с питьевой водой и соседство коллег в туалете. Дженсен не любил многое. Но терять контроль он… боялся. Боялся до темноты в глазах.  До ускоренной смерти сигаретной пачки. До немой мольбы к пропавшем брату: «Помоги, Джош. Я снова ломаюсь. Я снова не справляюсь сам».

 

***

 

Джареду предложили услуги врача и психоаналитика. О здоровье будущих заключенных ДИБ заботился с особым цинизмом. По их логике преступник должен отправиться в камеру, будучи абсолютно здоровым и бодрым духом. Лицемеры.

Если бы не утреннее сообщение от Винчестера, Падалеки вряд ли сдержался бы от маленького дебоша. Пусть запрут хотя бы на сутки, раз Эклзу так мучительно необходимо видеть его вольной птицей. Но подводить Винчестера Джей не был в праве.

Благо нашлось, на ком отыграться.

 

Спортивная «Мазда» последней модели – машина недорогая, но знаковая. Их перестали выпускать лет двадцать назад, когда монополизм вышел из тени, раздавив тяжелыми сапогами две трети рынка. Быстро и почти безболезненно. Большинство побоялось сопротивляться, некоторые нашли мазохистский кайф в том, чтобы сдаться победителю. «Мазда» склонила голову, сложив за спиной кукиш.

Последняя, прощальная модель сошла с конвейера, когда права на концерн перешли к гиганту-поглотителю. Конструкторы намеренно вернули машине облик одной из предшественниц, якобы закрепляя классическую форму. На деле, чтобы отличить партию на глаз не сумел даже дока. Потому что в начинке от «Мазды» не осталось ни поршня. Ее собрали как компьютер, из россыпи скопированных у конкурентов деталей: двигатель новомодной «Сайго», амортизаторы «Мерседеса», тормоза «БМВ». Высчитать марки-долгожители конструкторам труда не составило, поэтому спустя двадцать лет, когда рабочие запчасти вымерших моделей исчезли даже из подпольных мастерских, «Мазды» колесили по городам, гордо скалясь на прохожих бессменной эмблемой. Выпотрошив машину, конструкторы подарили ей бессмертие.

Водить «последнюю «Мазду» считалось дурным тоном и революционным шиком.

Именно «последняя «Мазда» мешала Падалеки искренне, в полную силу ненавидеть своего конвоира.

Кейн (кажется, Кристиан, если вспомнить данные удостоверения, представлялся бульдог всегда по фамилии) уже ждал его на выходе. Ошибок Эклз, видимо, не повторял, и оставлять «подследственного» без присмотра не собирался.

- Мило, - хохотнул Кейн, когда Джаред подошел к машине и бесцеремонно дернул дверную ручку. – Шрамы украшают мужчин. Погоди, открою.

Вот только утешения и сочувствия Джареду сейчас не хватало.

- Меня домой. Быстро и молча, - скомандовал Падалеки.

Под кайфом реактивного коктейля «злость, досада, оскорбление, мстительность и недотрах» легко наглеть. Падалеки разве что зубами не скрипел, так накрыло. Хорошо, не при Эклзе. Даже очевидное - что он разъебал ДИБовцу физиономию живописнее, не успокаивало. Хотелось еще. Кулаки зудели так, будто кожа сама вот-вот сползет с костяшек. И поблизости никого, кроме Кейна, но этот, сука, умный, этого запросто не проймешь. Хотя… Подгадить жизнь-то хотелось другому.

- А каково это, работать на пидора? – сказал-выплюнул Джей. Вышло недостаточно сурово, скорее ехидно, но портить предвкушение мелкими досадами Джаред не собирался.

- Ты про Эклза что ли? – расхохотался Кейн, глянув на Падалеки в зеркало заднего вида. – Кому пидорас, а кому самый клевый начальник за всю жизнь.

До чего же сладкий момент. Джаред аж заерзал на сидении, потом подался вперед, разложив локти по спинкам передних кресел, чтобы уловить каждый оттенок реакции Кейна, набрал в грудь побольше воздуха…

- Кстати, между пидором и геем огромная разница, - буднично заявил ДИБовец. – И откинься на спинку, а то наручниками пристегну.

Это было нечестно. Даже подло. И вообще не по правилам.

Теперь Падалеки сумел сформулировать причины своего беспокойства и волнения в присутствии следователя. Дело не в пикантном споре с друзьями, не в единой ориентации или игривой привычке склонять несклоняемое. Просто Дженсен Эклз был ходячей подлостью, живым олицетворением блядства слепой Фемиды и демонстрацией того, что справедливость давно сдохла под витражами монолита Департамента.

Он возглавлял группу лучших охотников за хакерами - и дружил со стариной Ривзом.

Он не скрывал сексуальные ориентиры - и добился благоговения подчиненных.

Он, даже сорвавшись, сумел взять себя в руки. Он слишком правильный и слишком часто прав.

По данным глобальных баз и библиотек он никогда не рождался.

Да кто он, блядь, такой?

Джаред не откинулся – упал на спинку кресла. Ветряная мельница Сервантеса ощутимо хлестала лопастями по морде.

- Так ты узнал, что за пробка у подъемника седьмого моста была? – мирно спросил Джаред. От личных катастроф лучше всего отвлекают чужие.

- Да чертовщина какая-то, - охотно откликнулся Кейн. – Говорят, что парень переходил дорогу и вдруг развалился на части. Реально куски отваливались. Как будто прогнил изнутри. Медики что-то трындят про распад молекулярных связей, будто парня накачали чем-то, но я думаю…

История действительно увлекла Кейна, и догадки он строил оригинальные, но Джаред не смог удержать нить рассуждений. Он только надеялся, что ДИБовец не заметит, какую чечетку отбивают пятки пассажира.

 

Какой диван, оказывается, жесткий. Или не стоило падать лицом вниз?

Джаред так радовался, что сумел наебать злобную корпорацию монстров, отключив себя от матрицы, так ликовал и благодарил Вселенную за свои мозги, за спутниковые протоколы, за «Скринсейверов» и даже за Оверлорда. Он был таким самовлюбленно-довольным, что забыл, какой заразой нашпигован. Живой, псевдоразумной, перекраивающей его тело заразой. И ирония заражения крылась в том, что всю сознательную жизнь Падалеки разбирал компьютерные мозги на части, а теперь в его тканях копошились микроскопические роботы. Мифическая месть машин, подстроенная человеком.

И помощи ждать неоткуда. Точнее – невыносимо ее ждать.

Вчера Джареда к Коллинзу не пустили. Да, он был пьян в дупло и, кажется, лез целоваться к охраннику, но кто сказал, что сегодня, на трезвую голову все-таки пустят? Это же «Нейромантик», засекреченная аномальная зона.

Рассчитывать на Винчестера? Даже он, Падалеки, не столь романтичен, чтобы ждать внимания от виртуального «разума свободы». Такие стремятся помочь сразу всем, но не каждому в отдельности.

Остается… Эклз. Тот, кто действительно мог бы, но у кого Джаред ни за что не попросит.

Тоска виделась настолько беспросветной, что если не сбежать из реальности, свихнешься в два счета. Джареду продержаться-то нужно было всего часа три, а потом – «Нейромантик», новая высота, командные игры. Он перевернулся на спину, подложил руки под голову и вспомнил, как в детстве носился по двору, обернувшись лаковым плащом матери (который искренне считал сделанным из черного зеркала), и орал: «Ма-ама, я Алиса в Зазерка-алье». На что отец нещадно злился: «Тебе шесть лет, а ты уже выше секретера. Какая с тебя, блин, Алиса?»

И Джаред обижался. Во дурак был.

 

Лучше бы предыдущие музыканты в Европу не уезжали. На сцене скулила, визжала, прыгала вокруг микрофона бесноватая девочка с розовыми пушистыми хвостами и лицом обдолбанной амфетаминщицы. Старина Ривз всегда охотно давал новичкам дорогу, но порой не помешал бы предварительный отбор.

- Можно, я в нее что-нибудь кину? – мрачно спросила Данни. Лиз молча протянула свой нож. – Детка, а меня за убийство не посадят?

- Тебе Нобелевку дадут. За спасение человечества, - предположил Роззи. Его нынешняя футболка с вооруженным до зубов смайликом была красноречивее сурового тона. – Все, я подстроился. Джей, а Винчестер точно на сегодня вызывал? Мы ж никогда не коннектились два дня подряд.

- Точно. 

Джаред специально переспрашивал. Отписал на православном форуме, как только увидел письмо, и сразу получил подтверждение, будто Винчестер ждал вопросов, специально задержался в сети.

Время ползло медленно, апатично. В «Розовой попрыгушке», как окрестила вокалистку Арнуа, перегорел запал, девочка кричала до последнего, пока не сорвала не поставленный голос. От тишины зал спасли местные таланты, сначала зарядили импровизации в две акустические гитары, затем к ним присоседился чей-то ударник.

Выезжая в клуб, Джаред опасался расспросов с пристрастием, его пугала перспектива стать звездой вечера из-за звезды во лбу. Но ажиотажа помятый Падалеки не вызвал. Конечно, его пожалели, ему посочувствовали и дважды поцеловали в быстро заживающую ранку (третьей «поцелушки» Джаред не допустил, слишком рьяно Роззи добивался приласкать «малыша»). На том вопрос исчерпался к недоуменному облегчению Падалеки. Объяснять, как ДИБ его вычислил, и во что прокол может вылиться, Джаред был попросту не в состоянии.

А еще его не пустили к Коллинзу. Минус одна надежда. Роззи обещал поговорить со стариной Ривзом и протрассировать вопрос, осталось только дозвониться. Как назло, этим вечером владелец «Нейромантика» исчез из зоны доступа.

Странное дело, им предстояло пошатнуть еще одну основу корпорократии – гиганта «K&G», и на подготовку в этот раз Винчестер выделил всего несколько часов, но естественного волнения никто не испытывал. Возможно, из-за схожести ядра защиты - «K&G» использовали те же методы экранирования, что и «Сингероника», отличались лишь элементы. Но скорее всего, сработал принцип вторичности. В первый раз команда работала на запале «сможем ли мы?», теперь – «должны, потому что можем». И именно трансформацию азартного увлечения в ответственность опыта Джаред презирал. Скольким пьяным «моделям» на вечеринках он доказывал, что работать ради работы – засаживать себя в гроб раньше времени, скольких убеждал поддаться блажи и уйти в творчество, раз изучение экономических процессов подкидывает внутричерепное давление до критической отметки. Сколько раз смеялся, услышав «если не я, то кто?», и упрекал в самомнении.

А сейчас…

«Я просто устал», - оправдывался Джаред и в который раз пытался сосредоточиться на списке уязвимостей. У «Сингероники», кстати, он был покороче.

 

Винчестер объявился раньше срока. Скорострелью распределил шлюзы, опустил привычную нудность про «еще можно отступить». Он вел себя странно, и заволновался не только Джаред.

«Стоп!» - отписала Данниль. Пальцы метались по клавиатуре, грозили воспламенить пластик.

Джей переключился с Винчестером в приват, задал вопрос в лоб: «Что происходит?»

Хорошо, что ответ не пришел общим чатом.

«Винт: Сегодняшний инцидент в ДИБ привлек к тебе дополнительное внимание. И я боюсь, что тебя изолируют до того, как мы закончим. Даже если дело ограничится изолятором, мы не сможем завершить атаки. Тем более избавить тебя от нано-ботов. Они крайне опасны!»

Глубокий вдох, чтобы перевести дух, и Джаред сумел написать:

«Откуда ты знаешь?»

«Винт: У меня есть связи. Тебе я их выдам, только, пожалуйста, не сейчас. Вы готовы?»

Одними обещаниями долго не прокормишься, но Джаред выбрал поверить.

- Мы готовы?

Три пары глаз недоверчиво следили за ним.

- Если ты готов, - высказался за всех Роззи.

- Да. Все в порядке.

С каналом снова сказочно повезло. Низкоуровневых администраторов болталось в онлайне логинов пятнадцать, «вампирка» Джареда и на этот раз сработала безупречно. Винчестер довольно скоро дал отмашку, что «лезет вверх», оставив хакеров на прикрытии.

Во время короткой передышки Роззи вытянул шею, заглядывая на дисплей Падалеки.

- Ты правда держишь его полностью? Никаких страховочных тросов?

- Никаких, - подтвердил Джаред. Винчестер полностью зависел от него, и вздумай Падалеки засветить хакера, хватило бы пары комбинаций.

- Как доверяет, надо же.

- А не стоит?

Роззи отшатнулся.

- Я не за него, а за тебя играю, Падалеки. И въебываюсь всегда следом из великой дружбы. Так что, если меня повесят, вина будет за тобой.

- Смертную казнь отменили десять лет назад, - просветила Лиз. – Следи за участком, развел тут шоу Тэрри Пройманса.

Если Винчестеру и пришлось наверху повозиться («K&G» и «Сингероника» висели на разных спутниках), то справился с трудностями он быстро. Наконец, в чат посыпались админ-карточки, а спустя двадцать минут на внешние харды потекли данные из закрытых каталогов.

- Ах ты ж блядь! – возглас Роззи разрядом прошелся по нервам. – Не-не, спокойно, парни, все в норме, просто…

- Ты куда-то залез? – взвилась Данни. – Придурок, ты же канал просаживаешь!

Роззи развернул к ней ноутбук, и Харрис умолкла. Сама потянулась к скролл-паду остро подпиленным ногтем.

- Да не может быть.

- Поделитесь? – не выдержала Лиз. Через ее тачку проходили тяжеловесные архивы, и из троих Арнуа оказалась самой загруженной.

- У них значится десяток каких-то лабораторий, - Данни, будто оглушенная, заговорила тоном информатора. - Здесь, в городе. Объект изучения: биомеханические процессы, еще какие-то слова умные, я не выговорю. На… на «поддержание жизнедеятельности объектов выделяются…» так, это еда, антибиотики, барбитураты. Короче, они людей там держат. Роззи, людей ведь?

- Ставлю девственность, именно за этим Винчестер и полез по корпорациям.

Никто не попытался съязвить над девственностью Розенбаума.

Они скинули Винчестеру ярлык на информацию, отписались о полной закачке данных и приготовились к дальнейшим маневрам. От хакера ждали резкой реакции, потому лаконичное «Выходите из системы» сначала показалось шуткой.

«Ты издеваешься?» - Джаред впервые нарушил субординацию.

«Винт: Выходим из системы «K&G», но оставайтесь в чате. Мне нужно несколько минут».

- Валим, так валим, - недовольно проворчала Лиз, выпутываясь из сети корпорации.

И следующие несколько минут каждому показались адом.

Ждать всегда тяжело. Ждать, сидя на бомбе, невыносимо.

- Да что за блядство? Ни мир спасти, ни нажраться с горя, - вспылил Розенбаум.

- И не говори. - Данниль с остервенением брошенной женщины рылась по скачанным файлам, выискивая новые доказательства измены человечеству. – Какие-то чертежи. Отчеты внедрения чего-то куда-то. Реестр патентов. Список… святая Упра, наверное список объек… бля! Джей… Джей! А какая фамилия у твоего следователя?

- Эклз, - сморщился Падалеки.

Данни развернула к нему ноутбук.

Оглавления в таблице не было. Только две колонки – номера в пятнадцатиричной кодировке и имена-фамилии. Третья строчка объясняла многое.

«Ackles Joshua».

- Убью гада… - прошептал Джаред. Расслышал его только прижимавшийся подбородком к плечу Розенбаум.

- За что?

- Он должен был мне рассказать. – Сотни доводов и сопоставлений в миллисекунду. О такой пропускной способности мозга Падалеки и не догадывался. – Я должен был знать, что он нас прикрывает! Я должен был…

- Джаред, а ты уверен? – робко спросила Данни. – Может…

- Не может, все сходится! У Эклза пропал брат, сын, отец... там дата рождения не указана? А, не важно. Полиция его не нашла. Зато Эклз нашел Винчестера, который пообещал добраться до закрытой инфы корпораций, если Эклз прикроет в департаменте.

- А без Винчестера он разве не мог?

- Данни, вспомни, откуда мы это взяли! - Джаред потряс ноутбуком, его снова трясло, как утром в машине Кейна. - Ставлю палец и голову Роззи, у «K&G» эти харды на балансе не значатся. Их и не нашли бы без админского доступа в сеть. Винчестер спасает человечество, Эклз спасает брата, сына, отца. Все довольны.

- Один момент не клеится. – Роззи оттянул футболку, протирая заляпанные от волнения очки. – Почему он тебя не отмазал? Нафига таскал по допросам? Нафига устроил слежку?

Падалеки завис. С остановившимся на соседнем столике взглядом, в неудобной позе. Только вдохи становились все глубже, пока Джаред не задохнулся догадкой:

- Он специально. – Откинувшись на диване, Падалеки схватился за голову, поднимая челку с почти зажившего лба. – Он сдал меня, чтобы самому открыть дело Винчестера. Да он мне сегодня только про это и втирал! Если бы кто-то другой вел, если бы кому-то другому отдали… Вот сука. Вот блядь веснушчатая. Кривоно…

Мигнула иконка чата, и Джаред осекся.

«Винт: Ваша работа окончена. Мы нашли, что искали. Завтра «K&G» и «Сингероника» получат по заслугам. Но это уже моя задача. Вам в это время лучше быть за пределами страны. Сейчас соберите ваши хакерские подписи на одну карту, я внедрю их перед обнародованием содранной информации, как обещал. Конечно, вы вольны остаться и наблюдать шоу с первых рядов, но не рекомендую. Особенно тебе, Джей. Паспорта, визы в четыре направления и кредиты на авиарейсы уже готовы. Подъезжайте через три часа».

Следом пришли координаты. 

 

 

Гл.9.

 

Удивительно, что дорога в этой дыре вообще освещалась. Фонари горели один через три, и на том спасибо. Редкие деревья вдоль двухметровых железных заборов были изуродованы временем, от кривых, разбухших стволов над дорогой нависали толстые ветки, хрен проедешь на такой громадине, как Джеевский «Рэндж Ровер». Когда-то на этом перекрестке разъезжались по проулкам к домам-кондоминиумам азиатские эмигранты-строители. Теперь разворованными остовами брезговали даже крысы.

Джаред собирался проскочить перекресток (точнее – проползти, при такой-то дюроновской скорости), но заметил припаркованную на уходящей вправо ветке «Импалу». Ее хозяин вышагивал под фонарем по другую сторону перекрестка, с телефоном в ладони и красочным синяком на скуле.

Падалеки затормозил в сердцевине развязки, отрезал Эклза от машины.

- Подождите здесь, ладно? – попросил он друзей.

Никто и не жаждал знакомиться с ДИБовцем. Девчонки притихли на заднем сидении, Лиз даже спрятала ножик в чехол, чтобы ненароком не оцарапать обивку салона. Мало ли, куда скользнет рука в задумчивости. А задуматься было над чем.

Джаред уже разблокировал двери, когда Роззи схватил его за рукав.

- Падалеки, не запали нас. Проверь его хорошенько.

Короткого кивка для Розенбаума было достаточно.

Эклз закончил звонок, как только туфли Падалеки коснулись разбитого асфальта. И подпустил к себе очень близко, на расстояние вытянутой руки.

- Вижу, ты не удивлен, - заметил ДИБовец и крикнул кому-то через плечо Джареда: - Все в порядке. 

Поправ все правила самообороны, Падалеки обернулся. За внедорожником выступал из тени так и не совращенный Джаредом Марс. Парень по-детски невинно улыбнулся и, помахав рукой, скрылся за пришпиленной запаской «Рэндж Ровера».

- Так он что, твоя шлюха? – голос Джареда едва не разбудил мертвый квартал.

- Аккуратнее со словами, - предупредил Эклз без явной угрозы, но весомо. – Во-первых, не шлюха, а во-вторых, не моя. Он у старины Ривза вроде спецназа. Хотя с виду и не скажешь.

- Старина Ривз… Кто еще меня пасет?

- Всех, кого можно знать, ты знаешь. Держи. – Висевшая через плечо ДИБовца сумка скользнула ремешком по ладони и закачалась напротив, едва не доставая до асфальта. – С микробуками работал?

Джаред кивнул. Перекинул ремень и, прижимая к животу, расстегнул сумку.

Внутри действительно лежал микробук. Самый примитивный, но один из самых надежных. Для более современных моделей подпольные умельцы давно спроектировали декодеры, на старье они не разменивались. Видимо, Эклз был в курсе.

А еще в боковом незастегнутом (нарочно?) кармане нашлись паспорта. Восемь штук, по два гражданства (Канада и Британия) на каждого. В каждый вложено по сертификату и кредитной карте аэрокомпании. У всех – разной.

- Что в микробуке? – Джаред шумно сглотнул. Взгляд не поднимался из нутра сумки, точнее – не поднимался на Эклза.

- Код «PENTAX». Папка «Общее» - это краткое руководство, что делать, если кто-нибудь станет задавать вопросы. А в папке «Приват» координаты канадского специалиста по нано-технологиям в медицине. Скажешь, что от Оверлорда. И… я закачал твой профайл из «Сингероники», на всякий случай. Если у тебя не сохранился. Ты принес электронные подписи?

Джаред безропотно протянул карту памяти. Какие еще, к Гейтсу, проверки?

- Э… Дженсен, кто такой Джошуа Эклз?

- Спросил-таки. - Оскал губ, разбитых до засохшей кровяной корочки поперек верхней, вмиг стер с лица миловидность, которой так чурался Эклз. Он оказался гораздо эффективнее щетины. – Мой брат. И предупреждая вопросы – да, я вас… тебя использовал, чтобы его найти. Пустил в расход, как сырье, и сдал департаменту, чтобы прикрыть дело. Можешь попытаться выбить мне только что вставленные зубы.

Заманчивое предложение. Но Джаред спешно застегнул сумку, вцепился в нее обеими руками.

- Я знал, на что иду.

- Отлично. Тогда, удачи в Канаде. И передай спасибо «Скринсейверам».

Всё. Джаред понял, на этом – всё. Закончен поход против небоскребов, они подточили несущие балки, а бить стекла – задача других. Конец эпопеи. Прощай, азарт. Теперь Джей понял, почему Винчестер молчал все эти годы. Любопытство порождает цель, а увидеть новую высоту (после взятой ими) непросто. Пока. Ведь обязательно найдется гений, способный придумать новые цели и новые средства. Но это после.

Сейчас впереди – пустота. Новая жизнь, может, новое имя. Джаред не собирался бежать из страны насовсем, они замели следы, их не вычислить, Эклз его не выставит козлом отпущения (не посмеет, сука косоглазая, не посмеет и точка). Прошлые ходы – не в счет. Они продиктованы алгоритмом (да, Джаред уже разглядел логические связи). А новых ходов не будет. Не будет допросов, рукоприкладства, игры в «кто сильнее, кто жестче, хитрее и изворотливее». Не будет камер на стенах. Он больше не почувствует изучающий, пристальный взгляд в спину.

Джаред вспомнил миражи падающих небоскребов и понял, что рушится вместе с ними. Его жизнь рассыпалась гербами с паспортов. Его желания выгорели, из миллионов перспектив он вглядывался лишь в лоскуты прошлого. Кордебалет «Нейромантика», глухие кабины, зеркало во всю стену, заевшая пряжка, разбитые губы... Его амбиции растеряли актуальность и значимость. Только тело пока держалось, и то – надолго ли?

Видно, Эклз не смог, не прощаясь – обходя Падалеки, похлопал его по плечу. И Джаред успел перехватить запястье.

- Почему ты не сказал, что все идет по плану? – Он не заламывал руку, Эклз сам развернулся. - Не Винчестер, а ты, почему ты мне не сказал?

- Падалеки, ты ведь не контролируешь эмоции! - Эклз улыбнулся во все тридцать два вновь вставленных. – Я знаю как минимум одну бестию, которая вычислила бы и засадила тебя в два счета. Хотя бы в отместку за волосатого блондина вчерашней ночью.

Шутливая подколка не сработала. Джаред и не думал язвить в ответ, как сделал бы месяц, день, три часа назад. Ладонь легко выскользнула из захвата.

Прежде чем Эклз сделал шаг назад, из-за «Рэндж Ровера» показался Марс. И по кладбищу заброшенных домов его спокойный голос разнесся криком:

- Винчестер, у нас совсем беда со временем.

- Иду, - откликнулся Эклз.

И порывистый, несдержанный, быстрый Джаред впервые опоздал остановить.

 

***

 

«Импала»-детка не подвела, завелась быстро, и стремительный отъезд с адова перекрестка не выглядел бегством. По крайней мере, Дженсен на это надеялся.

В пассажирском кресле Марс с сосредоточенностью и любопытством дошкольника разбирал новенький пистолетик – «Трант-Т» с дротиками транквилизатора, проект оборонщиков, еще не запущенный в массовое производство.

- Ты собирался открыться, - заметил Марс, прикидывая, как избавиться от неудобной резиновой насадки на рукоятке.

Дженсен прибавил скорости, вырвавшись с узких извилистых колдобин на гладкую трассу.

- Собирался.

- Ты должен был. 

- Должен.

- Но, судя по мордахе Падалеки, когда мы уходили, ты этого не сделал. - Марс скривился, сдирая неподатливую «эргономику», и шумно выдохнул, победив: - Вот так, сучка.

- Не сделал, - отозвался с буддистским спокойствием Эклз.

- Я не спрашиваю - почему.

Не спрашивать – это правильно. Дженсен все равно не ответил бы. Вроде и не до признаний было, «Скринсейверы» припоздали, времени, действительно, в обрез – на «объекте номер два» уже заждались ирландцы, а им ехать даже воздушными мостами минимум двадцать минут. И нужно думать о брате, о его клетке. Мало ли кем Дженсен пожертвовал, то есть, кого подставил. Главное – свобода брата. А Падалеки молодой, сильный духом и достаточно долбанутый, чтобы пережить такое расстройство. В конце концов, он хотел приобщиться к великому, пусть наслаждается…

Марс крутил «Трант» в руках, подкидывал в ладони, перекатывал пальцами и, наконец, отбросил дорогую игрушку на заднее сиденье.

- Я с этим все равно на дело не пойду.

- А зачем тогда разбирал? – укорил Дженсен, хотя четко понимал – вернуть стволы на склад  министерства все равно не получится.

- Интересно же, - вытаращил глаза Марс. – Винчестер, ты ведь понимаешь, что соваться в лаборатории, где ставят опыты над людьми, с вот этими пшикалками - тупо. Понимаешь ведь, да? Или не понимаешь?

Дженсен следил за дорогой. Казалось, темнота уже отпускает город и они опоздали на пару часов, но по скачанному с серверов «K&G» графику смен у них было еще сто семьдесят минут в запасе. Нужно просто взять себя в руки. Без помощи Джоша. Слабо, Дженсен? В самый ответственный момент тебе, сука, стало слабо?

- Там люди, которые ни в чем не виноваты. – Дженсен облизал разбитые губы, из-за раны они сохли, а по зубам постоянно хотелось пройтись языком, чтобы почувствовать шероховатость и целостность.

- Там люди, которые держат твоего брата в клетке, - тихо напомнил Марс. Дженсен не отвлекался от дороги, но знал, что на детски-наивном лице, доставшемся этому парню по издевательской шутке природы, проступила маска охотника. Лучше ее не видеть.

- Там люди, которые ломали твоего брата, когда он сопротивлялся. Люди, которые не отбили ему почки и мозги только потому, что он подопытный экземпляр. Биологический вид. Обезьяна продвинутого уровня.

- Какого хуя ты мне… - сорвался Дженсен, но вовремя остановился.

- А чтобы ты не скорбел над убитыми, - игриво пояснил Марс, навалился на бардачок так, чтобы Дженсен мог его видеть, не отвлекаясь от трафика. – Винчестер, там некого жалеть. Они же знали, кого охраняют, зачем охраняют. Для чего охраняют. Они не захотели уйти. Они так же виноваты, как зачинщики. И ты это понимаешь. – Марс выпрямил спину, едва не саданувшись макушкой о лобовое стекло, достал из запрятанной под клетчатой рубашкой кобуры девятимиллиметровый «Рид» и любовно погладил удлиненный глушителем ствол. – Я не пущу своих ребят без огнестрела, и сам не пойду. Винт, давай будем честными, тебе насрать на остальных. Иначе я бы ломился в «K&G» не с двумя проверенными камикадзе, а с отрядом федералов.

- Федералы не панацея, - огрызнулся Дженсен.

- Да-да, конечно, я в курсе про вездесущих шпионов. Они сразу подадут сигнал «K&G», и все объекты исследования будут уничтожены. Винт, я тоже фантастику читал в детстве и про теории заговоров знаю. Бильдербергский клуб, масоны, убийство Джона Кеннеди…

Дженсен отвлекся от безлюдного асфальтового полотна на секунду. Такими взглядами ДИБ кололи и прожженных шпионов.

Меньше всего Эклзу требовались нотации. И меньше этого «меньшего» - нотации от человека, чьи руки-ноги-голова-инстинкты должны протащить его брата сквозь заслон вооруженной охраны.

А так хотелось врезать.

- Ты хочешь свободы и правды для всех, - пожал обманчиво щуплыми плечами Марс. – Но семья – это святое, правда? Будь спокоен, твоего брата я вытащу. А остальных – как получится.

Похоже, старина Ривз снабжал «сканерами психо-матриц» и своих приближенных.

 

Приземистая трехэтажная громада исследовательского центра растянулась от заброшенного ипподрома, где устроился импровизированный штаб в две машины, до лесополосы. Теперь Дженсен понимал, почему один из корпусов «K&G» рос не ввысь, а вширь, и ужасался размерам подвалов.

- Есть новость хорошая и новость плохая, - сообщил Флэнери, навалившись на распахнутую дверцу «Импалы». Ридус курил, взобравшись на капот старенького «Форда», и вглядывался в темноту здания сквозь окуляры бинокля. – Хорошая – камеры здесь «МВ-46», их застопорить без проблем. Новость плохая – вон там, напротив входной двери, в камеру видны деревья из-за ворот. И не будь ветра, можно было бы рискнуть остановить изображение. А так нас спалят в два счета.

Хреново. А ведь Дженсен пожертвовал ирландцам микробук с официальными планами зданий, чтобы избежать как раз таких форс-мажоров.

Ну кто ж меняет исходник во время компиляции?

- Я придумал! – Ридус спрыгнул на землю, подошел ближе. – Там на заборе какой-то выступ, как будто крепеж для чего-то манстрячили. Можно зацепить за него длинную веревку и перелезть.

- Веревку?! – переспросил Флэнери. – Зацепить веревку? Где мы возьмем, блядь, веревку, а, гений?

- Что, ни у кого нет веревки?

- Да нахуя кто-то брал бы с собой веревку?

Ирландцы яростным шепотом «орали» друг на друга, пока не встрял Марс:

- У меня есть веревка.

Ирландцы заткнулись. Нагнулись синхронно, всматриваясь в салон «Импалы».

- Но нам веревка не понадобится.

- А это вообще кто? – ткнул Ридус.

- Я – тот самый парень с большой пушкой. Бах! – «выстрелил» пальцем Марс, выбравшись из машины.

Дженсен с тоской вспомнил свою обстоятельную ДИБовскую команду.

Вот с кем в разведку и в бой без сомнений. И такой вариант Дженсен просчитывал. Хартли на взлом, Маккой – прикрытие, Кейну веселье облавы - Крис явно скучал по серьезным заварушкам. Они выступили бы против ДИБ, «K&G», «Сингероники», против правительства (слава КЭШу, не дошло до такого). Стоило Винчестеру обрисовать мотивы ромбиками-стрелочками, и прощай карьера троих спецов во имя справедливости. Но Эклз смалодушничал, ограничился только своим предательством, чтобы не оглядываться на пущенных в расход, не корить себя.

И нашел, блядь, Падалеки.

 

«Мустанг» влетел на ипподром, мазанув по глазам дальним светом. Следом вкатился тучный рейсовый автобус.

- Мой тыл привалил, - довольно подбоченился Марс, встречая водителей – пару юрких парней, совершенно не похожих на солдат. Новоприбывшие уверенно шагали в армейских ботинках по хрусткому гравию, вот только шагов их никто не слышал.

- Сапер и Снайпер, - представил их Марс. – Мой позывной «Ствол». «База», - кивнул он на Эклза, – в штабе. А вы двое?

Ирландцы руки жать не торопились, глядели с недоверчивым прищуром. Видимо, в их представлении ударная сила отряда должна пугать амуницией и квадратными челюстями сурового профиля. А Марс выглядел… несерьезно. И пытался командовать.

- Я эту херню не запомню, - запротестовал Ридус. – Что за поебень? Сапер-старпер, сокол-орел. Мы что, блядь, в войнушки играем?

- Может, на первый-второй рассчитаемся? – предложил Флэнери.

- Чтобы знали, сколько нас? – спокойно отозвался Марс. – Парни, там два с половиной десятка вооруженных жлобов, нас всего пятеро. Причем, у вас двоих времени защищаться не будет; коридоры мелкие, замков дохера, застопоримся – считай пиздец. А задача у нас не только войти, но и выйти. И хотя ты, - ткнул Марс на Ридуса, - меня уже заебал, без тебя я не попаду внутрь, а ты без меня оттуда не выйдешь. Предлагаю перенести бойцовский клуб на потом. Идет?

Эти двое наконец-то друг друга поняли, и Дженсен смог вздохнуть спокойно.

Пока Марс раздавал наушники, микрофоны, клипсы-навигаторы и прочую полезную мелочь для связи, Эклз проверил настройки своего оборудования. Свернутым окном висел ДИБовский чат с десятком регулярных отчетов Хартли. «Все спокойно».

Как хорошо, что ученик пока не превзошел учителя.

- Всё в норме? – Марс забрался в пассажирское кресло «Импалы» уже обвешанный цифровыми игрушками и оружием, как елка.

- Да. Можем трогаться. Приручил строптивых?

- Ты во мне сомневался? – самодовольная улыбка стробоскопом мелькнула на лице и потухла. – Винт, сектор «F» обходим? Это точно? Оверлорд не спец по биохимии.

- Он при мне консультировался. - Эклз сдвинул брови. – Высылал инфу кому-то в европейскую зону. Если есть хоть малейшее подозрение, что там тестировали новые вирусы, мы не имеем права выпускать оттуда людей. Эпидемиологов и оборонников я предупрежу, пусть сами решают, что делать.

- Ясно. Понял. А Джош точно в секторе «А»?

Марс должен был это услышать, потому что Эклз обязан был это сказать.

- Даже если нет… для сектора «F» никаких исключений.

- Будет сделано. - Марс хлопнул Эклза по плечу. – Тогда поехали.

Хлопнула дверца «Импалы». Из разрезанной светом фар темноты донеслось: «Раз в ворота нас не проведут, немного меняем планы. Вы альпинистское снаряжение когда-нибудь видели?» Отсчет пошел на минуты.

 

И первые минуты были самыми сложными.

Дженсену оставалось только слушать эфир защищенной радиоволны и следить, как команда проходит этап за этапом.

С камерами проблем не возникло, ирландцы моментально перехватили нужную частоту и зациклили картинку. Старина Ривз, действительно, нашел самых лучших.

 Альпинизм оказался сложнее. В потоке изящной словесности Дженсен не расслышал, что там произошло, но понял – Флэнери перемахнул через забор только с помощью Снайпера и едва не выронил одну из медвежатниковских примочек.

Их вынужденная медлительность и осторожность жгли пальцы. Эклз не позволял себе курить, но бездействие разбавляло кровь не хуже никотина, и с каждым глубоким вдохом становилось все холоднее, неудобнее в родной «Импале». Ему бы включиться в работу, отвлечься. Задержать сбой самоконтроля.

Команда внутри. Дженсен не слышал звука выстрелов, но Марс шепотом считал убитых. Раз. Два. Три. Охрана служебного входа не успела предупредить остальных. Дальше по карте – прямо и на второй этаж. Четыре, пять – охрана лестницы. Шесть – оператор дисплейной комнаты.

- База, готов? – голос у Марса обесцветился, будто не человек говорит – робот.

- Подключай.

Несколько секунд на внедрение передатчика, и экраны двух ноутбуков запестрели сигналами камер. Без стащенной с серверов раскадровки Дженсену пришлось бы долго разбираться, какие нужны, а какие лишь провесят канал. А с ней оборону дисплейной команда держала всего пару минут.

- Готово, - доложил Эклз. Окошки трансляторов выстроились на рабочем столе в коридор до подвала секторов. – Охрану вижу, на вашем пути пока не больше десятка.

- Веди, Ариадна, - скомандовал Марс, и Дженсен отключился от внешнего мира.

 

- Вперед, через два кабинета налево. Переждите в отсеке, - команды Винчестера скорострелью прошивали эфир. – Выходим. Налево. Дверь не моя.

Десять секунд ирландской техно-магии, и снова:

- Вперед. Стоп. Направо. Ждем. Вперед.

От дисплейной до спуска в подвалы они не оставили за собой ни единого трупа.

Последний заслон, как всегда, самый сложный. Ирландцы выпотрошили карманы, пробуя одну отмычку за другой, их приборы беспомощно вещали об ошибках, пока Ридус не догадался в чем дело:

- Эй, База, здесь два уровня.

- Не может быть. - Винчестер пробежался по обнаженной «Скринсерверами» сетке, прощупал систему безопасности. – Нет скрипта, дверь на механике… По-го-ди.

Да, дверь была на механике. На механике, заблокированной центральной системой, которую каждый вечер переводили в режим «сна» и каждое утро «будили». С сиреной на весь корпус.

- Как быстро отключишь? – Марс даже не спросил, сможет ли.

- Минута, - пообещал Винчестер, а про себя добавил: «Если повезет».

По документам безопасности сирены не существовало. В личной переписке сотрудники ее упоминали трижды, и ни разу – ее «корни». Как подключалась, где сами динамики, в какой константе, на каком порте, в каком чертовом модуле этой программы нужно заменить единичку нулем? Или наоборот – ноль единичкой? И самое главное, как перезапустить центральную систему НЕЗАМЕТНО?

- Сколько времени у нас будет? – впустую уточнил Марс, хотя и ежу было понятно – нисколько. Корпус сразу заблокируют нахрен. Никто не выйдет.

- Подожди. - У Винчестера перед глазами плясали схемы, планы, чертежи триггеров, регистров, элементов «и», «или», вся информация, слитая внаглую из хакнутой месяц назад сетки производителя системы. – Я нашел!

Если что-то невозможно отключить кнопками, значит нужно где-то перерезать провод. Или в данном случае – раздолбить приемник.

- У заразы древовидная система, передатчики стоят слабые, и сигнал передается по цепочке.

- Где корень? – понял Марс. – Я дойду.

- Нет! Лучше Сапер; пока он будет возвращаться, вы выведете людей. Только дополнительную обойму ему дайте, - посоветовал Винчестер. И повел.

В этот раз без жертв не обошлось, но времени на мораль не осталось. В преддверии серверной Винчестер «ослеп» и помогал Саперу лишь предупреждениями о гостях поблизости.

Материнский приемник парень отыскал сразу. Разворотил так, что хруст пластика слышали в эфире. Винчестер прикрыл глаза. Облизал вскрывшуюся ранку на губе (не заметил бы без медного привкуса). Вышел в панель управления под администраторским доступом и «разбудил» систему.

Тишина. Только ветер притащил на ипподром сухую ветку и гонял вдоль развороченных трибун.

- Везде тихо? – уточнил Винчестер.

Глухой щелчок в наушнике срикошетил зубной болью, и тут же откликнулся Флэнери:

- А мы дверь открыли.

 

Сетевых камер в подвале не было, значит, сектора напичканы локальными. Теперь до ирландцев дошло, зачем Марс сунул каждому по две банданы перед выходом, одну на лоб, вторую на нос. Вот только самого Марса глаза выдавали – слишком необычные фары на пол-лица. Над замечанием Винчестера он только посмеялся.

Они спустились вниз, и База вновь ослеп. Пока молчание в эфире прерывалось только лязгом новых дверей, Винчестер вывел Сапера на первый этаж, прикрывать отход. Дежурные на проходной просаживали трафик в каньонах «World of Lineage», но убирать их было еще рано. Вот подведут ребята толпу поближе, может, появится шанс вывести людей, не разбудив тревогу на верхних этажах. Авось, удастся не наделать шуму.

- База, мы в секторе «L», - отчитался Марс, и подушечки пальцев Винчестера провалились мимо клавиш.

Что делают запуганные, измученные люди, когда к ним в клетку врываются четыре обвязанных банданами мужика с пистолетами наизготовку? Они орут. Они швыряются всем, что попадется под руку, даже если это всего лишь скомканная простыня.

Но в динамике шуршали только помехи.

- Мы их не вытащим, - произнес Марс так тихо, что Винчестер еле расслышал. – Винт, они даже сесть не могут. 

Его шепот напугал до чертиков и моментально отрезвил.

- Вытащим, но не сейчас. Не сами. Мы все сделаем грамотно и тихо, они не успеют.

- Сколько людей в здании? - Марс будто не слышал. – Мне трех обойм хватит?

- И десяти не хватит! – рявкнул Винчестер. – Слушай, Ма… Ствол, ты мне обещал, помнишь?

- Помню. Я сделаю, не волнуйся.

Винчестер перевел дух. Пусть только выве… вынесет Джоша, назад Марса он не пустит.

- Там должны быть камеры. Ты видишь камеры? Хоть одну.

- Я вижу, - мрачно отозвался Ридус. Даже его проняло. – Сейчас отковыряю все три.

- Давай. Записи не повредятся?

- Нет, не должны.

- Ковыряй, - согласился Марс. Он немного остыл, вернулся к сухому командирскому тону. – Мы проверим соседний сектор.

Огромные площади десяти секторов почти пустовали. Теперь Марс считал не убитых, а оставшихся в каждом секторе. Три. Пять. Двое. Семеро, но их и за одного не посчитаешь, по словам Флэнери. Прав был старина Ривз, настаивая, что одного автобуса хватит вывезти всех. И тот не понадобился. Марсовское «Сектор А» отстучало в ушах кровью, Винчестер замер в деревянном, отвратительном кресле «Импалы».

Иногда ожидание изводит настолько, что услышать ответ – лучше сдохнуть.

- Он здесь.

Эклз дернулся, будто от выстрела.

- Хреново выглядит, но вроде он. Эй, эй, тебя как зовут? Помнишь, как тебя зовут?

И едва слышно, не голосом – хрипом: «Джош. Джош Эклз».

Дженсен содрал пуговицу микрофона, зажал в потной руке. Негоже команде слышать, что гроза корпораций размазывает по избитой роже слезы счастья.

 

«Виртуальным эльфам» повезло, их оставили жить. С одним пациентом на руках и десятками оставшихся в плену прорываться через парадные двери – тупое геройство, поэтому команда двинулась проторенным путем. Странно, что никто пока не хватился растасканных по кабинетам трупов. Винчестер выводил команду из здания и параллельно – Сапера к служебному выходу, стараясь не смотреть на перекинутое через плечо Снайпера тело. Воссоединилась пятерка только на проходной, добавив лишь два трупа коридорам.

- Мы вышли, - обрадовал Марс.

Им еще перемахнуть через забор, а у Винчестера последний трах с системой.

Он впервые испытывал садистское, злорадное удовольствие, уничтожая файлы. Полчаса потокового видео, осевшие на серверах в трех экземплярах доказательством налета-похищения, стирались без возможности восстановления, выжигались с жестких дисков специальной, лишь единожды обкатанной на домашнем сервере программой. Вместо них поверх на кластеры бит к биту заливались предыдущие тридцать минут покоя. Ну и что, что один чувак дважды сходил в туалет, а второй наматывал круги по этажу? «K&G» обнаружит подмену гораздо позже, чем спецслужбы – коридорные трупы.

А «биологический объект Джошуа Эклз под номером 138AС» никогда в системе не значился.

Полоска перекачки видео приближалась к финишу, когда мрачный и озлобленный отряд показался в переходе ипподрома. Они не торопились сбежать. Ирландцы курили на ходу, Марс держался за спиной Снайпера, будто говорил с Джошем. «Брат всегда находил с солдатами общий язык», - мелькнуло в голове и затлело тихой радостью. Неужто вернулся?

Передача завершилась. Винчестер вынырнул из сети «K&G», вышел из машины, но и шагу не мог ступить навстречу. Только заднюю дверцу распахнул, стряхнул с сидения разобранный Марсом «Трант».

- Принимай, - невесело улыбнулся Марс. И Снайпер аккуратно скатил с плеча Эклзу на руки щуплое тело. Совсем не похожее на его брата.

Не похожее даже на тело. Хрупкое папье-маше, черные веки, ссохшаяся кожа. И губы казались еще крупнее на лице-черепе. А правая рука, как ни пыталась зацепиться за шею брата, бессильно скатывалась по спине.

Дженсен так много хотел сказать, но Эклз-старший прошуршал: «Потом». Он всегда знал, как лучше. Поддержка и якорь для Дженса (для «Дженни» – когда младший брат зарывался и звездил попусту). Опора и совесть Винчестера.

 Бережно уложив Джоша на заднее сиденье, Эклз распрощался с остальными. Поблагодарил каждого, и каждый досадливо махнул рукой, мол – херня вышла. Только Марс, сильнее всех пропахший порохом и потом, шепнул, обнимая: «Не подведи. На тебя вся надежда». И взглядом прожег, как паяльником, для закрепления результата.

 

Предрассветное зарево догоняло «Импалу» по городской магистрали. Мимо безлюдных подъемников на воздушные мосты, мимо отключенных на пару часов рекламных дисплеев и уставших, разочарованных проституток.

- Зря ты качаться бросил. - Джош неслабо напрягся, чтобы перехрипеть мотор детки. – Но ты молодец. Видишь, справился и без меня.

«Недостаточно хорошо», - подумал Дженсен, а вслух сказал: - Не разговаривай, сейчас приедем в клинику к друзьям, потом будет время.

У них будет дохрена времени наговориться, как только врачи старины Ривза обследуют брата вдоль и поперек, расскажут, чем лечить, какой химической жизнью вернуть силы искалеченному телу. Все поправимо, если остался стержень, хребет Джошуа Эклза, всегда служивший Дженсену не копьем, но посохом. Теперь настала очередь младшего брата подставить плечо. И он готов, надо только…

Надо только впустить «Винчестера» давно заготовленным каналом в паутину. Расставить метки-скрипты издевательскими смайликами по ядрам трех систем (пощадить «McG» что ли? Разорятся ведь, а банк неплохой). И ткнуть носом правительство в отчеты, фотографии, теперь еще – видео-материалы двух охамевших гигантов. А списки «подопытных» скриптом с задержкой на три часа (федералам хватит форы для реакции) разослать по информаториям.

Вот тогда Дженс сумеет заверить, успокоить брата честным признанием: «Было трудно. Но я все же справился».

 

***

 

Хищник – хищника. Хищник – жертву… Джаред Эклза не разглядел. Не дорос тягаться с первым эшелоном, сгодился лишь на группу поддержки и тем гордился бы, да тошно. Хоть два пальца в рот и раком над канадскими кустами, один хрен – не поможет.

Здорово, что Роззи предложил разъехаться по разным краям света. Перерождаться лучше в одиночку, не зря ведь кошки каждую из семи жизней перед смертью сбегают от хозяев. Собаки тоже, но те из жалости, кошки – из гордости. Люди – тоже.

Раннее утро гасило фонари. Громоздкие сумки хоть и не оттягивали плечи, но мешались в руках, и было нестерпимо жаль брошенного у аэропорта «Рэндж Ровера». Все же стоило взять такси, зря Джаред решил проветрить голову. Аллеи «Нового парка» кружили арабскими цифрами, и окончательно заплутав среди странных, как канадский кленовый сироп, указателей, Падалеки сбросил балласт на скамейку, запрыгнул с ногами и расчехлил фотоаппарат.

Здравствуй, Ванкувер.

 

До подпольной лаборатории-клиники он добрался к ее открытию. Хотя сама лаборатория подпольной не была. Вполне респектабельный научно-исследовательский центр, с хорошенькими девочками на ресепшене, синими удобными диванами и настоящим «доктором Бенедиктом» - заполошным низкорослым очкариком в белоснежном халате. Правда, стоило упомянуть Оверлорда, Бенедикт представился «Чаком» и запер кабинет на два замка со щеколдой.

- Ох, навели ваши утром шороху! - протараторил он вполголоса. – Даже нам прилетело рикошетом.

- Вы о чем? – стушевался Джей от неожиданного наезда. Чистенький кабинет с блеском хрома, стекла и запахом аммиака ему внезапно разонравился. А звон-скрежет инструментов в глубоком пластиковом ящике подпиливал нервы.

- Не юли, не люблю, - строго обрезал Чак. – Все академии от генных инженеров до ракетных конструкторов на ушах стоят из-за ваших разоблачений. Кругом проверки, кипиш, какого уже лет десять не было, если не больше. Нам финансирование прикрыли на сектор нано-разработок. А я помню, с кем Оверлорд всегда якшался. И в совпадения не верю.

Вот только озлобленного доктора для счастья не хватало. Сучья порода Фортуны Джареду уже осточертела.

- Ничего такого не слышал, - развел руками Падалеки, сложил брови домиком, демонстрируя невинность и доверчивость. – Меня к Оверлорду друг из гей-клуба отправил. Есть у нас там один клубешник, где подполье тусит. Может быть, кто-то из местных и навел шороху, но я их не знаю.

Чак искоса, через плечо поглядел на «честного» Падалеки и разочарованно отвернулся:

- И очень жаль. Узнаешь – пожми от меня руку.

Джаред выдохнул. Чак, бормоча под нос какую-то считалку, сооружал на столе причудливую конструкцию из странных приборов. Падалеки аж засмотрелся.

- Снимай рубашку, - скомандовал доктор.

Джаред послушно зашуршал пуговицами на клетчатом хлопке, но, увидев, что держал Чак наготове, враз передумал и запахнулся.

- Это что за хренотень? – ткнул он пальцем в помесь шприца и дамского пистолета с огромной игрой на конце.

- Это, между прочим, мое изобретение! Молекулярный поршневой… а-а-а, черт с тобой. Этим делают биопсию. Мне же нужен кусочек твоей мышцы, чтобы вычленить экземпляр? Образец так сказать.

- Я же отдал файлы, Оверлорд говорил, там все написано…

- Мне не почитать надо, а потрогать. А то высосу что-нибудь… нужное.

- Н-нужное?! Н-не надо нужное! И в смысле - «высосу»?

- Это профессиональный юмор, - набычился доктор и замахал рукой, поторапливая.

 

Никогда Джаред не чувствовал себя таким беспомощным… и тупым. Жонглируя инструментами и пробирками, доктор сыпал неуместными, неприятными вопросами (а ты по мальчикам, значит), делал странные выводы (подержишь подольше, отловишь побольше). И Падалеки тихо радовался, что разбирал по частям технику, а не организм. Познавшие механизм жизни, похоже, сходили с ума. 

- А неслабо тебя опечатали, - выдал Чак. Почти с завистью. – Распознавание… стимуляция… резерв… Им удалось. Святой ёжик, им у-да-лось.

- Что? – осторожно спросил Падалеки.

Чак развернулся в кресле, колесики протяжно заскрипели, откатывая доктора от стола.

- В тебе сидит панацея, парень, - слишком серьезно для профессионального юмора ответил Чак. – Им удалось ее создать. «Сингероника» ведь? Они тебя подключили? Ты ведь знаешь, я вижу – знаешь!

«А если видишь, зачем спрашиваешь?» - хотел съязвить Джаред, но сдержался.

Чака можно понять. Любого можно понять, неважно кто он – ученый, приговоренный столбнячкой или просто прохожий, покажи ему чудо и отбери в тот же миг, и единственное, чего потребует обиженный – виновника. Кого-то нужно обвинить, чтобы сбить с себя беспомощность, переплавить в ярость, ведь ярости проще дать выход. И ни один не задумается о цене чуда - о зараженных без ведома и права людях, которые умирали по воле жребия. Их не спрашивали (да они и не согласились бы). Ими пожертвовали. Меньшинством ради большинства. Эклз бы оценил и одобрил со своей колокольни. Вот только Падалеки свезло оказаться в «меньшинстве» дважды. Трижды, если считать ориентацию.

- От такой панацеи один мужик за минуту на куски развалился, - зло высказал Джаред.

- Наверное, в нем была предыдущая версия, - ничуть не смутился доктор. – Твои стабильны. Они… идеальны. Они – лекарство от столбнячки, рака, большинства серьезных ранений. Не уверен насчет иммунных заболеваний и наследственности, но против основных групп вирусов они будут эффективны. - Чак развернулся вполоборота, прикусил ноготь, глядя на сооружение из пружин, рычагов, линз и датчиков. – Парень, ты действительно хочешь от них избавиться?

- Конечно! – не раздумывая, воскликнул Джаред.

И задумался – зачем? Если он оказался столь удачлив в «спасении мира», может, он заслужил и награду? Например, иммунитет к дряни, скосившей семью. У меньшинства ведь должны быть хоть какие-то плюсы?

- Послушай… - Джаред потер лоб, обнаружив вместо раны почти заживший рубец. – У тебя ведь теперь есть образец. Ты сможешь восстановить их?

- Смогу, - прищурился Чак. – Думаю, что смогу. А если ты не против… если что-то пойдет не так, и мой образец испортится… Ты ведь оставишь координаты для связи? На всякий случай.

- Без проблем.

- И еще. Передай наш разговор Оверлорду. Может, он соберет мне посылку.

Джаред открыл было рот признаться, что все исследования у него в ноутбуке (совсем новом, только архивные файлы-документы и стандартные приложения, никаких хакерских скриптов), но передумал – пусть Оверлорд сам решает, какой информацией делиться.

А Эклз говорил, он не умеет сдерживать эмоции. Ха.

- Вот. - Чак протянул Падалеки небольшую металлическую гильзу. Как у крупных патронов – Джаред не разбирался в калибрах. – Это вроде магнита. Вот здесь активируешь. Видишь, лампочка? Да, должна загореться. Введешь, и за сутки он примагнитит всех ботов.

- А куда вводить-то? – не понял Джаред.

Чак объяснил.

- И не кривись. У нашего организма система очистки уже налажена. Так что - все естественно, что не без оргазма.

На том и распрощались.

 

Город окончательно проснулся. Шумел моторами, стерео-системами и рингтонами последнего «хита на каждый день». Всюду мельтешили нарядные старшеклассницы, будто праздник какой намечался. Может, так оно и было – Джаред не знал, еще не разобрался в нюансах и традициях нового дома. У него и дома-то в этом городе пока не было. Падалеки поправил на плечах лямки сумок и двинулся сразу к информаторию, благо обстоятельные канадцы на каждом углу развесили указатели.

В трехэтажном боксе, сверху донизу увешанном дисплеями, тишина выбивалась из нормы. То ли местным джентльменам западло орать на безмолвные плазменные панели, то ли время орать истекло и сменилось минутой молчания. Джаред протиснулся через отсек городских развлечений во второй зал, заглянул поверх голов вспотевших канадцев на столбцы международных котировок. И еще не разобравшись в цифрах, боковым зрением выхватил пестроту с панели международных новостей:

«Опыты над людьми. Группа хакеров разоблачила монополистов».

«5 человек в зоне карантина».

«Центральные банки пересматривают основания для кредитных линий трестам».

«74 человека из подвалов «K&G» доставлены в государственные госпитали».

 «ДИБ ставит справедливость выше закона. Марк Пеллегрино: Мы будем искать виновных во взломе. Но обещаю, что не найдем».

«Обвал на рынке ценных бумаг. «Сингероника» и «K&G» пошатнули экономику страны».

«Вы под угрозой, если находитесь в этом списке».

«Аналитики предрекают падение монополий».

В карточном домике вынули стенку. Джаред вспомнил отца и свой первый маленький юбилей. Свой первый настоящий и самый ценный подарок, сделанный родителями, казалось на пару лет, но вышло – на всю жизнь. «Вот смотри, - отец поставил две кредитные карты ребрами, накрыл третьей и так сложил карточный домик в три яруса. – Так домик стоит. А если мы хоть одну карту вытянем, - пластиковая опора выскользнула, от домика осталась стопка кредиток. – Все сломается». Десятилетний Джаред смотрел на отца, как на дебила: «Папа, я вообще-то в курсе, я уже давно домики не строю». Отец сурово поглядел на отпрыска: «Я, сынок, к тому рассказываю, что это – твой первый личный компьютер. И если ты, пакостник, решишь его разобрать, как конструктор, если хоть одну деталюшечку вытащишь, то он нафиг сломается и новый мы тебе не купим. Усек?» Конечно же, Джаред усек. И, конечно же, сразу вытащил видеокарту.

Фишка в том, что он сумел вернуть ее на место. А подонки стеклянных небоскребов на место не вернутся. И, наверное, ради этих растерянных лиц, ради толпы у списка, елозящей пальцами по плазменной панели (какое нахрен «руками не трогать», если в строчке может оказаться знакомая фамилия), ради тех, кто дежурит у госпиталя, чтобы увидеть пропавших родных, ради всех и ради каждого стоило не только подставить запястья под наручники, но и простить Дженсена, суку такую, Эклза, будь он хоть трижды блядью, свиньей и Винчестером.

Джаред еще немного поглазел на дрожащие столбики процентов и двинулся в раздел вакансий. Новую жизнь стоит начинать с новой работы. Например, фотографа в продюсерском центре. А что? Красивые мальчики, красивые студии, красивая новая жизнь. Жизнь, в которой за ним никто не следит. Жизнь, в которой за ним следить больше незачем и уж точно – некому.

 

 

Эпилог.

 

Настенные часы из кабинета Пеллегрино исчезли. Вместо стучащей махины висело черно-белое фото русалки с чешуей в виде клавиатурной раскладки, причем системные F1-F12 разлеглись на самом интересном месте. Наверное, в этом крылся какой-то тайный смысл, но Дженсен его не улавливал.

- Эклз, сядь, - буркнул Пеллегрино, демонстративно не отвлекаясь от электронной переписки. – Стоишь тут… не по фэн-шую.

Дженсен навалился на высокую спинку кресла локтями, заставив его жалобно скрипеть, отвлекая внимание занятого шефа, но не садился. Принципиально, чтобы разговор не затягивать.

- Просто подпиши, и я уйду, - пообещал Эклз, пододвинув распечатанное (принтером на бумаге, специально в бухгалтерию бегал с картой памяти) заявление под локоть упертому начальнику.

- Эклз, а вот это уже хамство. - Пеллегрино презрительно отпихнул листок. – Электронной визы для всех достаточно.

- Правда? После истории с моей «потерявшейся» отставкой я местной сетке не очень доверяю.

- Не было никакой отставки! - рявкнул Пеллегрино. Захлопнул ноутбук. – Эклз, ты хоть на связи-то останешься? Пусть дело Винчестера и в подвешенном состоянии, мне правительство каждый день на яйца наступает. Нам нужно хотя бы отчитываться. А ты в отпуск собрался.

- Хартли справится, - успокоил Дженсен. – Все ниточки у него. Показать нам, откровенно говоря, нечего. И вообще, уже месяц прошел, чего им неймется?

- Они и не уймутся, - скривился Пеллегрино. – Это твой пожизненный висяк, Эклз, смирись. И лучше расскажи мне вот что, какого лешего твой братец по прериям катался пять лет без единой весточки, аж в розыск объявили?

- Вот и спрошу у него. Завтра. Если ты мне отпуск подпишешь.

- Заноза в заднице – это у вас семейное, - вздохнул Пеллегрино, достал из верхнего шкафчика стола шариковую ручку, поставил на заявлении росчерк. – Встретимся через три недели. Но будь на связи! Понял?

«Да разве ж от вас спрячешься?» - подумал Эклз, пожимая шефу руку.

Ему бежать было некуда, да и незачем. Просто Джош возвращался домой (если можно назвать «возвращением» переезд из закрытой частной клиники в новую трехкомнатную квартиру), и за несколько дней наедине каждый из них готов был продать душу. Хорошо, что ее у Джоша отобрать не сумели.

 

В новую квартиру Дженсен заказал кучу мебели, вызвал специалистов по охранным системам, прикупил мягкий ковер для гостиной и даже разжился кухонным комбайном – вдруг у Джоша любовь к кулинарии проснется. Всё для его удобства, для его безопасности. Дженсен бы забыл о Винчестере за бытовыми хлопотами, но в отставку департамент не отпустил (а какой бойкот команда устроила, посчитав ее бегством с поля боя) и дело закрыть де-юро не позволил. Де-факто Пеллегрино держал данное информаторам слово, за «Скринсейверами» никто не охотился. Даже камеры из квартиры Падалеки скрупулезный Кейн поснимал. Авось еще пригодятся.

О Винчестере Эклз, может, и забыл бы, но не о «Нейромантике». С возвращением Джоша привычки придется менять, и Дженсен был не против, ну а пока каждый вечер просиживал в кантри-зале за столиком у барной стойки. Виски – сигареты – вернувшиеся из недружелюбной Европы лихачи с гитарами. И никаких алгоритмов, никаких расчетов, никакой интриги. Релакс до тупой тоски.

Или дело не в праздности?

 

У самого входа Марс ужом выкручивался из полуобъятий блондинки. Красивая, изысканная, она выбивалась из местной тусовки и примагничивала внимание моментально. Леди среди челяди. Дженсен, улыбаясь, следил за парнем. Казалось, честные глаза светят сквозь солнцезащитные очки напускной любезностью. Неужели девчонка не понимает, что ее слушают до сих пор только из вежливости? Или знает, и пользуется этим?

Не удержала.

Шаровой молнией Марс пронесся по залу до барной стойки, и приземлился напротив Эклза с пустым стаканом в руке. Что ж, возможно сегодня традиционную бутылку «Джек Дэниэлс» Дженсен все же осилит, хоть и с посторонней помощью.

- Вот пиявка, - возмутился Марс, одновременно ровно разливая виски по стаканам, снимая очки и оглядывая обстановку. Лиловый фонарь под глазом сделал его похожим на панду-мутанта. – Спустился с тобой поздороваться, и надо же – нарвался.

- Вроде ничего девочка, - подметил Эклз.

- Шарлиза-то? Да, ничего. Но мне по второму кругу не интересно. Давай, здравствуй.

Стаканы столкнулись, опустели синхронно.

- Что с глазом? – спросил Дженсен, закуривая.

- А-а, - Марс отмахнулся, довольный, почти счастливый. – Видел бы ты Ридуса! Хотя он та еще зверюга. Реально, когда он в последний раз встал, я подумал – все, пиздец, убивать придется, чтоб унялся. Маньяк какой-то.

- Что вы не поделили-то?

- Мы? – Марс рахохотался, откинулся на спинку дивана. Потер сбитым кулаком наметившуюся щетину. – Да мы любим друг друга до смерти! В прямом, блядь, смысле! Это так, дружеский матч, кулаки почесать, размяться. Кстати, Винт, а ты в курсе, что орел твой в город вернулся?

- Да, в курсе, - снисходительно выдохнул Дженсен. Виски ливнем растекся разом по двум стаканам (как Джош учил). – Он же вне сети совсем прятаться не умеет.

Дженсен искренне негодовал. Неужели Падалеки всерьез решил, что достаточно пересесть за другой столик и напялить строгие черные очки (в ночном-то клубе) с бейсболкой? Будто они упакуют его габариты до невидимости, и никто не заметит выбивающихся из-под кепки, пусть отросших, но таких «падалечьих» лохм. Хоть бы от клетчатых рубашек отказался.

- И давно вы в «незнакомку» играете? – Марс забавлялся. Снова нацепил очки, чтобы в пику Падалеки так же безнаказанно косить в его сторону.

- Минут сорок.

- Это же идиотизм.

- Да кто спорит? – отмахнулся Дженсен. Опрокинул в себя теплый виски, горло не жгло – будто воду хлебал. И сигаретный дым без вкуса и запаха неощутимым паром прошелся в легкие, хотя Эклз никогда не разменивался на уменьшенное содержание никотина.

- Ну до чего же у вас все сложно! - Марс взлохматил макушку и подорвался. – Ладно, Винт, мне пора. Спасибо за вискарь. И вот что, друг, - похлопав по плечу, - помни, спермотоксикоз очень вреден для здоровья.

- Сейчас вторую фару разобью, - пообещал Дженсен. Марс расхохотался в голос. Совсем у засранца ни страха, ни совести.

Дженсен не успел как следует позавидовать, а тот уже притормозил возле столика Падалеки и протягивал для пожатия руку. Здравствуй, Джаред, мы тебя узнали.

Желание «разбить вторую фару» утратило всякую эфемерность. Марс только что отобрал у них элемент случайности. Заставил признать, что они в «Нейромантике» как два антивируса на одной тачке – столкнулись и зависли, слишком гордые, чтобы сосуществовать мирно, и слишком слабые, чтобы заблокировать друг друга в карантин.

Одного глушило чувство вины, а второго? Зачем-то же он вернулся.

Падалеки оказался сильнее.

Он так и не сел, поприветствовав Марса. Закинул на плечи ремни чехлов фотоаппарата и ноутбука, сверкнул в ритм прожектору ямочками и сделал шаг. Точнее, целых девять шагов, до столика Дженсена.

Ни «привет», ни «убью, тебя, сволочь». Падалеки уселся напротив, по-хозяйски налил себе виски.

«Только не устраивай игр с коленями», - взмолился про себя Эклз.

Джаред и не устраивал. Только таращился нечитаемым взглядом, даром что очки снял. Эклз мысленно зааплодировал, обновил сигарету и открылся.

Хочешь читать по лицу – читай. Вина? Немного, дань остаткам не вытравленной человечности. Сожаление? Нет. Всё что сделано - повторил бы, только подправил бы пару ошибок. Да, правый – вправе решать за других, если те побоятся. Если он принимает ответственность. Дженсен принял.

Джаред, видимо, понял.

- Пойдем, выйдем, - он мотнул козырьком в сторону коридора.

Если хочет, можно и выйти. Дженсен не видел нужды прятаться по углам, если приспичило врезать или пообжиматься. Это все-таки «Нейромантик». Но Эклз послушно двинулся следом и, сбросив вещи Стиву, шагнул в коридор. 

И все-таки – врежет или целоваться полезет?

Не врезал.

- Ты же. Мне. Всю жизнь. Поломал. Сука! - Многозадачный Падалеки одновременно шипел, кусал, елозил губами по губам, не отстраняясь ни на миг. И при этом умудрялся не задохнуться. Козырек сброшенной кепки жалобно хрустнул под кедами.

- А может наоборот – выправил?

Падалеки отстранился, огораживая Дженсена руками, словно опасную зону – желтой лентой.

- Как долго ты планировал… все это?

Дженсен выпрямился, растянулся по стене солдатской ДИБовской выправкой.

- Пять лет. - Выдал с полуулыбкой, как выстрелил. – Если конкретно в деталях – два года. Первые три ушли впустую.

- Наше везение с загруженными каналами, списки уязвимостей…

- Получены благодаря заведенному на Винчестера делу. Еще вопросы?

- Как далеко отсюда ты живешь?

На этот вопрос у Дженсена исправно работал автоответчик: «три минуты пешком до отеля «Харви». Он медленно опустил руки Джареда, высвобождаясь. Тот позволил, даже отступил на шаг, но при этом смотрел исподлобья с бешеным прищуром.

- Пятнадцать минут, если не спешить и не вляпаться в пробки.

- Мы будем спешить, - заявил Падалеки. Поднял искалеченную кепку, прошелся пальцем по слому на козырьке, выдохнув «вот черт», и с досадой швырнул в широкую урну возле входа. - Один хрен - от тебя, Эклз, не спрячешься.

 

 

The Конец.

 

 

Бонус. NC-17.

 

За десять минут полета по автостраде Джаред успел рассказать о своей канадской жизни и прояснил два момента. Во-первых, Эклз-брат в квартире внезапно не объявится. Во-вторых, парней домой Дженсен не водил, а все необходимое держал в бардачке машины. Все это безмерно радовало, но Падалеки не выяснил главного – кто перед ним. Кто такой этот Дженсен, чтоб его, Эклз, единый в двух лицах: Винчестера, перед которым Джаред благоговел, и скотины-следователя, из которого хотелось вытрахать спесь, чтобы выл и царапал простыни. Падалеки надеялся решить это при встрече, но в каждом отрывистом ответе слышал Винчестера, в каждом повороте головы видел ДИБовца. И одно не мешало другому. Джаред запутался.

Квартира оказалась на удивление просторной, комфортной.

- Я переехал из-за брата, - пояснил Дженсен и прошлепал сквозь гостиную к кухне, сверкая пятками в белоснежных носках. – В предыдущей был только диван, два стола и пара табуретов. Еще шкаф.

«И семнадцать вешалок», - про себя добавил Падалеки, титаническим усилием не рассмеявшись. Описание предыдущей квартиры больше напоминало Винчестера, чем просторная комната с серым ковром у кожаного дивана, маленькими тумбочками по краям и гитарой на подставке (совсем новой, даже струны не натянуты).

Эклз шарил по ящикам, пока не нашел два стакана, сразу видно – еще не освоился на новом месте. Зачем-то достал из холодильника замороженную пиццу.

- Я посмотрю другие комнаты, - предупредил Падалеки и, не утруждаясь подождать разрешения хозяина, исчез из гостиной.

Приготовленную для Джошуа комнату он определил сразу по пустой прикроватной тумбочке, на столике самого Эклза россыпью валялись аккумулятор, навигатор и несколько мелких устройств, знакомых только по стандартным разъемам. На стене висели пустые полки, пультовый блок телеплазмы аккуратно болтался под экраном на специальном крючке.

Никакого мусора. Никаких оберток, коробок, немытых стаканов на подоконнике. Никаких следов нормальной жизни в мягком свете нескольких галогеновых ламп с потолка: над кроватью, над столом, рядом со шкафом. Ничего лишнего.  

- Ты ведь виски будешь?

Джаред развернулся, едва не выбив из рук Эклза стаканы. Ответил: «Да, можно», хотя совсем не хотелось. И выхлебать одним глотком не вышло, а если растянуть, ускоренный метаболизм мог устроить подляну, срубить раньше времени. Падалеки с легкостью отказался бы, но со стаканом в руке чувствовал себя комфортнее.

Что-то пошло не так. Напряжение касалось каждой апгрейженной клетки Джареда, и снова захотелось спрятаться от Эклза, который держал дистанцию даже в собственной спальне. «Это ненормально», - твердил себе Падалеки, не зная, куда пристроиться, чтобы стать компактнее. Эклз подпирал плечом косяк и цедил виски, будто не глотал, а только смачивал губы. Он явно не собирался идти на попятную, иначе не топорщили бы карман презервативы и смазка. Он не обещал себя, с такими взглядами колен не раздвигают. И сам не брал, как будто… Как будто не дозволено.

На языке крутились тысячи подколок, от «ты со всеми такой галантный или только с теми, кого подставлял» до «моя красота неземная совсем тебя воли лишила», но Джаред молчал.

Сколько можно трахать мозги друг другу?

Он отставил бокалы на ночной столик, уловив как (может, пора называть его Дженсен?) нервно облизнул губы. Проще было бы взять его за руки, приобнять, обхватить поясницу, но Джаред не спешил прикасаться. Ухватил по бокам за рубашку и потянул на себя, на кровать, опускаясь на покрывало первым.

Грохнулась на пол смазка. Дженсен дернулся наклониться, но Падалеки перехватил его за шею, притянул к губам небритый подбородок.

- Не убежит, - прошептал со смешком. И его опрокинули на спину.

Кровать была жесткой, и Джаред обрадовался – никогда не любил мягкие перины, в которых больше удушья, чем неги. Дженсен подхватил его под бедра, подтянул ближе к изголовью. Он не наваливался всем телом, нависал, опираясь на локти. И целовал осторожно, будто извиняясь за всё сделанное и не сделанное, за разбитый лоб и испорченную кепку, за отравленные мышцы, брошенную машину, упавшую валюту и разворованную партию дешевых ноутов на «тобевских» мамках. Пальцы цеплялись за хлопок рубашки, твердое колено упиралось в пах. Джаред сжимал бедрами крепкую голень, шарил ладонями по спине, не спускаясь ниже, хотя запросто мог дотянуться.

Он привык быть жестким и быстрым. Даже когда подставлялся, в синяках и укусах уходил партнер. Джаред ожидал от Эклза ярости, срыва, перегрева до удушья или табельных наручников, он был готов ко всему. Кроме нежности. Такой, оказывается, правильной нежности, потому что им уже нечего доказывать друг другу.

Им незачем уходить друг от друга.

И этот секс для них не просто первый, а первый из…

Оттого расхотелось спешить. Джаред аккуратно расстегнул на Дженсене рубашку, приспустил с плеч и подтянулся, касаясь груди языком. От ребра до ключицы и обратно. Дженсен дышал ему в макушку, прихватывал губами волосы. И хотелось видеть его лицо, его блядскую конопатую морду, чтобы до конца убедиться – никакая она не блядская.

Джаред снова откинулся на кровать. Его рубашку они расстегнули вместе, Дженсен двигался снизу, Джаред сверху, на каждого по четыре пуговицы. И каждому по ремню.

- В этот раз не заел, - заметил Джаред, и как ни пытался унять улыбку, все равно на щеках сложились ямочки.

- Не в его интересах. - Дженсен сполз с кровати, потянув за собой джинсы Джареда вместе с боксерами и выпутываясь из своих.

Тюбик смазки упал на подушку, но там и остался. Пока тела изучались на ощупь пальцами, губами, кожа к коже. Джаред выискал на гладкой груди две родинки, еще пять на шее, пересчитал позвонки. Он высчитал объем его задницы своими ладонями. Он понял, что оба члена в руке полностью не помещаются.

- Как давно ты?.. – спросил Дженсен (губы вспухшие, глаза мутные, как в болото смотреть, и так же затягивают).

 - Не бойся.

И все-таки он был крайне осторожен, пока Джаред не начал сам насаживаться на пальцы и ускорять темп, вцепившись в низкую спинку кровати.

Как удобно, что на ней перекладина.

Лампы светили в глаза, заставляли жмуриться, покрывало скользило под пятками, но Джаред думал только о том, что пальцы у Дженсена недостаточно длинные.

- Давай, Дженс, а то я скоро.

Хрустнула разорванная упаковка, плюхнулся на покрывало колпачок от тюбика, хотя Джаред чувствовал – смазки вполне достаточно, Дженсен добавил (вот перестраховщик). И медленно, осторожно вошел на всю длину. Джаред выдохнул, в нем не осталось места для воздуха.

- Джей… расслабься… я долго не выдержу.

Нет уж. Не сразу.

Джаред вдохнул. Потянулся к опавшему члену, но Дженсен опередил. Прошелся горячей ладонью по стволу и отпустил, только чтобы закинуть ноги Джея себе на плечи, и вновь вернуться. Сначала он двигался медленно, подстраиваясь под Джареда – вход на выдохе, выход на вдохе. Целовал голень. Потом уперся в нее взмокшим лбом, ускоряя темп, так что Джаред не успевал и забывал дышать, сбиваясь с ритма. И перекладина опасно прогибалась.

И жаль, что глаза не открыть – чертовы лампы.

- Джей, Джей, подожди, - рука соскользнула с члена, как раз когда он почти...

Еще два толчка. Мокрые от смазки пальцы вцепились в торс, и Джаред плюнул на ламповый ад, чтобы увидеть, как жмурится Дженсен, подаваясь вперед, пытаясь сложить Джея пополам на своей жесткой кровати, как торчат на макушке мокрые волосы и как смешно морщится нос в посторгазменной судороге.

Эклз открыл глаза. Улыбнулся одним краешком распухших губ и словно стек по ногам Падалеки вниз. Прошелся языком по головке, обхватил губами. Джареду хватило двух толчков до последнего стона.

 

Надо срочно идти в душ. Сперма и смазка подсыхали на пузе мерзкой корочкой, вокруг задницы и вовсе, но Джаред пялился на пустые полки напротив кровати, будто видел сквозь стены матрицу мира. И даже не кашлял от сигаретного дыма, пока Дженсен курил прямо в постели.

- А ничего, что я был без защиты? – опомнился Падалеки. Его самого делать минет без презерватива не заставили бы и под угрозой расстрела.

Дженсен хмыкнул, затягиваясь, и вместе с дымом выдохнул:

- Да в тебе же ни одна зараза не выживет, киборг.

- Тогда зачем ты вообще надевал?

- Да хер знает. Привычка. Не додумался сразу.

- Знаешь, Эклз, - Джаред подложил руки под голову, оглядывая комнату. – Я, пожалуй, завтра же накуплю камер и понатыкаю по углам. Даже знаю, куда прицеплю три… четыре штуки. Две – точно над кроватью, вместо этих ебаных ламп. Считай это реваншем.

Дженсен расхохотался:

- И зачем?

- Буду следить за тобой, - пожал плечами Падалеки, – даже когда ночевать не останусь. 

Эклз пошарил рукой на полу в ворохе одежды и бросил на грудь Джею ключи.

- Договорились.

 

 

17.04.2010



Сказали спасибо: 117

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

Отзывов нет.
Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R s T v W y z а Б В Г Д Е Ж З И К м Н О П С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1380