ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
747

Парикмахер

Дата публикации: 22.06.2013
Дата последнего изменения: 22.06.2013
Автор (переводчик): kansas25;
Пейринг: J2;
Жанры: АУ; романс;
Статус: завершен
Рейтинг: NC-17
Размер: макси
Примечания: Написано в подарок на день рождения Хозяину Чудовищ с благодарностью за то, что открыла для меня мир Сверхъестественного.
Саммари: Джаред – парикмахер-стилист, Дженсен – режиссер документальных фильмов.

Парикмахер

 

- Дженсен, проходи. Нашел и для меня время, красавчик! – Синди, как обычно, ворковала вокруг него. Дженсен то, Дженсен это. Ох! Ах! Как я рада... Я бы тоже был рад, если бы Дженсен пришел ко мне. Так, нет, он ходит к Синди. Джаред старался не смотреть в сторону соседнего кресла. Он налюбуется позже, когда не будет риска столкнуться с ним взглядом и сдать себя с потрохами. Посмотреть ему в глаза, в чертовские, сияющие, зеленые глаза удалось всего три раза, когда они встречались в холле салона, и Дженсен здоровался с ним. Сегодня не получилось. Джаред не успел перехватить его при входе. Теперь он толкался у пустого кресла, делая вид, что занят чем-то важным. Бросая косые взгляды на соседнее кресло, Джаред отмечал про себя во что одет клиент Синди, или, вернее, насколько раздет. Он наслаждался любым его видом, но были у него и свои предпочтения, например: короткие рукава рубашек, дающие возможность налюбоваться на идеальной формы руки, или тонкие, уползающие вверх, трикотажные свитера, отрывающие полоску кожи над ремнем, или плотно сидящие джинсы – без комментариев! А еще, когда он приходит в футболке, которая обтягивает спину, когда он садится или медленно поводит плечами… Вот на эту спину Джаред готов любоваться с утра до вечера и, особенно, с вечера до утра. И на упругую, немного звериную походку, на резкие, но сдержанные движения, на ироничный, все понимающий взгляд…

На самом деле заводило Джареда не это, хотя сексуальная привлекательность Дженсена была очевидна, но этим Джареда трудно было удивить. Красивые люди его окружали в силу специфики работы. Это другое. Дженсен для него был, как стальное пушечное ядро - такое гладкое, идеальной формы, и очень тяжелое, поднять его не каждому и по силам (во всех смыслах). Вот если его тихонько подтолкнуть, то оно начнет медленно двигаться, завораживая взгляд своим плавным, тягучим движением. А если сила неосторожного или преднамеренного толчка окажется достаточной для того, чтобы оно оказалось в полете, ядро приобретает чудовищную неуправляемую, разрушительную силу, тогда - берегись все живое. И трудно сказать хорошо это или плохо – зависит от того, с какой стороны ты окажешься. А пока это восхитительное стальное ядро лежит, оно выглядит самой миролюбивой вещью на свете, отпугивая только своей холодностью. Оно приятно на ощупь и, если достаточно долго его перекатывать в руках, ядро становится теплым, а потом и горячим. Предвкушение этой обжигающей скрытой энергии в стальной холодной сущности, заставляло что-то дрожать в районе диафрагмы Джареда.

 Черт, черт! Надо сходить подышать свежим воздухом.

- Синди, у вас там что, новенькие девочки, в основном зале. Расширяетесь? – низкий глубокий голос остановил Джареда.

Что?!! Какие еще девочки, нафиг воздух, он собирается клеить моих сотрудниц? Блин, это что же за несчастье. Увидеть его удается раз в два месяца. Хоть бы посидел спокойно, о погоде поговорил, да о чем угодно - только не о девочках. Джаред мог бы просто его голос послушать с закрытыми глазами.

- А что, интересуешься? – Синди продолжала ворковать. Ты, что не можешь оставить клиента без ответа?!

- Нет, а надо? – Дженсен неожиданно посмотрел через зеркало на Джареда и подмигнул. Джаред замер.

- Ты Джареду не подмигивай, а то он тебя не так поймет, и будет думать, что ты с ним заигрываешь. Да, дорогой? – Синди подошла к Джареду и приобняла его за талию. Джаред понял, что надо им подыграть, иначе так и будет стоять столбом.

- Да, дорогая. Когда твои клиенты мне подмигивают, я их утаскиваю в подсобку и зацеловываю насмерть, – Джаред посмотрел на Дженсена, широко, по возможности легкомысленно, улыбаясь. Сам от себя такого не ожидал.

Дженсен выразительно выгнул бровь и внимательно посмотрел на Джареда.

- Что же ты тогда делаешь со своими клиентами? Нет, не говори, а то у меня может случиться культурный шок.

Все засмеялись. Напряжение ушло.

Синди колдовала над головой Дженсена, заговаривая его очередной историей из жизни своего сына. Дженсен, в отличие от других клиентов, всегда спрашивал у нее про сына. А она, как любая мать, могла часами рассказывать о своем сокровище.

Синди Сэмпсон была матерью-одиночкой, и величайшим мастером - у нее золотые руки. Она может с любой головой такие вещи делать – мастера международного класса обзавидуются. А еще у нее необычайно мягкие и чувствительные пальцы. Любой, кто хоть раз к ней попадал, к другим мастерам уже не ходил. Джаред и сам сидел в ее кресле с большим удовольствием. Клиентура у нее была избранная, и записываться надо было очень заранее.

Когда два года назад Джаред решил открыть свой салон, он уже был мастером международного класса, побеждал во многих соревнованиях, но работал в салоне своего учителя, мистера Роберта Сингера. Ему там было хорошо, все условия – идеальные. Сингер его уважал и поощрял, но нужно было определяться - статус обязывал. Для него это была авантюра чистой воды, но все его поддержали и мастер, и родители, и друзья. Тогда он задумался о партнере. Джаред часто выезжал на конкурсы, мастер-классы - нельзя же оставлять бизнес без хозяина. Можно пригласить управляющего, но идея с партнером казалась более привлекательной, владелец больше заинтересован в развитии и процветании своего бизнеса, чем наемный сотрудник. Джареду не хотелось приглашать партнером ни одного из своих коллег - призеров. Одного его имени для салона будет достаточно, а вот соревновательный дух может быстро перейти из творческой части работы в организационную, и финансовую. Джаред прекрасно знал своих соперников, и заранее мог предположить, чем кончиться такое партнерство. А с Синди они всегда были в дружеских отношениях - это когда вы не слишком близки, чтобы знать друг о друге все нужные и ненужные подробности, но есть доверие, желание выслушать, помочь, поддержать и искренне радоваться любым успехам коллеги по цеху. Синди была ему симпатична еще со времен, когда она была лучшим колористом у Сингера, и Джаред был уверен, что она тот человек, который ему нужен. Это даст ей возможность реализовать себя и стать материально независимой. Она была слишком мягкой, чтобы утвердить свое имя на олимпе парикмахерского искусства, несмотря на дар от бога, но при этом достаточно жесткой, чтобы выживать одной с ребенком на руках и управлять их совместным бизнесом.

Джаред сделал Синди предложение. Она не сразу поверила, что такое возможно. Но когда согласилась и начала работать, она всеми силами доказывала Джареду, что он не ошибся пригласив ее, и он ни одной минуты не пожалел о своем выборе. Они прекрасно дополняли друг друга, не говоря уже о доверии, поддержке и понимании.

Он неожиданно легко получил кредит. Не последнюю роль в этом сыграло имя: Джаред Падалеки – мастер-стилист международного класса, неоднократный победитель национальных и международных соревнований парикмахеров (документы прилагаются). Да и поручители у него были солидные.

Вместе с Синди они выбрали отличное помещение, не в самом центре, но к которому удобно проехать. Место было не пафосное, но в престижном старом районе Лос-Анжелеса, с занимательной архитектурой. Клиентам здесь нравилось. Помещение оформил знакомый дизайнер - такая тонкая грань классики и авангарда, которая не раздражает и не приедается. В результате Джаред заполучил, помимо нескольких залов для посетителей свой отдельный кабинет, где он проводил половину времени, занимаясь бумагами и просиживая за компьютером. Но два-три дня в неделю он по-прежнему работал с клиентами.

 У них с Синди был отдельный от других помещений небольшой зал, где они – владельцы салона, принимали своих немногочисленных избранных клиентов. Вот здесь он впервые и увидел Дженсена год назад.

Джаред за это время узнал, что Дженсен Эклз был режиссером документального кино. Он был известен и востребован. Его фото появлялись не только в профессиональных изданиях. Он был публичной персоной, красавец, и его приглашали везде и всегда. Но появлялся он в общественных местах очень выборочно. И что самое обидное, совсем не было информации о его личной жизни. Джаред терялся в догадках. Ему очень хотелось думать, что у него есть шанс, но Эклз не давал никакого повода или намека. А Джаред каждый раз, видя его, вел себя как подросток. Он подозревал, что его симпатия очевидна всем, особенно Синди, отчего смущался еще больше.

 

***

- Джаред, это Синди, - ее голос срывался.

- Привет, Син. Что случилось?

- Джаред, Ник сломал руку, – голос Синди почти дрожал.

- О, Боже! Синди, как? Я могу чем-то помочь?

- Он упал в школе. Сейчас я еду в больницу. Джаред, мне неудобно тебя просить… У меня сегодня весь день был расписан. Я обзвонила всех клиентов и попросила перенести встречу. Почти все согласны, но троим нужно обязательно сегодня. Я знаю, у тебя сегодня бумажный день, но не мог бы ты принять этих троих? Ты же понимаешь, я не могу их перепоручить девочкам, – Синди говорила торопливо, сбиваясь, тяжело дыша, как будто бежала.

- Конечно, Син. Не волнуйся. Скажи кто, когда, и что ему нужно сделать. Гарантирую, все останутся довольны.

- Даже не сомневаюсь. Спасибо, Джей. Я тебе пришлю список. С одной придется повозиться - у нее важное событие, а остальным - то же самое, просто освежить. Они уезжают не могут ждать, – Джаред слышал шум приемной больницы. - Извини, я даже уже у них спросила, не будут ли они против, если ты меня заменишь. Все согласны. Прости.

- Синди, даже не думай об этом. Ты прекрасно знаешь, что я бы сам тебе предложил то же. Высылай список, занимайся Ником, ни о ком не беспокойся.

Через десять минут Джаред получил sms, последним в списке был Эклз. Джаред застыл. Мысли в голове заскакали, как сумасшедшие: хорошо ли он выбрит, может съездить домой переодеться (опять на нем эта гламурная розовая рубашка с турецкими огурцами, для такого мужчины, как Дженсен, она наверное слишком... э-э… вызывающая), где его встретить: в зале или «случайно» у входа, спровадить девочку-помощницу для мытья головы…

 

Джареду было двадцать восемь лет. Его жизнь была насыщена романами, короткими и не очень короткими увлечениями. То, что он гей, он понял довольно рано, хотя успел повстречаться и с девушками. Родители отнеслись к этому настолько лояльно, насколько это возможно в такой ситуации. Среда, в которой он постоянно вращался, предоставляла ему большой выбор, чем он обычно и пользовался. Особых усилий для того чтобы кого-то очаровать ему прикладывать не приходилось. Он нравился. И скорее был сам объектом пристального внимания, что иногда утомляло. И вот теперь это недоразумение. Он даже не мог предположить, как подойти, и с чего начать. Было страшно сделать что-то не так и спугнуть Дженсена, тем самым потерять навсегда какой-либо шанс.

От лавины, обрушившейся на его голову, Джареда спас бухгалтер, пришедший с документами. День был действительно напряженный: бухгалтерия, заказ оборудования, переговоры с поставщиками, обсуждение условий предстоящего конкурса. Клиенты Синди слегка сбили его планы. Джеред забегался, и к приходу Дженсена волноваться уже не мог.

- Мистер Эклз, добрый день, - Джаред протянул ему руку.

- Здравствуй, Джаред, - Дженсен пожал ему руку. – И, пожалуйста, никаких мистеров, просто Дженсен. Я себя чувствую странно, когда ты говоришь «мистер». Мы же почти ровесники.

Джаред знал, что Эклз старше его на четыре года.

- Хорошо, Дженсен. Проходи, садись.

Черт, глупо! Надо было спросить о возрасте, была бы хорошая тема для разговора, но момент был упущен.

- Синди говорила, что ты уезжаешь, и тебе нужно постричься перед поездкой.

Джаред провел рукой по волосам Дженсена. Движение было естественным, Джаред на это надеялся. Должен же он понимать с какими волосами ему предстоит работать. Стрижка была короткая. Волосы были жесткие, но не колючие, а приятно покалывающие кожу руки. Такой мягкий ежик. Ощущение было запредельное… Что же он так заводится?

- Да, все то же, но покороче. Там, куда я еду, с комфортом не очень, так что - чем меньше волос, тем лучше, - Дженсен улыбался, глядя на Джареда через зеркало. Джаред глупо улыбался ему в ответ.

И, наверное, еще бы долго пребывал в чарующем забытьи от его голоса, улыбки, глаз, смотрящих только на него, Джареда, но руки знали свое дело. Закрыли Дженсена накидкой, мягко застегнув ее на шее, – не туго? - опустили спинку кресла, подкатили раковину, аккуратно положили голову на нее, – удобно? – включили воду, отрегулировали температуру, вылили порцию шампуня на ладонь…

Джаред массировал намыленную голову Дженсена. Глаза Дженсена были закрыты, лицо расслаблено. Джаред смотрел на его лицо так близко первый раз. Оно все было покрыто веснушками. Почему Джаред не замечал их раньше? Веснушки были не яркие, а бледными пятнышками рассыпаны по лицу. Наверное, там, где он бывает, много солнца. Ресницы были густые и сильно загнуты. Это было странно, потому что волосы у Дженсена были прямые. Джаред был уверен, что если волосы отрастут хотя бы до такой длины, как у него самого, то все равно останутся прямыми, и справиться с ними будет не просто. Вокруг глаз Дженсена лучиками разбегались морщинки, как если бы он много смеялся, и радость оставила свой след на лице. Губы… вот здесь мысли Джареда заканчивались. Их хотелось потрогать, особенно когда руки были так близко.

Джаред продолжал поглаживать голову руками: макушку, затылок, за ушами. Пальцы проходили сквозь волосы с нажимом и возвращались, чуть касаясь ежика волос. Кожу покалывало от переизбытка ощущений и захлестывало сладкими судорогами, растекавшимися волнами по всему телу. Пальцы погладили кожу на шее, затем вернулись к ушам, обвели нежно край уха, затем сильно помассировали раковину от верхней части к мочке. Раздвинув пальцы, он двинулся к подбородку, захватывая щеки и шею одновременно. Кожа была гладкая, свежевыбритая. Щетину можно было почувствовать, только если с нажимом возвращать руки назад, к ушам. Уже можно даже задеть пальцем краешек верхней губы.

- Джаред, ты что, меня соблазняешь, или это все еще массаж головы? – хрипло произнес Дженсен, не открывая глаз.

Джаред отдернул руки. – Ох! – Извини, – лицо горело, кровь стучала в голове. Он быстро включил воду и начал смывать пену с волос. Джаред смотрел на Дженсена, тот не открывал глаза, лицо было напряжено. Еще бы, все лицо, шея и уши были в пене. Я бы тоже побоялся бы открыть глаза. Джаред постарался смыть большую часть аккуратно руками, затем схватил полотенце, намочил и вытер остатки пены на лице и в ушах. Замотал голову Дженсену, отодвинул раковину, вернул кресло в нормальное положение. Момент был ужасный, руки тряслись, когда он начал вытирать волосы.

- Джаред, давно хотел тебя спросить, кто вам оформлял помещение? – Дженсен открыл глаза и как будто оглядывал помещение.

- Э-э… Мой хороший приятель, профессиональный дизайнер.

- Это какой-то конкретный стиль? Как называется та отделка, при входе? Вы мебель покупали здесь или выписывали? Долго ждали? – Дженсен засыпал его вопросами. Джаред отвечал сначала односложно, затем более подробно. Постепенно они втянулись в разговор о современном дизайне, об искусстве, об их предпочтениях. Оказалось у них есть общие знакомые и много общего в восприятии мира творчества и его современного воплощения. Джаред не заметил, как перестал дрожать, как начал и закончил стрижку.

Он стряхнул последние волоски. Они с улыбкой пожали друг другу руки, и Дженсен ушел. Джаред сел в кресло еще теплое после «горячего» клиента и сидел полчаса не шевелясь, перебирая в памяти все произошедшее.

 Звонок Синди вывел его из ступора.

- Ты как?

- Нормально, а ты? Как Ник?

- У нас все хорошо. Оказалась только трещина в кости. Но гипс все равно наложили. Будет ходить с ним две недели. У детей заживает быстро. Умотали тебя мои клиенты?

- Да нет, все нормально. Дженсен недавно ушел.

- Ты его там не обрил, случайно?

- Почему, обрил? – не понял Джаред.

- Потому что у него и так волосы короткие. У него пунктик, ему волосы мешают. А очень коротко ему тоже нельзя, он же на виду, весь такой «звезда экрана».

- О, я не знал. Да, нет, не беспокойся. Все с ним хорошо. И коротко, и стильно, для любого объектива подойдет.

Джаред понял, что так устал за этот день, что сил осталось только на дорогу домой.

 

***

На открытие этой выставки Джареда затащил Чад Мюррей, они дружили еще со школы. Чаду нравилась управляющая выставочным залом, и он использовал любую возможность, чтобы побывать там. Джаред знал, что после того, как они зайдут в зал и сделают обязательный круг, Чад исчезнет, но отказать другу не мог. Ничего страшного, потолкается десять минут и тихо уйдет. Для чего еще нужны друзья?

В зале было много народа. Как будто все друг друга знали, здоровались, пожимали руки. Везде образовывались стихийные группки, которые что-то бурно обсуждали, хаотично передвигались. Казалось, самой выставкой никто не интересовался, хотя периодически кто-нибудь бросал взгляд в сторону картин, все многозначительно смотрели в ту же сторону и согласно кивали. Затем разговор возвращался к прежнему: о себе любимом, о коллегах, о завышенных ценах на бездарные произведения и т.д.

Джаред с Чадом достаточно потолкались, встретили пару знакомых. Обязательный ритуал выполнен, пора было расходиться. Чад сделал извиняющееся выражение лица и пожал плечами. Он был уже наполовину повернут в сторону прекрасной блондинки – распорядительницы.

 

- Да иди уж, - подтолкнул его Джаред. Чад тут же исчез.

Надо было куда-то поставить пустой бокал из-под шампанского, которое им вручили при входе, и можно не спеша двигаться к выходу. Протискиваясь к столам у стены, Джаред заметил знакомый затылок, который он недавно старательно выстригал. Сначала он подумал, что показалось (если часто о чем-то думаешь, оно тебе везде мерещится), а затем и улыбающееся лицо повернулось в его сторону. Дженсен Эклз собственной персоной стоял в кругу нескольких человек, что-то рассказывал, все остальные громко смеялись. Джаред понял, что он уже никуда не торопится. Он и до этого никуда не торопился, но теперь выставка его крайне заинтересовала.

Подойдя к столу, Джаред поменял бокал и стал обходить зал. Медленно передвигаясь от картины к картине, он старался держаться так, чтобы не выпускать из поля зрения Дженсена. Ему хотелось подойти, поздороваться или как-то обратить на себя внимание, чтобы тот удивился: о! Джаред, и ты здесь? Чтобы завязался какой-то разговор, как тогда в салоне, о дизайнерах. Но Дженсен был окружен людьми и, судя по всему, был центром внимания. Видимо, он был хорошим рассказчиком. Он что-то все время говорил, его внимательно и даже некоторые восторженно слушали, часто смеялись.

Джаред, тоже не был обделен вниманием. Экзальтированные дамы искусства подходили к нему обсудить выставку и новости светской жизни. Кто-то его узнал и пытался познакомить со своими приятелями. Он даже успел получить приглашение на свидание от вполне симпатичного молодого художника. При других обстоятельствах он бы его принял. Парень был приятным во всех отношениях и, несмотря на отказ, умудрился засунуть ему в карман свой телефон. Может это даже и хорошо? Когда он выйдет из дурмана под названием «Дженсен Эклз», то есть - этот чертов Эклз пропадет хотя бы из поля видимости, то тогда, может быть, и у художника появится шанс.

Это брожение продолжалось уже час. Но Джаред не скучал, ему было интересно наблюдать за Дженсеном в другой обстановке, не в салоне. Как он двигался, как отвечал на реплики собеседника: вскидывал брови, прищуривался, качал головой, брался рукой за подбородок, пожимал плечами, переступал с ноги на ногу, раскачиваясь при этом. Как медленно, почти робко он начинал улыбаться, сдерживая себя, а затем, не удержав светской улыбки, смеялся во весь голос. Смотреть на него в этот момент было забавно и чертовски приятно. Джаред поймал себя на том, что все время непроизвольно улыбается, как будто все это шоу в лицах, вернее в лице Дженсена Эклза, было только для него одного.

- Джаред, ты еще здесь? - голос Мюррея отвлек его. - Отлично! Там собралась одна компания, и ты мне срочно нужен для профессиональной консультации.

Чад подхватил Джареда и потащил за собой.

Минут через сорок Джаред смог вырваться из цепких лап Чада и вернуться в зал. Дженсена в зале не было. Падалеки обошел все помещение два раза, но его нигде не было. Внутри зашевелилась жгучая обида. Вроде была возможность сблизиться, и он ее потерял, хотя кто сказал, что эта призрачная возможность была - Эклза постоянно окружали люди.

Джаред прислонился к стене. Было как-то пусто внутри, да и посетители стали расходиться, толпа существенно поредела. Очередная направляющаяся к выходу группа обсуждала, что часть гостей во главе с устроителями и участниками выставки пошли отмечать событие в малый зал.

Джаред рванул в соседнее помещение, откуда был слышен гул голосов. Здесь было человек двадцать. Они уже хорошо выпили, говорили громко, друг друга не слушали - веселье в разгаре. Дженсена среди них не было. Джаред увидел женщину, которая была раньше в группе людей около Эклза, спросил у нее, где он. Она махнула рукой в сторону внутренних помещений. Так просто?!

Джаред прошел в коридор. Комнат было несколько. Он быстро осматривал комнаты, с грохотом распахивая двери. В третьей маленькой комнате, развалившись на диване, сидел Дженсен.

- А-а, Джа-аред, при-ивет! – медленно произнес он. Эклз был совершенно пьян. Ну, просто в дым. Глаза поднимал с трудом, двигался, как в тумане. Это было что-то!

- Что же это мы так набрались, мистер Эклз? – спросил Джаред. Дженсен только пьяно улыбался в ответ.

К решительности Падалеки добавилась злость. Когда он успел? Это просто кусок желе, и что с ним теперь делать. Похоже, здесь он уже никому не нужен. Джаред сел рядом с ним на диван, Эклз тут же привалился к нему и что-то пытался сказать. Да-а, это уже не заводило. Как-то было жаль его. Только что - центр внимания, а сейчас один. Джаред, бери его себе и делай что хочешь… А это была мысль: отвезти его к себе домой, любоваться, касаться, раздеть, уложить спать (ничего больше, честно!), а утром приготовить завтрак и… Только сделать это оказалось не просто - совсем он был не маленький, ужасно тяжелый, и идти никуда не хотел.

Падалеки с трудом вытащил его на улицу. Было холодно и ветрено. Они постояли у выхода, и Эклз начал приходить в себя. Почти выпрямился, взгляд сфокусировался на Джареде.

- А ты что здесь делаешь? – оглянулся вокруг. – Или..., мы куда-то идем?

- Идем, идем - в мою машину. А потом едем домой, – зло ответил Падалеки.

- До-омой – это хорошо! Джа-аред, ты знаешь, где я живу?

- Нет, не знаю, - он уже рычал, - но сейчас буду знать.

Джаред дотащил его к машине и погрузил на переднее сидение. Затем начал методично осматривать его карманы.

- Ты не должен меня ощупывать, - отбивался Эклз.

- Скажи спасибо, что только ощупываю, - мрачно заявил Джаред, наконец, он нашел права. – Ну вот, теперь и я знаю, где твой дом. Поехали.

Он засунул права обратно, пристегнул Дженсена, сел за руль, открыл окно, чтобы проветрить своего пассажира. Джей не мог ничего с собой поделать, он ужасно злился.

- А ты н-ничего, - Эклз мутно посмотрел на Падалеки и, увидев его мрачное выражение лица, скорчил гримасу. – Когда улыбаешься.

- А когда не улыбаюсь?

Ответ он не узнал, так как зазвонил телефон. Дженсен медленно искал его в карманах. На седьмом звонке настойчиво трезвонящее устройство было найдено.

- Что? – отвечать ему было тяжело, держать телефон тоже. - Майкл, ч-чего ты хочешь?

- Эклз, твою мать, ты где? – орал голос в трубке. - Все тебя ищут.

- Я еду д-домой, - язык его заплетался, рука упала. Трубка что-то верещала. Дженсен включил громкую связь, держа телефон на коленях.

- Ты что, опять кого-то подцепил и везешь трахаться? – проорала трубка после включения.

- Не я везу, а меня везут.

- И кто же тебя везет?

- Один с-симпатичный парень, – Эклз повернулся к Джареду и пьяно улыбнулся.

- О, уже парни пошли? Дай мне его, быстро.

- Он т-тебя слышит, – Дженсен выразительно посмотрел на Падалеки.

- Эй, ты меня слышишь? Ты кто?

- Джаред, – это был самый дурацкий разговор.

- Джаред, ты что, потрахаться собрался? – проорали из трубки. Да-а, что на это ответишь?

- Еще нет, но не отказался бы, – ответил Джаред, Эклз хмыкнул.

- Парень, вали на хуй, ты понял!

- Он вроде т-туда и с-собирается, - ответил Эклз, теперь хмыкнул Джаред.

- Я сказал, отвали от Джени. Оставь его, там, где стоишь. Я сейчас за ним приеду.

- А он у тебя ревнивый, Джени, – сделав ударение на последнем слове, сказал Джаред.

- Рози, не устраивай сцену, молодой человек подумает, что мы с тобой спим.

- У меня на тебя не встанет, Эклз.

- У всех в-встает, а у т-тебя не встанет?

Дженсен пьяно заржал.

- Ты себе льстишь, Эклз.

Машина подпрыгнула, телефон вывалился из руки Дженсена и упал под сидение. Голос еще что-то орал, но разобрать было невозможно. Когда они въехали в туннель, связь прервалась, и голос, наконец, замолчал.

Джаред бывал в районе, где жил Эклз. По адресу, указанному в правах, оказался отдельно стоящий дом с садом перед ним. Это было неожиданно красиво и даже романтично, совершенно не похоже на того жесткого, ироничного Дженсена, которого он знал до сих пор. Пассажир уже почти отключился. Джаред нашел у него в кармане ключи и поволок бесчувственное тело к дому. Чтобы открыть дверь, пришлось посадить Дженсена на крыльцо, откуда он тут же завалился на бок. Открыв дверь, Падалеки вошел в гостиную, включил свет и затем вернулся за Дженсеном.

Пришлось потратить немало времени, чтобы затащить его и уложить на диван в гостиной. Дальше, в дом Джаред идти не решился. Он смотрел на спящего человека, который ему очень нравился, прикоснуться к которому он мечтал весь год и понимал, что уже так наприкасался, пока его тащил, что никакого эротического возбуждения не испытывает. Злость прошла. Было грустно. Джаред протянул руку и дотронулся большим пальцем до нижней губы Дженсена, мягко провел, чуть коснулся верхней…

- Спи, Дженсен, – сказал он тихо. Затем встал и ушел, прикрыв за собой дверь.

Падалеки быстро доехал до своего дома. Уже отходя от закрытой машины, он услышал телефонный звонок. Черт, где-то под сидением валяется Эклзов телефон. Пришлось возвращаться. Пока он открывал машину, отодвигал сидение, звонить прекратили. Наконец, телефон был извлечен из-под сидения, и Джаред увидел не отвеченный вызов с именем «Майкл». Падалеки вызвал последний номер.

- Майкл, я тот парень, который сейчас отвез Дженсена. Не волнуйся, он спит дома. Дженсен уронил у меня в машине телефон. Передай ему. Он знает, как меня найти. Меня зовут Джаред.

- Я понял, - уже миролюбиво ответил Майкл. - Джаред, что же он так нажрался?

- Хотел бы я это знать.

 

***

Звонок разрывал барабанные перепонки. Джаред с трудом открыл глаза, за окнами рассвет только начинался. Господи, кого принесло в такую рань? Звонивший был настойчив. Джаред выбрался из постели, с трудом влез в спортивные штаны и поплелся к двери. Зевая и пытаясь, то ли пригладить, то ли расчесать пятерней волосы, он открыл дверь.

За дверью стоял Дженсен Эклз. Трезвый, свежий, бодрый. Джаред застыл, как стоял, с поднятой рукой, голый, в висящих на бедрах штанах. Дженсен внимательно осматривал его, начиная с сонного лица, медленно по обнаженному торсу, до босых ног. Наконец, взгляд его вернулся к лицу.

- Здравствуй, Джаред. Майкл сказал мне, что у тебя мой телефон. У меня самолет через полтора часа, не мог бы ты мне его вернуть?

Джаред отмер.

- Да, да, конечно, проходи, – Падалеки прошлепал к стойке у кухни, взял телефон и протянул его Эклзу. – Хорошо выглядишь.

Это была зависть или комплимент, он и сам не понял. Джаред еще не отошел от потрясения увидеть Дженсена на пороге своей квартиры, а теперь еще и в квартире.

- Да, спасибо, что довез вчера. Мне накануне, перед поездкой сделали несколько прививок. Пить, сказали, нельзя. Я сам не ожидал, что меня так срубит из-за двух бокалов шампанского. Так что, извини за неудобства.

- Да, нет, все нормально, бывает, - потянул Джаред.

- Знаешь, это было странно - все слышу, все понимаю, а пошевелиться не могу.

Падалеки замер. Они стояли близко. Как в замедленной съемке, Дженсен поднял руку и осторожно провел большим пальцем по его нижней губе и слегка коснулся верхней.

- И все помню, – он опустил руку, продолжая смотреть в глаза Джареду. Через бесконечные несколько секунд повернулся и пошел к выходу.

- До свидания, Джаред, - сказал он уже в дверях.

У-ух! Джаред выдохнул. Вот это было Доброе утро!

 

***

Джаред медитировал на телефон: позвонить, не позвонить? Прошла целая неделя с тех пор, как Эклз вышел из его квартиры с этим полу-обещанием: я все помню. Джаред предусмотрительно записал номер телефона Эклза. Сразу после того как позвонил Майклу, он набрал свой номер, чтобы определить его у себя на телефоне и сохранить под чудесным именем «Дженсен».

Всю эту неделю он мучился: позвонить или нет? Если позвонить, то когда? Сейчас - а может он еще не приехал? Когда он позвонит, что сказать? Джаред так и не понял, есть у него шанс или нет. Перебирал в уме каждое слово двух последних встреч. В них было больше иронии, чем обещания.

Синди уже перестала доставать Джареда историей о том, как ее в пять утра разбудил Дженсен, чтобы узнать его, Джареда, адрес, но поглядывала в его сторону с озорным вопросом в глазах. Падалеки дал себе очередные два дня, а потом он точно позвонит.

Звонок прозвучал неожиданно, когда он, сидя за компьютером, моделировал прически для телевизионного шоу.

- Джаред, привет. Это Дженсен.

- Что? Как ты… Прости. Дженсен…привет, рад тебя…- Джаред бормотал, постепенно осознавая, вот оно, вот! Надо что-то сказать, что, что?...

- Ты не хочешь со мной пообедать?

- Я? Да. Хочу, – радостный вопль в голове: «Конечно, хочу! Все, что ты предложишь, хочу!»

- Отлично. Если ты меня завтра встретишь в аэропорту, то мы могли бы вместе пообедать.

- Да, конечно. Когда? Где?

Джаред был в аэропорту за полчаса до прилета самолета. Он нервничал, как старшеклассник на первом свидании. Ему пришлось переминаться с ноги на ногу еще сорок минут, прежде чем из терминала начала выходить съемочная группа. Они шли большой командой, что-то обсуждая, пожимая друг другу руки и расходясь в разные стороны. Все выглядело очень по-деловому. Джаред растерялся. Как-то его представление о свидании не вязалось с этой рабочей атмосферой, которая окружала Эклза и его группу.

Наконец, Дженсен распрощался со всеми и повернулся в его сторону, как будто все это время он знал, где стоит Джаред. Эклз шел к нему через зал с нечитаемым выражением лица. Джаред испугался, ликование первых минут, после того как он увидел Дженсена, постепенно испарялось. Все ты себе опять напридумывал.

У Дженсена была в руках большая дорожная сумка и кофр. Он подошел к Падалеки, улыбнулся одними краешками губ.

- Привет. Ну что, едем?

Они молча прошли к стоянке. Загрузили вещи в багажник и сели в машину.

- Я знаю один хороший мексиканский ресторанчик, где готовят отличные стейки.

Пока Джаред выруливал с парковки, Эклз объяснял, как туда проехать. Добрались они быстро. Место было симпатичное - народу немного, но явно популярное. Они перекидывались ничего не значащими фразами: о перелете, о дороге, о ресторане. Падалеки решился спросить о поездке. Эклз неожиданно охотно стал рассказывать о том, где он был, о своих предыдущих поездках, а Джеред спрашивал и спрашивал.

Разговор постепенно перешел из напряженного в живую дружескую беседу. Дженсен умел рассказывать интересно и Джаред, сам не заметил, как уже проживал все эти поездки вместе с Дженсеном и его командой. Когда Эклз рассказывал, что они видели на Гаити после землетрясения, Джаред содрогался от ужаса. А когда Дженсен поведал ему в лицах, как они потешались над корреспондентом, присоединившимся к ним в последней поездке, который забыл снять бахилы, надетые при проверке в аэропорту, и проходил в них весь день, пока они не оказались вечером на пляже, и это при сорокоградусной жаре. Джаред смеялся так, что в зале на них начали оглядываться. Дженсен поведал ему эту историю с серьезным выражением на лице, но глаза у него смеялись. Это было классно - их обед (что они ели, он не запомнил), их разговор, эта атмосфера, когда ты можешь говорить и говорить с этим человеком и никогда не останавливаться.

- Мне пора. Отвезешь меня домой?

Оказывается, они давно поели и сидели, потягивая черный жгучий кофе, приготовленный по особому мексиканскому рецепту. Обед был всем хорош, кроме вот этой минуты расставания. Но настроение все равно было чудесное, как будто выросли крылья, и все только начинается.

Джаред подвез Эклза к дому. Тот забрал сумки из багажника, поставил на дорожку у дома, затем наклонился и через окно пассажирского сидения спросил:

- Ты бегаешь в парке?

- В парке? – Джаред растерялся. Да, он тренировался, бегал на дорожке в тренажерном зале, но в парке. Он всегда считал, что есть в этом какая-то показушность - бегать в парке или, еще хуже, по улицам города.

- Я бегаю в Гриффит-парке, недалеко от гольфполя, правда, нечасто - один, два раза в неделю, если не в поездке. Это между твоим и моим домом, если хочешь, мы могли бы бегать вместе.

- Я с удовольствием, - ответил Джаред.

- Отлично, тогда созвонимся, - сказал Дженсен и ушел.

Падалеки подумал, что это будет первый раз, когда он будет бегать в парке, да еще в компании другого парня, это будет выглядеть более чем странно. Но если Эклз готов с ним бегать в этом дурацком парке, то Джаред хоть голым с ним побежит (хотя вот это конечно перебор, но он на многое готов с Дженсеном).

 

***

Это был почти ритуал. Они встречались утром в центре парка, обычно по субботам, иногда в середине недели, если оба были свободны. Бежали четыре – пять больших кругов. В это время они говорили мало, короткими фразами, о чем-то незначительном. А затем останавливались на спортивной площадке с металлическими конструкциями для разминки. Это было самое прекрасное и самое тягостное время для Джареда.

На площадке они делали всякие упражнения: подтягивались, отжимались, благо, что лесенок, перекладин и других станков было установлено предостаточно. Это была лучшая часть проводимого вместе времени, потому что Джаред мог рассматривать Дженсена, не соблюдая конспирации. Когда он упругий, жаркий делал свои упражнения, одежда так прилипала к телу, что Джаред мог увидеть практически каждую мышцу Эклза. Зрелище было умопомрачительное. Ради этих минут можно было бегать и каждый день. А еще, Падалеки только здесь, на площадке заметил, что ноги у Эклза были кривые. Это очень соответствовало его брутальному облику и ужасно заводило. Джаред почему-то решил, что это некая интимная деталь, которая специально для него. Лицо Дженсена, с блестящими глазами, веснушками и губами, вызывающими самые буйные эротические фантазии, мог увидеть каждый, а его кривые ноги были скрыты под джинсами (брюками - неважно), и их сможет увидеть только тот, кто будет с ним. Когда Джаред думал об этом, на него накатывала такая волна возбуждения, как будто они уже раздеты и за секунду до того, как стать единым целым.

А еще они разговаривали. Много, обо всем. Падалеки узнал, что в старшей школе Эклз играл в футбол. Для него стало открытием то, что они относятся к спорту по-разному. Джаред всегда тренировался - в зале, с тренером, планомерно прокачивая мышцы. Он знал, что у него красивое тело, и гордился каждым кубиком на своем животе, каждой мышцей на руках, ногах, груди. Это было возможно благодаря тщательной работе, приносящей удовольствие, как в процессе, так и в результате. Отношение Эклза к тренировкам было совершенно другое. Он был азартен. Судя по тому, как он рассказывал о футболе, его заводила игра, ради нее он мог бог знает сколько времени провести на поле в компании таких же одержимых. А тренировался он не для формирования прекрасного тела, а для поддержания мышц в тонусе, которые ему были нужны для экстремальных поездок с группой документалистов и для любимого футбола или других столь же «увлекательных» игр.

На втором беговом свидании Джаред увидел, как Экзл практически сел на шпагат, растягиваясь на площадке. Это зрелище вынесло мозг бедному Падалеки. Как здоровый мужик может сделать почти балетный шпагат? Видимо, эту мысль он и озвучил. На что Дженсен отреагировал с улыбкой:

- Если бы ты, Джаред, играл в футбол, то тоже бы имел такую растяжку. Поскользнешься пару раз на траве в ударе по мячу, сам тянуться начнешь. А то и порваться недолго.

- А я думал, ты какими-то единоборствами занимался, - произнес Джаред, пытаясь представить технику такой растяжки.

- Да и не без этого. Когда тебе каждый второй говорит, что твои губы предназначены для минета, и драться научишься, и единоборствами займешься.

Да, это был облом. Похоже, здесь ничего не светит.

Дженсен выразительно посмотрел на него, приподняв бровь.

- Я что, это вслух сказал?

- Джаред, тебе не надо ничего вслух говорить. У тебя все на лице написано.

- Извини, - господи, как стыдно, куда теперь провалиться? Уши горят, лицо, наверное, пятнами пошло.

- Ладно, Джей, пойдем, подстрахуешь меня.

Хорошее предложение, хотя Дженсен еще ни разу не сорвался, чтобы Падалеки смог до него дотронуться. Но все равно, отвлекало от очередного ляпа и заставляло завороженно наблюдать за его мерно сокращающимися мышцами.

Вот это и было то, что составляло тягостную часть их пробежек. Эклз не давал никакого шанса, намека, маленькой надежды. Падалеки до сих пор не мог понять нравятся его новому другу мужчины или он натурал. А если он гей или хотя бы би (что тоже было бы не плохо), то привлекает ли его Джаред, как потенциальный партнер, или это такая садистская дружба с занятием физкультурой в виде бонуса.

 

 ***

Погода была отвратительная. Ветрено и пасмурно. Как на душе у Падалеки. Последние несколько дней явно не задались.

Некоторое время назад Джареда пригласили в новый телевизионный проект. Это была большая удача. Во-первых, это был первый проект на телевидении в стиле стимпанк. Такого еще никто не видел и не делал. Планировалось первоклассное шоу, насыщенное спецэффектами и фантастической ретростилистикой, которое обязательно привлечет внимание. А во-вторых, Джареду дали полную свободу в этом проекте. Он занимался не только прическами, но и созданием декоративного облика персонажей шоу. Изучение Викторианского стиля было захватывающим и волнующим. Джаред специально готовился и продемонстрировал продюсерам, что он сможет воплотить самые смелые задумки авторов шоу. А последние дни мозг отказывался работать. Все было плохо. Все не получалось.

- Джаред, перестань себя изводить, – утешала его Синди. – Все идеи у тебя есть. Ты ими засыпал продюсерскую группу еще до начала проекта. Они же взяли тебя не случайно. Ты гений, и все это знают. У тебя золотые руки и самые креативные мозги. Что с тобой творится последнее время? Какая причина?

Причина бежала рядом третий круг. Джаред был мрачен и молчалив, что было ему не свойственно. Но и весело болтать он больше не мог. Их свидания в парке были замечательными, и Джаред хотел, чтобы их взаимная симпатия и легкость в общении были всегда. Но он хотел большего. Хотел целовать Дженсена, заниматься страстным сексом, просыпаться вместе по утрам и засыпать вечером. Каждую чертову минуту он думал об этом. И чем дольше продолжались их дружеские пробежки, тем больше на него накатывало отчаяние, что они никогда не смогут переступить эту черту, что они навсегда останутся только друзьями. Степень накала была такова, что Джаред был готов на самый отчаянный поступок. Он прекрасно осознавал, что после того как он проявит инициативу, а Дженсен не захочет такого продолжения, о котором мечтал Джаред, их встречи закончатся. Это было невыносимо.

Каждый день Джаред проговаривал, что он мог бы сказать Дженсену. И все, еще не сказанные слова казались ему приторными и банальными. Не было таких слов, чтобы смогли их приблизить и соединить. Он мог только бежать рядом, изредка касаясь плечом. Каждое такое прикосновение посылало жгучую волну желания по телу, и подмывало схватить Дженсена и завалить его на дорожке на глазах у всех, и будь, что будет. От этих мыслей Джаред становился мрачнее и мрачнее.

Дженсен, по всей видимости, чувствовал его настроение, бежал рядом молча, не донимал разговорами, только иногда искоса поглядывал на Падалеки.

Когда они подбегали к спортивной площадке, ожидаемо начался дождь. Это, что называется «до кучи». Эта часть парка была открытой, только одно дерево около площадки, куда они и спрятались. Дождь усиливался, превращаясь в ливень. Листва их уже не скрывала. Джаред чувствовал, что у него мокрая не только футболка, но и штаны, и вода стекает по спине, а потом и по ногам.

- Ты выглядишь, как мокрый пес, – произнес, улыбаясь Дженсен. По его лицу текла вода, но похоже эта ситуация его забавляла.

- А ты как… - Джареду хотелось сказать что-то язвительное, обидное, но в голову, как назло, ничего не приходило.

- Что нет слов? – подразнил его Эклз. - Дождь смыл всю твою фантазию?

- Нет, не всю. Хочешь услышать, что осталось? – вот сейчас, под этим проливным дождем он все скажет.

- Конечно, хочу, – продолжая нагло улыбаться, сказал Эклз. – Только позже.

Джаред не ожидал такого ответа, это его слегка обескуражило. Эклз смеясь, пихнул его в плечо.

- Глупо стоять тут. Дождь все сильнее. Скоро нас смоет грязевым потоком. Давай ко мне. Отсюда до моего дома ближе. Обсохнем, а потом я тебя отвезу.

Джаред посмотрел на свои мокрые грязные штаны, потом на Эклза в футболке облепившей тело, сглотнул и сказал:

- Давай.

Они побежали наперегонки - по лужам, не разбирая дороги, уже вместе смеясь и толкаясь. В дом ввалились одновременно, задыхаясь от быстрого бега.

- Все мокрое снимай у двери, сейчас дам полотенце, - Дженсен снимал кроссовки, цепляя их пятками за порог.

Джаред быстро стащил футболку и мокрые грязные штаны вместе с обувью. Выпрямился и застыл. Дженсен, как в замедленной съемке, снимал футболку, захватив ее руками со спины, постепенно открывая живот, плечи, руки. Стащил через голову, бросил на пол. Затем развязал шнурок на спортивных штанах, повел бедрами, и они начали спадать. В этот момент он поднял глаза и посмотрел на Джареда. Видимо, на лице у Падалеки было такое выражение, что глаза Дженсена расширились, и он замер, забыв о сползающих штанах.

Джаред какое-то бесконечное мгновенье пожирал глазами Эклза.

- Дженсен, - севшим голосом, произнес Падалеки и шагнул к нему.

Захват был почти смертельный. Джаред целовал Дженсена, впивался в него со всей страстью, накопленной за эти дни, обнимал, гладил, а скорее сжимал и вдавливал мокрое тело. Отчаяние подталкивало его к краю. Он даже не понимал, отвечает ему Дженсен или нет. Самое главное: подожди, не шевелись, не отталкивай меня, дай мне еще минутку, дай...

- Джаред, стой, - произнес, задыхаясь Дженсен, как только Падалеки отпустил на мгновенье его губы, чтобы вздохнуть.

Джаред с рычанием замотал головой и вжался в Эклза с новой силой. Нет. Не отпущу. Потому что это «стой» навсегда. Потому что он сжег мосты, и эта близость между ними больше не повторится. Так позволь мне еще несколько минут безумного счастья.

- Да, стой ты… Дай мне штаны снять. Мы же сейчас завалимся, – сбивающийся шепот остановил его.

Падалеки поднял голову, посмотрел в лицо Дженсена. Эклз рвано дышал, и его также потряхивало, как и Джареда. Взгляд медленно сполз ниже. Они стояли в боксерах, возбужденные, практически вжимаясь стоящими членами друг в друга. Джаред чуть отодвинулся и увидел, что на щиколотках Эклза висят штаны, которые тот так и не успел снять. Джаред приподнял ногу и наступил на брюки посередине, между ног Дженсена.

- Снимай, - хрипло сказал он. И Эклз преступил из штанин, держась за Джареда.

Мокрая одежда осталась у двери. Падалеки, продолжая обнимать и целовать неожиданно приобретенное сокровище, двинулся спиной в сторону гостиной, утягивая за собой Эклза. Он помнил, что где-то там находился диван.

- Ты куда меня тащишь? – Дженсен отвечал на поцелуи, уступая настойчивости партнера.

- На диван или в спальню, - практически в шею, оказавшуюся под губами, проговорил он.

- Спальня на втором этаже, - Эклз плавно развернул гостя.

- Слишком далеко.

- Зато там все есть.

Дженсен перехватил инициативу и повел Джареда к лестнице. Джей не выпускал его из рук, почти ничего не видел и следовал за хозяином дома, как слепой, успевая касаться всего его тела, целуя и забираясь рукой под резинку трусов, чтобы сжать упругие ягодицы. Где-то на середине лестницы он зацепился ногами за ступеньку и начал падать на Эклза. Тот ухватился руками за перила и стену, удержав их. Джаред больно ударился коленками о ступени, провез щекой по груди и животу Дженсена, практически стянул с него боксеры, хватаясь за бедра, и уперся подбородком в стоящий член.

Он с рычанием стащил упирающегося Эклза на ступеньку ниже, впился губами в живот, затем... Дженсен еще пытался приподнять его в надежде закончить путь, но Падалеки уже не мог выпустить свою добычу. Он еще никогда не делал минет на лестнице, это было чертовски неудобно, но судя по звукам, которые издавал Эклз, оно того стоило. А когда тот кончил и начал заваливаться, Джаред успел подхватить его, опуская на ступеньки. Эклз медленно лег, откинув голову на пол второго этажа. Не дошли они совсем чуть-чуть. Джаред смотрел на него вздрагивающего, распростертого на лестнице с закрытыми глазами и думал: «Это сделал я! Я могу довести его до этого, когда он весь мой, когда он получает удовольствие от того, что я с ним делаю». Он наклонился и, целуя бедро, живот, начал продвигаться вверх.

- Я еще никогда не кончал на лестнице, – голос был низкий, сытый.

- Я тоже, - Джаред добрался до губ.

- Не обольщайся, тебе и не светит, – Эклз уже ухмылялся. - Ты будешь кончать на кровати.

- Мне и здесь хорошо, - Падалеки поцеловал его, прижимаясь пахом к бедру.

Эклз перевернулся, навалился сверху и пару раз толкнулся в прижатое тело, больно вдавливая в острые края ступеней.

- Ох! Ты умеешь уговаривать, – прохрипел Джей.

Они поднялись, и Дженсен, подталкивая, завел Джареда в спальню, уронил на кровать, стащил с него трусы и невероятно медленно стал гладить, целовать, кусать, зализывать. Джаред уже понял, что Эклз ведет, и если он и бывает снизу, то очень редко, но это его нисколько не смущало. Он готов был принять от Дженсена все, что тот мог ему дать. Ласки были мучительно долгими. Скользящие пальцы внутри и горячие губы снаружи практически довели Джареда до оргазма.

- Я сейчас, - простонал он.

- Не так быстро, - Дженсен тут же отпустил его, послышался треск разрываемой упаковки. – Ты что думаешь, столько времени соблазнял меня и можешь безнаказанно быстро кончить?

- Сколько времени? – голос предательски дрожал, Джаред зачарованно смотрел на то, как Эклз раскатывает на своем члене презерватив.

- Я уже почти два месяца только об этом и думаю, - Дженсен наклонился поцеловать.

- Что-о?!

- Не отвлекайся, Джаред.

В следующее мгновенье Дженсен с мучительным стоном оказался внутри, а это очень сильно отвлекало от всего сказанного и несказанного.

 

Спустя два часа они все еще были в постели. Теперь уставшие, липкие, довольные.

- Мы могли бы уже два месяца заниматься таким сексом. Почему ты молчал? - Джаред невесомо поглаживал руку лежащего рядом Дженсена.

- Не был уверен, что мне это нужно.

- А теперь уверен?

- Ты мне не оставил выбора.

- И когда же ты начал думать обо мне?

- Джей, отстань.

- Ну же, скажи, – Джаред лежал рядом, смотрел на Дженсена, утомленного, улыбающегося, потирающего след засоса на плече.

- Что ты как девчонка? Не помню.

- Когда мы стали бегать в парке?

- Раньше.

- После выставки?

- Раньше.

- Еще раньше?!

- Джаред, что ж ты такой липучий? – Дженсен повернулся к нему, теперь смотрел в глаза. – Я чуть не кончил у тебя в кресле, когда ты намыливал мне голову, а представлять начал еще раньше.

- Дженс, знаешь – ты сволочь!

- Угу, знаю, – Дженсен поцеловал его. – Пойдем, поедим чего-нибудь?

- Сначала – душ.

- Согласен.

После завтрака или уже обеда Дженсен повел Джареда в соседнюю со спальней комнату – поискать для него одежду. Это оказалось не просто при его размерах. Кое-что все-таки нашли, не голым же ехать домой, в самом деле. Джареду заодно удалось рассмотреть дом. На втором этаже было три комнаты: спальня, гостевая, где они искали одежду (чья это могла быть одежда, Джаред не хотел думать) и третья – пустая комната. На первом этаже – уже знакомая гостиная и примыкающая к ней кухня. Но самая интересная оказалась отдельная большая комната, обычно используемая под столовую. Это была домашняя студия - кабинет. Одна стена состояла из стеллажей, заполненных дисками, фото и видео техникой. У другой стены стояло мощное компьютерное и звуковое оборудование и стол с двумя огромными экранами. Пол был завален всяческими приспособлениями, назначение части из них Джаред не знал. При общем ощущении хаоса в этом был какой-то, только Эклзу известный, порядок.

- Мне надо отправить два письма, и потом я тебя отвезу.

Дженсен увидев, с каким интересом тот рассматривал его берлогу, добавил:

- Можешь все посмотреть, только ничего не трогай. Ладно?

Джаред закивал. Конечно, не хотелось уезжать так скоро, но он и так получил больше, чем мог бы предположить еще сегодня утром. Поэтому бродил по студии, счастливо улыбаясь и разглядывая всякие штуки разбросанные тут и там. Дженсен стучал по клавишам, сидя за столом, иногда оглядывался на Падалеки и посмеивался. Но не обидно, а с нежностью что ли?

В пути

 

Они встречались с Дженсеном несколько недель. Это не было - мы встречаемся. Это был зажигательный секс три-четыре раза в неделю. Кто-то из них звонил другому, они быстро договаривались, если оба были свободны, куда едут, чей дом ближе. Каждый раз они планировали совместный ужин, обед, но уже в пути Джаред начинал представлять, как увидит Дженсена, как сможет его обнять, поцеловать, как они будут срывать друг с друга одежду, какой он на вкус, и какой будет оргазм, и что еще можно попробовать. У Джареда начинало сводить зубы от предвкушения, и приезжал он к месту встречи дрожащий, возбужденный, с жутким стояком. Дженсен обычно тоже был готов, а если не был, то ему хватало трех минут страстных поцелуев Падалеки, чтобы забыть про ужин, или что они там собирались делать. И только после нескольких умопомрачительных оргазмов, измученные и довольные, они что-то ели из холодильника или в лучшем случае заказывали пиццу. Затем, почти ночью гость уезжал к себе.

По субботам они добросовестно начинали с бега в парке, занятий на площадке. А затем бежали к Дженсену завтракать. «Завтрак» проходил по тому же сценарию, что и остальные встречи, только можно было не спешить. Проводили весь день, вылезая из постели только, чтобы поесть и принять душ. Два раза Джаред оставался ночевать у Дженсена. Пробуждения были восхитительные. О таком можно только мечтать. Медленный почти ленивый секс, неторопливый завтрак и необременительные разговоры.

Не сговариваясь, они избегали тем: а что будет завтра? Даже говоря о работе, рассказывали только о том, что уже произошло, а не том, что будет. Как будто опасались, что информация о планах на будущее может нарушить личное пространство любовника и привести к каким-то обязательствам. А это было лишнее.

Когда вы делитесь с кем-то своими планами, вы призываете слушателя стать соучастником вашего будущего, то есть иметь совместное будущее, нести за него ответственность. Даже если вы просто даете дружеский совет, как провести выходные или построить рекламную компанию нового проекта, вы уже в чужой жизни по уши. Не говоря уже о пожелании, высказанном вслух: хорошо бы завтра (в выходные, этим летом) мы… Это уже призыв проучаствовать в вашей жизни и, фактически, покушение на чужую. Избегая разговоров о будущем, они защищали свое будущее, или это им так казалось.

Без всей этой канители секс был легкий, искрящийся, ни к чему не обязывающий, и поэтому особенно желанный.

 

***

Была середина недели. Дженсен позвонил днем и сказал, что хочет встретиться. Джаред был без машины, оставил на день в сервисе. Договорились, что Эклз заедет за ним вечером, и они поедут к Джареду, чтобы ночью Дженсен смог уехать.

Он приехал после семи, не зашел, только позвонил, что ждет. Джаред почти сразу выскочил, сел в машину, широко улыбаясь и понимая, что уже начинает заводиться от осознания, что они едут на свое очередное секс-пати. Можно даже немного поиграть, начав в машине. Дженсен понимающе улыбался в ответ.

Звонок прозвучал, как только Эклз тронулся с места. Он взял трубку, поговорил три минуты.

- Меня ждут друзья. Обязательно сегодня. Один из них - актер получил роль и завтра улетает на полгода. Он хотел повидаться перед отъездом.

- Хорошо. Увидимся в другой раз, - Падалеки не смог скрыть разочарования.

- Ты не понял, я хочу, чтобы ты поехал со мной.

- Но я их не знаю, да и они меня тоже.

Джаред, хотел сказать, что они, может быть, не захотят его видеть на их дружеской встрече.

- Вот и познакомитесь, – уверенно сказал Эклз, поворачивая на перекрестке.

Джаред растерялся. Нет, он очень хотел познакомиться с друзьями Дженсена, но это был новый, важный шаг в их неотношениях. Падалеки не знал, что Эклз говорил друзьям о нем, о них, и не был уверен, что друзья Дженсена примут его и то, что они любовники. При этом он слышал, что говорил Эклз по телефону. Он только сказал: да, я буду. Он не предупредил: я буду не один, или еще хуже: вы не против, если я приеду не один (это звучит так ужасно, как: можно к вам с домашним песиком, он не кусается). Как будто его не интересовало, что подумают друзья, или он был уверен, что ему будут рады любому и с кем угодно. Это как-то нервировало. Слава богу, рубашка на нем в клетку, хоть и приталенная, а джинсы он и так носил самые обычные, без гейских заморочек.

Шумный зал паба слегка оглушил. Эклз уверенно прошел к столику у бильярда. Там сидели трое парней приблизительно того же возраста, что и Дженсен. Он их представил:

- Джаред. Стив, Крис, Майкл.

Падалеки пожал всем руки. Нормально так, не слишком сжимая, но и не вяло выскальзывая пальцами. Все отвели также, без демонстративного удивления. Если ты здесь, значит так надо, был посыл их рукопожатия. Стив был уезжающий актер. Крис певец кантри-блюза, или что-то в этом роде (а может он перепутал). Оба были совершенные натуралы. Майкл Розенбаум оказался тот самый, с кем он имел незабываемый телефонный разговор. По сравнению с двумя другими он был более живой и безбашенный. Возможно, он играл за обе команды. Чем занимался Майкл, понять не удалось, но он все знал о кино и телевидении. Очень быстро выяснилось, что он не понаслышке знает о стимпанк-шоу, в котором участвовал Джаред и о том, чем он занимается. Падалеки искренне удивился. Он был уверен, и ему нередко давали это понять, что он известен только в своем, узком кругу специалистов и ограниченному числу людей, интересующихся модой.

- Дженсен, твой приятель такой скромняга. Джаред, - обратился он к Падалеки, - когда тебя снимают, ты думаешь, что фотографы уносят твои фотографии домой и прячут их под подушкой? А когда ты даешь интервью для глянцевых журналов, думаешь, что эти корреспонденты пришли посмотреть на твою сексуальную улыбку, а записать, что ты говоришь, постеснялись?

- О! Не знал, что я так популярен.

- У моей соседки, матери троих детей, твое фото на весь разворот, висит на стене, рядом со звездами Голливуда, – добавил Майкл.

- А фото Эклза там не висит? - не удержался Падалеки. По его мнению, Дженсен был самый красивый и сексуальный, а все звезды Голливуда могут отдыхать.

- Нет, его она регулярно видит и может открыто с ним флиртовать, а этот придурок ей позволяет. Бедная женщина не оставляет надежду затащить его в постель.

Все засмеялись. Видимо, тема соседки Майкла была постоянным анекдотом среди друзей.

Друзья Эклза отнеслись к Джареду неожиданно легко. Никто не спрашивал, в каких они отношениях, словно это не имело значения. Они говорили, перебивая друг друга, как будто знали Джареда уже давно, и он их тоже. Выпив по паре пива, Дженсен с Крисом и Стивом пошли играть в бильярд, а Джаред с Майклом горячо обсуждали перспективы нового проекта на телевидении. Вечер прошел весело, шумно, немножко пьяно. Прощание закончилось около часа ночи. Все разошлись по машинам, пожимая друг другу руки и обещая созвониться.

Дженсен вез Падалеки домой. Гул паба, шутки и смех еще стояли в ушах. Было легко и приятно. Настроение было прекрасное. Джаред улыбался и пересказывал Дженсену разговор с Майклом. Эклз улыбался в ответ и кивал. Было видно, что ему тоже хорошо.

- Останешься? - спросил Джаред, когда они подъехали к дому.

- Уже поздно, и у меня ничего с собой нет, – ответил Дженсен, но он хотел, и Джаред это видел.

- Я тебя разбужу завтра пораньше, чтобы ты успел заехать домой перед работой, – после небольшой паузы следующий аргумент, - и дам тебе новую зубную щетку.

Хорошо, что он ее заранее купил, надеясь, что Дженсен когда-нибудь останется у него ночевать.

- Это будет большая жертва с моей стороны, - продолжал дразнить Эклз.

- Ты не пожалеешь, - Джаред продемонстрировал самую сексуальную свою улыбку.

- Пожалуй, стоит проверить, - ответил Эклз, улыбаясь и вылезая из машины.

 

 ***

Безумие первых встреч начало отпускать. Они даже иногда умудрялись пообедать в ресторане до того, как завалиться в постель, но накал страсти оставался таким же жарким, как и в предыдущие дни.

Джаред много работал - салон, клиенты, стимпанк-проект. На него снизошло вдохновение. С тех пор, как начались встречи с Эклзом, Джареда несло. Он выдавал тысячи идей, тут же их реализовывал. Продюсеры проекта были в восторге и уже подбирали ему команду для воплощения всего напридуманного. А еще он давал мастер-классы, для чего приходилось мотаться по другим городам. Это создавало некоторые неудобства.

Однажды Дженсен позвонил ему:

- Хочу тебя, прямо сейчас.

- Я тебя тоже, но не получится. Я в Вегасе. Прилечу только завтра.

- Ну что ж, увидимся завтра, если ты не растеряешь весь пыл в городе грехов.

- Дурак, у меня мастер-класс.

- Мастер-класс чего?

Они рассмеялись. Этот разговор был приятен Джареду. Вроде бы Эклз его немного ревновал.

Дженсен тоже много работал. Он мог что-то делать дома, в своем студийном кабинете. Джареду нравилось заставать его дома за работой, когда Эклз, сидя за монитором, говорил: сейчас, сейчас, продолжая выравнивать картинку. Джаред подходил к нему сзади и, медленно поглаживая и демонстративно шумно вздыхая, вытягивал из рабочего процесса. Помимо этого у Дженсена было много встреч по всему ЛА, да и в других городах тоже. А еще он мог на двое - трое суток пропадать, работая в продюсерской студии, монтируя отснятый материал и озвучивая его. Джаред ему звонил, но абонент был не доступен. Как-то он упомянул об этом. Дженсен отмахнулся:

- Я был в монтажной, там очень чувствительная техника, и ее экранируют специальными стенами, так что мы там все отрезаны от мира.

Зная одержимость Эклза своей работой, Падалеки мог себе представить, как он и его коллеги сутки напролет сидят перед мониторами и тщательно обрабатывают каждую картинку и каждое слово.

Они не предупреждали друг друга о коротких отлучках. Не было никаких обязательств. Ты меня не спрашиваешь, и я тебя не спрашиваю, ты мне не отчитываешься, и я тебе не отчитываюсь. Такое существование было комфортным. Отчасти из-за того, что после двух-трехдневного отсутствия Эклз появлялся голодный, страстный, с горящими глазами, и секс был такой, как будто его не было вечность.

 

Хотя, был один неловкий момент.

Эклз не отзывался уже третьи сутки. Вдруг, среди дня он врывается в кабинет в салоне. Падалеки радостно встает навстречу, собираясь поцеловать и слегка приобнять Дженсена и, подходя к нему, натыкается на пожирающий взгляд с косящими глазами, прикушенную губу и побелевшие крылья носа. Ох, ни фига себе! Такой возбужденный Эклз почти опасен. Он, с каким-то рычащим звуком, хватает Джареда за шею и начинает целовать, прикусывая губы, шею, уши, задирая рубашку почти до груди. Такому натиску любовника Падалеки не в состоянии противиться. Постепенно он сдает позиции, начинает отвечать. Эти страстные объятия быстро доводят его до точки кипения, и они сталкиваются телами, уже не контролируя себя. Слышится визг молнии.

- Джен, стой, я на работе.

- Не волнуйся, я закрыл дверь, - шепчет Эклз, поворачивая Джареда лицом к стене.

Он не сопротивляется, напор такой, что хватило бы сил удержаться за стену. Эклз почти сдирает с Джареда джинсы. Видимо, успевает спустить и свои. Подготовка длится меньше минуты - слюна, пальцы, презерватив.

- Джей, расставь пошире ноги, я же не достану, – почти просящий шепот в ухо.

Джаред чуть сдвигается, Дженсен жестко хватает его за бедра. Черт, больно. Притягивает к себе. И вот оно. Минуточку, подожди. Да, есть. Давай… Еще. Еще. Сильнее.

Когда Джаред начал стонать, Дженсен мгновенно зажал ему рот рукой.

- Тише, тише, - сквозь зубы прошипел он.

Кончали они бурно, почти вместе, но скорее всего, последовательно. В пылу разобрать тяжело. Еще какое-то время стояли прижавшись друг к другу. Затем медленно, восстанавливая дыхание, расцепились. Джаред натягивая джинсы с мыслью: сейчас бы лечь, аккуратно присел на диван (хорошо, что он стоит в кабинете).

- Ты мне прокусил руку, – возмущенно ворчит Дженсен, застегивая джинсы.

- А ты меня трахнул на рабочем месте.

- Тебе же понравилось, - нагло улыбаясь, отвечает Эклз, присев на диван рядом с Падалеки.

- Что теперь мои сотрудники подумают? Какой-то мужик ворвался среди бела дня и поимел нашего шефа.

- Они обзавидуются, Джей, - промурлыкал Дженсен, обнимая Джареда за шею и целуя в щеку.

- Придурок, - отпихнул его тот.

- Суч… Упс! Чуть не сказал, – уворачиваясь от удара, успел произнести Дженсен.

Через десять минут он убежал, со словами: - у меня еще встреча в пять, увидимся вечером.

 

 ***

Вечером зашла Синди.

- Девочки сказали, Эклз заходил, – Джаред почувствовал, что начинает краснеть. – О нет, Джаред! Вы, как кролики, уже и на работе не можете остановиться.

- А что, так слышно было? – робко улыбаясь, спросил Падалеки.

- Да, не было ничего слышно, ты себя в зеркало видел, идиот? – Синди покачала головой. - Я понимаю, это не мое дело, но ты в курсе, что Эклз ни с кем не живет.

- Конечно, в курсе, - радостно подтвердил Джаред, - потому что он живет со мной.

- Я не об этом, и ты прекрасно понимаешь. Дженсен больше трех месяцев ни с кем не встречается.

- Откуда такая информация?

- Мир киноиндустрии полон болтливых доброжелателей, которые обсуждают, что ваш срок подходит к концу.

- Я не хочу слушать эту фигню.

Интересно, кто может знать о начале их «срока»?

- Джаред, я не об Эклзе, я о тебе. Ты слишком эмоциональный. Я еще помню, как ты выходил из романа с японским актером, когда вернулся после пятимесячной стажировки в Японии, как его там - Шон?

- Шун.

- Неважно, ты несколько месяцев приходил в себя. Чуть не завалил Североамериканский конкурс.

- Тогда все было по-другому.

- О, да! О вашем художественно-акробатическом сексе даже я наслышана.

- Син!!!

- Не надо было оставлять свою кассету с хоумвидео на видном месте в салоне. Если бы такое произошло сейчас, ваши чудеса секстехники смотрел бы весь интернет.

- Что ты от меня хочешь?

- Джаред, я знаю, что ты можешь быть тем еще кобелем, и в такие моменты я почти восхищаюсь твоей крутизной. Но я хочу, чтобы у тебя когда-нибудь сложились отношения, в которых ты будешь счастлив. А Эклз - это путь в никуда. Он с виду такой – милашка, а внутри он боевая машина - танк, переедет гусеницами и не заметит. С ним ничего не будет хорошо. Я вижу, как ты вязнешь в нем с каждым днем все больше и больше. Что он такое умеет делать лучше, чем твоя японская гейша?

- Синди, ты правильно сказала - это не твое дело!

Джаред вскочил, побросал вещи и ушел. Он не собирается думать об этой женской херне: вдруг у нас что-то не получится, и что я буду тогда делать и т.д.

 

***

Дженсен пропал. Его не было уже десять дней. Джаред сходил с ума. Сначала он подумал: ну вот, как обычно, засел в своей монтажной. Отлично, через два дня прибежит. Ух, я уже предвкушаю! Но прошло три, четыре дня. Падалеки начал волноваться, вдруг что-то случилось. Он поехал к дому Дженсена, дежурил там полночи. Дом был закрыт, свет не горел. Его не было. Джаред даже умудрился поговорить с соседкой на следующий день. Она сказала, что, да, его не видно уже несколько дней, так это нормально, он часто уезжает на съемки в другие города и страны, он же известный документалист.

Действительно, что он так переживает? Уехал на съемки в далекую, дикую страну. Но, почему, блядь, нельзя было об этом предупредить или позвонить и сказать, если ты уехал неожиданно? У тебя, Эклз, что, телефона нет под рукой? И почему ты отключил свой? Что это значит? И еще этот дурацкий разговор с Синди. Нет, я не хочу об этом думать. Блин, как гребанная Скарлетт!

Джаред не находил себе места. Все валилось из рук. Он перебирал в голове тысячи вариантов, начиная от взятия в заложники и заканчивая страшной аварией. Он не мог думать о том, что, возможно, Эклз его бросил. Что было не так? С его, Джареда, точки зрения, с каждым днем все было лучше и лучше. Как будто они друг друга чувствуют - каждый вздох, каждый взгляд, недосказанное слово и даже на расстоянии. Не мог же он этого испугаться и сбежать. Дженсен был последний из всех, кого Падалеки знал в своей жизни, кто мог бы сбежать чего-то испугавшись. Тогда что? Это было невыносимо.

Оставался еще вариант - позвонить Майклу. Они обменялись телефонами, когда встречались в пабе. Но они виделись только один раз, и самое главное - что Джаред мог у него спросить? где Дженсен, когда приедет, с ним что-то случилось, у него кто-то есть? И когда Джаред представлял, что Майкл ему скажет (после любого возможного ответа): а ты разве не знаешь? - желание звонить сразу пропадало, как бы не было паршиво.

- Что? Уже началось? – Синди как всегда появлялась вовремя.

- Что началось?

- То самое, ты знаешь. Эклз пропал. Он когда и на два дня исчезал, ты не спускал глаз с телефона. А теперь, сколько его нет, неделю?

- Отстань, Син.

- Господи, почему ты такой эмоциональный тинейджер. Хватит изводить себя. Он уехал на съемки, приедет и затрахает тебя до смерти. Он же Падалекезависимый.

- Ха, ха! Очень смешно. Сначала: он тебя бросит. Потом: не переживай, скоро он к тебе вернется. Синди, ты определись. Ты меня пытаешься утешить? Но ты должна знать, что я ненавижу, когда меня жалеют.

- Джей, я не знаю, почему ты так дергаешься, но я уверена, что он не ушел к другому, если ты об этом думаешь.

- Я об этом не думаю, вернее не только об этом. Черт, да! Я думаю обо всем. Он пропал, не позвонил, не сказал, когда приедет, может что-то случилось… Откуда ты знаешь, что он уехал на съемки?

- Все те же киношные доброжелатели доложили, что твой чудо-любовник уехал снимать какой-то охрененный сюжет в Аргентину, куда-то в горы, на границе с Чили. Больше разговаривать надо друг с другом, а не…

Падалеки ее не дослушал, вылетел из зала на улицу. Ему надо было побыть одному. Куда-то ехать, бежать, прыгать. Все нормально, он жив, здоров. Не важно, что не сказал. Они ничего не обещали друг другу. Пусть только скорее приедет.

 

 ***

И он приехал. Через день Эклз позвонил:

- Привет, Джаред. Ты не хочешь со мной пообедать?

- Хочу.

- Встретишь меня завтра в аэропорту в пять часов?

- Встречу.

Хотелось петь. И обнимать весь мир.

Джаред полтора суток провел, как заведенный. Переделал на работе все, что накопилось за последние несколько дней. Заехал в мексиканский ресторан, где они обедали первый раз, заказал шикарный обед на двоих, за которым он заедет перед поездкой в аэропорт, чтобы взять с собой. Он решил, что чинно сидеть в ресторане обедать и смотреть, но не трогать, после всего пережитого, он не сможет. Как уговорить Эклза не ехать в ресторан, он еще не придумал, но надеялся, что это придет в голову в нужный момент.

Как и в прошлый раз, Джаред приехал в аэропорт за полчаса, но на этот раз он решил не ждать Дженсена в зале. Он боялся, что не удержится и накинется на него при всех. Падалеки подозревал, что Эклзу это может не понравиться, или вернее понравится (уж он постарается), но не при других: съемочной группе, пассажирах.

Джаред с трудом отсчитал двадцать минут после посадки: выйти из самолета, пройти паспортный контроль, забрать багаж, и позвонил.

- Джаред, ты где? – нервный голос Эклза пробивался сквозь шум аэропорта.

- Я в машине, на парковке.

- Сейчас подойду.

Через две минуты открылась задняя дверь, и Эклз закинул на сидение сумку и кофр, с грохотом захлопнул ее. Затем открылась дверь пассажирского сидения, и Дженсен ввалился в салон. Они молча смотрели друг на друга несколько минут. Джаред был безумно рад его видеть, но от нахлынувших эмоций не мог не то что слово сказать, но и улыбнуться. Дженсен первый вышел из ступора, рванулся вперед, схватил его за куртку, потянул на себя и стал целовать. Безумно, жадно.

- Джей, на хер ресторан. Поехали домой, – с трудом произнес он, отдираясь от Джареда.

- Ты не поверишь, я именно так и подумал.

До дома Эклза они пронеслись с рекордной скоростью. И обед им пригодился, когда они вспомнили, что вещи Дженсена и уже остывший ресторанный обед остались в машине.

***

Прошло три недели. Джаред уезжал в Англию на двенадцать дней. В Лондоне будет проходить очередной, ежегодный, самый престижный в мире конкурс парикмахерского искусства Alternative Hair Show. Попасть на этот конкурс мечтает любой парикмахер, но приглашают единицы. Джаред впервые был в их числе. Мировые мастера здесь могут продемонстрировать все грани своей необузданной фантазии. Поразить, эпатировать, заворожить – вот задача каждого стилиста, которому будет позволено принять участие в этом фантастическом шоу. Каждый год этот конкурс привлекает модельеров, стилистов, звезд шоу-бизнеса. А вы думали, где Леди Гага берет свои идеи? В этом году темой конкурса был выбран Маскарад, поэтому Джаред мог продемонстрировать не только свой талант, но и потрясающую фантазию. Он выезжал с целой командой: модели, визажисты, костюмеры. Контейнер с оборудованием был выслан заранее.

Он нервничал. Эклз знал о поездке Джареда по разговорам по телефону, по материалам, которыми была завалена его квартира. За день до отъезда он спросил:

- Хочешь, я тебя отвезу в аэропорт?

- Нет, не надо. Я заказал машину, – ответил Падалеки. Он мыслями уже был на конкурсе.

И только в самолете, перебрав в уме все заготовки, все возможные варианты развития конкурсной программы, всех своих конкурентов, он вспомнил этот вопрос Эклза, и то, как они «прощались», и подумал, что очень глупо было отказаться от поездки с Дженсеном, даже до аэропорта.

Конкурс прошел в угаре. Джаред был занят двадцать три часа из двадцати четырех в сутки: модели, make up, одежда, оборудование, срок исполнения, подготовка к следующему этапу программы. И так каждый день. Последние два дня были расписаны на интервью для аккредитованных журналистов. Джаред Падалеки, как и было предсказано специалистами, вошел в число победителей и возвращался на родину с заслуженной наградой. Такое событие не мог пропустить ни один таблоид. С одной стороны, это было приятно, с другой, невероятно утомительно, с третьей - а вы что, блин, думали, Падалеки уедет отсюда без приза, я что, пальцем деланный? Я - супер, я - самый крутой! Эйфория от победы компенсировала все невероятные усилия, которые пришлось приложить до и в процессе конкурса. Ужасно хотелось поделиться этой радостью с кем-то, кто поймет его. Чертовски хотелось рассказать об этом Дженсену. Вывалить на него, как все это происходило день за днем, чего ему стоила подготовка (особенно, когда Джен пропал, хотя это он, конечно, никому не расскажет). Что он делал, в деталях, с самыми невероятными подробностями, как он вывернулся из неожиданной патовой ситуации, как в последний момент все решила мелкая деталь, которая не сама по себе, а Джаред продумывал ее заранее, но для другого случая, а здесь она вдруг пригодилась. И все это было классно. И Джареду очень хотелось все это рассказать Дженсену, потому что он думал, что тот его обязательно поймет, как это - вкалывать до седьмого пота, вытягивать из себя и других последние жилы, насильно генерировать идеи, и затем все это в один момент объединить в искрящееся действие, феерическую сказку, выполненную с изяществом и техническим совершенством.

 

***

В самолете Падалеки уснул и проснулся перед самой посадкой. Выходил из самолета, забирал багаж уже слегка остывший от послеконкурсного возбуждения. Медленно размышлял, что сейчас возьмет такси, доедет до дома, примет душ, закажет пиццу или… еще не решил что.

- Джей!

Падалеки дернулся на голос. Дженсен? Его встречает Дженсен?!

Он стоял у выхода и смотрел на Джареда, улыбаясь краешками губ. Спокойный, вальяжный. Джей не верил своим глазам.

- Как ты узнал?

- Я вижу, ты мне тоже рад.

- Черт, Джен, конечно, я рад. Я не ожидал. Я же не говорил когда приеду.

- Это было не сложно узнать. Пойдем.

Дженсен был непрошибаемо спокоен, размеренно двигаясь сквозь толпу. У Джареда внутри скакало и звенело: он меня встретил, он…

Они прошли к парковке, долго укладывали вещи в багажник. Джаред был так потрясен встречей, что не верил своим глазам. Ему необходимо было, чтобы поверить, ощутить это кожей, нервами, всем телом. Но Эклз двигался слишком отстраненно, и Падалеки боялся коснуться его, чтобы не разрушить иллюзию присутствия.

Дженсен уже в машине проявил интерес: как Лондон? Джаред включился в игру - ни слова о конкурсе, о победе. Когда они доехали до дома, пришлось в два захода заносить вещи. Наконец, и эта часть была закончена.

- Ну ладно, я пойду. Тебе надо отдохнуть с дороги.

Эклз сделал шаг к двери.

- Ты что, издеваешься? – Падалеки вцепился в него, притянул к себе, судорожно сжимая и ища губы.

- Я думал, ты уже не спросишь, – весело ответил Дженсен.

- Просто помолчи.

Джаред целовал его, как будто дышал. Эклз отвечал ему вдохом на выдох, как если бы он был кислородом Джареда, его личной вселенной.

Парни не привыкли сдерживаться. Он и сам не стремился к нежности. Его заводил быстрый, жесткий, агрессивный секс, чтобы можно было почувствовать рядом с собой крепкое мужское тело, с которым можно позволить себе не церемониться, как с девчонками, а встретить силу силой, захват захватом.

Но сегодня что-то сломалось. Дженсен был для него драгоценным сосудом тончайшего фарфора, от прикосновения к которому захватывало дух. Эти странные легкие касания выводили Джареда на новый уровень физического наслаждения, который затмевал весь предыдущий опыт. Они были на одной волне. Дженсен реагировал на нежные чувственные ласки, сладко отзываясь, дрожа всем телом и издавая такие звуки, от которых у Джареда бабочки порхали в животе.

- Джей, я хочу почувствовать тебя.

Господи! Я тоже ... Я ждал этого момента, я знал, что так и будет.

Джаред боялся перевозбудиться, боялся сорваться и нарушить хрупкую гармонию, которую они создали, сделать что-то не так. Его начало потряхивать.

- Все будет хорошо, - Дженсен подался навстречу ласкающей руке. – Ты лучше всех.

Джаред под этот шепот и движения навстречу расслабился, и тело само зажило своей жизнью. Каждое прикосновение, каждая ласка были правильными. Их тела двигались навстречу друг другу. Кожа плавилась. И не было конца этому наслаждению. Подготовка длилась нескончаемо долго. Джаред понял, что чувствует Дженсена, что тот отзывается на каждое неуловимое перемещение пальцев, губ, языка.

- Джей, давай уже… - Джаред поднял голову и увидел лицо Дженсена искаженное отчаянным желанием. Глаза мутные, слегка косят, дышит, срываясь на хрип, руки лихорадочно сжимают простыню. И он осторожно двинулся в горячую глубину. Дженсен, не дожидаясь, рванул навстречу. Всю осторожность смыло ураганом. Движение тел, сплетение рук, отчаянные стоны… Оргазм накрыл их одновременно. Затем еще один. С небольшим промежутком еще. Джаред не мог остановиться. Как только он касался Дженсена после очередного взрыва, кожа, как оголенный нерв, посылала сигнал в каждую клеточку тела, и возбуждение накатывало новой волной. И он вовлекал Дженсена в очередную чувственную пытку.

- Джаред, ты слишком затейливый для такого простого парня, как я. У меня уже нет сил даже руку поднять, – последнее, что произнес Дженсен, перед тем, как провалиться в сон. Падалеки еще какое-то время лежал с открытыми глазами, смакуя каждое слово и каждое прикосновение Эклза. Это был самый нежный, умопомрачительный секс в его жизни.

 

***

Утром на работе Джаред узнал, что вечером салон будет закрыт для посетителей.

- Это что за фигня, Синди! У нас что, санобработка?

- Нет. Это твой бойфренд организовал вечеринку в честь твоей победы.

- Какой еще бойфренд? Какая вечеринка? Вы что, с ума посходили, - Джаред разбушевался не на шутку.

- Хватит орать, Джей. Дженсен пришел ко мне три дня назад, когда стало известно о твоей победе, и спросил, куда лучше пригласить друзей, чтобы отметить твой триумф. Я ему сказала, что лучше здесь, потому что девочки и ребята, что работают у нас, тоже планировали минисейшен в твою честь.

- Дженсен что?!

- Что, что? Готовил тебе поздравление.

Вот это была новость. Поздравление он вроде уже получил, вчера ночью. А такое…! Дженсен, и как это понимать? Ладно, подождем до вечера. Эклз, ты не перестаешь меня удивлять. Я даже теряюсь в догадках, чем я смогу тебе ответить.

Вечером Джаред сидел у себя в кабинете, слушал, как что-то двигалось, заносилось, перекрикивались люди. Он упорно не хотел выходить, хотя Синди несколько раз заходила и говорила, что это не сюрприз-вечеринка, он может выйти и посмотреть, как все веселятся, участвуя в подготовке первого «корпоративного» праздника. Падалеки даже не знал, что на него нашло. Он как будто боялся этого веселья, устроенного Эклзом. Не может так быть - все и сразу.

Когда музыка и шум голосов достигли гармоничного хаоса, к нему в кабинет ввалились веселые Синди и Чад, заставив его подняться и выйти в зал.

- Господи, и ты тоже, - слабо отбиваясь от радостных друзей, проговорил Джаред. Обычно они могли отметить что-то в клубе, но так праздновать ему еще не приходилось.

Большой зал салона был освобожден от всего, что двигалось. Зал был оформлен чем-то цветным, сверкающим, колышущимся. При входе висели огромные плакаты «Джаред Падалеки – величайший из мастеров!» и «Поздравляем!». У стены стояли столы с напитками и закусками. Играла веселенькая музыка.

Как только Джаред вошел, все начали кричать, поздравлять, коллеги набросились с поцелуями и объятиями. Это было шокирующе, но так искренне, что Падалеки сдался. Он улыбался в ответ, отвечал, обнимал, слушал слова благодарности и восхищения, которые не казались ему фальшивыми, столько в них было жизнерадостного задора.

Через некоторое время, когда шумные поздравляющие слегка расступились, Джаред понял, чего ему остро не хватает – Дженсена. Он рассматривал находящихся в зале в перерывах между объятиями и поцелуями. Все сотрудники – это понятно. Они словно сами победили, такова была их гордость и радость. Несколько его бывших коллег, кого ему действительно приятно было видеть. Молодец, Синди, знает, кого пригласить. Чад, их общие школьные друзья. Тоже приятно повидаться. Но не было его. Джаред начал двигаться сквозь танцующих в поисках нежданного устроителя вечера.

Дженсен сидел у окна на высоком вертящемся стуле и улыбаясь смотрел на приближающегося Падалеки.

- Дженсен, ты меня удивил.

- Приятно или нет? – он слегка поворачивался на стуле и смотрел прямо в глаза.

- Приятно, очень! Не знаю, как я смогу тебя отблагодарить.

- Можешь меня поцеловать.

- Сейчас? – Джаред был потрясен - при всех? Их отношения, конечно, не секрет, но пока нет публичной демонстрации, всегда есть возможность отступить. Падалеки знал, что Эклз никогда не заявлял о своих предпочтениях. Он и сам долгое (очень долгое и мучительное) время терялся в догадках.

- Что тебя смущает?

- Даже не знаю, – плавно вклиниваясь между ног Дженсена, проговорил он. Затем он медленно, давая возможность передумать, наклонился и поцеловал Эклза. Поцелуй был сладкий, нежный, дурманящий. Дженсен ответил горячо, собственнически притягивая Джареда за талию к себе. Продлись мгновенье …

- Я не помешал? – рядом нарисовался Розенбаум. Как же без него?

Эклз нехотя отпустил Падалеки.

- Помешал, но ведь ты не отвяжешься, – ответил он.

- Угадал, – радостно сказал Майкл. – Джаред, там народ жаждет рассказа о твоих подвигах. Так что, заканчивай с этим. Мы тебе его выдадим в конце вечера, как утешительный приз за погром в помещении.

- Какой погром? – растерялся Падалеки.

Дженсен хорошенько приложил Майкла в плечо. Тот отскочил.

- Вы что, мужики, шуток не понимаете?

- Понимаем. Поэтому ты еще жив, – уже улыбаясь, сказал Дженсен и кивнул Джареду, мол, иди.

Майкл тут же подхватил Падалеки и потянул в центр зала. Его окружили слушатели и он, сначала отвечая на вопросы, а потом и сам вдохновляясь своим рассказом, поведал всем желающим о конкурсе. Рассказ был не столько событийным, сколько эмоциональным. Джаред рассказывал о смешных ситуациях и даже о не очень смешных. Он слегка приукрашивал их, чтобы придать живости повествованию. Изображал в лицах участников и зрителей. Смешно вытягивал губы трубочкой и прикрывал глаза, копируя поцелуй при встрече двух членов жюри. Зажигательно продемонстрировал походку одного из участников, выпячивая зад и покачивая им из стороны в сторону. Фантастически красиво показал, как его соперник за одну минуту после конкурса постриг перед камерами корреспондента из Бельгии, чем Джаред искренне восхитился.

Периодически он смотрел в сторону окна, где сидел Дженсен. Тот не мог всего слышать, но видеть ему никто не мешал, Джаред возвышался над своими слушателями. Эклз смотрел на него, подперев голову рукой, улыбаясь, как будто видел что-то чудесное. Его глаза сияли, лицо светилось. Джареду хотелось схватить его, прижать к себе и никогда не отпускать.

Веселье продолжалось. Майкл собрал вокруг себя толпу, рассказывая байки из киношного мира. Синди флиртовала с Джимом, одноклассником Джареда и Чада. Кто-то пытался петь с микрофон. Джаред танцевал в кругу своих сотрудников. Он пытался зазвать Эклза, но тот только отрицательно покачал головой.

Чуть позже, когда Чад вытащил его из круга танцующих, чтобы они пообщались с ребятами из школы, Падалеки увидел, что Дженсен встал и двинулся в его сторону.

- Я сейчас, подойду.

И пошел навстречу Эклзу.

- Джей, я пойду.

- Нет!

- Тебе надо пообщаться с друзьями. А мне завтра рано вставать. Да и вообще, ты монстр, вчера ночью выжал из меня все силы, - улыбка Дженсена была мягкой и дразнящей одновременно. Джареда отпустило. Действительно, надо поговорить с ребятами, когда еще такой случай представится.

- Ты точно не можешь остаться? - всегда можно попробовать уговорить.

- Нет, Джаред, повеселись и за меня. Сегодня твой праздник.

- Хорошо, пойдем я тебя провожу.

Они вышли на улицу, и Падалеки притянул Дженсена к себе.

- Спасибо, - прошептал он в ухо.

- Пожалуйста, - ответил также тихо Эклз.

Они целовались одни на пустой улице. За дверью горел свет, грохотала музыка, веселились люди. А они были отрезаны от всего мира и принадлежали друг другу. Первый оторвался Дженсен:

- Иди, - и подтолкнул Джареда к дверям.

Джаред вернулся в зал. Ему уже махал Чад, давай, мол, к нам. Они устроились в соседней комнате, куда ребята подтянули выпивку и два часа, пока народ гулял, болтали, вспоминая прошлое: кто, где, как. Перебрали все школьные приколы …И сидели бы еще, если бы не пришла Синди.

- Ребята, пора расходится. А тебе, герой, - она чмокнула Джареда в щеку, - пора отдыхать. Я вам вызвала такси. Служба сервиса приедет завтра рано утром и все уберет, им откроет Стивен – наш администратор. Так что - все.

Они поднялись, пошли в зал. Там уже часть ушла, остальные прощались, говорили какой классный вечер. Почаще бы такие вечеринки. Надо Джареда каждый месяц отправлять что-нибудь выигрывать, и будет всем счастье.

Приехала машина. Не сговариваясь, первым отвезли Падалеки. Действительно спать хотелось ужасно, после бессонной ночи и бурного дня.

 

 ***

Джаред выспался. Не спеша встал. Разобрал багаж - оборудование и реквизит, привезенные с конкурса. Часть отвез в салон. Днем позвонил Дженсену, тот не отвечал. Нормально, где-то занят. Дел накопилось много. Хорошо, что Дженсен не ответил, а то остаток дня только и думал бы о встрече вечером. Всю вторую половину дня Падалеки активно вживался в обычный ритм салона, догоняя все, что пропустил. Вечером перед отъездом, уже поздно, позвонил еще раз Эклзу - абонент не доступен. Ну да, куда-то умотал или сидит в своей монтажной. Он вроде даже почти предупредил. Джаред отправился домой.

Спать не хотелось, и он сел у компьютера восстановить, на чем остановился перед отъездом. Надо было побыстрее включаться в работу над телепроектом. А поработать было с чем. Будучи в Лондоне, он успел сходить в Музей Виктории и Альберта и в Музей науки и техники. Кое-что купил, кое-что заказал. Материала накопилось прилично. Завтра обязательно нужно появиться в телестудии. Полночи пролетели, как пять минут, и с чувством величайшего удовлетворения Джаред лег спать.

Следующий день начался в телестудии. Падалеки завалил всех идеями и материалами. Так что, неожиданно, все участники проекта вынуждены были работать только с ним весь день. Продюсеры сказали, что учитывая такую продуктивность, они готовы Джареда каждый месяц отпускать на две недели куда угодно. Все были довольны.

Подъезжая к дому, он набрал Эклза, тот не отвечал. Ну вот, опять! Почему так трудно сказать: я буду через три дня. Ну ладно, ты еще мне ответишь, когда завтра появишься, и тогда я отыграюсь. Мысль о том, как он будет это делать, привела его к воспоминаниям о том, как Дженсен его встречал, особенно ночное поздравление, и самое сладкое - поцелуй при всех на вечеринке. Доехал до дома он клинически счастливым человеком.

***

На следующий день Эклз не появился. И на следующий. И еще два дня спустя. Телефон не отвечал. Джаред заехал в ожидаемо пустой дом. Спрашивать у кого-то он не мог. Опять уехал на съемки? Но почему, почему он ничего не сказал! Джареду казалось, что после встречи с конкурса, они преодолели этот этап закрытости. Что такого ужасного в том, чтобы сказать, что уезжаешь и когда приедешь? Я знаю - у тебя такая работа. Это нормально. Черт, Дженс, почему ты не подумал о том, как я тут буду сходить с ума, и что я себе напридумываю? Прошло десять дней. Падалеки пытался вспомнить, сколько дней Эклза не было в прошлый отъезд - одиннадцать или двенадцать? Почему он решил, что все его поездки должны укладываться в один срок - на такой вопрос он бы и сам не ответил.

Джаред пытался скрыть нервозность, каждый день ожидая: ты не хочешь со мной пообедать? Он заранее ненавидел эту фразу и мечтал ее услышать одновременно. Но ничего не происходило. Через две недели он сдался.

- Синди, Эклз пропал. Ты не могла бы спросить у своих знакомых о нем. Может они знают, куда он уехал и когда будет, - Падалеки чувствовал себя ужасно, прося об этом, но держать в себе уже не было сил.

- Я так и поняла, Джей, я два дня назад пыталась что-то о нем узнать, но в этот раз никто ничего не знает. Чем я могу тебе помочь?

Это ее сочувствие, жалость и понимание его добили. Лучше бы она возмущалась, как обычно, что ты мол не с тем связался, сам дурак или еще что… Но это! Он вдруг почувствовал, как ему отчаянно плохо, как внутри у него растекается ледяная лава, как холодное стальное ядро прокатилось по всем его внутренностям.

- Может быть, тебе позвонить его другу, помнишь, он был у нас, когда отмечали твою победу… - она запнулась.

- Да, я ему позвоню, - быстро проговорил Джаред. Ему нужно срочно выйти. Он не может переносить этот взгляд, полный скорби, и особенно напоминание о последнем вечере, когда он видел Эклза.

Падалеки быстро шел по улице. Не думать, не думать. Можно считать шаги, нет лучше красные машины. Одна, вторая, третья, черт, где у него номер Майкла, он его точно записывал.

- Майкл, привет, это Джаред, приятель…

- Привет! Знаю я, чей ты приятель, - радостно хохотнул он. – Как там поживает наш великий и ужасный Эклз? Что-то я давно его не слышал. Ты его совсем изолировал от нормального общества.

Майкл продолжал что-то говорить, а Джаред подумал: это все. Если и Майкл не знает, то узнать больше негде.

- Джей, Джей, ты меня слышишь? А ты что звонил?

- Майкл, Дженсен пропал, – Джаред даже не подумал скрывать, уже все равно. - Он не отвечает на звонки.

- О… И давно?

- Две недели.

- Тоже мне пропал! Это для Эклза не срок. Он и на месяц уезжал, и на три.

- Он ничего не сказал.

- Так это нормально. Он всегда так, внезапно уезжает, ничего не говорит. У него на студии и то не знают, что он задумает в следующий раз. Он же свободная птица. Ой! Прости…

- Да, я понял. Это ты прости, – Джаред сбросил звонок.

***

Прошло еще четыре дня. Падалеки чувствовал себя «зомби». Он механически работал, механически ел, механически смотрел телевизор или в потолок, в зависимости от того, какое положение занимало его тело.

Проснувшись утром, он отчетливо понял, что Эклз его бросил. Джаред лежал и перебирал в голове события последних двух дней, когда они были вместе, и с каждым воспоминанием ему становилось яснее и яснее, что это было прощание. Неожиданная встреча в аэропорту, восхитительный обжигающий секс после этого, вечеринка в его честь. Он вспомнил, как боялся выходить, теперь стало понятно почему. Еще тогда он почувствовал, что это все слишком необычно, пугающе хорошо. Он помнил взгляд Эклза, сидящего у окна, как ему тогда казалось, влюбленный - боже, какой я идиот! - это был прощальный взгляд. И поцелуй на улице... Вот какое оно бывает – прощание. Джаред завыл. Как будто тяжелая металлическая лапа раздирала его грудь.

Днем он напился. По пути на работу, заехал в супермаркет, купить что-то по хозяйству, зашел в отдел алкоголя, набрал все виды крепких напитков, надо же когда-то сравнить, вышел из магазина, загрузил все в багажник, сел в машину и поехал домой. Зачем откладывать дегустацию?

Джаред пил двое суток. Телефон разрывался. Падалеки добросовестно доползал до телефона, смотрел номер абонента и отрубал его. Он ни на что не надеялся. Это было чистое любопытство. Несколько раз звонили в дверь. Ну, не лень им сюда ехать и давить на кнопку двадцать минут – вяло думал он.

На третье утро Джаред понял - пить он больше не может, организм не принимает. Его не тошнило, голова не болела, просто больше не лезет. Он встал, медленно передвигаясь по квартире, что-то переставил, что-то сложил в раковину, что-то в стиральную машину – как будто порядок. Людей видеть не хотелось. Сел за компьютер, почитал новости, полистал свои заготовки и черновики, что-то начал править. К вечеру он вел оживленную переписку с командой телешоу, с организаторами ближайшего мастер-класса. Написал письмо Синди, что он в порядке, но его не будет несколько дней. Общаться он пока не готов.

Утро началось почти хорошо - кофе и … больше ничего не влезло. Виртуальное общение действительно отвлекает и затягивает. Особенно профессиональные форумы, это кладезь информации и дебилизма. В пропорциях, скорее наоборот.

Синди ответила: не волнуйся, все ОК.

Команда телешоу работала на полную катушку, и Джаред, переписываясь с ними весь день, понял, что пора выбираться в люди, а то загубят его детище.

Очередной звонок разорвал тишину. Падалеки на автомате поднес трубку к глазам - Майкл.

- Слушаю, – ну, что он может сказать?

- Джаред, Эклз в госпитале. Его привезли вчера. Они снимали на севере Канады, что-то там случилось транспортом. Они оказались без связи и тепла. Их эвакуировали пять дней назад, но перевезли сюда, только когда стало возможно.

Джаред молчал.

- Джей, госпиталь Университета Калифорнии. Ты слышишь?

- Да. Слышу.

- Хорошо. Увидимся, - сказал Майкл и дал отбой.

Джаред стоял посреди гостиной (когда он успел встать?). Все нормально. Сейчас. В голове очень медленно поворачивались шестеренки. Руки действовали быстрее. Они что-то покидали в сумку, достали одежду, что-то еще… Осознал себя Джаред, сидящим за рулем машины, которая ехала в сторону госпиталя.

К стойке дежурной сестры он подошел с профессиональной улыбкой - ночь уже.

- Эклз? Да, есть такой. На четвертом этаже. Их бедненьких с обморожениями привезли, целая команда! А студия, какая заботливая! Вашему Эклзу и еще двоим тяжелым оплатили отдельные палаты. Нет, сейчас нельзя. Завтра приходите, он все равно спит. Да, я понимаю, я понимаю, да, хорошо, но я вам ничего не говорила. Вы только тихо. Халат в приемной возьмите.

 

 ***

Дженсен спал. Никакими трубками он не был обвешан, как ожидал Джаред, насмотревшись кино. Влажными салфетками была закрыта часть лица и руки. Возможно противоожоговые или как их там – противообморож … хрен выговоришь. Джаред сел рядом на стул. В голове было пусто и даже спокойно. Вот он лежит здесь живой, остальное вылечим, можно даже рукой потрогать. Падалеки протянул руку и дотронулся до кисти там, где не было салфетки. Дженсен слегка пошевелил рукой. Джаред тут же отдернул свою. Он сидел и смотрел на Эклза. Мысли текли сами по себе, отстраненно и как-то по-деловому – завтра: поговорить с врачом, узнать, что с ним, чем помочь, чем кормить, когда можно забрать, что делать после выписки. Думал, как все устроить с работой, чтобы освободиться: это он может делать дома, в студию завтра заехать, хотя бы на полчаса, перенести мастер-класс в Хьюстоне. Думал, как все устроить в доме Эклза, чтобы тому было удобно, может быть перетащить кровать в студию на первый этаж, нет, там много техники, будет мешать проходить. Ладно, это он обсудит с Дженсеном, когда тот проснется.

Около двух часов ночи зашла медсестра. Ее потрясению не было предела, потому что кто-то проскользнул мимо нее и зашел в палату. Она тут же начала верещать, что сейчас вызовет охрану. Падалеки вытащил ее в коридор, боясь, что она разбудит Эклза, сказал, что уходит и приедет утром. Продолжая возмущаться, она вдогонку сказала, что раньше двенадцати может не появляться, потому что у больных обход и процедуры, и никаких балбесов пускать не будут.

Хорошо, что сказала, думал про себя Джаред, с утра успею смотаться на телестудию, со всеми договориться и потом буду свободен.

 

***

В 11.30 Падалеки стоял в госпитале в ожидании, когда подойдет врач. С собой у него была сумка с комплектом «дорога зовет» (можно прожить автономно 10 дней), ноутбук, зарядки для всего. За много лет различных переездов сборы проходили на автомате, и уже давно выработался идеальный список необходимого в поездке.

Подошел врач.

- Друг? Хорошо. Обморожение не сильное, сегодня часть повязок снимем. Воспаление легких - это лечится. Тяжелый? Нет. Отдельная палата – это его руководство так захотело. Выпишем послезавтра. Как обычно – постельный режим, здоровое питание, лекарства по рекомендации врача. Остаться с ним? В течение дня, пожалуйста, ночью нет. Он будет спать со снотворным, а вы будете нервировать сотрудников. Нет.

Разговор занял две минуты, и врач ушел. Джаред пошел наверх. Осторожно вошел в палату. Дженсен лежал также, только почему-то все лицо было закрыто марлевой маской, а руки были открыты. На них - ничего страшного, небольшие покраснения. Все это он увидел за секунду.

- Кто здесь? – голос был хриплый и тут же закашлялся.

- Джаред, - ответил Падалеки, подходя к кровати. Он видел, как дернулся кадык Эклза, как тот мотнул головой, как будто хотел стряхнуть маску.

- Джей… - это прозвучало почти недоверчиво. Дженсен пошевелил кистью. – Дай руку.

Джаред протянул руку и дотронулся до пальцев, боясь задеть покрасневшие участки. Рука Эклза тут же начала двигаться. Сначала он потрогал пальцы, притянул их, а затем схватил руку Джареда и с силой сжал. Падалеки дернулся, наклонился вниз.

- Джаред, - теперь в голосе слышалось удовлетворение. Он опять закашлялся, но руку не отпустил. Падалеки пришлось бросить сумку на пол и свободной рукой притянуть стул. Он сел, придвинулся поудобнее.

- Дженс, как же так? - голос сорвался. Джаред начал сглатывать, еще не хватало разрыдаться у постели больного.

Дженсен чуть разжал захват и стал медленно гладить пальцы, слегка прижимая подушечки, перебирая каждый палец в отдельности, переходя к ладони, запястью и возвращаясь к пальцам. Джаред плавился под этой лаской. Он почти успокоился. Ужасно хотелось что-то сделать в ответ. Он наклонился и поцеловал его руку, не сильно, просто прижался сухими губами к тыльной стороне, потом застонал и прижал ее к щеке, вдавливая в себя.

Дженсен дернул рукой. Джей тут же отстранился.

- Извини, я тебя щетиной ободрал?

- Нет, – голос Эклза стал еще более хриплым. – Мне было приятно.

Они молчали. Пальцы переплетались, сжимали друг друга и застывали на какое-то время. Чуть позже вошла медсестра. Джаред отдернул руку.

- О, уже гости. Не успел отдохнуть от вчерашних. Приятель, ты смотри за ним, не давай говорить. Он все время кашляет и сбивает салфетку. Руки вон уже зажили, а лицо – нет.

Она говорила и ставила капельницу одновременно. Насадила ампулу, отрегулировала скорость и ушла. Как только за ней закрылась дверь, Джаред опять протянул Дженсену руку, на что тот с готовностью ответил. Они оба молчали. Эклз начал засыпать под действием лекарства, и постепенно его пальцы ослабли и отпустили руку Джея.

 

***

Джаред устроился с максимальным комфортом. Принес себе кофе. Достал ноутбук и принялся за работу. Прошло часа два. Дженсен проснулся и попросил пить. Пока он пил, распахнулась дверь, и ввалился радостный Майкл.

- Джаред, привет! Как дела?

Эклз попытался что-то сказать и тут же закашлялся.

- А ты молчи, тебе говорить нельзя. Я даже не тебя спрашиваю. Джей, как там ваше стимпанк-шоу? Я слышал, ты их заставил повкалывать после Англии.

Джаред хотел отделаться парой слов, чего уж обо мне, но Майкл спрашивал так, как будто это была самая важная вещь на свете, и не отвязался пока не выспросил все подробности. Спасла Падалеки милая девушка, которая тоже пришла навестить Эклза. Она что-то щебетала о работе. Затем пришли еще двое. Затем мужчина лет пятидесяти. Они быстро выясняли, что Эклзу говорить нежелательно, и начинали говорить друг с другом.

Через некоторое время в палате стоял шум, как в пабе. Джаред увидел, что Эклз перебирает пальцами, как будто ищет что-то. Он неосознанно протянул руку и сжал его пальцы, тот сжал руку в ответ и успокоился.

Майкл заметил это их движение и, наконец, увел шумную компанию. Они остались одни. Дженсен засыпал, просыпался. Падалеки просидел до самой ночи, пока не пришла сестра, которая сделав укол, сообщила, что это снотворное, и больной будет спать до утра.

***

На следующий день Джаред, войдя в госпиталь, узнал, что Дженсена выписывают. Он рванул наверх.

- Привет, Джаред, - маску с лица сняли. Покрасневшие пятна, облупившийся нос.

- Почему так быстро выписывают? Ты еще не готов. Я пойду, поговорю с врачом!

- Тише, Джей. Я сам попросил. Давай, помоги мне. Отлежаться я и дома смогу.

Падалеки помог ему одеться. Дженсен кошмарно кашлял, сильно похудел и уж точно ходить не мог. Хорошо, что коляска была обязательным средством передвижения для больных по госпиталю, иначе бы это самоуверенное создание рухнуло бы в коридоре, не выйдя из больницы.

По пути Джаред пытался убедить Эклза перенести кровать на первый этаж, но тот категорически отказался и заявил, что если Джей не прекратит свои навязчивые хлопоты, он его выставит из дома. Угроза прозвучала смешно, учитывая ситуацию, но Джаред решил не связываться. Эта дискуссия и так отняла у больного последние силы.

Как только Дженсен оказался в постели он тут же отрубился. Падалеки заказал еду, лекарства. Можно никуда не выходить, пока Эклз не поправится.

Больной оказался капризный. Его раздражала беспомощность и присутствие любого, кто мог это увидеть. Особенно походы в ванную и туалет. Джаред старался не мозолить глаза, но каждый час заходил, чтобы понять, что нужно, и дать лекарство.

Устроиться в соседней спальне было наилучшим решением. Собранная сумка, со вчерашнего дня лежащая в багажнике, пригодилась. Полночи он пролежал без сна, прислушиваясь к хриплому дыханию через открытые двери. Следующий день повторил предыдущий.

И только на третий день Дженсен захотел есть, попросил ноутбук, хотя был еще очень слаб. Джаред заставлял его пить таблетки, мазал лицо и руки мазью. Эклз огрызался, но нехотя позволял о себе заботиться. Звонил Майкл, повеселить друга. Начали звонить с работы, хотелось отключить телефон, но такое вряд ли бы хорошо закончилось. И он терпел, злясь на всех звонивших.

Вечером, когда все процедуры были закончены, Падалеки валился с ног - не знал, что так тяжело ухаживать за больным. Он разделся, чтобы лечь спать. Двери были открыты, как вчера.

- Джей, - тихий слабый голос вырвал его из спальни.

- Что? – с тревогой смотрел он в измученные, больные, самые желанные глаза.

- Полежи со мной.

Джаред тут же залез под одеяло, прижал к себе теплое, несопротивляющееся тело и с силой втянул запах волос. Господи, как хорошо.

 

***

Волшебное пробуждение - свет слегка просачивается сквозь шторы, мягкая удобная кровать, и горячая знакомая рука гладит живот. Черт!

- Дженсен! – Падалеки распахнул глаза, пытаясь отодвинуться и убрать руку.

- Тшш.. Я только потрогаю, на большее все равно сил не хватит, - глаза с поволокой напротив и рука, скользящая за резинку боксеров. Кто бы мог отказаться? Только не я.

Как только рука прихватила его возбужденный член - а у кого нет утренней эрекции? - Джаред закрыл глаза и застонал. Дженсен ослабил хватку, но не разжал пальцы. Так, слегка расцепил кольцо, и член послушно расширился на позволенную дистанцию, как будто его распирало изнутри. Три-четыре секунды, и настойчивая рука опять чуть сжала возбужденный до предела член… и отпустила на расстояние вдоха, и он увеличился ровно настолько, насколько позволили ослабившие хватку пальцы. После третьего захвата Джаред задыхаясь, отодрал руку и выскочил в ванную. Кончил он, как только дотронулся до себя.

Постоял немного, умылся и вернулся в спальню. Дженсен смотрел ему в лицо, улыбаясь.

- Идиот, у меня не было секса почти месяц. Меня чуть не разорвало.

Эклз продолжал нагло ухмыляться.

- Еще раз так сделаешь, я тебя трахну. Не посмотрю, что больной.

- Обещаешь? – улыбка еще шире расползалась по лицу.

- Ты еще пожалеешь, что об этом спросил, - угрожающе произнес Падалеки. Резко наклонился к постели и жестко поцеловал приоткрытый рот, прикусывая губы и кожу вокруг. Только и это продолжалось не долго, сам же сбежал, боясь не остановиться.

День прошел, как обычно, в раздражении и недовольстве. Эклз потребовал переместиться вниз, в гостиную, что было успешно выполнено. Там он, кажется с садистским наслаждением, наблюдал, как Падалеки борется с его кухней, как отвечает на звонки и пытается работать виртуально. Вечером выяснилось, что мастер-класс, который он просил перенести, назначен на завтра и придется уехать. Джаред испуганно оглянулся на хозяина дома, подтвердив свое присутствие на обучении, но тот смотрел в телевизор. Надо позвонить Майклу и попросить, чтобы заехал пока он будет в поездке.

Когда он закончил со всеми созваниваться, Дженсен сидел на улице, на ступеньке дома, глядя во двор. Паделеки сбегал в спальню за лекарствами и пледом, вернулся вниз, выйдя во двор, он устроился рядом с Эклзом, следя за выполнением указаний врача.

- Если бы я жил в доме с таким двором, я бы на твоем месте завел собак.

- Собак?

- Конечно, двух или трех, одной ей было бы скучно, - Джаред посмотрел на Дженсена и понял. – Ну не кошек же или хомяков. Собак! Они бы бегали по двору, играли, виляли хвостами, покусывали друг друга, – Эклз усмехнулся. – Лечили бы тебя, когда ты болеешь, лизали руки, ложились в ногах, согревали. Бегали бы с тобой в парке.

Джаред вдохновенно рассказывал, что бы еще замечательного делали собаки, живя здесь. Эклз смотрел на его жестикуляцию, слушал и улыбался.

- Звучит заманчиво. Только, кто за ними будет смотреть, когда я буду уезжать?

- Я, - ответ выскочил так естественно, что Джаред испугался.

Они сидели рядом на ступеньке дома, прижавшись плечами, смотрели на закат и обсуждали собак, пусть и не существующих, как пожилая семейная пара. Только бы вслух это не сказать.

 

***

Вернувшись из Хьюстона, Джаред поехал домой. Еще днем он позвонил Майклу и узнал, что Дженсен всех выгнал из дома, сказав, что в няньках не нуждается. Джей не хотел навязываться, и вроде Майкл сказал, что выздоравливающий был очень бодрым, если не сказать агрессивным. На следующий день он не выдержал и поехал навестить Эклза.

- Я ждал тебя вчера, - прозвучало вместо приветствия.

- Я тоже по тебе соскучился, - ответил Джаред, сгребая Дженсена в объятья. Похоже, Майкл оказался прав, и больной почти поправился, с таким жаром он ответил.

И опять все закрутилось с новой силой. Они бегали по субботам в парке. Занимались сексом три-четыре раза в неделю. Много работали. И так же, как и раньше, исчезали на один-два дня, не предупредив друг друга. Только теперь Джаред каждое исчезновение Эклза воспринимал, как сдирание кожи с не успевшей еще зажить раны.

Падалеки ничего не рассказал о том, что с ним происходило, пока не было Эклза. Да и что он мог сказать о своих переживаниях человеку одной ногой побывавшему на том свете. Они там чуть не погибли, а он тут со своими эмостраданиями. Предупреждай меня, когда уезжаешь, или, звони мне из своих поездок, звучало либо по-детски (не бросай меня одного в пустой темной комнате), либо собственнически (отчитайся обо всех своих передвижениях). И так и эдак - глупо. Он и представить не мог, как можно с этой просьбой подступиться к Эклзу. Но боль была невероятная, выворачивающая наизнанку, обдирающая оголенные нервы. Падалеки почти перестал звонить Эклзу, боясь услышать - абонент недоступен, после чего начнется убийственный отчет часов и дней. Этот страх исчезновения не проходил, а скручивал Джареда сильнее и сильнее. Он понимал, что сходит с ума, но контролировать себя не мог. Как будто он был приговорен к казни и каждый день с ужасом и замиранием сердца ждал исполнения приговора.

 

Жерло вулкана

 

И конечно это случилось. После очередного молчания и «абонент недоступен» на четвертый день, Джаред понял, что ему надо уехать. Срочно! Далеко! Не в большой город, там слишком шумно, он сейчас не выдержит большого количества людей. Ни на море, ни в горы - слишком пустынно, тишины и одиночества он тоже не вынесет. Надо уехать подальше. В другую страну. В Канаду? Нет - он ее еще с последней поездки Эклза невзлюбил. В Мексику – нет, навязчивый сервис аборигенов будет ему в тягость. Может быть в Европу? Как и все работающие в модельной индустрии, он знал немного французский язык. Может быть во Францию?

Самолет до Парижа через три часа, сборы тридцать минут, созвониться со всеми – по пути. Перелет оказался не обременительным, Джаред в самолете вдруг расслабился и уснул, поскольку последние три дня не спал совсем. В Париже не заезжая в город пересел на самолет до Бордо, там взял машину и двинулся по югу Франции.

Почему он так сделал, объяснить даже себе не мог, но путешествие по маленьким городкам на юге Франции захватило его. Он заезжал в старинные замки, осматривал живописные окрестности, дегустировал вино в шале, затерявшихся среди виноградников. Хотя пиво он любил больше. Заходил во все местные музеи и выставки. А вечером смотрел в интернете, куда бы поехать дальше. Джаред получил то, что хотел, эта поездка отвлекла его настолько, что раздирающая боль ушла, спряталась глубоко. Только в самых живописных местах он непроизвольно думал, вот если бы Дженсен был здесь и увидел бы это, он бы оценил красоту. Джареду хотелось поделиться с ним каждым счастливым моментом своей жизни. Как только это происходило, он садился в машину и ехал дальше, прячась в дороге от своих мыслей.

Канны оказался обычным приморским городом. Джаред прошелся по нескольким улицам, затем вышел на набережную. Забавно, здесь, наверное, проходят фестивали не только игрового, но и документального кино. Скорее всего, Дженсен здесь бывал и тоже ходил по этой набережной. О! Опять!

Что же это такое! Почему везде, и на другом конце земли думает о нем? Что это за гребаная зависимость? Может это и есть любовь? Но Джаред совсем его не ревновал, это было странно. Он прекрасно знал, что Эклз никого не оставляет равнодушным, ни женщин, ни мужчин. Но ревности не было совсем. Почему? Джареда совсем не интересовали его прежние связи. С кем, когда и сколько времени он провел, не имело никакого значения. Падалеки было абсолютно все равно, чем занимался Эклз - хоть картошку копал, хоть ракеты запускал. Гораздо интереснее было узнать, что он играл в футбол в старшей школе или, что он заигрывает с соседкой Майкла, и абсолютно не из ревности, а как возможность увидеть, каким он бывает там, где Джареда нет. Вот странно, он полгода встречается с известным режиссером-документалистом и не видел ни одного его фильма. Почему? Важен был он сам, а не то, что его окружает. Важно чтобы он был. Вдруг ужасно захотелось увидеть фильмы Эклза. Джей побежал в гостиницу. Можно же найти в сети что-нибудь.

 

Первый фильм, который нашел Падалеки, длился около часа. Трагические события землетрясения на Гаити. Об этих съемках Эклз рассказывал ему на первом «свидании». На экране чередовались картинки ужасающих разрушений и людей, чьи истории рассказывал автор фильма. Иногда мелькали члены съемочной бригады, показывая, как и они выживают вместе с жителями острова, уцелевшими после землетрясения, отрезанными от мира. Как вместе с ними ожидают следующего толчка и не знают, переживут ли его. Фильм тяжелый и завораживающий. Зритель не мог оторваться и отстраниться от него, пока не проживет вместе с участниками событий, все запредельные чувства, попавших в беду людей.

Второй фильм был где-то на полчаса, о войне в Афганистане. Джаред не знал, что Эклз снимал в местах боевых действий. Это было повествование о военных буднях американских солдат и ежедневной жизни афганцев, чьи судьбы связывала кровавая нить войны. Чередование одинаковых сцен тех и других – сильный ход режиссера. Вот едят солдаты, а вот - афганцы; они же смотрят новости по телевизору: одни, потом другие; разговаривают, смеясь, солдат с девушкой-штабисткой и афганец с женой - ни какой паранджи; занимаются ежедневными делами, затем чистят оружие… В следующем кадре появился Дженсен, он с помощником и переводчиком обсуждает с тремя местными жителями постановочные кадры, что можно снять в деревне, какие бытовые сцены, и вдруг, в нескольких метрах от них раздается взрыв. Яркая вспышка закрывает экран, и следующая сцена: камера трясется, видимо оператор бежит, и приближающаяся картинка места переговоров. Сквозь оседающую пыль проявляются контуры лежащих тут и там людей, где-то уже видна кровь. Дальше картинка исчезает, видно только кусок земли и подошву мужского ботинка. Что там еще было в этом фильме, Джаред не запомнил. Искать другие фильмы он не стал. Вышел на улицу, и ноги сами понесли его в сторону пирса. Он забрался на чью-то лодку и сидел там, покачиваясь на волнах, глядя на отражения огней в воде.

 

Первое, о чем он думал - это история, рассказанная в фильме. Смотря ее, ты находишься там, внутри. Живешь вместе с героями фильма, чувствуешь каждой клеточкой своего тела все происходящее. Такой фильм не может оставлять равнодушным зрителя. Теперь понятно, почему Экзл известен, как один из лучших. Вот так случайно узнаешь, чем знаменит твой партнер.

Второе – это сам Дженсен. Джаред смотрел на него в кадре. Он знал каждое пятнышко на его лице, движение губ, глаз, взмах руки, широкую уверенную походку. Боже! Как он по нему скучал! Просто на секундочку хотелось оказаться рядом, коснуться, вдохнуть его запах. В своих мечтах Джей перенесся через океан, увидел себя заходящим в домашнюю студию Эклза, как тот сидит у экрана и сосредоточенно всматривается в картинку, ворчит, ругает оператора, людей в кадре. И Джаред к нему подходит ближе и ближе и уже почти может дотронуться… Качнулась лодка, картинка пропала, следующая волна толкнула еще сильнее, лодку ударило о пирс.

И тут пришло третье. Каждая, каждая его поездка – это смертельная опасность! Гаити, Афганистан, снега Канады, горы Аргентины, и даже думать не хочется, что еще. Почему его угораздило связаться с экстремалом-самоубийцей? И как с этим жить? И что он хотел от Дженсена - чтобы тот говорил, когда и куда поедет? Отлично! Завтра он будет знать, что Эклз едет снимать жерло вулкана - изнутри, и ему сразу станет легко и спокойно. Класс! Вот жизнь! Нет ничего хорошего в такой жизни.

Надо уезжать из этого города, как хорошо было путешествовать до этого.

 

Теперь его путь лежал на север. Поплутав по небольшим городкам, Джаред заехал в Лион. Там было что посмотреть: отличный Музей Тканей, Изящных искусств, Галло-романский театр, Музей Печати, Музей Современного искусства, набережная Роны вечером. Обязательный пункт программы: музей братьев Люмьер. Это как раз то, что ему нужно для телевизионного проекта. Где еще, в таком изобилии и так художественно выполненный, можно увидеть техностиль начала двадцатого века. Джаред бродил по залам, отмечая каждую деталь. Жаль, что нет Эклза. Он обожает все эти технические штучки: линзы, светофильтры, насадки, кронштейны, а еще в самом раннем своем воплощении. Они бы взахлеб обсуждали каждую деталь, ее функциональность и изящество исполнения… Этого следовало ожидать, кто сказал, что он освободился?

Джаред вышел на улицу и понял, что все. Во Франции ему больше делать нечего. Надо возвращаться домой. К своему палачу. Это стальное ядро раскатало его до основания, переломав все кости. И смысла прятаться, больше нет. От судьбы не уйдешь. Надо учиться жить с тем, что есть.

 

***

Вечером следующего дня он был дома. Телефоны были забиты сообщениями. Джаред слушать их не стал, еще не готов. Но и не стер. Потом, когда-нибудь.

Утром, с улыбкой в тридцать два зуба, вошел в салон. Все его окружили, расспрашивали о поездке. Он охотно рассказывал. День прошел хорошо. Вечером зашла Синди.

- Ты как?

- Хорошо, а разве не видно?

- Нет, не видно. Ты меня своими сияющими улыбками не обманешь. Эклз тебя искал. Очень настойчиво.

- Угу.

- Что, угу? Кода же вы, два придурка, перестанете друг друга мучить. То он пропадает. То ты. Это специально? Ты хотел ему отомстить?

- Я? Нет! С чего ты так решила?

- С того, что он был такой же больной, как и ты, когда его не было.

- Тебе показалось. Или нет, ты все это говоришь, чтобы сделать мне приятно. А мне неприятно! Так что, я не хочу ничего о нем слушать.

- Может быть, ты захочешь услышать его самого?

- Нет, и как можно дольше.

- А придется, и думаю, что уже сегодня. Лучше бы тебе к этому приготовиться.

- Ты хочешь сказать, что как только я выйду, ты ему позвонишь.

- Нет. Я думаю, он уже знает, что ты в городе. Так что - это вопрос времени.

***

Но он не позвонил. И не появился. Джаред, непонятно почему, не звонил сам, хотя прекрасно понимал, что их встреча неизбежна. Что-то его останавливало. Но с каждой минутой потребность увидеть Дженсена становилась сильнее. Он не спал всю ночь, метался по квартире. Они не смогут делать вид, что ничего не происходит. Им надо поговорить. К рассвету он понял, что не уснет, пока не увидит Эклза. Может быть, это поможет ему разобраться в себе, в них.

Да, решено. Джаред сел в машину и поехал к дому Дженсена. Вдавленный звонок трезвонил с перерывами уже пять минут. Чтобы уехать, не было даже мысли. Наконец, за дверью послышались приглушенные проклятья, и она распахнулась.

- Нам надо поговорить, - Джаред стремительно вошел.

- Ты знаешь, который час? – Эклз смотрел хмуро, хотя и пропустил его в дом.

- Не знаю. Рано. Не важно, нам надо поговорить.

- Джаред, я сплю. Поговорим утром, когда я проснусь.

Эклз повернулся и пошел к лестнице. Джей пошел за ним.

- Нет, подожди, нам надо поговорить сейчас.

- Мне сейчас надо спать! – рявкнул Дженсен. – Если хочешь остаться, раздевайся и ложись. Если нет – дверь открыта!

И он пошел вверх по лестнице. Падалеки слегка опешил от такого. Он первый раз слышал, как Дженсен орал. Это слегка сбило его настрой поговорить, и он стал медленно подниматься за Эклзом. Зашел за ним в спальню. Дженсен уже лег, кивнул головой на другую сторону кровати:

- Ложись, – прозвучало мрачно.

Джаред разделся и лег. Как только он накрылся одеялом, Эклз отвернулся от него. Джареда распирало, ему нужно было выговориться, и чем больше он лежал, тем больше заводился, ворочался с боку на бок, вздыхал, скручивал простыни.

- Угомонишься ты уже? – голос раздраженный.

- Нет, не могу я тут лежать, - теперь накатила злость - значит, не спишь?

Джаред резко поднялся, но встать не успел. Жесткая рука схватила его за запястье.

- Куда собрался? – и потянула вниз.

- Отвали от меня, - Падалеки сбросил руку и вскочил.

- Я тебя никуда не отпускал!

- А я тебя и не спрашивал!

Эклз тоже вскочил, как будто и не спал. Легко перескочил через кровать и попытался удержать Джареда, но тот увернулся. Тогда Дженсен схватил его за шею, притягивая к себе. Джей ладонью уперся ему в грудь, отпихивая, пытаясь вырваться, и получил жесткий удар по руке. И тут Падалеки сорвался, он оттолкнул Эклза со всей мощью своего взвинченного тела, и тот рухнул на кровать. Джаред стремительно развернулся и шагнул к двери, но не тут-то было, Дженсен мгновенно вскочил. Сильные руки крутанули Джея, вцепившись, попытались втащить обратно в спальню. Падалеки уже ничего не соображал, сжал кулаки, и мощнейший хук полетел в голову Дженсена. Тот едва успел увернуться, но удар задел, хоть и по касательной. Голова Эклза дернулась, и захват разжался. Через секунду тяжелый увесистый кулак летел уже Джареду в голову. Тот ответил точным прямым в лицо. Все замелькало перед глазами. Тело с упоением вспоминало забытое ощущение драки. Кулаки со свистом рассекали воздух. Удары сыпались в голову, в плечи, в ребра, без разбора с обеих сторон. Багровый туман застилал глаза. По силе и агрессии они друг другу не уступали. Драка перешла в ту стадию ожесточенности, когда противники готовы убить, и барьеров нет. Джаред не чувствовал боли. Ярость, злость – вот, что вливалось в кулак с каждым ударом. Он не воспринимал лицо и тело напротив, как часть живого, только, как мишень, по которой хотелось бить и бить, чтобы выместить всю боль и обиду. Замахнувшись в очередной раз, он пропустил прыжок Эклза. Тот поднырнул под руки, занесенные для удара, и нагнувшись точно попал головой в живот. У Падалеки перехватило дыхание под тяжестью влетевшего в него Дженсена. Он упал со всей дури на спину, с размаху ударившись головой об пол. На секунду сознание отключилось.

Как только пришел в себя, они покатились по полу, с грохотом ударяясь локтями и коленками, пока не уперлись в стену. Эклз лежал на нем, вжимая в пол, пытаясь удерживать вырывающиеся руки. Джаред дышал со свистом, мало что уже соображал. Он задергался, пытаясь спихнуть противника, отталкивая ногами, яростно шипя и выворачивая руки. Эклз вцепился мертвой хваткой, не выпуская рук, вытягивал их выше за голову, зажимая ноги бедрами. Падалеки размахнулся и ударил головой в нависающее над ним лицо. Дженсен отпрянул, и тут же жирные частые капли крови стали заливать лицо лежащего. Джаред замер, глаза его испуганно расширились, он не этого хотел. Дженсен тряхнул головой, веером рассыпав кровавые брызги, и уставился на застывшего Джареда. Долю секунды он смотрел на Джея и внезапно резко опустил голову, впиваясь в губы избитого любовника с той же ожесточенностью, с которой сейчас избивал его. Падалеки рванулся навстречу, и они со звоном столкнулись зубами, продолжая неистовое сражение без кулаков, рыча и кусая друг друга.

Яростная схватка превратилась в яростные объятия. Не расцепляя рук они покатились в обратном направлении. Оказавшийся сверху впивался в любовника, вдавливал его с силой в пол, трахал, вбиваясь в избитое тело. Поворот, и теперь другой проделывал то же самое и не меньшим остервенением. Слышались рычание, стоны, хруст костей, резкий мокрый звук засоса.

 Джаред вырвал руки, выворачиваясь в очередной раз, прижал Эклза лицом в пол и стал сдирать с него боксеры. Возбуждение дракой давно переросло в обжигающее желание. Падалеки, вдавливая плечи Дженсена локтем и блокируя руки, умудрился стянуть трусы с себя и с раздавленного противника. Он, ритмично вжимаясь в ягодицы Эклза, не заметил, что тот перестал отбиваться. Тело было напряжено, сопротивлялось движениям Джея, но так, как будто было готово к каждому толчку. Джаред рывком подтянул себя и лежащего под ним ближе к тумбочке у кровати, протянул руку и достал смазку из ящика. Скользкие пальцы ворвались внутрь. Дженсен дернулся и раздвинул ноги, под напором впивающегося колена. Падалеки растягивал его, не особенно церемонясь, кусая плечи и оставляя засосы на спине. Наконец, истязания пальцами были закончены, и он вломился сразу, до конца, грубо, зло. Дженсен зашипел, пытаясь отодвинутся и протиснуть руку под живот. Джаред повернулся на бок и с силой притянул бедра любовника к себе, другой рукой выворачивая его голову для поцелуя. Ни в одном его движении не было нежности, только страсть, приправленная отчаянием и желанием причинить боль.

Дженсен не сопротивлялся, рвано дышал и упирался руками в стену, чтобы удержать неистовые толчки. Постепенно ритмичные движения и жесткие объятия запустили внутри Эклса ответное желание, и он начал поддаваться, чуть двигаясь навстречу. Джаред продолжал вбиваться в него, удерживая голову и хлюпая выскальзывающим поцелуем при каждом выходе и присасываясь вновь при толчке. Джаред чувствовал себя машиной. Все мышцы, все тело казалось фантастическим механизмом, совершающим размеренные мощные движения, и остановись он - вселенная развалится на куски. При таком запредельном возбуждении это продолжалось невероятно долго. Когда Джаред подумал, что он уже никогда не сможет остановиться, чудовищная волна оргазма скрутила его. Звук хриплого вопля потонул в волосах на затылке Дженсена. Уже содрогаясь в конвульсиях уходящего оргазма, он почувствовал, как Эклз рукой доводит себя по необходимой разрядки.

Они лежали прижавшись. Джаред боялся пошевелиться - что он наделал? Что на него нашло? Он не хотел сделать больно Дженсену. Он попытался медленно сдвинуть руки, но они не поддавались, судорогой свело все мышцы. Как будто он боялся, отпустив сжатого в болезненных объятиях любовника, потерять его навсегда.

- Прости, - выдохнул он в затылок.

Дженсен пошевелился, пытаясь отодвинуться.

- Пусти меня.

Джаред с трудом расцепил руки, освободив Эклза, чтобы тот мог вздохнуть. Но как только он начал вставать, Джей опять вцепился в него.

- Прости меня, Дженс! Прости, прости… – он уже почти всхлипывал.

Дженсен развернулся в его руках, и Джаред уткнулся лицом в его грудь, пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания. Они лежали голые избитые на полу, один сдерживая рваные всхлипывающие вздохи, а другой прижимал к себе лохматую голову, иногда поглаживая ее.

- Вставай, Джей.

Тот не пошевелился, еще сильнее вжавшись головой в тело Дженсена.

- Давай, Джаред, мне надо в ванную.

- Да, да, конечно.

Они неловко встали, и Дженсен пошел в душ. Джаред боялся поднять глаза даже ему в спину. Он огляделся - белье было разбросано, пол в кровавых пятнах. Судя по соленому вкусу во рту и качающемуся зубу, здесь была и его кровь.

Дженсен вышел из ванной и направился к шкафу. Джаред тут же проскользнул за дверь, под горячие струи освободившегося душа. Все тело болело, когда он двигался и касался кожи. Смыв с себя мыльную пену, он решился подойти к зеркалу. Вот это развлеклись! Глаз заплывал, левая скула опухла, губа разбита, и кровь продолжает сочиться, как только он переставал ее зализывать. Все тело в красных пятнах, грозящих завтра превратиться в синяки, это не считая укусов и царапин.

Джаред вытерся и вышел из ванной. Эклза в спальне не было. Он нашел джинсы, одел их на голое тело. Футболка и трусы были в крови, он их бросил в угол и пошел искать Дженсена.

На кухонном столе были разбросаны лекарства: таблетки, тюбики с мазями. Эклз вытаскивал из морозилки лед. Он услышал шаги и обернулся.

О! Нет! Дженс… - лицо его было разбито не меньше Джаредовского, нос опухший, покрасневший и ватой заткнуты ноздри. Он тоже был только в джинсах. Тело было в синяках, ссадинах, засосах и укусах до крови. Джаред Падалеки – ты больной, и если он сейчас тебя сдаст в психушку, это будет самое верное решение.

- Давай, проходи, переговорщик. Лечиться будем, – Дженсен дышал ртом и говорил слегка задыхаясь. Насыпал в пакет лед и протянул Джареду. - Приложи к глазу и скуле, - сказал он, осмотрев лицо. Затем усадил его на стул и начал медленно втирать холодную мазь в начинающие темнеть синяки. Палалеки чувствовал себя кошмарно. Эта дурацкая драка, все случившееся потом, и теперь этот человек мажет его синяки, да еще, как только холодные пальцы касались кожи Джареда, все его тело покрывалось мурашками и непроизвольно вздрагивало от удовольствия, как не старался он сдерживаться. Дженсен переместился вперед, не пропуская ни одного ушиба. Закончив с телом, приподнял голову Джея за подбородок.

- Дженсен…

- Молчи, - он выдавил белую мазь и наложил ее на разбитую губу. – Не разговаривай, а то сильнее разойдется.

Эклз вручил ему тюбик с мазью, и они поменялись местами. Джаред начал аккуратно замазывать следы побоища на теле, боясь прижать пальцы сильнее и сделать больно, но не удержался и стал целовать каждую отметину.

- Перестань, Джаред, - тихо произнес тот, но ему было приятно. Джаред видел, как он вздрагивает от каждого поцелуя. Мы гребанные извращенцы, думал про себя Джей, сначала избиваем друг друга, а потом тащимся от залечивания ран. Закончив, он положил тюбик на стол. Отошел в сторону.

- Дженсен. Я хотел только ….

- Давай, ты помолчишь, а я скажу, – Эклз встал, прошелся по кухне. - Все пошло не так. Я не прав, мне надо было тебя предупредить об отъезде и в тот раз тоже… Но я не привык. Я с шестнадцати лет живу один, ни перед кем не отчитываюсь, сам планирую свою жизнь и жизнь других людей - моей команды. Когда я готовлюсь к отъезду, я не в состоянии думать о чем-то еще. Я вырубаю телефон в поездке, чтобы мне не мешали работать, не отвлекали. Звоню только я, когда мне что-то нужно. Так выработалось за много лет. И только там, на съемках, уже на четвертые сутки, я понял, как мне тебя не хватает, что я хочу услышать твой голос, и что ты не знаешь где я, и когда приеду. И, наверное, ты сходишь с ума, после моей неудачной поездки в Канаду.

Он сделал паузу, вздохнул. Начал собирать лекарства. Бросил.

- Я же видел, как ты переживал, когда я болел. Я бесчувственная скотина. Но ты должен понять, мне нужно время, чтобы привыкнуть, что есть человек, который думает обо мне.

- Джен…

- Нет, подожди, – он сделал предостерегающий жест рукой. - Я понял, что не могу без тебя. Совсем! – Взгляд быстрый, прямой, как контрольный выстрел. - Когда я приехал и узнал, что тебя нет в стране, сначала думал, что ты решил мне отомстить, также исчез, не сказав куда и на сколько. Но потом, пока я тебя искал, выслушал много всего о том, что происходило в мое предыдущее отсутствие. Ты не приезжал и не приезжал, и я начал сходить с ума и только тогда понял, что…

- Я сбежал от себя.

- Я знаю, Джей. Тебе было больно, и ты хотел избавиться от боли. Пожалуйста, не сбегай больше. Я буду очень стараться, чтобы ты знал, где я. Но и ты не исчезай. Я там, в снегах выжил, думая о тебе. Только так я мог не спать и двигаться, представляя нас, фантазируя и мечтая о том моменте, когда увижу тебя…

Джаред протянул руку и, сжав пальцы Дженсена, притянул его к себе. Они молчали, прижимаясь друг к другу.

- Ты знал, что я приехал?

- Да.

- Почему ты мне сразу не позвонил?

- Я не мог тебе навязываться. Тебе нужно было время подумать.

Джаред сильнее обнял его.

- Я подумал. Мне совсем не обязательно знать, где ты, но я должен знать, что с тобой все в порядке.

- Ты будешь. Я обещаю, – и Дженсен поцеловал его, размазывая застывшую мазь и кровь губами.

 

***

- Поспать не удалось. Надо хотя бы поесть.

Дженсен приготовил завтрак. Они сидели на кухне, ели и улыбались, рассматривая разбитые лица.

- Как же ты в таком виде на работу пойдешь? – поинтересовался Эклз.

- А ты?

- Я не пойду. Запрусь у себя в студии и буду делать домашнюю работу.

- Я тоже запрусь у тебя в студии и буду делать домашнюю работу. Хотя я знаю некоторые упражнения, которые можно делать и в спальне.

Дженсен хохотнул.

- Скажи мне, Джаред, где такое нежное создание, как парикмахер, с его тонкими, чувствительными пальцами научилось так драться?

- Так у меня есть старший брат… и младшая сестра, а девочек надо защищать.

- Ну, надо же! У меня тоже.

- Что тоже?

- Старший брат и младшая сестра.

- Да, редкое совпадение. Скажи еще, что ты из Техаса.

Глядя на потрясенное лицо Дженсена, он засмеялся.

- Даже не решаюсь спросить о других деталях твоей жизни. Столько совпадений у обычных людей не бывает.

Они решили, что поспать, все-таки, не помешало бы. Джаред клевал носом после завтрака. Со стоном, еле передвигая ноги, он поднялся за Эклзом. Улечься оказалось непросто, все болело. Наконец, устроившись, он начал проваливаться в сон.

- Джаред?

- Ум-м?

- Ты будешь смотреть за моими собаками?

- У тебя же нет собак.

- Мы их заведем.

- Вот это новость! – Джаред открыл глаза. – Еще спрашиваешь. Конечно, буду.

Дженсен хитро улыбался, глядя на него.

- Тогда тебе придется переехать ко мне жить.

- А вот это уже наглый шантаж!

 

 

Конец

 

 11.02.2011

«японскую гейшу» смотреть здесь: http://www.kinopoisk.ru/level/13/people/484069/page/5/

Упоминание Шуна - как вы догадались - Огури появилось опять же благодаря ХоЧу. Она мне показала «Воронов», очень атмосферное кино, а затем я посмотрела фотки главного героя и решила, что такое чудо просто необходимо «подарить» кому-нибудь из мальчиков, хотя бы на время, пока они не вместе. Да, и имениннице приятно будет.

«Alternative Hair Show» - реально существующее мероприятие, в котором участвуют лучшие мировые стилисты и ведущие компании этой индустрии. В Лондоне оно проводится в Альберт-Холле. Возглавляет его более 25 лет Тони Риццо. Он же отбирает лучших в мире стилистов для участия. Войти в число участников - можно считать высшим достижением профессиональных парикмахеров и визажистов.

По процедуре я слегка приврала: это не конкурс, а шоу - показ работ стилистов на заданную тему. В прошлом году действительно была тема «Карнавал». Это благотворительное мероприятие, все доходы от которого перечисляются в международный фонд для детей больных лейкемией. А вот зрители самые что ни на есть звездные. Более того на это шоу стремятся попасть не только VIP персоны, но и стилисты-профессионалы, потому что фактически шоу является законодателем моды в этой области и Леди Гага именно там набрала часть своих образов, так же как и другие звезды шоу-бизнеса и самые шикарные зрелищные представления.



Сказали спасибо: 279

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

Отзывов нет.
Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R S T v W y а Б В Г Д Е Ж И К м Н О п С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1407