ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
659

Красавица и Чудовище

Дата публикации: 19.05.2013
Дата последнего изменения: 15.06.2013
Автор оригинального текста: ValkiriyaV
Автор (переводчик): ValkiriyaV;
Пейринг: J2;
Жанры: АУ; романс; экшен;
Статус: завершен
Рейтинг: R
Размер: миди
Примечания: Как вы можете сделать вывод из названия, это рителлинг (пересказ на новый лад) известной сказки, но у меня своеобразные представления о рителлинге, от первоначальной истории осталось очень мало, но тем не менее. Это типа рителлинг)) Кроме того в эту историю вплетены кусочки из "Десятидюймового героя" мне было интересно соединить две такие непохожие реальности. И да, еще в этом коктейле есть намек на одну милую французскую комедию)
Саммари: У Джареда не самые лучшие времена. Уволили с работы, подозревают в воровстве, и угораздило же его приехать с оправданиями к бывшему шефу в самую непогоду, да еще и застрять с ним в лесном домике. А ведь все считают стального барона Форкса самым настоящим чудовищем…




«Во вторник на северные штаты США обрушились сильнейшие снегопады. В штатах Миннесота, Северная и Южная Дакота в результате удара стихии были отменены занятия в школах, не работают государственные учреждения и магазины. Жертвой непогоды уже стали несколько человек. Полицейским пришлось перекрыть отдельные участки некоторых автомобильных дорог местного и федерального значения. Одну из федеральных трасс пришлось закрыть на участке протяженностью свыше 120 миль.
По данным метеорологов из Национальной службы погоды США, менее чем за сутки в регионе выпало свыше 12 дюймов осадков. Как отмечают ученые, этот снегопад стал самым сильным в текущем сезоне. Ситуация значительно осложняется тем, что снегопад сопровождается сильнейшим ветром, что приводит к обледенению дорог и линий электропередач. По прогнозам синоптиков, ненастье продлится в этих районах еще несколько дней».



1 глава


В круговерти вьюги старенький «фордик» испустил дух и встал окончательно буквально в полумиле от загородного дома его проклятого шефа. Вернее сказать, предположительно в полумиле. И если уж быть совсем точным – бывшего шефа. 
Джаред уже пару часов подозревал, что позорно заблудился, впрочем, в снежной мгле не было видно ни хрена, и он вполне мог пропустить нужный поворот. 
И теперь его машина остывала посреди незнакомого леса, до ближайшего города Гранд Форкса не менее тридцати миль, и если он немедленно не поднимет задницу и не предпримет какие-нибудь действия для своего спасения, то, вполне вероятно, живым его никто не увидит. Возможно, через неделю-другую найдут его труп, но Джареду крайне не нравился такой вариант развития событий. 
Джаред с кряхтением открыл дверцу машины. Холодный воздух тут же забил снежной крупой глаза, рот. Задыхаясь и щурясь, Джаред выбрался из салона и растерянно огляделся. 
Жуткий темный лес, ни огонька впереди, и ни души.
Черт, вот черт. Оказаться неизвестно где – и все благодаря собственной глупости. Ну какого он поперся сюда?! Слышал же прогнозы, и дороги перекрыты; небывалый даже для их неласкового климата мороз отбил у всех желание покидать пределы городов, а он… Идиот, точно. Зачем он послушал этого пройдоху Кристиана?! Кристиан, напившись, был таким смелым, убеждал горячо: «Поезжай, объяснись, скажи, что ты ни в чем не виноват. Это все Энди. Он тебя подставил, а ты промолчал, что в данной ситуации выглядело как признание вины». Возмущенные вопли друга, что-де, неужели он собирается сесть в тюрьму из-за чужих грехов, и в особенности его крики о родителях, мол, каково им будет здесь жить, сделали свое дело.
Джаред, как последний придурок, согласился и отправился в логово монстра. 
Сейчас, с трудом поднимая капот и пытаясь разглядеть под ним хоть что-то, Джаред вполне разумно сам себе отвечал, что да, конечно, легко Кристиану говорить. У него не заплетается язык при виде ледяного взгляда их загадочного шефа, он не потеет и не забывает обо всем, а стрекочет как заводной, смотрит честными глазками и всегда выходит сухим из воды. А Джаред со своим вечно виноватым и смущенным видом. 
Почему на Джареда так действовал владелец компании, он не понимал. 
Но определенно, едва бесстрастный взгляд Дженсена Эклза падал на него, Джаред застывал, как кролик перед удавом, все мысли выскакивали у него из головы, он что-то невнятно блеял, а потом еще пару часов отходил где-нибудь в курилке, сгорая от стыда и понимая, что производит на шефа впечатление конченого дебила. Слава богу, «стальной барон Форкса» редко посещал их финансовый отдел, и краснеть и бледнеть Джареду приходилось от силы раз пять в году. Блядь… Но каждый раз это было так мучительно! 
Почему другие частенько недружелюбно злословили за спиной начальства, а в глаза льстиво улыбались и благодарили, а ему это не удавалось?! Он же спокойно слушал болтовню и даже утвердительно кивал и улыбался, а стоило увидеть Эклза – и все. Джаред не раз пытался анализировать свою реакцию, помня мамины мудрые слова: если ты знаешь свою проблему, значит, ты наполовину ее решил. 
Вот в том-то и дело. 
Его проблемой был Дженсен, загадочный, немногословный, неприступный и страшный. 
Один вид его приводил в трепет, а уж рассказы о его бессердечных выходках на пути к богатству и власти и вовсе не радовали. 
Неприятнейший тип.
И как ты, интересно, собираешься с ним разговаривать, Джаред?! 
Ох, идея была идиотской с самого начала.


Ничего не разглядев под капотом, Джаред в отчаянии захлопнул его и огляделся.
Ветер немного утих, но становилось все холоднее и быстро темнело. Что же делать?!
Джаред нерешительно потоптался возле машины, мысленно прикидывая: если он тут останется, шансов у него нет. Ночью наверняка он тут околеет от холода, а искать его никто не будет, в ближайшее время точно. Значит, нужно идти. 
Джаред еще раз тоскливо оглядел автомобиль, будто надеялся, что он внезапно оживет и весело заурчит мотором, но машина признаков жизни не подавала. Джаред вздохнул, и, спрятав нос в воротник, побрел вперед.


Мороз пробирал до костей. Джаред ускорил шаг, но идти по занесенной снегом дороге было тяжело, и он уже подумывал вернуться. Вдруг он вообразил, что все-таки сможет завести машину – надо только постараться, он сумеет! – и начал даже жалеть об оставленном на дороге «форде». Эта брошенная посреди леса машина казалась ему сейчас островком цивилизации, единственным, что связывало его с миром людей. Джаред пообещал себе повернуть назад, вот только дойдет до поворота, и если не увидит огня, то повернет обязательно. 
Выбившись из сил, не чуя от холода рук и ног, он дошел до намеченного поворота и никакого огня не увидел. 
Наверняка заблудился. Ресницы смерзлись, он дышал хрипло и загнанно и начал ощущать первые признаки паники. Уже почти стемнело, и поблизости не было никакого жилья. 
Услышав вдалеке вой, Джаред застыл в ужасе. 
Кажется, он по-настоящему попал. 
Если не мороз, то волки доконают его, а у него даже оружия никакого, пугача завалящего – и того с собой нет… 
Нужно возвращаться. Впереди явно ничего нет, а в машине до него хоть волки не доберутся, и, если повезет, он сможет ее завести. 
Отчаяние придало ему силы. Джаред развернулся и даже сделал пару шагов, когда в спину ему уперлось что-то твердое, и знакомый, вводящий в ступор голос произнес довольно зловеще:
– Стоять! 
Джаред послушно замер, и привычный страх перед шефом смешался с радостью и облегчением: он тут не один! Он пришел верно, и он не замерзнет под елкой, и его не съедят волки, какое счастье!
Только вот Эклз ведет себя немного неадекватно. С чего бы это. А тот будто услышал его, приказал негромко, чувствительно ткнув дулом ружья в спину:
– Подними руки.
Джаред послушно руки поднял, не зная, чего предпринять: объясняться, когда у него зуб на зуб не попадал и ощутимо трясло, представлялось затруднительным.
Дженсен снова приказал:
– Так, а теперь медленно повернись и топай в сторону дома. Руки не опускай!
Услышав про дом, Джаред развернулся чуть быстрее, чем ожидал негостеприимный хозяин, Дженсен даже выругался негромко:
– Черт. Эй, ты, полегче! Ну вот, теперь шагай прямо. 
Удивительно, они были всего шагах в двадцати от дома. Джаред с горечью подумал: не выйди Эклз неизвестно почему навстречу, он так бы и пошел назад, и наверняка бы замерз в своем обледенелом «форде».
А все потому, что все окна плотно закрыты толстыми ставнями, не пробивается даже лучик света, да и внутри, ступив в благословенное тепло, Джаред увидел лишь слабые отсветы огня от камина.
– Почему так темно? – стуча зубами, поинтересовался Джаред и даже немного опустил руки, на что Дженсен неожиданно рявкнул:
– Я же сказал, руки не опускать! 
Агрессивный тон ошеломил Джареда, он против воли повернулся к хозяину, и… как всегда, все слова забылись, память отказала. Прямо перед ним сейчас стоял донельзя разъяренный бывший хозяин, и, надо сказать, в таком состоянии Джаред его не видел никогда. 
– Ты! – только и сказал Эклз, и столько в узнавании было изумления, злости, ярости, что Джаред принялся усиленно вспоминать все свои грехи, но долго думать ему не пришлось.
Эклз неуловимо быстрым движением перекинул ружье из правой в левую руку, и в следующую секунду Джаред увидел кулак, летящий ему в лицо. 
А когда кулак врезался ему в челюсть, Джаред на себе испытал, как выражение «искры из глаз» близко к истине. Он даже ненадолго потерял сознание, но скоро очнулся оттого, что свихнувшийся хозяин, бесцеремонно ткнув его лицом в пол и усевшись на него, бормоча что-то злобное, вязал ему за спиной руки, сидя у него на ногах, и делал это так профессионально ловко, что Джаред только сейчас по-настоящему испугался.
Неужели правда все, что говорили о «стальном бароне» в городке? Как он расправлялся с конкурентами, как не прощал обид, как выживал всех неугодных и прогибал остальных.
Такой ни перед чем не остановится. 
Только что его так разозлило? 
Инцидент, из-за которого его уволили, пустяком не назовешь, но тогда Дженсен, объявляя ему о своем решении, выглядел скучающим, усталым, он, казалось, едва скрывал презрение, а Джареду было так стыдно за свою оплошность, что он и не пытался оправдываться. Но, главное, тогда Дженсен не похож был на убийцу с маниакальным блеском в глазах!
Эклз рывком поставил его на колени, зашипел отчего-то, глухо велел:
– Давай, поднимайся на ноги. Пройдем в гостиную, продолжим беседу там.
Джаред не стал комментировать странные способы бесед, которые практиковал Дженсен, кряхтя, поднялся и едва сдержал стон – ноги и руки немилосердно ныли и горели, согреваясь, а Дженсен снова взял в руки ружье и демонстративно направил в его сторону.
У Джареда упало сердце.
Ну точно, сбрендил. Эклз сошел с ума тут в глуши и бросается на людей. Вот невезуха, и что теперь… А учитывая произошедшее в конторе, вообще может решить, что Джаред враг номер один.
Спотыкаясь, Джаред вошел в гостиную. Здесь было немного теплей, но обстановка была спартанской, единственное, что привлекало внимание в полупустой комнате – темное пятно огромной медвежьей шкуры на полу недалеко от камина. 
Джаред увидел только одно кресло возле огня, старинное, широкое, кожаное и, видно, любимое, и сразу представил, как сидит тут одинокими зимними вечерами хозяин, смотрит на языки пламени и замышляет очередное убийство… или финансовую аферу. Или нет?
Мечтает о том, что когда-нибудь будет сидеть у огня не один?
Дженсен меж тем хмуро кивнул на шкуру:
– Садись туда.
Джаред испуганно покосился на странновато выглядевшего хозяина, но покорно прошел вглубь комнаты и неловко сел, выжидательно глядя на Эклза.
Он все еще не знал, с чего начать, и сомневался, что вообще сможет, но дальнейшие слова и поведение Дженсена заставили забыть его о всегдашней застенчивости и робости.
Дженсен сидел в своем кресле, весьма демонстративно опираясь рукой на охотничье ружье, и смотрел на него… нет, не так, как обычно он смотрел, как на пустое место, а с холодным гневом. 
Джаред задумался было вновь, кого из ближайших родственников бывшего босса он случайно и незаметно для себя убил, чтобы вызвать такую ненависть, и тут Дженсен заговорил:
– Так вот это кто. А я-то все голову ломал. Джаред… Не ожидал, что ты способен на убийство. Такой милый мальчик… В тихом омуте? Нда. 
– О чем вы? – Джаред непонимающе уставился на Эклза, одновременно дергая веревки. –Ээээ… мистер Эклз, а почему вы меня связали? 
– Ты же пытался убить меня, – делано удивился Эклз. – Или забыл? Будешь сидеть связанным, пока не кончится непогода, потом я сдам тебя властям – и пусть уже они дальше с тобой разбираются, мститель хренов. 
– Убить? – Джаред замер, внимательно приглядываясь к Эклзу. 
Ну точно, сошел с ума. И как теперь разговаривать с сумасшедшим? Или…
Нет, он слышал, конечно, что у Дженсена не все дома, он очень нелюдим, и каждый год под Рождество пропадает из города, но мании преследования у «стального барона Форкса» раньше не было. Скорее, была мания величия. Этот сукин сын мнил себя центром вселенной, еще он был жутким занудой и, пожалуй, в городишке не было никого, кто бы искренне любил Эклза. Зато ненавидели и боялись многие, и корни этой неприязни уходили в далекое прошлое. 


Так было всегда, сколько себя помнил Джаред.
Дженсен никогда никого к себе не подпускал и всегда был высокомерным выскочкой. 
Голос разума говорил, что, возможно, Эклзу есть чем гордиться: он вдохнул новую жизнь в захиревшие было под управлением отца шахты, он занимался благотворительностью и отстроил новые школу и больницу в Форксе, но от всего этого горожане не стали любить Дженсена больше. 
Никто не ставил в заслугу Эклзу процветание города и возрождение шахты. 
Но помнили нетерпимость к бесполезным, с его точки зрения, людям, каждый его вежливый отказ тяжелым булыжником летел в корзину грехов перед жителями Форкса.


Ненависть иррациональна, так же, как и любовь, ей не нужны объективные причины. Достаточно холодного неприступного вида, высокомерной улыбки, идеального дорогого костюма и незнакомого парфюма. 
Достаточно одного-двух слов. Нескольких сплетен.
Общественное мнение инертно и меняется очень тяжело, если один раз поставили штамп, отмыться почти невозможно.
У Дженсена была репутация злобного, отвратительного, холодного, бездушного… в общем, городское страшилище. Чудовище.
Не в каждом городке есть такой, но вот Форксу повезло.


Дженсен родился здесь, но горожане все равно считали его чужаком, а за время отсутствия, связанного с учёбой, он стал еще более далеким и нелюбимым.
Как ни странно, жители с ностальгией вспоминали умершего от неумеренного пития Алана Эклза, ему прощали разорение шахты и неправильное управление, вот он – был по-настоящему свой, он никого не увольнял, даже если Джереми действительно пил, а Билл не исполнял своих обязанностей, он не заявлял непререкаемо: «Нерентабельно», – он не смотрел так… как вот сейчас смотрит на Джареда, и кажется, в его глазах вся ненависть, горечь и презрение мира.


– Я не пытался вас убить, – быстро сказал Джаред, – я только что приехал! Вернее, застрял в полумиле от вашего дома, моя машина сломалась, я только хотел… я приехал объясниться, мистер Эклз, зачем бы мне вас убивать? У меня и оружия-то нет, – добавил он, глядя на изящную ладонь Дженсена крепко обнимающую ствол ружья.
Дженсен неопределенно хмыкнул:
– Так это не ты сломал электростанцию?
– Чего сломал? – переспросил Джаред.
Дженсен вздохнул, пробормотал про себя:
– Ну странно было бы предполагать, что этот тюфяк способен… хотя…
– Мистер Эклз! – взмолился Джаред. – Объясните, в чем дело! Что, здесь есть еще электростанция?! 
– Не притворяйся тупее, чем ты есть, Падалеки, – почти мирно посоветовал Дженсен. – Скажи еще, что ты не знаешь о существовании малогабаритных дизельных электростанций. Моя была установлена в котельной, кто-то взломал дверь и сломал генератор. 
– Даже если бы я знал, как она выглядит и где находится ваша котельная, я не знаю, что можно сделать, чтобы ее сломать, – сообщил Джаред и снова зашевелился в путах. Он почти не чувствовал рук, пожаловался обиженно: – И у меня руки затекли. Может, вы все-таки развяжете меня? Я не собираюсь нападать на вас, правда.

Джаред не стал говорить вслух о своих подозрениях по поводу душевного здоровья Дженсена. Вряд ли кто в Форксе посмеет добровольно приблизиться, а тем более напасть на Дженсена. Это слишком… невероятно. Никто из местных, точно. Разве что его собственные монстры не дают ему покоя.

– Не торопись, Джаред. – Дженсен поудобнее уселся в кресло, и Джаред лишь сейчас обратил внимание на нездоровую бледность, на недельную щетину и круги под глазами обычно всегда идеально выглядевшего босса. – Знаешь, последние два дня в моей жизни трудно назвать спокойными, а именно за этим я обычно приезжаю сюда. Я провалился под лед на озере, когда пошел рыбачить: мостки оказались подпилены. Я только чудом выбрался. Потом погас свет. Хорошо, что есть запас дров, потому что уехать я не смог, все шины на моей машине проколоты и бензин слит, хотя хватило бы только шин. Какая настойчивость в достижении цели. А буквально пару часов назад в меня стреляли, и я не уверен, что ты не связан с этим стрелявшим. Я очень подозрителен и недоверчив в таких делах, Джаред. И после всего ты вдруг появляешься из ниоткуда, хотя уже пару дней как дороги перекрыты, и заявляешь мне, что не при чем? Почему я должен тебе верить? А может, ты не один? Джаред, скажи мне, там, в темноте, есть еще кто-то? Кто с тобой был?


Глядя на Дженсена, такого спокойного, сосредоточенного, всего подобравшегося, с опасным блеском в глазах, Джаред почувствовал, как по спине побежали мурашки.
Дженсен не шутит. Бог мой, он абсолютно серьезен, и, похоже, ему здорово досталось, и самое жуткое – там, в темноте за окнами, действительно кто-то есть. 
Тот, кто маниакально пытается убить Эклза, он явно не в себе и готов на все. Бля…
Вот только подумаешь, что хуже быть не может, в какой заднице он оказался, ан нет! Оказывается, может быть кое-что похуже, чем просто быть запертым наедине с агрессивным психом! 
Да, за бортом все так же жуткий холод, и нельзя никуда уйти, и хозяин домика подозревает его в сговоре с неведомыми бандитами, так еще, судя по всему, эти бандиты не горячечный бред, а самая что ни на есть реальность!

Джаред с испугом посмотрел на задернутые шторами окна и выдохнул:
– Срань господня! 
Потом пригляделся к невозмутимому Дженсену, который продолжал смотреть на него настороженно и требовательно, только сказать Джареду было нечего, разве что еще раз пооправдываться:
– Эм. Мистер Эклз. Если то, что вы рассказали – правда, то у вас, и у меня заодно, большие неприятности. Я здесь не при чем! Повторяю еще раз, я только что приехал, и у вас будет возможность убедиться в моей правдивости, если мы отсюда выберемся. Меня сегодня видели в Форксе, и на заправке, и в кафе, где я обычно завтракаю. Я понятия не имею, кто пытается вас убить. 
– Джаред. Ты ведь понимаешь, сейчас я не могу проверить твое алиби, – спокойно возразил Дженсен. – Может, ты на самом деле тут случайно. Я, правда, с трудом могу представить причину, по которой молодой человек, только что с позором уволенный, рвался увидеться со мной сквозь буран и непогоду. Ты, вероятно, еще раз хотел поблагодарить меня? 
Джаред мучительно покраснел, заерзал на своей шкуре, забормотал:
– Сволочь Кристиан. Я не подумал, но я, я правда не виноват! Я хотел объясниться, это Энди приказал мне перевести пятьсот тысяч на счет компании в Миннеаполисе! Он предоставил мне реквизиты на бланке с вашей подписью «оплатить»!
Дженсен заговорил раздраженно:
– Джаред, внутренне разбирательство еще идет. Но я сделал определенные выводы – и потому тебя уволил, а тебе показалось это достаточным поводом для убийства? Полмиллиона долларов, украденных у компании – немаленькая сумма. А я, тем не менее, не грозился подать на тебя в суд. Всего лишь уволил. Сколько живу, столько и убеждаюсь в человеческой неблагодарности. Я пожалел твоих родителей, Джаред, все-таки наши семьи знакомы очень давно. И после этого инцидента ты являешься сюда… Как же мне все надоело. Когда меня оставят в покое, а? Что бы я ни сделал, все плохо. Наверно, мне нужно разориться, и тогда все будут счастливы, и мы сдохнем в нищете.
– Я не брал этих денег. – Комок в горле мешал Джареду говорить, обида и злость поднялись в нем тоже. – Выводы… как вы можете делать выводы, я пять лет работал на вас, и ни разу ни в чем… И мало того, подозреваете в попытке убийства. Знаете, почему вас так не любят, мистер Эклз? Вы ставите на человеке клеймо, раз и навсегда, и больше не смотрите в его сторону. А люди, они меняются, понимаете? 
– Ну почему же, я верю, что они меняются. Вот как ты, например, был себе тихим-примерным, и вдруг решил урвать кусок побольше. 
– Нет! Я не хотел! Вы неправильно меня поняли. Нет, вы не правы, – Джаред попытался успокоиться, заговорил ровнее, – вот взять, например, Джереми. Он исправился, и не пьет больше. Но после вашего отказа его нигде не берут, и ему приходится работать на лесопилке, сторожем. И он не жалуется, наоборот, говорит, что благодаря вам понял, как неправильно жил. Но у него пятеро детей, и денег не хватает, и Роза плакала сегодня в кафе, ей не на что купить подарки. Нет, я не могу объяснить, да вы и не поймете. Вы сделали выводы? Я для вас вор и вдобавок убийца. И даже после, когда все выяснится, мне придется уехать отсюда, потому что работу с клеймом вора мне тут не найти. Но знаете что? Пусть лучше меня считают вором, чем бездушным чудовищем, таким, как вы!

В комнате повисла тишина, Дженсен странно улыбнулся, потом негромко и задумчиво произнес:
– Ну вот и я о том. Что бы я ни сделал, всегда буду для вас чудовищем. И никогда мне не понять, что я делаю не так.
Дженсен, тяжело опираясь на ружье, поднялся, и Джаред вдруг увидел: хозяин еле стоит на ногах.
Да он, кажется, ранен? Говорил же, что в него стреляли. Дженсен меж тем нетвердыми шагами направился к выходу из гостиной, не обращая внимания на возглас Джареда:
– Эй, вы куда? Мистер Эклз, пожалуйста…
Неожиданно Дженсен споткнулся и начал падать. Он успел еще выбросить вперед руки, раздался грохот выстрела, и Джаред от страха зажмурился, сжавшись на шкуре, невольно стараясь слиться с ней. Испуганное воображение нарисовало картину вламывающихся в дом неизвестных, вооруженных и озлобленных, но вокруг стояла тишина.
Джаред приоткрыл один глаз, потом второй, приподнялся – хозяин дома лежал неподвижно на пороге гостиной, рядом валялось ружье, и Джаред решил, что Дженсен, падая, нечаянно задел спусковой крючок и…
Холодный пот прошиб Джареда, он, не контролируя себя, оглушительно заорал:
– Мистер Эклз! Дженсен!!! 
О, нет, не может быть. Только не это. Не хватало ему остаться в чужом доме, связанным, рядом с трупом ненавистного Эклза, а там, за дверями, прячутся неизвестные преступники, и они могут ворваться сюда в любой момент. 
Для законченности картины они могут пристрелить и его, а если этот придурок выстрелил в себя, то экспертиза может это установить, но… 
Дожить еще надо, до этой экспертизы. 


Освободиться Джареду удалось минут через двадцать: носком ботинка он выковырял из камина тлеющий уголек и, подобравшись к нему, принялся пережигать веревки.
Обжегшись и выматерившись, вспотев от усилий и боли, Джаред кое-как поднялся, и, забыв на время про грозившую извне неведомую опасность, кинулся к бывшему боссу.
Дженсен так и лежал на пороге, неловко подвернув под себя руку, щекой на прохладном дереве досок неструганного пола, и Джаред с удивлением увидел, каким умиротворенным выглядит обычно бесстрастный Эклз. Под ним не расползалось пятно крови, и Джаред с облегчением понял, самострела не было. Он оттолкнул от Дженсена ногой ружье, присел, осторожно перевернул на спину, потрогал шею, где, как он помнил по фильмам, медики нащупывали пульс.
За шумом собственного бешено колотящегося сердца Джаред не услышал ничего, но Дженсен был теплым, это немного обнадеживало. Не умер, слава богу.


Опасность. Он уже несколько дней не спал, жил в постоянном напряжении, и эта угроза вытягивала его из беспамятства, настойчиво, упорно. Дженсен нащупал под руками шкуру, разлепил веки и прямо над собой увидел расплывающийся силуэт.
Джаред. Стоит с ружьем. 
Дженсен невольно зажал в кулаках жесткую шерсть, посмотрел с вызовом, пробормотал:
– Ну? Чего ждешь. Стреляй. Или ты… только в спину можешь? 
Еще несколько томительных секунд Дженсен ждал, что вот сейчас Джаред сбросит свою маску безвредного ботаника, ухмыльнется и вскинет ружье, и можно будет считать жизненный путь Дженсена Росса Эклза завершенным.
Но Джаред удивленно посмотрел на ружье, нахмурился, вспыхнул и вдруг опустился на колени и подсунул Дженсену ружье под руку, пробормотал:
– Вот. Если вам… тебе будет так спокойнее, пусть тут лежит. А я стрелять не умею. 
И Джаред с таким непередаваемым выражением смущения и недоумения посмотрел на него, и вид у него был такой, будто он хотел его… утешить? Или убедить в собственной невиновности? Или просто… помочь?
– Я… так испугался, когда ты упал. То есть… Я хотел сказать, мистер Эклз… Я думал – все, один тут останусь… Вам… ээээ… Принести воды? Одеяло? Что-нибудь?
Дженсен с недоверием смотрел на Джареда, и его потихоньку отпускало напряжение, и таяла уверенность в виновности Джареда. Еще не совсем. Но…
Не может человек с таким лицом желать ему смерти. 
Разве что он охрененно талантливый актер. Только зачем бы ему это…
Джаред мог воспользоваться его отключкой и спокойно его добить, но вместо этого даже вроде бы заботится о нем, как умеет.
Джаред сделал, в общем, все правильно – подтащил его к огню, в условиях неработающего отопления в спальне был арктический холод, и единственным теплым местом во всем доме была эта маленькая гостиная. 
– Пить, – прошептал Дженсен и с некоторым удивлением смотрел, как Джаред сорвался и заметался в темноте комнат. Раздался грохот роняемых предметов, но скоро запыхавшийся Джаред явился с кружкой и, опустившись на колени, заикаясь, сказал:
– Вот, принес.


Необычно было видеть грозного босса таким беспомощным. Джаред придерживал его за плечи, помогая сесть, потом поил и смотрел, как жадно движется кадык, как от удовольствия Дженсен закрыл глаза, открыл, посмотрел на него…
Сказал хрипло:
– Спасибо. 
И неожиданно и совсем не к месту, Джаред почувствовал, как коснулось его души что-то нежное, как дуновение летнего ветерка, неуловимое, ласковое, стало тепло и уютно, и на одно короткое мгновенье Джаред ощутил правильность и уместность своего нахождения здесь, рядом с этим человеком, еще несколько часов назад внушавшим ему неприязнь.
Джаред снова помог ему улечься, уже не спрашивая, отправился искать одеяло, вернулся с ним, укрыл задремавшего Дженсена. 
И тут вспомнил про неизвестных.
Джаред затравленно посмотрел на дверь.
Если… Если сейчас тот, кто пытался убить Дженсена, войдет, то они будут перед убийцей абсолютно беспомощны.
– Джен…сен. Эй. – Язык почему-то не поворачивался называть бывшего босса мистером, Джаред отбросил церемонии. В конце концов, он на Дженсена больше не работает.
– Дженсен, слышишь меня? 
– М? – Пригревшись под одеялом, Дженсен недовольно посмотрел на него. – Чего тебе, Падалеки?
– Дженсен, двери и ставни все закрыты, но он может сломать дверь. Как думаешь, может, мне остаться сторожить и не ложиться спать?
Дженсен помолчал, обдумывая свое незавидное положение. 
Мучила неизвестность: кто бы ни жаждал его смерти, возможности неприятеля тоже ограничивает непогода, он не может вечно подкарауливать его. Этот неизвестный злоумышленник в начале не решился напасть на него открыто, а теперь, видно, пришел в отчаяние, холод и вьюга доконали его, и выстрелом он хотел приблизить закономерный финал. 
А сейчас все немного изменилось. На его стороне Джаред, неожиданный союзник, он приехал внезапно и спутал неизвестному врагу все планы.
Так, стоп. Джаред, он же приехал сюда на машине. Его машина стоит на дороге, недалеко, если верить этому недотепе, и, возможно, завтра…
– Джаред. Где ты оставил машину? – Напряжение в голосе бывшего босса заставило Джареда насторожиться. 
– В полумиле отсюда.
– Будем надеяться, этот неизвестный до нее не доберется, и завтра мы сможем починить ее и уехать. Джей, а что там случилось? С твоей машиной?
– Не знаю. Просто заглохла и не завелась больше. Так что, мне посторожить?
– А толку-то. Я думаю, он давно ушел. Не железный же, вон какой ветер снаружи. И даже если он войдет. Джаред, ты же сказал, не умеешь стрелять.
– Он не войдет, – твердо заявил Джаред. – Я не допущу.
Дженсен только хмыкнул. Потом пробормотал, закрывая глаза:
– Да, точно. Мой герой. Как же я без тебя.

2 глава

Джаред не помнил, как заснул, но вот пробуждение было незабываемым. 
Это даже не самое подходящее слово – пожалуй, оно было потрясающим. Во-первых, на его груди кто-то сладко сопел, в его руке была чья-то горячая ладонь и еще этот кто-то бесцеремонно втиснул свою ногу между его и небрежно касался этой ногою его напрягшегося члена. 
А когда остатки сна рассеялись и Джаред вспомнил события вчерашнего вечера, он с нарастающим страхом посмотрел на своего… ээээ… соседа? Как можно назвать человека, с которым делишь даже не одну постель, а одну медвежью шкуру? Когда он успел прилечь на нее? И самое главное, когда успел устроиться в обнимку с бывшим шефом, да еще так интимненько сжимать в своей руке его… Джаред скосил глаза на руку, раздумывая, как бы незаметно выползти из-под Эклза. Вот задача.
Удивительно, но выползать особо не хотелось, а еще его волновали мысли и вовсе странные: возбуждающие, неприличные и похабные. Например, каковы на вкус эти горячие пальцы, такие изящные, точеные, они так уютно лежат в его ладони… И что-то они слишком горячие… 
Сквозь слои одежды Джаред ощутил жар приникшего к нему тела, и, задушив в корне неприличные глупые желания, обеспокоено заерзал, выпустил руку Дженсена и, неловко изгибая шею, пробовал заглянуть ему в лицо. 
Дженсен шевельнулся и в следующее мгновенье открыл глаза. 
Джаред, затаив дыхание, наблюдал, как Дженсен хлопнул ресницами, такими же рыжими, как отросшая щетина на бледных щеках, а потом прозрачный гипнотизирующий взгляд шефа обратился в его сторону, и впервые Джаред успел увидеть в нем растерянность и даже что-то, похожее на смущение. 
Джаред порадовался, что проснулся первым, все-таки у него было время прийти в себя, вспомнить вчерашние события и здраво оценить обстановку, но Дженсен опомнился довольно быстро, сразу же отодвинулся от него и принял независимый вид.
Хм, похоже, он смущен больше, чем должно бы в такой ситуации. И это немного странно.
Джаред задумался об ориентации Эклза и с удивлением понял: о загадочном шефе он ничего не знает. О его личной жизни, если уж на то пошло, не знал достоверно в городке никто. 
Несколько сплетен о пристрастиях к сексуальным излишествам шефа он слышал в фирме, но ни одна не нашла подтверждения и не вязалась с обликом холодного злобного зазнайки. Джаред скорее бы поверил, что Дженсен никогда и ни с кем не имел прочных отношений. Но такого же не бывает, верно? 

Они еще не сказали друг другу ни слова, а в воздухе уже повисло напряжение, но не один не решался разрушить тишину утра нелепым вопросом.
Дженсен натянул сползшее одеяло на плечи, поморщился, настороженно посмотрел на Джареда и, неловко повернувшись к нему, не сумел сдержать тихого стона и ругательства.
Это помогло Джареду справиться со смущением, он спросил застенчиво, вдруг снова переходя на официальный тон:
– Мистер Эклз, этот, который снаружи, вы говорили, он стрелял в вас, да? 
Дженсен сумрачно молчал, за удивительными ресницами пряталась обычное равнодушное презрение, и Джаред, забывшись, принялся размышлять: и как он раньше не замечал, какие у Эклза ресницы?! Такие рыжие, на концах выцветшие, и оттого кажутся короче, а на самом деле длинные и пушистые, и мысли теряются, глядя на это чудо природы; ну зачем «стальному барону Форкса» это излишество? 
Так странно. Джаред не задумывался раньше о внешности Дженсена. Ну, то есть, думал о ней по-другому, что ли. При взгляде на столь пугающее совершенство возникало раздражение и странная уверенность – перед вами первейший негодяй, умело пользующийся преимуществом, что несправедливо дала ему природа. 
– Да.
Джареду потребовалось несколько секунд, чтобы понять: это «да» – запоздалый ответ на его вопрос, и он даже порадовался про себя. Хорошо, что высокомерный Эклз хоть и с трудом, но на контакт идет. 
За прошедший вечер Джаред услышал от шефа слов больше, чем за всю службу у него в течение пяти лет, а сейчас, похоже, шеф снова стал привычно немногословным.
Вчера он, видимо, разболтался от стресса и выплеска адреналина. 

– Он ранил вас… тебя? – Джареду потребовалось усилие, чтобы снова перейди на неофициальный тон, и в глазах Дженсена ему почудилась усмешка.
И тот – о, чудо! – снова не проигнорировал его вопрос, даже ответил быстрее, чем прежде, без паузы в несколько минут, буркнул недовольно:
– Царапнул плечо, я успел пригнуться. Пустяк, но неприятно… 
Джаред хотел было попросить показать «царапину», но, слыша раздраженные нотки в голосе Дженсена, не решился и принялся размышлять о своем двусмысленном положении.
Вот история. 
Расскажи кому, не поверят: Джаред Падалеки ночует на одной шкуре со своим бывшим шефом, которого, по слухам, он обокрал и даже, по версии самого Эклза, пытался недавно убить, и, что интересно, ему не отбивает, как раньше, память и мозги при виде шефа.
Интересно, почему? Может, явная демонстрация того, что «стальной барон» вовсе не чудище, а тоже обычный человек, и его можно ранить, можно даже убить, можно обидеть…
С какой горечью он вчера говорил… Как там? Что бы я ни сделал, все будет не так…
В сущности, Дженсен такой же уязвимый, как любой другой человек, со своими слабостями, и сознавать это было необыкновенно приятно. Джареду стало даже немного стыдно за свою эгоистичную и неуместную радость, особенно когда он увидел, как Дженсен силится сдержать дрожь. Это был не самый хороший признак. Будь то последствия ранения или купания в ледяной воде, но прижимался к нему во сне Дженсен вовсе не из каких-то там тайных чувств, а просто не мог согреться. 
Комната ощутимо остыла – Джаред заметил это, когда с губ дыхание отлетело мерзлым облачком.
Джаред приподнялся и взглянул на камин: огонь погас, может, несколько часов назад.
– Дрова сн… снаружи, в сарае, – будто услышал его мысли Дженсен и тоже попробовал подняться.
Джаред как раз успел повернуться к нему, чтобы увидеть, с каким удивлённым вздохом Дженсен повалился назад.
Дженсен покраснел от досады, упрямо принялся подниматься снова, и Джаред в невольном порыве кинулся ему помогать.
Похоже было, что Дженсен не привык ощущать себя слабым. Он воспринимал поведение ослабевшего организма как предательство и сердился на весь свет. Дженсен со злобой посмотрел на Джареда, протянувшего ему руку, и прошипел:
– Не лезь. Я сам. 
Джаред не отступил, молча радуясь зарождающемуся иммунитету против гипнотизирующего ранее до потери пульса взгляда Эклза. Он помог подняться упрямцу и даже когда они встали, всклокоченные, в помятой одежде, продолжал крепко обнимать его за талию, чувствуя, что Дженсена ведет и, если он отпустит его, тот может упасть.
Дженсен какое-то время терпел, считая выше своего достоинства вырываться из неожиданных объятий, а может, опасался упасть на самом деле, но это не мешало ему находиться в крайней степени раздражения. Он спросил сердито:
– И что это ты делаешь, Джаред?
– Эммм… Я не хочу, чтобы ты упал. С нашим… с вашим… в общем, при таком росте это чревато. Можно даже сломать что-нибудь. 
Дженсен еще какое-то время сверлил его своим фирменным взглядом, но вырываться не спешил. Спросил снова:
– И долго? 
Джаред смешался, перестал изучать с заинтересованным видом закоулки комнаты и тут совершил стратегическую ошибку: заглянул в прозрачные зеленые глазищи шефа и увидел в них откровенную насмешку.
– Что долго?
В беседах с шефом Джаред был не мастак, он всегда терял нить разговора, даже если пауз между фразами не было.
– Долго ты будешь тискать меня, как озабоченный подросток?
Джаред вспыхнул, открыл рот, закрыл, хотел отстраниться, но в последний момент подавил это желание и пробормотал обиженно:
– Я не… я … то есть, я хочу только, чтобы вы… мы…
И замолчал, начиная сердиться. 
Ну почему, когда он помогает или пытается помочь, Дженсен высмеивает его? 
Демонстрирует свою силу? Но у сильных людей тоже бывают моменты слабости. И он не справится один, это же ясно, его трясет и качает, и Джаред чувствует это. 
И вообще, зря Дженсен поднялся. По-хорошему, его бы накачать антибиотиками и уложить в теплую постель, и ухаживать, и присматривать. Вот черт.
Джаред, вспомнив про лекарства, внешне совсем без связи спросил:
– В этом доме есть лекарства? 
– Аптечка в ванной комнате. В зеркальном шкафчике. Джаред, мы в обнимку туда пойдем? 
Похоже, их близость волновала Дженсена куда больше, чем все остальное. Это было занимательно, но совершенная дикость и нереальная запредельность их нахождения тут, вместе, и грозящая опасность, сразу несколько – ну никак не располагала ко всяким посторонним мыслям.
Джаред решил защищаться, заявил довольно бесцеремонно:
– Если я тебя отпущу, ты грохнешься. У тебя вон колени подгибаются. Тебе вставать не стоило совсем. Я сам схожу и принесу.
– Ты предлагаешь мне валяться здесь, пока маньяк не явится и не завершит свое дело? – возмутился Дженсен. – Нет, я не буду ждать его. У нас много дел, Джаред, надо найти твою машину, попробовать завести ее и убираться на фиг отсюда. 
Джаред все никак не мог надивиться упрямству шефа. Не зря его называют стальным бароном. Как он собирается добраться до машины?! Ее наверняка занесло снегом, и даже если она заведется, безнадежно увязнет в сугробах. И это если неизвестный псих не сделал с его машиной то же, что и с дженсеновским джипом. И, самое главное, шага ведь не сделает самостоятельно, а хочет выйти наружу, где злобно завывает вьюга. 
Может, отпустить его, пусть вернется с облаков в реальность.
Джареду пришлось уговаривать себя – рука никак не отклеивалась от Дженсена, он так… хм. Хорошо так подходил ему под руку, будто не раз они стояли вот так, почти сросшись, как две половинки.
Джаред отбросил ненужные и глупые ассоциации и осторожно отпустил Дженсена, снял руку с его талии, отодвинулся и встал рядом, выжидательно глядя на него.
Тот весь сосредоточился на собственных ощущениях. Собравшись с силами, он сделал шаг, другой.
Джаред шел за ним и чуть ли по рукам себя не бил. Не сметь. Не лезь – вызверится. Пусть… ох, черт. 

Упрямства и сил хватило Дженсену, чтобы добраться до кухни. Там он поскорее сел на стул, оперся рукам о холодную столешницу и пробормотал тихо, Джаред едва расслышал:
– Я, кажется, погорячился. 
Как никогда Джаред был согласен с упрямым шефом.

Но, как оказалось, Дженсен не до конца оставил намерение выйти наружу. Он сосредоточенно поглядел на плотно зашторенное и закрытое ставнями окно, прислушиваясь к вою ветра, и заявил:
– Хорошо, наш поход откладывается, ненадолго. Надо дрова принести, иначе мы тут замерзнем.
– Я принесу, скажи где. – Джареду совсем не хотелось выходить, тем более там были неведомые злоумышленники. Но выпускать Дженсена хотелось еще меньше. Правда, шеф вряд ли будет его спрашивать, остается надеяться, что просто не доползет до порога.
Дженсен какое-то время боролся с собой, потом с заминкой сказал:
– Хорошо. Но я не могу допустить… Ты же понимаешь, там опасно. Сарай недалеко, я покажу, но вдруг… В общем, давай так: я останусь на выходе с ружьем и буду прикрывать тебя, возможно, мое присутствие и то, что нас двое, отпугнет преступника. Все-таки убить двоих сложнее, чем загнать в ловушку одного. 
Джареду эти слова не понравились и даже напугали. Зловеще прозвучало, к тому же, Джаред не видел смысла торчать на пороге дома в качестве мишени. Но переубедить хозяина ему не удалось. 


Пробираться по колено в снегу, задыхаясь от ледяного ветра, забивающего глаза и глотку, не самое приятное занятие. После нескольких походов до сарайчика Джаред окончательно замерз, пальцы в тонких перчатках заледенели и почти не чувствовались. Дженсен, пока Джаред таскал дрова, внимательно смотрел по сторонам, не выпуская из рук оружия и спрятавшись за столбом, удерживающим навес над крыльцом. После тщательно запер за ним двери на все замки и довольно быстро разжег огонь.
В ближайшие сутки смерть от переохлаждения им не грозила.
Но менее тревожно не стало. Неизвестно, как там обстояло дело с психом снаружи. Джаред тайно надеялся, может, он замерз? 
И еще Дженсен. Он выглядел совершенно измотанным, еле сидел в своем кресле, трясся и уже не пытался корчить перед Джаредом супермена, сил не было.
Джаред, немного согревшись, направился на поиски лекарств, и его даже порадовала покорность, с какой Дженсен принял их.
Джаред постеснялся вчера сказать, но сегодня голод властно заявил о себе, поэтому он смущенно спросил, есть ли у Дженсена какая-нибудь еда или с этим тоже проблемы.
Дженсен вдруг начал хихикать. Не успел Джаред испугаться за его психическое здоровье, как тот хихикать перестал, и Джаред услышал в его голосе незнакомые смущенные нотки:
– Эхм… Извини, я что-то вспомнил про каннибалов. Не подумал, ты голоден? Хреновый из меня хозяин. В чулане есть охотничья печка, на ней можно будет приготовить завтрак. 


В чулане педантичного хозяина был идеальный порядок. Джаред печку отыскал быстро, вытащил ее наружу и вручил Дженсену, а пока тот возился с ней, быстро провел ревизию и обнаружил в холодильнике приличный запас продуктов. Не удержавшись, Джаред незаметно для себя увлекся поеданием колбасы. Черт, никогда она не казалась ему такой вкусной! 
Дженсен уже зажег печку и, увидев, как Джаред жует, спросил:
– Джаред, ты собрался всю ее сожрать? 
Джаред чуть не подавился, покраснел, а Дженсен, посмеиваясь, отобрал колбасу, посоветовал:
– Выпей воды. 
Джаред уже схватил кружку и торопливо пил, проталкивая застрявший кусок и проклиная противного Эклза. Надо же было под руку сказать!
Крошечный агрегат пыхтел вовсю; они вскипятили воду для кофе и зажарили яичницу, щедро накрошив в нее отобранную у Джареда колбасу, и жизнь после завтрака уже не рисовалась такими мрачными красками.
Дженсен, вначале пихавший в себя еду с усилием, почувствовал себя значительно лучше.
Не сговариваясь, после принятия пищи они вернулись в единственную теплую комнату в доме. Дженсен расположился в своем любимом кресле и сыто щурился на огонь, Джаред подтащил шкуру медведя поближе к огню и, скрестив ноги, уселся на нее, молча присоединившись к созерцанию огненной пляски.

– Джаред.
Джаред вздрогнул, повернулся к Дженсену и в который раз поразился непривычному облику шефа: в помятой одежде, короткие волосы на макушке торчат вверх, недельная щетина, которую с некоторой натяжкой можно назвать бородой. И, несмотря на всю трагичность ситуации, сидит, ухмыляется и, кажется, собирается сказать гадость. Джаред весь подобрался, а Дженсен спросил вкрадчиво:
– Вчера мы толком не поговорили. Ты не мог бы объяснить, какого черта приперся сюда? А? Джаред, и я хотел бы поподробнее, ты очень невнятно все объясняешь. 
– Я уже сказал все. – Джаред недружелюбно нахохлился и уставился в огонь, избегая смотреть на шефа. 
Ну вот чего он начинает?! И так все плохо, они заперты тут поневоле, и не хватало еще устраивать скандалы и разбирательства.
Но Дженсен не отставал:
– Джаред, объясни, мне все-таки непонятно. Чего ты хотел? Ты надеялся вернуться на свое рабочее место? Или что? 
Джаред угрюмо молчал, а Дженсен быстро терял свою наигранную веселость:
– Падалеки, ты у меня в гостях, хотя я не звал тебя. И на правах хозяина требую к себе уважения, потрудись отвечать. Мне надо знать, какого хрена в такой буран ко мне является недотепа и садится мне на шею, и я вынужден брать ответственность на себя за его жизнь и здоровье?! 

Ну что же, определенный прогресс. По крайней мере, его не считают больше потенциальным убийцей, видимо, по причине «недотепистости», но все остальные слова вызвали у Джареда возмущение:
– Я сам могу о себе позаботиться, а вот ты! Если бы не я! Да ты! Ах, ты… 

Джаред вскочил и, не находя слов, стоял и открывал рот, а Дженсен жестко заявил:
– Ты правильно вчера сказал, опасность грозит нам обоим. И пока ты здесь, я отвечаю за тебя. Я! Понятно? Если с тобой что-нибудь случится, я буду виноват. Этот неизвестный, он теперь может убить тебя, и меня бесит, что мне… теперь нужно думать еще и о тебе.

Ах вот, значит, как? Джаред, выходит, обуза, навязал свое общество этому невыносимому Эклзу, обязал его заботиться о нем. 
И Дженсен теперь сидит, недовольный, наглый, и спокойно предъявляет претензии, и даже не вспоминает, как валялся на пороге гостиной в отключке и как прижимался к нему во сне, ища тепла и поддержки.
Поддержки?
Нужна ли ему эта поддержка? 
Или он из тех, кто никогда не признается в слабости и в упор не видит очевидного?

– А не надо обо мне беспокоиться, мистер Эклз. Раз мое общество так неприятно вам, я ухожу! 
Джаред, не глядя на Дженсена, схватил снятую было куртку и нервно принялся застегиваться, бормоча:
– Да пошел ты, урод бесчувственный, терпеть еще тебя! Хочешь как лучше, как будто я знал, что тут происходит! 
– Джаред.
Джаред отбросил руку, пытавшуюся его удержать, в нем кипело негодование и обида:
– Оставайтесь тут, в гордом одиночестве – надеюсь, монстры, которые преследуют вас, не выдумка! 
Джаред добежал в запале до дверей и начал рвать замки, но открыть никак не получалось, а через минуту Дженсен заговорил совсем рядом:
– Джаред, прекрати. Ты никуда не пойдешь. 
– Как это открывается… Да? И почему это? 
– Потому что. Я не сказал, что твое общество мне неприятно... 
В голосе шефа Джей услышал недоумение и повернулся к нему. Дженсен стоял, прислонившись к косяку, кусал губы и подбирал слова, казалось, с трудом:
– Джаред, я… привык отвечать за... события, которые происходят с людьми из-за меня. Или… скажем так, мне бы спокойнее было, если б тебя здесь не было. Понимаешь? Я не хотел тебя обидеть, только поинтересовался, почему человек, производящий впечатление вполне нормального, приехал сюда. Никто добровольно сюда не… Хм. Джаред, я должен понять. 

И что тут скажешь? Еще подозревает в ненормальности. Настырный и вредный, душу перед ним выворачивать совсем не хотелось, разве поймет этот чурбан… Но не отвяжется, точно, вон как смотрит. Как будто на самом деле не понимает.
– Я… Мне посоветовал Кристиан. Он сказал, я должен доказать свою невиновность.

Дженсен поднял брови, непонимающе хлопнул ресницами, и Джаред на мгновение задержал дыхание.
– И… что? Твой приезд - есть доказательство невиновности? Все-таки правильно я тебя уволил, Падалеки…
Джаред снова обозлился. Почему он должен терпеть оскорбления этого выскочки?! Какого черта?! Воображает себя бог весть кем… Самое обидное, конечно, было то, что Дженсен абсолютно прав, Джаред действовал глупо, нелогично, нерационально, только на эмоциях, повелся на провокацию и не факт, что хватило бы пороху явиться к шефу. Он, скорее всего, опомнился бы и повернул обратно, но в какой-то момент ехать назад стало даже опаснее, чем вперед, позади была обледенелая трасса, а до дома шефа казалось так недалеко. А потом и вовсе машина сломалась и не оставила ему выбора. 
Но сейчас Дженсен, лишний раз доказавший ему, какое он неразумное чмо, вконец вывел его из себя.
Джаред рванул последний замок, распахнул дверь и выскочил наружу, разом ослепнув от снега, залепившего лицо, но все равно шагал вперед: горячая обида не проходила, и злость придавала ему сил. 

Урод. Вот пусть остается один, раз так. Никаких сил нет смотреть на него, невыносимый, мерзкий, отвратительный, бьет по самому больному и никогда не думает о других, как может задеть и ранить. 
Да, Джаред частенько совершал необдуманные поступки, но любили его в городке, несмотря на все его нелепые выходки, за доброе сердце и незлобивый нрав.
Он мог отдать бродяге на улице шарф или куртку и, улыбаясь, сказать, мол, это пустяки, он купит себе еще. Он подбирал на улице бродячих собак и вечно хлопотал, куда бы их пристроить, он присматривал за пожилой соседкой и раз в неделю пил с ней чай, с удовольствием слушая болтовню никому не нужной одинокой женщины.
Он… в общем, совершал смешные глупости и не представлял жизни иначе, а такие, как Дженсен, заставляли его чувствовать себя ущербным… неполноценным? 
Джаред с недоумением вспоминал: он же испытывал вчера к бывшему шефу даже что-то, похожее на нежность. Наверно, ему показалось. Нет, это невозможно, этого точно не было. Дженсен отталкивает всех, кто к нему приближается, ему никто не нужен, он же такой сильный… Джареду померещилось, вот и все. Видимо, в мозгу что-то перемкнуло, вот и представился ему вчера упавший в обморок шеф просто одним из тех, кому нужна его помощь. 
Джаред всегда с готовностью помогал любому, но этому… этому… слов на него нет! 
Его помощь тут точно не нужна. Глупо воображать Эклза беспомощным брошенным щенком…
А его внезапные утренние фантазии вообще бред. Стоило проснуться в объятиях – и разыгралось глупое воображение. Джаред застонал он ноющей боли в груди, проклиная себя и свое чересчур богатое воображение. Глупец…


Внезапно поток мыслей Джареда был прерван: сзади навалилось на плечи сильное тело, и от подлой подножки Джаред полетел вперед, носом в сугроб. Одновременно над головой просвистело что-то смертельно-быстрое, вжикнуло по волосам, и кто-то упал сверху, подмяв его под себя, и только потом Джаред услышал звук выстрела, не сразу сообразив и сопоставив хлопок и опасное прикосновение просвистевшей пули. 


– Быстро, поднимайся и назад! – прошипел ему в ухо Дженсен, быстро скатился с него, встал на одно колено и, не целясь, с бедра разрядил ружье в сторону, откуда прозвучал выстрел.
От грохота Джаред оцепенел, а Дженсен сверкающими бешенством глазами взглянул на него и рявкнул:
– Я сказал, быстро назад! – Мгновенно перезарядив ружье, Дженсен встал, и, глядя с ненавистью в сторону леса, заорал: – Ну, ты!!! Ублюдок, выходи! Давай, я здесь! 
Джаред, как зачарованный, смотрел на него, стоя на четвереньках, и дух у него захватывало и от страха, и от… непонятного восторга. 
Дженсен еще пару минут орал и матерился, одновременно запихивая поднявшегося на ноги Джареда себе за спину, потом, выдохшись, принялся подталкивать его к дому. 
То ли стрелявший убежал, то ли был ранен, но больше стрельбы по ним не было, и они благополучно добрались до дома.
Закрыв дверь, Дженсен устало привалился к ней спиной и начал медленно сползать вниз: ярость ушла и будто выпила все его силы. 
Джаред перепугался, бухнулся рядом с ним на колени, спросил взволнованно:
– Что?! Он ранил тебя? Дженсен, что?!
Дженсен открыл глаза, посмотрел странно, губы его тронула бесцветная улыбка:
– Нет. Сейчас нет. Сегодня он метил в тебя. 

3 глава

Дженсен после происшествия с Джаредом не разговаривал, и в домике повисла гнетущая тишина. Джаред несколько раз, мучимый чувством вины, хотел попросить прощения, но, глядя на разгневанного хозяина домика, благоразумно затыкался. Дженсен метался по комнатам – откуда только силы брались – останавливался около закрытых окон и прислушивался к вою ветра за ставнями, забирался то и дело на чердак, обозревал окрестности из зарешеченного маленького оконца и не расставался с оружием. 
Он не мог найти себе места, отчаянно искал выход и не находил, прокручивал сотни вариантов, но все планы были практически невыполнимы и опасны. Его раздражали собственное бессилие и физическая слабость, к тому же надо было приглядывать за обидчивым Падалеки. 

Дженсен старательно сдерживал себя, чтобы не разораться и не спугнуть несчастного гостя. В конце концов, он не виноват в его проблемах и вообще оказался тут случайно.
Дженсен, несмотря на то, что своими глазами видел, как некто за деревьями целится в Джареда, все-таки склонялся к мысли, что вряд ли хотели убить именно Падалеки.
Стрелявший в снежной пелене мог спутать, или... невозможно представить, как можно хотеть убить этого безобидного парня. 
Дженсен не без оснований полагал, что разбирается в людях.
Стоило только взглянуть на Джареда, в его глаза, чтобы понять все про него. Таких обычно все любят, они добродушны, немного нелепы, иногда смешны, у них куча друзей и девушки около них надолго не задерживаются. Они принадлежат всем и никому и при кажущейся простоте бывают довольно упрямы, и если вобьет себе что в голову такой вот падалечина, хрен переубедишь...
Дженсен, в который раз обойдя дом и постояв возле дверей, снова вернулся в гостиную.
Джаред сидел возле камина на шкуре, скрестив свои длинные ноги, и, почувствовав приближение Джесена, еще больше сгорбился, заерзал, весь изнывая от неловкости.
Мысленно усмехнувшись, Дженсен опустился в свое кресло. Он не хотел признаваться себе, что испытывает к Джареду сочувствие.
Джаред осторожно взглянул на него и снова уставился в огонь.
Вид у него был настолько несчастный, что Дженсен не выдержал, прокашлялся и заговорил, как умел, мягко. В его исполнении «мягко» значило хотя бы без явно выраженной угрозы:
– Джаред. Я... Прошу тебя, больше так не делай, хорошо?
Ему, на самом деле, стоило больших усилий сдержаться и не врезать засранцу снова, там же, у дверей, когда они только зашли в дом после неудачного джаредового побега, но это было бы совсем уж невежливо. Дженсен сам себя не узнавал. 
Когда ударил его в первый день, подчиняясь только эмоциям (что ему было очень не свойственно!), он был взбешен. И теперь снова кровожадные реакции. Он дрался последний раз в детстве или в юности, в общем, очень давно, уже и не припомнить, но Джаред вызывал в нем какие-то очень живые и очень... странные реакции. 

Джаред с готовностью повернулся к нему, улыбнулся неуверенно, и от этой улыбки Дженсену снова стало неспокойно. Джаред затараторил:
– Нет, я не... не буду, я просто, не знаю, что на меня нашло. Правда, честно, я не хотел, он же мог... снова тебя ранить! Какой я дурак... Не подумал совсем...
Джаред все еще что-то бормотал, а Дженсен хмурился и настойчиво пытался разобраться в себе. 
Вчера, когда он привел в дом незнакомца, и узнал в нем Джареда, и вообразил, что это он злоумышленник, его... захлестнула неожиданная обида, скорее даже на себя: как он так мог ошибиться в Джареде?! Эта обида и спровоцировала вспышку гнева и неожиданное для него самого дикое поведение.
Сейчас его только изредка посещала неуверенность, он испытующе приглядывался к Джареду и видел все то же — открытого дружелюбного парня; ну никак не может он быть убийцей...
Хм. Он даже не подумал о себе. «Джаред, он вполне мог ранить не только меня, но и тебя тоже, и не только ранить, но и убить…»

Джаред, похоже, даже не помнил, каким крепким ударом его угостил хозяин при первой встрече, по сравнению с другими событиями это сразу же стерлось из памяти, а вот Дженсен при виде разбитого лица гостя каждый раз испытывал досаду и смущение. Которые, впрочем, умело скрывал. 

Мир был восстановлен.
Джаред продолжал болтать, теперь уже он говорил о собаках. Когда он умудрился перескочить на эту тему, Дженсен не уловил, снова погрузившись в собственные мысли.
Так кто же этот злодей? 
Зная нелюбовь к себе горожан, Дженсен затруднялся с выбором кандидатуры, и к тому же боялись его больше, чем не любили. Простая неприязнь не повод для убийства в большинстве случаев...
Так кто?
Неужели нападение связано с кражей? 
Если учитывать, что в Джареда тоже стреляли, то предположение имеет смысл... 
Убрать их обоих может быть выгодно только вору, искать деньги после гибели хозяина и предполагаемого воришки никто не станет, и дело можно будет при определенном умении обстряпать так, будто они друг друга тут поубивали. Или несчастный случай...
Одно ясно — убийца не профессионал. 
И еще этот человек привычен к тяжелым погодным условиям, возможно, охотник или рыбак. 

Дженсен вдруг понял, что в комнате повисла тишина и Джаред смотрит на него вопросительно, приподняв брови, заглядывая ему в лицо снизу, со своей шкуры, и ждет ответа.
– Прости, я не расслышал, что?
Джаред насупился, сказал разочарованно:
– О, ты меня не слушал...
– Ну извини. – Дженсен пристыжено улыбнулся. – Я весь внимание.
Джаред замялся, но все же спросил снова: 
– Ты не мог бы показать мне плечо? Я вижу, тебя беспокоит рана, я хотел бы взглянуть, пожалуйста.
– Зачем это? – сразу насторожился Дженсен. – Там все нормально, я обработал царапину. 
– Что-то мне кажется, там совсем не царапина, – не сдавался Джаред, проявляя невиданное упорство. – Давай я посмотрю. 
– Это ни к чему. 
– Дженсен, даже если ты все сделал правильно, повязки надо менять, ты же понимаешь. Ну позволь мне помочь. Пожалуйста. 
Дженсен какое-то время молча разглядывал Джареда, будто решая про себя, стоит ли подпускать незнакомца так близко к себе.
Джаред смотрел честными глазами, не моргая, весь подавшись к нему, и так старался выглядеть поубедительней, что Дженсен сдался.
– Хорошо, – буркнул он недовольно. – И правда, пора менять повязку.



Стоило ли говорить, что раздетым, вернее, полураздетым, Дженсен выглядел очень...
Да, очень. Короче, не в пример привлекательней, чем в куче одежек.
Джаред старался не пялиться на встревоженного Дженсена слишком откровенно, но, в конце-то концов, не каждый же день видишь собственного шефа раздетым! 
Дженсен в одних джинсах сидел на кухонном столе и испытующе смотрел на Джея, словно хотел проникнуть в его мысли.
Джаред напустил на себя самый невинный вид, на какой был способен, и искренне надеялся, что шеф никогда не догадается о его грязных мыслях. Джаред никогда особо не распространялся о своих наклонностях, сам с ними давно смирился, но, кроме Кристиана и семьи, никто не знал, что Джаред «играет за две команды». 
Пусть Дженсен не догадается. Не сейчас. 
Ведь его беспокойство было искренним, а так Дженсен может подумать, что Джаред преследовал какие-то свои подлые цели. 
Боже, пусть он не догадается... как приятно на него смотреть!
Джаред без преувеличений считал, что он, пожалуй, первый и последний во всей конторе, кому довелось лицезреть уникальное во всех смыслах зрелище.
Только вот плечо...
Джаред сумел не воскликнуть, как совсем недавно: «Срань господня!»
Он даже насильственно улыбнулся, и, оглядев присохший окровавленный бинт, сказал уравновешенно:
– Ну... нужна горячая вода.
Дженсен скосил глаза на распухшее багровое плечо, пробормотал сквозь зубы:
– Нда. Не очень... выглядит. Но не все так страшно, как могло бы... Джаред, дерни резко, и все.
– Нет! Больно же будет! 
Джаред даже руки убрал за спину, будто его могли насильно заставить оторвать бинт. Он уже и не рад был, что затеял все, но, с другой стороны, надо было давно проверить состояние раны. 
Джареду и страшно было, и снова невозможно жаль Дженсена, и еще он снова сердился на него. Ну как можно так безответственно относиться к себе?!
Ничего себе царапина. 
Как он тут от кровотечения не умер...
Джаред испуганно отогнал от себя страшное видение, а Дженсен, сцепив зубы, дернул бинт и зашипел, а Джаред одновременно крикнул:
– Нет! Ох...
У страха глаза велики: Джаред на какую-то минуту вообразил, что кровь сейчас хлынет потоком и Дженсен умрет у него на руках, истекая кровью, но ничего такого ужасного не произошло. Кровь, конечно, появилась и даже потекла тоненькой струйкой по груди Дженсена, но ясно было: никаких жизненно важных сосудов задето не было. Действительно, не все так страшно, как выглядит...
Дженсен сидел молча, отвернувшись, пока Джаред так же молча и сосредоточенно обрабатывал рану, накладывал повязку – и делал все это довольно быстро и ловко. 
Джаред помогал одеть Дженсену свитер, когда услышал:
– Где так научился?
Джаред пожал плечами, смущенно посмотрел:
– Ну... я... бывает... знаешь... подбираю собак, ну вот, они иногда такие... приходится и раны зашивать, и блох выводить, и я...
Глядя, как босс, только что бывший белее стенки, широко ухмыляется, Джаред смешался:
– Чего ты?
– Так я выходит, для тебя вроде бездомного блохастого пса? А ты, вроде как, не можешь мимо пройти... Твой материнский инстинкт... или что там у тебя? Наседка... ох, ты... ты же, ну точно, я же знал... подбираешь всяких... а я выходит... как они, да? – Дженсен хрипло расхохотался, и так непривычен и не к месту, не ко времени был этот смех, что Джаред окончательно растерялся, глядя как Дженсен, то и дело морщась, продолжает ржать и рукой утирает слезы, всхлипывая и охая.

Джаред с сомнением смотрел на Дженсена, не находя в ситуации ничего смешного, а Дженсен, глядя на него, не мог остановиться. Он даже нагнулся и закрыл лицо рукой, сквозь смех слышно было бессвязное:
– Ох, не смотри так на меня, Падалеки, я не... собака... Ты сейчас глядишь так, будто один из твоих несчастных псов... загово... заговорил, о, господи... как же давно я так не... смеялся.
– Тебе просто не приходилось видеть, до чего может дойти человеческое безразличие и намеренная жестокость. Если бы ты спас хоть одно живое существо от смерти и пристроил в добрые руки, ты бы не ржал так. Ничего нет смешного.
– Да-да, я понял, собаки иногда лучше людей... – Дженсен обессилено вздохнул и попросил неожиданно легко: – Джаред, помоги слезть со стола, боюсь опрокинуть.

Джаред охотно придержал стол, пока Дженсен, помогая себе одной рукой, соскочил с него. Сам попросил! Надо же, прогресс налицо, и без всяких «я сам» и «отвали». 
Джаред улыбнулся, когда Дженсен заявил, сверкая глазами:
– Кажется, я снова голоден. Джаред, как думаешь, не пора нам перекусить?

Аппетит – признак хороший. Когда человек при смерти, он не хочет ничего, тем более, есть, а смотреть, как Дженсен жадно вцепляется крепкими зубами в копченый свиной окорок, было одно удовольствие. 
Дженсен не дразнил его больше наседкой и не вспоминал собак, но когда Джаред подкладывал ему на тарелку новые куски, пододвигал стакан, подливал кофе – он насмешливо щурил глаза и весь лучился улыбкой, напоминая большого рыжего кота возле миски со сметаной. 

Джаред замер от неожиданного сравнения и появившейся перед глазами картинки. Кот, точно! Вот кого ему напоминал хозяин! Рыжий, наглый, опасный, двигается легко, мягко ступает, гуляет сам по себе и никто ему не нужен. Никто не знает, где его теплое логово и кто гладит его по шелковой шерстке. 
Нда, ну если Дженсен – кот, то он сам – собака, и нет ничего удивительного в том, что они не сходятся характерами и не могут ужиться...
То, что они вполне мирно вместе обедают сейчас — ничего не значит. Они просто вынуждены торчать тут вдвоем, в замкнутом пространстве, и примиряет их друг с другом надежда близкого расставания. 

Дженсен за едой продолжал искать возможности выбраться из ловушки. 
Он с сомнением оглядел Джареда, размышляя. Парня должны искать. Даже с учетом непогоды – у него есть родные, друзья, неужели никто не озаботится его отсутствием? Дженсен спросил задумчиво:
– Джаред… скажи, у тебя есть девушка? 
У Джареда все внутри замерло от недоброго предчувствия, он подозрительно глянул на Дженсена, такого спокойного, сосредоточенного – инквизитор хренов, вот зачем он спросил? Почувствовал что-то? И будет сейчас его пытать…
Джаред кашлянул, сказал давшим петуха голосом:
– А почему ты спрашиваешь?
Голос его прозвучал так неестественно, что Дженсен с удивлением поднял брови, скорчил непонятную рожицу и тут глаза его снова зажглись насмешкой:
– Да просто спросил. Так есть?
Джаред не умел врать. Не умел, не умел, и мама всегда ему это говорила и советовала – говори, сынок, правду. Если не спрашивают – молчи. Но если спросили, говори правду, иначе будешь выглядеть очень глупо, твое лицо все скажет за тебя.
Джаред опять понемногу стал злиться, с вызовом ответил:
– Нет!
Дженсен с досадой покачал головой, буркнул:
– И кто бы сомневался…
Джаред ощетинился, спросил обидчиво:
– Почему это? 
– Да какая нормальная девушка будет дружить с таким чудаком! Все-то у тебя не как у людей. Вместо того, чтобы готовиться к Рождеству, покупать всем родственникам и девушке, в том числе, подарки, ты прешься в буран к бывшему начальнику, чтобы в красках описать ему, как ты не виноват! Без всякой доказательной базы, так, просто поверьте мне, я же такой милый парень! И, наверно, всегда у тебя так. Девушки у него нет… Еще бы, девушка в кино хочет, а ты по темным закоулкам паршивых собачек вылавливаешь. Ей хочется колечка или потанцевать в клубе, а ты ей, поди, какие-нибудь нудные книжки пересказываешь…

Джаред облегченно перевел дух – нет, кажется, не догадался. А он-то испугался, что Дженсен сейчас начнет подозревать его… правильно, в общем, подозревать. 
Но, прислушавшись, Джаред обиделся снова. Проницательный Дженсен действительно хорошо разбирался в людях, и джаредовскую тактику обращения со слабым полом просчитал на раз. Но все равно обидно… По словам Дженсена выходило, что он непроходимый тупица, и за пренебрежительным «чудак» явно слышалось «дурак».
– Мои проблемы с девушками тебя не касаются, – огрызнулся Джаред. – Какое тебе дело до них? Тоже мне, сидит тут, как сыч. Извините, что нарушил ваш покой. Развлекались бы и дальше со своими таинственными маньяками, как будто мне все это надо.
Джаред, чувствуя, что сейчас много всего лишнего наговорит, быстро поднялся со стула, но не успел даже шага сделать в сторону, как Дженсен вскочил тоже, молниеносным движением схватил его за руку, дернул к себе и сказал отчетливо и тихо, глядя ему прямо в глаза, будто гипнотизируя:
– Так, спокойно. Никто никуда не уходит. Успокойся, Джаред, я не хотел тебя обидеть. Извини. 
Джаред неизвестно от чего ошалел больше: от прикосновения крепкой ладони к своему запястью, или от этого взгляда, или от невероятного – Эклз извинился! Что-то неслыханное. Не может быть, ему послышалось. 
Однако как же быстро Дженсену удается его вывести из себя! Феномен просто. 
Никто другой так не действовал на Джареда. Сейчас он замер, не в силах отвести взгляда от его глаз, и только усилием воли не позволял себе накрыть руку Дженсена своей. 


Дженсен, убедившись, что его своенравный обидчивый гость никуда не бежит, осторожно отпустил его руку, отступил. 
Как же тяжело с ним. 
Дженсену казалось, что вот с такими контактными милыми парнями все должно быть легко и просто. И Дженсен не ожидал, что Джаред может устроить истерику на ровном месте или убежать в буран или куда глаза глядят, чтобы только насолить оппоненту. 
Либо его личность так разрушительно действует на Джареда, либо еще чего…
Пряталось что-то в этом парне неуловимое, привлекательное и запретное, и в чем дело, Дженсен понять никак не мог. 
В нем была какая-то загадка, и, при всей кажущейся простоте, к Джареду не так-то просто было подобрать ключик.
Он со всеми и ни с кем, его любят все, и его сердца хватает на всех… но понемногу, совсем мало. 
«Джаред, а есть ли кто, ради кого ты готов отдать жизнь? Любишь ли ты кого по-настоящему?»


Близилась ночь, неугомонный Дженсен, бродивший как тень от окна к двери, от двери снова к окнам, вдруг принялся застегиваться, надел вязаную шапочку, и с самым решительным видом направился к двери.
Обеспокоенный Джаред преградил ему дорогу, спросил испуганно:
– Куда ты? Сам же сказал, никто никуда не уходит. Дженсен!
Дженсен с ненавистью уставился на него:
– Уйди с дороги. Не могу я тут… как крыса, отсиживаться! 
Джаред, понимая, что эту ненависть вызывает не его персона, поежился, но не отступил:
– Дженсен, пожалуйста… ну вот, теперь я тебя успокаиваю. 
– Да я спокоен! – взвился Дженсен. – Пусти, я хочу выйти – посмотрю движок, что там случилось. Джаред!
– Нет. Ты можешь это сделать завтра. Или рано утром, когда психа с ружьем, вероятнее всего, не будет снаружи. 
– Ты меня будешь учить, ботаник! 
Дженсен вознамерился силой снести Джареда с дороги, но это оказалось не так-то просто.
Джаред был выше, шире в плечах, и пренебрежительное «ботаник» к нему никак не подходило. 
В представлении Джареда ближе всего к такому определению подходил его друг Кристиан, ввязавший его в эту историю – щуплый, мелкий, белобрысый и в очках. 
Но вот – несмотря на все внешние признаки, Кристиана, первого задиру и выпивоху в городке, ботаником не обзывали, даже в голову не приходило никому, а вот Джаред частенько это слышал в свой адрес и недоумевал.
Видимо, имелся в виду склад характера, что ли…
Вот и сейчас он занят был размышлениями по этому поводу, пока с легкостью противостоял натиску неугомонного босса, ухватив его за бока и припечатав как можно аккуратнее к стене. И еще прижал собою, чтобы не дергался. 
Джаред еще заметил, как удивленно расширились глаза Дженсена, как приоткрылся рот, и он уже приготовился слушать поток ругательств, радуясь про себя все возрастающему иммунитету против Эклза. 
Дженсен молчал, и Джаред обеспокоено заглянул ему в лицо и пришел в ужас: побелевший от боли, Дженсен стоял, закрыв глаза, придавленный к стенке и еле дышал.
Джаред, перепугавшись, шарахнулся от него, потом снова подскочил, схватил его за предплечья, легонько сжал, позвал взволнованно:
– Дженсен! О, черт, я совсем забыл… Придурок… Дженсен! Эй, посмотри на меня, слышишь?
Дженсен глаза открыл, невидяще посмотрел, втянул воздух сквозь зубы, сказал, успокаивая то ли себя, то ли Джареда:
– Тихо… Сейчас…
– Дженсен, я не хотел, прости, больно, да? 
Джаред готов был убить себя, глядя, как Дженсен бодрится и слабо улыбается:
– Сейчас все пройдет.
А еще хотелось прижать его снова к груди, но уже не так, как прежде, а нежно, с величайшими предосторожностями, как самую большую драгоценность, и шепнуть на ухо что-нибудь ободряющее… или ласковое.

Дженсен скоро пришел в себя, и ему быстро надоело выслушивать бесконечные горячие извинения. Он оборвал Джареда:
– Хватит уже. Я все понял – ты не специально.
Они вернулись в гостиную, хоть одно радовало: происшествие охладило желание Дженсена выйти наружу.


В преддверии ночи Джареда необычайно занимало, как они будут спать, но Дженсен не дал ему пофантазировать на эту тему. Он заявил, что спать не собирается, будет сидеть в своем кресле и сторожить – кто знает, что на уме у преступника. 
Джареду было предложена все та же шкура, на которую Джаред лег, незаметно вздыхая.
Он еще поворочался, подтыкая под голову подушки, еще немного понаблюдал за невозмутимым Дженсеном и вскоре незаметно для себя заснул.


Дженсен увидел, что его беспокойный гость спит, и немного расслабился.
Прислушиваясь к шорохам и прочим посторонним звукам, он думал сразу о нескольких вещах, как бывает, когда ничего не мешает…
Джаред очень симпатичный парень. Как Джаред испугался за него…
Это разом отрезвило Дженсена, он слушал, как Джаред путано извиняется, и сердце сжималось от неожиданной тревоги: черт, он же пропадет, если останется один. 
И он, Дженсен, ведет себя ничем не лучше его, когда вот так истерично бежит наружу, утомившись сидеть взаперти. Хорош, нечего сказать, повел себя как дурень и забыл уже, как сам же пафосно заявлял, что отвечает за своего гостя. 
Хорош хозяин… Дженсен вздохнул, посмотрел еще раз на раскинувшегося во сне Падалеки, усмехнулся. 
Как он забавно открыл рот. И вид такой… невинный…

В голове снова зароились мысли, которые появились на кухне, когда Джаред, старательно пряча глаза, перебинтовывал ему плечо.
Интересно, ему это показалось? 
Или это отражение его собственных чувств?

Как же давно все было… 
Дженсен забыл, каково это, когда тебя касаются сильные мужские руки, какими они могут быть осторожными, эти прикосновения. 

Дженсен не хотел вспоминать. Прошло немало времени, но эти воспоминания и сейчас приносили боль.
Тогда он был студентом, обычным, как все, подрабатывал в пиццерии и иногда прогуливал лекции, и у него был друг. Первый и последний, которого он близко подпустил к себе – и горько потом пожалел об этом. 
Джереми оставил его и на прощанье сказал, что нашел себе очень богатого дружка. Такую удачу нельзя упустить. И еще сказал, и слова эти навсегда врезались ему в память:
– Ты, конечно, смазливый, Дженни. Я не смог пройти мимо, но как же я был разочарован. Ты какой-то… деревянный, что ли, бесчувственный и, ей-богу, резиновая баба по сравнению с тобой просто страстная цыпочка. Извини, но я сыт по горло. Прощай. 

После этого у Дженсена больше не было близкого человека, каких бы ему авансов ни делали сокурсники и сокурсницы. И еще появилось упрямое желание – несмотря ни на что добиться успеха, стать обеспеченным, таким, как тот, ради которого его бросил Джереми. 
Разоренная шахта, пьющий отец, потом смерть мамы, а за ней отца – все было. Дженсен упрямо сдвигал брови и шел к цели, и только один бог знает, каких усилий это ему стоило – восстановить семейный бизнес и даже сделать его процветающим. 
Он стал одним из богатейших людей в штате и самым богатым в Форксе, и до недавнего времени считал, что больше ему ничего не надо.

Пока не появился этот смешной Падалеки.

Дженсен вздрогнул от неожиданности, когда совсем рядом услышал:
– Дженсен. Может, ты поспишь, а я посижу? 
Надо же. Он так погрузился в свои мысли, что не услышал, как Джаред проснулся, и не увидел, как тот сел и смотрит на него.
Хорош сторож.
Дженсен принял невозмутимый вид, отмахнулся:
– Спи. 
– Нет, давай теперь я посторожу, – заупрямился Падалеки, откинул одеяло, подошел к креслу, протянул ему руку. – Давай, вставай. Теперь моя очередь.
Дженсен с неясным чувством смотрел на протянутую широкую ладонь, потом как во сне вложил свою руку в его.
Джаред выдернул его из кресла, улыбнулся и шумно плюхнулся на его место, покосился на рядом прислоненное ружье и тут же заявил:
– Эм. Если что услышу, я тебя разбужу. Но брать его не буду, ладно?
– И не надо. Еще отстрелишь себе чего. 
Дженсен стряхнул наваждение, растянулся на шкуре, со стоном удовольствия потянулся: многочасовое сидение в кресле – небольшое удовольствие.

Теперь он снизу разглядывал Джареда, и на языке у него вертелись сотни вопросов. 
Отложив скользкий вопрос про девушек, Дженсен начал с другого:
– Джаред, скажи, кто знал о твоей поездке?
– А зачем?.. А…Ты думаешь, кто спохватится, что меня нет?
Дженсен кивнул, про себя подивившись сообразительности Джареда, а тот охотно сказал:
– Кристиан. Только он, наверно, не сразу начнет меня искать... Сейчас праздники и вообще...
– А родители? Они разве не беспокоятся о тебе?
– Они уехали в гости на несколько дней к тетке в Рочестер, еще когда дороги были открыты...
– Значит, кроме Кристиана, никто искать тебя не будет...
– А тебя? – Джаред с надеждой уставился на шефа. 
Дженсен отрицательно покачал головой:
– Я велел себя не беспокоить пару недель, неделя уже прошла. Но что-то подсказывает мне, еще неделю мы тут не продержимся. 
– Еда кончится? 
Дженсен хмыкнул, снова некстати вспомнив про каннибалов, Джаред замямлил: 
– А чего. Ты же не рассчитывал на гостей...
– Да уж. На гостей я точно не рассчитывал. Особенно на вооруженных психов и заодно на всяких пожирателей сервелата. – Дженсен какое-то время размышлял, потом снова приступил к расспросам: – А почему Кристиан не будет тебя искать? Он подтолкнул тебя на необдуманный поступок. Он знает, что ты поехал ко мне и, наверно, предполагает, что добровольно ты у меня гостить не останешься... Ну, присуще же ему обыкновенное любопытство? Мол, как прошла встреча? И все такое... Джаред, чего ты молчишь? 
Джаред вздохнул и признался:
– Ээээ... мы выпили тогда. Вот. Вернее, он напился сильно, мне пришлось везти его домой, а утром я уехал и даже ничего ему не сказал. Боюсь, он может и не вспомнить...
– Нда. – Дженсен скептически оглядел еще раз Джареда, и под его взглядом Джаред поежился, ему снова стало неуютно.
– Хорошие у тебя друзья, ничего не скажешь, – констатировал Эклз.
– Хорошие. У тебя их вообще нет! – огрызнулся Джаред и тут же пожалел о невольно вырвавшихся словах Дженсен не ожидал такого от Джареда, на губах его снова появилась кривая улыбочка. Но он быстро справился, сказал невесело:
– Да, точно. Нет. Я же чудовище, как ты говоришь... Какие у монстра могут быть друзья? 
– Я не говорил... – Джаред не знал, куда деваться от стыда, а Дженсен вполне спокойно продолжил:
– Да я знаю, что вы все обо мне думаете. И, если честно, мне наплевать. Пусть боятся, пусть придумывают всякие глупые сплетни. И мне не нужны друзья, я сплю спокойно и не боюсь предательства. Сегодняшний друг завтра может стать самым опасным врагом, он знает все твои слабости... – Дженсен замолчал, быстро взглянул на Джареда, закончил бесцветно: – Я не могу этого допустить. 
Джаред затаил дыхание. Его кто-то предал? Он снова не хочет «это допустить»? Но нельзя же всех под одну гребенку, если попался на пути один негодяй. 


Опять они чуть не поссорились. Дженсен отвернулся от него, укрылся пледом и притворился спящим, а Джаред сидел в хозяйском кресле и мучился. 
Блин, да что ж такое.
Как ни начнут разговор, непременно в итоге ссорятся, и каждый раз он чувствует себя виноватым, хотя это Дженсен провоцирует его! 


Джаред подложил еще немного поленьев в камин, сонно моргнул и в который раз посмотрел на каменную спину Дженсена. 
За пару часов тот даже не шевельнулся. Вполне возможно, что спит.
А может, обиделся. Джаред заерзал на неудобном кресле, с тоской посмотрел на часы. 
Всего лишь три часа ночи…
Нет, это невозможно.
У него затекла спина и ноги, и вообще, это пытка – сидеть в этом неудобном кресле.
Все, хватит.
Дженсен спит, он даже не заметит, если он приляжет на краешек шкуры.
Нет-нет, спать он не будет! Но можно же и лежа дежурить, он обязательно услышит, и ему даже удобнее будет, быстрее разбудить Дженсена, тихонько потрясти его за плечо… Нет, за плечо не надо. 

Уговаривая и торгуясь сам с собою, Джаред сел на шкуру, потом лег и, довольно потянувшись, некоторое время лежал и смотрел в потолок, наслаждаясь отдыхом.

А еще через двадцать минут он тихонько подобрался к Дженсену и осторожненько приподнял его плед и… закусив губу, решительно улегся рядом и прижался, впрочем, весьма осторожно, грудью к его спине. 
Некоторое время Джаред напряженно ожидал, как тишину разорвут ругательства Дженсена, но тот упорно молчал.
Джаред перевел дух, но руку на талию Дженсена положить не рискнул, хотя очень хотелось. 
Наверно, он все-таки спит, а не притворяется.

Это для тепла. Это только для тепла, ему показалось, что Дженсену холодно, он только хотел согреть его.
Да и самому согреться, в этом же нет ничего дурного, правда? 
Он так и скажет, если Дженсен проснется, а еще скажет, что ничего не имел в виду такого, когда говорил про друзей.


Ему снова хотелось просить прощения. Это уже становится нормой…
А еще от всех переживаний Джареду ужасно захотелось спать.
Сейчас. Он только подремлет чуть-чуть – и разбудит Дженсена. 
Или сам встанет. Глаза неудержимо слипались, Джаред, забыв о своих страхах и прочих условностях, уже в полусне устроился поудобнее, его рука скользнула на талию Дженсена, он длинно вздохнул и окончательно провалился в сон, что-то пробормотав себе под нос.

Он не мог видеть, как Дженсен, глядя в темноту впереди себя, насмешливо улыбался.
«Говоришь, у тебя проблемы с девушками, Падалеки? Ну-ну… Кажется, с тобой все ясно».

4 глава

Дженсен проснулся как от толчка и долго не мог сообразить, что его так насторожило.
Джаред сопит за спиной, нахально сложив на него свои руки-ноги, и не сказать, чтобы это было так уж неприятно. Непривычно, но он притерпелся за ночь и даже пригрелся – Падалеки был горячим как печка.
И, кажется, он раскусил этого странного парня. Невероятно, но он, похоже, нравится Джареду. Или Джаред его жалеет, но жалость эта волшебным образом Дженсена не смущала, не злила, а даже была… приятна. Сравнения с бездомной собакой насмешили его вчера, но ночью, пока он лежал без сна, ему было уже не до смеха.
А правда, чем он отличается от объектов джаредовской заботы? Разве что банковским счетом и наличием большого числа людей в подчинении, но главное, суть, он уловил верно – Дженсен был одинок, и ни одна живая душа не пожалела бы о нем, случись с ним несчастье. Планомерно выстроенная вокруг него толстенная стена не позволяла приблизиться никому, он строил ее долго, уже не задумываясь, что когда-нибудь башня с толстыми стенами может превратиться в тюрьму.

Джареду же не потребовалось много времени, чтобы понять, насколько его шеф на самом деле несчастен, понять на интуитивном уровне. Он, скорее всего, не смог бы объяснить этого внятно, но его доброе сердце сразу уловило холодную пустоту вокруг Дженсена, и Джаред невольно потянулся его согреть.
Дженсен больно закусил губу, закрыл глаза и приказал себе успокоиться. Еще не хватало расчувствоваться. Джаред, конечно, не будет смеяться, но показывать свою неожиданную слабость нельзя.

Так что же…
Что так насторожило его при пробуждении?
Дженсен осторожно убрал обнимавшую его джеевскую руку, откинул плед и сел, внимательно оглядывая гостиную.
И через некоторое время услышал.
Больше не завывал ветер за окнами, не старался оторвать ставни – стояла неслыханная, непривычная, какая-то торжественная и праздничная тишина.

Джаред, поискав рукой и не найдя только что лежавшего рядом Дженсена, недовольно нахмурился и, просыпаясь, заворчал что-то, открыл глаза и напоролся на его насмешливо-ласковый взгляд.
Вспомнив ночные свои поползновения, Джаред бесконечно смутился, но Дженсен не дал ему утонуть в переживаниях, как ни в чем не бывало поприветствовав его:
– Доброе утро, Джаред. С Рождеством тебя.

Рождество?.. Уже Рождество?!
Джаред забыл о смущении, ахнул, подскочил на месте, да так и замер, сидя с самым ошалевшим видом. Вот это да…
Он никого не поздравил, никому не позвонил! Мисс Эрнистон, их пожилая соседка, вероятно, обижается и грустит, что обычно внимательный Джаред забыл про неё.
Родители, сестра, Кристиан – а он даже не может позвонить!

Дженсен, глядя на отчаяние, застывшее на выразительном лице Джареда, понимающе хмыкнул:
– Ясно. Я говорил тебе об этом вчера, Джаред. Твои необдуманные поступки… – Дженсен замолчал, чувствуя, что снова начинает поучать, и закончил неожиданно мирно: – В следующий раз, если соберешься куда, позвони хотя бы родителям. Не знаю, соседям скажи, друзьям.

Дженсен поднялся со шкуры, бормоча:
– Нет, это невозможно… Две ночи подряд на полу… как последний бродяга… Даже общество такого милого парня не может примирить меня с данным положением!

Джаред подумал, что ослышался. И, открыв рот, смотрел в спину Эклза, пока тот, кряхтя, потягивался, встряхивался, злобно бормоча что-то про нечищеные зубы и ледяную воду.
Дженсен принялся подтапливать камин, а Джаред все смотрел на него, и постепенно его заполняла неописуемая и совершенно неуместная тихая радость.
Пара слов, сказанных в пространство, оказывается, могут весь мир раскрасить в розово-зелено-синие забавные сердечки.
И, одновременно с тихой, испуганной радостью, сердце щемила грусть. Наблюдая за Дженсеном, сидящим на корточках возле огня, Джаред именно сейчас осознал в полной мере его одиночество, просто ужасающее по своим размерам.

Это же кошмар какой-то.
В праздник, самый радостный и светлый, семейный, он сидит тут один, и бог знает, сколько таких праздников он встретил так.
И кому было до этого дело?
В какой-то момент жесткий и уверенный в себе «стальной барон» превратился для него просто в Дженсена, человека со своими слабостями и настолько болезненно воспринимающего любое предательство, что ему легче было навсегда запереть чувства на замок и обрасти непробиваемой шкурой, чем снова поверить людям.
Если он так бережет свой душевный покой, если ему так важно не испытывать боли, значит… значит ли это, что он не бесчувственный, не монстр, а наоборот, слишком… ранимый?
Джаред с испугом думал, что, кажется, знает теперь причину затворничества Дженсена. Это же так просто – просто и так глупо, и вряд ли ему когда удастся достучаться до него, и как же осторожно надо с ним…

Джаред попробовал настроиться на более веселый лад. Как бы там ни было, это Рождество Дженсен встретил не один, и, возможно, они еще выберутся из всей этой дурацкой истории без потерь и даже, может, когда-нибудь посмеются над некоторыми моментами.
Дженсен меж тем повернулся к нему и буднично предложил:
– Джаред, мы можем рискнуть добраться до твоей машины. Как думаешь?
Джаред с опаской покосился на дверь, но Дженсен упрямо продолжал:
– Мы не можем отсиживаться тут вечно. Когда еще нас хватятся – а если все получится, мы вечером будем в Форксе.

Джаред страстно мечтал вернуться домой. Его это приключение утомило и напугало, и хотелось поскорее в уютную, привычную обстановку дома, где есть электричество, и можно включить телевизор, не задумываясь о такой роскоши, включить кофеварку, плиту, и, не мучаясь, приготовить себе завтрак, и, наконец, снова почувствовать себя частичкой большого, шумного и цивилизованного мира.

Одно только останавливало его.
Пугал не злоумышленник, а сам Дженсен, его совершенное бесстрашие. У Джареда до сих пор стояло перед глазами, как обозленный донельзя Дженсен палил по кустам и выкрикивал проклятия, стоя на открытом месте, не прячась, во всем великолепии своего гнева.


Джаред откровенно боялся теперь, что, выйди они наружу, Дженсен будет вести себя точно так же самоубийственно смело, и, пожалуй, в такой ситуации лучше отсиживаться за тяжелыми дубовыми дверями и ставнями как можно дольше.
Если злоумышленник не пытался взломать дверь до сих пор, вполне может быть, что и не попытается.
– Дженсен, – неуверенно заговорил Джаред, – а может… подождем? Ну хотя бы еще один день. Мне почему-то кажется, что нас… меня… соседка точно потеряла. И родители будут звонить…
Дженсен недоверчиво посмотрел на него, спросил невесело:
– Джаред, это ты говоришь? Не ты ли… – Дженсен опомнился, снова замолчал, заставил себя заткнуться. Как трудно бывает держать себя в руках и не язвить не к месту.
Он задумался, взвешивая все «за» и «против».

Находиться в напряжении, ожидая в любой момент нападения, еще сутки морально было очень тяжело, но если знать, что придет помощь, вытерпеть можно. К тому же, с нежданным гостем более-менее налаживается контакт.
Машина… черт знает, что с ней, смогут ли они, даже взяв с собою походную печку, завести промерзший автомобиль, и нет ли там повреждений посерьезнее…
Они будут на виду, а Джаред как огромная мишень на белом снегу со своим ростом и красным шарфом…
– Хорошо. Еще день. – Представив, как снова им придется включать маленькую печку, греть ледяную воду и есть готовые полуфабрикаты, Дженсен застонал: – Как же мне все надоело… Я хочу нормально поесть, принять горячий душ, посмотреть телевизор…

Дженсен повторял все то, о чем не менее страстно мечтал Джаред, и тот согласно кивал на каждое слово, и потом еще вставил:
– Да, еще хочу жареную индейку под клюквенным соусом, а еще встретиться с Кристианом и сходить с ним в «Крысиную Нору», и выпить пива… – Джаред замолчал под нечитаемым взглядом хозяина дома, понурился, забормотал: – Ну, не то что бы я постоянно шляюсь по барам. Просто хочется туда, где люди сидят, пьют, смеются, и нет никакого урода с ружьем…
Взгляд Эклза немного смягчился, но он все же не удержался от замечания:
– По-моему, название этого заведения говорит само за себя. Там нечего делать приличным людям.
– Владельцы железорудных шахт там точно не собираются, – согласился Джаред с самым невозмутимым видом. – В основном работяги с лесопилки, ну и ваши работники тоже.

Дженсен нахмурился. Кажется, мальчишка смеется над ним. Хотя какой там мальчишка – двухметровый детина; как легко он вчера его остановил и не позволил выйти наружу…
Дженсен неожиданно задумался, как выглядит разозленный Джаред.
Он ни разу не видел его сердитым. Печальным, несчастным, смущенным видел. А еще видел светящимся от удовольствия, вот, например, совсем недавно, когда сорвалось с языка невольно о «приятном обществе милого парня».
Злой Падалеки никак не представлялся. Интересно, что должно произойти, чтобы вывести добродушного великана из равновесия?

Дженсен не мог знать, что очень скоро ему придется полюбоваться на разъяренного Падалеки, и запомнится ему эта картина надолго.

Завтрак протекал в молчании, Джаред уныло мечтал о горячей, сочной индейке и печально смотрел на надоевшую яичницу с колбасой.
Дженсен решил приободрить Джареда:
– Ничего, скоро все закончится.
– Да… не может же это вечно продолжаться… – Он мечтательно подпер голову рукой, уставился вперед. – А все нормальные люди сейчас радуются подаркам и поздравляют друг друга…
Дженсен чуть не подавился, кое-как проглотил застрявший кусок, спросил как можно более нейтрально:
– Эммм… Джаред, надеюсь, ты не ждешь от меня подарка?
– Что? – Джаред, очнувшись от грез, в которых главным образом фигурировала мама, нарезающая рождественский пирог, посмотрел на Дженсена и снова смутился. – Я?.. Нет, я просто… просто так, подумалось. Ты так смотришь, будто это несусветная глупость. А что здесь такого, все дарят подарки друг другу на Рождество!
Джаред сам не заметил, как начал нападать, но, глядя, как Дженсен улыбается, притих, спросил неуверенно:
– Ты чего?
– Да нет, ничего... Джаред, ты так искренне возмущаешься, как большой ребенок, оставшийся без подарка. Извини, ничего не припас, ну, ты понимаешь, я же не знал, но… Хм. Знаешь, что?
Глаза у него снова засверкали, и Джаред забеспокоился. Шеф менялся прямо на глазах, черт знает, что ему снова пришло в голову.
– Что? – с испугом спросил он.
– Я могу попробовать починить электростанцию. Здесь в трубы закачан незамерзающий гель, и если движок заработает, дом быстро нагреется, и к тому же мы сможем посмотреть телевизор и даже согреть достаточно воды, чтобы принять ванну. Это может сойти за подарок?


Спорить с Дженсеном, когда ему пришла в голову идея облегчить им существование, было невозможно. Он утверждал: до подсобного помещения с дизельной портативной электростанцией было два шага, это не так опасно, как идти по открытой дороге полмили. Джаред возражал:
– Ты же говорил, там сломана дверь?
– Нет, Джаред, я сам виноват, закрыл только на задвижку, на холоде не хотелось возиться и доставать ключи. А сейчас, если починим – закроем на засов и повесим замок.

Представив, как они сидят с Дженсеном в освещенной гостиной и смотрят телевизор, что бесполезным ящиком сейчас торчал в углу, Джаред согласился.


О чем потом пожалел.


За дверями их ждала настоящая зимняя сказка. Все вокруг белое, торжественное, деревья в кружевных нарядных пушистых одежках, и ни ветерка – тишина и спокойствие.
– Как красиво… Настоящее Рождество… – зачаровано прошептал Джаред, Дженсен же, цепким взглядом оглядывающий окрестности, рассеянно буркнул:
– Ага… – И более жестким тоном заявил: – Джаред, сейчас мы пойдем до пристроя, я прикрою тебя, – он приподнял ружье, – потом ты будешь стоять в дверях и смотреть по сторонам. А я посмотрю, что там с дизелем.
– Да, понял, – покорно ответил Джаред, поправляя объемистый рюкзак.


Вначале все шло по плану. Они без приключений преодолели несколько метров, отделяющих помещение электростанции от дома, потом Джаред стал возле закрытых дверей, прислушиваясь к любому шороху, и то и дело приникая к узкой щели окошка над низкой дверцей.
– Зачем такое маленькое… – недоуменно пробормотал Джаред, Дженсен спокойно ответил:
– Зато в него не пролезет даже ребенок. А света достаточно, чтобы посмотреть, что тут…
Еще раз бросив взгляд на дом и на цепочку их следов, протянувшихся от крыльца, Джаред хотел было вновь задать Дженсену какой-то вопрос, но слова замерли у него на губах.

Совершенно точно, ему не примерещилось.

Из-за угла дома выглянул человек, и сверкнул под солнцем ствол ружья.
– Дженсен, там кто-то есть! – Джаред еле вернул себе способность говорить. Черт, он – реальность. Он есть на самом деле, и Джаред видел его, впервые видел, и, как ни странно, понимание того, что перед ним не загадочный неуловимый монстр, а человек, вызывало в Джареде не страх, а возбуждение и нарастающую злость.

Дженсен в мгновение ока оказался рядом, отодвинул его, посмотрел.

Да, точно. Там кто-то был, настолько наглый, что прошел прямо к дому и теперь ждал, что они выйдут из пристроя и будут у него как на ладони. А он их расстреляет, легко и просто.

Дженсен, побелевшими пальцами сжимая ружье, испытывал сходные с Джаредом чувства.
И еще… он не чувствовал себя больше загнанной дичью.
В нем проснулся азарт, он прошептал Джареду:
– Я поймаю его. Вот увидишь. Не уйдет…


А дальше события понеслись с бешеной скоростью. Дженсен заявил Джареду:
– Я пошел. Сиди и не высовывайся. Когда все кончится, я позову, – даже не слушая его возражений, распахнул дверь и, пригибаясь, кинулся к дому.
Сейчас же грянул выстрел. Джаред в страхе посмотрел: нет, Дженсена не задело, он бежал зигзагами, резко меняя направление, и вот уже он под спасительной защитой дома, и его стало не видно.
Джаред лихорадочно забегал по полутемному помещению, нашел ломик, радостно воскликнул:
– О! То, что нужно! – И, не раздумывая ни секунды, тоже выскочил наружу.
Если Дженсен думал, что его гость будет трусливо отсиживаться в сарае, он ошибался.

Джаред сперва ослеп от белого сияния снега, но скоро сориентировался и неловко побежал к дому, сжимая в руке ломик. Он добежал вполне благополучно, и тут позади дома снова хлопнул выстрел.
Джаред молился про себя: «Только не он, господи, пусть он не попадет в Дженсена, пожалуйста…»
Он решил идти по следам Дженсена. Оглядываясь и спотыкаясь на каждом шагу, придерживаясь рукой за стену, он дошел до угла и осторожно выглянул. Следы вели дальше в лес, плотно примыкающий прямо к домику. Джаред только собрался было шагнуть следом, как почувствовал близкое дыхание позади себя, но слишком поздно – он не успел ни оглянуться, ни крикнуть, как незнакомец сзади крепко приложил его чем-то тяжелым по голове.
У Джареда все потемнело перед глазами, и, проваливаясь в беспамятство, он успел еще удивиться, почему убийца оказался у него за спиной, когда следы Дженсена и чужака вели в лес.


Очнулся Джаред в полной темноте и по каким-то едва уловимым признакам понял: он снова в доме Дженсена, в небольшом холле перед гостиной, лежит на голом холодном полу, связанный и с мешком на голове.


А из гостиной доносятся голоса, один хриплый, отрывистый, как если бы человек не умел и не любил говорить, а вот второй… показался Джареду знакомым.
Голова немилосердно болела от удара, и сквозь шум в ушах до него доносились обрывки фраз. Один, с более высоким голосом нервно и быстро уговаривал:
– …никто не найдет. Что ты, в самом деле, это же рискованно! Такой удачный шанс.
– Мне заплатили за одного, – нехотя ответил другой.
– Ну как ты не понимаешь, – горячился первый. – Если останется этот, он расскажет, что на них напали и Эклза убили, а так мы гарантировано устроим, будто они перестреляли друг друга.
– Ты отдашь мне свою долю? – лениво поинтересовался парень с голосом, каким бы, в представлении Джареда, заговорил медведь, если бы превратился в человека.
Не дождавшись ответа, «медведь» хмыкнул, сказал спокойно:
– Я не возьму на себя двойное убийство. Будем действовать по первоначальному плану.
– Идиот, – прошипел тонкоголосый. – Зачем я с тобой связался…
– Без меня бы ты и сутки не продержался, – с оттенком презрения заявил «медведь». И предложил спокойно: – Сможешь убить его сам? Нет? Ну и не дергайся. Сделаем, как решили.
– Но он же все расскажет, – простонал истеричный голос.
– А кто ему поверит? Как только он явится со своими сказками, его первого заподозрят и тут же арестуют.
– В полиции не все дураки. Могут догадаться, – осторожно возразил смутно знакомый голос.

Повисло тяжелое молчание, и Джаред услышал недалеко от себя стон. Забыв обо всем, он встрепенулся, позвал шепотом:
– Дженсен?!
В ответ послышалось тихое ругательство, и Дженсен обратился к нему:
– Джаред… Прошу тебя, заткнись. Не говори ни слова, пусть они думают, что ты без сознания.
Жив! Он жив! И Джареда вновь затопила неуместная радость, особенно глупая в их положении. Только вот глухой голос Дженсена ему страшно не понравился, он прошептал:
– Дженсен, он… снова тебя ранил? Дженсен, отвечай!
– Я же просил тебя заткнуться, Падалеки! – Раздражение, прорвавшееся в голосе босса, немного отрезвило Джареда.
Они в таком переплете, а он тут… кто же знал, что преступников двое?!
Дженсен эхом его мыслям пробормотал:
– Двое… Черт… Как же я… – И снова обратился к Джареду, и тревогу в голосе ему скрыть не удалось: – Джаред. Прошу тебя, умоляю. Молчи, лежи как бревно. Пожалуйста, Джей…


Меж тем преступники в гостиной, наконец, договорились, «медведь» нехотя уступил:
– Хорошо… Ты прав, пожалуй. Сделаем так: хозяина дома я, как мы раньше договаривались, отволоку на озеро и спущу под лед. Если повезет – никогда не найдут… А с его гостем, – наемник хохотнул, – можешь делать, что хочешь.
От возмущения его сообщник забылся, воскликнул:
– Доминик, какая же ты свинья! Я подогнал это дело и не нанимался на грязную работу!
Второй внезапно разозлился, в гостиной послышалась возня, и Джаред весь превратился в слух.
Сердце билось где-то в горле, все-таки сейчас решалась его судьба. Хотя как раз это волновало его меньше всего. Его поразили равнодушные слова убийцы об участи Дженсена.
Они хотят его, живого, кинуть в ледяную воду?!

– Ты, урод… Ты какого хрена назвал меня по имени?! Парня теперь придется убить, вдруг он услышал? И ты это сделаешь, понятно?! Оставляю тебя здесь, и попробуй только…

Послышались приближающиеся тяжелые шаги, Джаред перестал дышать, когда один из бандитов остановился недалеко от него и издевательски-весело обратился к Дженсену:
– Ну что, мистер, у вас есть еще несколько минут для последней молитвы. С Рождеством!

Судя по звукам, бандит подхватил Дженсена на плечо и вынес из домика, а Джаред принялся в отчаянии дергать веревки, вне себя от страха за него.

Все было как в плохом фильме ужасов… Два здоровых парня не смогли справиться с бандитами, не превосходящими их по численности.
И ничего нельзя поделать, драгоценные минуты утекают, и озеро так близко…
Представив страшную картину, Джаред застонал и так сильно дернул веревки, что ссадил запястья в кровь – и почувствовал, как рука почти выскользнула из захвата толстой веревки.

Совсем рядом он услышал осторожные шаги, и, не прекращая отчаянных попыток освободиться, жалобно попросил:
– Пожалуйста… Прошу вас, отпустите меня. Я ничего не сделал.

Джаред знал, конечно, вряд ли преступник прислушается к нему, но, судя по всему, этому парню еще не приходилось убивать.
Он может замешкаться, а Джареду нужно совсем немного времени…
Джаред не думал о себе, когда услышал характерный щелчок взводимого курка.
Он действовал почти автоматически, когда его благословенно длинные ноги взметнулись и, ориентируясь только по слуху, угодили в грудь не ожидавшего подобной атаки уже прицелившегося преступника.
Тот успел нажать на спусковой крючок, и Джаред оглох от выстрела. От титанического усилия одна его рука выскользнула из петли, Джаред мгновенно сдернул с головы мешок и увидел, как мужчина средних лет со смутно знакомым лицом в полубессознательном состоянии сползает по стенке, оставляя позади себя кровавый след, но так и не выпуская из рук ружья.

«Бог любит тебя, Джаред».
Джаред окинул взглядом холл и увидел, что из стены, на которую налетел спиною бандит, как раз на уровне головы последнего торчит здоровенный металлический крюк, на котором сиротливо болтался на ремне охотничий нож.
Джаред мимолётно подивился про себя: вот захочешь – не выйдет подобного. Надо же было этому несчастному удариться именно об эту устрашающую железку.

Джаред торопливо развязал ноги, в голове стучало: скорее, скорее!
Но нельзя оставлять здесь этого не связанным, и Джаред неумело, но со всем старанием и силой, что имелись, связал преступнику руки – и внезапно узнал его и даже остановился на миг.
Джереми… Тот самый, о чьём избавлении от пагубного пристрастия он говорил Дженсену.
Джаред слукавил тогда, расписывая Дженсену праведную трезвую жизнь Джера. Все знали, что он бросил пить, это правда. Но зато он предался еще более разрушительной страсти – игре.

Джаред потрясенно смотрел на Джереми и не мог поверить своим глазам. Узнать, что твой земляк, сосед, живущий с тобой на одной улице, и есть тот самый неведомый убийца…
Невероятно.

Но некогда было предаваться размышлениям. Джаред за шиворот отволок Джереми в кладовку, запер там его и, схватив со стены нож, кинулся вон из дома.

Только бы успеть.

Джаред потом недоумевал, почему он не схватил ружье – ну и пусть он не умеет с ним обращаться. Но второй преступник же не знает об этом?!
Неизвестно, что бы сделал со своим несчастным ножом Джаред против вооруженного и привычного ко всему наемника, но, подбегая к озеру, он издалека увидел: Дженсен сцепился с бандитом на краю полыньи, они катались по льду в смертельной схватке.
Как Дженсен освободился от веревок, Джаред не знал. Не разбирая дороги, он кинулся к ним, глаза ему впервые в жизни застилала ярость.
Он видел, как на снегу остаются пятна крови, значит, Дженсен снова был ранен, и это обстоятельство окончательно выбило Джареда из привычной реальности.

Неконтролируемая ярость и приток адреналина придали Джареду сил, он с легкостью оторвал здоровенного амбала от Дженсена, даже чуть приподнял его над землей и отшвырнул прочь.
Дженсен судорожно хватал воздух побелевшими губами, а наемник тут же вскочил, ринулся на Джареда как разъярённый медведь, чуть ли не с рычанием, и опрокинул его на лёд. Джаред пытался вывернуться и одновременно оттянуть убийцу подальше от Дженсена и края полыньи. Он тоже рычал, и ругался, и душил напавшего, дотянувшись своими длинными руками до его крепкой шеи, и, наверно, задавил бы урода голыми руками, но тут вдруг все внезапно кончилось.
Оказавшийся было сверху, убийца дернулся, хекнул, и, закатив глаза, осел в руках Джареда, придавив его своей тушей окончательно.
Джаред увидел стоявшего над ними Дженсена, в руках тот держал ружье на манер дубинки.
Джаред сообразил, что Дженсен немного очухался и, примерившись, угостил убийцу прикладом по голове, но истратил на это последние силы и сейчас снова оседал на снег.

Джаред забился под неподъемной тушей, кое-как выбрался из-под него и кинулся к Дженсену, склонился над ним, испуганно позвал:
– Дженсен. Дженсен, эй. Что, куда он тебя?

Он увидел, как Дженсен прижимает к животу руку, и сквозь пальцы сочится кровь. Голос изменил ему, он позвал снова, чуть не плача:
– Дженсен… Пожалуйста…

Ресницы затрепетали, Дженсен медленно открыл глаза, с трудом повернул голову, в его светлых глазах мелькнуло облегчение смешанное с радостью и удивлением, он прошептал, силясь улыбнуться:
– Джаред… Ты был великолепен. Я думал, тот, в доме тебя убил… я слышал выстрел. Что ты с ним сделал?
– Связал и запер в кладовке.
Дженсен посмотрел на второго бандита, безобразной кучей валявшегося рядом, пробормотал:
– Этого… тоже свяжи.

Джаред согласно кивнул, не чувствуя, как по щекам катятся слезы, только вот что-то мешало смотреть. Он на коленях добрался до туши наемника, минуту растерянно смотрел на него, моргая, потом принялся за его ремень.
Сняв его и с трудом перевернув бандита лицом вниз, Джаред со всем возможным старанием связал ему за спиной руки и, сняв собственный ремень, еще и ноги.

И поскорее вернулся к Дженсену.
Тот лежал, все так же прижимая руку к животу, глядел в небо широко открытыми глазами, и снег под поясницей у него уже покраснел.

Джаред снова навис над ним, заглядывая в лицо, спросил срывающимся голосом:
– Дженсен, он тебя чем?

У Джареда начался откат, его трясло от ужаса, он не представлял, что делать. Если не оказать помощь Дженсену, он умрет прямо у него на руках, и надо немедленно отнести его в дом, и посмотреть, может, не все так страшно…


Джаред позвал снова:
– Дженсен, посмотри на меня, пожалуйста.
Дженсен скосил на него глаза, и Джаред обрадовано затараторил:
– Я сейчас возьму тебя на руки. Обхвати меня рукой за шею, хорошо? Вот… Вот, так…

С кряхтением Джаред кое-как встал, ему казалось, что Дженсен весит целую тонну. Как бы не уронить…
Пройдя совсем немного, Джаред снова опустился на колени и, чуть не плача, осторожно положил потерявшего сознание Дженсена на снег. Нет, он не унесет его, господи, какой тяжелый…
Джаред принялся срывать с себя куртку – к счастью, она была длинная, до колен – и, уложив на нее Дженсена, пятясь, поволок его по снегу.
Возле самого дома он бросил куртку и, снова взяв Дженсена на руки, ввалился в дом, дотащился до шкуры и со всеми возможными предосторожностями уложил на ней пострадавшего.

Джаред забыл о преступнике, оставшемся на льду возле полыньи, он не слушал стуков в кладовке, он осторожно, трясущимися руками расстегивал одну за другой одежки на Дженсене, и стремясь, и боясь увидеть рану.

Расстегнув куртку, задрав свитер, расстегнув рубашку и нетерпеливо задрав футболку, Джаред, наконец, добрался до раны.
Ножевая. Глубокая и, похоже, кровотечение внутреннее.

Джаред сжал зубы, быстро поднялся и кинулся за аптечкой. Накладывая повязку, он не мог отогнать леденящей в своей очевидности мысли: Дженсен не выберется.

Он не выберется. Эти два ублюдка живы, а Дженсен…

Дженсен приходил в себя; вот он вздохнул, медленно открыл глаза и ясно посмотрел на Джареда.
Джареду немедленно захотелось плакать, он задышал часто, прошептал:
– Дженсен…
Дженсен слегка повернул голову, осмотрел видимое ему пространство гостиной, спросил еле слышно:
– А где… этот?

Он остался там, на снегу, связанный, возле полыньи, и Дженсен понял это без слов, по одному виду Джареда, нахмурился, прошептал:
– Джаред. Он же замерзнет. Приведи его… сюда.
– Да пусть замерзнет! Он чуть не убил тебя. Твоя рана…Что, что теперь делать?

Дженсен с непонятным осуждением смотрел на Джареда, но тот уперся:
– Я не оставлю тебя! Не могу. Дженсен…

Силы быстро оставляли Дженсена, он нащупал рукой руку Джареда, и тот со всей силы вцепился в нее, словно надеялся, что простое пожатие руки удержит Дженсена здесь.
– Джаред… Так глупо все. – Дженсен улыбнулся слабо. – Вот и встретили Рождество. Не так я хотел… Все не…
Он вздохнул с усилием, казалось, будто ему не хватает воздуха. Потом, собравшись, заговорил снова:
– Джаред, не будь, как они… ты… другой. Приведи этого несчастного. И еще. Джаред. Постарайся выжить. – Дженсен смотрел на него, и на лице его ясно читалась тревога, и боль, и страх, что вот Джаред остается здесь, в обществе двух бандитов. – Обещай мне. Они опасны, знаешь… Не теряй… бдительности. Обещаешь?

Джаред уже снова плакал, и лицо Дженсена расплывалось перед глазами, и хотелось выть от величайшей несправедливости мира. Не должно так быть.
Не должно, он обязан тоже выжить и не смотреть на него так, будто прощается.
Нет, пожалуйста.
Нет!



Джаред настолько углубился в свое горе, что не сразу расслышал новый звук.
Но потом настойчивое непрекращающееся гудение, похожее вначале на комариное, стало сильнее и громче, и скоро стал слышен отчетливый рокот.

Джаред, открыв рот, не веря своим ушам, смотрел на бледного, закрывшего глаза Дженсена, и надежда снова просыпалась в измученном сердце.

Не может быть. Не может быть, черт его возьми, не может быть! Но это… Это, кажется, звук мотора!

Вдруг к приближающемуся рокоту прибавился характерный и очень знакомый переливчатый сигнал, и Джаред, задохнувшись от восторга, сильнее сжал безвольную кисть Дженсена в своей руке, нагнулся над ним и дрожащим голосом позвал:
– Дженсен… Дженсен, слышишь меня? Держись, пожалуйста, к нам идет подмога!

Дженсен не отвечал, и Джаред, весь снедаемый нетерпением, бросился наружу, навстречу Кристиану. Только у него в их городке был такой необычный сигнал на стареньком джипе. Джаред надеялся, отчаянно надеялся, что все еще может кончиться относительно хорошо.

«Бог любит тебя, Джаред». 

5 глава

Дальше Джаред помнил все очень смутно. Как он бросился навстречу джипу Кристиана, как поволок за собой в дом ошалевшего друга, безумно бормоча: «Скорее, Крис, скорее… ему нужна помощь!»
Крис сразу понял, что в загородном доме Эклза произошло несчастье, стоило только увидеть пятна крови на снегу, совершенно невменяемого Джареда, распахнутые двери дома…
Буквально сегодня утром Кристиана, наконец, настигло озарение, и он вспомнил, куда подбивал отправиться Джареда. 
Кристиан поехал за другом немедленно, правда, он думал, максимум, что могло задержать Джареда у ненавистного «стального барона» – это неисправность автомобиля. Его подозрения подтвердились, когда он увидел «Форд» Джареда на дороге, он даже посигналил на всякий случай: вдруг хозяин недалеко?
Но, увидев размеры катастрофы, Кристиан снова пожалел о своем длинном языке. Ну кто его просил болтать всякую ерунду?

Из путаных объяснений Джареда Кристиан уяснил, что Джаред в разыгравшейся трагедии является жертвой, и у него отлегло от сердца, а услыхав, что здесь же находятся два связанных преступника, немедленно вытащил телефон.
Нужно вызвать полицию и «скорую». Черт знает что…
Увы, связи здесь не было – возможно, дело в телефоне? Джаред, как последний кретин, свой оставил дома, а хозяйский давно испустил дух без подзарядки.
Едва взглянув на потерявшего сознание Дженсена, Крис охнул, прошептал:
– Вот черт… Кто его так?
– Чувак, что валяется на озере. Крис, надо скорее ехать, посмотри, он весь белый…
– А как же тот, оставим его там?
Джаред очень хотел оставить его «там». Он даже не против был бы спихнуть урода в озеро, пусть сам ощутит на себе все прелести ледяного купания. Проснулась в нем неожиданная кровожадность, и бороться с ней было очень сложно. Но Джаред помнил слова Дженсена: «Ты не такой», – и он действительно не будет уподобляться этим отморозкам. 
Пусть сейчас его привычный мир рушился, и человек, с которым он прожил бок о бок столько лет, превратился в убийцу, а злобный босс, которого он, казалось, искренне ненавидел, вдруг стал дороже всех на свете – он потом разберется со всеми этими превращениями, сейчас главное было спасти Дженсена.


На озере парней ждал неожиданный и весьма неприятный сюрприз: никого возле полыньи не было. Крис сразу же с возросшей опаской принялся оглядывать близлежащие кусты, попятился назад, а Джаред испуганно охнул:
– Там Дженсен… 
Ему представилось вдруг, как наемник пробрался в дом и… какие они идиоты, оставили Дженсена одного! Он сейчас сделает свое дело, много ли надо обеспамятевшему ослабевшему Дженсену, потом сядет в машину и уедет, а они…
Дженсен!
Джаред кинулся назад, Крис едва поспевал за ним. К их величайшему облегчению, машина была на месте. 
Джаред выдохнул – и тут же бросился в дом. Нет, Дженсен все так же лежал на шкуре и выглядел таким измученным, бледным, что Джаред опять истерически принялся торопить Криса.

Они со страхом смотрели по сторонам, пока переносили Дженсена в машину и укладывали на заднее сидение. Возникла заминка с Джереми, но Крис решил дело быстро – без церемоний запихал слабо сопротивляющегося преступника в багажник, еще попеняв ему:
– Давно ждал я от тебя подобной хрени, Джер. Только вот не думал, что подашься в наемные убийцы. 

Потом они бесконечно долго ехали, Крис виртуозно матерился, пробираясь по занесенной дороге, а Джаред все набирал и набирал 911, вцепившись намертво в трубку Кристиана и безмолвно повторял про себя: «Пожалуйста, пожалуйста…»
Когда в трубке щелкнуло и ответил, наконец, женский голос, поздоровался и спокойно поинтересовался, что у них случилось, у Джареда вновь навернулись слезы.

Он не помнил, что говорил, словно рухнул в сознании какой-то барьер и хлынули наружу все переживания. Он, захлебываясь, просил, умолял, его снова трясло, и по щекам снова катились слезы – да что такое, он без конца ревет, как девчонка, и не может ничего с собой поделать.
Девушка говорила что-то, успокаивала, потом ее сменил другой голос, уверенный баритон, он тоже, кажется, успокаивал и расспрашивал, по какой дороге, сколько миль, Джаред переспрашивал, дико оглядывался по сторонам, а Крис подсказывал ему, что отвечать, и все не переставал материться, что мотор еле дышит, что обивка испорчена и Джаред навсегда останется у него в долгу, и пусть уже эти диспетчеры прекращают свои чёртовы расспросы и отправляют навстречу «скорую» и полицию…

Они ехали так долго, долго… Или Джареду так казалось. Время словно остановилось, он сжимал в одной руке телефон, а другой придерживал голову Дженсена на коленях и на каждом толчке страдал, будто ему тоже отдавались эти кочки, а когда впереди он увидел проблески приближающихся мигалок и услышал вой сирен, он просто тупо удивился. 

Он все никак не мог сообразить, как это они… так… уже? Неужели успели? Вот уже кто-то лезет в их машину, забирает и укладывает на носилки Дженсена, и скопилась возле него куча обеспокоенных медиков. А ему почему-то нельзя с ними. Джаред хочет возмутиться, но перед ним вырастает шериф Стивенсон, он с сочувствием смотрит на него и что-то говорит. До Джареда не сразу доходит – надо ехать назад, к загородному дому Эклза, и он должен рассказать и показать все на месте. Еще Джаред знает, как выглядит второй преступник.
– Он не мог уйти далеко, – серьезно говорит Стивенсон, и Джаред покорно лезет в автомобиль шерифа. 
Джереми же отвозит в полицейский участок помощник шерифа, все машины разъезжаются в разные стороны, а Кристиан успевает побраниться с шерифом и пообещать Джареду забрать его сразу, как они закончат.


Никого они не нашли, разумеется. Доминик не дожидался полиции, а давно уехал. Они нашли и сторожку в лесу недалеко от дома Эклза, и многочисленные следы, и даже нашли место, где стоял пикап Доминика, но Джареду все это было неинтересно.
Он отвечал невпопад, часто задумывался и все мысли его заняты были только одним – как там Дженсен.

Когда они вернулись в город, а Джареда все не отпускали, он вдруг понял: они его подозревают. Джаред спросил прямо и выяснил неожиданную вещь: Джереми все отрицает. И в полиции знают об увольнении Джареда и, самое главное, о его причине!
Джаред, несмотря на туман в голове и пережитый стресс, уловил в этом какую-то несообразность.
Дженсен не собирался предавать дело о краже огласке и расследование его поручил корпоративной службе безопасности. История с увольнением не должна быть известна полиции. 
Откуда? 
Откуда Джереми, который не работает на Дженсена бог знает сколько времени, известна секретная внутренняя информация?!
Маленький городок? Мог кто-то проговориться из службы безопасности? 
Как же подозрительно… Выходит, если… если Джереми знает про Джареда, он вполне может знать настоящего вора. И этот вор…

Окончательно сформироваться догадке в голове измученного Джареда не позволил явившийся в полицейский участок Кристиан.
Удивительно, сколько шуму мог производить такой субтильный молодой человек! 
Крис орал, сверкая очками, на весь участок о презумпции невиновности и еще многое:
– Стай, ты же знаешь Джареда много лет! Неужели ты думаешь, что он мог быть с ними заодно?! Как это не мое дело?! Он мой друг, я знаю его с детства! Насрать мне на вашего Джереми! Плевал я на то, что он там говорит! Джереми всегда был шкурой, даже в баре всегда норовил напиться на халяву!!!
Как ни странно, человеческий фактор сработал и Джареда отпустили под подписку о невыезде, хотя он уже смирился с ночевкой в камере предварительного заключения.
Правда, шериф сказал ему, что за ним все равно будет установлено наблюдение, и даже если он попытается скрыться – далеко не убежит, и к тому же этим докажет свою причастность к преступлению.
Джаред и слушать не стал, махнул рукой. Одним обвинением больше, одним меньше – как же ему везет-то в последнее время… Эта его безалаберность приводит к неожиданным последствиям. Вселенная намекает ему – только вот на что.
Бежать он точно никуда не собирался, разве что в сторону клиники.

Кристиан покачал головой, но послушно повез его в больницу, бормоча под нос:
– Охренительное Рождество. С ума сойти, какое веселое. Джаред, я, конечно, все понимаю, пережитые вместе неприятности сближают, но тебе не кажется, что ты… ээээ… перегибаешь палку?
– О чем ты? – Джаред оторвался от своих печальных мыслей, посмотрел рассеянно. Его мучили неизвестность и страх, и еще Крис тут со своими непонятными вопросами.
– Ну… ты, кажется, забыл, с кем имеешь дело. Джей, это Дженсен. Дженсен, мать его, Эклз, «стальной барон Форкса», отвратительный сукин сын, а ты носишься с ним, как… как… – Кристиан не мог подобрать слов. – Не знаю. Как будто это твой лучший друг. Я твой друг, Джей, опомнись. А он… дай ему бог здоровья, в данном конкретном случае, если он помрет, то подложит тебе здоровенную свинью, но знаешь, он меньше всего похож на чувака, нуждающегося в чьей бы то ни было поддержке. Сам задавит кого хочешь… Очнется и не вспомнит о тебе, кто ты для него? И еще, Джаред. Если ты думаешь, что тебя к нему пустят, то ты совсем поехал. 

Кристиан оказался прав, Джареда не только не пустили, но и отказывались даже сказать о состоянии больного, и пригрозили вызвать полицию, если он будет настаивать.
Джаред растерялся: действительно, а кто он такой? Не родственник, даже не друг, никто…
А полиция… Да что полиция, он только что оттуда! 
С помощью пронырливого Кристиана удалось разузнать, что Дженсену сделали операцию, вполне удачную, но в себя он еще не пришел. По секрету сказали, что еще немного – и могли не успеть, но Дженсен в очередной раз подтвердил свое прозвище, он цеплялся за жизнь железной хваткой с невиданным упорством.

Стало немного легче дышать, но на периферии сознания все бродили беспокойные мысли. Вспомнился снова Джереми с его неожиданными разоблачениями.
– Крис, поехали обратно к шерифу, – хмуро заявил Джаред, усаживаясь в машину Кристиана. 
– Зачем это? – изумился Крис. – Ты хочешь сделать признание?
Джаред сумрачно оглядел Кристиана с головы до ног, и впервые Крис видел его настолько серьезным, будто разом постаревшим, что даже поежился и понял вдруг, что сегодня Джаред за день повзрослел на несколько лет, и вернется ли когда его беспечный веселый приятель – неизвестно.
Джаред уже около участка благодарно посмотрел на Криса, пояснил:
– Я подумал… Убийца сбежал. Тот, кто нанял его, тоже на свободе. Дженсену все еще грозит опасность. Я хочу, чтобы ему поставили охрану. Пусть никто не может к нему пройти…

Шериф, увидев Джареда, удивился, а когда узнал, зачем тот пришел, даже рассердился и отчитал его, раздражено заявив, что дело свое они знают, и пусть он не беспокоится.
Смущенный Джаред пулей вылетел из участка, но потом все же подумал, что сделал все правильно. По крайней мере, не будет мучиться еще и из-за этого.

Домой Джаред попал глубокой ночью и, несмотря на тяжелый и продолжительный день, долго не мог заснуть.
Дженсен не выходил из головы. Как он смотрел на него встревожено и шептал: «Обещай мне…»
И вспоминались слова Кристиана, и в них тоже была правда.
«Очнется и не вспомнит о тебе… кто ты для него?»

Между ними снова неодолимая стена. В этой, нормальной жизни он – безработный парень, которого подозревают в воровстве, а Дженсен – один из самых богатых жителей города, и общего у них нет ничего. 
Джаред был смущен, напуган, но над всем ворохом неясных мыслей и предположений доминировало одно горячее желание – пусть он выберется. Придет в себя, а остальное неважно. Черт с ним, с расследованием, Джаред все же верил в благоприятный исход дела. Денег он не брал и надеялся, что их найдут и снимут дурацкие обвинения…
Пусть он только выберется.

Почти весь следующий день Джаред провел в полиции. В «помощь» к шерифу и его помощнику появился юрист Эклза, и у Джареда к вечеру еле ворочался язык, но он продолжал повторять одно и то же.

А на следующий день произошло сразу несколько событий. 
Вернулись родители и сестрица, и в доме сразу стало как раньше, тепло и уютно, и Джаред уже не бродил из угла в угол полночи, борясь с неизвестно откуда взявшимися бессонницей и тоской.

И, наконец, пришел в сознание Дженсен.

Джаред узнал это по тому, как резко потеряли интерес к его персоне в полиции. Не дождавшись звонка, пришел сам, а шериф лишь мельком взглянул на него и буркнул:
– А, Джей… 
Стивенсон и сказал ему, что Эклз очнулся и повел себя как прежде, даром что еле жив. Дженсен немедленно велел позвать своего управляющего и своего адвоката.
Медсестра возразила было, что ему нельзя ни с кем разговаривать и ему необходим покой, но Дженсен так сверкнул на нее глазами и разгневанно зашипел, что бедная девушка потеряла дар речи и поскорее побежала звать доктора, а еще через час он проводил у себя в палате маленькое совещание. Говорить «стальной барон» мог едва слышным шепотом, но подчиненные выскочили от него с таким видом, будто получили пренеприятный разнос.
И еще Дженсен потребовал, чтобы к нему явился сам шериф.

Шериф мог все это не рассказывать, но Джаред вновь превратился для него из подозреваемого в обычного жителя городка, и к тому же шерифа грызли недоумение и обида, ему хотелось поделиться с кем-нибудь, а тут подвернулся Джаред.
Джаред слушал шерифа с возрастающим удовольствием, как если бы зазвучала вдруг невыразимо сладкая и приятная музыка. Буквально с каждым его словом Джаред расслаблялся, губы растягивались в неудержимой улыбке, а когда шериф не стерпел и пожаловался, что Дженсен обвинил его в недостаточном усердии в поисках настоящего убийцы и заявил, что это они виноваты в том, что Доминик сбежал, и хреновые они полицейские, если позволили сбежать этому уроду у себя из-под носа и надо было лучше искать по горячим следам – вот тут Джаред расхохотался. 

Это он! Дженсен вернулся, со всеми своими привычками и замашками, и Джареда радовало это необыкновенно. 

Шериф не обиделся, задумчиво рассматривая истыканную флажками карту на стене, пробормотал:
– Удивительный человек… И язык не поворачивается оборвать его. Никому, кажется, не позволял поучать себя, а этот… как удав. Вроде еле живой, еле дышит, а все равно… гипнотизирует, что ли. Хороший бы из него офицер вышел. – Шерифу не удалось спрятать промелькнувшие в голосе уважительные нотки. Джаред согласно кивнул, а Стивенсон, посмотрев на него, искренне посочувствовал: – Бедолага. Как ты выдержал с ним, с таким, два дня? Это же монстр какой-то.

Джареду улыбаться расхотелось, он вздохнул и подумал: ничего не изменилось. 
Все как прежде, и неизвестно, что должно произойти, чтобы остальные жители города увидели в Дженсене человека, а не монстра.
Джаред спросил:
– А что Джереми? Признался? 
Шериф мрачно покачал головой:
– Боится кого-то. То ли этого Доминика, то ли заказчика…
Джаред, вспомнив о своих недавних подозрениях, спросил снова:
– Шериф, а ты не спрашивал Джереми, откуда он знает о переводе денег на подставную фирму? Это же конфиденциальная информация, никто, кроме небольшой группы лиц, не мог знать о них… Я не верю, что, зная Дже… мистера Эклза, кто-нибудь из группы расследования решился бы рассказать об этой истории даже дома, в семье. Откуда Джереми узнал?
Шериф долго изучающее смотрел на него, откинувшись на спинку кресла, потом пробормотал себе под нос:
– А ты не так прост… Да, Джаред. Я думаю, это покушение непосредственно связано с исчезновением денег. Но я ничего не говорил. Понял? А ты – ступай домой и будь добр, помалкивай, пока идет расследование. 



Мама была в шоке от всего, что рассказал ей Джаред, но сын был жив и здоров, и она быстро успокоилась. Отец укоризненно сказал:
– Джей, вечно с тобой что-нибудь случается… Хорошо, что все хорошо кончилось. – И больше эту тему не поднимал, а вот Мэг прицепилась не на шутку. Она все выспрашивала подробности и, хитро щуря глаза, интересовалась, как они спали, что ели, о чем разговаривали, чем сердила обычно спокойного Джареда и доводила до того, что он запирался в комнате.
Мэган, в отличие от родителей, загадочная личность Дженсена Эклза занимала, и она надоела своими вопросами Джареду не описать как.
– Джаред, скажи, а он храпит во сне? Джей, а он как вообще в жизни – такой же неприступный? Джаред, ну Джаред! Открывай, зануда! 

Вздыхая, сестрица уходила, а Джаред снова вспоминал, как проснулся в первый раз на незабываемой медвежьей шкуре и на груди его тихонько сопел Дженсен, и во сне он казался вовсе не неприступным, а беззащитным и… умиротворенным. 
В груди начинало ныть сильнее, эта тихая, нудная, как зубная, боль не оставляла теперь Джареда ни на минуту.
Он уже притерпелся к ней, но иногда она становилась острее, вот как сейчас…

Кристиана Джаред нашел в «Крысиной Норе». Увидев его, тот обрадовано помахал ему:
– Эй, иди сюда! Чего такой кислый? А я уже знаю, твой бывший босс очнулся и с тебя сняты подозрения. Он даже вставил шерифу!
Джаред, усаживаясь, шикнул на него:
– Чего ты орешь?
– За это надо выпить! – ликовал уже порядком захмелевший Кристиан. – Давай, раскошеливайся. Надеремся от души!

Надраться не помешало бы… Тоска подступила к горлу, нежданная и непонятная. Все хорошо? Да, кажется, да, но почему же ему так плохо? Не хватает чего-то, как будто отняли у него что-то необходимое, важное, и он разучился радоваться жизни…
Догадываясь, что в таком деле пиво ему не помощник, Джаред заказал виски, и Крис одобрительно заржал.

Говор кругом, сизая пелена сигаретного дыма – все, как он хотел. Он сидит в баре, слегка нетрезвый, и чувствует себя страшно одиноким даже в окружении множества людей, в обществе лучшего друга и за бутылочкой виски. 
И все из-за этого невозможного Дженсена.
Которого он даже не может навестить.
А кто он такой, в самом деле? И что скажет ему, вновь обретшему власть и почти неограниченные возможности? «Привет, как дела, Дженсен?»
Чтобы напороться на высокомерный, презрительный светлый взгляд и вновь почувствовать себя червяком.

Как ни странно, оказалось, Кристиана тоже волновала личность Эклза, только несколько в другом аспекте. Джаред, наконец, разобрал, что ему толкует друг:
– …Джей, как думаешь, это же будет справедливо?
– Что?
– Ты не слушал меня? Ну хорошо, еще раз, специально для тормознутых… Вот, я говорил тебе, сегодня сдох мой джип? – Крис скорбно посмотрел на него сквозь очки, и Джаред рассеянно пожал плечами:
– Да ты постоянно под ним лежишь. То одно, то другое. 
– Ну и вот. На этот раз все серьезно, я встал надолго. И знаешь… Меня вдруг посетила отличная идея.
– Ну? – поторопил его Джаред. Таинственный вид Кристиана ему нравился все меньше и меньше.
– Короче. – Кристиан с пьяной торжественностью стукнул бокалом по столу. – Я решил. Пойду к нему и пор… порп… попрошу денег. Я же спас ему жизнь, разве не так? Могу я попросить что-нибудь за спасение его жизни?

Джаред даже протрезвел и с неожиданной для самого себя злостью пригрозил:
– Только попробуй! Да ты… Как тебе не стыдно? 
– А с чего мне должно быть стыдно? – искренне удивился Кристиан. – Нет, ну с чего? Джей, ты прям какой-то не похожий на себя оттуда вернулся. Я что, не спас ему жизнь? Джаред, почему я не могу попросить вознаграждения? 
Джаред никак не мог объяснить. Он смотрел на Кристиана растерянно и понимал, что друг его абсолютно прав – он вернулся из загородного дома Дженсена другим, и если раньше он поддержал бы Кристиана и сказал: «Да, отличная идея! Поди сруби с этого прохвоста бабки, у него их полно», – то сейчас ему это казалось немыслимым. 
Это же Дженсен. 
– Как ты не понимаешь? Это… не знаю. Ты же не специально это сделал, и сделал бы это в любом случае, есть у него деньги или нет. Я не могу объяснить! Это неправильно, некрасиво! А сейчас идти и требовать деньги.
– Требовать я ничего не могу, а попросить, почему нет? Джаред, он такой богач, что ему жалкие несколько штук? 
– Я не могу объяснить, – в отчаянии прошептал Джаред. 
Как же все изменилось. Все люди вокруг него вдруг стали открываться с новой, неизведанной стороны, и это так пугало. 
Его мир, оказывается, был красивой сказкой, а настоящий, реальный мир – вот он, и если бы не Дженсен, он Бог знает сколько продолжал бы жить в выдуманном мире. 

– Если ты пойдешь, если ты только попробуешь, я никогда в жизни с тобой не буду разговаривать! – пригрозил Джаред, и Крис моргнул от неожиданности и вдруг заулыбался, принялся подмигивать и, нагнувшись, зашептал ему в ухо, обдавая алкогольными парами:
– Чувак… Ты что, запал на него? Да? Я даже не подумал, а…
Джаред рассердился окончательно, вскочил:
– Надеюсь, ты меня понял, Крис. Если ты пойдешь к нему за деньгами, ты больше мне не друг. Так и знай!
Джаред уже направился к выходу, когда Крис закричал ему вслед: 
– Да брось, Джей! Что ты так разошелся?! Вернись!
Но видеть дружка Джареду больше не хотелось. Видеть вообще больше никого не хотелось. Ну, может… Дженсена. 
Только вот вряд ли Дженсену нужен совершено неприспособленный к жизни неудачник.



Джаред был, конечно, не прав. 
Его ждали. И первый вопрос Дженсена, когда тот открыл глаза, был о нем. Только вот кто бы рассказал Джареду об этом.
Выяснив, что с Джаредом относительный порядок, если не считать прицепившейся к парню полиции, Дженсен успокоился. 
Проблему с неугомонными полицейскими он решил быстро, даже провел летучку в палате по текущим делам на шахте.
Так же был призван руководитель внутреннего расследования. В ходе тщательной проверки выяснилось: кроме переведенных на неведомую фирму пятисот тысяч, до этого в течение долгого времени неизвестным преступником проводился ряд махинаций, и сумма ущерба уже исчисляется несколькими миллионами.
Дженсен давно уже чувствовал, что происходит что-то неладное, и вот теперь стало ясно – это не первое хищение, и Джаред к нему никакого отношения не имеет…
И это последнее воровство вскрыло предыдущие большие кражи, и ясно стало: это два разных почерка, два разных человека. Последнее мог совершить молодой, тщеславный, запутавшийся, например, такой, как Энди Нортон. Разовая акция запутавшегося молодого человека, большой проигрыш, например, мог подтолкнуть его на преступление.
И вряд ли такой преступник пошел бы на заказное убийство, а вот тот, другой… 
Дженсен уже давно подозревал Элиота Бейгла в деловой нечистоплотности – что ж, один из его заместителей вполне мог провернуть такое дело. Только вот доказательств никаких. Не хочется верить, но… теперь все станет ясно только когда заговорит Джереми.

Дженсен не любил разочаровываться в людях. Не любил стойко, болезненно, и знал прекрасно, откуда это в нем, но поделать ничего не мог. И с каждым новым разочарованием все сильнее закрывался. 
Но сейчас… он принял известие почти спокойно, даже с облегчением. Подозрение оформилось в уверенность – ну что же, значит, у него в команде завелись воры: один серьезный и работает давно, а вот новый, молодой и глупый – недавно. Он с вероятностью девяноста процентов мог теперь назвать его имя. И это не Джаред.
Данное обстоятельство радовало, хотя интуитивно Дженсен знал это давно.

Дженсен удивлялся, почему его так мало волнуют воры и так сильно беспокоит отсутствие Джареда.
Он вначале не догадывался, что у Джареда могут возникнуть проблемы с его посещением. Когда же он спохватился и потребовал, чтобы к нему в любое время пропускали Джареда, он выяснил, что да, Джаред был здесь в самый первый день, когда его привезли. 
И больше не приходил.
Дженсен несколько раз порывался попросить, чтобы его помощник узнал телефон Джареда, не раз он хотел отправить его к Джареду, но каждый раз его останавливало смущение и… неловкость.
И что Тед ему скажет? Мой босс желает видеть тебя? 
Ну… и почему Джаред должен к нему прийти? С чего бы? Он ему не хозяин, никто, так… Единственно, он может прийти по собственному желанию, которого, видимо, у него не было. 
И чем дальше, тем сложнее становилось сделать этот первый шаг, просто позвонить, просто спросить «как дела?» и «как ты?». 

Дженсен, мучаясь в бесплодных ожиданиях, становился с каждым днем все невыносимей. Медсестра боялась его панически, доктор тоже входил с опаской, подчиненные, дежурившие у дверей, при требовании явиться обливались холодным потом – все было как обычно. Как раньше. И как раньше не было в этой привычной жизни рядом Джареда, солнечного, добродушного… ставшего вдруг необходимым. 


Через неделю Дженсен извелся окончательно и готов был уже попросить помощника отыскать и привести Джареда под любым глупым предлогом, как вдруг к нему пришел неожиданный гость.
Дженсен решил было, что добивается встречи с ним именно Джаред. Отпустило где-то внутри, забилось быстрее сердце, он с трудом сдержал волнение, но следующие же слова медсестры повергли Дженсена в уныние.
Имя Кристиана Уилсона ему ни о чем не говорило. Он собрался было отказать, как вдруг вспомнил, что друга Джареда тоже звали Кристиан. 
Дженсен велел пропустить к нему посетителя.

Кристиан нахально улыбался, но за этой улыбкой пристально изучающий нежданного гостя Дженсен увидел робость. Он усмехнулся, спросил тихо:
– Чем обязан?
Очень скоро выяснилось, Кристиан действительно тот самый. Друг Джареда.
И пришел он не просто так, он хотел получить награду за «спасение жизни».

Потом, когда гость ушел, Дженсен тяжело задумался.
Мотивы меркантильного Кристиана он понимал и привык к такому отношению. Всем что-то было нужно от него, и ничего в этом странного не было. Завтра же Кристиан получит желаемое, он даст распоряжение управляющему.
Только вот…
Джаред.
Не ошибся ли он? Не бывает таких, как Джаред, вернее, такого Джареда, каким он себе его придумал. Этому Кристиану нужны деньги, он не крутил долго, а пришел и попросил, и за прямоту и честность можно даже пожать ему руку. 
А вот Джаред? 
Дженсен почувствовал себя враз ослабевшим, все силы ушли, все выпила тоска. 
Джаред, сукин сын, когда же ты, наконец, явишься уже?

6 глава

Как бы Кристиан ни скрывал свое новое приобретение от Джареда, до него, наконец, дошла эта новость. 
У Кристиана был новехонький джип, он ходил вокруг него, пыжился и весь сиял от удовольствия.
То обстоятельство, что Джаред чуть не последний в городке узнал об этой покупке, нисколько его не смягчило, он только подивился: и зачем было скрывать? Все равно бы узнал рано или поздно. Джаред, может, еще какое-то время пребывал бы в неведении, да вот приспичило ему найти Кристиана, и сунулся он к нему в гараж, а там вместо старой развалюхи – новый джип и сияющий до ушей Кристиан, подлый, лживый… продажный!
И улыбается так, мол, ну посмотри, какой красавец!
– Кристиан, – ледяным тоном заговорил Джаред, – что это?

Объяснений никаких, конечно, не требовалось. Все было и так ясно, предельно ясно, а Крис еще без тени смущения похвалялся:
– …Джей, ну ты посмотри, все так хорошо вышло. Я думал, он и пары штук не отвалит, сказал так сухо, мол, придешь завтра к управляющему. А я, понимаешь, я ему рассказывал про свою машину! Думал, он движок мне поможет купить, а он… Ну смотри, правда красавец?!
– Кристиан, помнишь, что я тебе сказал в баре? Ну вот. С этой минуты я знать тебя не желаю. Ты променял меня на эту груду железа, вот и дружи теперь с ней. 
Джаред пошел прочь, не слушая, что ему вслед кричал Крис. 
На душе стало еще горше и противно так, будто его предали. 
Мир продолжал сходить с ума.

На этом, однако, потери Джареда не завершились.
Очень скоро о шикарном джипе Кристиана прознали члены его семьи, и реакция домочадцев на выходку сообразительного, как они говорили, Кристиана, ранила его еще сильнее предательства друга. 
Мама вдруг укоризненно сказала:
– Джаред, почему ты не попросишь? Ты ведь тоже принимал участие в спасении мистера Эклза?
У Джареда отнялся язык, и он в изумлении смотрел на мать, не веря своим ушам. Шерон смущенно отвернулась и принялась вновь хлопотать у плиты, а Джаред обратил взгляд на отца, потом на Мэг, но уже видел по их лицам, что не найдет у них поддержки.
Все ополчились против него, причем сперва они мягко и ненавязчиво пеняли на его неприспособленность и ставили в пример Криса.
Потом, видя, что Джаред замкнулся в угрюмом молчании, предприняли более решительные шаги. Мама за ужином вдруг заговорила, что Мэг нужно платить очередной взнос за учебу, а денег в семье нет, и Джаред тоже без работы, и им, скорее всего, придется брать ссуду и затянуть потуже пояса. 
Отец раз заметил, что пора бы уже сделать ремонт… и раз Джаред такой лопух, пусть хотя бы ищет поактивней работу.
Они все желали ему добра и вряд ли понимали, что каждое такое слово падало ему на сердце расплавленным оловом, лишало сна, заставляло бессильно сжимать кулаки.
Обстановка накалялась постепенно, и неизбежный взрыв вскоре последовал.



Дженсен был не из тех, кто будет долго терзаться сомнениями. Он и так уже клял себя за долгое бездействие, впрочем, его оправдывала болезнь, но с каждым днем силы к нему возвращались, а вместе с ними и жажда действовать.

Джаред долго не приходит? Возможно, его что-то смущает, он боится прийти – а что, его многие боятся. Это нормально, он привык. Джаред оказался в прежней среде, и… мало ли, что ему снова наговорили. 
Раз так, он пойдет сам. 
Желание возникло давно, а сегодня Дженсен, презрев все возражения медперсонала, привычно холодно гипнотизируя бледнеющих-краснеющих врачей, тихим бесцветным и от того более всего пугающим голосом заявил:
– Я должен сегодня покинуть клинику. Немедленно позовите ко мне моего помощника, пусть он распорядится насчет машины и одежды. 
– Но это невозможно, – придушено говорил заведующий клиникой, крупный благообразный мужчина с седеющими висками. – Вам нельзя никуда… вам только два дня назад разрешили вставать… мистер Эклз, это очень опа…
– Дорогой Эван. Если вы хотите и дальше получать мои ежегодные благотворительные взносы на развитие клиники, если вы надеетесь работать здесь и дальше, то немедленно – немедленно! – сейчас же позовете ко мне Тэда. И не смейте чинить мне препятствий, я этого не люблю.
– Но, мистер Эклз, – чуть не теряя сознание от ужаса, простонал Эван. – У вас могут разойтись швы… 
– А вот это уже ваша непосредственная обязанность – сделать все, чтобы этого не произошло. – Он посмотрел на испуганного Эвана и немного смягчился: – Да не переживайте так. Это недалеко, туда я поеду на автомобиле, обратно тоже. Самостоятельно сделаю несколько шагов. Я ведь хожу по палате, ничего страшного со мной не случится. 
– Тут вы под постоянным наблюдением… – Эван понимал, упрямый «стальной барон» сделает по своему, ему же придется согласиться, нужно только по возможности уменьшить риск осложнений. – Но… Хорошо, мне ничего не остается, как согласиться. 
– Хорошо, что вы это понимаете. – одобрительно кивнул Дженсен и поторопил: – Ну что, давайте скорее ваши рекомендации, я устал ждать. 


Терпение Джареда лопнуло, его довели до бешенства бесконечные намеки на его неприспособленность, но даже перед лицом смертельной опасности он не признался бы в истинной причине своего упорства. 
Он не пойдет к нему за деньгами! Да что ж такое-то? 
Как он может пойти и просить – эти проклятые деньги развели их. Да лучше их бы никогда не было! И нельзя признаться, что он влюблен, теперь уж он это знал точно. 
Он видел Дженсена последний раз две недели назад, в то проклятое Рождество, и он каждую ночь снится ему, снится с завидным упорством, присущим «стальному барону». 
Джареда искренне возмущало, ну как его близкие, родные люди не могут понять, на какой чудовищный поступок они его толкают?
Даже не будь у него этих нежных робких чувств к Дженсену, он все равно бы не пошел просить, это было не в его характере и противоречило его жизненным принципам. 
Давление на него все усиливалось, и несколько дней назад Джаред, наконец, осознал. 
Ему здесь житья не будет…
Семья… Они, конечно, успокоятся и забудут обо всем со временем, жили они без подачки Дженсена – и еще проживут, но тяжелое, мерзкое чувство разочарования и обиды не проходило, становилось все острее. 
Под утро решение, казавшееся таким простым, ясным, удивило своей законченностью и правильностью. 
Конечно. Ему надо уехать. 
Он говорил это раньше, Дженсену, ему не найти здесь работы, и сейчас его ничего не держит. Друг его предал, семья не понимает…
Джаред, не вступая в пререкания с родными, принялся за подготовку к отъезду.
Первым делом нужно было привести в порядок «Форд». Джаред с помощью отцовского пикапа приволок его на тросе домой, теперь нужно было разобраться, что с ним такое.
Отчаявшись разобраться самостоятельно, он все же обратился в автомастерскую, и ему пообещали машину отремонтировать быстро.

И вот сегодня, ему, наконец, позвонили и сказали, что машину он может забирать. Джаред вежливо поблагодарил:
– Да, большое спасибо. Машина мне понадобится в самое ближайшее время.

– И куда это ты собрался? – Мэг ехидно ухмылялась. – Искать работу? Не валял бы дурака да пошел бы снова к Эк…
– Довольно! – рявкнул Джаред. Мэг попятилась от него, из кухни выскочила мать:
– Не кричи на девочку, Джей. Она и то понимает больше тебя. Никто не даст здесь тебе работу, кроме мистера Эклза. 
– Я. Не. Пойду. К. Нему. И это не обсуждается! Ясно?!
Из гостиной выглянул отец:
– Джаред, как ты себя ведешь? Не повышай голос на мать. 
– Я просто хочу, чтобы вы поняли. Я не пойду к нему, что бы вы ни делали. Я не могу. И да, вы совершенно правы, работы мне здесь не найти. Так что я уезжаю – и в самом деле, сколько можно сидеть на шее у родителей. Надеюсь, вы будете довольны. Скоро я перестану мозолить вам глаза, такой вот неудачник и тупица.
– Сынок…
– Джаред!
– Джей.
– Все, хватит, я устал! – Джаред в отчаянии попятился от наступающих на него родных, схватил с крючка куртку, не глядя, нащупал замок, открыл дверь и, стоя спиной к выходу, выкрикнул:
– Оставьте меня в покое!
Джаред хотел было развернуться и скатиться с лестницы, но его остановили застывшие фигуры отца, мамы и Мэг: у всех у них, едва он открыл дверь, появилось на лице комично-испуганное выражение, глаза мамы и сестры округлялись, а отец снял очки, нервно их протер и снова нацепил на нос, только криво. И все они смотрели не на него, а… за его спину.
У Джареда побежали по спине мурашки, он резко развернулся и… оказался нос к носу с Дженсеном. 
Джаред моргнул, открыл рот, отступил.
Это точно был он, никаких сомнений.
Дженсен.
Стоит, слегка опираясь рукой о косяк, в светлом, на вид безумно дорогом пальто, без шапки, как всегда идеально подстриженный, без рыжей щетины – ну точно с картинки из журнала мод, преуспевающий и головокружительно красивый.
За спиной у него возвышались два здоровенных амбала, и Джаред тотчас признал в них ребят из службы безопасности, а за ними маячили еще несколько людей, среди которых Джаред узнал Тэда и начальника СБ. А еще перед домом Падалеки стоял черный лимузин Эклза, и уже начал собирать вокруг себя местных детишек.
– Добрый вечер, – Дженсен улыбнулся уголком губ, – надеюсь, ты разрешишь мне войти? 

Первое потрясение прошло, и Джаред заметил, с каким напряжением Дженсен вцепился в косяк, будто боится упасть, и все еще бледен. Вот черт, какого он приперся, и куда смотрели врачи?!
Джаред мгновенно забыл свое смущение, бросился к нему, осторожно обнял за талию, совершенно не думая, как это смотрится со стороны и что на это скажут охранники, он действовал автоматически:
– Дженсен, какого черта? Ты же еле стоишь! Давай, я тебе помогу… осторожно, тут порог! Воот. Пойдем вон туда. 

Полюбоваться на еще более вытянувшие лица родственников Джаред не догадался, он осторожно вел неожиданного гостя в гостиную, и его необычайно радовало, как легко и без слов Дженсен принял его помощь, ухватил его тоже за пояс, слегка смущенно улыбнулся и шел спокойно. Джаред суетился вокруг него, а Дженсен принимал его заботу даже, кажется, с удовольствием.
Джаред усадил его на диванчик в гостиной, спросил взволнованно:
– Тебе принести чего-нибудь? Кофе? 
Он ничего и никого не замечал, кроме Дженсена, и не думал сейчас, как выглядит, и что по этому поводу думают его родные.
– Нет, спасибо.
Дженсен принялся по очереди рассматривать членов семьи Джареда, посмотрел на застывших посреди комнаты охранников, чуть нахмурился, сказал негромко:
– Подождите за дверью.
Охранники беспрекословно подчинились и вышли на крыльцо, а Джаред, наконец, опомнился и, оглянувшись на мать, отчаянно смутился, потом кое-как начал:
– Мам… Вот… Это мистер Эклз. Дженсен Эклз, мой… ээээ… бывший босс. 
– Шерон. – Она с новым интересом смотрела на невиданного в их доме гостя. 
Вот теперь она начала понимать, что случилось с ее Джаредом. Бог мой, он, кажется, влюбился. И в кого! 
Джаред скоро всех представил и уже не знал, что сделать, чтобы любопытные родственники оставили их вдвоем, но Дженсена их присутствие не смущало, он поинтересовался:
– Что-то случилось? Ты куда-то собрался, я помешал тебе? 
Джаред не успел сказать «нет». 
Его проклятых-любимых родственничков прорвало, ему не дали вставить слова:
– Да! Он собрался уезжать, думает, сможет где-то заработать! – завопила Мэг, мама скорбно вторила:
– А обо мне ты подумал? 
– Джаред, это необдуманное решение, снова ты, не посоветовавшись… – Джеральд тоже высказался, но все замолчали, глядя на Эклза.
Дженсен улыбаться перестал и хмуро смотрел на Джареда. 
– Это правда? Ты хочешь уехать? 
Джаред с ненавистью покосился на Мэг и, повесив голову, пробурчал:
– Да.
– Почему?
Джаред потихоньку – ну как обычно! – снова начинал сердиться. Что за допрос?! Какое его дело?! Сам его уволил, и еще спрашивает. Он с вызовом уставился на Дженсена:
– Мне нужно зарабатывать. Здесь я искал работу и не нашел. 
Теперь все члены семьи во главе с Шерон с интересом ждали, что на это скажет Дженсен.
Дженсен немного расслабился, сказал негромко:
– Ну, это можно устроить. 
– Вот, я что тебе говорила, – не выдержала Мэг. Джаред снова заорал:
– Заткнись!
– Джаред! – возмущенно воскликнула Шерон, вновь поднялся шум. А Дженсен озадаченно смотрел на них; что происходит, он не понимал.
– Замолчите все! – воскликнул Джаред. – Ну сколько мне еще повторять, я не хочу ничего от него брать!
Дженсен слегка приподнял брови, спросил в наступившей мертвой тишине:
– Почему? 

Джаред молчал, и было выше его сил признаться сейчас в гостиной, полной пусть и самых близких людей: «Потому что я люблю тебя. И я не хочу, чтобы наши отношения превратились в денежно-вещевые, не хочу, чтобы мы зависели от этих денег, я не хочу, чтобы ты хоть когда-нибудь подумал, что я с тобой из-за денег, из-за того, что ты можешь дать мне. И да, я вот ничего не могу дать. Это неправильно, так не должно быть. Самое лучшее, что было у меня в жизни – это два дня в твоем загородном доме, тогда стерлись меж нами всякие различия, и не важно было, у кого какой счет в банке. Но так уже никогда не будет, и я ничего не могу с этим поделать».

– Почему, Джаред? – Дженсен спрашивал тихо, почти без выражения. – Я могу, мне это несложно. Или ты… тебе неприятно, противно именно от меня получить помощь и поддержку?

– Да нет же! Почему мне должно быть противно? Нет, я просто не могу. Извини, но я должен уехать, правда, так будет лучше.

Джаред даже успел сделать пару шагов, но Дженсен неожиданно резво для своего состояния догнал его, схватил за руку, развернул к себе и заговорил все так же пугающе тихо, только глаза на побледневшем лице сияли яростью:
– Подожди-ка, Джаред, Мы еще только начали, а ты уже снова бежишь, ну совсем как тогда. Помнишь, чем это кончилось? Да, плохо, и если бы не я, в твоей глупой голове сидела бы сейчас пуля. Так что будь добр, хотя бы в благодарность за свое спасение, выслушай меня. Джаред, мало того, что ты не соизволил поднять свою задницу и хотя бы раз навестить меня в больнице…
– Я… я… хотел!
– Не перебивай. Мало этого, ты продолжаешь испытывать мое терпение. Ты еще говоришь мне в лицо, что не желаешь со мной иметь дела. В чем я провинился? 

Ну неужели он не понимает? Или добивается признания в своей жесткой манере «брать за яйца»? Так смотрит… И, кажется, все домашние уже догадались, что искрит между ними нечто, похожее на… да.

Джаред не выдержал напряжения, отскочил от Дженсена, пробормотал:
– Нет, я не могу, правда. Извини…
И опрометью выскочил из дома. 

Дженсен покачнулся, к нему подбежал Джеральд, с другой стороны подошла Шерон, они, с беспокойством глядя в его побелевшее лицо, проводили его до диванчика и осторожно усадили.
Дженсен благодарно улыбнулся:
– Спасибо.
– Я верну его! Я сейчас верну этого дурака! – Мэган, кипя негодованием, бросилась было к выходу, но ее остановил негромкий голос:
– Не надо. Ему нужно время. Пусть идет.

7 глава

Джаред окончательно пришел в себя за добрую сотню миль от Форкса.
Его так и подмывало вернуться, вот просто взять и вернуться, и еще раз убедиться в том, что Дженсен действительно приходил. Ему уже казалось нереальным все, что произошло сегодня. Неужели Дженсен был у него?! 
Сам пришел, сам! Его не остановило даже недавнее ранение, а вот самому Джареду все мешали какое-то предрассудки и принципы. 
Вот и оставайся теперь со своими принципами! 
Как же тяжело…
От всех переживаний жутко захотелось есть. Скоро он высмотрел на окраине Сент-Клауда уютный двухэтажный мотель и направился к нему. Паркуясь, Джаред обратил внимание на здорового парня, что уверенно шел по стоянке, направляясь к стеклянным дверям. 
Несмотря на низко надвинутую шапку и поднятый воротник, Джаред, не колеблясь, признал в незнакомце того самого Доминика, напарника Джереми, который чуть не убил Дженсена. 
Джаред едва не кинулся следом за ним в приступе справедливого негодования, но вовремя опомнился. Доминик парень бывалый, и он может с ним не справиться. 
Джаред панически огляделся: кругом ни души, темнеет, и, пожалуй, они единственные гости в этом мотеле сегодня. Каков наглец, и не боится – его же ищут, а он тут разгуливает! 
Джаред вспомнил фоторобот и с неудовольствием признал: с такими картинками, конечно, искать преступника можно вечно. 
На стоянке стоял черный пикап, и ясно было, кто его хозяин.
Если отправиться прямо сейчас в полицию, он может скрыться. Как же…
Как же его задержать?
Джаред вспомнил, как раз они с Крисом проткнули колеса у соседа. Неплохой способ, только бы нож нашелся… 

Нож нашелся. 
А еще через пять минут вспотевший от возбуждения и, чего скрывать, страха Джаред поскорее плюхнулся за руль своего «фордика», кинул нож на пассажирское сидение и набрал номер полиции. 
Даже если Доминик сейчас выйдет из мотеля, у него есть немного времени.
Через пятнадцать минут он увидел, как на стоянку перед отелем заезжает полицейский фургончик, удовлетворенно вздохнул и немного расслабился. 
Теперь не уйдет.

Самого Джареда отпустили не скоро, но его это серьезно не беспокоило, эти мелкие неприятности по сравнению с облегчением, охватившим его, были ничто. Ну, расспросили, кто такой, и по сотому разу заставили пересказывать его приключения на озере, подумаешь. Работа у них такая. 
Зато исчезла угроза, нависавшая над Дженсеном, и пусть еще неизвестно, кто заказчик, теперь дело может сдвинуться с мертвой точки. 

Ну вот. Теперь можно уезжать, и нет причин оставаться. 
Джаред вздохнул, оглянулся еще раз на полицейский участок и, усевшись в «фордик», задумался. Теперь перед ним лежал целый мир, и идти можно было куда угодно. Он всегда мечтал уехать, оставить свой надоевший городишко и побывать в разных интересных местах.
И как теперь заставить себя, наконец, отправиться осуществлять давнюю мечту, которая потеряла актуальность? Сейчас, именно сейчас, хотелось совсем другого. 
Тупо и нереально, но хотелось, чтобы рядом сидел Дженсен, усмехался, жутко напоминая кота довольным и одновременно высокомерным видом, и говорил что-то вроде: «Джаред, смотри на дорогу и не будь уже таким рассеянным. Не понимаю, как тебе дали права. Водитель ты, судя по состоянию твоей тачки, хреновый…»
Джаред вздохнул и отогнал поскорее видение, вызвавшее приступ неодолимой тоски. 
Какая разница, куда ехать. Это совершенно неважно…
Ничего не изменилось, они по-прежнему далеки друг от друга, и хоть в чем-то зависеть от Дженсена Джаред не мог себе позволить. 
Ему надо прийти в себя, может, со стороны и по прошествии времени все станет видеться немножко по-другому.



***



Говорят, если не везет в любви – должно повезти в чем-то другом. В деньгах, например.
Дженсен, выслушав от начальника службы безопасности подробнейший доклад с результатами расследования, рассеянно кивнул, молча глядя в окно.
«Как красиво…» – сказал бы Джаред. Снова падает снег, безмолвно и медленно, и все вокруг похоже на волшебную зимнюю сказку, совсем как в Рождество... 
Только Джаред так не скажет, он давно сбежал, и от того, что Дженсен знает, где упрямец отсиживается, легче не становится. 
Нужно продумать стратегию. 
Но и спугнуть нельзя, и в то же время хотелось обезопасить Джареда от всяких случайностей и неприятностей…
Мало ли психов проезжает мимо забегаловки, где мальчишка устроился работать…
Упрямый придурок. 
После неожиданного бегства Джареда Дженсен не сразу ушел из дома Падалеки и слово за слово вытянул все из расстроенных родственников. Ему удалось составить для себя более-менее внятную картину происшедшего. 
Ничего особенного, обычная житейская ситуация. Как всегда, родственники желают добра и дают советы, а парню почему-то это показалось возмутительным и совершенно невыполнимым.
Дженсен догадывался лишь отчасти, отчего такая резкая реакция была у Джареда, догадка эта грела душу, но… он мог и ошибаться. 
Джаред, похоже, относится к той редкой категории людей, которые привыкли бросаться на помощь всем без разбору, но сами не в состоянии попросить для себя ничего. 
И чувства тут совсем не причем.
Просто он вот такой.

– Какие будут дальнейшие распоряжения? – осторожно поинтересовался начальник СБ, напряженно глядя на непредсказуемого шефа. Дженсен задумчиво прошелся по кабинету, сел в кресло и ровно заговорил:
– Ну что ж… работа проделана серьезная. Мы почти одновременно с полицией вышли на Элиота. Полиции очень помогло задержание Доминика, и если бы не Джаред, они бы долго топтались на месте. У нас другое, мы знали кто, но доказательств не было. Ну вот теперь все сошлось. И самое главное, мы, при определенном старании, можем возместить свои потери… Разумеется, без вознаграждения ты не останешься, но, Тейлор. Сейчас меня интересует кое-что совсем другое.
– Энди? – Тэйлор со своей темы так легко переключиться не мог. Если шефа не интересует уже арестованный зам, может, он хочет взяться за второго воришку? Полиции он его не сдал, и начальника СБ крайне интересовало, что будет с этим молодым человеком.
Но, к его удивлению, судьба Энди «стальному барону» тоже была неинтересна, он только поморщился:
– Что? Нет, нет. Энди свое отработает, ну, правда, не в качестве финансиста. Забудь о нем. У меня к тебе крайне важное дело… Мне нужен надежный человек, не из Форкса, Джаред здесь знает всех… Отправляйся сейчас же в Миннеаполис и найди мне такого, способного войти к нему в доверие, способного защитить его. Я должен знать все, что происходит там с ним.
Тейлор постарался скрыть удивление, и принялся уточнять:
– Вам нужен и охранник и… частный детектив, да? Вы хотите получать сведения из Огастина…
– Ежедневно, – подтвердил Дженсен. – В крайнем случае, раз в два-три дня. Найди мне такого как можно скорее, Тейлор. 


Почему Джаред выбрал Сент-Огастин, он не сказал бы, даже если бы очень долго и нудно напрягался, придумывая внятный ответ. 
Может, потому, что ему всегда хотелось пожить на берегу океана, вдыхать свежий просоленный воздух, любоваться на пальмы и греться под ласковым солнцем. 
А может, потому что именно тут испустил дух окончательно загнанный «фордик», и реанимация ему предстояла длительная и дорогостоящая. 
Джаред, выслушав приговор автомеханика, стесненно вздохнул. Денег у него уже практически не осталось, и продолжать бессмысленное бегство – «От себя? От себя, Джей? Или от кого ты бежишь?» – было уже не на что.
И снова хотелось есть.
И тут он увидел небольшую закусочную, витрины уютно светились в вечерних сумерках, и видно было через них, как подметала пол стройная блондинка в синем фартуке.
Джаред пошарил по карманам – кажется, на пару бутербродов и кофе у него хватало, и ноги сами понесли его в кафе.
Уже потянув за ручку, он увидел объявление за стеклом, написанное красным маркером:
«Нужна помощь. Нормальным людям – просьба не беспокоиться!» 
Джаред озадаченно хмыкнул и вошел в кафешку.
Посетителей было немного, пожилая дама с собачкой, с интересом принявшаяся его разглядывать, и такой же престарелый мужчина, тоже с любопытством повернувшийся на звякнувший колокольчик.
Блондинка перестала мести и дружелюбно ему улыбнулась:
– Будете заказывать? 
Джаред смущенно потупился и вдруг, неожиданно для себя, выпалил:
– Мне нужна работа. И да, меня трудно назвать нормальным.
Джаред с грустью вспомнил свое глупое бегство и вздохнул.
Сидевший на высоком стульчике за кассой мужчина внимательно осмотрел его с головы до ног, блондинка тоже с новым интересом уставилась на него, как и посетители. Джаред некоторое время стоял, чувствуя себя неловко под прицелом стольких глаз, и хотел уже было, окончательно смутившись, выскочить за дверь, как мужчина за кассой негромко и буднично сказал:
– Идет. Мы берем тебя. 
Джаред растерялся еще больше, а вот все остальные заметно оживились и подняли гвалт, блондинка неодобрительно буркнула:
– О. Тракер, помнится, ты говорил, у нас есть анкета, и вообще, все должны иметь право голоса, нам же с ним работать.
Из подсобного помещения выскользнула рыжеволосая девица в коротеньком топике и с подозрением уставилась на Джареда, потом заявила:
– Пайпер, спорим, этот парень тоже гей. 
– Что? – Джаред ошарашено посмотрел на рыжую, заливаясь краской, а та уверенно заявила:
– Да ничего. Все симпатичные ребята оказываются геями!
– Тиш, прекрати немедленно! – возвысил голос тот, кого назвали Тракером. – Кем бы он ни был, это его дело. 
– А как же анкета? – не унималась блондинка. – Я, помнится, отвечала на вопросы.
– Да, где демократичные выборы? – вставил слово старик за столиком, подмигивая блондинке.
– Ну хорошо. – Мужчина вышел из-за стойки, подошел к Джареду и поднял руку:
– Все, кто согласен принять на работу… – он вопросительно посмотрел на него, Джаред, сообразив, что Тракер ждет, когда он представится, выпалил:
– Джаред.
– …принять на работу Джареда, поднимите руки.
Тракера поддержала только старушка с собачкой, и Джаред почувствовал беспокойство, в особенности, когда увидел, как рыжая демонстративно сложила руки на груди. 
– А как насчет собеседования? – спросила блондинка. 
– Я готов, – поспешно сказал Джаред.
– Нуу… дайте подумать. – Тракер отступил от него на шаг, прищурился. – Похоже, ты издалека. Что привело в наш город?
Джаред давно все теплое с себя снял, пока ехал, но все равно выглядел нелепо в ботинках, джинсах и рубашке с закатанными рукавами, ничего странного нет, что хозяин кафе догадался… Но что ответить, Джаред не знал, первый же невинный вопрос поставил его в тупик. Вспомнив советы мамы, он негромко ответил, не глядя на Тракера:
– Сам не знаю. Случайно здесь оказался. Машина сломалась и… вот. 
В глазах блондинки промелькнуло сочувствие, а рыжая спросила, опуская руки:
– Ты не бежишь от полиции?
– Что? Нет, конечно, нет! 
– Элвис жив?
– Эм? А… Король жив, да. 
– Вот! – пожилая женщина за столиком рассмеялась. – Правильно, сынок.
Блондинка хихикнула:
– Ах, так! Хорошо же. Джерри Гарсия?
– О… Джером да, тоже, в нашей памяти навсегда! 
– Ага, – не выдержала рыжая, рассмеялась. – Подожди-ка… Да, точно. А Мэрайя Керри?
– Эммм… – Джаред задумался, а блондинка хихикнула.
Рыжая подошла вплотную, ткнула его плечом, спросила вкрадчиво:
– Ты правда гей? 
Тракер, Пайпер, старушка и пожилой посетитель хором воскликнули:
– Тиш!
– А что такого? Должна же я знать, стоит мне на него тратить время или нет. – Тиш обидчиво скривила губы, а Джаред ответил, глядя ей в глаза и чуть улыбаясь:
– Не стоит. 
– Ну вот. Я же говорила. – Тиш вздохнула, отошла от него, бормоча под нос: – Все время одно и то же. Почему мне так не везёт?
Тракер возвысил голос, хлопнул в ладоши:
– Ладно, ребята, голосуем!
В это раз голосование прошло единогласно, даже Тиш подняла руку, а Джаред впервые за несколько недель почувствовал себя почти как дома. 
Оставалось еще найти место для ночевки.


В ожидании время тянется медленно-медленно, не сравнить ни с чем, не подогнать его, ничего не сделать…
Дженсен разглядывал фотографии, присланные на электронную почту, приближал изображение и искал признаки, любые признаки, те, что дали бы ему хоть какой-то знак, что пора.
Иногда ему казалось, что вот на этих фотографиях, сделанных украдкой с расстояния или вблизи скрытой камерой, Джаред особенно печальный. Тогда Дженсен приходил в волнение, ему казалось, что вот, пора, он готов.
А на следующий день приходили кадры с Джаредом, хохочущим в обнимку с двумя симпатичными девчонками на пляже, и тогда в душу закрадывались сомнения и… чего скрывать от себя? Ревность тоже присутствовала. 
Они выглядели такими красивыми, молодыми, счастливыми, и в такие мгновенья Дженсен особенно остро ощущал свое одиночество.

Но вокруг него тоже все незаметно менялось. Неизвестно, что на это повлияло: громкий процесс ли, участие ли во всем Джареда, – но к Дженсену в городке отношение менялось, он понял это однажды, когда отпустил шофера, и ноги сами его привели к дому Падалеки. Задумавшись, он смотрел на аккуратно выметенную дорожку, на светящиеся окна и почему-то представлял, как в этом и в любом другом доме жители садятся за ужин, весело переговариваясь, с шутками, понятными только им, с улыбками и незаметным, но необходимым ощущением семьи.
Дженсен представлял, как Джаред каждый день приходил сюда и, наверно, был счастлив здесь, пока он, Дженсен, все не испортил.
– Мистер Эклз? – Его размышления прервал робкий голос, и Дженсен с трудом узнал в похорошевшей сорокалетней женщине Розу, жену Джереми. На суде она выглядела совсем иначе – измученная, заплаканная.
– Здравствуйте, миссис Ленн. 
– Я сомневалась, вы это или не вы? Боялась подойти. Хочу вам сказать спасибо. 
– Да не за что. Если есть возможность, почему не помочь.
– Нет-нет. – Роза торопилась и волновалась, проглатывала слова, и Дженсен успокаивающе ей улыбнулся, она застенчиво улыбнулась в ответ. – Нет, мистер Эклз. Вы не обязаны были мне помогать, особенно после того, что Джереми… Что хотел сделать Джереми. Вы помогли мне с работой, если бы не вы… 
Дженсен знал, что после скандального процесса хозяин магазина, где Роза работала уборщицей, уволил ее, и бедной женщине пришлось бы туго, если бы…
Мысленно Дженсен продолжил: «Если бы не Джей.»
В нем самом, и он чувствовал это, происходили перемены, он по-другому стал смотреть на людей, окружающих его, он с удивлением понимал: если раньше ему не было никакого дела до тех, кто на него работал, лишь бы функции свои выполняли, то теперь это стало не так. Будто открылась какая-то таинственная дверка, и самое интересное было то, что и окружающие увидели эти перемены в нем. И за всё это он должен благодарить Джареда, только из-за него ему удалось увидеть мир в другом свете, не таком мрачном и темном.
Роза смотрела на него уже без страха и продолжала благодарить, потом, спохватившись, залепетала:
– О, я наверно задержала вас. Пойду, спасибо еще раз, и… простите его, мистер Эклз. Простите, если сможете. До свидания. 
Дженсен рассеянно смотрел вслед женщине, задумавшись, а есть ли у него хоть какой-то повод войти в дом? Где его никто не ждет. И наверняка сердятся на него. Они могут считать, что потеряли Джареда из-за него.
Дженсен ссутулился, поднял воротник пальто и пошел прочь. Он не нашел в себе силы войти в этот некогда счастливый дом.
Не сейчас. Позже. 

Мэг разочарованно отвернулась от окна, вздохнула:
– Не зашел…
– Мэган, отойди от окна. Ты как маленький ребенок, еще пальцем покажи. С чего ты взяла, что он собирался зайти? – Шерон не упустила возможности поворчать. 
– Да ладно. Мам, как ты думаешь, чего он хотел?
Шерон задумавшись, села на диванчик, на котором когда-то сидел Дженсен, грустно предположила:
– Может, он скучает? 
Мэган села рядом, недоверчиво посмотрела на мать:
– Мам, ты серьезно думаешь, что у них что-то там такое было на озере?
– Мне хватило увидеть их один раз вместе, чтобы понять: они испытывают друг к другу особые чувства и сами, может, еще не знают, какие, но мне-то все стало ясно. Боже мой. Никогда себя не прощу, как я могла… Джаред ведь такой бескорыстный… И еще влюбился. Да он умрет, но не попросит ничего, а тут мы.
– Ну ты же не знала, что он… эм… влюбился.
– Ну и что? Я ведь знала, какой он. А тут еще и это.
– Мам, ну не переживай. Он вернется. У него пройдет обида, и он вернется, обязательно.
– Надеюсь. – Шерон обняла дочь. – Что еще остается.





Дженсену иногда казалось, что он знает, как звучит голос у этой рыжей. По его сведениям, ее звали Тиш. Он буквально слышал, как она смеется, и язвит, и, не переставая, автоматически кокетничает. Местная соблазнительница и королева красоты, глядя на ее снимки, он неизменно улыбался, чуть насмешливо и с полным пониманием. Таких девушек раскусить нетрудно, и он видел, на некоторых снимках его Джаред с такой же понимающей ухмылкой глядит на нее, а иногда и откровенно хохочет, а девушка сердится и пускает свои ядовитые шпильки, но Джареда ей не рассердить, его вообще очень сложно вывести из себя.
А вот эта блондинка, ее, кажется, зовут Пайпер, и они близкие подруги с Тиш, почти не расстаются, но она совсем другая, витает в облаках, иногда странно улыбается, и еще она рисует, и ее картины это воздух, свет, океан и ветер. 
А вот хозяин закусочной, Тракер, бывший вояка, и Дженсен очень рад, что раскопал все сведения о нем, он не даст в обиду никого из своих странных работников.
Они похожи на семью, и Дженсен иногда тихо завидует и удивляется, как Джареду удается всегда встречать на своем пути хороших людей. Или они такие от того, что Джаред с ними? Люди становятся такими, как ты о них думаешь. Может, это на самом деле так?
Если ждать все время от других гадости и подлости, встречаться будут на жизненном пути негодяи, как говорится, чего хотели – то и получите.
А Джей.
Он не ждет подлости, и ему везет, или…
Или нужно поучиться у него отношению к миру и внутренней гармонии.


Любому терпению рано или поздно приходит конец, и почти ежедневные порции информации, поступавшие от осведомителя в Огастине, перестали удовлетворять Дженсена. За эти прошедшие полгода он знал все, чем жил Джаред. 
Он узнал об этом проклятом городе больше, чем о Форксе, он будто сам побывал в знаменитой крепости имени Святого Марка и на ферме, где разводили аллигаторов. 
Но этого мало!
Он устал, устал ждать и намерен действовать, иначе это продлится еще неизвестно сколько.
Дженсен решил, наконец, привести свой план в действие, но для этого ему нужна была поддержка семьи Джареда. С недавних пор он сблизился с ними, чему немало поспособствовала Мэг. Когда в очередной раз ноги привели Дженсена к дому Падалеки, она выскочила навстречу и, без смущения схватив за руку, затащила его в гости и даже сумела разговорить. 
Похоже было, в Форксе Дженсена уже не считали чудовищем.

Дженсен при общении с семьей Падалеки долго держался и не рассказывал, что знает о местонахождении Джареда. Ему неловко было говорить, что, с момента появления Джареда в соседнем Сент-Клауде в полиции, за ним велось постоянное наблюдение, ну не скажешь ведь: «Я нанял людей следить за вашим Джаредом». Могут неправильно понять.
Однако месяца через три после своего отъезда Джаред сжалился и отправил с побережья открытку, где кратко сообщал: жив-здоров, у него все в порядке.

Дженсен приехал к ним, открытку посмотрел и тогда только признался:
– Я знал, где он. Не стал говорить, если он не считает нужным. Пусть сам решает. 
После его признания Мэг чуть было не поссорилась с ним, но их успокоила Шерон:
– Перестаньте, не ведите себя, как дети. Дженсен, ты мог нам сказать, но… я понимаю твои мотивы. Ты предоставляешь ему право выбора. Но забываешь, мы тоже имеем право знать, где он и что с ним. Мэг, не кричи на Дженсена! Он думает, будто таким образом защищает Джареда. 
– От нас?! – Мэг возмущенно сверкала глазами, размахивая открыткой. – Я как дура звоню ему, думаю, вот он обрадуется, поедет, привезет его, а он, оказывается, все знает! И ждет чего-то!
– Он сам должен решить, – негромко сказал Дженсен. – Мы давили на него, и я тоже, в последний раз не стоило мне… В общем, я считаю, пусть он подумает, успокоится и сам все решит.
– Он уже три месяца думает! А если он три года будет думать?! 
Дженсен тогда упрямо заявил:
– Пусть. Я знаю, с ним все в порядке, он здоров, если понадобится, ему всегда придут на помощь, и я… могу еще подождать.
В комнате повисла тишина, и Дженсен понял что, кажется, он проболтался.
Шерон смотрела на него как на невиданное чудо:
– Дженсен. Ты хочешь сказать, за Джаредом присматривают? Это же… У меня нет слов. Дженсен, это настолько серьезно для тебя? 
Дженсен твердо посмотрел ей в глаза и так же тихо, как и раньше, ответил:
– Более чем, миссис Падалеки. 
Мэг тоже замолкла тогда, и они расстались мирно, но вот сейчас Дженсен не чувствовал в себе больше силы дожидаться Джареда три года. Это все-таки слишком.
Может, он вообще не захочет возвращаться? 
У него появились друзья, его там любят, он выглядит иногда вполне счастливым.
Тревога, поселившаяся в душе, не позволяла Дженсену тянуть дальше.
Как бы там ни было, полгода приличный срок, и это время даже может сыграть ему на руку в его плане.


Шерон, выслушав план Дженсена, его не одобрила сразу:
– Дженсен, я не думаю, что это хорошая идея. Он сразу заподозрит обман! 
– Вот для этого мне и нужна ваша помощь, – вкрадчиво заговорил Дженсен. – Я заказал несколько номеров газет с этими скорбными новостями, с датой примерно четырехмесячной давности. Газеты, случайно оказавшиеся в машине, и ваше подтверждение, если Джаред вам позвонит. Вам нужно только сказать «да». Этого вполне достаточно для легенды. Правда, мне бы хотелось еще подтверждение Криса, для полной уверенности в успехе предприятия. 
– Джаред не будет ему звонить, – уверенно сказал Мэг и, подумав, весело воскликнула: – А что, идея мне нравится! 
– Не уверен, – с сомнением сказал Джеральд. – Джей не дурак, а ты… извини, Дженсен, но ты совсем не похож на разорившегося, от тебя так и несет деньгами, если так можно выразиться.
– Ну, это дело поправимое. – Мэг хихикнула. – Внешний лоск ничего не значит. У нас в городке немало таких, выглядят не хуже, а за душой ничего, только тщеславие, любят пускать пыль в глаза.
– Мэган, – Шерон с подозрением посмотрела на дочь, – немедленно признавайся, где это ты набралась этих сведений? Что за прощелыги тебя окружают? Где ты находишь…
– Мама, ну что ты, в самом деле. Это я образно. Хочу сказать, что маска, которую носит объект, не всегда отражает его внутреннее содержание. Лишь то, что он хочет показать нам. А настоящее неизвестно. 
Мэган одновременно с Шерон посмотрела на Дженсена, и тот быстро спрятал улыбку, притаившуюся в уголках губ, состроил серьезное лицо:
– Так что вы решили? 

Дженсен умел получать все, что хочет, и в итоге добился обещания – если Джаред позвонит домой, они подтвердят его легенду. 
Оставалось только собраться в дорогу, найти подходящий автомобиль и одежду и надеяться на удачу. 
Он верил: все получится.

8 глава

Джаред первое время в Огастине жил у Тракера.
Владелец кафе сразу догадался: Джаред уже не первую ночь спит в машине, и вряд ли у него есть деньги на гостиницу. Тракер пригласил его к себе, и Джаред согласился. 
Там же он познакомился с загадочной Зоу, которая первое время своими странными разговорами приводила его в трепет.
Увидев его впервые, она улыбнулась и поздоровалась:
– Привет, Джаред. Или тебе больше нравится Джей? – И, не дождавшись ответа, тихо, будто самой себе, добавила: – А твое сердце не здесь, милый. 
Джаред вскоре смог снять себе комнатку у той самой пожилой леди, что сидела в кафе в день его появления там. Оказалось, у нее никого нет и ей в радость получить жильцом «такого приличного молодого человека». 
Джаред же, глядя на нее, порой вспоминал свою пожилую соседку в Форксе и грустно вздыхал. Кто, интересно, помогает старой даме убирать снег и слушает ее неспешную болтовню за вечерним чаем.
Джаред вскоре освоился, обновил гардероб несколькими шортами, легкими рубашками и солнечными очками, а так же благодаря своему легкому характеру и обаянию успел подружиться с множеством людей, среди которых выделялся Стивен, недавно устроившийся на пляж спасателем. 
Как-то незаметно Джаред оказался под его опекой, чем вызывал бесконечные шуточки со стороны Тиш, она уверяла его:
– Джей, да он влюбился в тебя, серьезно. Ходит везде за тобой по пятам, следит. Смешно, честное слово!
– Да нет же! – Джаред сердился и не знал, как объяснить взбалмошной красотке, что Стивен к нему интереса, так скажем, сексуального характера вовсе не проявляет. Скорее, их сближает то, что они оба здесь совсем недавно, оба не очень распространяются о прошлом, и еще они земляки. Учитывая расстояние, которое отделяло их от родного штата, Джей испытывал к Стивену почти родственное расположение. 
И еще Стив совсем недавно признался ему в своей заинтересованности рыжей бестией.
Джаред не удержался и простонал тогда: «О, нет!» А Стив удивился, посмотрел на него:
– Почему? Насколько я знаю, парня у нее нет. 
Нет, ага. Ну можно и так сказать. А можно сказать, что она их каждый день меняет – а что, отдыхающих много, город полон туристов, и ей всегда хватает ухажеров. 
Джаред не был сплетником, пожал плечами:
– Не уверен, Стиви, что ты ей понравишься. Ты, конечно, ничего так, но… эм… Тиш, понимаешь, она такая… ээээ… разборчивая.
– Да? Ну мы это посмотрим. – Стивен самоуверенно ухмыльнулся, и в течение долгого времени потом Джаред был втянут в бесконечные выяснения отношений между настойчивым блондином и взрывной рыжей стервой. 
С Пайпер Джареду было гораздо проще, она не выносила ему мозг и не смеялась над ним, и в ее присутствии даже Тиш становилась спокойнее и человечней. 
Они долгое время ходили на пляж втроем, но когда там к ним присоединялся Стивен, Тиш опять превращалась в стерву. 
– Как ты терпишь ее? – не раз спрашивал Джаред у него, имея в виду: «Как можно влюбиться в такую злобную невыдержанную особу?»
Стивен флегматично отвечал, не спуская ленивого взора с напропалую флиртовавшей со всеми подряд Тиш:
– А мне нравится. Она как огонь. Меня заводит.
Джаред размышлял, уж не проходил ли Стивен практику разговорной речи у его бывшего и такого далекого – и незабываемого! – шефа.
И погружался в воспоминания. Ну все, буквально все в итоге приводило к тому, что Джаред принимался вспоминать. Не было дня, чтобы Джаред не подумал, что бы сказал Дженсен, а как бы он отреагировал на прозвучавшую шутку и понял бы он ее или нет, и что бы сказал вот на эту выходку Тиш, и как бы посмотрел… И еще, ложась спать, он каждый раз вспоминал, как спал на жесткой неудобной шкуре у камина, и пусть было неловко и потом ныло тело, зато в его объятиях лежал Дженсен и спокойно спал. Воспоминания приносили боль, она не притуплялась и с каждым днем становилась лишь безнадежней. 

Однажды под влиянием импульса Джаред написал открытку домой, и потом долго не мог успокоиться, с волнением ждал… ждал чего-то. 
Ждал, что Дженсен каким-то волшебным образом узнает, что это ему знак, а потом, успокоившись через месяц, думал удивленно: и как бы Дженсен догадался, что он скучает? Дженсен не мог бы увидеть этой открытки. А потом на адрес кафе пришел ответ, где родители и Мэг сдержанно сообщали, что у них все в порядке.
Джаред совсем сник, бродил потерянный по пляжу, отвечал на вопросы невпопад и в итоге был подвергнут перекрестному допросу после вечерней смены в кафе. 
– Джей, что происходит? – мягко поинтересовалась Пайпер.
– Что с тобой, Джаред? – Даже Тиш казалась встревоженной.
– Джей, откройся нам. Тут все свои, – поддержал девочек Тракер.
– Ничего не происходит. Все уже произошло. Все глупости, что я мог натворить, я уже сделал. И все, мне нечего добавить.
Джаред не выдержал стольких вопрошающих и искренних взглядов и закрыл лицо руками, глухо и неразборчиво пробормотал:
– Не о чем говорить. Я сам виноват, сам оттолкнул…
– О, – догадалась Тиш. – Я, кажется, поняла. Ты расстался со своим парнем, да?
– Он его бросил, а теперь раскаивается, – высказала предположение Пайпер. – Ну, Джей, ты же можешь вернуться к нему, разве нет?
– Нет! – выкрикнул в ладони Джаред. – Это невозможно. И вообще, поздно.
– Никогда не поздно признать свои ошибки, – наставительно заметила Тиш. – А что вы на меня так смотрите? Я всегда признаю свои ошибки. 
– Вы же не знаете всего! Нет, никак. Я не могу! 
Однако Джареда в покое не оставили, и Тракер поволок его к Зоу, своей удивительной жене.
Зоу стоило лишь улыбнуться ласково и по-матерински погладить его по голове, как Джаред глупо расплакался и выложил необыкновенной женщине всю свою историю, начиная со своего скандального увольнения и заканчивая побегом.
– И что мне делать? – Джаред уже раскаивался в признании, но Зоу почувствовала его неуверенность, снова коснулась лохматых вихров ладонью и сказала совсем неожиданное:
– Ты еще не готов вернуться к нему. Успокойся и хорошенько подумай, что для тебя важно. Кто тебе нужен, и как ты хочешь жить дальше. Ты сейчас на перепутье, не торопись, чтобы не совершить ошибки.

Джаред немного успокоился, выговорившись, он почувствовал, как ему стало легче, он смог немного отстранится от своих переживаний и заглянуть правде в глаза. 
Что мешало ему вернуться домой? 
Жаль, конечно, будет покидать этот уютный мир, но, как правильно, заметила Зоу, его сердце было не здесь. Если бы можно было встречать восход солнца вместе с Дженсеном, валяться на пляже, лениво жмуриться на ласковое солнце и доставлять друг другу такие приятные маленькие радости.
Но его здесь нет, и ничего не приносит настоящего удовольствия. Тайная надежда, что увлечение пройдет, растаяла еще пару месяцев назад – Дженсен не забывался, никак. 
Так что же, что мешает вернуться? Его гордость, его тщеславие, его страх, что он не нужен, давно забыт, да никогда и не был нужен. Зачем «стальному барону» он, маленький глупый неудачник, никчемное создание. 
После разговора с Зоу прошло еще три месяца, дни были похожи один на другой, Тиш все так же ссорилась со Стивеном, Пайпер их мягко разводила, старая леди, полдня проводившая в кафе, лениво кокетничала с пожилым господином, и время уходило, сыпалось, как песок сквозь пальцы, незаметно и неумолимо.

Как вдруг в один прекрасный день все изменилось. 


Ему показалось что-то знакомое в подтянутой фигуре парня, зашедшего в кафе. Джаред мельком глянул на него, водрузив на стойку новую порцию свежих бутербродов, сказал: 
– Принимай, Тиш, – и пошел было назад, как его остановил потрясенный и страшно знакомый голос:
– Джаред?!
Джаред встал как вкопанный. Медленно повернулся, а Дженсен – это был, черт возьми, Дженсен собственной персоной! – снял бейсболку, растерянно провел рукой по волосам и снова надел, повторил:
– Джаред… 
Джаред никак не мог наглядеться на него, такого непохожего на себя и одновременно узнаваемого, близкого, в драных джинсах – неужели Эклз носит такие джинсы?! – в мятой вишневой футболке – бля, не может быть, где его идеально выглаженные костюмы?! – с трехдневной рыжей щетиной и в красной бейсболке. И кто бы мог подумать, что это шахтовладелец Эклз? 
– Дженсен?
Джаред неуверенно подошел, вытирая руки о фартук, разглядывая его во все глаза. Дженсен выглядел помолодевшим в этой одежде и почти так же неуверенно улыбался, будто не верил своим глазам. Они одновременно заговорили:
– Это ты?
– Что ты здесь делаешь, Дженсен?
– Я… я случайно… Джаред, я…
– Почему в таком виде? 
Дженсен опять снял бейсболку, посмотрел на заинтересованно разглядывающих его завсегдатаев кафе, шумно вздохнул:
– Уф… Может, присядем? Или ты занят, тебе нельзя?
Джаред вопросительно глянул на Тракера, сидевшего у входа в кафе, тот кивнул головой.
– Да, пожалуй, присядем. – Джаред указал рукой на ближайший столик: – Может, тут?
Дженсен тут же сел и положил свою несчастную замусоленную кепку на стол. Джаред, севший напротив, в немом изумлении разглядывал совершенно несовместимый в его понятии с Дженсеном головной убор тинейджера.
Поднял на Дженсена глаза, спросил, понизив голос:
– Дженсен. Я ничего не понимаю. Это что? 
Дженсен усмехнулся и, явно избегая ответа, закрутил головой, принюхался:
– Знаешь, я голодный, вообще-то. Может, меня сперва покормят? 
К столику, как услышала, подскочила Тиш и кокетливо скосила глазки на Дженсена:
– Что будете заказывать?
Дженсен ласково ей улыбнулся, как старой знакомой, и снова стал похож на кота:
– Пару бутербродов и кофе. 
– Бутерброды с чем?
– Доверяю твоему вкусу, детка. – Дженсен неожиданно игриво ей подмигнул, Тиш хихикнула и, демонстративно виляя бедрами, ушла, а Джаред зашипел рассерженно:
– Ты чего делаешь?
Дженсен перестал улыбаться и, глядя на Джареда честными глазами, серьезно ответил:
– Всего лишь делаю заказ. А ты ревнуешь?
– Я… – Джаред от возмущения не нашелся, что ответить. Нет, ну как быстро все возвращается на круги своя. Он никогда не умел разговаривать с этим невозможным Дженсеном, всегда растерянно замолкал или заикался и блеял что-то несвязное. И опять все повторяется. 
Джаред собрался с мыслями и решил подождать, пока вернувшаяся с заказом вертлявая Тиш ускачет, перестав стрелять глазками, пока Дженсен утолит первый голод. Он сидел и молча смотрел, как Дженсен ест, вновь погружаясь в воспоминания и все еще не веря, что все это происходит на самом деле. 
Дженсен сидел перед ним, с удовольствием поглощал бутерброд, как будто так и должно быть. Тревога и страх отравляли все удовольствие от лицезрения красивого и потрясающе сексуального даже в таком тряпье Дженсена, но в то же время вертелась в голове ехидная мыслишка.
А не этого ли ты хотел? 
– Ну вот… Теперь можно и поговорить. – Дженсен расселся вольготней, в глазах появился сытый блеск, он с удовольствием разглядывал кафе и рассказывать, сволочь такая, не спешил. А Джаред уже извелся от любопытства.
– Ну? – нетерпеливо поторопил Джаред, и Дженсен, наконец, посмотрел на него, согнал улыбку с лица и просто ответил:
– У меня больше нет шахты. Ничего нет, так вот вышло.
Джаред на мгновение задержал дыхание, голова закружилась от ужаса и – нет-нет, это не радость! Это просто изумление. Он, пристально глядя на Дженсена, покачал головой:
– Не верю. 
Дженсен небрежно пожал плечом:
– Зачем бы мне врать. 

Действительно, зачем. 
Если только это не хорошо продуманная акция, на какую Эклз вполне способен. 
Но если это правда, то…
А не этого ли ты хотел Джаред?
– Как это случилось?
– Мне пришлось вернуться в больницу. Пока я валялся там, Элиот обчистил меня до нитки и успел исчезнуть из города. Его ищут, но… 
– Но шахта. Она же твоя? Ее никто не может отобрать.
– Пришлось продать, чтобы покрыть долги. 
– Откуда долги взялись?! Дженсен? 
– За невыполненные обязательства и срыв поставок я влетел на крупную сумму. В общем, в итоге я остался ни с чем. Вот так. Даже дом пришлось продать.
– И загородный?
– Тоже. 
Джаред подавил вздох, а Дженсен спросил:
– А у тебя как дела? 
– Да вот… работаю.
– Официантом?
– Нет, я всем понемножку занимаюсь. Как и другие. И на кассе сижу, и готовить помогаю, когда нет Тракера, веду дела.
– Какие тут могут быть дела. – Дженсен пренебрежительно хмыкнул. – Джаред, у тебя финансовое образование, а ты бутерброды лепишь. 
– По крайней мере у меня есть постоянная работа, и она мне нравится, – огрызнулся Джаред. 
– О. Извини, не хотел тебя обидеть. – Дженсен, кажется, смутился на самом деле, и Джаред с удивлением наблюдал, как он краснеет и ерзает на стуле.
И это Дженсен? Самоуверенный, вгоняющий всех в страх «стальной барон», теперь уже бывший, сидит и извиняется. 
– Дженсен. И что ты собираешься теперь делать?
Дженсен ответил:
– Не знаю пока. 
Джареда все не отпускало странное ощущение нереальности происходящего, он и верил, и не верил. То начинал искренне переживать за Дженсена, то сомневался, то со страхом думал, а что бы было, не выйди он случайно в зал. Так и разминулись бы? 
Это же ужас.
И никогда не встретились бы снова. 
Джаред заволновался, спросил напряженно:
– А сейчас ты куда?
– Хотел было отправиться в Джексонвилл, но сейчас планы изменились. 
Джаред с усилием сглотнул, надеясь, что эти планы связаны с ним, и поинтересовался:
– Ты где-то остановился уже? 
– Да. – Дженсен покопался в карманах. – Да где же. Ах, да. Карточка мотеля в машине осталась. Ты не пройдешься со мной до нее? 
– Да, конечно. – Джаред суетливо вскочил, снова привлекая всеобщее внимание, а Дженсен опять ласково улыбнулся появившейся в дверях подсобки Тиш.

Увидев, на чем разъезжает Дженсен, Джаред онемел. Подобной развалиной прежний Эклз никогда в жизни бы не воспользовался. И не посмотрел бы на нее. Какой-то облезлый пикап, старый и страшный. 
Грузовичок убедил Джареда в реальном разорении Дженсена даже больше, чем все остальное. А еще он вдруг углядел на заднем сидении машины пачку газет со знакомыми заглавиями «Новости Гранд Форкса», мятые и испачканные, кажется, Дженсен заворачивал в них обувь или еще что. Джареда вдруг охватила ностальгия, улыбаясь, он заметил: 
– Наши газеты.
– Что? – Дженсен рылся в бардачке, разыскивая карточку мотеля. Оглянувшись назад, подтвердил: – Да, это оттуда. Надо бы выкинуть. О, вот и карточка.
Он выбрался из машины, держа в одной руку ворох газет, в другой карточку:
– Джаред, куда бы их выбросить? 
– Давай, найду куда. Хоть гляну, кто родился-женился.
С разворота первой же газеты смотрело на него лицо Дженсена под устрашающим заголовком «Бесславный финал правления „стального барона“». 
Увидев, как переменился в лице Джаред, Дженсен тоже заглянул в газету, равнодушно сказал:
– А, это. Я уж думал, умер кто. Джаред, выкинь эти газеты и посмотри на меня.
– А? – Джаред растерянно смотрел на Дженсена и не понимал, как он может оставаться таким спокойным? Рухнуло дело всей его жизни, а он непробиваем как обычно. Или…
Все-таки это все неправда? Ловко подстроенная афера? Говорили, Дженсен способен и не на такое. Очень уж ловко получилось с этими газетами.
Опомнившись, Джаред снова устыдился своих мыслей, ну как он может думать такое?
А Дженсен меж тем вручил ему карточку:
– Вот, возьми. Я там остановился, в пятом номере. Приходи вечером, нам есть о чем поговорить. Придешь? 
– Приду. 
– Отлично. Я буду ждать тебя. До вечера, Джаред. 


Если бы Джаред догадался вернуться, он увидел бы, как с Дженсена слетела вся невозмутимость.
Дженсен что есть силы саданул кулаком по приборной доске, охнул, и, прижав поврежденную руку к груди, в отчаянии смотрел перед собой и бормотал: «Вот черт! Кажется, перестарался. Ты придурок, Дженсен. Он не поверил тебе, и что ты, интересно, теперь будешь делать?! Не нужно было давать ему эти проклятые газеты!»


Когда Джаред вернулся, Тиш стояла в дверях кафе с самым воинственным видом, с красными щеками и со скрещенными на груди руками.
Позади нее строила непонятные рожицы Пайпер, и Тракер откровенно ухмылялся – видно было, после их ухода в кафе было бурное обсуждение знакомого Джареда.
– Только не говори мне, что он гей! – едва увидев Джареда, выпалила Тиш, а Пайпер захихикала.
– Мы это не обсуждали, Тиш, – отвертелся Джаред, а сам в растерянности подумал: а действительно. Не обсуждали. Хм.
Тиш, однако, хватило одного взгляда на сумрачного Джареда, чтобы понять: там не все так просто. Она снова возмущалась на все кафе, и в это раз громче обычного, видно, парень ей приглянулся:
– Нет, ну это уже наглость! Красивые мужики – и дрочат друг другу, а мне остается подбирать всяких не пойми что! 
– Полегче, – лениво пробасил Стивен с крайнего столика. Тиш рявкнула не глядя:
– А ты помолчи. Полгода резину тянешь, все сказать не можешь о своих чувствах. Тоже мне, мужик. 
Стивен неторопливо отложил бутерброд, вытер рот салфеткой, спокойно встал:
– Тиш. Если это так важно для тебя. Действительно важно. То я могу признаться публично. Ты мне очень нравишься. И я хочу, чтобы ты была моей девушкой. 
В наступившей тишине все работники и посетители кафе с интересом посмотрели на неожиданно смутившуюся Тиш. Она поправила прическу, стрельнула глазами по сторонам и неожиданно улыбнулась, сняв разом напряжение, повисшее в помещении:
– Ну вот. Пока не заставишь, и не скажет ведь. Так и будет молча таскаться.
Вновь поднялся гвалт, и знакомый Джареда был на время забыт всеми, но, разумеется, только не самим Джаредом.


Джаред все не мог прийти в себя от неожиданных новостей. Он затруднялся определить – хорошие новости или плохие. Дженсен. Он отныне не является одним из тех, кто взял судьбу за горло, птица удача – капризная, сегодня она с тобой, и почти все в мире подвластно тебе, а завтра упорхнула, махнув на прощанье переливчатым хвостом и оставив тебя на обочине жизни.
Но, тем не менее, при всей своей доверчивости, Джаред не поверил до конца Дженсену. 
Бывший «стальной барон» не производил впечатления проигравшего или неудачника. Скорее, напоминал эксцентричного богача, вздумавшего провести время не как обычно. Эти обтрепанные джинсы были обтрепаны как-то слишком уж правильно, как будто их кромсали ножницы дизайнера, футболка тоже внушала подозрения, даже автомобиль, как теперь казалось Джареду, был вызывающе ужасен. Не может Дженсен Росс Эклз, редкая зануда и сволочь, ездить на такой развалюхе, не в его это характере.
И в то же время Джаред постоянно улыбался, не веря своему счастью. 
Он здесь! Здесь, и что бы ни привело его сюда, это не простое совпадение, и Дженсен действительно рад был его видеть, и смотрел так, что у Джареда замирало сердце, и хотелось поверить в чудо.

Джаред, однако, не смог себя заставить пойти в гостиницу, все оттягивал, у него был один шанс – проверить. 
Но проверять – значило не доверять Дженсену. Это казалось таким постыдным, что Джаред промучился весь вечер, но ни пойти к Дженсену, ни позвонить домой так и не смог.
Промаявшись еще полночи, Джаред, наконец, решился.
Ему вдруг представилось, что Дженсен, не дождавшись его, пожал небрежно плечами, уселся в свою развалюху и укатил в Джексонвилл, и пойди теперь найди его в этом мегаполисе. 
Страх, наконец, подтолкнул его, и он впервые за полгода набрал номер сестры.
Джаред слушал долгие гудки и боролся с искушением нажать на кнопку, прерывающую связь.
Нет, он должен узнать. Это не недоверие. Ему нужно знать правду, и он не может больше мучиться неизвестностью.
Длинные гудки оборвались щелчком, и Джаред вскоре услышал сонный голос сестры:
– Да. Кто это? 
– Мэг, привет.
– Джей?! – Голос сразу потерял сонливость, и Джаред как увидел: вот она резко садится на кровати, смотрит на часы, хмурится, но радость в ее голосе мешается с обидой: – Джей ну как ты мог? Так долго? Так же нельзя, мама вся из-за тебя извелась, как ты там? 
Джаред улыбался, он будто снова оказался дома, и всего-то надо было позвонить, чтобы снова почувствовать себя членом семьи. Он не один, и никогда не был один, и в глубине души всегда это знал. Но Джаред не придумал приличного повода поинтересоваться делами Дженсена и теперь не знал, как начать:
– Как там она? 
– Ничего. Теперь уже ничего, с начала все плакала и нас всех обвиняла, ну и себя, ты же ее знаешь. Вот, мол, довели ребенка, ему даже пришлось уехать из города. 
– Да брось. Ты же знаешь, я давно хотел мир посмотреть.
– Ну и как там мир? – В голосе сестры явно слышен был сарказм, но Джаред не поддался, засмеялся:
– Знаешь, неплохо. А у вас какие новости? 
Джаред затаил дыхание, но в трубке тоже воцарилась тишина, сестрица не спешила делиться новостями, вздохнула, повозилась, устраиваясь удобнее на кровати, и лишь потом донесся ее голос:
– Да какие у нас тут новости. Все по-прежнему. Роза вышла на работу после того, как Джереми посадили, теперь она даже, по-моему, похорошела. Мери – ну помнишь, рыжая? – замуж вышла за Энтони Рейта. 
Джаред обрадовано ухватился за предоставленную возможность разузнать побольше о Дженсене:
– Джереми посадили? Ну я не удивлен, они же пытались убить Дженсена да и меня заодно. А кстати, как там дела у мистера Эклза? 
Мэг помолчала, протянула удивленно:
– О, так ты же не знаешь ничего. Да, Джереми посадили, и надолго, и этого, второго, тоже, не помню, как его зовут.
– Доминик, – подсказал Джаред.
– Да, точно. А заказчика взять не успели, и он скрылся, как только узнал, что Доминика взяли. А потом оказалось, что все деньги со счетов Джен… эм… мистера Эклза исчезли, и там даже был замешан помощник Дже… мистера Эклза. Короче, я не помню всех нюансов, но шахту в итоге выкупил какой-то богач из Дулута, посадил здесь управляющего, а мы нового хозяина и в глаза не видели. И Дженсена, то есть мистера Эклза, тоже никто не видел уже давно. 
Джаред уже не слушал дальше. 
Он со все возрастающим страхом посмотрел на часы, умоляюще и торопливо закричал в трубку:
– Мэг, извини, я очень спешу! 
– Джаред, но ты ничего не рассказал о себе, – обиделась Мэг.
– Потом, ладно? Обещаю позвонить в следующий раз раньше, чем через полгода. 

Когда торопишься, все выходит не так. Джаред колесил по городку и никак не мог найти мотель, и шептал: «Дженсен, пожалуйста, пожалуйста, дождись меня, я сейчас». 
Уже посветлело небо, когда Джаред добрался до мотеля. Увидев знакомый драндулет перед ним, перевел дух и постарался успокоиться. 
Ну и чего он приперся под утро? Дженсен, наверно, видит десятый сон, а он носится как оголтелый по городу. И ведь проще нет, спроси телефон, позвони.
Джаред выбрался из «Форда», в сомнении глядя на здание мотеля, поежился от утренней прохлады, потом решил было юркнуть обратно в автомобиль и подождать там, как услышал за спиной негромкий голос, от которого снова замерло все внутри:
– Джаред, неприлично так сильно опаздывать на свидание. 
Джаред поспешно обернулся – Дженсен стоял перед ним, легко опираясь о его «форд», слегка щурился и вовсе не казался ни сердитым, ни расстроенным, а только немного уставшим. Покрасневшие веки ясно указали Джареду на то, что Дженсен тоже не спал всю эту ночь.
– А это было свидание?
– Это будет свидание, – уточнил Дженсен, сделал шаг и оказался вплотную к Джареду, заглянул снизу ему в лицо, осторожно обнял за талию, и в глазах его мелькнуло непривычно-робкое, вопросительное выражение, но скоро исчезло, он властно притянул Джареда к себе за шею и коснулся его губ сухими губами. 
Отодвинулся и снова внимательно посмотрел, как будто желая удостовериться, что его поняли правильно. Джаред не мог сдержать шальной улыбки и вообще выглядел глупо, но это как раз было нормально. В минуты счастья люди удивительно глупо выглядят.

А потом было какое-то безумие, накрывшее обоих совершенно неожиданно, и в пятом номере мотеля на побережье время потерялось, исчезло все ненужное, лишнее, только глаза, руки, губы, еле сдерживаемый стон и нетерпеливый прерывающийся шепот Дженсена: «Ты позволишь мне?» – и безумное счастливое «Да!» Джареда, и горячие и страстные, а потом медленные чувственные поцелуи, довольный блеск сияющих зеленью глаз, жаркие объятия, обжигающий холодом сок, а жажда только сильнее, перевернувшийся столик, косые лучи солнца на подушке и растерянный взгляд осознающего действительность Джареда: «Как? Полдень? Я… А работа?»


Ошеломляюще быстро все произошло. 
Джаред смотрел на Дженсена, как он лежит, расслабленный, обнаженный, нисколько не стесняется его, руки за головой, смотрит в потолок и отвечает таким голосом, как если бы вдруг заговорил огромный довольный жизнью котяра:
– Джей. Забудь про кафе. Я тут подумал. Ты поедешь со мной?
Джаред сел на кровати, закутавшись в простыню, осторожно поинтересовался:
– А… куда? 
– У меня есть одно предложение, для начала неплохое. Мой бывший деловой партнер предложил мне работу управляющего. Это неплохие деньги. Правда, придется уехать из этого рая в Миннесоту. Так ты поедешь со мной? 
Дженсен посмотрел на него, и никто на свете не догадался бы по его виду, с каким напряжением он ждет ответа. Но Джаред по едва уловимым признакам это научился видеть, и внутренне ликовал, и едва сдерживался, чтобы не крикнуть восторженно: «Да!»
Надо подумать, подожди, Джаред, не торопись, не наделай ошибок, как там говорила Зоу?
– Давно ты получил это предложение? – спросил Джаред без всякой задней мысли, но Дженсена этот простой вопрос смутил, он даже сбился, отвечая:
– О, не так давно, но… Понимаешь, Джаред, я не хотел соглашаться, это не так просто, из партнера он превратится для меня в руководителя, и я не знаю. Я и сейчас не уверен. 

Ну конечно. С гордостью и самолюбием бывшего «стального барона» идти в управляющие.
Джаред встал с кровати и принялся одеваться. Тело приятно ныло, и все эти вопросы, касающиеся будущего, казались такими мелкими по сравнению с тем, что произошло.
Дженсен. С ним! 
И Дженсен хочет, чтобы Джаред был в его жизни, а не остался приятным мимолетным воспоминанием.
Это просто охуительнопрекраснозамечательнозаебись, здорово, одним словом.
– Так ты поедешь? – Вопрос Дженсена догнал его у дверей, и Джаред удивился, как он не сказал? Это же очевидно:
– Да. Но мне надо вернуться в кафе, попрощаться со всеми.

9 глава (конец)

9 глава



Пара недель на побережье пролетели как сон, хороший такой, сладкий, приятный, и не просыпаться бы, так и путешествовать. Они вели машину по очереди, и казалось в начале, едут без цели.
Как и мечталось, Дженсен сидел рядом, и ворчал иногда, и смеялся над ним, и молчать с ним было легко и уютно.
Когда Джаред вел машину, Дженсен иногда спал, расслабленно и доверчиво развалившись на пассажирском сиденье, и совсем не похож был во сне на себя обычного – и выглядел так, что Джареду хотелось остановить машину и немедленно заняться с Дженсеном чем-нибудь… чем-нибудь.

Джаред свой раздолбанный «фордик» оставил Тракеру и не взял за него даже символической суммы:
– Пусть он останется у вас. Может, мы когда-нибудь приедем проведать его.
Джаред смеялся, а Тракер пообещал присмотреть за машинкой. Они расстались с грустью и надеждой увидеться когда-нибудь снова. Девчонки всплакнули, провожая его, и когда он выходил за дверь, увидел красный маркер в руках Тракера. 
Скоро в витрине будет красоваться новое объявление.
Возвратившись, Джаред наткнулся на выходившего из мотеля Стивена и не успел удивиться, что он здесь делает, как следом за ним вышел Дженсен.
Дженсен замер было, как споткнулся, а потом быстро увлек его за собою в номер и набросился на него как голодный, будто не они все утро пару часов назад с полным воодушевлением разносили номер в припадке страсти. 

Тогда Джаред не придал появлению Стивена особого значения – совпадение, бывает – он весь был в предвкушении путешествия, под впечатлением недавно возникшей и такой потрясающей близости. Он даже не спросил ничего – и вспомнилось это позже, когда мир снова показал ему свою недружелюбную, хмурую физиономию.
И что Стивен делал в мотеле? Ясно же было, просто по их виду – там что-то нечисто.
Но Джаред не хотел об этом думать. 
Хотя были и другие признаки.
Джаред был слишком счастлив, чтобы придавать значение нестыковкам.
Уклончивые ответы на вопросы о будущем, странно-напряженные взгляды, которые случайно ловил в зеркале Джаред, непонятные отлучки после телефонных звонков. 
Кто звонил Дженсену? 
Иногда Дженсен сам звонил куда-то, но всегда выходил из номера или из машины, а на вопросительные взгляды Джареда улыбался и говорил:
– Это по поводу работы. Мне нужно подумать о нашем будущем, Джей.
– Почему не вместе?
– Не понял.
– Почему нам вместе не подумать? Ты все решаешь один?
– Так будет лучше.
Немногословный Дженсен никогда ничего не объяснял, и Джаред легко принял подобный стиль отношений. Конечно, если более старший партнер берет на себя ответственность за их будущее, за их отношения – с чего бы возражать? Надо радоваться.


Они постепенно приближались к родному штату: Джорджия, Алабама, Луизиана… Арказнас… Миссури… Айова. 
Джаред все ждал, когда же его спутник признается: они возвращаются домой. 
Они возвращаются? Или это просто совпадение? Или Дженсен таки принял предложение бывшего партнера из Миннесоты, поступившись своей гордостью?
На самом деле Джаред уже соскучился по близким и не прочь был увидеться с ними, только вот Дженсен. Каково будет ему оказаться там, где он лишился всего, где его считали бездушным чудовищем и где все наверняка радуются постигшему его несчастью? 
И вот они уже в Эймсе, и до дома рукой подать, а Дженсен все молчит с самым таинственным видом. 
Джаред хотел было устроить Дженсену допрос с пристрастием, но не успел.
– Джаред. – Голос его хладнокровного партнера звучал не как обычно, и Джаред с интересом посмотрел на него.
В номере очередного мотеля было жарко, а Дженсен всегда любил спать раздетым. Вот и сейчас тонкая простынь запуталась у него где-то в ногах.
Дженсен в таком виде выглядел потрясающе и, как всегда, не догадывался, какой эффект может производить, особенно с таким задумчивым и даже грустным выражением на лице:
– Джей, ты, наверно, думаешь, я что-то скрываю от тебя, да?
– Да, – незамедлительно отозвался Джаред и повернулся на бок, чтобы удобнее было смотреть на Дженсена. – Я черт знает что уже передумал. Мы едем домой? Да? 
Дженсен молчал, смотрел все так же загадочно, будто и не он затеял этот разговор. Потом вздохнул легонько, притянул одной рукой Джареда к себе, зашептал на ухо:
– Я хочу сделать тебе предложение. 
– Какое? – Джаред боролся с привычным головокружением, что начиналось в такой опасной близости от Дженсена, и пытался сохранить трезвость мысли.
– Джей, не тупи. Мне и так нелегко. Я хочу быть с тобой вместе всегда, и я люблю тебя. 

Признание? И предложение. Это… Неужели?
Джаред затаил дыхание, но, не справившись с чувствами, резко отодвинул от себя Дженсена. Ему срочно нужно было видеть его лицо, глаза, и он успел заметить за нарочитым спокойствием неуверенность и тревогу, мелькнувшую в глазах Дженсена, и вдруг вспомнил, где они находятся. Айова, либерально относившаяся к однополым бракам.
– Ты специально вез меня сюда? – удивленно спросил Джаред, не зная, как относиться к этой новости: то ли скакать от радости, то ли врезать самоуверенному нахалу. – Ты хотел, чтобы мы…
– Да, – подтвердил Дженсен и снова настойчиво посмотрел ему в глаза, почти требовательно, почти сердито: – Я не богат, как прежде, Джаред, но все в наших руках. Мы можем начать все с начала. Ради нашего благополучия я готов и я могу сделать многое. 
Джаред широко ухмыльнулся, радость затопила все сомнения и вопросы:
– Если бы ты знал, как я рад, что ты не богат. Это, наверно, плохо, но я счастлив, что случилось именно так. Иначе, не знаю, я бы не смог быть с тобой. 
Дженсен на мгновение прервал зрительный контакт, отпустил его, закрыл глаза, потом снова посмотрел, спросил тихо – и тут бы Джареду насторожиться:
– Почему не смог бы?
– Не знаю. – Джаред беспечно улыбнулся, ему хотелось переспросить, не шутил ли Дженсен о предложении, но он опять не решался, слишком это было невероятно, и думать о каких-то пустяках, ну зачем? При чем здесь богатство, которого уже нет? – Наверно, я все время бы думал, что ты меня купил, ну или что-то вроде такой ерунды. Я боялся бы, что ты думаешь, будто я из-за денег с тобой. 
– Но… если, допустим, я снова… добьюсь успеха, ты что, бросишь меня? – Серьезность тона не вязалась с улыбкой на лице Дженсена.
Джаред рассмеялся:
– Неет! Дженсен, это же совсем другое! 

И очень скоро выяснилось, что Дженсен совсем не шутил по поводу брака. 
Дженсен заявил:
– Я все устрою. От тебя нужно только согласие.
Получив его – а кто бы сомневался? – Дженсен принялся названивать в мэрию, уточняя, что нужно для регистрации, сколько дней им ждать, а потом они еще дней десять прохлаждались в уютом городишке и почти не покидали номер мотеля, бессовестно занимаясь тем, что обычно активно делают в медовый месяц. 
А потом был день икс, и Джаред себя не помнил от волнения, но все прошло на редкость буднично и спокойно. Не было толпы родственников и друзей, поздравлений – только скучающий регистратор и они вдвоем.
Чиновник вручил свидетельство Дженсену, протарабанил обычный набор напутствующих слов, и они оказались на улице. И только тут Джаред осознал всю серьезность момента. 
Они теперь партнеры официально. Пусть этот брак не признает большинство штатов, да и он сам до последнего момента не верил и даже не вполне понимал, зачем им это нужно. И вообще! При чем тут всякие бумажки! Джаред не верил в силу бумажек, он просто пошел на поводу у Дженсена, не смог ему отказать. 
Ну если уж не лгать себе, то и не хотел отказывать и, что уж скрывать, это было весьма приятно и появилась большая уверенность в этом самом совместном будущем.

Джаред находился в состоянии эйфории буквально полчаса.
Ровно до того момента, когда Дженсен, затащивший его в ближайший ресторанчик отметить это событие, не открыл рот.
– Джаред, я должен тебе кое в чем признаться. Мне нужно срочно возвращаться, возникли проблемы на шахте.
Волшебный замок, что выстроил Джаред в своем воображении, разбился, осыпался к его ногам с жалобным звоном, и это было больно. 
Неожиданно сильная боль не давала ему поднять глаза, посмотреть на Дженсена, все продолжающего говорить – так убедительно, размеренно, спокойно.
Джаред весь сжался и застыл, едва удерживаясь, чтобы не разрыдаться. Он почти не слышал, что еще говорил Дженсен, хватило и первых нескольких фраз.

Он обманул Джареда. 
Дженсен притворялся, с самого начала все было продумано, и он не погнушался даже вступить в сговор с его семьей. 
Какая подлость. И Дженсен, похоже, даже не понимает этого, сидит и спокойно рассуждает, что его затянувшийся отпуск плохо отражается на бизнесе, ему срочно нужно вернуться, дела призывают, и он, Джаред, обязан последовать за ним. 
Он извинился, но Джареду от этого бесцветного извинения стало только хуже. Скотина, поиграл в свое удовольствие и хочет продолжать, понравилось манипулировать его чувствами, его жизнью.


Джаред более-менее вышел из ступора уже в номере гостиницы и рад был этому, потому что устраивать скандал посреди ресторана, что ни говори, неприлично.
И он орал в лицо Дженсену, в такое безучастное, невыразительное:
– …Да пошел ты! Он еще мне будет напоминать об обещании! Можешь засунуть себе в зад это свидетельство! Это ничего не значит! Дженсен, ты обманул меня и ржал все это время надо мной, а я, как дурак…
Джаред нервно принялся снимать кольцо, но проклятое украшение никак не снималось. Дженсен побледнел, шагнул к нему:
– Джаред.
– Не трогай меня! Если тебе так нужно, езжай, а то, глядишь, точно останешься безо всего. 
– Ты не оставил мне выбора! – Дженсен старался сохранять спокойствие, но выдержка оставляла и его. – Что мне оставалось, пришлось пойти на хитрость. Я всего лишь хотел показать тебе: если отбросить условности – нам может быть хорошо вместе.
– Не может! Настоящие отношения не должны строиться на обмане! – Джаред, наконец, снял кольцо и, схватив Дженсена за руку, с размаху вложил ему в ладонь. – Забирай. 
Дженсен смотрел на кольцо, хмурился, словно решая про себя сложную задачку, и вдруг посмотрел на него растерянно, с неуверенной кривой улыбочкой:
– Ты хочешь сказать, я все испортил? И если бы я просто приехал за тобой, ты бы согласился быть со мной? 
Джаред мысленно снова, в который раз, подивился Дженсену.
Джаред в глубине души знал: он не смог бы сопротивляться чувству, возникшему в душе, но такая неуверенность в себе «стального барона» удивляла и в то же время становилось понятно, он и в любви пытается действовать как в бизнесе, как привык, но это, блядь, не срабатывает.
И дело не в деньгах, это преходяще: сегодня есть, завтра может и не быть, – а в обмане. Он обманул его, изощренно, цинично, и бог знает, сколько бы еще тянул, если бы не вчерашний ночной звонок и необходимость срочно вернуться. 
Вспомнив этот звонок и ласковое: «Я сейчас вернусь, спи» – Джаред снова вспыхнул. Сейчас все, что происходило между ними, представало в новом свете. Он быстро прокручивал воспоминания, и вдруг яркая картина всплыла перед глазами: гостиница в Огастине, оттуда выходит Стивен и, увидев его, смущается, а за ним идет Дженсен и тоже застывает в неловком смущении, всего лишь на несколько секунд, но этого нормальному человеку было бы достаточно. Нормальному, но не влюбленному Джареду.
– Стивен. – Джаред посмотрел на Дженсена с новым подозрением. – Что он делал в гостинице? Ты, выходит, знал его?

Дженсен в этот раз решил рассказать все в глупой надежде на прощение.
– Я его нанял, и он присматривал за тобой, Джаред. 
– Присматривал? – Джаред возмутился до глубины души, краска выступила у него на щеках, и родилась новая обида. Этот Стивен тоже его, выходит, обманывал. А еще кто? Кого еще обработал Дженсен? 
Джаред почувствовал, что задыхается:
– Господи, я и не знал, что вокруг одни… Я же доверял ему! А он, выходит, следил за мной? 
– Джаред, он всего лишь присматривал за тобой. 
– Ну да. Присматривал, следил. Блядь. Я чувствую себя так, будто все вокруг обманщики, двуличные уроды. Он же притворялся моим другом!
– Он не притворялся, Джаред, он как раз пришел сказать, что прерывает контракт. В общем, мы пришли к обоюдному соглашению. Он неплохой парень, на самом деле, Джей.
– Он-то да. – Джаред испытал некоторое облегчение, но злость на Дженсена нисколько не уменьшилась. – Он просто оказался одной из твоих жертв, еще одной марионеткой, которой ты бессовестно манипулировал. Подневольный человек – и ладно, даже он понял, как это низко, а вот ты! Ты просто монстр, Дженсен. Мне даже страшно становится, я, оказывается, был под таким плотным колпаком. А что, если бы у меня появилось увлечение? Любовь? Его нашли бы в канаве с перерезанным горлом? На что ты еще способен, Дженсен, чтобы добиться своего?

Дженсен был бледен, сосредоточен и пытался удержать ситуацию под контролем, а Джареду хотелось причинить ему боль, чтобы его напускное спокойствие разбилось вдребезги. Джаред знал, он ведет себя неправильно и рушит что-то важное, дорогое, и может, теряет навсегда, но удержаться не мог, слишком он был обижен и зол.

Дженсен снова заговорил:
– Джаред. Я не могу причинить тебе вред, ты же знаешь. Или ты думаешь иначе? Если бы ты встретил кого-то, я не стал бы тебе мешать, почему…
– А я тебе не верю, – перебил его Джаред. Так ощутимо давили на него стены в номере мотеля, и так хотелось воздуха, открытого пространства, чтобы забыть это все, привести мысли в порядок, собрать разрушенный мир. Он не хотел и не мог слушать больше Дженсена, повторил с ожесточением: – Я тебе не верю. И знаешь что? Я никуда с тобой не поеду. Катись в Форкс, разбирайся с проблемами на своей гребаной шахте и оставь меня в покое, хорошо? Я устал от недомолвок, от всей этой херни, и я не хочу больше чувствовать себя дураком. 
– Джаред, – Дженсен шагнул к нему, гипнотизируя снова своими глазищами, только их и было видно на бледном лице, но Джаред не поддался, испуганно отскочил к двери, выпалил:
– Нет, я не поеду с тобой. Все, Дженсен, уезжай, пожалуйста, – выскочил за дверь и потом долго и бездумно бродил по городку, бессмысленно глядя перед собой, сидел на скамейке в парке, пару раз заходил в кафе и до утра просидел в баре. 
Он не мог ни о чем думать, вспоминать, и спрятаться было некуда, и возвращаться было страшно. 


Когда утром он подходил к мотелю, перед ним все так же торчал обшарпанный пикап, и Джаред ощутил вновь приступ раздражения, но настоящая злость ушла, и теперь Джаред невольно искал и находил оправдания поступку Дженсена.
Нет, он не простил еще и не был готов говорить. Он развернулся и ушел снова, подремал на облюбованной скамеечке в парке, перекусил в кафе, дружелюбно улыбаясь маленькой девочке, сидящей за соседним столиком и с любопытством наблюдающей за ним.
Джаред пробовал увидеть все глазами Дженсена.
И, честно сказать, картина ему не нравилась, особенно сам Джаред – в этой картине он выглядел каким-то истеричным придурком, если еще не сказать хуже. Мудаком, точно.
И еще.
Дженсен, этот ледяной принц, он признался ему в любви, сам, и сам же сделал предложение. И теперь уже ясно было, если бы не джаредов дурацкий побег, он не устроил бы этого грандиозного представления. 
Джаред его вынудил.
Достаточно ясно дал понять, какой он придурок. Деньги ему мешают. 
Ну что же, в присущей ему манере Дженсен показал ему, что это все неважно, а вот Джаред не понял, и в итоге сидит тут на лавке и страдает от отвращения к себе. 

Джаред вернулся в мотель и обрадовался, увидев возле него пикап, но радость его была недолгой.
Администратор сообщила лениво: второй постоялец уехал еще вчера, а так как за номер заплачено до конца недели, она не волновалась.
Джаред с упавшим сердцем вошел в комнату, слабо надеясь на чудо.
Дженсена не было, его вещей тоже, и, сколько он не искал, записки не обнаружил.
Зато нашел кольцо. Оно валялось на полу, и вид его вызвал у Джареда приступ раскаяния. 
Дженсен не оставил записки, но оставил кольцо, машину, а в своих вещах Джаред обнаружил приличную пачку банкнот, и это кольнуло его снова. Даже уезжая, Дженсен, как умел, позаботился о нем. 
И что теперь делать?


Дженсен говорил о каких-то проблемах на шахте.
Оставалась небольшая надежда – может, он вернется к концу недели, решив свои дела? 

Неделя прошла, потом началась другая. Вконец измаявшийся Джаред не знал, как поступить.
Он сто раз уже пожалел о своих грубых словах при расставании, он не знал, куда деваться и как бороться с непреходящей тоской. 
Действительно, теперь ему казались все его претензии надуманными, смешными, ну разве можно обижаться за проявления любви и заботы? Пусть так своеобразно выказанные, но Дженсен просто не умеет по-другому, это сработала его привычка брать все под свой контроль. Они могли бы научиться приходить к компромиссу, может быть, почему нет? Они научились бы доверять друг другу, но это все приходит лишь со временем.
И поехать сейчас к Дженсену снова невозможно, опять подняли голову его дурацкие комплексы.
Он же богат, Джаред. Ты же так кричал, что это неприемлемо для тебя, а сейчас пойдешь к нему? Нет, ты сам загнал себя в ловушку.

В душе с недавних пор поселилась тревога, и не отпускала Джареда ни на минуту, и становилась все сильнее, не давала покоя, и он никак не мог за общей депрессией разобрать ее истоки.
Что-то происходит, но вот что.
Дженсен, прости меня, дурака. Вернись, пожалуйста.


Джаред уже привык здесь обедать – милое семейное кафе, оно даже немного напоминало ему закусочную Тракера своей легкой атмосферой.
Смотрел сквозь стеклянную витрину и пытался снова распознать, что же такое с ним происходит.
Совсем рядом он услышал нежный голосок:
– А можно к вам за столик? 
Джаред узнал эту милую девчушку, он несколько раз уже видел ее в кафе: она бывала здесь иногда с братом, иногда с отцом, но никогда Джаред не видел ее с мамой. 
– Конечно, – Джаред улыбнулся и ей, и ее старшему брату, а они скоро забыли о нем, сидели, болтали и явно кого-то ждали.

Так что же происходит. 
Дженсен, судя по всему, возвращаться не намерен. Прошло уже три недели, как они расстались, если быть точным, девятнадцать дней. Вначале он ждал, что Дженсен появился в конце первой недели, потом, на всякий случай, ждал еще неделю и находил вполне убедительные оправдания себе: Дженсен вернется, он просто задерживается. Он же говорил, у него проблемы, может, они заняли время больше, чем он рассчитывал. А когда растаяли последние надежды и Джаред, наконец, понял бесплодность своих ожиданий. Неужели первый шаг придется делать ему?
Но что он скажет? 
Тупо же говорить: «Я скучаю, я виноват, прости».



Из задумчивости Джареда вывел плаксивый голосок:
– Тээд, я хочу скорее то красное платье. Долго мы еще будем сидеть? Мы же собирались за покупками. 
Мальчик, что постарше, все время крутил головой, но когда девочка начинала кукситься и тоже, подражая брату, вертеться, он отвлекал ее. Вот и сейчас быстро достал из рюкзачка и сунул в руки малышке книгу с недовольным ворчанием:
– Вот. Посмотри лучше картинки.
– Расскажи сказку! – Тут же заныла девочка.
– Ладно, только не ной.
Джаред снова задумался было, но через некоторое время невольно прислушался, так забавно парень переиначивал сказку:
– …и она приехала к нему, ревела вся, но куда деваться. А чудовище не стало ее жрать, может, есть не хотело. А может, надоело ему со свечками да кофейниками разговаривать. Лиз, неужели не помнишь? Мы же смотрели этот мультик. 
Малышка, которой от силы было года четыре, помотала головой и, разглядывая книжку, попросила:
– Дальше.
Мальчишка вздохнул и, перевернув лист, ткнул в картинку:
– О, смотри! Вот он, дворец, где жило чудище. 
Заинтересовавшись, Джаред тоже посмотрел на книжку, но ему видна была только обложка. Увидев диснеевских персонажей, он усмехнулся и продолжал слушать вольный пересказ сказки:
– Точно не помнишь? Эм. Вообще, на самом деле это «он». Ну, то есть мужчина, понимаешь? Только заколдованный. Короче, он на нее один раз накричал, из-за цветка там, что ли, она испугалась и бросилась бежать, а вокруг лес…
Джаред нахмурился, внимательно посмотрел на мальчишку. 
– …и на нее напали волки. Все девчонки – дуры. Ладно-ладно, не дуры! Я пошутил. Она еще чуть лошадь не утопила, лед треснул, ну ладно бы сама, заботы меньше, а лошадь жалко. Или это был конь? – Мальчишка задумался, хитро прищурившись.
– Ну Тэд! – Лиз чуть не плакала, глядя на старшего огромными глазами. – Чего дальше было? 
А дальше было… «Быстро назад, я сказал!»
– …А дальше появилось чудище. Он дрался с волками и победил. Знаешь, он мне кажется похожим на льва, и симпатичный. Не знаю, почему чудище. 
– Они вернулись домой? – с надеждой спросила малышка.
Джаред смотрел на детей и прятал улыбку, грусть и странное волнение, охватившее его, не позволяли отвлечься от них. И, кажется, прояснялось постепенно, отчего ему было не по себе в последнее время.
– Вернулись, – скучно подтвердил старший брат и снова завертел головой, пробормотал еле слышно: – Ну где же …
– А дальше что было? 
– Дальше? Девчонке захотелось к папе. Она соскучилась. 
– О. – Лиз понимающе кивнула. – И что?
– Чудище был добрым и отпустил ее, только попросил вернуться. 
Малышка сидела нахохлившись, как маленький воробей. В ее мире ценность папы, ясное дело, была несравнима даже с симпатичным чудовищем. 
Лиз настороженно спросила:
– И она вернулась? К чудовищу? 
– Нет, конечно, – уверенно ответил Тэд. – Она осталась с папой. 
Джаред вскинулся, изумленно посмотрел на мальчика.
Лиз с явным сожалением рассматривала чудище на обложке, провела по нему ручкой, потом спросила тихонько, уже не надеясь на благополучный исход:
– А что стало с ним? 
– С чудищем? Его убили, кажется. Или он умер. От тоски. 
Лиз еще раз погладила обложку, прошептала:
– Грустная сказка.

Грустная сказка?
Джаред открыл было рот, чтобы возразить, поспорить с мальчиком, но тут Тэд вскочил и радостно воскликнул:
– Вон он! Лиззи, поднимайся скорее! 
Автоматически Джаред тоже посмотрел в сторону, куда указывал ребенок, но увидел только мелькнувшую в стеклянных дверях кафетерия широкую спину. Дети, нацепив свои рюкзачки, уже спешили к выходу, а на столе сиротливо лежала забытая книжка.

Джаред несколько секунд разглядывал ее, потом вскочил и, зажав книжку в кулаке, бросился за ними. 
– Эй, – окликнул он ребят. Старший мгновенно развернулся, и Лиз оказалась за его спиной. 
Недетская настороженность в глазах мальчишки сменилась легким удивлением, когда он признал в высоком мужчине их соседа по столику. 
¬– Вот, возьми. – Джаред протянул книжку Тэду, и мальчик сдержанно поблагодарил:
– Спасибо. 
– И… вот что. Чудовище не погибло в этой сказке. – В глазах Лиз удивление сменилось любопытством. Она слушала молча, только глазенки сверкали. – На самом деле эта глупая девчонка к нему вернулась, чудище превратилось в прекрасного принца. И жили они долго и счастливо.
Тэд усмехнулся по-взрослому, а Лиз спросила серьезно:
– А папа?
– Папу они взяли к себе. 
Лиз некоторое время переваривала информацию, сосредоточенно глядя на Джареда, а потом вдруг улыбнулась весело и будто с облегчением:
– Ну тогда нормально. Хорошая сказка! 
Они попрощались как давние знакомые, и Тэд, пожимая ему руку, сказал одними губами: «Спасибо». Джареду стало немного грустно от его взрослой заговорщицкой улыбки, которой не должно бы быть у восьмилетнего пацана. 
Сказка… Грустная. 
И неправильная.
«…С чудищем? Его убили, кажется. Или он умер. От тоски»

Джаред вдруг ощутил мерзкий холодок, пробежавший по спине, и вспомнил снова безразличный, бесцветный, какой-то неживой взгляд Дженсена, и его негромкий голос:
«…Джаред. Я не могу причинить тебе вред, ты же знаешь»
А он перебил, не дал ему закончить, и слышал только себя, свою обиду, а Дженсен стоял посреди комнаты, чуть опустив голову, бесстрастный. Неживой.

Господи, да что же он наделал?

Нет. Дженсен сильный, он не будет делать глупости, конечно, с ним ничего не может случиться! Уговаривая себя, Джаред уже спешил вернуться в гостиницу и боялся, реально боялся даже мысленно прикинуть, что могло произойти с Дженсеном после их ссоры и расставания. 
Глупая сказка. Глупые страхи! Ничего не будет, Дженсен, пожалуйста. Я был такой дурак…

Стремление оказаться быстрее в Форксе было таким сильным, что Джаред не раздумывая отправился в дорогу, кое-как собрав вещи и покидав их в машину. Если повезет, к вечеру он будет дома. Только бы не опоздать! Джареду казалось каждое мгновение на вес золота, и надо торопиться, и как же он раньше, раньше не мог сообразить, самолюбие, и глупость, и раскаяние – вот все, что осталось, и в порядке ли Дженсен, и если да, то будет ли его слушать.




– Убирайтесь вон. 
Охранники несмело топтались на пороге. Они не могли нарушить приказ начальника службы безопасности, но и ослушаться хозяина было весьма чревато. Дженсен настойчиво и в своей манере, тихо, почти не слышно, так, что приходилось напрягаться, чтобы расслышать его, приказал:
– Убирайтесь. Вон. Больше повторять не буду. Если через пять минут вы еще будете здесь, пеняйте на себя. – Дженсен продемонстрировал им ружье и предупредил: – Заряжено солью. Не убьет, но будет неприятно. Время пошло.


Парни переглянулись и, толкаясь, торопливо сбежали с крыльца. 
Хозяин не шутит, да черт с ним, озверел совсем, ничего с ним тут не случится. На много миль ни души, они прибудут в Форкс к вечеру, а с утра пусть приезжает смена и желательно вместе с Тейлором, пусть начальник СБ сам разбирается со сбрендившим шефом. 
Вернулся шеф из отпуска сам не свой, они это заметили быстро. Не такой, как обычно.
Ну он и раньше особо ни с кем не откровенничал, разве что в последние полгода стал было походить хоть немного на человека: то улыбнется, то спросит, как жена, то про детей, про здоровье.
А сейчас еще хуже, чем раньше: и не разговаривает, и не слышит, что ему говорят, и все время в задумчивости, что хорошим признаком никак не назовешь.
А тут вдруг сорвался и уехал в загородный дом. Тот самый, где его чуть не пришили, и не боится же. И сидит уже вторую неделю здесь, гонит всех от себя, оброс весь, и ладно бы пил, было бы понятно по-человечески, значит, проблемы какие или горе, а то сидит и молчит, а теперь и их решил прогнать, даже безмолвные тени его раздражают. За пару недель впервые разразился речью в десять слов. Ну если уж открыл рот, значит, не шутит.


У каждого бывают дни, когда собственная жизнь представляется бессмысленной. 
Череда бесцветных и незапоминающихся событий, и впереди лишь повторение предыдущего, и ничего не изменится, и все так же пусто и холодно на душе.
И пожаловаться некому, разве что самому себе, и пенять некому – сам виноват.
Отношения были обречены с самого начала. 
И ты надеялся на понимание? Ты, Дженсен, ты серьезно верил, что мальчишка правильно тебя поймет? 
Не случилось, и предсказуемо, все, как и должно быть.

Дженсен рассеянно наблюдал, как охранники сели в джип и, немного повозившись, все же тронулись.
Боятся. Но выносить этих двоих не было больше сил, как они ни старались прятаться и не мешать, все же трудно сделаться невидимыми двум здоровым мужикам.
Дженсен выдворил, наконец, надоевших охранников из домика и теперь прислушивался к себе, робко надеясь на хоть небольшое успокоение.
Тишина, лес подступает к самому крыльцу, негромко гудит движок электростанции, а желанное умиротворение не приходит.


Это оказалось серьезнее, гораздо серьезнее, чем он сам думал.
Уехать из Эймса было не сложно, но вот потом становилось все хуже, и не поймешь сразу, но жизнь в прежнее русло возвращаться никак не желала. 
Дженсен за пару дней решил все неотложные задачи, накопившиеся за время его отсутствия, и еще два дня понадобилось ему, чтобы понять: он вдруг стал равнодушен к любимому делу. Более того, у него вызывало отвращение всё, все окружающие, их голоса, его привычный кабинет, его автомобиль, лица охранников, а особенно приводил в невыразимую тоску его идеальный, безупречный, холодный дом.
Прислуга содержала его в порядке, жаловаться было не на что, они не были виноваты в том, что возвращаться в неуютное жилище Дженсену с каждым днем хотелось все меньше и меньше. В нем особенно остро он ощущал свое одиночество, не было в этом доме уюта и тепла, и никогда не зазвучат здесь веселые голоса и смех, и виноват в этом только он сам.


Однажды его уединение нарушила Мэг. Отчаявшись дозвониться, она пришла к нему, вопреки запрету родителей.
– Что случилось?
Дженсен бесстрастно смотрел на нее, даже будто сквозь нее, спросил равнодушно:
– А что случилось?
– Не валяй дурака, Дженсен, – нервно воскликнула Мэг, чувствуя недоброе. – Он звонил мне! И я подтвердила твою легенду, так что случилось потом?
Дженсен ответил не сразу и все так же невыразительно:
– Это была плохая идея, Мэг. Твоя мама была права.
– Так что произошло?! 
– Ничего. Как только он узнал правду, мы расстались. Не стоило и начинать.
– И ты так легко отступился? – удивилась Мэг.
– Не говори так, Мэган. Я старался и многое сделал, чтобы… Я сделал все, что мог. Но это неважно теперь.
Больше Дженсен ничего не сказал, да он и не знал, на самом деле, где Джаред и что с ним. Мэган ему не поверила, но это тоже больше не имело никакого значения. 
Важно было одно: видеть Дженсен больше никого не хотел и не мог, это было невыносимо – смотреть в чужие лица и делать вид, что все нормально.

За городом ненадолго стало лучше. 
Сказалось отсутствие раздражающих факторов, разве что охранники, но Дженсен избавился сегодня и от них. 
Наконец, можно было насладиться одиночеством, хотя бы до завтра – Дженсен не имел иллюзий на этот счет и прекрасно знал, скоро явится Тэйлор и привезет новых, более стрессоустойчивых охранников. Черт бы его взял.
Дженсен ненадолго задумался о кардинальных мерах. Может, пригрозить на хер всем увольнением, и неугомонному Тэйлору в том числе?
Как же все надоело.

Дженсен отложил ружье и сел в свое любимое кресло, невидяще уставившись в холодный камин, и снова анализировал, когда же он совершил ошибку. 
Когда затеял это представление?
Не стоило и начинать.
Ему думалось иногда, если бы он в тот последний день дождался Джареда или не дал бы ему уйти, выплеснул на него все свои мысли, переживания, неуверенность, все рассказал бы ему, может, Джаред и остался бы, и был сейчас здесь.
И как раньше сидел бы на шкуре, и заглядывал ему снизу в лицо, доверчиво улыбаясь.
Картинка так ясно представилась ему, что Дженсен невольно зажмурился и застонал.
Как же больно.

Воспоминания обступили его: как Джаред, обидевшись, выскочил за дверь, как он его догонял, как Джаред подкрадывался к нему на этой вот самой шкуре и успокоился лишь когда обнял его, и успокоено засопел.
А вот Джаред в опасной близости от полыньи дерется с Домиником, а после того, как бандит обезврежен, Джаред склоняется над ним, и в глазах его столько страха, участия и может даже любви? 
Ему показалось? Или это правда было?

Дженсен посмотрел на шкуру, усмехнулся, поймав себя на желании улечься на нее. 
Какое странное желание. Особенно если учитывать что тот, с кем ты здесь обнимался, знать тебя не желает.

Некстати разболелась голова, и Дженсен, чтобы побороть глупое желание, выбрался из кресла, отправился в ванную комнату – где-то там лежали обезболивающие. Обнаружив в аптечке и снотворное, Дженсен выколупнул пару таблеток и, вынув из бара бутылочку коллекционного вина, щедро плеснул в бокал.
Это поможет вырубиться, чтобы не думать, не вспоминать, ну хоть ненадолго.
И все же он не удержался от искушения. 
Вернулся назад, в гостиную, присел возле шкуры, погладил жесткие ворсинки. 
Доброе утро, Джаред. С Рождеством тебя.
Дженсен улегся на шкуру и, глядя в потолок, продолжал тихонько поглаживать ее под рукой, шепча едва слышно:
– Ну вот, Джей. Видишь, как все получилось. Глупо. 
Голова приятно кружилась, веки стали тяжелыми. Дженсен удивленно моргнул, хотел приподняться, но тело будто налилось свинцом и не слушалось.
Идея остаться здесь уже не казалось такой бредовой, а спальня была так далеко.
Отчего он так быстро опьянел? Слабое беспокойство не успело перерасти в тревогу, и Дженсен провалился в тяжелый наркотический сон.




Джаред по каким-то внутренним своим ощущениям чувствовал: он не успевает, не успевает! Влетел в дом, встрепанный, с чумной головой после дороги и выпалил, увидев Мэган:
– Где Дженсен?! Его нет дома, я чуть дверь не высадил, а прислуга и охрана молчит! Вытурили меня! Где он?
– Джей!
– Джаред! – выбежала из кухни мама, бросилась ему на шею, нервно протирал очки и топтался радом отец, не решаясь полезть обниматься, а Мэг, опомнившись самая первая, покачала головой:
– Вряд ли ты до него доберешься – он сидит на озере уже недели две. 
– В загородном доме? – Джаред аккуратно отстранил мать, умоляюще посмотрел: – Мам, потом, ладно? Вопрос жизни и смерти. Мне нужно его срочно увидеть! 
– А что у вас произошло? – мрачно спросила Мэг. – Он сам не свой приехал. Что ты сказал ему? Он снова как каменный стал, даже страшно. Джаред, что ты ему сказал? 
– Наговорил… – Джаред сокрушенно вздохнул. – Я идиот, знаю. 
Встрепенулся, еще раз на всех по очереди посмотрел:
– Мам, пап, Мэг, я должен, мне что-то не по себе, я съезжу к нему, потом вернусь и мы поговорим, ладно?
Он пятился к двери, за ним неотступно следовали Шерон и Мэг, Джеральд остался стоять посреди гостиной и все будто не мог осознать факт возвращения сына.
– Я вернусь, – отчаянно пообещал Джаред и скатился с крыльца.
Господи, только бы успеть.
– Джей, там охрана, – крикнула Мэган с крыльца. – Они тебя не пустят к нему!
– Я постараюсь их уговорить, – крикнул в ответ Джаред. 
Какая, к черту, охрана. Лишь бы с ним все было в порядке! А с охраной он разберется.




Уже наступал вечер, когда Джаред добрался до загородного дома Эклза. Здесь летом все выглядело по-другому, но Джареду некогда было глазеть по сторонам, он рванул к дому, удивившись мельком про себя: куда подевались обещанные охранники.
Дверь. Открыто. 
Ох, что-то не так, неужели опять что-нибудь?..
Вот и полутемная прохладная гостиная, здесь не горит свет, как и тогда, в Рождество, и на медвежьей шкуре лежит кто-то.
Сердце у Джареда замерло на мгновенье и забилось сильно-сильно, как птица в клетке. На негнущихся ногах он подошел к лежащему и без сил опустился рядом с ним на колени. 
Несколько секунд Джаред с ужасом приглядывался к Дженсену, пока не уловил еле заметное дыхание. 
Дышит! Джаред позвал тихонько и сам не узнал свой голос:
– Дженсен?..
Вопрос утонул в тишине комнаты, будто не было.
Дженсен видом своим внезапно напомнил Джареду себя после ранения, когда лежал на этой же шкуре, истекая кровью, требуя от него: «Джаред, обещай мне остаться в живых».
Джаред принялся трясти Дженсена, звал и все больше пугался: Дженсен не откликался, голова болталась безвольно, пока он тряс его за плечи и пробовал усадить.
Джаред в страхе отвесил Дженсену пару крепких пощечин и – наконец! – увидел, как Дженсен болезненно скривил губы, как обиженный ребенок, нахмурился, открыл мутные глаза и прохрипел едва слышно:
– Кто?..
Джаред не успел в полной мере насладиться радостью возвращения Дженсена. Как только тот разглядел Джареда, сразу замкнулся. Взгляд заледенел, и Джаред под этим убийственным взглядом съежился и застыл.
А кто бы сомневался. Сейчас пошлет тебя далеко и будет прав. Как там говорилось? Мы будем вместе и в горе, и в радости, это пробубнил чиновник в мэрии, традиционные, набившие оскомину слова. А ты предал Дженсена, сразу же, и дня не прошло. А тебе-то как после этого доверять, Джаред?

Дженсен разлепил сухие губы, и сказал всего одно слово:
– Уходи.
Закрыл глаза, как будто без сил, и Джареду показалось, он снова уходит и теперь уже не вернется. 
Вот и все? 

И у Джареда от ужасной этой догадки, от осознания жестоких слов «вот и все» началась форменная истерика.
Джаред буквально упал на Дженсена, обнял его, не помня себя, плача и не замечая этого, принялся целовать безучастное лицо куда попало, и бессвязно, отчаянно повторял: 
– Дженсен, пожалуйста. Пожалуйста, Дженсен. Джен, я… я люблю тебя! Не прогоняй меня, я все равно не уйду! Дженсен, прости, прости, пожалуйста, я люблю тебя, я дышать без тебя не могу, я хочу с тобой, Дженсен, ну пожалуйста, скажи что-нибудь!
Дженсен оставался безучастным, и эта закаменелая холодность пугала Джареда до чертиков, как будто он уже далеко отсюда, и достать, вернуть его нет никаких возможностей, но в какой-то момент Джаред увидел, или скорее даже почувствовал, каких усилий Дженсену стоит его нарочитое спокойствие.
Дженсен вцепился в шкуру побелевшими пальцами, губы его уже заметно дрожали, и ресницы… ресницы крепко закрытых глаз слиплись мокрыми темными стрелками.
Он возвращается, он здесь! 
Так, еще немного. Сейчас.
Джаред коснулся дрожащими пальцами его лица, позвал жалобно:
– Дженсен, открой глаза. Дженсен!
Его еще трясло от пережитой бури эмоций, но он уже почти был уверен в успехе.
Почти.
Джаред медленно и ласково снова провел рукой по небритой дженсеновской щеке, тихонько поцеловал в дрогнувшие губы, в закрытые глаза с мокрыми ресницами и признался снова, свободнее и громче:
– Дженсен, я люблю тебя, пожалуйста, прости. Я никогда больше не уйду, Дженсен. Прости, пожалуйста. 
Джаред терпеливо ждал, и Дженсен, наконец, открыл глаза, и выражение этих прозрачных, неестественно блестящих глаз никак нельзя было назвать дружелюбным.
– Слезь с меня, – наконец сказал Дженсен, с трудом вздохнул и уперся Джареду в плечи руками. – Раздавишь.
Джаред внутренне возликовал.
«Слезь» – это уже лучше, чем «уходи», его не прогоняют больше!
В приливе нежных чувств Джаред, скатившись с Дженсена, не выпустил его, а повлек за собой, и теперь получилось так, что Дженсен почти лежал на нем. 
И, самое главное, не отодвигался от него! 
Будто в тяжелой борьбе с самим собой израсходовал все силы, и на сопротивление их уже не осталось.
Он лежал щекой на широкой груди Джареда, рука его снова была в джаредовской руке. И он не вырывал свою руку.
Совсем как тогда, в первый раз.

Джаред некстати подумал, что вот, Дженсен очухается, сейчас он явно еще не в себе, но вот завтра вполне может прийти в себя настолько, чтобы снова встать в позу и начать прогонять его.
При мысли об этом Джаред непроизвольно выставил вперед подбородок.
Нет уж, хрена вам. Не выйдет.
Дженсену придется сильно постараться, чтобы избавиться от него. Хватит, он уже достаточно валял дурака и знает теперь точно – его дом там, где Дженсен. И неважно, богат он или беден, херня это все.
Однако мрачные мысли Джареда не отпускали, и он непроизвольно крепко прижал к себе Дженсена, и спохватился лишь, когда услышал его недовольный стон. 
Изловчившись, весь изогнувшись, он заглянул в лицо Дженсену и увидел удивительную картину: тот безмятежно спал, тень от ресниц на полщеки, и в уголках губ притаилась улыбка, и общее выражение лица такое устало-удовлетворенное, что Джареда немного отпустило и он понял: нет, Дженсен не будет его прогонять. Ни утром, ни позже. Никогда. 


Джаред был прав, прогонять его не стали, но утром он наткнулся, проснувшись, все на тот же испытующий взгляд.
– Почему? – сразу же спросил Дженсен.
Джаред мысленно приготовился к бою, но на его стороне был сам Дженсен – он не вырывался из его объятий, просто лежал и ждал, когда Джаред проснется.
Как же его вырубило после дороги и таких бурных переживаний.
Держи ответ, Падалеки, вчерашние твои сопливые признания не засчитаны.
– Я люблю тебя, – честно ответил Джаред, так же прямо, как и Дженсен, глядя ему в глаза.
Тот чуть опустил ресницы, скрывая неожиданное смущение, но лишь на секунду. Снова требовательно смотрел, так близко, дыхание перемешивается, и глаза в глаза.
– Но ничего ведь не изменилось. Я все тот же гнусный обманщик, и у меня есть дело, и оно приносит мне, кроме денег, немало удовольствия. Пока ты не появился, это, пожалуй, было единственное, что приносило мне радость. 
Уловив общий смысл фразы, Джаред заулыбался:
– Разве это плохо.
– Мне казалось, ты это осуждал. Так что изменилось, Джаред? Ты не думаешь, что это снова встанет между нами? 
Джаред растерялся, ему уже казалось, Дженсен снова обвиняет его. 
Поймав себя снова на сомнениях, Джаред разозлился: так, хватит! Он решил уже, это дерьмо не будет больше мешать им! Хватит прикрывать глупостью о неравенстве свою собственную мальчишескую неуверенность. 
– Дженсен, я люблю тебя, – уверенно заявил Джаред. – И на самом деле неважно, сколько у тебя денег, жаль, я столько времени потерял и наделал столько глупостей, пока дошло до меня. Я понимаю, ты все устроил, чтобы показать мне, как нам может быть хорошо вместе. Только методы твои не очень, я все равно считаю, что нельзя начинать жизнь с обмана. 
Джаред, затаив дыхание, смотрел – и видел, как щеки Дженсена чуть покраснели, в глазах мелькнуло смущение, но очень быстро исчезло. Еще бы, это ведь «стальной барон Форкса».
Джаред усмехнулся про себя, а Дженсен независимо посмотрел на него и выдал-таки:
– Ну, может, я и неправильно действовал. Эхм. Но мы можем начать с начала, с чистого листа. Прямо сейчас. Как ты на это смотришь? 
Джаред, уже не скрываясь, усмехнулся, и в зеленых глазах Дженсена тоже уже сверкала насмешка, и губы растягивала улыбка.
Джаред потянулся к Дженсену, легко поцеловал в губы и прошептал:
– С удовольствием, Дженсен. И с радостью. 
– Ну вот и хорошо. – Теперь Дженсен притянул его к себе и поцеловал по-настоящему, крепко, властно, требовательно и собственнически, раздвигая его губы языком, и Джареда захлестнуло возбуждение, плотной, почти осязаемой волной шедшее от Дженсена. 
И вот тут Джареда по-настоящему отпустило, он свободно раскрылся навстречу Дженсену, отметая все глупые и ненужные сомнения и растворяясь в ласковых и сильных, любимых руках.
Начнем с начала. 
Наверняка еще будет непросто, но главное – они вместе, а вместе можно преодолеть любые преграды. 
Начнем. 
С удовольствием и с радостью, Дженсен.


The end


Январь 2010

 



Сказали спасибо: 118

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

21.05.2013 Автор: Wheatonlead

Мне еще одну сказку напомнило - "Король Дроздобород",

уух и не люблю я ее)) сказку всмысле. Так и хочется Дроздоборода обломать несмотря ни на что))

Но ваша "Красавица" - восторг))

Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R S T v W y а Б В Г Д Е Ж И К м Н О п С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1411