ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
572

Южная башня

Дата публикации: 15.04.2013
Дата последнего изменения: 15.04.2013
Автор (переводчик): =Alesssio=; Житель палаты;
Бета: I, Kryssa
Пейринг: Дженсен / Джаред;
Жанры: романс; фэнтези;
Статус: завершен
Рейтинг: NC-17
Размер: макси
Примечания: написано для феста "secret love" в подарок для Vaniya и Сон.
Саммари: многие обитатели Южной башни уже подзабыли, что это тюрьма, но новый заключенный заставил их вспомнить, что даже посреди моря невозможно остаться вдали от политических интриг.

 Часть первая

- Что ж, я полагаю, мы договорились? – антьеррский посланник, лорд Барн, через стол протянул Сайласу руку.
- Да, этот вариант, хотя бы не выглядит откровенным грабежом, - хмуро проворчал Сайлас, и узкая бледная ладонь с заметной мозолью от писчего пера утонула в его широкой мясистой лапище.
Условия Мирного Договора между Антьеррой и Трентой, предмет жарких споров последней недели, были, наконец, определены и приняты обеими сторонами. Война, длившаяся более десяти лет и измотавшая оба государства, была окончена. Пусть даже об этом еще пока почти никто не знал. Сам договор будет подписан потом, через несколько недель, в огромной Главной Зале Иршана, резиденции правителя Антьерры, в торжественной обстановке и в присутствии представителей высшей знати обеих стран. И именно этот момент войдет в историю Соединенных Королевств как капитуляция Тренты и окончание долгого кровопролитного противостояния. Однако, умные люди знают, что история творится не только и не столько в пышных залах королевских дворцов и даже не на поле брани, сколько в таких вот скромных покоях неприметных замков. Сайлас Сант был не просто тем, кто знал и понимал это, он был одним из тех, кто историю творит. Поэтому следующие слова его собеседника не стали для него сюрпризом.
- Остается еще один нерешенный вопрос. Пусть напрямую мы не можем включить его в наш договор, но нам, безусловно, стоит прийти к некоему взаимовыгодному соглашению, дорогой тьен Сант, - Барн изящно опустился в кресло, устроил руки на подлокотниках и сложил ладони домиком, - думаю, Вы разумный человек и понимаете, о чем я. Вернее, о ком.
Сайлас шумно отхлебнул из кубка и вытер платком выступивший на висках пот – камин в покоях горел жарко, несмотря на теплую осень, лорд Барн не отличался крепким здоровьем. О да, он прекрасно понимал, о ком говорит его дипломатический противник, медленно, но верно превращающийся в союзника. На пути к исполнению заключенного сегодня соглашения стояла одна, но очень серьезная преграда, обещающая множество неприятностей, если не крах задуманного. Преграда по имени...
- Дженсен Эклз, Светлый Генерал. – Сайлас решил не ходить вокруг да около, и Барн кивнул, расплывшись в улыбке.
- Я не сомневался, что Вы понимаете. Как скоро ваш национальный герой узнает, что он зря десять лет проливал свою кровь во славу родной Тренты и победы ему не дождаться? А главное – как быстро он сообразит, что жизнь тихого военного пенсионера его не устроит и задумается о реванше и дальнейшем продвижении своей военной карьеры? – легкая ирония в голосе Барна раздражала, как скрежет точила по мечу, но еще больше бесила правота антьеррского дипломата. Эклз представлял серьезную угрозу для хрупкого мира. Он был умен, хитер и популярен в армии гораздо больше, чем его Величество Эжен Седьмой. Победа в этой войне вознесла бы его на вершину, при капитуляции же Тренты и прекращении военных действий он лишался очень многого. А смирение никогда не входило в число достоинств Светлого Генерала. Сделать выводы и предугадать поведение Эклза смог бы и ребенок, а сидящие сегодня за столом переговоров люди давно и прочно вышли из детского возраста и были начисто лишены иллюзий. В виде, например, надежды на верность присяге. Риск недопустим, когда распоряжаешься судьбой целого королевства. Сайлас кивнул самому себе.
- У Вас есть конкретные предложения, лорд?

 



Голова нещадно болела, веки, словно наполненные песком, не желали подниматься. Все сознание мутилось, и даже стонать не получалось, таким сухим было горло. Его действительно хорошо приложили и, судя по всему, еще и отравили. В воспоминания тут же ворвалась последняя запомнившаяся сцена – оба его лейтенанта падают как подкошенные, а кровь из ран натекает медленней, чем на пол валится последний присутствующий в комнате солдат. Совсем мальчишка, он оказался там случайно.
В маленькой таверне, где Генерал Дженсен Эклз и его ближайшие соратники, а по совместительству просто друзья, заливали горе позорно закончившейся войны, не оставили в живых никого. Даже не вовремя вынырнувшей кухарке перерезали горло. На лице ее проступило искренне удивление, она еще пыталась что-то сказать, захлебываясь в собственной крови, и внезапная слабость и резко накатившая дурнота получили свое объяснение - их отравили в самом сердце родного города. Осознание этого факта было последней связной мыслью Дженсена, и он сполз на пол, теряя сознание и даже не пытаясь обнажить меч.
В сознание, мучимое восстановлением событий, ворвались звуки извне. Как бы сильно Дженсену ни хотелось снова закрыть глаза и проспать полвека, не меньше, пришлось прислушаться. Раз уж он еще жив, пусть и не свободен, пусть со связанными руками, любая информация, даже крохи ее, лишней не будет.
- Вас казнят! Капитан, опомнитесь! – пылко возражал высокий и чрезмерно хриплый для такого тембра голос.
- Он был моим братом, понимаешь? Братом! – а обладателя этого голоса, без сомнения, остановить точно не удалось бы. Слова сочились таким ядом, что, казалось, могли бы вырубить за секунду и лошадь.
- Прошу, будьте благоразумны! Этьен сам…
- Не смей. Этьен ни в чем не виноват. Если бы не этот… - обладатель ядовитого голоса столь отчетливо сплюнул,что в голову проникли и другие сопутствующие звуки. Вода, плещущаяся вокруг, бьющая по борту, качка, шум ветра. Складывать мозаику долго не пришлось - Дженсена везут на корабле военные, и как минимум один из них жаждет его крови.
Отлично.
Он ожидал, что дверь распахнется резко, а следующие часы, а может и дни своего путешествия он проведет, мучимый уже совсем другой болью. Может, это даже неплохо, отвлечет от мыслей об убитых друзьях. Была, впрочем, вероятность, что путешествие закончится в ближайшие минуты, но Дженсен не думал о ней.

Дверь открыли медленно, со всем возможным скрипом петель. В темную каюту вошел усталый военный, судя по мундиру - капитан. Поставил светильник на пол между собой и Дженсеном, как бы отгораживаясь, вряд ли он желал рассмотреть пленника получше, ведь времени на это было предостаточно, пока тот был без сознания.
- Светлый генерал, я рад встрече, - тихо сказал вошедший, прежде чем с размаху врезать Дженсену в челюсть. Больно, но не слишком, в ударе было больше экспрессии, чем силы, даже зубы не клацнули.
- Не могу похвастаться тем же, - Дженсен даже нашел в себе силы нахально улыбнуться, прежде чем сплюнуть кровь на сапог капитана. Он рисковал, нарывался, вел себя необдуманно… и не уважал ни одного из солдат на этом корабле, напавших на безоружных, опоенных противников. Убивших тех, кто даже не мог сопротивляться. В Тренте так не поступали даже наемники.
Судя по раздавшемуся скрипу, капитан так сильно сжал челюсть, что рисковал лишиться зубов, а Дженсен понял одно: его плен - дело рук политиков. Именно поэтому капитан еще не рвет ему глотку и не вытирает кровь с сапога об яйца Дженсена. Конечно, может быть, что тот испытывает некое уважение к более высокому званию своего пленника, но этот вариант не рассматривался так же, как и немедленная смерть.
- Веселитесь, генерал, плюйтесь, говорите. Пока можете, пока вас еще кто-то слышит. Хотя здесь всем все равно, что бы вы ни начали кричать… - прорычал капитан, задохнувшись на секунду от ярости.
Он с явным трудом гасил в себе желание убить, разорвать собственными руками. И Дженсен догадывался о причине. Не то чтоб редкое имя было у Этьена или он показывал портрет своего брата. Но он говорил о нем. И не собирался никогда возвращаться на родину именно из-за него. Из-за того, что тот никогда не поймет, что связывало его с Дженсеном. Не как с генералом, а как с мужчиной.
Видимо, молчание Дженсена еще сильнее разозлило капитана. Еще минуту назад кое-как державший себя в руках военный начал чуть ли не рычать, выплевывая слова вместе со слюной.
- Как же ты, мразь такая, можешь смотреть мне в лицо и даже не пытаться оправдаться? Вы там, в Тренте, все такие - бесстыжие, грязные, дикие…
- И твоему брату нравилась каждая из этих черт. Ты же знаешь, я не держал его. Обыкновенный военнопленный , никаких секретных знаний. Обычно таких отправляют на поля работать или делают слугами. Этьен служил мне с удовольствием…
Конечно же, Дженсен не смог увернуться от следующего удара, да и не пытался, не видел особого смысла. Капитан по-прежнему бил несильно, видимо остатки разума теплились в нем, хотя следующие его слова заставили Дженсена усомниться в этом.
-Ублюдок, он погиб из-за тебя!
- Случайно, от ваших же солдат, во время атаки, - не удержался Дженсен и только подлил масла в огонь. Капитан уже хрипел, а не дышал. Злость клокотала в нем, а генерал, пленный, связанный и бессильный, преданный, ликовал. Глупо, бессмысленно, самоубийственно. Но не позорно. Обычно Дженсен останавливал подобные порывы, но он хорошо помнил Этьена, бывшего нежным и отзывчивым любовником, страдавшим от внутренних противоречий. Погибшего очень и очень глупо. Бессмысленная дань памяти, но в большей степени расчет. Чем сильнее он разозлит капитана, тем больше вероятность, что удастся узнать о своем ближайшем будущем.
- Думаешь, так много знаешь? – оправдывая все ожидания Дженсена, заговорил капитан. Он поник после слов генерала, весь сжался, словно выдохнул весь воздух, секунду назад раздиравший его легкие. – Спорим, и о Южной крепости ты слышал. О той, что в море, а её комендант - колдун.
Дженсен ни словом, ни движением, ни вздохом не выдал прокатившейся по телу дрожи. Он слышал об этой башне. И о колдуне. Мало слышал, но говорили, что над ней иногда витают рыжие облака, когда демоны вершат свой пир в её подземельях. Страшилка. Ничего больше, антьерцы не держат военнопленных в ней. Только своих внутренних политических заключенных. Никого больше…
- Вижу. Слышал, - довольно прошипел капитан, снова набираясь живительным воздухом, распрямляя плечи. Дженсен не сделал ему одолжения, не стал сжиматься. Даже сердце свое успокоил. С трудом, но успокоил.
А капитан медленно, как шакал, подбирающийся к раненному, сделал шаг ближе.
- Я слышал среди ваших бродят истории, как в этот мир через тело, через страсть колдуны призывают демонов. И про Южную Башню, про колдуна, про демонов в подвалах, которые не могут взять неоскверненное колдовством тело, а колдун им помогает… осквернять. И знаешь, ведь всё это – правда.
Последнее слово капитан произнес с особенным удовольствием, и Дженсен не выдержал. Антьерец был ему противен уже и без того, но сейчас он заговорил о том единственном, что пленяло сердце Дженсена страхом, тем самым, настоящим, суеверным. Неконтролируемым.
Схватить капитана связанными руками не удалось бы, но вот один удар он вполне мог себе позволить. Ногой поддых.
Дженсен ожидал ответного удара, а может быть, даже желал его. Если с ним разберутся еще на корабле, ему не придется мучиться, не придется бороться со страхом, которого не должно бы быть. Капитан не мог сказать правду, он хотел отомстить, хотел запугать, хотел… и желания его могли быть подкреплены удачным стечением обстоятельств.
Капитан не ответил. Ни словом, ни действием. Лишь захлебнулся злым смехом, оставляя Дженсена одного.
Из-за закрытой двери снова послышался взволнованный высокий голос, хрипотцы в котором сделалось вдвое больше. Он убеждал капитана больше не ходить к заключенному во имя его собственной свободы. Но Дженсену казалось, что тот больше и так не придет. Не из-за свободы, а потому что заметил, прочитал в глазах, унюхал в воздухе, распознал по стуку сердца. Демон его знает как, но капитан понял, что попал, сказал то, что поселило в Дженсене страх.

***

Джаред откинулся на спинку кресла и устало потер виски. Головная боль, преследующая его со времени визита посланника лорда Барна, усилилась и грозила перерасти в полноценную мигрень. Пожалуй, ему придется все же приготовить себе новую порцию успокаивающего отвара. Пусть Джаред и не являлся сторонником частого приема лекарственных снадобий, терпеть явно прогрессирующую болезнь абсолютно не хотелось. Разумеется, гораздо более эффективным было бы устранить причину волнений, проявляющихся таким вот образом, но это, к сожалению, было не в его власти. Отказаться от навязанной ему роли Джаред не мог при всем желании – должность коменданта островной крепости предполагала обязанности тюремщика, а лишиться такой удобной возможности уединенно заниматься любимым делом, вдали от шумных интриг казалось немыслимым. Он столько сил и времени положил, чтобы добиться этой должности, был вынужден даже взяться за секретный военный заказ – и, как и всегда, с блеском справился со своей задачей, предоставив после нескольких месяцев напряженной работы усовершенствованный вариант аркебузы. Своим изобретением Джаред не мог не гордиться: его новый оружейный замок не только добавлял оружию надежности и удобства использования, но и позволял стрелять в любую погоду, благодаря отсутствию открытого фитиля. Именно это нововведение поправило изрядно пошатнувшиеся позиции антьеррской армии и в конечном итоге позволило заключить мирный договор на их условиях. Ну, а сам Джаред получил долгожданное назначение на пост коменданта Южной башни острова Шен и возможность с головой погрузиться в свои алхимические опыты и создаваемые собственноручно Исторические Хроники Антьерры.

 



Больше года он был абсолютно счастлив на своем острове в компании нескольких десятков солдат, которыми руководил весьма нелюбопытный пожилой офицер, и двух верных помощников. Однако Его Светлость лорд Барн, глава кабинета министров Антьерры, вспомнил о скромном отшельнике, для Джареда нашлось исключительно важное поручение и о благословенных спокойных временах можно было забыть на долгое время. Именно осознание этого факта, а также собственного бессилия и невозможности изменить ситуацию, и приводило Джареда к тому состоянию нервной системы, которое вызывало эту непреходящую головную боль, снимаемую лишь крепким травяным отваром, не без побочных действий.
Однако, предаваться бесплодным сожалениям было столь же бессмысленно, как и пытаться отсрочить визит в лабораторию. Как ни угнетала Джареда внезапно образующаяся зависимость от снадобья, боль приносила гораздо больше урона его самочувствию и планам. К тому же, знакомый до последнего движения процесс изготовления приносил спокойствие и умиротворение сам по себе. Все эти соображения, наконец, заставили Джареда оторваться от нежно любимых Хроник и отправиться в царство реторт и котлов.
Как и всегда, стоило приняться за привычную подготовку ингредиентов, сознание захватило предвкушение таинства сотворения. Впрочем, полностью отрешиться от волновавших его вопросов не удалось. Аккуратно перетирая листья мяты, Джаред продолжал размышлять о свалившемся на голову приказе. Перед глазами всплыли изящно начертанные строки: «…и обеспечить нахождение упомянутого выше генерала Эклза во вверенной Вам крепости живым вплоть до поступления дальнейших распоряжений». Разумеется, посланник, доставивший бумагу, готов был дать все необходимые пояснения, но Джареду они не требовались. Он прекрасно понимал мотивы и соображения политиков обеих стран, побудившие их пойти на такие меры. Светлый Генерал являлся препятствием на пути построения новых отношений и во имя Высшего Блага должен был быть устранен с этого пути. Несомненно, и лорд Барн, и Сайлас Сант, определявший политику Тренты, были не только знакомы с трудами Кленцо Льялли, но и полностью разделяли его убеждения, озвученные в «Государе». Сам Джаред не мог игнорировать правоту Льялли в некоторых вопросах, однако, одобряемые им методы не могли найти отклика в его душе. Признавая их эффективность, он, тем не менее, полагал их отвратительными с точки зрения общепринятой морали. Но, как он уже успел осознать, возможности отказаться у него не было, и вскоре он будет вынужден принимать у себя высокого гостя-пленника.
Дженсен Эклз был легендой, гремевшей не только на воюющие государства, но и далеко за их пределами. Великолепный стратег, не проигравший разгромно ни одного сражения. Генерал, дослужившийся до своего чина из самых низов офицерского состава, благодаря исключительно своему уму и храбрости. Отпрыск некогда великого, но, увы, давно потерявшего свое величие рода, вернувший блеск старинной фамилии. Военачальник, проявляющий потрясающее благородство к поверженным противникам, заслуживший за это прозвище Светлый Генерал, в знак того, что ни разу он не запятнал себя каким-либо грязным или подлым поступком по отношению к ним. И – что приводило в особенное исступление большую часть антьеррских аристократов и простых граждан – «тарин» - мужчина, открыто ложащийся с мужчинами. Джаред скептически прищелкнул языком, помешивая закипающий отвар.
Что поделать, прогрессивная во всех других отношениях Антьерра, категорично осуждала любовь между мужчинами. Церковники почитали это страшнейшим грехом, а светский суд приговаривал к смерти обоих виновников непотребства. Законы эти были гораздо более суровы, чем в других Соединенных Королевствах. К таринам везде относились по-разному: где-то совершенно спокойно, как в той же Тренте, где даже был вариант законодательного закрепления таких отношений, где-то с долей неприятия, но такого гонения, как в Антьерре, не было нигде. Тому, разумеется, были свои причины, повлиявшие и на начало затяжной многолетней войны. Сам Джаред считал себя человеком в высшей степени разумным и свободным от предрассудков, навязываемых обществом, поэтому ни презрения, ни тем паче ненависти к таринам не ощущал. Интимные отношения он полагал личным делом каждого взрослого человека, и, кстати сказать, никогда не понимал поднимаемой вокруг этого нехитрого действа шумихи. Девственником он в свои 26 лет, конечно, не был, но и впечатляющим списком покоренных женщин похвастаться не мог. Да и не видел никакой необходимости. В пору юности, когда разум то и дело сдается воздействию телесных нужд, Джаред несколько раз зажимал симпатичных служанок из тех, что побойчее, в коридорах отцовского замка. Повзрослев же, все силы он стал отдавать наукам и физическим упражнениям, стремясь сохранить гармонию красоты разума и тела. И желание близости лишь иногда тревожило его напоминаниями в смутных снах, но ему всегда хватало собственной руки для удовлетворения потребностей такого рода.
А вот молодой Генерал, похоже, был не из тех, кто практикует воздержание. Чего стоила только нашумевшая история Этьена Лери, открыто признавшего себя любовником Эклза и добровольно отказавшимся от обмена на пленного трентийского офицера. Слухи гремели так, что Джаред всерьез задумался о том, чтобы включить этот эпизод в свои Хроники. Уж больно массовая волна возмущения прокатилась тогда по антьеррской армии. Однако, по некоторому размышлению он все же отказался от этой идеи, не желая ворошить чужое белье в беспристрастном изложении событий.
***
Тем не менее, пристрастия Светлого Генерала в постели были последним, что волновало Джареда при обдумывании предстоящего сосуществования с оным в собственном жилище. Гораздо больше его волновало, как примирится вспыльчивый вояка с тем, что у него нет права распоряжаться собственной судьбой, а в тюремщиках у него человек с такой специфической репутацией. Джаред ухмыльнулся, сливая почти готовое снадобье в глиняную миску – следовало дать отвару отстояться. Разумеется, он был в курсе своего прозвища. По всем Соединенным Королевствам он был известен как Колдун Падалеки - за свои смелые опыты и эксперименты в области алхимии и других наук. Наиболее образованные люди прекрасно понимали, что никакой магии в действиях Джареда нет, но простые обыватели, да и аристократы, не обременяющие себя научной деятельностью, в это поверить не могли и искренне считали его Повелителем темных Сил или еще каким сверхъестественным созданием. Обычно это забавляло Джареда, однако как раз сейчас грозило вылиться в серьезную проблему. По иронии судьбы, единственным королевством, до сих пор практикующим сожжение на костре за колдовство, была Трента. Предрассудки и суеверия достигли там невиданного размаха, и на колдунов и ведьм велась неустанная охота. Люди бесхитростно полагали таких людей виновниками своих неудач. Как Генерал Эклз лично относился к магии и прочей чепухе, насколько он был подвержен влиянию этих предрассудков, Джаред не знал, но небезосновательно считал, что готовиться стоит к худшему – а это значило, что их отношения будут усугубляться суеверным страхом и ненавистью пленника.
На самом деле, в других обстоятельствах Джаред, как историк-хроникер, совсем не отказался бы познакомиться со знаменитым Эклзом, побеседовать с ним о его военных кампаниях, услышать из первых уст об известных сражениях, а может быть, и сыграть в шахматы – тяжелая мраморная доска и резные фигуры давно покрылись слоем пыли, ибо подходящего соперника все не находилось.
Впрочем, что мешало Джареду попытаться, несмотря ни на что, установить ровные и хотя бы нейтральные отношения со своим нежданно навязанным гостем? Дженсен Эклз, без сомнения, человек умный и благородный, возможно, им удастся преодолеть стену, поставленную между ними обстоятельствами, и если не подружиться, то хотя бы скрасить друг другу то время, пока генерал будет находиться на его, Джареда, попечении? Джареду всего лишь нужно убедить его, что лично он не враг Светлому Генералу. Непростая задача, учитывая ситуацию, но Джаред любил вызов. Принятое решение требовало немедленного обдумывания, и Джаред, рассеянно заткнув пробкой флакон с остывшим лекарством, удалился в кабинет, полностью забыв о терзавшей его недавно головной боли.

***

Глубоко вдохнув соленый морской воздух, Джаред перевел взгляд с линии горизонта на пристань, где командир гарнизона уже беседовал о чем-то с высоким темноволосым офицером, сошедшим с прибывшего сегодня корабля. В том, что корабль тот самый, доставивший Светлого Генерала в место его временного заключения, сомнений не было. А значит, следовало спуститься с крепостной стены и привести себя в порядок перед встречей с важными гостями. Судя по решительному настрою капитана судна – Джаред решил, что это именно капитан, уж больно представительно держал себя офицер – эта самая встреча не замедлит состояться. Ожидание, растянувшееся, казалось, на целую вечность, закончилось, и вскоре коменданту Падалеки предстояло познакомиться с вверенным его попечению пленником. Сказать по чести, Джаред слегка волновался – сообразуясь с им же недавно принятым решением, на Эклза хотелось произвести как можно более приятное впечатление. Комнату для именитого заключенного Джаред велел приготовить особенно тщательно – теплая и уютная, расположенная на восточной стороне замка, она, тем не менее, закрывалась снаружи на крепкий засов, собственноручно изготовленный Джаредом по его же чертежам, а окно выходило на отвесную замковую стену, что делало побег задачей весьма проблематичной. Как бы там ни было, а позволить Эклзу бежать в планы Джареда никоим образом не входило, слишком неприятными последствиями это грозило как стране в целом, так и Джареду лично. Но упомянутые соображения вовсе не являлись поводом для того, чтобы доставить узнику побольше неприятностей. Об условиях содержания в послании Барна не было ни слова, и Джаред намеревался сделать их как возможно более комфортными. И надеялся, что знаменитый Эклз со временем оценит его усилия. Так что несмотря на меры предосторожности, комната для генерала ничем не напоминала тесные сырые казематы в подвале крепости. Джаред знал, что ранее там периодически держали неугодных властям представителей знати или просто влиятельных людей, которых следовало держать в изоляции от двора, но по каким-то соображениям требовалось оставить в живых, однако, за все время его комендантства Эклз был первым заключенным Южной башни острова Шен.
Справившись с легким волнением, Джаред спустился к себе, выбрал приличествующий случаю наряд и как раз с помощью слуги застегивал тяжелый пояс с золоченой пряжкой, когда явившийся солдат объявил, что гости вот-вот прибудут в Главную Залу. В последний раз пригладив волосы, Джаред поспешил туда же.
Добравшись до места, Джаред обнаружил, что давешний офицер с пристани уже ожидает его, нетерпеливо постукивая сапогом по каменному полу залы.
- Прошу простить мне мою задержку, уважаемый гость, не имею чести знать вашего имени. Позвольте представиться - Джаред Падалеки, комендант Южной башни, к вашим услугам, - Джаред склонил голову в вежливом полупоклоне.
Темноволосый офицер резко развернулся к Джареду при первых звуках его голоса и тоже слегка поклонился.
- О, разумеется, я не в обиде, уважаемый тьен комендант. Позвольте и мне представиться, Грегори Лери, капитан прибывшего сегодня судна. Вы должны были ожидать меня и мой ценный груз, не так ли? – речь капитана была отрывистой, а сам он производил впечатление человека до крайности уставшего и измученного. Джаред было задумался, неужели это пленный генерал доставил бравому капитану такое количество неприятностей, но прозвучавшая фамилия расставила все по своим местам. Вряд ли у кого-либо во всей Антьерре было больше ненависти к Эклзу в душе, чем у старшего брата скандально известного Этьена.
- Да, разумеется, капитан, я был уведомлен о вашем прибытии и получил соответствующие распоряжения, касаемые генерала Эклза, – челюсти капитана при звуке ненавистного имени заметно сжались, обозначив желваки на скулах.
Вероятно, путь на остров явился серьезным испытанием его выдержки – самый страшный враг в его руках, но, скованный приказом, он не имел возможности отомстить так, как, наверное, требовало все его существо. Джаред мельком удивился беспечности лорда Барна, ведь тот не мог не знать о силе и характере чувств, испытываемых капитаном по отношению к виновнику его семейного позора. Вдруг ненависть победила бы в его душе чувство долга, и Эклз просто не доехал бы до крепости? Хотя, скорее всего, такой вариант не исключался, в этом случае от источника неприятностей избавлялись чужими руками, а капитана Лери можно было в дальнейшем с чистой совестью сурово наказать за неисполнение приказа и убийство. Мысли эти вихрем промелькнули в голове Джареда, но озвучивать он их, разумеется, не стал.
– Итак, дабы покончить с формальностями, я предлагаю Вам передать Вашего узника солдатам крепости, дабы его препроводили в его камеру, а Вы сможете отдохнуть с дороги, ну а вечером я жду Вас на ужин. – Не то чтобы Джаред горел желанием провести вечер в компании капитана, но законы гостеприимства и правила этикета диктовали свои условия, и их необходимо было выполнять.
- Не стоит беспокоиться обо мне, комендант Падалеки. Я все равно не смогу воспользоваться Вашим любезным предложением, дела заставляют меня отбыть немедленно. Поэтому передача состоится прямо сейчас, тут я совершенно согласен с Вами. Эй, там, - он повысил голос, - заводите его.
Боковые двери распахнулись, и глазам Джареда предстал Дженсен Эклз, живая легенда двух королевств. Или, скорее, полуживая, поправил себя Джаред, разглядывая закованную в тяжелые кандалы склоненную фигуру генерала. Казалось, тот не падал лишь благодаря тому, что его крепко держали под руки двое дюжих матросов. На виске алела кровавая рана, лицо и тело, видневшееся из-под лохмотьев когда-то дорогой рубахи, были покрыты синяками и кровоподтеками, глаза были закрыты. “Вероятно, капитан все же не отказал себе в маленьком удовольствии”, стремительно наливаясь бешенством, подумал Джаред. Каковы бы ни были причины, столь жестоко избивать безоружного пленника благородных кровей совершенно недопустимо и недостойно звания офицера и дворянина. Джаред вновь развернулся к капитану.
- Немного неожиданная картина. Неужели соглашение о содержании военнопленных дворян претерпело столь существенные изменения, а я совершенно ничего об этом не слышал? – голос Джареда теперь звучал гораздо более холодно, нежели в начале разговора, - или, возможно, Вы подвергли пленника такому неподобающему обращению из каких-то личных мотивов, а, тьен Лери? – Джаред намеренно подчеркнул фамилию капитана, заставив того устало поморщиться.
- Умерьте свое благородное негодование, любезный комендант. Наш храбрейший генерал сам виновен в своем состоянии, - капитан махнул рукой, прерывая готовые вырваться возражения, - и я говорю вовсе не о своем брате, хотя я и желаю ему участи хуже, чем смерть, за то, что он сотворил с Этьеном. Дело в том, что когда его вели сюда, он ухитрился напасть на конвоира и почти задушил парня своими цепями, пока подоспела помощь. В пылу борьбы он слегка пострадал, но я не могу винить своих матросов за излишнее усердие. – Лери чуточку театрально развел руками.
Джаред сухо кивнул. Это, определенно, объясняло состояние Эклза. Разумеется, капитан мог бы отозвать своих матросов, но не сделал этого и был в своем праве. Попытка побега – это не шутки. Единственное, чего Джаред не мог понять, так это причин, толкнувших Светлого генерала на этот отчаянный и самоубийственный жест. Неужели заключение казалось ему столь мрачной участью? От мыслей его отвлек резкий голос капитана.
- Что ж, комендант, согласно полученному мной приказу, я передаю Дженсена Эклза под полную Вашу ответственность. Надеюсь, у вас найдется достаточно прочная клетка для этого дикого зверя, а также способы его укротить, – капитан неприятно ухмыльнулся. - На этом разрешите откланяться, дела не ждут, я хотел бы отплыть тотчас же.
- Я принимаю Дженсена Эклза под свою ответственность. Не смею задерживать, капитан. Счастливого пути! – Джаред махнул двоим солдатам, и они осторожно перехватили еле слышно застонавшего пленника. - Доставьте его в Восточное крыло и будьте поосторожнее с ним. Я сейчас подойду.

***
Не обращая более внимания на уходящего капитана, Джаред, с трудом сдерживая шаг, направился в свою лекарственную лабораторию. Судя по всему, генерал немало вынес, и душа и тело его нуждаются в отдыхе и покое. В запасах у Джареда как раз было замечательное средство. Расслабляющее и успокаивающее, оно обладало также снотворным эффектом, что позволит его гостю – Джареду все еще хотелось думать о нем как о госте, а не заключенном, - хорошенько отдохнуть и восстановить силы, а Джаред, тем временем, без помех наложит подходящие мази, не причиняя лишней боли измученному телу. Захватив нужный флакон, он без промедления отправился в комнату Эклза.
Солдаты как раз втащили свою ношу в комнату и теперь устраивали ее на кровати. Убедившись, что они справились со своей задачей, Джаред отпустил их, кивнув головой. Усевшись на постель, он протянул руку к шее больного, чтобы проверить пульс, как тот вдруг пришел в себя, и с ужасом уставился на Джареда. Лицо его враз стало еще бледнее, хотя казалось, хуже уже некуда, а плескавшийся в ярких редкого изумрудно-зеленого цвета глазах ужас постепенно сменился обжигающей ненавистью, и генерал дернулся в сторону, пытаясь уйти от прикосновения. Резкое движение, видимо, причинило ему сильную боль, и у него снова вырвался стон. Такая реакция на незнакомого, по сути, человека весьма удивила Джареда, но вести задушевные беседы явно было не время, сейчас требовалось успокоить Эклза, пока он не навредил себе еще сильнее. Ситуация требовала решительных действий, и Джаред, навалившись на генерала, одной рукой нажал тому на подбородок, заставляя открыть рот и не давая уворачиваться, а второй ловко влил лекарство в глотку, одновременно зажимая нос и рот и вынуждая сглотнуть. Эклз снова дернулся было под его руками, но Джаред удержал его, не давая упасть с кровати, а через минуту сведенные мышцы расслабились. Снадобье подействовало, Светлый генерал крепко спал.

 



Дженсен приходил в себя медленно. Сначала в голове было приятно пусто, как после хорошей, но не чрезмерной попойки, однако воспоминания быстро вернулись. Не то чтобы они могли причинить боль, все-таки боль физическая уже обрушилась на измученное тело, так что душа страдать просто отказалась.
Все-таки стоило свернуть шею солдату, как и планировал с самого начала. Нет, чтоб его демоны взяли, пожалел. В итоге покалечили Дженсена недостаточно, чтобы срочно везти к врачу, и уж тем более, чтобы убить. Он осторожно приподнялся, тело ломило, но резкой боли нигде не было. Били в полсилы, даже, кажется, не треснуло ни одного ребра. Удивительно.
Самочувствие явно позволяло подняться и осмотреться в камере. Мысль о солдатах, даже за нападение и попытку побега не решившихся на настоящее избиение, позабавила, но была отринута. Что стоило обдумать, так это план своих будущих действий.
Он был странно спокоен для того положения, в котором оказался и, уж тем более, того, что колдун уже приложил к нему руку. Блевать было однозначно поздно, кто знает, сколько он тут провалялся без сознания. За окном был ясный день, небо ничем не отличалось от неба дня их прибытия.
Дженсен подошел к незарешеченному окну, распахнул его, и все оказалось ровно так, как он и ожидал. Отвесная стена самой высокой башни строения. Отлично. Даже решись он на грандиозный заплыв – банально разбился бы при прыжке, ведь ни одного выступающего камня под окном не виднелось. Южную башню строил мастер своего дела.
Закрыв окно, генерал продолжил осмотр удивительно сухой и теплой комнаты. Довольно большое окно давало достаточно света, закрывалось намертво, по полу ничего не ползало, воздух не пах разложением, и кровать меньше всего напоминала нары.
А колдун уже влил в него какое-то снадобье.
Дженсен пытался сопротивляться действию колдовской микстуры, но даже неестественное спокойствие, поселившееся внутри, не смогло сдержать панических мыслей. Его к чему-то готовят…
А вот дальше Дженсен думать не смог, он распахнул окно в тот же момент, когда распахнулась его дверь. Совершенно непонятно отчего, захотелось объяснить колдуну, что прыгать он не собирался, вообще-то, и жизнь свою продаст дорого, а окно распахнул лишь от того, что стены эти ему невыносимы.

Колдун и стража за его плечами выглядели потрясенными, но если стражники не сделали ни единого движения, то комендант дернулся так, словно действительно опасался желания пленника покончить с собой.
Не дождетесь.
Дженсен медленно закрыл ставни, повернувшись к ним спиной. Может, сводить счеты с жизнью он не собирался, но оттащить его в подвал и пожертвовать его тело демонам он не позволит. Если кто из них подойдет слишком близко, то его ждет полет через незапертые ставни вниз, к морским девам в пучину. По крайней мере, одного-двух стражников точно. Сам колдун был высок, явно силен… Если он лично решит поволочь Дженсена в подвал, то тут уж ничего не поделаешь, придется сопроводить его к девам. Двум мужчинам они точно будут больше рады.
- Доброго дня Вам, тьен генерал! Позвольте представиться - Джаред Падалеки, комендант этой крепости. И со своей стороны я хочу заверить Вас, что здесь Вам ничего не угрожает.
Дженсен не то чтобы удивился наглости и лицемерию, скорее поразился тому, с каким честным и открытым лицом колдун всё это говорил. Но чего еще можно ждать от связавшегося с темными силами, все они испорчены на корню, изувечены нравственно и морально. Дженсен только сплюнул. Он ненавидел думать об этом, но сейчас каждая секунда его собственного молчания толкала его в бездну суеверных страхов. Он как наяву видел себя и коменданта там, глубоко в подвале, где только демоны могли слышать крики о помощи.
Дженсен молить не станет.
- Мне ни к чему твое имя, - сказал жестко, надеясь, что в голосе не скользит ничего, кроме ненависти. - А вот тебе, чтобы мне ничем не угрожать, требуется четверо солдат?
- Но...эм, видите ли, обстоятельства вашего появления не располагали к тому, что между нами сразу же установятся дружеские отношения...и я всего лишь перестраховываюсь, но никоим образом в мои намерения не входит...
- Не установятся, - выплюнул Дженсен.
На этом визит коменданта и закончился. Он мялся еще с минуту на пороге, оглядывался на своих стражников и не делал попыток... чего бы то ни было. Конечно, воображение Дженсена развлекало его в этот момент сценами группового насилия, но, по всей видимости, колдун не собирался делиться жертвой демонам. Кто его знает, что за колдовские правила установлены для подобных ритуалов. Одно точно - это не девственность, иначе никаких слухов и не было бы, ведь абсолютное большинство заключенных этой башни не могли похвастаться чистотой не то что тела, но даже мыслей.
Но стоило колдуну уйти, как долгожданное облегчение от одной маленькой, но выигранной, битвы накатило, словно волна. Погребло под собой.
Дженсен оказался совершенно не готов к тому, что через час комендант вернется один.
Генерал лежал на кровати и смотрел в потолок, когда дверь его комнаты, камерой это было не назвать, отворилась и вошел колдун. Он выглядел странно, все время оглядывался, блуждал взглядом по комнате и был обманчиво расслаблен. Если бы Дженсен на него сейчас бросился, тот бы не смог защититься. С острова, конечно, это уйти не помогло, но очень ускорило бы ведение его дела в политических верхах.
Дженсен даже сел на кровати, сгруппировался, готовясь кинуться, но вовремя остановился, заметив мелькнувшую на губах колдуна улыбку. Тот перестал мяться у двери и сделал широкий шаг в сторону Дженсена, стремительно погружавшегося в пучину страха.
- Сделай ещё шаг, и я перегрызу тебе горло, пока ты будешь меня трахать, - выплюнул генерал против собственной воли. Паника подкатывала, ему чудились сгущающиеся в углах тени,а вой, поднимающийся снизу, больше не казался порождением воды и ветра.
- Что... нет! - комендант был возмущен настолько натурально, что обманул бы и родную мать.
Хорошо, что Дженсен ею не являлся. Он прекрасно видел не только честное и открытое выражение на лице мужчины, но и бутылек, пахнущий травами... знакомо.

 



Джаред раздраженно отодвинул от себя девственно-чистый лист. За последние пару часов его Хроники не пополнились ни единой строчкой. Мысли были слишком заняты странным поведением его вынужденного гостя, и ни на что другое Джареда уже не хватало. Совершенно очевидно было, что первые робкие попытки наладить контакт потерпели сокрушительный крах, и здесь Джаред видел и долю своей вины – не стоило, вероятно, являться к только-только пришедшему в себя генералу в компании солдат, но Джаред, помня о реакции на свои действия во время лечения, справедливо опасался нападения, поскольку Эклз уже успел продемонстрировать и буйный нрав, и самоубийственную агрессию. Впрочем, охрану можно было оставить за дверью, так что здесь винить за непродуманные действия было некого. Тогда Джаред не смог найти слов, чтобы объяснить свои намерения, и был вынужден позорно ретироваться. Эклз оборвал его резкой фразой, и понимание собственного бессилия заставило его покинуть комнату. Но все это ни коим образом не объясняло той странной угрозы, что Джаред услышал в свой второй визит и которая теперь крутилась в голове, не давая заняться привычными делами. То, что генерал его ненавидел, было понятно и в целом объяснимо, хотя и расстраивало сверх всякой меры. Но откуда взялось это странное и оскорбительное предположение, что Джаред собирается… ему было сложно сформулировать это даже для себя. Может быть, Эклз настолько развращен, что во всем видит лишь намеки на подобные наклонности? Предположение казалось глупым даже самому Джареду. Так что же все-таки заставило этого сумасшедшего выплюнуть эту ужасную фразу Джареду в лицо? Он прикрыл глаза, снова вспоминая, как ощутимо напрягся Эклз, стоило попытаться приблизиться к нему, протягивая пузырек с лекарством в знак своих мирных намерений. Джареду внезапно показалось тогда, что он оказался один на один с опаснейшим хищником, загнанным в угол и готовым броситься в любой момент. Его робких возражений, казалось, никто не услышал, и ошарашенный Джаред снова сбежал, оставив лекарство на столе. Впрочем, совершенно напрасно – со всем тщанием приготовленная мазь, долженствующая окончательно избавить генерала от последствий избиения, уже, вероятно, давно покоится на дне морском.
Джаред встряхнул головой и поднялся из кресла. За окном давным-давно стемнело, следовало отправляться спать, а не гонять по кругу надоевшие мысли. Прямо сейчас уж точно решить ничего не получится, а значит, способ поговорить-таки с Эклзом и при этом не разозлить его еще больше он будет искать завтра.
Позже, удобно устроившись в нагретой постели и уже засыпая, Джаред снова против воли вспомнил зеленые глаза, горящие ненавистью и страхом, и яростное «Я перегрызу тебе горло, пока ты будешь меня трахать!», поежился от странного ощущения, возникшего где-то в груди, и провалился в сон.
Он совершенно не мог пошевелиться, а разъяренный Эклз нависал над ним, плотно прижимая к кровати всем телом. Джаред чувствовал собственную беспомощность, ведь даже закричать не было никакой возможности, язык не слушался, его затапливала паника и то самое странное ощущение в груди, вроде щекотки, от которого перехватывало дыхание. А Эклз между тем навалился сильнее, склонился к уху и прошептал, обдавая теплым дыханием: «Я же предупреждал тебя!» - и вдруг грубо дернул подбородок Джареда вверх, открывая беззащитную шею.
Джаред резко вскочил, садясь в постели, прижимая руку к горлу и пытаясь отдышаться. Кошмар, посетивший его, был настолько реален, что он до сих пор ощущал тяжесть чужого тела, а угрожающий шепот словно только что растворился в ночной тишине. Но больше всего пугало то, что навеянная сном паника не шла ни в какое сравнение с сильнейшим возбуждением - каменно-твердый член прижимался к животу, оставляя на коже влажные разводы. Джаред откинулся на подушки, глубоко дыша и пытаясь справиться с неуместным чувством, но вновь и вновь возникающие в сознании картины странного сновидения словно закручивали внизу живота тугой узел и лишь усиливали напряжение. Сдавшись, Джаред обхватил член ладонью и после пары резких движений судорожно выплеснулся себе на живот, снова переживая ощущение прижимающего его к кровати сильного тела. Облегчение, затопившее его после разрядки, было настолько сильным, что не оставило возможности обдумать произошедшее и ужаснуться собственному поведению, так что Джаред решил оставить все это на утро и, перевернувшись на живот, благополучно заснул, обнимая подушку.


***
Часовой вытянулся в струнку при приближении Джареда и отдал честь.
- Все спокойно, тьен комендант, никаких происшествий.
- Хорошо, Брен. Я собираюсь навестить нашего гостя, как он себя вел сегодня?
- Спокоен, тьен комендант. Ему отнесли завтрак утром, как Вы и приказывали, просто поставили поднос на стол у двери, посуду еще не забирали.
- Что ж, отлично. - Джаред кивнул солдату и прошел по коридору, остановившись перед запертой дверью. От охватившего его волнения ладони неприятно взмокли, и он вытер их о штаны. Как назло, снова вспомнился ночной кошмар, добавив к волнению еще и неуместное смущение. Но медлить дальше было глупо, и Джаред, снова повторив про себя заготовленную речь, сцепил пальцы на несколько секунд, настраиваясь, отпер замок на двери и осторожно шагнул в комнату. Эклз, расслабленно лежащий на кровати, при его появлении предсказуемо вскочил и снова напряженно замер у окна, прижавшись спиной к стене. Джаред поднял руки в успокаивающем жесте.
- Прошу Вас, просто выслушайте меня, тьен генерал. Я понимаю, что у Вас нет оснований доверять мне, но я действительно всего лишь хочу объясниться. - Джаред перевел дух и медленно опустил руки. Эклз все так же настороженно разглядывал его исподлобья, скрестив руки на груди, и молчал. - Я и правда не враг Вам, генерал. Я человек, далекий от войн и политики, просто скромный ученый.Так уж получилось, что я являюсь комендантом этой крепости, здесь наиболее удобное место для занятий наукой, коей я предпочитаю отдавать большую часть своего времени. Сказать по чести, я был немало удивлен, получив приказ, согласно которому Вы должны были поступить под мою ответственность вплоть до дальнейших распоряжений, но Вы же понимаете, что отказаться я не мог.
Джареду казалось, что говорит он неубедительно, к тому же слишком быстро, так что он усилием воли заставил себя успокоиться и осторожно поднял глаза на Эклза. Тот, казалось, внимательно слушал, и если Джаред не обманывал себя, слегка расслабился. По крайней мере, взгляд его стал скорее изучающим, нежели настороженным. Джаред попытался закрепить успех, снова мысленно сравнивая генерала с опасным хищником и невольно чувствуя себя укротителем.
- Поэтому я прошу поверить мне, Вам и правда ничего не угрожает в этих стенах. Мне очень хотелось бы, чтобы наше вынужденное совместное пребывание стало если не обоюдно приятным, то хотя бы терпимым. Кроме того, для меня знакомство с Вами - большая честь, ведь я на досуге пишу исторические хроники и стараюсь соблюдать беспристрастный взгляд на вещи, а до сих пор у меня не было возможности побеседовать не просто с участником событий, а с самым знаменитым полководцем Соединенных Королевств. И поверьте, я питаю к вам лишь глубочайшее уважение, и никаких неподобающих планов... мыслей... того, что Вы упоминали... - Джаред вновь чувствовал, что теряется и даже, кажется, краснеет.
- Планы составляются заранее, мысли рождаются сознанием и только намерения могут не иметь отношения к личности, колдун. Ни исполнителя, ни жертвы. Думаешь, я поверю в твою невинность только потому, что ты не можешь произнести ни одного синонима совокуплению? - несмотря на суровый тон, генерал, кажется, смотрел на Джареда с интересом, и наконец-то без набившей оскомину злости, так что Джаред решился, и, оставив реплику Эклза без ответа, выпалил:
- И еще, в знак своих добрых намерений я прошу вас присоединиться ко мне сегодня за ужином. Подумайте над моим предложением и передайте, прошу, Ваше решение слугам, которые принесут Вам обед. Я буду ждать Вашего вердикта. - Джаред коротко поклонился и, развернувшись, выскользнул за дверь, аккуратно прикрывая ее за собой. Быстрым шагом преодолев коридор и кивнув часовому, он завернул за угол, прислонился затылком к холодной каменной стене и облегченно вздохнул полной грудью. Что ж, по крайней мере, Эклз его выслушал. А произвела ли его пламенная речь должное впечатление, станет ясно после обеда.

 



Дженсен пялился на закрытую дверь до самого обеда. И действительно, в этот раз в комнату зашел не стражник, чуть ли не бросающий поднос с едой на стол, а слуга. Пухлый и низкорослый, он кланялся без остановки, всё сильнее напоминая маятник.
- Тьен Джаред сказал, что тьен...
- Не надо! - Дженсен оборвал мужчину излишне резко. Это он понял не столько сам, сколько благодаря красноречиво вжавшемуся в стену слуге. Он разве что не начал умолять сохранить ему жизнь, хотя, судя по охватившей его сильнейшей дрожи, не молил только из боязни случайно откусить себе язык в процессе.
Дженсену стало стыдно.
- Не надо ваших титулов, - уже мягче, может, даже чрезмерно, решил объясниться Дженсен. - Не здесь.
Мужчина попятился и быстро закивал, но снова заговорить не попытался.
- Передайте коменданту, что я принимаю его предложение, - решил ответить на так и не заданный, но очевидный, вопрос Дженсен. В конце концов, он не мышь, чтобы отсиживаться в норе, пусть и такой высокой. Какими бы ни были планы колдуна, на жертвоприношение девственника в темном подземелье приглашение на ужин не тянуло. Да и сам колдун... статен - да, огромен, наверное, силен, но больно он... светлый, что ли. Дженсен даже не заметил ухода слуги, пока размышлял о коменданте.

***

Поел он с аппетитом, учитывая, что до этого вся пища отправлялась прямиком в окно. В принципе, подобные меры были не нужны: желай колдун его отравить, то подлил бы отраву и в воду, а ту зеленую муть, которую Дженсен все же выбросил в глубоко полюбившееся с первой секунды окно, мог бы влить насильно. Насилия же к нему здесь никто не применял, и вообще, все, даже стражи, вели себя так незаметно, что Джеснен успел не только оплакать убитых друзей, но и заскучать, в перерывах между накатывающим суеверным страхом, что все это морок и через минуту откроются двери, а его самого отволокут в подвал, чтобы впустить в его тело демонов. Может, поэтому он и согласился на ужин. Чтобы побороть страх или получить уже, наконец, подтверждение. Чисто интуитивно Дженсену казалось, что нападение в данном случае - лучшая защита.

***

Вечер упорно не наступал. Дженсен успел померить шагами комнату, посчитать все трещины на стене, полюбоваться бескрайними водными просторами. В очередной раз. Несмотря на свое хваленое спокойствие и умение выжидать, коими он впечатлил многих в начале своей военной карьеры, сейчас ему не терпелось. Комендант вызывал несвойственное Дженсену любопытство, желание узнать больше и прямо сейчас. В принципе, собственное поведение – единственное, что он не успел обдумать перед отправлением на ужин.
Стоило стемнеть, как двери его камеры, пусть и шикарной, открыли двое стражников и одним кивком пригласили пройти с ними.
Солдаты были неосторожны. Они не связали ему руки, не навесили кандалов, даже не двинули в челюсть для легкой дезориентации. Ничего. Один шел впереди, второй позади, всего лишь попросив Дженсена завести руки за спину. Попросив! Выводов из всей этой беспечности напрашивалось два. Первый – в крепости действительно никогда не содержалось никого опасней растратившего казну толстячка, а солдаты набирались самим комендантом, и в самом деле производившем впечатление ученой крысы. Тут Дженсен поморщился, ему казалось неправильным называть такого статного молодого человека крысой, но как-то по другому он вроде бы и не мог… Возможно, из-за существования второго варианта – комендант и вправду колдун, а вся стража уже давно повязана греховными путами. Второй вариант делал любое сопротивление бесполезным. Единственное, что мог сделать Дженсен, - это унять страх и выполнить уже данное обещание, если комендант Падалеки ему солгал.

***

С удивлением отмечая, что они уже пришли, Дженсен разразился мысленными проклятиями, что не рассмотрел ни одного коридора, ни одной лестницы, ни одного поворота.
Массивная резная дверь скрывала довольно хорошо освещенную комнату, сервированный на двоих стол и Джареда. Почему-то в мыслях генерала всплыло имя колдуна, стоило увидеть его в таких условиях. Мужчина выглядел моложе в простой белой рубахе и ставших не так давно модными, брюках прямого покроя. Будь ситуация немного другой, а сам Дженсен не напоминай последнего матроса с пиратского судна, он бы подумал, что в глазах коменданта проскочило заинтересованное смущение и взгляд он отвел, чтобы его скрыть.
Но Дженсен-таки походил на пирата, рубаха его была грязной, а красивый мужчина перед ним был колдуном.
- Оставьте нас, - разрушая установившуюся в комнате тишину, приказал комендант и тут же приглашающим жестом указал Дженсену на стул.
Он сначала подумал заартачиться, может даже огреть этим самым стулом приветливого хозяина и попытаться сбежать с острова вплавь, как тут же отринул подобную идею. Плыть было слишком далеко, а к своему стыду, Дженсен и небольшое озеро переплывал с трудом, словно все его тело было высечено из особо тяжелого валуна.
- Вам не кажется, что не слишком умно оставаться с военным генералом противоборствующей стороны в одной комнате без охраны, огнестрельного оружия и яда в его бокале? Или я ошибаюсь, и вы остаетесь только без первого, - Дженсен решил не ходить вокруг да около и начал максимально светскую беседу, какая только была возможной в данной ситуации. Он успел усесться за стол, вальяжно раскинуться и даже оглядеться на предмет подползающих сзади теней. Ничего.
- Что вы!.. – наконец отмер комендант, но быстро сочинить стоящей отповеди не смог, поэтому бухнулся на свое место с впечатляющим скрипом дерева под ним. Сколько же в нём веса!? Дженсен был даже впечатлен и позволил себе заинтересованно пробежаться взглядом по фигуре мужчины. Видимо того это немало смутило, потому что продолжил он откровенно деревянным голосом. – Я пытаюсь не оскорбить Вас и всеми возможными способами наладить отношения, тьен генерал…
- Не надо! – резко оборвал собеседника Дженсен. Единственное, что перекрывало его суеверный страх, заставляло его померкнуть в сравнении с яростью – это обращение. Все эти приставки, уважительный тон, антьерское обращение… нет, Дженсен не желал этого слышать.
- Чего не надо? – не понял комендант. И не понял с таким умильным видом, что вся ярость, что клокотала в Дженсене секунду назад, испарилась, словно её никогда и не было.
- Меня зовут Дженсен Росс Эклз. Я пленный на этом острове и предан в своей стране, а люди, звавшие меня по имени, убиты. Хотите наладить отношения, обращайтесь так, как ко мне, быть может, уже никто не обратится.
- Тьен Дженсен?..
- Просто Дженсен, - надавил генерал.
- Хорошо. Дженсен, может быть, мы поужинаем, а то есть уже очень хочется.

 



Время, оставшееся до ужина, тянулось, казалось, бесконечно. С тех пор, как Марк передал ему согласие Эклза, Джаред не находил себе места от волнения. Не слишком ли он рискует? Обдумывая свое приглашение, Джаред поначалу хотел накрыть трапезу в комнате у генерала и там присоединиться к нему, но потом решил, что это лишь подчеркнет положение узника и сведет на нет наметившееся было потепление в отношениях. Поэтому в итоге все же пригласил Эклза в свои покои.
И вот сейчас слуги уже сервировали стол в его покоях, а он пытался справиться с охватывающим его чувством, более всего похожим на опасливое предвкушение. Словно он вернулся в детство и снова стоит, зажмурившись, у края высокого обрывистого берега, внизу расстилается гладь озера, и пряно и свежо пахнет водой, живот слегка подводит от ощущения пустоты перед ним, а старший брат уговаривает и подстрекает его прыгнуть, говорит, как это здорово, но юный Джаред знает, что его не нужно уговаривать, он обязательно прыгнет и взлетит, и с разлету плюхнется в теплую, словно парное молоко, воду озера, и вынырнет, отплевываясь и счастливо хохоча.. Он прыгнул тогда - и оттолкнувшись, воспарил, и летел, зажмурившись, и ни секундочки не жалел об этом. Восторг, охвативший его, затмил даже боль в отбитых ногах. Правда, сейчас понять природу своих чувств ему было куда сложнее – ведь их вызывало ожидание встречи с вполне конкретным человеком, мужчиной, врагом, по сути, и Джаред изо всех сил отгонял назойливую мыслишку о том, что в читанном как-то от скуки модном романе автор весьма схоже описывал любовные томленья главного героя. Кроме того, эта мыслишка вновь и вновь воскрешала в памяти яркий сон – и его последствия, и это воспоминание обдавало щеки жаром.
Но любое ожидание рано или поздно завершается, и здесь Джаред не стал исключением – вежливый стук в дверь прервал его терзания, и верный Марк сообщил, что стол накрыт. Пройдя в комнату, Джаред оценил сервировку и приказал послать за генералом. Оставшись один, он вновь придирчивым взглядом окинул помещение, стол, зажег еще несколько свечей, окончательно разогнав полумрак комнаты. Наконец, дверь распахнулась и его долгожданный гость уверенно шагнул через порог. Пока Эклз с холодным интересом оглядывал комнату, Джаред впервые по-настоящему разглядывал его самого. Он отметил классически правильные черты лица, яркие зеленые глаза, чуть нахмуренные брови, нос с едва заметной горбинкой, полные чувственные губы, мужественный твердый подбородок с ямочкой – в голове невольно всплыл трактат античного философа о науке физиогномике, и если ему можно было верить, то перед Джаредом стоял человек волевой и жесткий, привыкший добиваться своего, и – щеки снова опалило жаром – весьма сладострастный. Джаред поспешил опустить глаза, и взгляд наткнулся на крепкую шею и загорелую грудь, видневшуюся сквозь прорехи разорванной рубахи. Джаред мысленно дал себе подзатыльник: воду для умывания генералу доставляли, но о том, что одежду после путешествия в трюме корабля следует сменить, он за всеми своими волнениями совершенно позабыл и соответствующего распоряжения не отдал. Ну, а сам Эклз, разумеется, не упоминал об этом из гордости. Джаред пообещал себе немедленно исправиться и сразу после ужина отдать приказ, чтоб генералу доставили чистую одежду и пасту для избавления от растительности на лице, еще одно личное Джаредово изобретение. Доверять Эклзу бритву все же казалось по меньшей мере неразумным, а меж тем отросшую рыжеватую щетину, покрывавшую щеки генерала, уже с натяжкой можно было назвать бородой. И то, как он неосознанным жестом скреб эту бороду, говорило о том, что она ему непривычна и, несомненно, мешает.
Эти отвлеченные мысли помогли Джареду оторваться от созерцания и сообразить, что в комнате повисла напряженная тишина, а Эклз уже какое-то время пристально разглядывает его в ответ. Джаред чуть громче, чем следовало, приказал оставить их наедине и пригласил генерала к столу. Секунду помедлив, тот насмешливо поинтересовался:
- Вам не кажется, что не слишком умно оставаться с военным генералом противоборствующей стороны в одной комнате без охраны, огнестрельного оружия и яда в его бокале? Или я ошибаюсь, и вы остаетесь только без первого? – Эклз устроился на стуле и снова уставился на Джареда. В его взгляде больше не было той пугающей ненависти, только интерес и капля настороженности.
- Что Вы, - сообразил, наконец, возразить Джаред и попытался изящно скользнуть на свое место, но от волнения природная неуклюжесть взяла свое, и он резко плюхнулся на предательски заскрипевший стул, вскидывая смущенный взгляд на генерала. Тот в ответ оценивающе оглядел его со всех сторон, и глаза его прищурились, а губы тронула легкая усмешка, придавшая обычно суровому лицу лукавое выражение. От этой полуулыбки у Джареда почему-то перехватило дыхание, и он снова горячо принялся доказывать своему невозможному гостю, что не держит камня за пазухой. Неожиданно тот резко вскинулся, прервав тираду Джареда:
- Не надо!
- Чего не надо? – изумленно переспросил Джаред, забыв даже испугаться вновь сверкнувшей в глазах генерала ярости.
- Меня зовут Дженсен Росс Эклз. Я пленный на этом острове и предан в своей стране, а люди, звавшие меня по имени, – убиты. Хотите наладить отношения, обращайтесь так, как обращались бы, будь мы на равных. – Кажется, Эклз слегка успокоился.

- Тьен Дженсен?..

- Просто Дженсен, - настойчиво уточнил генерал. Спорить не было смысла, и Джаред решил закрыть тему.
- Хорошо, Дженсен, - имя непривычно скользнуло по языку, - может быть, мы поужинаем, а то есть уже очень хочется. – Джаред несмело улыбнулся, придвигая к себе тяжелую тарелку. – И я прошу Вас в таком случае тоже обращаться ко мне по имени.

- Не возражаю…Джаред, – в устах генерала – Дженсена, надо привыкать, - его имя звучало совершенно особенно и вызывало уже знакомую щекотку в груди, - давайте воздадим должное искусству Вашего повара.

Много позже, Джаред сидел у камина в своей спальне и вновь, и вновь перебирал события вечера. Некоторое время они ужинали в молчании, причем Джаред, заедая некоторую нервозность, слегка увлекся, чем заслужил насмешливо-удивленный взгляд и еще одну легкую улыбку Дженсена – называть его по имени даже в мыслях было приятно. А затем Джаред, наливая в кубки вино, непринужденно, как он надеялся, завел разговор о той самой пасте для бритья. Оказалось, что Дженсен о таком не слышал, что было неудивительно, и, судя по нахмурившимся бровям, вновь задумался о предполагаемом колдовстве Джареда, но тому удалось развеять его сомнения, рассказав о рецепте и о том, что подобные составы известны в других странах, особенно на востоке, и за основу он брал одну из таких мазей. Разговор плавно перетек на обычаи других народов и государств, здесь Дженсену тоже нашлось, что поведать. В дальнейшем беседа протекала легко и приятно, скользких тем они в этот вечер больше не касались и Джареду с каждой минутой все больше и больше нравилось проводить время за этим ужином. Дженсен не расстался до конца со своей настороженностью, но, несомненно, выглядел куда более расслабленным, чем до сей поры: иногда улыбался Джареду и время от времени окидывал его тем самым оценивающе-заинтересованным взглядом, от которого слегка захватывало дух. Словом, Джаред был доволен тем, как складывались события, о чем и не преминул сообщить, поднимаясь из-за стола по завершении ужина далеко заполночь:

- О, время уже позднее, и мне не хотелось бы дольше утомлять Вас своим обществом, Дженсен. Хочу сказать, что Вы прекрасный собеседник и интересный человек, и сегодняшний вечер дарит мне надежду, что в дальнейшем мне удастся заслужить если не Вашу дружбу, то хотя бы немного Вашего расположения, - Джаред подкрепил свои слова улыбкой и легким наклоном головы.
- Что ж, Джаред, Вы тоже производите неплохое впечатление, – Дженсен весь вечер, с самого начала обращался к нему, используя вежливую форму «Вы», хотя до этого был более, чем фамильярен, и Джаред парадоксально считал эту официальность своей победой. Для дружеского «ты» было еще рановато, а вот обоюдная вежливость была вполне уместна и говорила о том, что Дженсен перестал-таки видеть в нем средоточие всех зол. – Не стану лгать Вам и говорить, что не мечтал бы оказаться в другом месте и избежать знакомства с Вами. По крайней мере, в таких обстоятельствах. – Дженсен красноречиво развел руками, - но сегодняшний вечер и впрямь можно назвать приятным, благодаря Вам, - он тоже поднялся из-за стола и тоже слегка поклонился.
- Я очень рад этому и надеюсь, и в будущем смогу доставить Вам удовольствие своим обществом, - Джаред отогнал мелькнувшую было мысль, что фраза вышла несколько двусмысленной, и с надеждой протянул Дженсену руку. Тот, мгновение помедлив, шагнул навстречу и пожал ее.
И вот тут Джаред внезапно понял выражение «словно молнией ударило», которое до сего момента полагал выдумкой досужих романистов. От ощущения теплой, сильной ладони, крепко сжавшей его собственную, по телу прокатилась жаркая волна, собравшаяся тяжелым комом внизу живота, ладони вспотели, а член совершенно определенно напрягся, натягивая ткань брюк. От осознания происходящего Джаред пришел в ужас и едва ли не вырвал руку, отступая на шаг назад. Кажется, Дженсен обо всем догадался, ибо его улыбка из вежливой стала понимающей, а в глазах зажглись хитрые огоньки интереса. Почувствовав, что тот вот-вот прокомментирует его состояние в свойственной ему ехидной манере, Джаред выпалил:
- Позвольте, я провожу Вас до Вашей комнаты, - с этими словами он схватил со стены факел и выскочил в коридор, предоставив Дженсену следовать за ним.
Пока они шли по темным коридорам, он спиной чувствовал заинтересованный взгляд, но Дженсен, слава Богу, молчал, а Джаред ни разу не вспомнил о том, что поворачиваться спиной в такой ситуации может оказаться в прямом смысле смертельной глупостью. Его терзали совсем другие мысли. У дверей комнаты Дженсена он передал ему факел, старательно избегая касаться руки, и, кажется, проблеял какое-то пожелание спокойной ночи, потому что Дженсен хищно, не подобрать было другого слова, улыбнулся, слегка наклонился к нему - глаза блеснули в свете факела, тихо проговорил:
- Благодарю. Надеюсь, Ваш сон будет сладким, Джаред. – и, шутливо отсалютовав ему факелом, зашел к себе.

Обратной дороги до своих покоев Джаред не запомнил.

И вот сейчас он сидел в кресле и изо всех сил пытался упорядочить мысли и спокойно все обдумать, но получалось, откровенно говоря, отвратительно. Мысли не желали упорядочиваться и разбегались, точно испуганные зайцы. Врать самому себе он не привык и прекрасно осознавал, что произошло в его покоях. Он испытал чувственное влечение к мужчине, причем не внезапно, предпосылки были и ранее – стоило только вспомнить сон, да и все странные реакции его тела на присутствие Дженсена теперь обрели смысл. Выходило, что Джаред самый что ни на есть обыкновенный тарин, как и Дженсен и несчастный Этьен. Но почему это проявилось только сейчас, ведь до этого Джаред никогда не замечал в себе интереса к мужчинам? Впрочем, справедливости ради, стоило отметить, что и к женщинам он особого интереса не проявлял. И все-таки, почему именно он, Эклз, вызвал эти чувства? Джаред снова вспомнил бедного Лери. Может, это как раз Дженсен – колдун, опутывающий своими чарами молодых мужчин и увлекающий их в пучину гибели? Джаред поморщился от нелепости этой мысли – уж ему ли не знать, что проще всего объяснить непонятное колдовством. Не стоило трусливо перекладывать вину за свои наклонности на человека, пробудившего их. Джаред вряд ли смог бы точно определить момент, когда Дженсен стал вызывать у него эти чувства, понятно было лишь, что рукопожатие явилось неким катализатором, вспышкой, осветившей то, что до поры таилось в глубине его сознания. От воспоминаний о тепле сильной ладони пальцы снова слегка закололо, и внутри словно что-то тянуло и ныло, заставляя закрывать глаза и переживать это мучительно-щемящее чувство вновь и вновь.

Итак, с природой своих чувств он разобрался, но вот как теперь ему следовало поступить? Самым правильным казалось отрезать себя от искушения и прекратить с Дженсеном всякое личное общение. Но что-то внутри тут же восставало при этой мысли – он с таким трудом добился того, чтобы Дженсен перестал смотреть на него с ненавистью и презрением. Кроме того, он уже сейчас чувствовал смутную тоску по зеленым глазам и широкой улыбке, и хрипловатому голосу, и…что же будет через пару дней, и как он сможет удержаться, зная, что притягивающий его, словно магнит, человек находится всего в нескольких десятках шагов? О, Джаред знал себя, он непременно прыгнет.

 



Дженсен обдумывал план побега с первого дня пребывания в крепости. Сначала не серьезно, мысли туманил суеверный страх, но стоило ему отступить, как в голове стали роиться мысли, одна абсурднее другой.
Но настоящий более или менее не самоубийственный план сложился в его голове, когда он шел за… Джаредом. Комендант совершал одну ошибку за другой, давал Дженсену шанс за шансом. Убить, покалечить, пленить. И, если в начале ужина Дженсен еще предполагал, что Джаред его провоцирует, ждет от Дженсена шага в пропасть, то к его завершению он пришел к выводу, что комендант или идиот, или настолько одичал в своей башне, что даже такое общение, которое мог дать ему Дженсен поднимало его на седьмое небо.
Джаред явно нервничал и крайне воодушевленно эту нервозность заедал. Пытался говорить с Дженсеном обо всем на свете, с интересом выслушивал поначалу скупые комментарии, а после жадно впитывал каждое оброненное Дженсеном слово. Это подкупало. Может быть даже слишком.
К концу вечера Дженсен расслабился настолько, что перестал смотреть на руки Джареда, и ловить движение теней в неверном свете ламп. Гораздо интереснее было разглядывать его неидеальные черты лица, веселые ямочки на щеках, смущенные улыбки.
Джаред нервничал по-прежнему, говорил ещё больше, а решив окончить ужин был так безукоризненно вежлив, что Дженсен в очередной раз не смог перейти на фамильярное обращение, хотя с самого начала решил, что не окажет своему тюремщику такой чести, как светский разговор. Но Джаред вызывал в нем иррациональное уважение, а то, как он вздрогнул от рукопожатия – ещё и любопытство.
Но ему нужно было всё испортить. Не дал сказать ни слова, не позвал стражу, даже не озаботился элементарной защитой, кинжалом хотя бы. С другой же стороны и хорошо, что не озаботился. Учитывая как беззаботно от повернулся к Дженснеу спиной, излишнее искушение в виде кинжала было бы уже подозрительным.
Ну кто вообще поворачивается спиной к преступнику? Дженсен легко смирился со своей новой сутью, но не спешил поступать как оный. Все-таки, что-то мешало ударить Джареда в спину. То ли явная глупость этоой затеи в уединенной башне в море, то ли несвоевременная симпатия, зародившаяся сегодня.

 

***

После первого ужина началась череда удивительных событий. Джаред чуть ли не дразнил Дженсена возможностями. Поворачивался спиной чаще, чем все любовники генерала вместе взятые, приказал через пару ужинов положить на стол ножи, уходил в себя и мечтательно любовался всем подряд, даже бокалом вина.
А где-то через недели полторы беспечного поведения коменданта, Дженсен совершил первую собственную глупость.
- Ножи не стоило класть на стол, - налюбовавшись на острое лезвие вволю и даже успев поморщиться, представив, как вонзает его Джареду под лопатку, буднично сообщил Дженсен. А вот грезы о том, как бы так половчее приставить лезвие к его горлу, отзывались совершенно не там, где должны бы и их он отметал, как маловажные.
- С ними гораздо удобнее, - едва ли отрываясь от еды, ответил Джаред. Не обратил внимания даже на то, как Дженсен держал нож. Неужели не знал, что он умело обращается с любым холодным оружием? Нет. Вряд ли. Джаред показал поразительную осведомленность о жизни и способностях генерала. Дженсен не удержался от подколки, когда Джаред в первый раз проболтался о своих богатых познаниях. Потом он весь вечер краснел, а Дженсен веселился.
Но сейчас он был более, чем серьезен. Джареду стоило прекращать свои игры.
- И стражу нужно не отпускать, а оставлять за дверьми. Спиной к несвязанному от и до пленнику не поворачиваться. Лучше использовать кандалы. К шее. Или вязать руки за спиной, да так, что бы равновесие с трудом держал. И… - а вот про шахматы Дженсен не смог сказать. Джаред уговорил его сыграть позавчера. Выиграл пару раз и снова пустился в задумчивое созерцание. Так откровенно на Дженсена слюной ещё не капали, но он имел достаточно такта не сообщать об этом. А может просто физически не мог упрекнуть в желании, которое, кажется сам же и разделял. Зато мог отметить все остальные промахи.
Оставив вежливость, он выдавал Джареду приказы. Чеканил короткие предложения, не замечая смятения собеседника, пока не поймал на себе живой, возбужденный взгляд. Джаред едва ли его слушал.
Но, совершенно точно, ни во что с ним не играл.

***

Дженсен не перестал строить планов. Регулярные визиты к коменданту на ужин позволили Дженсену составить какой-никакой, а план башни. Только в своей голове, конечно же. И пусть в еженедельности приходящего судна с продуктами, а может и чем-то ещё, уверенности не было - Дженсен видел его только дважды, но, зато, в одно и то же время, так что еще немного наблюдений, и можно было подгадывать активные действия к его прибытию. А вот убийство Джареда из планов было исключено, насколько бы беспечно тот себя не вел, практически провоцируя. Нет, убивать его генерал не станет. Можно было обмануться, решив, что все из-за хорошего отношения, проявленного комендантом, но истинная причина была несколько иной. Конечно, она была сдобрена и банальными представлениями о чести, так часто мешавшими Дженсену раньше, но, все-таки, была иной. Джаред нравился ему.
С каждым днем всё сильнее. И даже возникни у Дженсена желание не признавать собственных чувств, думать о них он бы не перестал. Не под жадными взглядами Джареда.
Интересно, он сам-то понимал КАК смотрит? Иногда казалось, что нет, и можно было бы в этом увериться, если бы Джаред не залипал взглядом. Это стало чаще твориться во время игры в шахматы. Дженсена сначала бесили собственные нечестные победы, но вскоре он и сам стал пользоваться моментами «залипания» Джареда, чтобы получше рассмотреть своего визави. Он даже опустился до того, что дразнил его. Под предлогом затекших мышц вставал, потягивался, ловил на себе дикие, голодные взгляды и… и чувствовал ответный голод.

***

Совсем плохо стало на исходе второй недели их общения. Дженсену перестало быть весело. План побега сформировался идеально и, как бы Дженсен не пытался выбросить из него Джареда, он был необходим. Только с ножом у горла коменданта он мог бы выбраться.
Он даже попытался. Украл нож со стола, но вместо того, чтобы спрятать его за поясом залюбовался на шикарную задницу Джареда, расставляющего шахматные фигуры, зажигающего дополнительные лампы. Тот повернулся и застал Дженсена играющим с ножом, но единственное, что он сделал, это одарил теплейшей из улыбок и пригласил к доске. Дженсен, словно и правда заколдованный, отложил нож и сел.
В груди впервые за последние недели разлилась ярость. На самого себя, на ненужное, несвоевременное чувство, отчего-то более сильное, чем он испытывал когда-либо раньше. Жгучее. Иссушающее. Лишающее разума.

Будь оно хотя бы чуточку слабее, он бы удержался.



Джаред сделал ход и торопливо вытер вспотевшую ладонь о ткань туники. В присутствии Дженсена тело вело себя совершенно непредсказуемо и оставалось лишь надеяться, что генерал этого не замечал. Тогда, после первого ужина, обдумывая свое дальнейшее поведение, Джаред решил, что хотя отказаться от общества Дженсена он не в силах, свое влечение в дальнейшем следует тщательно скрывать. Тому было несколько причин – во-первых, повторить судьбу Лери Джареду не улыбалось, ну, а во-вторых, кто сказал, что Дженсен проникнется к нему теми же чувствами? Это для Джареда он - первый и единственный, а у самого Дженсена наверняка были партнеры поопытнее и покрасивее. Не то чтобы Джаред считал себя непривлекательным, полагая свою внешность вполне достойной и работая над собой, но все же. Да и разделяющую их пропасть никто не отменял, пусть они и старались не замечать ее. Кроме того, Джаред помнил об опасениях Дженсена в самом начале и боялся, что он неправильно поймет его, если заметит выходящий за рамки дружеского интерес. Ну, и основная причина была, пожалуй, в том, что Джаред до сих пор еще побаивался этих новых чувств и реакций собственного тела. Так что на следующий день, собираясь навестить Дженсена, Джаред решил сделать вид, что ничего особенного после ужина не произошло и твердо контролировать свое поведение, чтобы более не выдать своей аномальной тяги. И вот уже почти две недели у него, кажется, получалось. Во всяком случае, никаких комментариев со стороны Дженсена на этот счет не было. Пусть даже Джаред не мог отказать себе в удовольствии украдкой разглядывать чеканный профиль, или исподтишка любоваться изящными чертами лица, или незаметно, буквально на секундочку, задерживать взгляд на том, как играют мышцы под тонкой домашней рубахой, когда Дженсен, засидевшись за доской, вставал «слегка размяться». И если в такие минуты Дженсен случайно ловил жадный взгляд, Джаред сразу же отводил глаза и пытался отвлечь его внимание, заговорив на отвлеченную тему. Пусть иногда он и выглядел в собственных глазах и, вероятно, глазах Дженсена несущим чушь идиотом, тот, видимо, благодушно списывал это на то, что люди ученые – слегка не от мира сего, и лишь устало или снисходительно улыбался и поддерживал беседу. Джаред даже слегка гордился собственным самоконтролем и сдержанностью, ведь от улыбки Дженсена его вело, как от глотка крепкого варралийского вина, но ему успешно удавалось это скрывать.
- Мат, Джаред, взгляните на доску, - насмешливый голос Дженсена вырвал Джареда из раздумий и заставил оторвать взгляд от собственных коленей. Действительно, мат, да еще такой глупый – увлекшись созерцанием задумавшегося Дженсена, Джаред совершенно упустил из виду момент, когда надежная крепость из пешек превратилась в ловушку для его Короля, и теперь одна из тяжелых Башен Дженсена, расположившись на первой линии, угрожала белому Королю своим тараном и сигнализировала об окончании игры. Что ж, этим заканчивалась каждая вторая-третья их партия, Джаред уже привык и перестал стыдиться проигрышей. Даже если отбросить постоянные джаредовы «подарки», вроде сегодняшнего, Дженсен был очень и очень сильным соперником, и пусть иногда Джаред и успевал спохватиться вовремя, спасти игру и свести ее хотя бы вничью удавалось далеко не всегда.

- Ну что ж, Дженсен, Вы снова одержали впечатляющую победу, - Джаред смущенно улыбнулся, - благодарю за интересную игру.
- О, бросьте, Джаред, Вы совершенно безбожно мне льстите. Вы совершенно определенно выигрывали и по количеству фигур, и по всем позициям, пока не ушли в себя и не перестали следить за игрой, так что моя победа – лишь результат вашей невнимательности, но никак не моего мастерства. Впрочем, как и большая часть других моих побед. – Дженсен поднялся из кресла, обошел шахматный столик, и, опершись на него руками, неожиданно близко склонился к Джареду. - Вам следует быть гораздо, гораздо более внимательным, - почти прошептал он, - иначе Вы здорово рискуете.

От непривычной близости Дженсена, от ощущения его теплого дыхания на шее, от новых, мурлыкающих интонаций в его голосе Джареда словно обдало кипятком, щеки заполыхали, тело мгновенно налилось дурной слабостью, а член предсказуемо окреп, заставляя благословить длину и свободный крой домашней одежды. Джаред запаниковал – Дженсен вел себя странно, и он опасался, что еще немного, и просто не сможет держать себя в руках и обязательно выдаст свое возбуждение. Следовало немедленно что-то предпринять, дабы избежать страшного конфуза, и Джаред поспешно вскочил, отходя от Дженсена на безопасное расстояние, и прислонился спиной к стене, от всей души надеясь, что это не выглядело как поспешное бегство. Впрочем, это оказалось ошибкой, так как не успел он собраться с мыслями, дабы придумать хоть какой-то ответ, как Дженсен снова подошел почти вплотную. Дальше бежать было некуда, и Джаред почувствовал себя в ловушке, словно его Король на шахматной доске. Дженсен пристально смотрел на него, в глазах его плескалась какая-то шальная веселая злость, и Джаред, судорожно вздохнув, отвел взгляд, уставившись куда-то в угол комнаты над плечом Дженсена. В голове было совершенно пусто и звонко, колени подгибались, хотелось сползти по стене, уткнуться лицом Дженсену в грудь, в распахнутый ворот рубахи, повиснуть на нем и вдыхать его запах, пока голова окончательно не закружится и мир вокруг не перестанет существовать. Вместо этого Джаред на остатках рассудка попытался оттолкнуть Дженсена, чтобы выскочить уже из этой комнаты, от этого сводящего с ума мужчины, совершенно не заботясь о том, как это будет выглядеть.

- Хватит! – неожиданно рявкнул Дженсен, хватая его за руки и прижимая к стене всем телом. - Сколько ты ещё собираешься мучить меня, Джаред? – опустив руку, Дженсен сжал его каменный член сквозь брюки, вырывая жалобный стон. – Думаешь, я не вижу, как ты смотришь на меня, словно кот на сметану, как ты вздыхаешь, как краснеют твои щеки, как учащается дыхание, когда я рядом? – он продолжал ритмично сжимать ладонь в такт своим отрывистым словам, и Джареду казалось, что он уже на грани того, чтобы позорно кончить в штаны, яйца поджимались, и даже слова Дженсена, который продолжал говорить какие-то невозможные вещи, уже проходили мимо ушей, не задерживаясь в сознании. Вдруг грубые ласки прекратились, Джаред мотнул головой, приходя в себя, и тут его резко развернули лицом к стене.

- Все, Джаред, слышишь, не могу больше, давай уже, ну! - Дженсен плотно прижимался сзади, твердый и горячий.
Он дернул тунику Джареда вверх, стащил ее через голову, оставляя его руки спеленутыми спереди, и уже лихорадочно рвал шнуровку джаредовых брюк. Джаред словно выпал из реальности: слишком много всего и сразу происходило с ним; он понимал, что должен, наверное, сопротивляться, но возбуждение, достигшее своего апогея, лишало его сил; напряжение, накопившееся за эти долгие недели, искало выход; и он лишь беспомощно дернулся, почувствовав холод между ягодиц, и затем, почти сразу, как мокрый скользкий палец проникает в него, растягивая нежные ткани, выскальзывая и снова возвращаясь. Неожиданно Дженсен что-то задел там, внутри, и вспышка острого удовольствия прошила его сверху донизу, заставляя застонать громче и податься назад, насаживаясь, желая повторить это потрясающее ощущение.

- О, Боже, черт, какой ты! – выдохнул Дженсен ему в ухо, палец исчез, а Дженсен, судя по звуку, сплюнул себе в ладонь и снова горячо зашептал, - я собираюсь взять тебя, Джаред, слышишь? Скажи, что ты тоже хочешь этого, скажи, мне нужно услышать это от тебя, - шершавая от мозолей ладонь проехалась по груди, задевая сосок, вниз по животу, и сжала изнывающий член. Джаред вздрогнул всем телом и выдохнул хриплое «да».

Дженсен чуть надавил ему на спину, заставляя сильнее прогнуться, и сразу же резкая боль сзади словно швырнула Джареда назад в реальность. Он вскрикнул и вдруг осознал, что стоит, упираясь руками в стену, вцепившись в волосы пальцами, что Дженсен крепко держит его, обхватив за живот, что ноги его бесстыдно раздвинуты и уже начинают подрагивать от напряжения, и самое главное – что больно ему оттого, что весь огромный дженсенов член сейчас прямо у него внутри, что это все на самом деле происходит с ним.

- Ох, прости меня, - шептал Дженсен, гладя его свободной рукой по плечу, по боку, по бедру, - прости, я не подумал, все нужно было сделать по-другому, но я совсем потерял голову от тебя; прости, Джаред, потерпи немного, сейчас станет легче, - он шевельнулся, выходя не до конца, вызвав новую вспышку тянущей боли, снова сплюнул на пальцы, смазал член, задевая края отверстия, и опять толкнулся вперед и чуть вверх.

На этот раз член скользнул внутрь почти беспрепятственно и задел то самое местечко, вновь заставив Джареда выгнуться и застонать от удовольствия, в котором постепенно растворялась боль. Дженсен громко выдохнул сквозь зубы и принялся мелкими толчками ввинчиваться в Джареда, снова и снова вызывая короткие волны приятных ощущений. Он обхватил член Джареда рукой, лаская в такт своим движениям, и Джаред почувствовал, что возбуждение вновь неотвратимо затапливает его, и он уже сам подается то вперед, то назад, стремясь ухватить как можно больше того удовольствия, что дарил ему Дженсен. Тот же внезапно притиснул Джареда еще ближе, задрожал, толкнулся особенно глубоко, вдруг прорычал-простонал его имя и замер на несколько секунд, прижимаясь мокрым лбом к его плечу. Джаред почувствовал, как дернулся внутри его член, как стало влажно и скользко, и тут Дженсен снова размашисто толкнулся несколько раз, одновременно чуть сильнее двигая рукой. Джаред изумленно охнул от избытка ощущений и выплеснулся с громким стоном, чувствуя, как ноги окончательно перестают его держать и Дженсен, аккуратно поддерживая его, опускается с ним вместе прямо на холодный каменный пол.

Конец первой части



Часть вторая


Боже…

Хотя не к нему взывать, держа в руках вздрагивающего, еще не пришедшего в себя после довольно грубого секса, возможного колдуна. Да и не ему...

Дженсен застонал, чтобы выразить хотя бы часть поднимающихся изнутри чувств. Какой же он идиот! Как мальчишка поддался самым темным порывам! Изнасиловал... Стоп.

Нет, это не было насилием. Не было же?

Джаред перестал подрагивать, но вменяемым не выглядел. Плотно зажмуренные глаза, напряженное тело… о, это напряжение чувствовалось не только руками! Когда сладкая дрожь стихла, а дыхание окончательно выровнялось, постепенно теряющий твердость член все еще оставался внутри, поэтому он мог испытывать восхитительные ощущения. Точнее, должен был бы. Но Джаред сначала дрожал, а теперь изображал статую, и все это жутко портило впечатление от пульсации сжимающихся мышц. Да и голова, наконец, заработала, что тоже немало способствовало нарастанию отвращения к самому себе.

Нет, все-таки демоны заберут Дженсена. Если не стараниями Джареда, то в наказание за его собственные грехи.

Отбросив ненадолго лишние мысли, он собрался с силами и поднялся. Сначала сам, потом потянул на плечо руку Джареда, подхватывая того за бок, прерывая обе несмелые попытки сопротивления. До постели было недалеко. Покои коменданта не отличались размером, были опрятно обставлены и уже довольно хорошо знакомы. Кровать находилась в соседней комнате, дверь в которую Джаред часто забывал запирать, приглашая Дженсена на очередной ужин. Не специально, конечно же, такого Дженсен от Джареда уже не ожидал. Обычно он просто что-то забывал в спальне. Чаще всего это была шахматная доска, хотя Дженсен упорно не мог понять, зачем тот её туда уносит, хотя каждый вечер снова предлагает сыграть.

Правда, сейчас причины такого поведения Джареда меньше всего интересовали его… состоявшегося насильника? Дженсен в очередной раз мотнул головой, пока они шли к кровати. Нет, он спрашивал и Джаред сказал «да»! Ему не в чем себя винить. Не в чем же?

- Джаред? – посадив коменданта на ложе и пронаблюдав, как тот молча заполз под покрывало, даже не пытаясь привести в порядок одежду или хотя бы скинуть её до конца, несмело позвал Дженсен.

Джаред не откликнулся, ни через минуту, ни через три. Он даже собственное одеяние успел поправить, хотя и не обнажался полностью. Ему бы ополоснуться, но это подождет. Видимо, рано он решил, что винить себя не в чем.

Тяжело вздохнув, Дженсен опустился на край постели, подбирая слова. Само собой, он совершенно не ожидал, что Джаред тут же буквально вылетит из-под одеяла с другой стороны. Не после того, как кончил под ним, подмахивая и вообще не сопротивляясь. Да что за черт, если бы Джаред хотя бы пытался вырываться или двинул разок поддых, ничего не было бы. Но он хотел этого! Не меньше Дженсена, это точно. Глаза генерала пока не подводили, как и чутье.

- Мне тут… надо… я пойду! – выдав малосвязное предложение, Джаред начал спешно подтягивать штаны и вертеть головой в поисках рубашки, оброненной в соседней комнате.

- Проклятье, - тихо выругался Дженсен и перемахнул через постель, чтобы как можно быстрее добраться до Джареда, уже вспомнившего, где оставил недостающую часть гардероба. Схватить его было тоже не очень-то и сложно. – Тихо-тихо! Не вырывайся! Я не сделаю… ах ты ж проклятая земля!.. я не сделаю больнее, чем уже сделал!

Джаред последний раз рванулся, но как-то без энтузиазма, позволяя подтащить себя обратно к кровати и повалить на неё.

- Уходите, генерал, стража как обычно в конце коридора, они проводят вас в камеру, - пробурчал в подушку Джаред, пытаясь с головой зарыться в одеяла.

- Срань какая, Вы меня за кого держите? – Дженсен срывался всё глубже и глубже в пропасть. Кроме того, что уже наделал этим вечером, он стал ещё и терять контроль над словами, и вся та вежливая учтивость, от которой он обещал сам себе не отступать, раз уж снизошел до неё, слетала с него как шелуха. Да кто бы выдержал? – Джаред, Вы еще не поняли? Я преступник и враг Вам! Но не мерзавец и не злодей!

Джаред смотрел на него огромными влажными глазами. Не плакал, не боялся… вообще было непонятно, что в нем плещется. Презрение? Гнев?

- Я… понял, - решительно, но как-то отстраненно ответил Джаред, и это стало последней каплей. Дженсен инстинктивно ощущал себя мерзавцем и раньше, но сейчас убедился окончательно. Джаред возбуждал в нём вовсе не чувство вины… а ведь генерал только что уже сделал с ним всё, что хотел!

Всё же Джаред зря не отнесся к Дженсену как к дикому зверю. Вот он сам сейчас себя им ощущал более чем. Волком над добычей, плотоядной дикой кошкой, учуявшей свежую кровь. А Джаред лишь зачарованно смотрел в глаза, пока Дженсен нависал над ним. И о чем-то там себе думал, не желая делиться мыслями с Дженсеном.

- Я не извинюсь. Ты смотрел на меня, жаждал не меньше, чем я тебя, сказал «да». Моя вина в том, как всё произошло, но наша общая - что это вообще случилось, - Дженсен в очередной раз пресек попытку Джареда рвануть из постели, после чего пришлось ещё и бороться с желанием того свернуться и заткнуть уши. – Джаред, послушай меня, Джаред! Я не сдержался… меня ничто не оправдывает, но ты самый красивый, невероятный, изумительный... Ты же знаешь, у меня было много любовников. Не только среди… скажем так, я трахал не только Лери, хоть его и дольше всех, но он не был единственным. Ты же знаешь?

Джаред медленно кивнул, наконец, прекратив сопротивление.

- И я не мальчишка, - продолжил Дженсен.

- Знаю, - отводя взгляд, ответил комендант.

- Но попался, как последний юнец, - наверное, Дженсен как-то по-особому это сказал, потому что внимание Джареда внезапно и безраздельно стало его. – Не из-за красоты, хотя на тебя точно можно смотреть, не отрываясь, не из-за ума, которым ты покорил бы весь высший свет, если бы вылез со своего острова. Я сам не знаю, из-за чего… Может потому, что ты самый незаурядный человек, которого я когда либо встречал? Самый желанный? Особенный?

- Продолжай, - окончательно расслабившись в руках Дженсена, подбодрил Джаред и комично ойкнул, когда тот отвесил ему подзатыльник.

- Я должен вымаливать прощение? – Дженсен снова нарушил установившееся молчание.
- Нет, - ответил Джаред, и на сердце стало намного легче.

Джаред продолжал молчать, что было для него не очень характерно, и как-то криво сидел, натянув на себя покрывало. Но уже не дергался, хоть это радовало. Неловкость стала ощутимей, стоило спасть напряжению - и данный факт странным образом возбуждал Дженсена. Все-таки Джаред был воплощенной мечтой. Интересный, веселый, невинный… хотя от последнего Дженсен его уже избавил. Он нравился сильнее и сильнее, словно чувство нарастало с каждой минутой, проведенной рядом. Может, из-за этого Дженсен и решил, наконец, сбросить повисшую между ними очарованную скованность и вернуть их обоих в реальность.

Джаред сначала даже не сопротивлялся. И только когда Дженсен, уложив его сначала на спину, попытался перевернуть на живот, он начал вырываться и хватать ртом воздух, не находя подходящих слов для вопроса.

А Дженсена все это умиляло и… распаляло. Прекрасно…

- Да что ты делаешь? – смог подобрать нужные слова Джаред, по-прежнему всеми силами сопротивляясь рукам, которые пытались вдавить его лицо в подушку.

- Хочу посмотреть. Я был чрезмерно груб, плохо контролировал себя. Мог и порвать, - Дженсен пытался выразиться как-нибудь помягче, но, видимо, Джареду никакая мягкость уже не поможет. Его щеки горели, да он весь пылал под опытными ладонями. И так уже сбившиеся мысли Дженсена совсем некстати в эти мгновения и вовсе запутались, прояснившись, только когда пальцы дернули за пояс, в который в свою очередь намертво вцепился Джаред.

- Все в порядке, - горячо заверил он, все еще пытаясь высвободиться из рук Дженсена. – Всё, правда, в порядке.

- Не обижайся, но мне виднее, - самоуверенно заметил Дженсен и все-таки выпустил Джареда. Как ни странно, тот не метнулся на другую сторону кровати, а устроился перед ним, подобрав ноги под себя и немного приподнявшись. Джаред и так был выше, но, учитывая, что Дженсен все еще сидел на краю постели, а тот стоял на ней на коленях, разница в росте стала неудобной. Пришлось запрокидывать голову.

- Дженсен… - неловко начал Джаред, заливаясь румянцем еще сильнее, покраснели даже плечи. – Я тоже участвовал. И со мной всё в порядке. Я просто слегка… перенервничал.

- Из-за…

- Не из-за тебя! Не из-за того, что случилось между нами! Пойми, мне сложно… - Джаред замялся и вдруг наклонился... близко-близко. Посмотрел в глаза, вздохнул рвано, не зная, куда пристроить руки.

Поцелуя Дженсен не ожидал, но с удовольствием его принял. Лишь легкое касание, несмелое, мягкое, короткое. Джаред попытался отстраниться, но Дженсен аккуратно куснул его за нижнюю губу и тут же проник языком в приоткрывшийся удивленным “ах” рот.

Тут уже отстраняться пришлось самому, повтора Джареду сегодня явно не нужно.

- Раз с Вами все в порядке, то Вы не откажете в любезности сопроводить меня в камеру? – это был откровенный вызов. Дженсен должен увидеть сам, убедиться, что не нанес слишком много вреда.

- Конечно, - без тени сомнения ответил Джаред.

 

И это была самая идиотская идея, когда-либо приходившая в голову генералу Тренты. Кроме того, что пришлось просто смотреть, как до конца одевается Джаред, так еще и снова идти, глядя ему в спину. Если бы в спину! Его глаза упорно ползли вниз, а Джаред как в первый раз пропустил мимо ушей рекомендации Дженсена по сопровождению заключенных в камеры, так и не собирался начинать им следовать.

Дженсен, правда, смирился с такой беспечностью Джареда - все равно не мог ничего с ней поделать; не очень-то и старался, если уж серьезно. Но вот в этот конкретный момент клял себя на все лады. Себя и свое непослушное сознание, развлекающееся с самого начала пути мысленными образами самого неприличного характера.

А все из-за походки коменданта. Он шел как… как только что жестко оттраханный мужчина. И от осознания, что все именно так и было, что Джареда трахали меньше часа назад, и это был его первый раз, и Дженсен стал для него первым, и было лучше, слаще, чем с самым умелым мальчишкой из борделя, становилось так горячо, что хотелось срочно повторить… Дженсен мысленно застонал.
Такие вот размышления и порождали образы, которые мелькали в голове и мешали, в свою очередь, идти ровно ему самому.


Джаред задумчиво разглядывал чертеж. Решение упорно ускользало от него, вероятно потому, что мысли были заняты совсем не усовершенствованием детали. Приближался вечер, и Джаред все сильнее беспокоился, его словно что-то щекотало изнутри, не давая сосредоточиться ни на чем конкретном. Причина такого состояния лежала на поверхности – он просто не представлял себе, что ему теперь делать и как себя вести после случившегося прошлым вечером. Если бы все шло по-старому, в его покоях уже накрывали бы стол к ужину, а сам он маялся предвкушением встречи с Дженсеном. Сейчас же противоречивые чувства не давали ему покоя – с одной стороны, его неестественная тяга к пленному генералу никуда не делась, хотелось поскорее увидеться и, возможно, даже повторить все эти ужасно-восхитительные вещи, от воспоминаний о которых щеки заливала краска стыда, а тело словно прошивало невидимой иглой, и внизу живота собирался тяжелый жар возбуждения, заставляя член вновь и вновь слегка напрягаться. С другой же стороны, Джареду было иррационально страшно снова увидеть Дженсена, посмотреть ему в глаза, прикоснуться… Тогда, вечером, после всего Дженсен был непривычно нежен, и в голосе его звучало искреннее волнение за Джареда, а в зеленых глазах он видел беспокойство пополам с голодным интересом, так что вязкое смущение быстро и бесследно растворилось под уверенными прикосновениями его… любовника. И было легко сказать, что все в порядке, и улыбнуться, и даже самому потянуться к чужим губам. С течением дня же старые сомнения и тревоги вернулись и все чаще стискивали нутро когтистой лапой. И сейчас, чем ближе подступало время ужина, тем чаще у Джареда перехватывало дыхание от накатывающих приливной волной двойственных эмоций. Он прекрасно понимал, что формально сам является хозяином положения и никто не требует от него принимать решение прямо сейчас, но та самая внутренняя щекотка не давала оттянуть момент, заставляя нервно расхаживать по комнате, изредка бросая взгляды на чертеж. Для полного сходства с истеричной леди оставалось начать кусать платок.

Это внезапно пришедшее на ум сравнение заставило его резко остановиться. Какого черта он мечется, словно девственница перед брачной ночью! В своей принадлежности к сильному полу до сего момента ему сомневаться не приходилось, да и девственником его, хочешь не хочешь, назвать уже невозможно. Ну, а решение Джаред принял давным-давно, кажется, даже задолго до прошлого вечера, так что раздумывать дальше и обманывать самого себя не было никакого смысла. Он кивнул этим мыслям и решительным шагом направился в комнату Дженсена.

***


Джаред возлежал у себя в спальне, блаженно и бездумно улыбаясь и разглядывая потолок. Эти краткие минуты после свиданий с Дженсеном он ценил особенно – Светлый Генерал умел вытряхнуть из его головы тревожные мысли, самую чуточку, но отравлявшие жизнь в остальное время. Как ни крути, оснований для беспокойства хватало, и Джаред не мог игнорировать их, целыми днями обдумывая сложившуюся ситуацию и прикидывая возможные пути ее разрешения. Однако, стоило Дженсену властным жестом дернуть Джареда к себе и увлечь на ложе, как все тревоги разом покидали его голову, сметенные волной чистейшего удовольствия.

Впрочем, до кровати они добирались далеко не всегда. Джаред прикрыл глаза, вспоминая момент, когда после двухдневной разлуки (нежданно-негаданно Джареду на голову свалился старый приятель, возвращавшийся из деловой поездки на своем корабле и решивший по дороге заглянуть в гости) он вошел в комнату Дженсена и тут же оказался прижат к двери сильным телом. Дженсен тогда словно с цепи сорвался, заставляя вспомнить их первый раз. Но Джаред соскучился не меньше, так что вел себя столь же безрассудно, жадно впитывая близость желанного тела, до синяков сжимая плечи Дженсена и млея от ощущения горячего дыхания на своей коже… Да, в тот вечер до постели дело дошло далеко не сразу, а гардеробу Джареда был нанесен весьма существенный урон. Джаред лениво перевернулся на живот и снова улыбнулся своим воспоминаниям, чувствуя, как отголоски возбуждения искорками пробегают по телу.

В этот момент раздался стук в дверь, и послышался голос Марка:

- Господин Джаред? Позвольте войти?

- Да, Марк, входи, - Джаред вновь перевернулся, усаживаясь, и неохотно прогоняя из тела сладкую негу. Вероятно, что-то требует его внимания, иначе слуга не стал бы беспокоить его во время отдыха.

Дверь отворилась, и Марк скользнул в комнату, привычно кланяясь. Он приветствовал Джареда поклоном с тех самых пор, как будучи двенадцатилетним сыном кухарки, в первый раз опустился на одно колено перед пятилетним Джаредом и назвал его своим господином. С того времени Марк всегда был рядом, разделяя с Джаредом все, в том числе и увлечение наукой. Разве что любовь к физическим упражнениям была чужда ему, и в свои годы он уже обзавелся приличным брюшком, что, впрочем, не мешало ему все так же быстро и ловко выполнять свои обязанности. Джаред тряхнул головой, сообразив, что снова задумался.

- Ну, что ты хотел мне сказать, я слушаю тебя? – Джаред вопросительно уставился на Марка, который явно собирался с духом для предстоящего разговора. Джаред мельком понадеялся, что не случилось ничего из того, что являлось предметом его неустанных опасений в последнее время. Марк, наконец, глубоко вздохнул и выпалил:

- Господин Джаред! Мне бы начистоту с Вами поговорить про… ну, про Вас и про генерала Вашего. Вы не подумайте только, я не указ Вам. Для меня лишь бы Вам хорошо было, вот так вот. А только, господин Джаред, не в обиду будет сказано, но совсем Вы с тьеном Эклзом голову потеряли. Нельзя же так! – Марк умоляюще смотрел на Джареда, теребя концы пояса. Джаред ошарашенно разглядывал его в ответ, судорожно пытаясь сообразить, где они с Дженсеном умудрились так проколоться, и заодно стараясь справиться с румянцем, тяжелым жаром расползающемся по щекам и шее.

- Что ты… что ты имеешь в виду? – наконец выдавил он.

- Ну как же! А вчера – ну в коридоре же, среди бела дня! Караульные стоят, слуги бегают. Как пить дать, не урони я поднос, так дальше и тискались бы там, простите ради Господа нашего, там бы Мари вас и застукала, не приведи святые заступники, - Марк благочестиво поднял глаза к небу. Действительно, Джаред вспомнил, как по дороге из его покоев в свою комнату Дженсен, дурачась, пихнул его бедром и прижал к стене. Шутливая возня моментально перешла в горячие объятия, и только неожиданный грохот и звон заставил их отпрянуть друг от друга и продолжить путь. На попавшуюся по дороге служанку с корзиной Джаред и вовсе едва обратил внимание, мимолетно кивнув в ответ на ее приветствие: все мысли занимал Дженсен, явно вознамерившийся закончить начатое в коридоре.

- И ведь не впервые Вы так, господин Джаред, я уж и спать перестал почти, все жду, чего Вы еще выкинете. Уж не взыщите, а только осторожнее надо быть, сами понимаете, ни к чему слухи-то! – Марк продолжал отчитывать его, заботливо, но непреклонно, словно в детстве, когда Джаред умудрялся в очередной раз расшибить себе лоб, свалившись с дерева, или в юности, когда производя интереснейший алхимический опыт он заработал себе серьезный ожог на плече. И тогда, и сейчас возразить ему было совершенно нечего, и Джаред покаянно потупился, виновато поглядывая на верного спутника. Многократно испытанное средство возымело действие, и Марк продолжал, уже заметно смягчившись:
- Понимаю я, господин Джаред, все понимаю, вон как глаза горят у Вас, никогда таким счастливым я Вас не видел. Пригляжу я, где смогу – сделаю, чтоб гладко все шло. Да только и Вы уж постарайтесь, очень Вас прошу. А сейчас отдохните, до ужина далеко еще, а в лаборатории я и сам закончу и приберу, там сложного нету ничего. Набирайтесь сил. – И, не дожидаясь ответа, выскользнул за дверь, осторожно притворив ее за собой и оставив Джареда в одиночестве обдумывать свои слова.

 

Как мальчишка! Как последний идиот, первый раз познавший плотские утехи! Как безмозглый… Нет, пора остановиться.

Дженсен метался по своей камере, словно дикий зверь по клетке. Он выговаривал себе чуть ли не каждый вечер, но сегодняшний был особенным. Джаред был застенчив, словно и не было недель безудержной страсти, постоянно прислушивался к шорохам за дверью и позволил лишь слегка потискать себя, не разрешая большего. А уж то, что в камеру его проводил слуга коменданта, тот самый, на которого Дженсен вызверился первым, но упорно продолжавший обращаться к нему «тьен», вот это уже было совсем ужасно.

Нет, Дженсен не боялся, что страсть Джареда поутихла, а голова стала работать как следует. Уж что-что, а мысли коменданта по-прежнему хаотично перескакивали с одного на другое. Его взгляд весь вечер лип то к губам, то к рукам, да и ниже спускался нередко. Джаред кусал губы, извинялся и пытался продолжить разговор, но стоило Дженсену утянуть его в постель, как тот стал сопротивляться. Не сильно, лишь намеком, и не сказать, чтобы осознанным, но достаточным для генерала. Он больше не настаивал, целовал нежнее, руки не распускал и через пару минут отстранился, чтобы поговорить о якобы заинтересовавшей его личности недавно заглядывавшего в башню друга Джареда. Тот с удовольствием поддержал беседу, но уже через несколько минут сам потянулся к губам Дженсена.

И все же выставил его на много часов раньше, чем обычно. Хотя, конечно, не выставил, Дженсен сам согласился уйти и даже предложил это. В конце концов, он был хорошим стратегом и прекрасно узнал ту самую ситуацию, когда стоит уступить.

Этот момент наступил, когда в комнату вошел Марк, слуга Джареда, неодобрительно посмотрел на них, стоявших вместе у окна. Джаред как раз указывал куда-то, где все равно ничего не было видно, кроме водной глади, снова рассказывая про своего друга, после того, как Дженсен сам прервал их поцелуй и поднялся с постели.

Джаред этого взгляда не заметил, как не заметил бы и Дженсен, если бы Марк не вошел в комнату, впервые так сильно опоздав. Обычно он заявлялся максимум через полчаса после прихода генерала и быстро все убирал, сейчас же он медлил.

Дженсен первым объявил, что уже поздно и ему пора идти, заметив волнение Джареда и медлительность слуги, сдержался от бессмысленного убийства беззлобного, вообще-то, пухляка и смиренно дошел до камеры. Ключ повернулся в замке и… И теперь он мечется в своей клетке. Сложить два и два не так сложно, особенно если твою голову дурманит незапланированное чувство к собственному врагу, а по совместительству - предполагаемой жертве. Да, Дженсену повезло, такая любовная ситуация скорее бодрит, нежели повергает в пучину туманных сомнений.

Он навернул еще кружок по комнате, перестал себя корить за негаснущее желание обладать Джаредом, отвесил еще один, последний мысленный подзатыльник за такую мальчишескую влюбленность и бухнулся на кровать так, что та жалобно предсмертно скрипнула, а одна из ножек подломилась.

Нет, все-таки жизнь его не любит, Дженсен возвел очи к потолку, но продолжал лежать; сам виноват, нечего было на тюремную койку бросаться, как на настоящую кровать… как у Джаре… да будь проклят тот идиот, что назначил Джареда комендантом! Дженсен мысленно застонал и все-таки попытался выбросить мужчину из своей головы… ну, или хотя бы унять похотливые фантазии.

Пора расставить все по полочкам.

Джареда внезапно взволновали не его внутреннее неприятие их отношений, а слухи, которые уже бы распространились по крепости, если бы весь гарнизон и слуги не были такими же воронами, как и их комендант. Уж Дженсен-то старался как мог, чтобы они поползли! Как только понял, что Джареда не смутил насильственный оттенок их первой ночи, точнее, после того, как тот сам пришел к нему через пару дней, он стал ласков. Насколько мог: в чине генерала ему не шибко приходилось тренировать эту черту своего характера, он зачерствел, стал жестче, но для Джареда… даже если бы у Дженсена не было никаких планов и встретились они не в тюрьме, а в таверне, то для Джареда он бы раздобыл где-нибудь в себе хотя бы каплю нежности.

Ему даже не пришлось много притворяться, Джареда действительно хотелось трогать. Он не мог устоять сам! Сжимал аппетитную ягодицу, когда они шли мимо какого-нибудь коридора со стражей, не на глазах, естественно, здесь он не мог допустить в Джареде сомнений, но стоило бы хоть кому-то быть внимательней и всё бы удалось, слухи бы уже потянулись.

И они ему были очень нужны! В этой отдаленной тюрьме при заключенном мирном договоре у Дженсена не было шансов прожить больше года, а, может быть, и месяца. Он прекрасно знал, что публично его не линчуют, но могут судить, а исход… наверное, он очевиден даже волнам за окном. Но если антьеррские политиканы увидят возможность перетянуть Дженсена на свою сторону, если они почуют хотя бы один рычаг давления на него, то обязательно воспользуются возможностью договориться. Останется только дождаться крупного чина, приставить к его горлу нож и на его же корабле отправиться на восток. Конечно же, предварительно связав и похитив Джареда.

Дженсену честно казалось, что такое развитие событий должно внести меньше раздора в их отношения, нежели если он соберется бежать, угрожая Джареду убийством.

Да, план отчаянный, но… но что ему остается, если рассчитывать больше не на кого, кроме самого себя, а желание жить взыграло с новой силой, оттеснив уныние, тоску о погибших друзьях, даже затмив предательство тех, кого не так давно защищал, рискуя жизнью. Что ему делать, если он всей душой хочет не только жить, но и быть со своим врагом? Наверное, в схожие моменты люди и идут на отчаянные поступки. По крайней мере, Дженсен собирался.

Но судьба была, как всегда, немилосердна. Будь она неладна, эта его судьба! Те, кому верил, убиты, слухи не ползли, а время шло. Еще и этот слуга. Джаред говорил, что тот верен, как пес, но Дженсен бы с большим удовольствием его пристрелил и подарил Джареду настоящую собаку. Вот те знают толк в верности…
Терзаемый тревожными мыслями, он и не заметил, как заснул.

Дженсена разбудил не оглушительный скрип двери, петли которой не смазывали, наверное, для того, чтобы придать помещению хоть какой-то дух темницы, он проснулся от звука шагов. Уверенных, быстрых, даже спешащих… сладко знакомых, разбавляемых перебором чьих-то мельтешащих ног. Расслышать, о чем шептался Джаред со своим слугой, не было никакой возможности, даже если бы Дженсен встал со своей поломанной койки и приник ухом к двери. Поэтому он решил не подниматься, а немного подумав, и вовсе сделал вид, что продолжает спать.

В комнату Джаред вошел один. Постояв пару секунд у двери, хмыкнул, Дженсен даже знал, над чем. Однажды он вырубился после особенно затяжного и сладкого вечера, а проснулся от осторожных тычков под ребра. Благо, что успел себя остановить, и Джаред испытал лишь легкий шок от молниеносного перемещения носом в подушку без дополнения в виде вывернутой руки. А Дженсен узнал, что он милый, когда спит. И все эти мысли ему сейчас ни к чему, утренний стояк и так не думал спадать, а воспоминания, как они тогда продолжили вечер, делали его болезненным.

- Какой же ты славный, когда спишь, - прошептал Джаред, опускаясь на край узкой кровати, прижимаясь бедром к бедру Дженсена. – Но когда прикидываешься спящим, вообще неподражаем. Давай, хватит притворяться… и что вообще тут случилось?

Джаред наклонился и отстранился слишком быстро, Дженсену достались лишь кратковременное ощущение на губах и тоска по их теплу. Тут же захотелось притянуть Джареда к себе, зарыться в его лохмы, но он даже не успел дернуться, когда к его рту снова прижались в уже гораздо более страстном поцелуе. Вероятно, плотские желания в этой комнате мучили не его одного.

- Я скучал, - совершенно честно, словно они не виделись предыдущим вечером, прошептал в едва отстранившиеся губы Дженсен.

- И поэтому сломал кровать? Каких-то семь лишних часов воздержания, и ты уже крушишь мебель?

- Что ж, ты спрашивал, чем меня так привлекала военная карьера, теперь знаешь.

- Никто не ждал тебя вечерами? – Джаред изящно выгнул бровь.

- Вечерами меня вечно кто-то ждал, но не каждого хотелось… - Дженсен на секунду замедлил речь, наслаждаясь румянцем, заливающим щеки коменданта, стыдившегося всяких пошлых слов и точно знавшего, что сейчас одно из них услышит, - трахнуть. Ты же знаешь, я привередлив.

- Пришлось пойти служить, чтобы собственная привередливость не сыграла злую шутку с твоим кошельком?

- Конечно. Мебель нынче дорога, - Дженсен состроил максимально серьезную мину и весьма успешно поборол жажду впиться поцелуем в столь желанные и близкие в данный момент губы.

Джаред сдался через полминуты обмена взглядами и упал лицом в ключичную выемку Дженсена, грея горячим дыханием, дразня близостью.

- Джаред, пожалей меня, - обреченно простонал Дженсен. Что этот парень творил с ним! И не догадывался даже! А генерал терял самообладание и, кажется, уже второй раз посылал в далекое далеко планы побега ради сиюсекундной близости, рискуя собственным напором испортить все, что было между ними. Но Джареду нравилось, и это еще больше сводило с ума.

- Я не буду тебя жалеть. Сам сломал кровать – сам на ней и спи, - буркнул ему в шею комендант.

- Да я не об этом! – зашипел раздосадованный непониманием Дженсен и сел, почувствовав, как ему фыркнули в левую ключицу. Он успешно поборол собственные желания, отстраняя Джареда, хотя и не нашел в себе сил убрать руки с его плеч . – Выметайся отсюда, или я за себя не отвечаю!

- Дверь заперта, двигаться мне пока лень, а учитывая, в какую рань я к тебе приперся, лишь бы охрана не увидела… думаю этого достаточно, чтобы понять – я уже заждался, когда же ты перестанешь отвечать и перейдешь к делу.

 

Джаред мило улыбался, действительно мило! Ни капли издевки в его бесконечно наглых словах, ни капли надменности или игры. И это даже не было кокетством. Просто он так же сходил с ума.

- Дженсен… ох… что ты?.. – удивленно выдохнул Джаред, но уже через секунду вся его растерянность испарилась, и он начал отбиваться. А ведь Дженсен успел лишь уложить того на кровать, а сам - сползти коленями на пол да взяться за пояс его штанов.

- Что не так? – игриво поинтересовался у вырывающегося Джареда Дженсен. - Разве ты не скучал, не за этим пришел?

- Не за этим! – прошипел Джаред, вцепившись намертво в свой пояс. – Я думал, мы… мы…

- Да? – Дженсен сделал обманный маневр, перестав удерживать сопротивляющегося Джареда, тот быстро и неловко сел, а он оказался на коленях между его раздвинутых ног и вот тогда уже навалился всем телом, подаваясь немного наверх. – И что ты думал?

- Что мы займемся любовью, - рассержено сверкая глазами, снова зашипел Джаред, но дергаться перестал.

- У меня были такие же планы. Немного поласкать тебя, насладиться твоими сдавленными стонами и взять, - нагло ухмыльнувшись в лицо коменданту, Дженсен поведал ему о своих намерениях и, не удержавшись, впился жестким поцелуем в губы. Он все еще хотел, и как бы ни было приятно подначивать Джареда, любоваться его смущением, но прикасаться к нему было стократ слаще.

И сколько бы он ни говорил «это извращение», «как ты можешь хотеть целовать меня там» и прочую не менее милую чушь, Дженсен не мог отделаться от ощущения, что Джареду просто весело, и желания вновь и вновь попытаться отсосать ему. И ведь комендант, антьеррец от макушки до пяток, действительно считал такие любовные утехи крайней степенью разврата, как и все его земляки. Дженсен только мысленно фыркал, но всегда шел на попятную. Не хочет сейчас, так захочет позже, и Дженсен обязательно покажет ему, как приятно может быть и что это не ненормальность.

Дженсен уже во всю шарил руками по телу Джареда, не обращая внимания на крайне неудобный наклон кровати, когда тот наконец расслабился и начал в ответ прижиматься, толкаться языком в рот любовника сильнее и сильнее, посасывать и поскуливать. И генералу в очередной раз отказала голова. Он даже не стал раздеваться сам или раздевать Джареда, лишь спустил его и свои штаны, закинул ноги Джареда себе на плечи, раздвинул их пошире, насколько позволяла болтающаяся в районе щиколоток одежда, нащупал в его кармане бутылек со смазкой и окончательно потерял самообладание.

Вернулось оно вместе с тихим шипением, с которым Джаред принимал его в себя, хорошо смазанный, но явно недостаточно растянутый, стискивал зубы и тяжело выдыхал - и это наконец-то заставило Дженсена притормозить.

- Не надо, не останавливайся, - заскулил Джаред. – Все нормально, мы же позавчера… все нормально…

Джаред сбивчиво шептал и пытался подмахивать, но Дженсен крепко держал его за бедра, чувствуя, как напрягаются икры на его плече. Как Джаред пытается притянуть его ближе.

С низким стоном Дженсен подчинился, снова подаваясь вперед. А кто бы вообще смог отказать в такой просьбе?

Войдя до конца, он выждал секунду, коротко двинулся назад и снова вперед. А потом снова и снова, каждый раз выходя чуточку больше, а входя быстрее. Каждая фрикция приближала Дженсена к неминуемо скорой разрядке, они с самого начала взяли слишком уж бешеный темп. Он посильнее сжал бедра Джареда, прислонившись ухом к напряженной икре на плече, чувствуя жар даже сквозь ткань, и стал двигаться резче, жестче, почти не выходя из его тела, вдалбливаясь короткими толчками. Дженсен смотрел на любовника из-под полуопущенных век, чувствуя подступающую волну удовольствия. Даже чуть не пропустил момент, когда Джаред резко распахнул глаза, захлёбываясь воздухом, изливаясь на собственный живот и увлекая Дженсена за черту только одним этим восхитительным зрелищем.

- Ух ты… - выдохнул Дженсен, когда его перестали сотрясать последние волны удовольствия. – Я же к тебе даже не притронулся.

- Слезь, ты тяжелый, - смущенно пробурчал Джаред, игнорируя восхищенные нотки в голосе Дженсена.

Конечно же, он послушался своего коменданта, откатился в сторону и замер. Джаред поспешно одевался, не обращая внимания на недоуменный взгляд Дженсена. Наверное, он слишком пристально разглядывал его, потому что очень скоро Джаред это заметил.

- Я не утерпел до вечера, так что должен уйти, пока все еще спят. Нехорошо, если поползут слухи, - смутился он.

- Конечно, - холодно отозвался Дженсен. Наверное, слишком холодно, потому что Джаред стал выглядеть таким несчастным и виноватым, что было выше всяких сил видеть его таким.

- Дженсен, пойми, я же не о своей репутации… Она и так у меня хуже некуда! Не ты один считал меня колдуном. Дженсен, если узнают… если слухи выйдут за пределы башни! Они могут заставить меня… попытаться надавить на тебя… - Джаред объяснял сбивчиво, и мысль его была бы непонятной, если бы они с Дженсеном не думали об одном и том же. Вот только один видел в этом только зло, а другой спасение.

Дженсен вскочил с кровати, придерживая собственные штаны, и поспешно обнял Джареда. Ни к чему тому слишком много думать о возможном исходе их романа. Вот просто ни к чему.

- Все будет хорошо. Иди, тебя наверняка уже заждался твой Марк, - как можно более мягким тоном прошептал ему на ухо Дженсен и сам подтолкнул к двери.
Благодарная улыбка Джареда была и ножом в сердце, и противоядием, так нужным генералу.

 



Джаред удовлетворенно ухмыльнулся и вычеркнул последний пункт в списке. Собственно говоря, на Марка вполне можно было положиться. Он явно подошел к делу не только ответственно (впрочем, как и всегда), но и недвусмысленно проявил инициативу, позаботившись о вещах, которые Джареду и в голову не пришли, так что особой необходимости в проверке не было. Однако давно и прочно захватившая сердце тревога заставляла вновь и вновь пересматривать, пересчитывать, переделывать, улучшать и контролировать. Кое-какие детали требовали доработки, но Джаред, как ни бился над чертежами, не мог найти решения, позволяющего справиться в одиночку. Впрочем, Джаред надеялся, что у него будет достаточно времени, чтобы решить эту проблему. Был, разумеется, еще один вариант: система работала в своем теперешнем виде, вот только для полноценного управления требовались как минимум двое крепких мужчин, после проведенных испытаний это стало ясно со всей очевидностью. И этот вариант пугал и притягивал в равной степени. Если бы только чуть больше уверенности – но здравый смысл не позволял настолько безоглядно довериться, хотя в готовности своей Джаред уже не сомневался. Розовые херувимы уже давно не застилали ему глаза, эйфория первых дней прошла, и природу своих чувств, а главное - их глубину, он сейчас понимал как нельзя лучше.

Марк сноровисто собрал посуду со стола и потащил гору тарелок к двери, придерживая шаткую конструкцию подбородком. У самого выхода он притормозил, но Джаред, предвосхищая обязательный вопрос, быстро сказал:

- Нет, Марк, больше сегодня ничего не потребуется, можешь быть свободен.

- Как скажете, господин Джаред, - и слуга выскользнул в коридор, напоследок одарив предупреждающим взглядом.

Дверь захлопнулась, и Джаред, развернувшись к Дженсену, предложил:

- Может, партию в шахматы, генерал? – губы сами собой разъезжались в дурацкой улыбке, а внутри узлом стягивалось знакомое напряжение. Дженсен, не сводя с него пристального взора, допил вино и показушно облизнулся, игнорируя салфетку.

- Что ж, господин комендант, сыграть с Вами партию-другую я всегда рад. Прикажете подать доску? Только Вы ведь уже отпустили слугу, какая незадача. – Дженсен лениво откинулся на спинку стула и хитро улыбнулся в ответ.

- Возможно, мы сможем обойтись и без него. Доска и фигуры у меня в спальне, можем сыграть и там, - Джареду нравилось поддразнивать Дженсена, видеть, как в его глазах разгорается желание, это заводило и будоражило, и заставляло отступать волнение, которое охватывало его, стоило ему подумать о своих сегодняшних намерениях.

- Прекрасная мысль! – Дженсен резко поднялся со стула, - я к Вашим услугам, мой комендант. Давайте же не будем тянуть время, мне просто не терпится… начать партию.

- Понимаю и разделяю Ваше нетерпение, генерал, - Джаред тоже встал из-за стола, - прошу Вас, следуйте за мной.

- Куда угодно, мой… Джаред.

Едва войдя в спальню, Дженсен привычно облапил его, чуть прикусив кожу на шее, и принялся подталкивать к кровати. Сопротивляться такому напору было сложно, но у Джареда были свои планы на этот вечер, и он выкрутился из жадных объятий, едва не рассмеявшись от почти детского недоумения и обиды, отразившихся на лице его нетерпеливого любовника.

- Ты что, и правда в шахматы хочешь… я думал… - он выглядел таким трогательно растерянным, что казался моложе, и сердце Джареда горячо сжалось от нахлынувших чувств.

- Нет, не в шахматы, - он медленно стянул рубашку, наслаждаясь почти осязаемым тяжелым взглядом, огладившим его тело, - мы сыграем в нашу любимую игру. Но только сегодня по моим правилам.

- Ах, вооот оно как, - облегченно протянул Дженсен и снова улыбнулся, - ничего не имею против, командуй.

- Раздевайся и садись на кровать. И… не торопи меня. – Дженсен кивнул, в два счета избавился от одежды и устроился на покрывале, не сводя с Джареда горящих глаз.
Джаред тоже стянул штаны, оставшись обнаженным, подошел и, опершись на край кровати коленом, склонился к нему, втягивая в глубокий поцелуй. Дженсен отвечал, не пытаясь перехватить инициативу или утянуть его на постель, и это было непривычно, но очень-очень волнующе. Он еще немного насладился этим поцелуем, чувствуя, как растет их возбуждение, как волнение растворяется полностью, сменяясь нетерпеливым предвкушением, и опустился на пол, становясь на колени между раздвинутых ног Дженсена, глядя ему в глаза. Тот смотрел чуть недоуменно, вероятно, не догадываясь, что задумал его неискушенный любовник. Что ж, сегодня Джаред намеревался удивить генерала и, насколько удастся при его неопытности, порадовать. Не давая себе времени на сомнения, он наклонился и, обхватив рукой твердый толстый член Дженсена, лизнул. Вкус оказался пряно-солоноватым, резким, но не неприятным, и никакого отвращения Джаред не почувствовал, скорее, наоборот, ситуация заводила своей запретностью, и тогда Джаред лизнул еще раз, а затем осторожно обхватил губами головку. Дженсен изумленно-восхищенно вздохнул и больно вцепился было в волосы Джареда, но тут же разжал руки и просительно застонал, стискивая его плечи и чуть подаваясь бедрами вперед. Эта неконтролируемая реакция придала Джареду уверенности, и он, помогая себе рукой, принялся двигать головой, насаживаясь, чуть втягивая щеки и стараясь не задеть зубами. Дженсен глухо постанывал, пальцы его судорожно комкали ткань покрывала, мышцы ноги под Джаредовой рукой казались закаменевшими, и все это было так восхитительно, что Джаред чувствовал, как его собственный член прижимается к животу и требует внимания. Терпеть становилось все сложнее, ему хватило бы, наверное, и пары движений, чтобы прийти к разрядке, но его грандиозные замыслы манили гораздо большим наслаждением. Поэтому он отстранился, вырвав у Дженсена разочарованный вздох, и толкнул его, опрокидывая на кровать и забираясь сверху. Дженсен тут же обхватил его за шею, притягивая ближе и горячо целуя, попытался перевернуться, но Джаред не позволил, крепче сжав коленями его бока, и Дженсен расслабился, вновь разрешая вести. Джаред выпрямился, взялся рукой за мокрый и скользкий от слюны член, медленно направил его в себя, ощущая, как растягиваются мышцы, впуская, как плотно обхватывают горячий ствол, и рывком насадился до конца, охнув от несильной, но резкой боли. Дженсен взвыл и яростно впился пальцами в Джаредовы бедра, наверняка оставляя синяки.

- Что ты творишь, сумасшедший... - простонал он сквозь стиснутые зубы, - тебе же больно, зачем ты...

- Тихо! - Джаред закрыл ему рот рукой, - я хочу так, Дженсен, хочу сам, хочу чувствовать тебя! - он шевельнулся, и привычная уже вспышка удовольствия заглушила саднящее ощущение. Джаред осторожно приподнялся и вновь опустился на член, дурея от собственной смелости, от реакции Дженсена, от тяжелого дыхания, оседавшего на его ладони, от распирающего чувства наполненности и всепоглощающего слияния, и отпустил себя, сорвавшись в дикую скачку, упираясь руками в широкие плечи. Легкая боль никуда не делась, но сейчас она была правильной, необходимой, и Джаред снова и снова бросал тело вниз, каждым движением доказывая себе и Дженсену что-то очень важное, помечая любовника собой, отдаваясь полностью и забирая взамен всего Дженсена целиком. Тот же смотрел, не отрываясь, то и дело облизывая пересохшие губы, так, словно вдруг разглядел в нем что-то совершенно новое. Руки его гладили Джаредовы плечи, ласкали грудь, напряженные соски, спускались вниз, мимолетно оглаживая стоящий колом член кончиками пальцев, заставляя Джареда трепетать от этой изощренной пытки. Ноги начинали подрагивать от напряжения, но остановиться казалось невозможным, хотелось еще больше, сильнее, глубже - и Дженсен, словно угадав, вдруг рывком поднялся, садясь на кровати, притискивая его к себе, проникая до невозможности глубоко, одновременно сжимая ладонью его истомившуюся плоть и нежно целуя в шею. И этого с избытком хватило, чтобы швырнуть Джареда за грань ослепляющего удовольствия. Протяжно застонав, он выплеснулся в ласкающую руку, чувствуя, как содрогается в его руках тело Дженсена, а нежный поцелуй превращается в хищный укус.

Они расслабленно откинулись на подушки, и Дженсен немедленно сгреб Джареда в объятия, устраивая головой на своем плече и принимаясь рассеянно перебирать его волосы.

- Ну, так ты скажешь, что с тобой сегодня случилось, мой скромный комендант? - вопрос казался насмешливым, но Джаред, помимо искреннего восхищения, приятно гревшего душу, различал в хрипловатом голосе нотки тревоги - словно Дженсен о чем-то догадывался.

- Мне просто кажется нечестным, что я все время лежу покорной куклой, пока ты стараешься. Хотел восстановить справедливость. - Джаред потерся щекой о мускулистую грудь и чмокнул, куда достал.

- Я бы не был столь категоричен, куклой тебя назвать язык не повернется. Ты очень... ммм... отзывчивый. Но такое стремление к справедливости я не могу не одобрить. Хочешь попробовать совсем поменяться? В рамках окончательного восстановления этой самой справедливости?

- Это ужасно заманчиво! - Джаред почувствовал, как внутри что-то екнуло от этого предложения. - Но прямо сейчас я, пожалуй, не смогу.

- Ну, сейчас и я не смогу. Ты из меня все соки выжал, дикий необузданный жеребец! - Дженсен хохотнул и поцеловал Джареда в макушку, - но у нас еще есть время для смелых экспериментов.

 

Сердце на мгновение сжалось, и дыхание перехватило от накатившей тоски, но Джаред решил не портить момент и через силу улыбнулся, поглаживая крепкое бедро.

- Эй, я сегодня совершенно определенно был наездником, а роль жеребца досталась тебе.

- Твоя правда, объездил ты меня профессионально. Если бы я тебя не знал, я бы, пожалуй, усомнился в твоей неопытности.

- Я просто очень быстро учусь. Тем более, с таким талантливым наставником.

Дженсен не ответил, но чуть потянул его за волосы, побуждая запрокинуть голову, и втянул в глубокий нежный поцелуй. Завершив его, Джаред вернулся в прежнее положение и малодушно позволил им обоим несколько минут покоя. Вообще-то, следовало проводить Дженсена до его комнаты, время было уже позднее. Но, учитывая обстоятельства, так хотелось продлить ощущение неги и безмятежности, что Джаред расслабился, слушая мерный стук чужого сердца под своей щекой и обещая себе, что вот еще чуть-чуть, совсем немножко...

***

- Господин Джаред! Господин Джаред, да просыпайтесь же! - Марк тряс его за плечо и шипел в ухо. Джаред с трудом разлепил глаза, пытаясь сообразить, что происходит.

- Господин Джаред, Вы с ума сошли! Поднимайтесь скорее, там корабль... посланник лорда прибыл, рвется сюда, командир стражи его не задержит надолго, у него грамоты от самого короля, и он требует немедленной встречи! Через несколько минут будет здесь, а у Вас тут...

- Дьявол! - Джаред сел на кровати, растирая лицо ладонями и собираясь с мыслями. Похоже, времени у него еще меньше, чем он думал. Как они умудрились так беззаботно заснуть? Он бросил взгляд на Дженсена - тот трогательно сопел в подушку и, кажется, даже и не думал просыпаться. Подходящий момент разбудить его и отправить к себе без риска столкнуться с посланником был уже упущен, так что он решил пока оставить любовника в спальне.

- Скорее, господин Джаред, как бы он сюда не вломился, слишком уж настаивает на срочности разговора, - Марк, пристроив свечу на стул, метался по комнате, собирая одежду и натягивая ее на Джареда, как на маленького. Джаред машинально позволял одевать себя, судорожно обдумывая дальнейшие действия. Не то чтобы у него не было примерного плана, но он рассчитывал, что еще пара-тройка дней, как минимум, у него есть. Что ж, он явно недооценил китов большой политики.

- Ну вот, вроде готово. - Марк придирчиво оглядел его с ног до головы. - Вид у Вас, конечно... ну да ладно, ночь на дворе.

- Спасибо, Марк! И...

- Знаю, знаю, все сделаю, не волнуйтесь, давайте в гостиную скорей!

Джаред едва успел выйти из спальни следом за Марком, как в дверь его покоев раздался требовательный стук и сразу же вошел уже знакомый ему по прошлому визиту маркиз де Граннон.

- Приветствую Вас, тьен комендант. Прошу простить мою настойчивость, но дело не терпит отлагательства. Мне нужно немедленно поговорить с Вами, - в противовес напористо-угрожающему тону маркиз вежливо поклонился

- Доброй ночи, тьен Граннон. Какой внезапный визит, - Джаред не старался скрыть раздражение, его, в конце концов, выдернули из постели. - Что ж, раз дело такое важное, предлагаю пройти в обеденный зал к камину и все обсудить за ранним завтраком, его сейчас подадут, я уже распорядился, - он бросил взгляд на Марка, и тот услужливо поклонился.

- О, к чему нам такая суета, мы вполне можем побеседовать здесь, - маркиз ехидно улыбнулся и приглашающим жестом указал на кресла. - Лично я не голоден, но Ваш слуга может подать завтрак и сюда.

Джаред скрипнул зубами и кивнул Марку. Увести нахального посланника из покоев, чтобы Марк аккуратно вывел Дженсена, не вышло. Пришлось осторожно устроиться в кресле, стараясь не морщиться, и изобразить вежливый интерес.

- Слушаю Вас со всем вниманием.

- Собственно, у меня вполне простой и однозначный приказ Его Величества. Я немедленно забираю генерала Эклза из-под Вашего надзора. Мне велено доставить его в столицу, дабы он предстал перед справедливым королевским судом и ответил за свои преступления перед Антьеррой.

Внутри враз стало пусто и холодно, но, против ожидания, никакой паники Джаред не почувствовал. Наоборот, мысли удивительно прояснились. "Немедленно". Следовало любой ценой потянуть время, придумать хоть что-то, чтобы отложить отплытие корабля...

- Лорд Барн благодарит Вас за рвение, с которым Вы исполняли его маленькую просьбу, - Граннон снова глумливо ухмыльнулся, - но теперь я готов снять тяжкий груз ответственности с Ваших плеч.

Он знает, понял Джаред. Марк был прав, они были слишком беспечны, слухи расползлись и уже успели достигнуть материка. Вероятно, у кого-то из его людей в комнате есть маленькая уютная голубятня. Ничего удивительного, в общем-то. Джаред просто не задумывался о таких вещах, ибо всегда был далек от дворцовых интриг и скрывать ему было нечего.

До недавнего момента.

Стоп.

Потянуть время.

- Воля лорда Барна закон для меня, он ведь очень много для меня сделал, - Джаред склонил голову к плечу. - Вполне естественно, что я отнесся к его распоряжению со всей ответственностью и даже позволил себе проявить некоторую инициативу. Я счел, что Светлый Генерал фигура крупная и будет немало полезен нашему государству, ну, а лорд Барн, в свою очередь, оценит мое, как Вы сказали, рвение, - Джаред откинулся в кресле и сплел пальцы перед собой, стараясь смотреть прямо в глаза маркизу.

- О, вот оно как! Что ж, когда мы узнали, как педантично Вы соблюдаете пункт договора о содержании пленных аристократов в достойных и привычных им условиях, то надеялись на такой вариант. Надеялись, но, признаться, не рассчитывали. Уж простите, но Вы не производили впечатления человека, стремящегося играть в такие игры. Вы сейчас приятно удивили меня, тьен Джаред.

- У всех есть скрытые таланты, дорогой маркиз. У меня большие планы, и для их исполнения нужна свобода действий. Думаю, покровительство лорда обеспечит ее. И мы оба знаем, что я смогу предложить ему взамен. Еще немного усилий с моей стороны, и Светлый Генерал будет открыт для сотрудничества, - Джаред приподнял брови в немом вопросе.

- Звучит разумно. Полагаю, это стоит обсудить поподробнее, - маркиз чуть склонился в его сторону, - итак...

Дверь спальни тихонько скрипнула, Граннон и обернуться не успел - в этот момент возникший за его спиной полуголый Дженсен схватил маркиза за волосы, дернул, заставляя откинуть голову, и отточенным движением перерезал ему горло любимым Джаредовым ножом для писем. Посланник лорда захрипел и рухнул на пол, заливая ковер кровью.

 

 



Дженсен был уверен, что придется действовать быстро и без раздумий. Не знал только, когда.

Уже пару дней он шкурой чувствовал, что все изменится, всё скоро придет в движение и ему придется поступать по ситуации, и вот момент настал. Он проснулся от тихого, еле слышного шепота слуги Джареда, но не стал выдавать себя ни вздохом, ни, тем более, движением. А когда тот вынесся говорить с посланником, оставив Дженсена наедине с безжалостно громкими репликами собеседников, доносящимися из-за дверей, он начал действовать. Как привык.

Слова Джареда скребли острыми когтями по сердцу, пока он искал в его комнате оружие или хоть что-то, отдаленно его напоминающее. Джаред назвал то, что было между ними, “рвением” и “распоряжением лорда”, когда взгляд генерала наткнулся на нож для бумаг. Вполне подойдет.

От речей коменданта можно было криком на стенку лезть, но пороть горячку Дженсен не привык и привыкать не собирался, даже ввиду внезапно обретенного чувства, которое, судя по ноющей боли в груди, еще принесет ему незабываемых ощущений. Приоткрыв дверь в комнату, он позволил себе удовлетворенный вздох, было достаточно темно. И мимолетный взгляд на человека, на чьих глазах намеревался убить.

Подкрасться не составило труда. Ни комендант, ни посланник никакого отношения к военным не имели. Да, что там, они не имели отношения даже к внимательным людям. До самой последней секунды ни один из них не замечал Дженсена.

Алая кровь вытекала быстро, а ее потоки знатно портили ковер, благо Джаред сидел достаточно далеко, иначе капли попали бы не только на сапоги, в которые тот наскоро влез, собираясь на встречу с послом.

Дженсен отпустил мужчину, и тот мешком осел ему под ноги.

А Джаред стоял и молчал. Скорее, его состояние можно было бы охарактеризовать как остолбенел от ужаса, но Дженсену не хотелось думать, как низко он пал для того, кто даже после подслушанного разговора с посланником не сдал ни одной позиции, по мнению Дженсена. В сердце закололо острее, он вполне мог представить, кем сейчас выглядел в глазах Джареда, никогда не воевавшего, не убивавшего, не видевшего смерть вот так, в упор.

Словно этих мыслей ему было мало, где-то на задворках сознания собственный голос твердил, что и так все слишком плохо. Джаред не сможет думать о нем хуже, чем уже думает, иначе его слова посланнику были бы просто невозможны. В груди сдавило сильнее. Но голова пока работала, стоило поблагодарить за это высшие силы, не иначе. Он точно знал, что даст Джареду сначала оправдаться, а потом уже приставит к горлу нож и поведет к кораблю... С легким сердцем ли, или совершая наигнуснейший в своей жизни поступок. Дженсен пока не знал, но отказаться от Джареда был уже не способен. И уж лучше бы здесь быть какому-нибудь другому судну...

Джаред нервно всхлипнул, и мысли Дженсена мгновенно вернулись к нему. Надо дать еще пару секунд, а лучше минуту. Плакать его комендант точно не собирался, но вот от вида трупа его, кажется, мутило. Дженсен решил пока пойти послушать у двери, нет ли шагов, не трясется ли башня от бегущих по его душу озверевших солдат.

Видимо, Джаред воспринял его действия как-то по-другому, потому что в миг переменился в лице, став злым, рассерженным... красивым. Отлично, все-таки головы он лишился на земле Антьерры. Пусть не в прямом, но в переносном смысле точно. Джаред же вцепился ему в руку и зашипел:

- Стой! Да стой же! Куда ты прешь, кретин, что ты наделал! Сейчас в покои кто-нибудь войдет, и поднимется тревога. Зачем ты прикончил этого ублюдка, я же уже договорился с ним об отсрочке! Твой шлюп почти готов, стоит в бухте на дальней стороне острова. Мы с Марком месяц убили, чтоб облегчить управление и забить трюм припасами. Еще день-другой, и я бы выбрал момент и вывел тебя к нему, потом вернулся и оттягивал момент погони до последнего, а потом сказал бы, что ты дал мне по голове во время вечернего визита и сбежал. А теперь что? На что ты рассчитывал, идиот?!

Оскорбления не задевали. Не попадали в цель ни обидные слова, ни тычки в грудь, к которым перешел Джаред, отпустив локоть, стоило ему понять, что бежать Дженсен не собирался. В груди разливалось тепло.

Вот в это верить он согласен. Не нужно никаких гарантий, не нужно доказательств. Дженсен готов принять за истину все, что только произнесет Джаред. И надо было сказать это, а не отвечать на прямо заданный вопрос.

- Я с самого начала рассчитывал его убить.

Вот точно стоило взять лирическую паузу, но Дженсен, как всегда, не нашел нужных слов, а Джареду от его ответа явно поплохело. Таким генерал его не видел: плечи опустились, сам он отступил на шаг, окинул новым, незнакомым взглядом с головы до ног и... вмазал с коротким замахом - ни блокировать толком, ни уклониться.

Дженсен отшатнулся и на второй удар отреагировал уже как надо. Джаред бил со злобы, мастерства в нем не было... оно было, но, особенно судя по тому, с каким энтузиазмом он пытался вырвать перехваченную руку, ни секунды не задумываясь, чтобы просто её провернуть, полез с дракой он от обиды.

- С самого начала? - зло выплюнул Джаред, одновременно сильно дернув его за кисть. - Что ещё было с самого начала? Может, ты и меня планировал...

Он замахнулся левой, но Дженсен перехватил и её, толкнул, сделал подсечку, заваливаясь вместе с ним на пол, прижимая руки Джареда его и собственным весом. Это было даже слишком, комендант болезненно охнул, распахивая свои изумительные губы, а Дженсену нужно было их зажать, что по его скромному мнению, вполне тянуло на вселенскую несправедливость.

- Остановись, Джаред, ты тоже ничего не говорил. Подумай секунду, что я должен был делать? Счастливо коротать оставшиеся в моей жизни ночи с тобой и в назначенный срок отплыть к месту казни? Может, на самом деле сыграть в большую политическую игру? Или доверить свою жизнь рукам изнасилованного мной же мальчишки и свято уверовать, что тот из благодарности сам для нас придумает план побега? Вот на последнее фантазии точно не хватило бы! Что мне оставалось, Джаред?

Комендант уже перестал вырываться, поэтому Дженсен без раздумий отнял ладонь от его губ.

- Быть может, тебе стоило поделиться своим идеями, о которых, кстати, я до сих пор ничего не знаю, - в словах Джареда все еще скользило раздражение, но, видимо, легкая встряска вернула ему способность мыслить, и он уже не смотрел так, словно Дженсен собственными руками вырвал ему сердце.

- Ты тоже и словом не обмолвился...

- Я же не знал, как ты отреагируешь! - перебил комендант, пытаясь пошевелиться. Дженсен моментально понял намек, вскочив на ноги и протянув ему руку.

- На план побега? О, и как же я мог отреагировать? Наверное, сильно расстроился бы, ведь всю жизнь мечтал быть зарытым в подвале лорда Барна. Ты издеваешься? - Дженсен понимал, что разговор над свежим трупом затянулся, но не мог отказать себе в удовольствии поддеть Джареда, особенно так смачно получив от него по роже.

Джаред покраснел, но уже через секунду позеленел и отпрыгнул в сторону, случайно наступив на ладонь покойного. Дженсен не был суеверным... не больше, чем все в Тренте, но подобные знаки читал однозначно. Нужно убираться, а уж выяснить отношения они успеют позже.

Дженсен не успел открыть рот, как Джаред метнулся в свои покои за рубашками. Одну он кинул ему, а вторую натянул сам.

- Комната Марка рядом, а из неё коридор в лабораторию, из которой можно куда угодно попасть, в том числе, и на мой корабль. Быстрей, - Джаред дернул плечом и двинулся к двери, но Дженсен успел его остановить. Еще не хватало дверьми лишний раз хлопать.

- Бери вещи, документы, ценности. Если есть - золото. Чертежи. Что еще? - вопрос Дженсен задал сам себе. Задумался на секунду, а Джаред уже полностью сменил настроение. Смотрел на него большими глазами, словно не верил собственным ушам. - Что?

- Зачем? - коротко ответил вопросом на вопрос Джаред.

- Затем, что на востоке это все нам пригодится, но и путь туда не только по морю, а платить натурой особенно не хочется.

- А... - только и смог выдавить из себя Джаред, но быстро кинулся к какой-то страшной торбе, вывалил из неё разнообразный хлам прямо рядом с посланником и забегал с ней по покоям.

Дженсен наблюдал за этим действом молча, время поджимало, но несмотря на то, сколько ночей он провел здесь, помочь Джареду был не в состоянии. Комендант же носился как угорелый из угла в угол и притормозил, только скинув какие-то документы в суму. Переступив с ноги на ногу, он резко развернулся, словно хотел что-то сказать, но не решался. Каждая секунда была дорога, и Дженсен решил, как мог, подтолкнуть, не отвергая окончательно варианта с зажиманием рта и уволакиванием на корабль.

- Сколько нам понадобится людей?

- А? - не понял Джаред, но почти сразу его взгляд стал острее, и он ответил. - Через два дня вообще никто бы не был нужен, но я не успел проверить, так что двое точно.

- Хорошо, - Дженсен удовлетворенно выдохнул, на такое счастье он даже не рассчитывал.

- Знаешь, меня же не накажут сильно. Почти все новое оружие изобрел я... и всякое ещё... Марк может с тобой... - Джаред кусал губы и мял предложение, но Дженсен уже сообразил, что так и не сказал ничего, чтобы окончательно развеять подозрения коменданта, о чем бы те ни были.

- Нам придется его с собой взять? - Дженсен осознавал, что говорит не то, но не мог с собой ничего сделать. Ему, правда, было бы легче вырубить Джареда, свалить его в трюм, а в море уже объясняться, когда деться особенно некуда.

Видимо, Джаред его все-таки понял. Жутко раскрасневшись, он быстро кивнул, окончательно справившись с чувствами.

- Наверное, из ценного одни чертежи. Может, мази, их я тоже взял. Золота совсем мало - почти все, что мне платят, идет на погашение долгов...

- Сойдет. Всяко больше, чем у меня, - хохотнул Дженсен, тихо открывая дверь и толкая вперед Джареда, и отдал короткий приказ. - Быстро.
Комендант послушался беспрекословно, до комнаты Марка они добрались в считанные секунды, она оказалась не заперта, а сам слуга не спал. Дженсен будет праздновать этот день как самый счастливый.

 

Или не будет...

Марк вел их потайными ходами и безостановочно ворчал. Тьен Джаред, да тьен Джаред, да как вы до такого додумались, с этим таким-растаким-разэдаким, и положения лишитесь, и любимым делом заниматься не сможете. Хорошо хоть не перешел на “он вас обязательно предаст/бросит/убьет”, впрочем, лучше бы перешел, может, тогда Джаред перестал бы воспринимать его как белый шум и позволил оставить в башне?

Нет, не позволит, Дженсен понял это тут же, стоило им выйти к небольшому судну.

- И как оно...

- Давай, лекцию я проведу потом, - раздраженно перебил Джаред; приятно удивив, гаркнул он и на Марка. Обычно такой нежный, мягкий, за последние часы он поражал неустанно. Сначала секс, потом мордобой, теперь такая речь... если бы Дженсен не понял еще раньше, что порядочно втрескался в своего коменданта, то сейчас точно бы признался самому себе в этом. Джаред оказался той ещё шкатулкой с секретом, и если он немедленно не поднимется на борт, то Дженсен сам его туда затащит.

А Джаред не спешил. Что-то отвязывал, отдавал короткие приказы мельтешащему Марку, даже Дженсену дал задание перетаскать мешки с пристани на корабль. Естественно, он не удержался и заглянул внутрь, но обнаружил там только какой-то незнакомый минерал.

Поклажа заняла почти весь трюм суденышка, хорошо, что каюта была не одна.

Джаред уже прекратил бегать по причалу, кивнул Марку, чтобы тот перерезал веревки, и... и дальше Дженсен даже удивляться не стал. На предложение помощи его послали, хотя и с объяснением, что технология не доработана, так что лучше они с Марком сами, а он пусть идет за штурвал, в конце концов, только он знает, куда плыть.

От сердца отлегло больше чем через сутки. За ними точно организовали погоню, но впереди уже виднелся порт Занзы, а в её водах были запрещены любые военные корабли. Антьеррцам не понравится то, что с ними сделает стража города, попробуй их рейдер напасть на мирное судно, так что можно хоть чуточку расслабиться.

Всё это время Дженсен практически неотрывно провел у штурвала, реакция притупилась: он не спал второй день, если не считать короткой дремы в постели Джареда, когда генерал еще был пленником Южной башни, не удивительно, что бывшему коменданту легко удалось подойти не замеченным.

- Хочешь, я сменю тебя? - слова Джареда теплом осели на шее, легкий захват рук Дженсен почувствовал после.

- Осталось чуть-чуть. Отдохну в порту, пока вы будете искать нам лошадей и повозку, - Дженсен повернул голову и чмокнул в так удачно подставленные губы.

- Дженсен! Марк же смотрит, - тут же зарделся Джаред, но не отошел, даже объятие не разомкнул. Чувствовал, что не скоро им снова удастся перевести дух, для нежностей времени может не оказаться до самого Накана.

- Стоит тебе только пожелать, и я его убью. Выбросим труп за борт и развлечемся. В Занзе только нападение на корабли порицают, - Дженсен подмигнул ошарашенному Джареду, но быстро понял, что тому отнюдь не весело. - Да шучу я!

- Наверное, я еще не привык к твоему чувству юмора, - тут же отходя и снова радуя теплой улыбкой, ответил Джаред. Отпускать его не хотелось, но они уже приближались к порту.

Дженсен не успел ничего - ни обдумать дальнейшие действия, ни решить, что ему делать, если их нагонят... ничего. И несмотря на это, он уже договаривался с местными о продаже корабля, коротко уточнив у Джареда, есть ли еще такие, тот ответил, что есть, разрабатываются, но только у него опытный образец, насколько он знает. Это помогло сбыть его достаточно дорого, чтобы одних этих денег им хватило на всё запланированное путешествие.

Последняя нить, ведущая к Башне, была оборвана. Остался лишь путь вперед, и Дженсен был уверен, что хочет пройти его, не взирая ни на что.
Пройти до конца. С Джаредом.

 



Джаред отправил в рот последний кусочек восхитительного лукума и незаметно облизал пальцы, оглядываясь в поисках уличного торговца. Стоило прикупить еще порцию и непременно угостить Дженсена по возвращении в гостиницу. Разносчик обнаружился в двух шагах и, радостно кланяясь, снабдил Джареда приглянувшимся лакомством. В общем-то, уже можно было направляться обратно, но Марк упоенно торговался с продавцом лошадей, доказывая, что седла не стоят запрошенной цены, и выглядел настолько одухотворенным и боевито настроенным, что отвлекать его было жалко. Да и Дженсен наверняка все еще спит после бессонного марафона за штурвалом. Так что ничего не мешало расслабиться, уютно устроившись в тени навеса торговых рядов, насладиться непривычно жарким солнцем и восточными сладостями. И мысленно составить письмо Фариду аль-Аббасу, своему товарищу, с которым Джаред состоял в ученой и дружеской переписке и который много раз настойчиво приглашал Джареда посетить его владения. Каковые, кстати, находились в трех днях пути от Занзы. Старый уютный мирок, который у него был, Джаред разрушил собственными руками - и ни секунды не жалел об этом - но сейчас нужно было искать свое место, и он увлеченно строил планы и прикидывал варианты. И эти планы обязательно нужно было обсудить с Дженсеном, ведь новый мир они будут строить для себя вдвоем.
Вместе.

Конец



Сказали спасибо: 101

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

Отзывов нет.
Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R S T v W y а Б В Г Д Е Ж И К м Н О п С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1410