ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
568

Это делает меня человеком

Дата публикации: 12.04.2013
Дата последнего изменения: 12.04.2013
Автор (переводчик): Житель палаты;
Бета: neverminds, Uruno-kun и I, Kryssa
Жанры: романс; херт/комфорт; юмор;
Статус: завершен
Рейтинг: NC-17
Размер: миди
Примечания: фик написан по авторской идее на AU-FEST
Саммари: бытовая сказка о том, как Джаред придумал Дженсена, а тот об этом и не подозревал.

Первое время Джаред рисовал пышногрудых блондинок с карикатурно пухлыми губами и ногами, начинающимися в районе стратосферы. Они надоели ему быстрее, чем он набил руку. За ними пошли разномастные брюнетки. Они приседали на страницах альбома, вставали спиной и кокетливо сбрасывали кофточки, обтягивали джинсами свои аппетитные попки и потрясали воображение худосочными ножками.

Вскоре к ним присоединились мускулистые безликие юноши, от которых часто ничего, кроме члена да огромных рук, и не оставалось. Эти картинки были особенно популярны среди его сокамерников, с удовольствием готовых дрочить на рисованное порево в отсутствии настоящего. Это улучшило его и так не слишком ужасное положение в тюрьме мягкого режима Кэбэт-Коуф.

Через месяц Джаред перестал сублимировать сексуальное напряжение в рисунках и начал рисовать истории. Они уже никого помимо него самого не интересовали. Для широкой публики он продолжал изображать миниатюрных девушек, насаженных на физиологически невозможных размеров члены.

Дженсен появился на страницах его альбома сначала тенью. Он мелькал за деревьями темного леса, окружавшими полуобнаженную юную, но многоопытную, иначе зачем она ввалилась в лес в неглиже, деву. Сильными руками сжимал шею мужчины, смутно смахивающего на Джонни Девятку, отдавившего Джареду все возможные мозоли за время заключения. Полосовал своими острыми когтями случайных ублюдков. Вволю оторвавшись и вконец запугав поклонников его творчества откровенной расчлененкой, Джаред начал рисовать его полностью. Сначала Дженсен обзавелся фигурой Атланта, но очень быстро скинул лишние килограммы мышц и стал просто очень хорошо сложенным юношей. Рядом с таким особенно хорошо смотрелись излюбленные Джаредом миниатюрные брюнетки.

Очень быстро у Дженсена отросли клыки, хвост и уши, а когти, которыми Джаред с самого начала наградил его, перестали смотреться неуместно.

Джаред изрисовал две тетради и альбом историями о том, как Дженсен спасал или нападал на деревню, и в его руки отдавалась очередная местная красавица. На сами сцены секса все чаще не хватало страниц.

Джаред и заметить не успел, когда на листах альбома перестали мелькать обнаженные девушки, а сам он стал любовно вырисовывать пухлые губы, красивые глаза, волчьи уши. Если бы в тюрьме было полегче с цветными карандашами, то он обязательно наградил бы Дженсена зелеными глазами и рыжеватой шерстью, в отсутствии же оных, он старательно подрисовывал веснушки на носу, трещинки на губах, островатые клыки.

Рисунки снова утратили смысл, Джаред просто старательно выстраивал облик Дженсена, мысленно беседовал с ним, пока срок заключения длиною в один год стремился к середине. Джаред вел себя хорошо, никаких нареканий не имел, и у него действительно был шанс выйти досрочно, но под руку подвернулся Джонни, Джаред выбил ему последний передний зуб, объясняя на пальцах, что не намерен ни с кем зажигать во время срока, и лишился всяких надежд на досрочное.

На рисунках Дженсен теперь хмурился. Джаред рисовал его до полного изнеможения, все свое свободное время выводя карандашом то когти, с которых не капала – лилась рекой свежая кровь, то клыки, вгрызающиеся в плоть, но заканчивал всегда одинаково, рисуя грустного парня, облокотившегося на стену, неизвестно как появившуюся в лесу.

Джаред малевал такие картины с неделю, поражая себя все новыми приступами кровожадности, пока где-то на границе сна ему не приглючился Дженсен. Он стоял у той самой внезапной стены, смешно дергая себя за волчью пару ушей, пока его внимание не привлек Джаред и он не уставился на него - как бы глупо это ни звучало, но глядел он зелеными глазами, которых Джаред не мог ему дать в этом забытом богом месте. А потом Дженсен задорно ему подмигнул, провел языком по своему острому клыку и, сморщив нос, протянул: «Чуваак, я не такой».

Какие шутки с ним разыгрывало его подсознание, Джаред задумываться не стал, но вот собственное поведение проанализировал. Да, давать себя в обиду, да и вообще давать в этом месте он не собирался, но и злиться без конца не имеет смысла. Это сгубит его, не привыкшего сердиться, не то что испытывать ненависть. И он расслабился. Полностью.

Даже попросил прощения у Джонни за зуб. Удивительно, но единственное, чего он добился, это страха. Боялись его теперь почти все заключенные. Вот что делает с идиотами отсутствие поблизости настоящих хищников. Но Джареду это было только на руку, он многозначительно молчал в ожидании окончания срока и рисовал.

Дженсена.

Неизвестная стена из прошлых набросков стала стеной бара. Дженсен по-блядски её подпирал, пока Джаред пытался отвлечься на вывеску, а не прорисовывать складки на его джинсах. Получилось не так плохо, он даже отвлекся от любимой фигуры и изобразил помещения, качающиеся на потолке аскетичные люстры и трех официанток: блондинку, брюнетку и рыжую, как будто собирался издаваться и готовил героев на любой вкус.

Дженсену уготовил роль бармена, жестоко отобрав уши и хвост, вместе с когтями и клыками, но одарил язвительной улыбкой. Теперь Джаред с упоением прорисовывал истории одного бара, даже с большим, чем совсем недавно выводил освежеванные трупы. В «Рыжем лисе», так он назвал бар, дальнобойщики травили байки, а Джаред впервые писал диалоги в свои… получается, что комиксы. Правда, безликих залетных красавиц Дженсен трахал по-прежнему молча. И Джаред был недостаточно занят, отбывая заключение, чтобы достоверно солгать себе. Он же видел, красотки действительно стали безликими: то волосы заслоняли лицо, то были нарисованы в позе по-собачьи вид сверху, то вообще полностью в кадр не помещались. Зато Дженсену выписал детально всё, вплоть до венки на толстом члене.

Он уже знал, что хочет нарисовать, но придется подождать. И пока он ждал, альбом полнился маленькими историями. То байкеры куда-то увозили глупую девчонку, а её друг детства стенал и набирался под утешительные взгляды Дженсена, то одна из трех официанток, рыженькая, внезапно попыталась найти любовь и так увлеклась поиском, что эта глава снова ушла гулять по камерам.

Оставался месяц.

 



- Ничего не нарушайте, никогда не забывайте отмечаться и очень скоро, это я могу вам обещать, надзирающий офицер вам не понадобится, - уверенно протараторила офицер Кортез и широко улыбнулась.

Джаред не чувствовал себя таким уродом, даже когда ломал руку мужу сестры. Когда ломал ногу, он уже ничего не ощущал.

Сейчас же… ну, может, стойку на неё он делать и не обязан, но ответить чем-то иным, кроме хмурого взгляда, на невинные и даже очень милые заигрывания должен был. Да и после года в тюрьме, где твоя подружка всегда растет справа, ну или слева, кому как удобней, он должен срочно бежать и пользоваться тем, как влияет практически на всех женщин.

Но не с офицером Кортез. Спасительная мысль о недопустимости отношений со своим надзирающим офицером стала еще и индульгенцией для его отсутствующей на неё реакции.

 



Некоторое время после освобождения Джаред не рисовал. В конце концов, это всегда было лишь увлечением или развлечением, но не необходимостью. К тому же, у него были и более насущные проблемы. На работу по профессии Джаред мог больше и не рассчитывать, а за квартиру, пусть и такую захудалую как его, нужно было платить. Разрешать оплачивать аренду родителям он больше не собирался. Да ему вообще было стыдно на порог к ним являться, не то что брать деньги…

Как обычно, во время самых черных времен не слишком длинной жизни Джареда появился Чад. Вот кого Джаред испокон веков мог назвать другом, даже когда они не могли поделить одну девушку. Как правило, не сговариваясь, отступали оба. Чаду Джаред пожертвовал бы почку, нуждайся тот в ней, а Мюррей легко подогнал ему работу, потому что точно знал, что она необходима другу детства.

Как и многие заключенные, Джаред работал в автомастерской, но не ожидал, что это станет его профилем. Хотя, все лучше, чем грузчик в каком-нибудь заплеванном магазинчике.

Первую неделю он вдохновенно намывал машины и менял свечи в недорогих авто, флиртовал с клиентками и старался наслаждаться свободой. Пил каждый вечер в захудалом баре, стараясь не пропивать больше четверти заработанного за день.

И не подходил к купленным уже после освобождения бумаге и карандашам.

Пост закончился, когда однажды он пришел домой трезвым. В мастерской было мало работы, и он изменил столь необходимой бутылке виски с не менее вожделенным куском мяса. Поджарив пару стейков, Джаред решил устроиться с ужином у своего старенького телевизора на не более молодом диване, знавшим своего владельца еще совсем другим человеком. Взгляд упал на не разобранный пакет, из которого торчали его старые альбомы.

Джаред даже не стал бороться с желанием пересмотреть свои “шедевры”, просто пошел у себя на поводу. В конце концов, эту часть жизни уже не выбросишь из памяти, разве что если попробовать побиться головой о стену, вдруг повезет на амнезию.

Сейчас он видел, насколько гротескны его первые рисунки, но по-прежнему восхищался последними. Руки сами потянулись к карандашам и новому чистому листу. Устроившись поудобней на наименее продавленной части дивана, он начал детально выписывать любимые черты, по которым успел изрядно соскучиться. Первые страницы альбома занял цветной Дженсен. Джаред как голодающий рисовал снова и снова его зеленые глаза, русые волосы, мимические морщины и, только украсив пятую страницу улыбающимся Дженсеном, понял, что изобразил мужчину старше себя. Выдуманного. Любимого. Эйфория от рисования была похожа на долгожданную встречу с другом. Джаред не мог остановиться, жаждал спрашивать ещё и ещё... вот только тот ему никогда не ответит. И всё это было так неправильно, так невыносимо глупо, совершенно по-больному. А он уже не хотел ничего менять.

В бар Джаред больше не ходил. Вечерами его ждал Дженсен.

 



- Кто ты и как ты влез в шкуру Джареда? - пьяно сощурив глаза, с подозрением поинтересовался, Чад.

- Ты недостаточно выпил, чтобы не контролировать свою речь. Да и мне двух бутылок пива мало, чтобы купиться на этот трюк. Спрашивай, что хотел.

Джаред тянул третью бутылку, но в целом не покривил душой, он был более чем вменяем, хотя настроение и не поднималось выше плинтуса с самого того момента, как Чад в ультимативной форме потребовал пойти с ним в бар и развлечься.

- Никак не пойму, в чем проблема. Ты не выглядишь сломленным, но даже если тебя там выебали всем блоком, то это не повод терять вкус к жизни. Ты только подумай, как расширились твои горизонты и увеличились шансы провести пятничный вечер не со своей рукой, - уверенно заявил Чад, предварительно просканировав взглядом друга. - По крайней мере, тот Джаред, которого я знал - не стал бы.

- Брось, чувак, я все тот же... - попытался замять тему Джаред.

- Всё тот же домосед? Не смеши меня, меня и так за идиота принимают.

- Ладно! Боже, вот привязался-то... меня не насиловали. Отбывание срока обошлось без расширения горизонтов, все-таки это колония мягкого режима.

- Тогда отчего ты вылезаешь из дома только на работу да на отметку к офицеру Кортез. Кстати, я осведомился - горячая штучка! В твоем вкусе, - Чад пошло подвигал бровями, чем весьма поднял настроение Джареду. Весь этот допрос был смешон, но он не мог не признавать его целительной силы.

- Чад... ты будешь ржать, но делай это хотя бы не на весь зал, - Джаред еще немного помялся, у него все еще была возможность соврать. - Я рисую. С самого начала заключения.

- В каком месте ржать? - совершенно не впечатлившись, спросил Чад, допивая свое пиво и давая официантке знак, чтобы принесла еще. Вернув внимание другу, он решил, что Джаред его не понял, и пояснил. - Я в курсе, что ты рисуешь, с самой школы. Офигенная татуха на ножке Мэри Бэлл и горячая ночь любви, которую она мне подарила за хорошего мастера - неоспоримые доказательства твоего профессионализма. Кстати, ты бы мог сменить мастерскую на тату-салон, или там образование требуется?

- Не знаю, - честно ответил Джаред. - Но не хочу...

- Ну вот чего ты снова нос повесил? Ты хотя бы понимаешь, насколько двухметровый симпатичный парень смешон в таком унынии?

- Считаешь меня симпатичным? - ухмыльнулся в бутылку Джаред, но не получил ни малейшего удовольствия от чертыханий друга и посылов в весьма популярное место. - И в Кэбет Коуф так считали, но очень выгодно слыть полным психом даже в такой тюрьме.

- Чувак, на тебя страшно смотреть, а слушать так вообще невыносимо, - отвернувшись от друга и уставившись в зал, Чад договаривал уже себе под нос, не сильно заботясь, чтобы его услышали. - Что ж тебя так перекрыло-то?
Джаред решил не отвечать. Все равно Чад не поймет. Он и сам не понимал, знал только, что не пойдет к психотерапевту ни за какие коврижки.

 



Чад перестал вытаскивать его на задушевные разговоры в бар, зато названивал чаще, чем самая навязчивая подружка. Казалось, он не волновался так за Джареда, когда тот пустился в запой после освобождения. Да что там, он совершенно точно не волновался так сильно даже после оглашения приговора, только каждый раз навещая его вместе с Софией, разражался тирадой на тему “как бы убить адвоката Джареда, и какие адские муки ждут прокурора после смерти”.

Джаред упорно отнекивался, не зная, как снова начать разговор с другом, не говорить же “я рисую, и это сводит меня с ума, а может, я схожу с ума и, как следствие, рисую”. Нет, от такого признания друг точно разразится гомерическим хохотом и не поверит. В его идеальном мире, к слову, единственном, чье существование он признавал, люди сходили с ума, только имея на то веские причины. Джаред уже подтвердил, что его не опускали, нашел более или менее оплачиваемую работу, так что Чад вряд ли признает за ним право на сумасшествие.

А Джареду так хотелось об этом поговорить. Конечно, не о том, что он сходит с ума, а том, что у него есть вот такой самый необычный друг на свете, с которым он не знает, как завести беседу о том, что съезжает с катушек.

Может, если бы эта мысль озарила Джареда, когда он валялся под днищем очередного автомобиля, осматривая на предмет повреждений, он бы и посмеялся сам с собой над своим же желанием, но он был дома, и руки против воли потянулись к альбому.

Себя он скорее вычертил, чем нарисовал. Сплошные углы, незаконченные линии, челка, заслоняющая глаза, едва виднеющиеся губы, ломаная линия ключиц. В баре все обернулись, когда оборванец, которым себя и изобразил Джаред, вошел в туда. А Дженсен солнечно улыбнулся и плеснул виски. Джаред впервые вписывал слова в диалоговый пузырь с такой дрожью в пальцах и помутнением в голове. Ему казалось, что он слышит озорное: “Эй, парень, тебе бы отказаться, но я вижу, ты скорее будешь умолять”.

О да, Джаред с удовольствием умолял бы Дженсена... о чем? Исчезнуть? Так что может быть проще, он же бог в этом мире, может взять и сжечь все альбомы, и Дженсен исчезнет. Из мира, но не из его головы. Тогда с какой стати Джареду хотеть умолять Дженсена?

В отсутствии лучших идей он нарисовал себя просящим выпить. Снова и снова, хотя не был таким уж конченым алкашом.

Свел свое участие в очередной истории бара “Рыжий лис” до роли “пьянчужка у края стойки” и развернул настоящую кровавую трагедию. В бар ввалилась парочка, спорящая о том, почему они разбежались пару лет назад. Они заняли столик, официантка их обслужила, а когда подошла со счетом, обнаружила одиноко сидящую за столиком женщину. Подойдя ближе она увидела нож, торчащий из её груди.

Джаред отрывался от рисования лишь два раза: чтобы сварить кофе и на туалет. До рассвета черкал в альбоме. Линии утратили четкость, все больше героев вводились кривыми тенями, но к утру он закончил. Естественно, её убил не мужчина, с которым она пришла. Это было бы банально даже для того, кто не посмотрел ни одного полицейского сериала. Убийцей Джаред сделал совершенного левого персонажа, пришедшего в бар только чтобы убить, а бывшего убитой женщины нашли за “Рыжим лисом” в мусорном контейнере с перерезанным горлом.

За окном занимался рассвет, а он раздумывал, что бы такое вечное и мудрое сделать последней репликой Дженсена безымянному детективу, расследовавшему это “запутанное” дело. Слова не давались, зато руки сами с охотой нарисовали пошлую улыбку на губах Дженсена и понятый полицейским намек. Как всегда в таких случаях, хотя Джаред и не имел о них ни малейшего представления, согласие было дано без слов, а на следующей странице детектив уже стоял на коленях перед снимающим футболку Дженсеном.

Лицо Джареда горело, но он упорно прорисовывал каждый кубик пресса, каждую напрягшуюся мышцу, стыдливо загораживая головой второго мужчины пах Дженсена, хотя раньше беззастенчиво прорисовывал и член, и яйца. Он уже рисовал следующую сцену, где детектив покорно нагибался, подставляясь, когда его накрыло. Джаред испытывал такой приступ ярости лишь однажды, и закончилось это множественными переломами мужа Мэган.

Альбом пролетел через всю комнату и втемяшился в стену, карандаш Джаред просто сломал, разнес журнальный столик, вскакивая с дивана, и уже присматривался к телевизору, но его отрезвил звонок. Будильника. Просто звонок будильника.

- Боже, - голос показался даже ему самому надтреснутым, словно он молчал не пару часов, а пару лет.

Интересно, если он позвонит Чаду в шесть утра, тот всё ещё останется его другом или проклянет. Хотя, ничего интересного, он и так знает ответ на этот вопрос. Проклянет обязательно, но другом останется. Пару минут Джаред так и стоял посреди недоразвороченной квартиры и не мог понять, чего он так бесится, если все эти желания осознает сам с собой наедине. Некому окинуть его насмешливым взглядом, некому высмеять, да даже выебать в честь смены ориентации некому.

Он тяжело вздохнул и рухнул, как подкошенный, обратно на диван. Никакая это не смена ориентации, да, в тюрьме он никому бы не дал, пока были бы силы сопротивляться, сейчас, вроде, тоже не горит желанием. Просто он помешался. Это нездоровое чувство пропитало его насквозь, обманчиво теплым обручем охватило сердце, затуманило разум и поедало его. Джаред решил произнести это вслух, чтобы во всей красе оценить собственный идиотизм.

- Я приревновал собственноручно нарисованного персонажа к другому своему герою.

Как он и думал, вслух звучало не менее бредово, чем ощущалось.
- Я сойду с ума, - подвел итог Джаред. Так же громко, вдруг испугает, но нет, его не ужасала такая участь. По крайней мере, его сердце уже ничто не страшило, он мечтал снова взять карандаш и... ему духу не хватит нарисовать себя с Дженсеном..

 



Чад намертво вцепился в косяк двери и уходить не намеревался.

- Не выйдет, приятель! Будешь толкаться, и я закричу. Милейшая офицер Кортез будет рада любому поводу, призванному помочь ей шантажом и насилием влезть к тебе в штаны, недотрога! - Чад говорил на повышенных тонах, но пока не орал всерьез. Джаред в последний раз попытался выпихнуть друга за пределы квартиры, но хватку тот ослабевать не намеревался.

- Боже, да что тебе нужно? Я же сказал, что не важно себя чувствую и никуда не пойду!

- Сопли и гланды для начала предъяви!

- У меня болит живот, - неловко предположил Джаред, в общем-то, прекрасно понимая, насколько жалко это звучит.

- Тогда я сварю тебе куриного бульона и все пройдет, но отсюда никуда не уйду!

- У меня нет курицы.

- Неудивительно. И ухмыляешься ты непозволительно довольно для больного, так что свали с дороги и дай пройти, - Мюррей всегда знал, когда сопротивление сломлено, поэтому, не боясь, отпустил косяк и, толкнув друга, прошествовал в комнату. - А со столиком что?

- Встал неаккуратно.

- С ноги?

- Как-то так.

- И что он тебе сделал? - задумчиво спросил Чад, но не дал и секунды на ответ. - Хотя я не желаю знать. Единственное, что меня сейчас реально волнует, так это твое прогрессирующее отшельничество.

- И что? Соорудишь лассо и с залихватским “йах-ху” начнешь отлавливать меня в моей же однокомнатной квартире, а потом тащить волоком в бар?

Чад внимательно выслушал его с нечитаемым взглядом и, только выждав секунд десять тишины, ответил:

- Да, друг, тут ты прав. Обычные методы в твоем случае уже не помогают, но я буду не я, если не достучусь до тебя. Башку тебе пробью, но достучусь.

Когда Мюррей злился, то покидал квартиру Джареда с оглушительным хлопком двери. Так уж завелось в их дружбе. Джаред относился с пониманием к особенностям поведения друга, а Чад понимал и принимал его вместе с мерзким характером и двойственностью натуры.

В этот раз Чад вышел, тихо притворив за собой дверь, а Джаред усиленно начал ждать беды.

Сначала это была проститутка. Джаред как раз боролся со стыдливым румянцем, выводя на листе два охваченных одной ладонью члена и мучительно ревновал к очередному персонажу, уложенному им же в постель Дженсена.

Звонок в дверь чуть не довел его до инфаркта, а персонажа-соперника наградил дыркой в бедре. Он уже готовился орать на Чада, когда прямо с порога очаровательная нимфетка бросилась ему на шею. Он уже подумывал отпраздновать излечение от зависимости, начать лечиться этой жрицей любви, продолжить офицером Кортез, непрозрачно намекающей, что клала она на правила, ну, а там, как пойдет. Но нанятая Чадом девушка обладала очарованием престарелой портовой шлюхи и ничего, кроме желания провериться на ЗППП спустя лишь одно объятие, не вызывала.

И Джаред её выставил. По-джентельменски помог одеть легкое летнее пальто, подал сумочку и принес отлетевшие в сторону кухни трусики. Девушка, смущенная отказом, резво ретировалась, а он уже набирал номер друга. Мюррей взял трубку вместе с хлопком входной двери.

- Да, - попытался изобразить спящего Чад, но через секунду притворная сонливость слетела с него вместе с прочувствованным “черт!” - Ты выгнал её! Не могу поверить! Сэнди такая миленькая, вся в твоем вкусе, так еще в её прейскурант входят любые извращения!

- Я не успел спросить её имя, равно как и оценить личико на миловидность. Стоило мне открыть дверь, как она сбросила трусы, - Джаред едва не ржал в трубку. Да, стоило бы высказать другу за такие выкрутасы, но он же из благих побуждений. Да и молчание, повисшее в трубке, красноречивей слов извинялось перед Джаредом.

Наконец Чад выдал:

- Больше никаких проституток. Обещаю.

Прошло больше двух недель, Мюррей еще дважды нарушил обещание “никаких проституток”. На наиболее дорогую Джаред даже повелся, но секс не принес радости ни ему, ни Чаду, который следующим вечером предлагал выбраться в бар, но получил четкое и однозначное “”нет”.

Джаред и сам замечал, что всё меньше утруждает себя объяснениями, но уже не желал исправляться. Ни сегодня, ни завтра, ни когда-нибудь. Он же не отказывал другу в помощи, он всего лишь не хотел общаться, не хотел ехать к родителям, не хотел видеть сестру. Он просто ничего не хотел.

Кроме...

Желание взяться за карандаш снедало. Ему уже давно было мало проводить вечера за рисованием: мало подкладывать под Дженсена разного типа парней, мало рисовать себя на страницах алкоголиком, которого Дженсен почему-то часто угощает за свой счет, одаривает теплыми невинными улыбками и порицает за образ жизни. Он уже просто не знал, так ли плохо это - сходить с ума. Может, это судьба, и таким бесполезным членам общества, не могущим даже определиться с собственными желаниями, вообще не место среди нормальных людей?

Даже если так, то Чад его мнения явно не разделял. Очередным серым рабочим днем, который Джаред проживал в ожидании вечера, Мюррей заявился к нему на работу. Это было уже не в первый раз, парни с мойки даже подкалывали Джареда, но все больше не всерьез, больно уж ударенным на всю голову им казался Чад. А может, и из-за угрюмого впечатления, производимого самим Джаредом...

Падалеки уже заготовил дежурные “нет” и “пойми же, мне необходимо побыть одному”, но Чад поступил так, как друг поступать не должен.

- Я знаю, что ты впендюрил себе в голову много чего, но одолжение-то ты мне сделать можешь?
Чад играл нечестно. Одно единственное, чего не мог бы проигнорировать Джаред, даже сильно захотев, - он использовал это одно единственное правило. Всегда помогать.

 



Наорал на друга Джаред раз пять или шесть и продолжал разлагольствовать о том, что дружба - это не только желать добра и нести добро, но и попытаться понять, чем это самое “добро” является для того, кому ты его пытаешься торжественно вручить.

Чад же все выслушал по телефону, понимающе и виновато смотрел на него, придя в гости,- подумать только, виновато! Он пил пиво со смущенным видом, поддакивал и все равно написал на бумажке адрес, куда Джареду предстояло отправиться следующим вечером. И так четыре раза в неделю, пока парень не сможет обходиться без костылей.

На Мюррея не подействовало ни взывание к совести, ни напоминание, что по закону Джаред не может практиковать как физиотерапевт.

На все, абсолютно все доводы против невменяемой затеи Чад отвечал лаконичным “эта игра стоит всех свеч, ты же мне друг”.

И всё это привело к тому, что Джаред стоял посреди довольно приличного квартала и не мог разобрать номер дома, написанный сказочно корявым почерком, но даже помыслить не смел смотаться, прикрывшись этим оправданием.

В конце концов, решив проверить все возможные адреса, если это окажется все-таки не дом номер пять, он направился вдоль по улице.

Над мыслями же Джаред был не властен. Уже давно. Он искал положеное здание, из руки в руку перекладывал тяжелую сумку, машинально осматривал ладони, не пропустил ли где особенно красочное пятно мазута, а в голове был Дженсен.

История, которую Джаред не успел закончить. В ней было чуть больше смысла, чем в последних, последовавших за ночью Дженсена с детективом. Первые две были посвящены развеиванию надежд детектива на повторение, тот застал Дженсена с очередной девицей, а после и с парнем. Жестокие слова, уход в закат и прочие прелести Джаред прописывал с удовольствием, а после издевался сам над собой, подкладывая под Дженсена разнообразных любовников и произнося их губами запретные слова. Дженсен отталкивал каждого после них. Практически выпихивал из постели после оргазма, заставлял одеться и выставлял за дверь.

Но последняя история Джареда снова была типа детективной. Около бара зарезали молоденькую лесбиянку, её подруга ошивалась в баре, спрашивая всех и каждого, видел ли хоть кто-нибудь хоть что-то. Себя он снова посадил бухать в конец стойки. Небритого, в одежде, наверное, размеров на десять больше, и в то же время уже не такого опущенного, как в первый раз. Он прервался на необходимый предательскому организму сон, когда успел дорисовать только до появления брата убитой и даже не наметил запланированного жаркого и короткого романа, если так можно обозвать терапевтический перепихон для осознания красок жизни.

Джаред даже прибавил шагу, взлетая в лифт и нажимая кнопку нужного этажа, все его думы все еще были о Дженсене, к которому он вернется этим вечером. И тот обязательно улыбнется Джареду. Не только с листа, но и в самой истории. Улыбнется и поделится с бродяжкой мыслями и парой бородатых шуток. Сердце трепетало, стоило лишь подумать о том, как он возьмет в руки карандаш...

Вдавив кнопку дверного звонка трижды, Джаред поспешил отыскать в кармане записку Чада, имя клиента напрочь вылетело из головы. Дверь открылась, как раз когда Джаред вчитывался в малюсенькие закорючки, который Чад упорно именовал буквами.

- Здравствуйте, мистер Эклз. Я физиотерапевт... - это всё, что Джаред успел проговорить, прежде чем поднял голову и посмотрел на своего клиента.

- Здравствуйте. Простите, я запамятовал вашу фамилию... - хохотнув, неловко признался хозяин квартиры, отсупая в сторону, чтобы Джаред мог пройти и, видимо, ожидая, что тот представится.

Но если Джаред все ещё мог дышать, это отнюдь не значило, что он может ходить или говорить.

- Эээ... мистер, - Дженсен, его Дженсен, щелкнул пальцем перед носом и чуть не навернулся с костылей. Если бы он продолжил щелкать или даже потыкал палочкой, это не вывело бы Джареда из транса и из-под волны накатывающей паники так быстро, как это неловкое движение. Джаред рванул было подхватить, хотя и заметил, что Дженсен сам вполне удержался на ногах. Просто очень сильно захотелось потрогать. - Черт, Чад, конечно, говорил, что ты странный, но, говоря о масштабах, явно покривил душой. Ну, проходи.

На это раз озвучив приглашение, мистер Эклз, видимо, ожидал, что Джаред внемлет и все же войдет в квартиру, но вместо этого Падалеки попятился, хватая ртом воздух. Ну да, он выглядел полным придурком в глазах своей ожившей мечты, важнее было то, что в собственных глазах он уже был признан сумасшедшим. Но секунда паники закончилась, Джаред все-таки вдохнул и, съежившись, что с его ростом смотрелось достаточно смешно, протиснулся в квартиру. На ходу снимая обувь и ставя сумку в угол, сам для себя он решил, что будь это бредом или сном, он, кажется, желал в нем остаться, хотя и не успел вкусить его сполна.

- Блядь, если бы я не вмазал терапевту в моей клинике, черта лысого согласился бы на тебя, парень. Ты какой-то шальной, не обижайся, - Эклз говорил глухим хриплым голосом, совершенно своим, не похожим на голос Дженсена... точнее не похожим на то, что представлял себе Джаред. Ах, да...

- Джаред Падалеки, - разворачиваясь к собеседнику лицом и смело глядя тому в глаза, представился Джаред. Его решимость пошатнулась от невероятно зеленых глаз Эклза.

- Точно... Падалеки. Прости, не самая распространенная фамилия, с первой попытки не запомнил. Дженсен Эклз, - и он протянул руку, балансируя на одной ноге. Не протягивал бы лучше, а отпрыгал в сторону, тогда бы Джаред с удовольствием оставил жалкие попытки остаться в сознании и прочувствовать всю красоту гипервентиляции. - Блядь, ты еще и припадочный что ли!

- Я присяду? - как можно вежлевее спросил Джаред у своей любимой, но отчего-то очень уж грубой галлюцинации.

- Да хоть ложись. Зеленый же не твой естественный цвет? Тебе воды принести?

Джаред не успел ответить, а Дженсен - в это невозможно поверить, а главное - нельзя! - Дженсен поковылял на кухню. У него все еще оутимо кружилась голова, но гонять хромого за водой он точно не собирался.

- Все в порядке! Все, правда, в порядке! - он догнал Эклза в том же коридоре, из которого они так и не успели убраться, и легко перекрыл ему дорогу, спасибо маме и папе за габариты.

- Ага. Если у тебя все в порядке, то у меня прорезался дальтонизм. Думаешь, я зеленый от телесного не отличу?

- Я... э... - не нашелся с ответом Джаред и решил, что лучшая защита всегда была нападением. А еще ему таковая удавалась достаточно неплохо. - Может быть, начнем? Вам же необходима помощь, разве не так?

Дженсен кивнул и жестом указал в противоположную кухне сторону. Джаред первым вошел в просторную гостиную, из которой еще один коридор вел, должно быть, в спальни. Все-таки квартирка была и впрям хороша.

Они молчали все то время, что Джаред оказывал свои профессиональные услуги. Тишину разрывали лишь редкие вопросы Джареда и ответы Эклза. Что за травма, как получена. Тут Дженсен настолько отошел от шока знакомства с физиотерапевтом-сильно-не-в-себе, что даже пошутил.

- Коленная чашечка выскочила во время игры, так что все, никакого футбола, только гольф. Мяч есть и там, и там, да и ворота тоже имеются.

- А почему... у вас же однозначно есть средства, почему не клиника и профессиональный врачебный кабинет? - решился все-таки уточнить Джаред. Он хорошо расслышал оброненную Дженсеном фразу, но очень уж сильно хотел подробностей. Любых. Особенно о постельных предпочтениях, но был, по всей видимости, пока слишком вменяем, чтобы спросить о таком прямо в лоб.

- Я врезал своему физиотерапевту, - снова обделяя деталями, ответил Дженсен и поморщился, когда Джаред попытался слегка согнуть ногу.

- Мне беречь зубы?

Джаред поднял взгляд как раз вовремя, успел увидеть, как на лице Дженсена расцвела озорная улыбка.

- Нет, парень, ты же знаешь, к гикам даже отморозки не пристают.

Джаред тут же опустил взгляд. Нет, все-таки настоящий Дженсен грубиян... и по-животному привлекателен, но это можно было и не отмечать на фоне общего помешательства этим человеком. Как бы последние мозги не потерялись и вместо осмотра его восхитительно кривых ног Джаред не начал бы подбираться к закатанным повыше шортам.

- Мистер Эклз, - он почти подавился этим обращением. Ну, вот правда, к ожившим фантазиям надо не так обращаться, хотя положение “у ноги” вполне подходило ситуации. - У вас случайно перелома этой же ноги не было?

- Эм, ну да, был. Ногу я сломал месяцем раньше.

- Ты как вообще с переломом на футбольном поле оказался? - мгновенно забыв, что перед ним главное действующее лицо всех его мокрых снов и на него нужно просто пускать слюни, вскинулся Джаред. - У тебя очевидная трудоподвижность суставов, без атрофии, насколько я понимаю, гимнастикой, пусть и не лечебной, ты себя обеспечил. Но так же нельзя. У тебя...

- Хэй, попридержи лошадей! Я все это уже слышал и даже усек. Поверь, заметил, что нога не сгибается, как бы я ни старался, да еще и болит дико, иначе бы не нанял тебя.

Джаред хотел было уже сказать Дженсену, что нанял тот бывшего зека, и даже не нанял, а что там провернул Чад надо еще узнать, так что его инстинкт самосохранения все-таки можно считать удачно почившим, но благоразумно промолчал.

- Ладно, - с усилием отведя взгляд от Дженсена, промямлил Джаред. - Тебе необходимы ежедневные сеансы. Я буду делать тебе массаж и грязевые аппликации...

- Звучит жутко...

- Нормально звучит, - Джаред снова уселся на пол и ощупал ногу Дженсена, хотя в этом уже не было никакой необходимости, дальше можно будет судить по прогрессу, тот за ним с любопытством наблюдал, уперевшись руками по обе стороны своих бедер, отчего его плечи смешными колышками натянули футболку. - Начнем завтра или сейчас?

- Сейчас, естественно, - улыбнулся ему Дженсен, но добавлять что-либо еще не спешил.

- Хорошо... Я... только я считаю должным кое о чем сказать, - Джаред сам не верил, что просто не мог немедленно замолчать и не говорить того, что собирался. В какой отпуск свалило его недавно приобретенное благоразумие? - Вы же знаете, что у меня нет права практики?

- Угу. В курсе. Чад сказал, что ты сидел за то, что переломал руки-ноги мужу сестренки, который её избивал. Я, вообще, одобряю, но это не для протокола.

Джаред решил, что галлюцинирует, потому что такого рода поддержка была характерна для “его” Дженсена, но все было наяву. Более того, Эклз ему подмигнул, прежде чем практически растечься на диване.

- Ты бы лучше массажистом устроился, у тебя руки просто волшебные.

- Спасибо за комплимент, - зардевшись, ответил Джаред и продолжил слегка разминать мышцы. Им бы сюда массажный стол, но в отсутствии оного в следующий раз устроятся на полу, сегодня все будет слегка, прямо как помешательство Джареда.

- Неудивительно, что твой парень такой дерганый. Вообще не понимаю, если он так за тебя трясется, то чего на частные заработки посылает. Ай!

Джаред, в этот момент чуть заметно, на пробу сгибавший ногу, применил явно слишком много усилия, но ему было простительно, у него челюсть на пол едва не выпала.

- Какой парень?

- Это моя нога, а не кандидат в отбивные!

- Какой парень? - настоял Джаред, поглаживая ногу Дженсена чисто механически, успокаивая, извиняясь, совершенно не замечая удивленного взгляда Дженсена.

- Чад, - секунду помедлив, Дженсен все-таки пояснил, видимо, по достоинству оценив округлившиеся глаза Джареда. - Он разве не твой парень? Если нет, то ты прости, не хотел обидеть, просто он скакал здесь весь из себя альфа-самец и вбивал мне в мозг, чтобы я с тобой был аккуратен, не обижал и не выводил из себя. Я сначала грешным делом подумал, что ты совсем буйный, на пороге мои опасения взыграли по новой, пока ты не стал изображать тут приступ морской болезни в отсутствии даже намека на море, конечно, если не считать ванны. Так еще Чад звонил мне трижды, напоминая, что мой труп не найдут, если он обнаружит на тебе хотя бы один лишний синяк.

- Он не мой парень, - как можно убедительней произнес Джаред, но все же постарался опустить голову так, чтобы волосы заслоняли горящие щеки. - Но теперь я просто обязан узнать, что там у тебя было с твоим физиотерапевтом, или сменить номер и уходить от тебя зигзагами, заметая следы.

Смех Дженсена вовсе не был идеальным, но Джаред в жизни не слышал ничего приятнее.

Он даже не заметил, что Эклз снова не ответил.

 



Первое, что сделал Джаред, придя домой, - позвонил Чаду.

Вторым номером, уже после разговора, обозначилось перерывание фейсбука Чада в поисках фотографий с дня рождения Лорейн, его троюродной сестры, в далекие пятнадцать джаредовых лет. Ну, теперь хотя бы понятно, откуда Джаред взял лицо Дженсена, хоть с чем-то легче. Всегда приятнее осознавать, что у предмета фантазий все-таки есть плоть и кровь, и уж совершенно необычайно волнительно становится, когда эту плоть можно потрогать.

Где-то с неделю Джаред снова жил как в тумане. Ежевечерние визиты к Дженсену, крепкий сон, которого он не знавал уже давным -давно, и счастье идиота, чьи желания исполнились.

Через неделю он понял, что вот он, ад, прямо здесь. Первый круг - улыбки Дженсена, второй - смех, третий - кожа под ладонями, четвертый - голос, произносящий его имя, пятый - глаза, краше, чем он представлял, шестой - чувство юмора, за одно его можно любить, - седьмой - счастье, что он дарит, восьмой - время, проведенное с ним, и девятый - ... совершеннейшая невозможность быть с ним.

<

 



- Ну, давай уже, - Чад пнул его под столом, Джаред даже чуть не подавился пивом. - Давай! Назови меня гением.

Друг расплылся в самодовольной ухмылке и растекся на стуле.

- Дженсен платит мне полсотни за сеанс, так что ты не гений, это я больно жаден и выбираю деньги, а не отшельничество, - фыркнул в ответ Джаред и снова присосался к бутылке. У него был хороший повод бухнуть, нога Дженсена почти восстановилась спустя каких-то пятнадцать сеансов аппликаций, и он снова взял в руки карандаш, хоть уже забыл сюжет недорисованной истории. Он успел разве что почеркать в альбоме, когда на пороге объявился Чад и заявил, что они идут в бар. Стоило молча встать, взять куртку и пойти с ним только лишь для того, чтобы полюбоваться его вытянутым лицом.

- Что ж с тобой такого сделать, чтобы ты признал мои заслуги? - задумчиво, особенно не ожидая ответа на сей риторический вопрос, пробормотал Чад.

- Поцелуй меня, милый, - Джареду показалось дико забавной идеей, с пятой-то бутылки пива, рассказать другу о впечатлении, произведенным им на Дженсена. Хотя подача однозначно могла бы быть другой, тогда бы Мюррей не навернулся со стула, а бармен не выпроводил их из бара, заявив, что им уже хватит.

По пути домой он в деталях расписал другу смысл его невероятно остроумной шутки, которую тот не оценил по достоинству и после объяснений. Чад даже порывался позвонить Дженсену и трижды успевал набрать номер, прежде чем Джаред выхватывал трубку и сбрасывал звонок.

Наконец распрощавшись с другом, поднявшись к себе и бухнувшись на диван, Джаред был готов посмотреть проблеме в лицо. Градус алкоголя в крови как раз располагал. Руки снова потянулись к альбому, со страниц на него смотрел Дженсен своим самым прекрасным взглядом. Настоящий немного другой. Он с прищуром, в нем нет сладости, зато озорства хоть отбавляй. А еще настоящий Дженсен хамоват и чрезмерно скрытен, Джаред так и не смог вытянуть из него причины, по которым тот был вынужден обратиться к нему, а не в клинику. А еще у него были короткие волосы, тогда как Дженсен Джареда носил более длинную прическу, хотя и не был так же волосат лохмат, как сам Падалеки.

Он уже перелистнул страницу, собираясь зарисовать настоящего Дженсена, сохранить его в своем альбоме по свежим воспоминаниям, пока он может его дополнить множеством деталей, не будущих плодом его воображения, а существующих реально, когда зазвонил телефон.

- Пошел к черту! - гаркнул в трубку Джаред, даже не потрудившись посмотреть, кто звонит. Все равно ночью ему мог звонить только Чад.

- Адресок дашь, может, и схожу, - послышался в ответ голос Дженсена. Сонный, но не такой, как у человека, разбуженного посреди ночи, скорее, как у того, кто, наоборот, которую ночь подряд не может уснуть.

- Прости! Я думал, это Чад... - начал лепетать Джаред, проклиная себя на все лады. Ну вот, ему, по всей видимости, просто жизненно необходимо выставлять себя идиотом перед своей мечтой. Пусть недостижимой, но уж мнение-то о себе хорошее можно было оставить?

- Я так и понял. И чего он мне названивал?

- А почему ты у меня спрашиваешь, если названивал он? - инстинктивно защищаясь, возмутился Джаред и даже по ноге себя ударил. Идиот! Радоваться надо! Ты говоришь с тем, на кого дрочишь по утрам не по работе, не о переносе сеанса, не об окончании терапии, а просто так. Радуйся, блядь!

- Потому что три сброшенных звонка лично мне не намекают на горячее желание потрепаться.

- Мы выпили, - решил сменить стратегию Джаред и признаться во всем. Какой никакой разговор. - И я рассказал, что ты принял нас за парочку. Он был возмущен.

- А-а-а, - протянул Дженсен, кажется, переходя на зевок. - Так ты пьяный до сих пор.

- Я не пьяный!

- Как скажешь. А чего раньше не сообщил?

- О чем? - неподдельно удивился Джаред, поднявший с пола уроненный альбом, как раз приноравливаясь и начиная быстро водить карандашом по белому листу. Так было просто идеально, он рисовал, слушая голос Дженсена. Пора умирать. Ничего лучше в его жизни уже не произойдет.

- О моей пикантной ошибке. О чем же еще! Ты по голосу, вроде, не совсем упорот, а тормозишь конкретно.

- Я рисую, - сдуру, не иначе, брякнул Джаред. Он даже не успел осознать, что сказал, все-таки у него не было опыта держания языка за зубами. Они с Дженсеном хоть и сдружились и общались так же свободно, как с Чадом, но еще никогда не созванивались... точнее, не говорили дольше пятнадцати секунд и о чем-то, кроме работы.

- Круто. Дашь посмотреть?

- Нет, - икнул Джаред, судорожно пытаясь придумать причину, по которой он не может показать Дженсену то, что рисует. Ну, конечно, кроме реальной.

- Порнушку рисуешь?

Джаред аж воздухом подавился от точости предположения Дженсена. Пусть не касательно конкретного рисунка, но в общем.

- С чего ты решил?

- Ты темная личность, сидел в тюрьме, а туда просто так, без склонностей, не попадают.

Джаред нутром чувствовал, что Дженсен улыбается в трубку и быстро набросал его губы, тронутые едва заметной ухмылкой.

- Муж моей сестры прилично богат, помогает моей семье, а я сломал ему ногу и руку в двух местах за фингал под глазом у Меган. Мне кажется, что все они считают моё заключение воспитательной мерой. Они даже тюрьму подобрали самую благополучную...

- По-хорошему же это должно было быть условное, или ты и раньше буянил? - в трубке что-то зашуршало, кажется, Дженсен переодевался.

- Я, вроде, сказал, что он богат?

- Ну, если так, то да, конечно, знакомо.

В мобильнике снова зашуршало, словно Дженсен натягивал футболку, не убирая телефон от уха. Джаред поспешно рисовал, молчание затягивалось, и он уже начал опасаться, что если ничего не скажет, то всё закончится. Конечно, закончится лишь разговор, но у них остался всего один сеанс, так что для Джареда закончится всё.

Дженсен нарушил молчание.

- Так что ты рисуешь, что не можешь показать.

- Оно еще не закончено.

- Покажешь, когда закончишь?

- Нет, - Джаред сам себе казался идиотом. Серьезно? Хоть какое-нибудь объяснение, они болтают уже минут пятнадцать, и все еще никаких идей?

- Ладно. А как насчет выпить? Ты поставил меня на ноги в прямом смысле слова, я уже могу ходить на работу без палочки и не чувствовать себя таким стариком.

- Не смеши меня, у тебя сейчас лучший возраст.

- Слышал-слышал. Уже есть опыт, но еще есть желание. Ладно, мне пора. Так что на счет выпить?

Джаред закусил кончик карандаша. Что он вообще может ответить?

- Без проблем. Завтра? А потом зайдем ко мне, и я тебе бонусом сделаю нормальный массаж. Не поверишь, но у меня завалялся массажный стол.

- Круто. Главное, чтобы у тебя пыточных принадлежностей нигде припрятано не было. До завтра.

И отключился. Джаред даже никак отреагировать на эту сомнительную шутку не успел. Впрочем, как обычно. Дженсен вообще любил пошутить с разной степенью удачливости.

Портрет он не дорисовал.

 



Это было, без сомнений, ненормально - ждать вечера, путая все возможные провода и огребая от главного механика больше, чем за все остальное время работы, даже за то, когда он беспробудно пил. Особенно учитывая, что он ничего такого и не ждал. Да, достал массажный стол из чулана, спрятал все альбомы и купил масла для растирания, но и делать он собирался исключительно массаж. Хотя бы полапает напоследок.

Они встретились у любимого бара Чада, и следующие минут двадцать Дженсен проходился по вкусу Мюррея, как поезд по рельсам, легко и не промахиваясь. Джаред пытался защищать друга, но вскоре они оставили его личность, как и бар, выпив по одной бутылке пива.

Брести вот так, вдвоем, к нему домой было одновременно уютно и жутко неловко. Джаред не успытывал такого эмоционального коктейля со времен бытности подростком.

Дверь не успела за ними закрыться, как гость беспардонно прошел внутрь и осмотрелся. Осматривался Дженсен очень любопытно. Меньше, чем за минуту, он заглянул абсолютно во все уголки квартиры Джареда, а через две уже оценивал стол и жилище в целом.

- Замечательная квартира! - объявил он.

- Шутишь? В сравнении с твоей просто конура.

- Зато не так пусто. Вот зачем одному мне две спальни и гостиная? - бросая куртку на диван, спросил Дженсен.

- Это же риторический вопрос? - Джаред мялся у входа, все еще не зная, как себя вести, не предлагать же с порога раздеться, хотя уже очень сильно хотелось потрогать всего Дженсена. Прижаться хотя бы руками. - Зачем ты вообще её снимаешь в таком случае?

- Она досталась мне в наследство. Я не могу её продать, сентиментальные чувства, все такое, - Дженсен сказал это с таким выражением лица, что можно было смело усомниться в наличие вообще каких-либо чувств у этого человека.

- О да, я вижу, ты ими преисполнен. Ну ладно... раздевайся, что ли, я принесу масло.

Джареду показалось наиболее удачным предложить это именно сейчас, когда Дженсен уставился на массажный стол с видом решающего матрицу худшего ученика курса. Джаред удалился за маслом, но, когда вернулся, картина ничуть не изменилась.

- Дженсен, это стол. Он не кусается.

- Ха-ха, - раздельно произнес Дженсен, обернувшись через плечо. - Нет, честно, забавно. Ты и правда пригласил меня, чтобы сделать масаж? Типа последний сеанс, да?

Он кивнул.

Дженсен подошел совсем близко, но недостаточно, чтобы Джаред во всей красе оценил разницу в росте. Его взгляд был совершенно нереальным, глаза казались зеленее, чем обычно, а сам он был явно чем-то разозлен. Джаред тут же вспомнил, что так и не выяснил, почему Дженсен набил морду своему первому физиотерапевту, но испугаться толком не смог.

- Ладно... Намеки ты не понимаешь. Попробуем прямо, - совсем тихо, себе под нос сказал Эклз, но Джаред все расслышал,ведь тот стоял уже вплотную к нему.

Спустя долю секунды и один легкий толчок он оказался на кровати, даже не пытаясь понять, что происходит, а сверху на него улегся Дженсен, внимательно вглядываясь в его лицо. А после произошло то, чего просто не могло быть. Он поцеловал Джареда. Не просто клюнул или невесомо прикоснулся губами, хотя и не засовывал свой язык ему в рот, но это был настоящий поцелуй. Самый что ни на есть.

- Ну? Реакция будет? - приподнявшись на локтях и очень быстро устав выжидать ответа, спросил Дженсен.

- Я все-таки сошел с ума? - ответил вопросом на вопрос Джаред, но, не особо жаждая получить ответ, потянул Дженсена на себя.

- Почему-то мне кажется, что ты вовсе не о том же, о чем я, - мурлыкнул Дженсен, прежде чем впиться уже гораздо более горячим поцелуем в губы.

Одежда трещала по швам, и уже через пару минут это даже с гигантской натяжкой нельзя было бы назвать нежностью. Джаред и сам норовил сжать бока Дженсена посильнее, а тот пытался забраться к нему в трусы, минуя максимум предварительных ласк. В итоге легкого сопротивления нижнее белье Джареда было разорвано, а Дженсен дал обещание компенсировать. Единственная же компенсация, которую Джаред хотел сейчас получить, так это за ожидание, но несмотря на всю свою готовность, он ойкнул и весь сжался, когда Дженсен задрал его ноги, прижимая к груди, и вставил в задницу непонятно когда смазанный палец.

- С парнями было? - пыхтя и стараясь как можно осторожнее двигать пальцем, спросил Дженсен.

- Нет, - выдавил из себя Джаред.

- А с девчонками? - он погладил подушечкой пальца простату, и Джареда как прострелило. Выгнуться из-за позы и тяжеленного Дженсена сверху было невозможно, так тот ещё продолжил выпытывать. - С девчонками так было?

На этот раз Джаред сумел только кивнуть.

- Значит, процесс тебе в целом понятен. Не дергайся, тебе будет приятнее, чем им, - самонадеянно пообещал Дженсен.

И Джаред даже подумывал, не обвинить ли его во лжи, когда тот стал проталкивать не самый маленький член, потратив минимум времени на подготовку. Но уже через минуту из головы вылетели все мысли, ноги соскальзывали с плеч Дженсена, а тот упорно возвращал их на место, охватывал ладонями бедра и натягивал Джареда на себя, чередуя медленный, тягучий темп с резкими одиночными толчками.

Он уже балансировал на краю, не желая дотрагиваться до себя, надеясь продлить удовольствие. Но ничто не вечно, Дженсен глухо замычал, кончая, позволил себе секунду промедления и резво сполз вниз, обхватывая плоть Джареда губами. Одного этого оказалось достаточно, но Джаред кончил бы еще раз, только чтобы посмотреть, как Дженсен сглатывает. Жаль, что организм так не умел.

 



Уснуть не на кровати было самым неудачным решением, хорошо еще, что это ужасное утро было субботним, иначе можно было смело выходить в окно. Джаред потянулся и наткнулся пяткой на что-то теплое, хотя и не мягкое.

- Харэ пинаться, я читаю.

Джареда практически подбросило, плед, который он совершенно точно из шкафа не вытаскивал, слетел на пол, а Дженсен лишь отклонился, чтобы его не задело шальной пяткой.

Джаред рухнул обратно, решив, что жизнь не может быть прекрасна, по крайней мере, не его. Стоило ему заполучить свою мечту, как та натыкается на скелет в шкафу тут же, не отходя от кассы, не давая возможности насладиться.

- Оп-па... Мне пора. Надо еще домой заскочить за формой, - как ни в чем не бывало объявил Дженсен. Тяжело опираясь на подлокотник, все-таки ему бы еще пару сеансов массажа, поднялся с дивана и прошлепал в ванную. Уже оттуда раздалось. - Ты тоже не разлеживайся.

- У меня выходной, - тускло заметил Джаред, повалялся минут пять и поднялся. Голым к Дженсену он идти не хотел, но халат, видимо, тоже не питал желания находиться, поэтому пришлось натягивать джинсы. Подхватив альбом, тот самый, первый, где “Дженсен” трахал детектива, он пошел в ванну.

Распахнув дверь, он обнаружил добривающегося его бритвой Дженсена.

- Ты не против? Я зачитался и побриться дома уже не успею, - невозмутимо пояснил тот.

- Ты же видел... читал.

- Ага. Я польщен.

- Что? - да, ничего глупее спросить Джаред не мог, точнее, мог, но зачем, этого было вполне достаточно.

- Мне импонирует, что ты меня рисуешь, но, - Дженсен вытерся полотенцем и повернулся к нему. Он был в одних джинсах, и взгляд соскальзывал на засос под ключицей, который Джаред поставил чисто случайно. - Я не такой.

Фраза, которую он так и не решился зарисовать, вместе с тем, пушистым и клыкастым Дженсеном, что был в самом начале, ударила поддых, и он, не зная, зачем, признался.

- Я рисовал тебя задолго до нашего знакомства.

- О... расскажешь мне позже, - проявив непозволительно мало интереса к признанию Джареда, Дженсен быстро чмокнул его в губы, сходил в комнату за рубашкой и курткой и уже на ходу застегивался. Джаред же с растерянным видом стоял и не знал не то что, что ему делать, он даже не мог понять, в какую сторону начать думать.

Дженсен застегивал последнюю пуговицу, когда проходил мимо, остановился, окинул его взглядом и вдруг прижал к стене, одновременно приникая губами к губам, даря нежный, так похожий на их первый, поцелуй.

Когда он отстранился, Джаред решил сознательно поддержать собственную традицию глупых вопросов.

- Кто вообще работает по субботам?

Дженсен заржал, еще раз поцеловал, уже основательней, и только потом ответил.

- Копы.

Если бы рука Дженсена не сжимала задницу Джареда так по-собственнически во время поцелуя, он бы даже нашел в себе силы удивиться, но пока решил просто закрыть дверь за... любовником?

Правильно. Закрыть дверь и идти писать список вопросов, на которые тот должен дать ответы. А еще позвонить Чаду и все-таки узнать, откуда он вырыл Дженсена и как вообще мог предложить ему нарушать закон вместе с полицейским.
И поблагодарить.



Сказали спасибо: 150

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

Отзывов нет.
Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R S T v W y а Б В Г Д Е Ж И К м Н О п С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1407