ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
561

Этот тесный, тесный мир

Дата публикации: 09.04.2013
Дата последнего изменения: 09.04.2013
Название оригинала: Small Small World
Автор оригинального текста: dragonspell
Автор (переводчик): Loki;
Ссылка на оригинал: http://dragonspell.livejournal.com/154204.html
Разрешение на перевод: получено
Бета: Lauriel
Пейринг: J2;
Жанры: АУ; романс;
Статус: завершен
Рейтинг: NC-17
Размер: макси
Примечания: → знакомьтесь, Del Montes (http://img153.imageshack.us/img153/492/sapartment.jpg); очень не хотелось обзывать их "бондюэлем", так что сохранено оригинальное название :3 → весь арт в фике был изначально нарисован петит мадам на англоязычный реверс, так что рекомендую скачать пдф именно с артом, чтобы было визуальное сопровождение :) арт был взят с ее разрешения. пдф с артом: http://www.mediafire.com/view/?zguhi1ha6n2el92 оригинальный арт-пост часть 1: http://petite-madame.livejournal.com/13677.html оригинальный арт-пост часть 2: http://petite-madame.livejournal.com/13893.html
Саммари: У Дженсена Эклза работа мечты фаната комиксов: он автор собственной серии «Этот тесный, тесный мир», главный герой которой был бы идеален для Дженсена, если бы он только был настоящим. Но едва ли Дженсен знает, что его собственный мир вот-вот станет еще теснее.

Работа Дженсена Эклза — мечта для любого фаната комиксов. Он автор собственной серии «Этот тесный, тесный мир», и ее главный герой — настоящий идеал. Вот был бы он еще реальным. Едва ли Дженсен знает, что его собственный мир вот-вот станет еще теснее.

Как правило, большинство людей не понимают создателей комиксов. Да, конечно, есть фанаты и близкие, которые не только не осуждают, но даже терпят твое увлечение. Но для остальных, если ты старше двенадцати и любишь комиксы — ты задрот, или хуже— помешанный. Но Дженсена Эклза это не задевало. Он знал, что был самым настоящим задротом. И определение «помешанный» его не смущало. Черт, да на этой стадии он уже почти окончательно слетел с катушек.

Наплевать. Он прекрасно себя чувствовал. Весь прочий мир мог отсосать. Потому что Дженсен — Дженсен своего добился. Он всегда любил комиксы — с шести лет, когда отец купил ему самый первый журнал, и с тех пор любовь превратилась в самую настоящую одержимость. Будучи подростком, Дженсен спускал все деньги в магазинах комиксов — покупал новые и коллекционные выпуски, фигурки героев: он хотел все. Если бы он мог, то скупил бы целый магазин.

С возрастом его пыл слега поутих, что, без сомнения, вызывало в родителях приступы благодарности. Если бы Дженсен продолжал держать тот же темп — особенно с учетом нынешних его гонораров — коллекция вскоре затопила бы весь дом, и все его барахло пришлось бы эвакуировать в родительский. Он по-прежнему собирал комиксы — и кажется, планировал заниматься этим всю жизнь — но он стал разборчивее. Первые выпуски все также висели на стенах — он бы расстался с ними только под угрозой смерти, и то не без боя — не беспокойтесь, это не безумие, лишь толика помешательства. Несмотря на это, горные завалы вещей, приобретенных в молодости, исчезли. Кроме его собственной продукции, конечно.

Ну конечно же, кроме товаров его собственного производства. Дженсен взял маленький зеленый шарик с края стола, где тот обычно лежал и радостно улыбался ему, и сжал его. Иногда все вот так и происходило: Дженсен всю жизнь страстно увлекался миром комиксов, а повзрослев, присоединился к нему. Но теперь Дженсену не только за это платили, что, конечно, являлось плюсом, но он еще и создавал свои собственные комиксы — а это намного лучше.

Ему было плевать на то, что говорили все остальные.

Лишь одно волновало Дженсена. Когда он только начинал рисовать, то считал, что у него будет больше свободы. В те времена он ни за что бы не догадался, что в индустрии комиксов есть явное правило — подстраивайся, а иначе… Даже когда он перестал работать ассистентом — другими словами, быть чей-то сучкой, которая дорисовывала задний фон, — и стал полноценным художником, Дженсену все равно приходилось считаться с решающим мнением издателя — компанией «Крипке Комикс». Хорошая новость заключалась в том, что сам Эрик Крипке, владелец «Крипке Комикс» и главная движущая сила, не вмешивался. Как правило, он разрешал Дженсену делать все, что взбредет в голову, лишь порой вносил парочку «предложений». Видимо из-за того, что в прошлом Дженсен наслаждался большей свободой, теперь эти предложения его раздражали.

Однажды он уже уступил Крипке. Нынешняя работа Дженсена — «Этот тесный, тесный мир» — была бы мрачной, очень мрачной, будь на то его воля. А Крипке пытался остаться в мейнстриме, делая комиксы доступными даже детям. Все попытки Дженсена насладиться собственными тревогами и страхами, которые появились после разрыва с последним бойфрендом — неужели с того дня прошло уже пять лет? — разбились в одночасье. Вместо загадочного и неоднозначного главного героя — он хороший или всё же плохой? — странствующего по тайным дорожкам преступного мира и пробирающегося на вершину с помощью секса и убийств до тех пор, пока в конце он — скорее всего — не умрет, у Дженсена получился… В общем, у него получился Джаред.

Как ни странно Дженсен был очень благодарен Крипке за Джареда. Он знал, что изначальный замысел — чересчур личный — скорее подходил для того, чтобы изливать свое горе, а не выпускать массовым тиражом. И хотя Дженсен жалел, что не может вставить в комикс рейтинговые рисунки, никто не мешал ему набросать парочку для себя. Так что, спасибо Крипке, Дженсен спасся и не протянул последние пять лет, переживая разрыв с парнем и жалея себя. Вместо этого он провел их в жизнерадостном мире Джареда и его друзей, сумасшедших, но дружелюбных существ. И если Дженсен припрятал под папками в глубине третьего ящика слева несколько других рисунков Джареда, то это его личное дело и ничье более. Потому что на самом деле Джаред и весь его мир появился как маленькая частная вечеринка для Дженсена, где он мог утопить горе и пожалеть себя. Хотя Дженсен и опустил пару подробностей: тон, мрачную вселенную, коварные мотивы Джареда — осталось кое-что, от чего Дженсен не отказался бы никогда (не то, чтобы Крипке не догадывался, ему, скорее всего, было совершенно все равно): Джаред Падалеки, главный герой популярного комикса Дженсена Эклза «Этот тесный, тесный мир», являлся, кто бы что ни говорил, идеальным парнем в представлении Дженсена.

Об этом секрете Дженсен никогда никому не рассказывал (не то чтобы ему было кому рассказать) и, наверное, унес бы его с собой в могилу, если бы пришлось выбирать. Тем не менее, он считал, что все чертовски очевидно. Секрет раскрывался в каждой черте карандаша, в каждой чистой линии чернил, в каждой с любовью раскрашенной детали. Как люди до сих пор не обратили внимания, Дженсен просто не понимал. Джаред был идеалом во всех значениях этого слова. И пусть он обычно красовался в огромной клетчатой рубашке и свободно сидящих джинсах — Дженсен точно знал, что скрывалось под ними. В конце концов, ведь именно он его рисовал. А еще Джаред идеально улыбался, сверкая идеально белыми зубами и щуря глаза, и на его щеках появлялись ямочки — финальным штрихом.

Но и это не главное. За несколько лет вымышленный персонаж стал настоящим — и вполне бы уже мог жить и дышать. Джаред вышел из первоначального эгоистичного замысла за рамки картонного антигероя и развился в самостоятельную личность. Он бы никогда не позволил Дженсену наслаждаться жалостью к себе. Дженсен нарочно сделал Джареда вот таким: веселым и дружелюбным, лучшим другом каждого. По-настоящему заботливым, готовым улыбнуться и тепло поприветствовать всех, кого встречал. По сути Джаред был полной противоположностью Дженсену — если уж не совсем отшельнику, то, самое меньшее, мрачной язве, что за пять лет — а может и больше! — не нашел времени на «друзей».

Противоположности притягиваются и так далее. Поэтому Дженсен блаженно мечтал об улыбке Джареда — даже дрочил на нее и не один раз — это ли не показатель потакания себе и нарциссизма? Дрочить на свои творения?

Обычно Дженсен не выносил оптимистов — они со своим жизнелюбием начинали бесить его уже через пять минут. Взять, к примеру, персонаж Сэнди. Несмотря на официальные пресс-релизы она не привлекала Джареда — ни в коем случае! — и считалась любовным интересом главного героя только официально, потому что Крипке так пожелал, черт бы его побрал. Дженсен на конвенциях фанатов так часто уклонялся от ответов на вопросы: «Так когда же Джаред и Сэнди будут вместе?» — что готов был заорать. Немного странно ревновать одного выдуманного героя к другому, но когда Дженсен себя считал полностью нормальным? Семья Сэнди погибла много лет назад, но она все равно умудрялась оставаться жизнерадостной, несмотря на то, что мозгов хватало вести себя иначе. Иногда Дженсен не без усилий рисовал сцены с ней, особенно те, которые нравились Крипке: с моралью. Боже упаси от проклятой морали и жизненных уроков.

Джаред, несмотря на беспечную улыбку, не входил в число тех людей, кто бесил Дженсена. Сколько бы Джаред не смеялся и не выглядел веселым, Дженсен знал, что он не такой уж белый и пушистый. Под добродушной и располагающей внешностью — сексуальной внешностью, если уж говорить начистоту — скрывалась толика темноты, как раз, чтобы завершить идеальный образ. В конце концов, ты любишь человека еще сильнее именно из-за его недостатков.

Джаред имел недостатки. Он, как правило, болтал без умолку и действовал без раздумий. Иногда он, погруженный в себя, мог плевать на проблемы других людей — гипотетических людей, конечно, — несмотря на свою отзывчивость. Но никогда не мог ответить отказом на прямую просьбу. Именно поэтому он все же был хорошим парнем.

К тому же Джаред был умен. Когда он улыбался всему миру, никто даже и не представлял, что за открытой улыбкой скрывался ум, разбираться с которым Дженсену не надоело бы и сотню лет. Ну, то есть, если бы Джаред существовал, конечно.

Дженсен вздохнул, разглядывая безупречно нарисованное лицо на бумаге. Именно в этом заключался подвох, не так ли? И не поэтому ли взрослый Дженсен в отличие от Дженсена-подростока так жалок? По крайней мере, когда Дженсен-подросток дрочил на любимых героев комиксов, то понимал, что они ненастоящие. Взрослый Дженсен — сомневался.

И теперь Крипке хотел, чтобы он…

Дженсен схватил пачку сигарет с угла стола, достал одну и засунул в рот. Отвратительная привычка, как говорила его сестра, но иногда Дженсен просто не мог удержаться. Иногда ему просто требовалось. Всего одну. Или три. Или пять. Или вообще всю пачку. С той минуты, как Крипке рассказал ему новости, Дженсен стал курить больше, чем привык.

Он щелкнул зажигалкой, поджег сигарету и глубоко затянулся, пропуская дым через фильтр. Господи ты боже мой, как же сразу стало хорошо. Как если бы Дженсен снова мог распоряжаться своей жизнью, пусть и зная на самом деле, что это не так.

Крипке считал, что пришла пора бросить «Этот тесный, тесный мир». Именно этим маленький тролль поделился по телефону. Мол, деньги не шли таким потоком, как прежде, продажи падали, и «свун» — а это что еще за хрень? — начал стихать. Мол, Дженсену надо двигаться дальше, создавать новый хит.

Ну да. Охренительно просто.

Дженсен еще раз затянулся и уставился на улыбающегося Джареда. Он не сможет так поступить с Джаредом. Он не хотел начинать работу над новым комиксом, над новыми героями. Это была бы…измена. Или что-то похожее на измену.

Дженсен не мог использовать этот довод, как весомый аргумент в споре с Крипке. Ведь одно дело считаться немного странным, а другое дело — сумасшедшим. Дженсену не хотелось переезжать в местную психушку — нет уж, спасибо. Крипке привык к его причудам: Дженсен никогда не приходил в офис, а только взрывался и ворчал по телефону (он ненавидел телефонные разговоры всей душой, но даже этого было недостаточно, чтобы вытащить его из дома), постоянно спорил обо всем. Но если бы Дженсен пришел и заявил, что не начнет новую серию, так как не хочет предавать Джареда, то в следующую минуту Крипке бы позвонил врачу. Видит Бог, Дженсен сам бы так поступил. Тем более, по мнению Крипке, в обитой войлоком палате Дженсен бы рисовал ничуть не хуже, чем в уютной домашней студии.

Дженсен не нуждался во встречах с психиатром. Ему нужно было, чтобы Крипке отстал от него, чтобы делать все, что хочется. В конце концов, «Этот тесный, тесный мир» стал популярным не только потому, что Дженсен частенько слушал Клипке, но также и потому, что он частенько того игнорировал. Если бы Крипке дать волю, то Джаред бы никогда не появился на свет — вместо него бы скучная пародия на борцов со злом затерялась среди уймы одинаковых героев комиксов. Он точно уж не был бы Джаредом.

Крипке заставлял Дженсена именно это сейчас рисовать — серию комиксов про шаблонного супер-героя, скорее в духе Стэна Ли, чем Алана Мура. Черта с два! Крипке просто пытался добиться того, что хотел изначально. Да, продажи упали, но, черт возьми, продажи упали везде — в стране кризис.

Дженсен не желал, потакая Крипке, создавать очередного популярного супергероя, который бы конфликтовал с отцом. Дженсен не был таким — таким был Крипке, и если тому приспичило, пусть сам и рисовал бы, а не заставлял своего лучшего художника. Черт возьми, Дженсен даже помог бы ему начать: «Туловища не похожи на палочки и кружочки, Эрик».

Да вот только Крипке отвечал за финансы, держа Дженсена в чертовой узде, и тому оставалось только мелодично ржать и пускаться рысью в путь, как требовалось Крипке. Последние пять лет Дженсен делал все, что хотел, черт возьми, не без нескольких исключений. А теперь, когда он закусил удила, приходилось возвращаться в конюшню.

Да пошло оно.

Дженсен не имел ни малейшего понятия, как сможет отказать Крипке.

Он раздавил сигарету в пепельнице, скрестил руки на груди, продолжая пристально разглядывать улыбающегося Джареда. Придется что-нибудь предпринять. Единственный во всем мире, кто интересовал Дженсена, — Джаред. И Дженсен не хотел, чтобы его «закрыли».

***

Шло туго. Еще бы! Все-таки он и сам не маленький, а проход — очень тесный. Стараясь не думать о двусмысленной формулировке, он протискивался дальше, толкаясь вперед. Рука наконец пролезла и — о! Фантастика. В самом деле. Чума.

Ему казалось, что весь мир вокруг двигается, изменяется, подстраивается под него. Такого не могло быть, но в этот раз… Но в этот раз все было по-особенному. И, по всей видимости, особенным был и он сам. Он и парни — они летали вокруг него, помогали, тащили и толкали, хотя некоторые из них совершенно его игнорировали. Другими словами, вели себя как обычно.

С усилием ему удалось, наконец, протиснуть голову. Ну, почти как рождение, не так ли?

Прозвучало хуже, чем его предыдущие сравнения — «шло туго» и «тесный проход». Он был безнадежен. Парни хихикали, шептали ему на ухо то и это — они годами вытворяли такое, и он упорно старался их игнорировать. В этом у него было немало практики. Совсем недавно он также игнорировал их, наблюдая за миром по ту сторону разделителя. Наблюдал и ждал. Они шептали про любовь и восхищение и кое-что еще, более непристойное.

Вокруг него все двигалось, он ерзал и крутился, и, наконец, ему удалось высвободить обе руки. Он протиснул плечи и остановился передохнуть. Полное сумасшествие, не иначе. Непонятно, почему было так тяжело, но, опять-таки — пока ему не сказали, он даже понятия не имел, что такое вообще возможно. Так что, наверное, был своя логика в том, что выходило так тяжело.

В конце концов, не каждый день ты нарушаешь законы времени и пространства. Он мог слышать, как это самое время и пространство изменялось вокруг него, хотя это скорее был не звук, а дрожь, ощущение.

Несколько парней пытались объяснить ему эти законы, почему так происходит, но он не обращал на них внимания. Ему было плевать, «как». Важно было только «почему». И он вполне осознавал, почему. Был близко знаком со всеми «почему», если можно так сказать.

Он ухватился руками за стол и подтянулся, вытягивая себя наружу, до тех пор, пока задница не очутилась на свободе. Поерзав, уселся на ровной коричневой поверхности, осматривая окружавшую его действительность. Ему оставалось только вытащить ноги — ну, по идее не так уж это и сложно, по сравнению с остальным. Сейчас они были невидимыми, все еще в ловушке страниц. От одного взгляда вниз становилось немного не по себе — как будто его вдруг записали в инвалиды по причине внезапного отсутствия ног.

Он легко вытянул конечности; в некоторых местах белый ещё цеплялся за них, но они постепенно обретали натуральный цвет. Зрелище завораживало. Если бы он не был настолько неуверен в физике происходящего, то побаловался с такой возможностью. А так испытывать судьбу он не решался. Парни продолжали вылетать, обретая форму и возвращая свой привычный зеленоватый цвет горошин. Он бы никогда не назвал их «хорошо очерченными». На удивление, они вели себя необычно тихо. Именно из-за этого он вдруг понял, насколько все серьезно. Он перекинул ноги через край поверхности, на которой сидел.

Похоже, что он очутился в мастерской. Вдоль стен на полках стояли краски, лежали кипы бумаг, в углу в коробке, похоже, притаилась фигурка супер-героя. И… о. Он прервал осмотр комнаты и остановился на единственном по-настоящему важном: на самом создателе. Человек, которого бы он где угодно узнал. Дженсен. Дженсен уложил голову на руках и беззаветно спал, размерено дыша. Он был прекрасен. Дома это все знали, но одно дело просто знать, а другое — увидеть воочию.

Несколько парней остановились, чтобы лучше рассмотреть Дженсена, но большинство уже разлетелось по комнате, как рой мух. Он разогнал тех, кто оставался поблизости, но они и так все понимали. Это было его время, его момент — с этим были согласны все. Теперь все зависело только от него и человека, спавшего перед ним. А парни были только частью процесса.

Он наклонил голову и нагнулся поближе к лежавшему человеку, мысленно пробуя имя, проговаривая его в этом новом для него мире. Это было первое слово, которое он узнал, еще раньше своего собственного имени. Логично, что оно же и должно было стать первым и в этом мире. Дженсен. Вот так. Ему понравилось, как оно звучит, в нём была приятная нотка, такая же симпатичная, как и лежавший перед ним человек. Дженсен. Он аккуратно протянул руку, желая дотронуться до Дженсена, убедиться, что он был настоящим, а не видением. Дженсен даже не дрогнул.

Глубоко вздохнув, он принялся исследовать, касаясь кончиками пальцев нежной кожи Дженсена, проводя по щекам и переносице, по мягким коротким волосам.

А потом он улыбнулся. Да. Ему это понравится. Очень. Пусть только Дженсен скорее проснется.

Только сначала ему надо было кое-что сделать. Джаред вздохнул и, бросив на Дженсена последний взгляд, последний раз взглянул на Дженсена, соскользнул с прочного, к счастью, стола и прошмыгнул в дом.

Совсем скоро у него будет время познакомиться с Дженсеном поближе.

***

В доме кто-то был. Дженсен не знал, как понял это, или почему он был так уверен — он просто знал, сквозь пелену сна, что он был не один. Он проснулся, подстёгиваемый адреналином и страхом. Дженсен всмотрелся в темноту комнаты, стоящие прямо перед ним баночки с краской, чистые листы бумаги, брошенный карандаш. Он опять уснул за столом. Как обычно.

Стоп. Чистые? Дженсен моргнул и посмотрел на лист, точно зная, что перед тем, как провалиться в сон, он нарисовал эскиз Джареда — тот улыбался ему, а вокруг вертелось несколько маленьких существ, без всякого умысла, просто так. Вообще-то, это был один из самых лучших эскизов, которые Дженсен когда-либо рисовал, и он пропал.

Дженсен разбросал маленькую стопку бумаги перед собой, просматривая каждый лист, но чистым был только самый верхний. Куда подевался рисунок. Почему?

Резко выдохнув, Дженсен, наконец, сообразил, что к чему — кто-то был в его доме, и один из рисунков пропал. Дженсену чертовски повезло, что он вообще был еще жив. Он ума не мог приложить, зачем грабителю понадобился карандашный набросок, разве что в качестве трофея — просто, чтобы с гордостью заявить, где он был — потому что, осматривая студию, Дженсен мог с уверенностью сказать — больше ничего не пропало. Его выпущенная в ограниченном количестве коллекция фигурок «Доктора Кто» все еще стояла целая и невредимая, равно как и первые издания комиксов. Они стоили куда больше, чем один дурацкий скетч.

Дженсен вскочил. Кто-то был в доме и, пока он спал, этот кто-то стоял прямо возле него. Вот же храбрый сукин сын. Одной рукой Дженсен схватил биту, которую хранил за шкафом, а другой взял телефон и двинулся в коридор. Ему становилось легче только от одного ощущения твердого дерева в руке, хоть он и понятия не имел, что будет делать, если у взломщика окажется, скажем, пистолет.

Он подумал, что на этот случай существовали полицейские. Но черта с два он будет ждать, пока этот кто-то в его доме закончит опустошать содержимое шкафов, чтобы потом вернуться в студию за всем остальным. Пальцы пробежались по кнопкам, он поднес трубку к уху. Женщина ответила после первого гудка, и Дженсен поклялся, что если все закончится хорошо, он больше в жизни не будет смеяться над сериалом «Полицейские».

— Девять-один-один, что у вас случилось?

Дженсен тяжело сглотнул и прижался к стене.

— У меня в доме кто-то есть, — прошептал он.

— Я прямо сейчас отправлю к вам патруль, сэр, — сказала женщина. Дженсену это пришлось по душе. — Сохраняйте спокойствие, найдите безопасное место и оставайтесь на линии, хорошо? Ваш номер зарегистрирован по улице Оак, 136, верно?

Дженсен кивнул.

— Да.

Из гостиной донесся шум. Господи. Именно там и сидит этот гавнюк, так ведь? О чем, черт возьми, Дженсен вообще думал? Но, что важнее, какого черта ему не пришло в голову купить пистолет? Засранец, наверное, сейчас ускользнет, прихватив телевизор, а Дженсен в это время прячется в коридоре, как трусливая целка.

— Сэр, вы все еще тут? Сэр?

— Да, я тут, — тихо произнес Дженсен, делая пару шагов назад, стараясь оставаться в тени.

— Оставайтесь на линии, и все будет в порядке. Полиция уже едет.

— Мне кажется, он в гостиной, — выпалил Дженсен. Сердце билось так быстро, что, казалось, выскочит из груди. Он постарался дышать спокойнее, но куда уж там — ещё два вдоха, и у него начался бы приступ паники. Господи. Вот только этого не хватало — упасть в обморок, пока его грабят. Дженсен был уверен, что после такого он уж точно не проснется.

— Ясно. Вы в безопасности? — Вот он, вопрос на миллион долларов. Если бы у Дженсена были мозги, он бы спрятался, скажем, в шкафу в своей студии, а не стоял в коридоре и не планировал нападение на грабителя. Но, черт возьми, была же у него хоть какая-то гордость.

Вопрос тут же утратил свою актуальность, когда Дженсен услышал, как вор приближается.

— Вот дерьмо, — выдохнул он, еще сильнее прижавшись к стене. Ему действительно стоило спрятаться. А теперь у него просто не было выбора.

— Сэр? Сэр! С вами все в порядке? Продолжайте говорить, сэр!

Дженсен положил телефон на пол, потому что ему не только было сложно думать, когда кто-то орет на ухо, но ему еще нужны были обе руки, чтобы держать биту. О том, какими скользкими от пота были ладони, ему тоже не хотелось думать. Он должен был сконцентрироваться. В школе он неплохо играл в бейсбол. Мышечная память не должна была его подвести, так ведь? Все, что ему нужно было сделать, это представить, что голова парня — это мяч, и все будет в шоколаде. Он сможет. Сможет. Он должен.

Из окна лился слабый свет уличного фонаря. Дженсен начал считать до трёх. Времени у него хватило только на это — в полумраке проступила фигура грабителя. Не думая дважды, Дженсен махнул со всей силы, намереваясь закончить все здесь и сейчас, до того, как парень достанет пистолет или ещё что-то в этом роде. Поступок был глупый и необдуманный, но, черт тебя возьми, он должен был сделать хоть что-то.

У парня, должно быть, были кошачьи рефлексы или шестое чувство, потому что он увернулся, громко крикнув «Эй!», и бита пролетела в считанных дюймах мимо цели и врезалась в стену. Штукатурка треснула, и Дженсен был готов поклясться, второго шанса у него не будет. Теперь, когда грабитель увидел Дженсена, он его убьет.

Но сдаваться без боя Дженсен не собирался. Он пообещал себе — пусть больше у него нет шансов, он всё равно будет сражаться.

Он попытался притянуть биту обратно, чтобы еще раз еще раз замахнуться, но взломщик поймал ее, прижимая к стене одной рукой. Господи, да он был просто огромным. По сравнению с ним Дженсен был просто малюткой, а такое не каждый день случалось. Сейчас Дженсен с радостью бы наложил в штаны от страха, но к счастью, гордость, которая вытащила его в коридор, также смогла удержать его от такого позора. Спасибо, блядь, за маленькие чудеса.

Дженсен потянул биту на себя, не желая её отпускать. Ему, конечно, не хотелось оставлять её в руках грабителя, но вдруг у него был нож? [i]Все это время Дженсен волновался, что у грабителя был пистолет, а вдруг у него складной нож?[/i] Он с легкостью мог бы убить Дженсена, учитывая, как близко они стояли. Дженсен отпустил биту и удрал.

Парень крикнул вслед, но Дженсен не собирался оставаться на любезную беседу — ему нужно было спасать свою шкуру. Разве полицейские не должны были уже быть здесь? Где их черти носят? Дженсен влетел в стену, чтобы затормозить, оттолкнулся и забежал в студию — замок на двери был только здесь, потому что изначально, дверь выходила наружу. Когда Дженсен построил студию, он переставил замок на другую сторону двери, по большей части для того, чтобы он в буквальном смысле слова мог запираться в ней, а надоедливые издатели, публицисты и все остальные не могли его побеспокоить. Он в жизни не был так благодарен за эти замки.

О чем он вообще, черт возьми, думал? Что он сможет сам задержать грабителя? Кем он себя возомнил? Гребаным Бэтмэном? Срань господня! Он с таким же успехом мог присоединиться к Крипке и его группе фанатов супергероев. Он тяжело сглотнул и осмотрелся в поисках чего-нибудь, что можно было использовать в качестве оружия. Между ним и взломщиком была достаточно прочная дверь, но Дженсен все равно не особенно на нее надеялся. Его сознание всегда умудрялось подкинуть самые худшие варианты.

…Такой, например: казалось, парень [i]пытается вскрыть гребаный замок[/i]! Несколько драгоценных секунд Дженсен просто стоял, разинув рот, но потом собрался и, схватив стул, подставил его под дверную ручку. Господи боже мой. Похоже, у него в доме был маньяк-убийца.

И почему ему никогда не приходило в голову построить запасной выход? Вот он бы ему сейчас очень пригодился — что-то типа секретного туннеля, чтобы выбраться из дома, такой, по которому этот парень не смог бы за ним погнаться. Такой, как во всех замках в кино.

В студии не осталось больше ничего подручного, кроме мебели, красок, принадлежностей для рисования и бумаги. Он сомневался, что был настолько крут, чтобы одной только ручкой уложить парня, неважно, что ему кричал внутренний голос. Он мог нарисовать такое, что чтобы провернуть? Да ни за что. А еще он сильно сомневался, что бумажный порез сделает хоть что-нибудь этой горилле за дверью, только разве что разозлит еще больше.

Но он должен был сделать хоть что-нибудь. «Без боя не сдамся», — сказал Дженсен самому себе — он и не собирался. Если он умрет, здесь и сегодня, то, черт, он сделает так, что мама будет им гордиться. Он бросился за стол, так чтобы тот оказался между ним и дверью, и схватил баночки с краской, готовый к броску. Он глянул на пепельницу, и — к чертям все — можно и с нее начать. Разве не говорят, что курение убивает? Он не думал, что это относилось, скажем, к броску пепельницей в голову, но все равно близко.

Парень снаружи, очевидно, сдался, или, может, он просто вскрыл замок и теперь понял, что стул преграждает путь дальше, потому что он начал бросаться на дверь, используя чистую грубую силу, чтобы выломать ее.

Дженсен не верил в Бога, но все равно он быстро прошептал молитву. Может, боженька простит его за все те разы, что тот его проклинал. Попробовать стоило.

Парень в последний раз врезался в дверь и, по всей видимости, расшатал стул, потому что тот внезапно с грохотом упал на пол, и все — Дженсен мертвец, мертвец, мертвец. К черту гордость и достоинство — Дженсен спрятался под стол.

— Дженсен? — позвал парень. Откуда он вообще знал его имя? О, «блядь», подумал Дженсен, приходя только к единственно возможному логическому выводу. — Мне надо с тобой поговорить. — Это объясняло, почему его рисунок забрали в качестве сувенира. Он имел дело с тем, о чем только шептались в темных углах на конвенциях…

Психически неуравновешенный фанат. Блядь, блядь, блядь… Дженсен надеялся, что парень не собирался срезать с него кожу и носить ее, как костюм. Дженсену нравилось его кожа там, где она была.

— Я знаю, ты здесь, — угрюмо произнес парень, как будто это он был вменяемый, а Дженсен был каким-то психом, играющим в прятки, вместо того, чтобы принимать таблетки, как положено. Дженсен вздрогнул, стараясь усилием воли заставить полицейских приехать быстрее. — Серьезно. — И вдруг грабитель оказался прямо перед ним.

Дженсен кинул в него пепельницу и приготовился снова бежать, но его остановил взгляд. Парень увернулся от брошенной пепельницы, и теперь смотрел прямо на него, а Дженсен, разинув рот, удивлялся самому натуралистичному живому двойнику своего рисунка, какого он только видел за всю свою жизнь.

Человек нахмурился.

— Хватит, — сказал он лицом Джареда, и Дженсен подумал, что, в конце концов, его, наверное, и правда подстрелили. Он, должно быть, истек кровью в коридоре, и теперь он либо видел галлюцинации от потери крови, либо он вообще уже отправился на тот свет. Как еще объяснить, что из всех возможных людей сейчас он смотрел на Джареда.

Джареда ведь не существовало. Так ведь? Дженсен копался в своем мозгу, пытаясь найти правильный ответ, но все, на что его хватило, было неуверенное «Возможно?» Он не смел дышать — вообще-то, не мог. Но, опять-таки, мертвецам ни к чему дышать. Все, как и должно было быть.

Человек, исполняющий роль Джареда, нахмурился.

— Дыши, — Дженсен мотнул головой, мол, нет, он умер, зачем ему дышать? — Дженсен, дыши. — Только вот казалось, что легкие горят, и, Господи, у него даже родинки были такие же, как у Джареда, как такое вообще возможно? Когда парень потянулся к нему рукой, Дженсен отбил ее и забился под стол, судорожно вдыхая. Его теория с треском провалилась: по всей видимости, дышать ему все же было необходимо. Может, он все еще был жив? Тогда это значило…

…что сумасшедший фанат, ворвавшийся в его дом, был еще более сумасшедшим, чем он думал раньше. Парень, должно быть, сделал пластику на лице. Господи. Говнюк, должно быть, действительно пришел за кожей Дженсена, чтобы потом носить ее, как костюм. Двойник Джареда кивнул, слабо улыбаясь, и… это что? Неужели ямочка на щеке?

— Видишь? Не так уж и плохо. — Он оглянулся и обвел взглядом помещение. — Ты там всю ночь сидеть собрался? Просто нам надо кое о чем поговорить.

Для сумасшедшего фаната этот засранец был слишком самонадеянным. По крайней мере, казалось, что пока убивать Дженсена он не собирался. Может, Дженсену даже удастся сохранить кожу. Дженсен постарался выпрямиться, насколько это было возможно, в маленьком пространстве под столом. Он догадывался, что выглядел глупо, но в данный момент были вещи и важнее, например…

— Как ты сюда попал?

Парень опять нахмурился, будто в недоумении.

— В смысле, в комнату или сюда? Ну, сюда?

Ну вот, пожалуйста, он уже заговаривается. Офигеть. Сколько полиции нужно времени на то, чтобы добраться до его дома?

— В мой дом, говнюк, — взорвался Дженсен. Он догадывался, что, наверное, не стоило провоцировать парня, не самое умное его решение, но Дженсен мог в любой момент и сам съехать с катушек от стресса, ему было не до любезностей.

Но парень не разозлился, просто пожал плечами.

— Даже не знаю, как именно, — сказал он. — Я, ну… не особенно-то слушал, когда парни мне объясняли.

— …парни? — Вот же блядь. Их тут много, что ли? — А сколько вас здесь вообще?

Парень, казалось, был озадачен еще больше, чем раньше. Он повернул голову в сторону, и в тот же момент Дженсен был зачарован взмахом волос Джареда. Господи, даже…

— Здесь только я, — ответил он таким тоном, как будто Дженсен задал самый тупой в мире вопрос. — Ты ведь не ударился головой? — он поднял руку, зажав большой палец и мизинец. — Сколько пальцев?

— Что за дебильный вопрос? — Дженсену не хотелось приближаться к парню, но больше ему было некуда деваться. Он оттолкнул руку и начал выбираться из-под стола. — Пусти, — прорычал он.

— Ну вот и отлично. Нам действительно нужно поговорить. — Джаред так посмотрел на Дженсена, что тот был уверен — это должен был быть серьезный взгляд, но вышла только обиженная мина. Было бы даже мило, если бы этот взгляд не был на лице человека, который только что вломился к Дженсену в дом. На самом деле, Дженсен был уверен, что в прошлом рисовал такой взгляд много раз… Срань господня, подумал Дженсен. Как же всё было странно. Он вылез из-под стола и наконец-то встал на ноги. Парень был такой же высокий, каким показался в коридоре, казалось, он нависает, даже не пытаясь выглядеть устрашающе. Дженсен заставил себя выпрямиться, вместо того, чтобы свернуться, как твердил ему его трусливый основной инстинкт. «Не показывай страха», мысленно напомнил он себе. Он должен был произвести впечатление храброго и сильного — такого, с кем этому психу не захотелось бы иметь дело.

…что, блядь, было практически невозможно, но Дженсен собирался, как минимум, попытаться.

— Кто ты, блин, такой?

Вот это вернуло внимание парня, что удивило Дженсена, но потом он подумал об этом еще немного и закатил глаза. Конечно, парень считал, что он Джаред. Конечно.

— В смысле, кто я такой? — Спросил парень. С Дженсена было довольно. Надо кончать обращаться с этим психом, как с ребенком.

— В смысле, ты сертифицированный псих, — взорвался Дженсен, тыча в того пальцем. — Кто ты такой?

Парень моргнул.

— Я…

Дженсен уже знал конец этой фразы и поэтому решил не дослушивать её.

— И даже не смей говорить «Джаред». Ты — не он, так что кто ты, черт возьми? — Джаред не был реален, и кроме того, он не заслуживал того, чтобы его имя мешали с грязью. Наверное, стоило бы задуматься о том, что Дженсен пытался защитить честь выдуманного персонажа, но Дженсен думал, что просто был обязан сделать это — он был создателем, и для этого была создана защита прав обладателя, так ведь? Имитатор Джареда уже снова начал дуться, и Дженсен прищурился. — Чувак, он всего лишь рисунок, — добавил он. — Он ненастоящий. — И, черт возьми, похоже, парня эти слова всерьёз расстроили. — Так что даже не начинай.

— Я не всего лишь… — парень остановился, уставившись на Дженсена, и на его лице читалось чистое непонимание.

Похоже, парень был совсем плох. Дженсен начал медленно отходить, стараясь незаметно отступить за стол.

— Слушай, — начал Дженсен, — я понимаю, история действительно хороша. Конечно, я должен так думать, учитывая, что я ее создал. Но есть разница между этим и реальностью, понимаешь? И…

Парень, притворявшийся Джаредом, похоже, перестал слушать Дженсена. Вот это уже было самой настоящей грубостью. Нельзя вот так залезть в дом к кому-то, желая внимания, а потом просто стоять и игнорировать человека, когда он, наконец, решился с тобой заговорить. Кто так делает? Но, опять-таки, кто вообще делает хоть что-то из всего этого? От взлома и проникновения до пластических операций по изменению лица? «Джаред» таращился на стол Дженсена.

— Не трогай, — сказал он, и какое-то мгновение Дженсен был уверен, что парень обращается к нему. — Тебе разве нечем заняться?

— Ты с кем… — Дженсен остановился на полуслове, потому что, подумав, он был достаточно уверен, что не хотел принимать участие в шизофреническом видении. Но пары произнесённых слов было достаточно, было достаточно, чтобы вернуть парня из какой-то другой реальности, в которой он застрял.

— Мы должны остановить его, — решительно сказал он, и Дженсен моргнул.

— Кого?! — спросил Дженсен, и парень — двойник Джареда — в недоумении нахмурился.

— Его, — ответил тот, будто это было очевидно, а Дженсен только притворялся непонимающим.

Дженсен сделал еще один шаг назад.

— Кого — его? — спросил он. — Слушай, приятель, если ты и дальше будешь играть в эти игры… — ответ на его собственный вопрос всплыл в голове так внезапно, и у Дженсена подкосились ноги от того, насколько ненормальным было происходящее. — Нет, — произнес он.

— Нет? — парень наклонил голову, глядя на Дженсена, и тот понял, что пялится, задержав дыхание. Господи. Парень залез в его дом, он выглядит, как эротическая фантазия, и, конечно же, член Дженсена решил сфокусироваться на эротической фантазии, а не разбойном взломе. Какая, блядь, неожиданность.

Дженсен зарычал — отчасти на парня, потому что тот заставил его во всем этом участвовать, и отчасти на самого себя, за то, как глупо он отреагировал.

— Росс всего лишь персонаж, — выпалил он. — Он всего лишь персонаж в комиксе, ты слышишь? Я его нарисовал. — Это было уже даже не просто сумасшествие. Взломщик теперь не только искренне верил в то, что он — Джаред, главный персонаж комикса «Этот тесный, тесный мир», но, очевидно, он верил и в то, что должен спасти мир от социопата Росса — самое близкое к злодею, что Дженсен когда-либо создавал. Ему понадобятся не только копы. Им понадобится целое психиатрическое отделение. Он был уверен, что для одного только «Джареда» понадобится целый этаж.

Но «Джаред» только покачал головой.

— Но он реален, Дженсен, — тихо сказал он.

— Нет, он, блядь, нереален, а тебе нужна помощь…

— Больше нет, Джен, — сказал «Джаред», и прозвище так легко соскользнуло с языка. Дженсен прищурился. Больше никто не называл его «Джен». — Как я, как парни. Мы действительно здесь. И мы должны остановить Росса до того, как он уничтожит весь мир.

Дверь была прямо за ним. Дженсен думал — если он попробует добежать до двери, успеет ли он раньше длинноногого фаната-психа. В школе у него были неплохие успехи в спорте. Это же что-то да значило.

Дженсен уже почти уговорил себя сделать это, когда, наконец, увидел то, о чем Джаред знал все это время. Прямо там, на его столе, между Дженсеном и сумасшедшим типом, притворяющимся самым великим созданием Дженсена, висел в воздухе маленький зеленый объект в форме горошины и тихо наблюдал за ним. И, выглядел он точь-в-точь, как один из Del Montes из комикса «Этот тесный, тесный мир». Он моргнул и помахал, и Дженсен решил ненадолго отключиться.

Да и пол казался таким удобным.

***

Первое, что заметил Дженсен, медленно выплывая из сна, что вокруг него говорили люди. Второе, что он заметил — у него чертовски болела голова. Секунду он пытался вспомнить, не надрался ли он вчера, но потом решил, что думать слишком больно и лучше вообще не делать этого. Вместо этого он предпочел оставаться на грани между между сном и бодрствованием, лениво прислушиваясь к голосам.

Один голос был приятным — мужской голос — он звучал ровно, приглушенно, наверняка не хотел разбудить Дженсена. Это было странно, потому что уже очень давно никто не старался вести себя тише ради Дженсена. По большей части из-за того, что в доме у Дженсена никогда не было никого, кто мог стараться вести себя тише. Вот такая вот выходила загадка.

Второй голос был выше, писклявый, больше даже скрипящий. Дженсен надеялся, что он скоро заткнется, но, видимо, голос упорно хотел спорить с первым голосом и, очевидно, куда-то спешил, потому что Дженсен только это и смог разобрать — им нужно было поторопиться. Теперь, когда он концентрировался на этом голосе, Дженсен понял, что слышал не один высокий голос, а несколько.

Сколько вообще человек торчало у него в доме? И, что более важно, что они вообще себе думали?

— Он очнулся, — сказал один из писклявых голосов, и еще несколько присоединились, попискивая «проснулся, проснулся!»

— Думаешь, надо сделать ему кофе? — спросил другой перед тем, но его тут же заткнули.

— Нет! С чего бы ему захотелось кофе? Он приходит в себя после удара головой, а не просыпается после глубокого сна!

— Какая разница? Я думаю, кофе пойдет ему на пользу. Всем нужно больше кофе в жизни.

— Ой, да заткнись ты.

— Думаете, он будет такой же, как я? — Дженсен нахмурился, потому что, хоть голос был похожим на остальные, в нем слышалась доля волнения, из-за чего слова казались более напряженными. Должно быть, это другой человек. — Я ведь ему понравлюсь? Ему будет все равно, что я…

— Не круглый? Не бойся. Ты ему обязательно понравишься!

— Парни, — произнес приятно гладкий голос, как будто кот, которого гладили, — заткнитесь, — Дженсен был согласен. Ему понравился новый голос. И он казался каким-то очень знакомым. Может, ему стоило бы открыть глаза и узнать, кому он принадлежал. Возможно, он даже не сразу выгонит парня из своего дома, все же больно у него приятный голос.

Дженсен был уверен, что лежал в своей кровати. Он не мог ошибиться — знакомая подушка под головой, высокий матрац, запах его любимого порошка — такое подделать было бы сложновато. Значит, выходило, люди, которым принадлежали все эти голоса, были в его комнате.

…и наблюдали за тем, как он спит. Дженсен в панике распахнул глаза.

— Ты проснулся! — весело воскликнул первый голос, и Дженсен повернул голову. И перестал дышать. Лицо было идеальным, до последней линии. Каждая деталь воссоздана с любовью — каждая линия, над которой Дженсен корпел и рисовал, и все этой сейчас сидело перед ним во всей трехмерной красоте, живое. Это была настолько точная копия, что Дженсену едва плохо не стало. Вот он — знак одержимости куда большей — это уже подпадало под разряд «сумасшествия». «Джаред» улыбнулся ему. — Ты когда падал, ударился головой, — объяснил он, и Дженсен только тогда заметил пакет со льдом, который Джаред — Господи, это действительно был Джаред, одержимый фанат или одержимо нарисованный персонаж — прикладывал ему к голове. Дженсен позволил ему, несколько секунд молча таращась, изучая и рассматривая все линии, которые он рисовал годами.

Вероятно, он бы так и таращился, если бы маленькая горошина не приземлилась Джареду на плечо.

— Привет, Дженсен! — произнесла она.

— Срань господня! — заорал Дженсен, отползая подальше. Он вывернулся из-под пакета со льдом и уселся на край кровати, упираясь спиной в подголовник. — Это, блядь, что еще такое?

Джаред с интересом глянул на плечо, а горошина, — горошина! — казалось, была разочарована. Горошины не должны выглядеть разочарованными.

— Он меня не узнает, — уныло произнесла она.

Как будто всего этого сюрра было мало, и Джаред — не иначе, чтобы добавить абсурда в ситуацию — потрепал горошину по голове.

— Я уверен, он тебя узнал, — заверил тот. — В этом, наверное, вся проблема.

— Правда?

— Правда.

Дженсен протер глаза и снова посмотрел. Нет, горошина не хотела исчезать. Все еще была там. Когда-то ночью, по всей видимости, Дженсен свалился в кроличью нору и теперь Джаред сидел прямо перед ним и разговаривал с горошиной — одной из Del Montes, ради всего святого — и уж лучше бы это все было очень реалистичным сном, пусть сном по обкурке, но сном, или Дженсен сейчас отправится в психушку по собственному желанию.

— Этого не может быть, — напомнил он себе, таращась на покрывало. Он рассматривал черные и белые геометрические фигуры, монотонные и очень современные, очень урбанистические и идеально подходящие для квартиры холостяка, как сказала ему продавщица. Он молился, что когда снова поднимет глаза, горошина — и Джаред — исчезнут.

…хотя, если все это было сном, может, Джаред мог бы остаться… Но горошине точно стоит исчезнуть!

Только вот к ней присоединились другие — множество других, тут же принявшихся вращаться вокруг него. Дженсен заскулил: «Клянусь, больше никогда пить не буду…» — пообещал он сам себе.

Джаред пожал плечами.

— Уверен? — спросил он. — Слушай, на счет копов ты не волнуйся, я об этом позаботился. Хотя не знаю, зачем они вообще приезжали… — он подозрительно взглянул на Дженсена, и тот почему-то почувствовал себя виноватым.

Если это был сон, то он охренеть, каким логическим и реалистичным. Прямо таки на пять с плюсом.

— Я просто объяснил им, что ты опять устроил сцену, — сказал Джаред, и горошины глубокомысленно закивали. — Пост-травматический стресс.

— Такое встречается чаще, чем ты мог бы подумать, — подхватила одна горошина, и остальные зашептали, соглашаясь или осуждая. Дженсен с трудом перевел глаза на Джареда. Так было безопаснее для его психики.

— Полицейские все поняли. Особенно, когда я объяснил им, что ты ударился головой, и, наверное, не особенно понимал, что творилось вокруг. Но, короче, парни говорят, что нам уже пора выдвигаться.

— Выдвигаться куда? — спросил Дженсен. Хотелось бы ему хоть в чем-то тут разобраться.

Джаред фыркнул.

— Остановить Росса, — сказал он с очевидностью в голосе. — Он собирается уничтожить весь мир, забыл? Я об этом говорил. — А, это, наверное, Параноидальные Шизофренические Видения за тысячу, господин ведущий. Только вот Дженсен был уверен, что это были его собственные галлюцинации. В конце концов, ему все еще мерещились Del Montes. — Так что, если тебе лучше… — Джаред протянул руку и провел пальцем по щеке Дженсена, и Дженсен ума не мог приложить, чего тот хотел добиться этим движением. Он мог думать только о том, каким теплым был Джаред. Каким настоящим.

Он схватил руку Джареда, сжав, чтобы тот не одернул ее, и хоть Джаред, казалось, был удивлен, он не сопротивлялся, с интересом хлопал глазами и смотрел на Дженсена. Сердце у того до тошноты бешено колотилось в груди, и Дженсен аккуратно сжал руку, чувствуя сопротивление такой настоящей плоти. Del Montes все так же таращились на него. «Господи», подумал Дженсен. Понимание наконец-то до него дошло. Все происходило на самом деле. Это же…

Перед ним на самом деле сидел Джаред, это не была иллюзия, он был уверен, что не умер, и что вокруг них действительно крутились джаредовские существа, которые тут были совсем ни к чему, и что все это происходило по-настоящему.

— Дыши, — прорезался голос Джареда сквозь туман у Дженсена в мозгах, острый, как лезвие ножа. — Дженсен, дыши.

— Господи… — прошептал Дженсен, не в состоянии думать ни о чем другом, — да ты настоящий.

Джаред слабо улыбнулся и кивнул, как будто ожидал подобной реакции. Вокруг Del Montes болтали между собой о том, что «говорили же, что так и будет», и «господи, похоже, Дженсен в шоке», и «как думаете, у него тут кофе где-нибудь заныкан?». Он не был уверен, к чему вообще была последняя фраза, может, это какой-то неизвестный ранее фетиш, но это не имело никакого значения, ведь Джаред был настоящий.

— Да, Джен, — произнес Джаред. — Ага, я настоящий.

— Но я тебя нарисовал, — выпалил Дженсен и сразу пожалел об этом. Отличный способ показаться одновременно жалким, эгоцентричным и просто-напросто странным.

Улыбка Джареда стала шире.

— Да, нарисовал. И, кстати, довольно неплохо, — Джаред с восхищением посмотрел на накаченные мышцы собственного загорелого живота и провёл по ним рукой.

Дженсен облизнулся, таращась на руку, которая так и лежала у Джареда на животе.

— Но как…

Джаред пожал плечами.

— Не знаю. Спроси лучше у парней…

— Вообще-то, все очень просто, — подхватил один из Del Montes, — все дело в принципах…

— Потом. Спросишь как-нибудь потом.

Набравшись храбрости — потому что хрена с два в такой ситуации он будет пасти задних — Дженсен решился подвинуться ближе. Когда Джаред одобрительно улыбнулся, Дженсен решился даже на большее, пока не оказался прямо перед Джаредом и, господи ты боже мой, как Джаред пах. Этот запах напомнил Дженсену аромат совершенно новой книги — страницы, покрытые новой краской, высохшими чернилами и клеем на корешке — и он глубоко вдохнул.

Джаред был настоящим. Del Montes были настоящими. Все было настоящим. Дженсен переключил внимание с медленно темнеющих глаз Джареда на одного из Del Montes, висевших у того над плечами. Не понятно почему, но горошина была в 3D очках, и Дженсен недоумевал пару мгновений, пока внезапно не вспомнил — и это воспоминание было покруче ледяной воды в лицо — что как-то раз ночью, пьяный в дрова, он нарисовал одного из Del Montes в очках, потому что ему просто захотелось, потому что он только что посмотрел новый фильм Джеймса Кэмерона.

— Срань господня… — прошептал Дженсен, потянувшись, чтобы дотронуться до существа перед ним.

— Эй! — вскрикнула горошина, уворачиваясь. — Эй, ты это, приятель, смотри куда лезешь! — Несколько Del Montes захихикали, а тот, что был в очках, развернулся, чтобы посмотреть на них. — Вы что, думаете такие классные очки с неба падают? Нет, не падают!

— Но это же Дженсен, — ответил один из Del Montes. — Он может тебе новенькие нарисовать.

— Дженсен, Дженсен, — забубнили остальные, и тот, что был в 3D, очках задумался. — Ну, наверное, он мог бы…

— Оно настоящее и разговаривает со мной… — сказал себе Дженсен.

— Мы всегда были настоящими, — добавил новый голос, он был глубже остальных, и Дженсен перевел взгляд от горошины, висевший у Джареда над плечом на другую, сидевшую на кровати. Это был Первый, самый большой из Del Montes, и выглядел он чересчур высокомерно для среднестатистической горошины-переростка. В который раз у Дженсена перехватило дыхание. Ошибки быть не могло — он рисовал этот шарик достаточно много раз, чтобы узнать: единственный Del Monte, у которого было имя. — Но в твоем мире мы появились только часа три назад. Плюс-минус.

— Какой же ты толстый, — удивленно произнес Дженсен, пропуская мимо ушей речь горошины. Не помнил он, чтобы рисовал толстого Del Monte. Первый должен был быть всего лишь большим. Неужели в мире комиксов все большое становится толстым?

…хотя откуда Дженсену знать?

— Я не толстый, — ответил огромный Del Monte, обижаясь. Он повернулся спиной к Дженсену и улетел. Они действительно были настоящими.

Он повернулся к Джареду и сразу же перестал улыбаться, потому что Джаред по каким-то причинам хмурился.

— Что? — инстинктивно спросил он.

Джаред покачал головой.

— Ничего, — ответил он, но его тон противоречил словам. Потом он махнул руками, отгоняя Del Montes, которые без труда уворачивались — конечно. Они, наверное, привыкли к огромным, обычно неуклюжим рукам Джареда — Дженсен рисовал такие сцены как минимум трижды в каждом выпуске, а иногда и чаще. — Парни, не могли бы вы оставить нас наедине ненадолго?

Del Montes засуетились, перешептываясь, взвешивая «за» и «против» перед тем, как сдаться и улететь. Дженсен смотрел им вслед, удивляясь, как они двигаются все вместе, словно стая мигрирующих птиц, только более беспорядочно. Каким-то чудом они не врезались друг в друга, виляя и петляя. Им даже удалось закрыть за собой дверь, и Дженсен с изумлением таращился им вслед.

— Это было…

Кровать под ним прогнулась, Дженсен отвернулся от двери и нос к носу столкнулся с усевшимся рядом с ним Джаредом. Глаза у него сейчас казались синими, и Дженсен удивлялся их цвету до той секунды, как Джаред начал его целовать.

Ошарашенный Дженсен не остановил его. Он мог думать только о том, что Джаред был настоящим, и на мысль о том, что теперь Джаред его целовал, у него уже не хватало клеток мозга. Джаред опустил руки Дженсену на плечи, будто он старался удержать его, а потом он провел пальцами выше, заставляя Дженсена приоткрыть рот, чтоб проскользнуть языком внутрь. Какую-то секунду Дженсен думал, что Джаред на вкус будет как бумага и чернила, из которых он был сделан, но Джаред был настоящим.

Застонав, Дженсен сдался, потому что он столько ночей мечтал именно об этом. А происходящее было куда реалистичнее любой фантазии, и он просто не мог отказать, особенно когда Джаред на вкус такой сладкий, и язык такой требовательный. Дженсен даже не думал сопротивляться, до тех пор, пока Джаред не уложил его на кровать.

Он резко отстранился, глотая воздух, и положил руку Дженсену на плечо. Джаред не стал заморачиваться, он переключился на облизывание шеи Дженсена, а его руки — широченные руки, Господи, он мог, казалось, обхватить ими всего Дженсена — забрались Дженсену под рубашку. Такой теплый и твердый, и на удивление знакомый, и Дженсену казалось, он сейчас замурчит. К нему слишком давно никто не прикасался, слишком давно он не позволял к себе прикасаться, и с Джаредом рядом было так хорошо. Даже слишком хорошо.

— Стой, — произнес он, стараясь высвободиться. Джаред лежал на нем, поэтому Дженсен отполз назад, пытаясь увеличить пространство между ними. Джаред тем временем дулся. Он дулся.

— Почему? — спросил Джаред. — Тебе же нравится, разве нет?

Дженсен не мог отрицать — в этом-то, наверное, и была вся проблема. Это было раз в десять хуже, чем дрочить на собственноручно нарисованную картинку. Это было… Было…

— Да ладно, Джен, — начал упрашивать Джаред. Опять прозвучало это прозвище, но Дженсен не мог заставить себя злиться. — Не дразнись… — Он повел бедрами, касаясь Дженсена, и тот хотел сказать что-то резкое, мол, им же надо было куда-то выдвигаться, но сконцентрироваться удавалось только на твёрдой выпуклости между ног у Джареда. — Твою ж мать…

Джаред заметил, что тот таращится, и усмехнулся.

— Ага, — сказал он и схватил Дженсена за руку и притянул к себе. Он прижал ладонь Дженсена к своему члену, и Дженсен беспомощно застонал. Какой же он длинный… — Конечно, у него должен быть огромный член, — произнес Джаред низким голосом, идеально имитируя голос Дженсена. Тот распахнул глаза, узнавая слова, вспоминая, как сказал их — как-то ночью, пьяный, рисуя чистую порнуху про героя комикса, который должны были читать дети. Те рисунки до сих пор лежали в тайном ящике рабочего стола Дженсена. Неужели Джаред слышал те слова? А еще что? Что еще он знал?

— Черт, я сказал стой! — Дженсен выдернул руку и опять толкнул Джареда, чувствуя, будто упирается в стену. Джаред производил впечатление упрямца, но на этот раз уступил, поднимаясь с Дженсена. — Господи, — Дженсен перекатился и встал. Джаред все также сидел на коленях на кровати, таращась на то место, где только что лежал Дженсен.

Дженсен понятия не имел, что делать. Что говорить. Его только что чуть не совратил парень, которого он нарисовал — которого он создал, ради всего святого. Дженсен был уверен, таких случаев в мировой практике еще не бывало.

Он все еще был взвинчен, тело практически вибрировало от того, как близко был Джаред — Господи, ему просто надо было с кем-то перепихнуться. В данный момент ему нужно было куда-то деть руки. Дженсен схватил пачку сигарет, лежавшую на комоде, вытащил одну и засунул в рот. Зажигалка поддалась после нескольких попыток, и он прикурил, затягиваясь таким долгожданным дымом, чувствуя, как он наполняет легкие, опускаясь внутрь и успокаивая зуд, о котором он даже не подозревал. Это была явная зависимость, но Дженсен считал, что она могла отправиться далеко и надолго.

Джаред смотрел на него. Хотя, нет, не так. Джаред смотрел на сигареты, сжав губы в тонкую линию неодобрения. Он тоже мог пойти далеко и надолго. Дженсен еще раз глубоко затянулся.

— Отвали, — выдохнул он. Ему не нужна была еще одна лекция о вреде курения, и она ему уж точно не нужна была от человека, которого он, блядь, выдумал.

Хотя, Дженсен не мог припомнить, вкладывал ли он в характер Джареда хоть какое-нибудь отношение к курению. Он задумался, пытаясь понять, что бы это могло значить. Неужели Джаред мог принимать самостоятельные решения? Или это было странное следствие какой-то из черт характера, которыми Дженсен наделил своего героя? Эта мысль была не лучше, потому что она значила, что Джаред обретал независимость, и Дженсен не мог решить, что было хуже. И то, и другое значило, что Джаред…

Джаред был настоящим. Господи, у него голова шла кругом.

— Нам разве не нужно было что-то сделать? — спросил Дженсен, нарушая тишину.

Джаред медленно кивнул. Лицо у него по-прежнему было напряжено, и он старался не смотреть Дженсену в глаза.

— Да, — сказал он. Он прочистил горло и соскользнул с кровати, вставая в полный рост — Господи, какой же он огромный. Именно такой, каким Дженсен его и задумал… — Мы должны остановить Росса, помнишь?

Дженсен оторвался от разглядывания широченных плечей Джареда и попытался переварить новую информацию. — Росс тоже настоящий… — пробормотал он. Если Джаред и Del Montes были настоящими, значит, Росс тоже был настоящим. Росс был настоящим.

— Да, настоящий, — коротко подтвердил Джаред и отправился к выходу, оставив Дженсена в недоумении. Джаред остановился у двери, оборачиваясь, и посмотрел на Дженсена — впервые с тех пор, как тот его оттолкнул. Когда он заговорил, голос его звучал мягче. — Может, мы… ну, сможем поговорить? Когда все закончится? — Он так и стоял, таращась в ожидании ответа, дать которого Дженсен не мог.

Он моргнул и последний раз затянулся, после чего затушил окурок в пепельнице.

— Конечно… — Дженсен с самого начала не особо врубался в происходящее, а теперь так и вообще потерял последнюю нить разговора.

Джаред все еще стоял возле двери, смотря на Дженсена, как побитый щенок, и Дженсен непонятно, почему, почувствовал себя полным дерьмом. Он понятия не имел, что сделал не так.

— Мне… жаль. Прости, — тихо извинился Джаред, открыл дверь и вышел, торопясь присоединиться к Del Montes, вращающимся вокруг. Дженсен мог только таращиться ему вслед.

Вот она — его жизнь. Или же это был до жути реалистичный сон по обкурке. Дженсен сунул в карман сигареты с зажигалкой и бросился догонять Джареда.

***

Горошины были на сто процентов уверены в том, что именно здесь они и должны были быть. Дженсен же думал, что бобы съехали с катушек. Хотя, конечно, их вины в этом не было. В конце концов, они всего лишь овощи. Им не положено мыслить рационально.

Они лазили по городу несколько часов подряд. По крайней мере, уже встало солнце. Дженсен успел докурить пачку. Он знал, где они находятся, но не мог сказать, что его это сильно радовало.

— Ты уверен? — Спросил он, потому что в этом районе Дженсену не хотелось даже вылезать из машины. В таких кварталах людей убивают только за то, что они появляются на улице.

— О да, абсолютно, — произнес один из маленьких Del Montes, и Дженсен был уверен, что, если бы у него была шея, он бы закивал. А так он просто… покачивался.

— Мы проследили за нарушениями, которые последовали за растяжением пространственно-временного континуума, — сказала другая горошина, — и пульсация определенно указывают на это конкретное здание.

Дженсен нахмурился.

— А можно сформулировать все это немного иначе? А то звучит, будто ты роды описываешь, — поинтересовался он. Сзади на пассажирском сидении Джаред захихикал. Когда Дженсен посмотрел на него через плечо, тот пожал плечами.

— Именно об этом я думал, когда попал сюда. — Дженсен вопросительно изогнул бровь, и Джаред объяснил: — Было очень похоже на рождение.

Вот оно что. Должно быть, Джаред вылезал из рамки картинки… У Дженсена руки зачесались, так хотелось схватиться за сигарету. Ему даже не хотелось курить, просто нужно было покрутить сигарету в пальцах, всё, что угодно, лишь бы чем-то занять руки.

— Откуда ты… — он даже не попытался закончить свой вопрос — он просто не мог. Не хотелось даже пробовать.

Джаред, по всей видимости, сделал это за него, потому что начал смеяться.

— Я предполагаю, что роды состоят из множества сокращений и растяжений, — сказал он, усмехаясь, и Дженсен вздохнул, выглядывая в окно. А он и понятия не имел, что рисовал такого умника.

Здание, возле которого они сидели в машине, было с двойной парковкой, старый квартирный комплекс, казалось — первый кандидат на снос. Дженсену с трудом верилось в то, что кто-то по собственной воле захочет здесь жить. К тому же, со всеми этими разговорами про «растяжения» и «сокращения» и «нарушения в силе, Люк!» Дженсен был удивлен, что здание вообще еще стояло. Если верить словам горошин, оно должно было развалиться сто лет назад.

— Точно, здесь, — сказала одна из горошин.

— Точно, точно, — подхватили остальные.

— У меня кофе закончился, — угрюмо произнесла еще одна.

— А я есть хочу!

— Ты только что поел!

— Неправда!

— Правда! Ты съел ту картофелину на заднем сидении, я видел!

— Хватит! — Дженсен схватился за руль, так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Господи. Как ты это выносишь? — Он посмотрел на Джареда, но тот только улыбнулся.

— Привык, наверное, — ответил он.

— Понятно, — Дженсен не знал, стоит ли ему чувствовать себя виноватым или нет. В конце концов, это же он создал Джареда и Del Montes. Вполне возможно, что он мог бы сделать их не такими… болтливыми. — И все таки, почему мы здесь? Я думал, мы собирались остановить Росса. — Остановить, чтобы тот не уничтожил весь мир, или что-то в таком духе. Вся эта история была совершенно ебанутой.

— Мы и собираемся, — сказал Номер Один, усаживая свое толстое тельце на приборную панель. — И я не толстый. — Он зыркнул своими маленькими горошинными глазками на Дженсена, и тот сглотнул. — Вот именно. Я могу читать твои мысли, так что завязывай с этим. — Дженсен вскинул брови и представил вкусный гороховый суп. Он был готов поспорить, он будет просто восхитительным, с отличными жирными горошинами, болтавшимися поблизости. — Не смешно! — разозлилась горошина, прыгая по панели и, даже если мысль о супе и не была забавной, Дженсен подумал, что сама идея о разозленной горошине была просто уморительной.
Джаред испортил все веселье, положив руку на большую горошину, утихомиривая ее, и Дженсена в который раз заворожило то, какие у Джареда большие руки. И он прекрасно помнил, что Джаред мог ими вытворять…

— Тут есть кое-что, что… что вызывает частотные толчки. И мы должны найти это. По крайней мере, я так понял. И Росс тоже охотится за этим — что бы это ни было.

— Это машина, — сказала одна из горошин, выдвинувшись вперед. У нее на лице были маленькие очки. — Это машина, которая управляет сокращениями пространства между измерениями, и она где-то в этом здании. Мы должны выключить ее до того, как ее колебания доберутся до других измерений, помимо наших.

— Ладно… — произнес Дженсен. Он даже половины не понял. Хотя до него дошло, что машина равнялась злу, и этого ему вполне хватило — как в рекламе к мультику «Долина папоротников». Это он мог понять. Вперед, феи! Или, ну… горошины. — И что хочет сделать Росс?

— Он хочет все уничтожить к чертям, вот, что он хочет! — заверещал Номер Один. — Ты вообще все мимо ушей пропустил?

— Вообще-то, — вставил Джаред, — мне кажется, до этого, парни, вы так и не дошли.

Номер Один закатил глаза.

— Конечно, не дошли. Нам и не нужно было. Это же он все написал.

Дженсен удивленно уставился на горошину.

— Я написал?

Он был уверен, что запомнил бы такое. Разве нет?

— Да! — Дженсен все еще не понимал, и Номер Один вздохнул, чересчур скептично для горошины. — В выпуске номер два ты написал, что из-за определенных событий в прошлом Росс стремится разрушить все вокруг себя. Помнишь?

Дженсен медленно кивнул. Да, это он помнил. Так он выразил свое раздражение по поводу привычек своего бывшего парня: тот любил аккуратность и порядок во всем и везде. Он терпеть не мог творческий беспорядок, окружавший Дженсена. Такое отношение подавляло Дженсена. И после всего этого Том посмел бросить его! Дженсен с каждым днем умирал все больше и больше, но именно Том решил, что с него хватит. Именно поэтому Россу нравился хаос — он хотел быть окруженным хаосом и активно работал над достижением своей цели, в отличие от Дженсена, который пассивно принимал происходящее вокруг себя. В конце концов, Росс был…

— Это было просто лирическое отступление… — сказал как-то Росс Доусону, человеку, с которым он ненадолго объединился только для того, чтобы потом его оставить в дураках, как и всех остальных своих соратников. Доусону, который был так похож на бывшего парня Дженсена…

— Это не имеет значения, — сказал Номер Один. — Таков сам Росс.

Это означало, как и история с курением, что…

— Парни, вы что, изменяетесь в соответствии со всем, что я говорю? Каждое мое слово превращается в закон? — Прямо как Борг из «Стар Трека». Ничего своего не удается придумать.

Джаред нахмурился, но ответил на вопрос Номер Один:

— Конечно же нет. Иногда нам самим приходится решать. Ты, конечно же, умен, но ты всего лишь человек, — горошины выпрыгнула в открытое окно и зависла над тротуаром. — Иногда ты пишешь такие говеные диалоги.

— Первый не это имел в виду, — тихо сказал Джаред. Его рука опустилась Дженсену на плечо, мягко поглаживая. — Он просто злится, потому что ты назвал его толстым. — Дженсен не особенно слышал его, он все еще прибывал в шоке от того, что, во-первых, его персонажи были способны принимать самостоятельные решения, а, во-вторых, от того, что его оскорбила горошина. Это было… Как будто его окружали подростки. Подростки, родившиеся из рисунков. Хотя он заметил, как рука Джареда переместилась с плеча ему на щеку, мягко поглаживая одним пальцем. — На самом деле, ты очень хорош.

Дженсен пришел в себя, резко втянув воздух. Он сосредоточил все внимание на Джареде, который внимательно на него смотрел. Его глаза теперь стали зеленоватыми — скорее всего, отражая интерьер машины. Дженсен сглотнул и отвернулся.

— Спасибо, — прошептал он, переключив на нейтралку и заглушив мотор. Он всегда с застенчивостью принимал комплименты, но слова, произнесенные Джаредом, казались… неправильными. Разве Джаред не был обязан говорить ему только хорошее? Потому что Дженсен создал его? Хотя, Номеру Один это вроде не мешало…

— Я правда так думаю, Дженсен, — сказал Джаред, обнимая Дженсена рукой за шею, притягивая к себе за шею. — Очень хорош. — Джаред… Джаред был, как бы это сказать, прекрасен. Дженсен знал это с того самого момента, как создал его — конечно, он специально рисовал Джареда именно таким — но ничто не сравнится с тем, как тебя огреют правдой по голове. А еще у Дженсена не ускользнуло от внимания то, что он создал Джареда по образу и подобию своего идеального мужчины — веселый и дружелюбный, с отличным чувством юмора и убийственной улыбкой. Умный, но не слишком, а дай возможность — будет самым настоящим клоуном. Физически очень большой и сильный, но в то же время немного неуклюжий…

— Спасибо, — повторил Дженсен, на этот раз более уверенно, и увернулся от прикосновения Джареда, пока ему не захотелось сделать какую-нибудь глупость — например, поцеловать его. Джаред был всего лишь рисунком. В данный момент он, конечно, был из плоти и крови, слишком уж настоящий, но… надолго ли? На самом-то деле? Будет неимоверно глупо позволить себе привязаться, потому что Дженсен знал, как больно ему может быть от несчастной любви.

И, опять-таки, он должен нравиться Джареду, так ведь? Дженсен открыл дверцу и вышел на улицу, оставив Джареда сидеть в машине. Спустя несколько секунд Джаред последовал за ним — вновь с невозмутимым лицом — и Дженсен повернулся к кирпичному зданию, перед которым вертелись Del Montes. К простой двери из темного дерева шло три бетонных ступеньки. Здание имело около шести этажей в высоту, на окнах до самой крыши висели решетки. Впереди на парковке в один ряд стояли машины, среди них — канареечно-желтая «Пинто» с одной красной дверью. Ее правое переднее колесо заехало на тротуар, а сама машина занимала два парковочных места.

— Вы уверены? — снова спросил Дженсен, но Del Montes даже не подумали отвечать. Они переговаривались между собой, колупаясь в дверном замке.

— …налево поворачивай… поверить не могу, что приходится делать это…

— …может, Джаред нас потом в кино сводит…

— …вату продают для…

— …думаешь, ее можно есть?

Дженсен вошел прямо в облако горошин, даже не пытаясь маневрировать. Он понял, что они прекрасно умели избегать столкновений.

— У тебя глаза красивые, — сказала одна горошина, и Дженсен удивленно моргнул.

— Не понял?

— Ну, правда. Я думаю, это твоя самая красивая часть тела.

Другая горошина фыркнула.

— Нет. Его рот — вот самая красивая часть тела.

— Точно. Джаред постоянно говорит о…

— Но глаза у него тоже красивые! Джаред так говорит!

Дженсен прочистил горло.

— Разве вы тут не занимались кое-чем? — поинтересовался он, указывая на дверь.

— Нет, — ответила горошина. — С этим мы уже закончили.

— Просто немножко медленно, — фыркнул Номер Один, неторопливо пролетая мимо и открывая дверь. Прекрасно. Именно вот так Дженсен хотел провести свой день — незаконно проникая в чужие квартиры, в процессе получая оскорбления от всяких там овощей.

Джаред прошел мимо Дженсена — он казался огромным, даже не стараясь — и проскользнул в дверной проем. Его руки опять прошлись в дюймах от Дженсена. Хоть между ними и оставалось немного пространства, но Дженсен понял, что ему хотелось придвинуться, совсем немного, чтобы Джаред снова прикоснулся к нему.

Дженсен зарычал на себя. Ему действительно надо было с кем-то переспать, раз не удавалось даже сконцентрироваться на какие-то гребаные пять минут. Он проследовал за Джаредом и горошинами, заходя в старое здание.

Горошины резко повернули направо, пролетая над лестницей вдоль внешней стены, и Джаред, легко переступая длиннющими ногами, уже приближался к первому пролету, где ступеньки поворачивали налево: первая зловеще скрипнула под ногами, дерево будто предупреждало, что вот-вот треснет, и Дженсен тяжело сглотнул, собираясь с силами, и двинулся дальше. Он прошелся взглядом по стене, подмечая кладку из грубого кирпича. По левую руку от него шел черный металлический поручень, не сочетающийся с деревянными ступеньками. Он был таким же ветхим, и, казалось, вот-вот развалится.

Сверху — выше на пролет или два — хлопнула дверь, и женщина начала кричать одни сплошные взбудораженные горловые перекаты, а ей отвечал грубый рычащий мужской голос. Дженсен замер. Ему не следовало быть здесь. Совсем не следовало. Он понятия не имел, кто жил в этих квартирах, или с кем встретится наверху — все, что он знал, было то, что он шел следом за Del Montes и Джаредом: парнем, которого он создал; и группой его друзей-горошин.

Дженсен и раньше попадал в переделки, но эта пока что занимало первое место в списке худших. Он развернулся вполоборота, всерьез обдумывая вариант вернуться в машину и уехать из этого балагана. Но когда он взглянул обратно на дверь, она открылась, и оттуда вышел мужчина в черной куртке. Он качнулся вправо, задев плечом дверной проем.

— Блядь, — выругался парень, опираясь о стену. Он заметил Дженсена и подозрительно прищурился, наверное, думал, кто он такой вообще и почему так таращится. В таких районах просто так на людей не пялятся.

— Дженсен? — Дженсен вскинул голову и увидел Джареда, тот смотрел на него, свесившись через перила. — Ты идешь?

Дженсен последний раз взглянул на мужчину, который преграждал выход. Он знал, что теперь ему только одна дорога: наверх.

— Да, — произнес он, поднимаясь по лестнице за Джаредом. Он быстро пересек пролет, оставив стоявшего внизу мужчину позади.

Джаред и Del Montes остановились двумя этажами выше. Они вышли в коридор, стены которого когда-то, наверное, были белыми, но от старости они пожелтели и теперь были масляно-желтого цвета с трещинами по штукатурке. Горошины весело переговаривались, зависнув перед квартирой 3C.

— Это здесь?

— Да! Ты разве не чувствуешь?

— Чувак! Мне не нужно чувствовать, я и так вижу! Советую примерить эти очки!

— Хватит уже про очки! Надоел.

— Эй, чувак, все ништяк, не кипятись.

— Я есть хочу. Думаешь, у него есть что-нибудь поесть?

— Или кофе? Потому что мне уже нужна доза.

— Сомневаюсь, что ему захочется тебя накормить, — сказал Первый, закатив глаза, и двинулся, зависая перед Джаредом. — Стучи, — приказал он.

— А ты разве просто не вскроешь замок? — поинтересовался Дженсен, который, наконец, добежал до них. Он тяжело дышал, и от этого слова казались резкими, потому что он пытался вдохнуть как можно больше воздуха. Наверное, ему следовало бы поменьше торчать в студии и хоть иногда выбираться в спортивный зал, если какие-то два пролета так его загнали. У Джареда даже дыхание не сбилось. Но, опять-таки, подумал Дженсен, конечно, оно не сбилось — у Джареда было идеальное тело, разве нет? Дженсен об этом позаботился.

— Конечно, нет, — фыркнул Первый. — Он же дома.

— Кто дома?

— Парень, который изобрел машину, — тихо произнес Джаред, не давая Первому ответить.

Дженсен нахмурился.

— И тогда что мы тут забыли? Мы разве не должны остановить ее?

— Тебе придется придумать, как убедить его ее нам отдать, — ответил Первый, и Дженсен зыркнул на него.

— И как нам это сделать?

— Ты придумаешь, Дженсен, — произнес тихий голос где-то у Дженсена над ухом. — Ты всегда находишь выход… — Дженсен повернулся, споткнувшись, ожидая увидеть кого-нибудь из Del Montes. Вместо этого он увидел зеленый треугольник. И этот треугольник был каким-то грустным.

— А ты кто такой? — спросил Дженсен, не сдержав язык за зубами. Маленький треугольник сразу помрачнел. Дженсен почувствовал себя немного виноватым. — В смысле…

— …ты нарисовал меня, когда напился, — грустно объяснил треугольник. — Я Del Monte. — Треугольник повернулся к остальным Del Montes, зависшим в воздухе. — Видите? Я говорил, что не понравлюсь ему.

Господи. Неужели все, что когда-либо нарисовал Дженсен, стало настоящим? Он даже не помнил, как нарисовал этот…

— Благодаря этому он особенный, — дипломатично сказал Джаред, пальцем тыкая в треугольник, заставляя того улыбнуться. — Правда?

— А… — Джаред вскинул брови, когда улыбка стала спадать с лица горошины, и Дженсен наконец понял.

— Да, конечно. Именно так, — добавил он. — Уникальный и… все такое. — В голове у Дженсена гудело от вариантов. А, к примеру, наброски? Они тоже считаются? Теперь что, двадцать миллионов набросков гуляли где-то вокруг? А фигурки из палочек? А члены без тела?
— А вот теперь ты просто несешь какую-то чушь, — сказал Первый, и Дженсен даже не знал, что ему на это ответить. Почему это этот вопрос был глупым? Он думал, что этот вопрос совсем не глупый. Он просто хотел знать, во что ввязывался. — Мы теряем время. Чем больше мы тратим на разговоры, тем ближе Росс к тому, чтобы уничтожить весь мир, помните? У нас нет времени на твой экзистенциальный кризис.

У Дженсена челюсть отвисла — ему читала нотации какая-то горошина — но Джаред прервал то, что, возможно, хотел сказать Дженсен, и постучал в дверь. Дженсен почувствовал, как внутри начала разрастаться паника. Del Montes всей массой улетели, хихикая, как будто они играли в коллективные прятки, тогда как Номер Первый же удалился с большим достоинством. Господи. Что они вообще скажут парню из этой квартиры? Типа, «привет, мы пришли забрать адскую, способную уничтожить мир машину, которую ты изобрел»? А что, если парень откажется? Что, если у парня есть пушка? Дженсен тут же решил, что первым делом завтра утром пойдет и купит пистолет. Никогда раньше у него не было более весомой причины.

— Хватит паниковать, — прошептал Джаред, взглянув на Дженсена искося, не отворачиваясь при этом от двери.

— Чувак, — шикнул Дженсен, — мы даже не знаем, кто там! — Он вот-вот умрет, так ведь? Естественно. Он как раз дожил до того момента, когда его создания стали настоящими, и теперь они его убьют. А Дженсен даже не успел побывать в Европе. Он собирался проехаться по Европе перед смертью. Попробовать французскую кухню в каком-нибудь маленьком французском кафе, увидеть развалины Рима…

— Все будет нормально, — сказал Джаред так уверенно, что Дженсену захотелось поверить ему. Джаред улыбнулся уголком рта. — Я тебя защищу.

У Дженсена в груди разлилось какое-то странное тепло, и, когда дверь квартиры открылась, вместо того, чтобы выглядеть презентабельно, он просто таращился на Джареда. Тот улыбнулся, приветствуя блондина, который подозрительно смотрел на них обоих. — Привет, — поздоровался Джаред, протягивая руку. — Меня зовут Джаред.

Парень перед ними не представлял из себя ничего особенного. Если говорить откровенно, по сравнению с Джаредом он выглядел так же устрашающе, как котенок. Хотя, это, наверное, было потому, что парень стоял в футболке и пижамных штанах: сложно выглядеть устрашающим, когда у тебя все штаны в счастливо крякающих утках. Дженсен понял, что не может отвести от них взгляд.

— Э, я Чад, — сказал парень, осторожно пожимая тому руку. — Вы, ребята, из университета?

Университет? После этой фразы он перестал воспринимать Чада, как сонного потенциального убийцу. Теперь он видел перед собой студента-магистра, который слишком много работает и которому слишком мало платят.

— Да, именно, — легко соврал Джаред. — Нам надо с тобой поговорить. Можно войти?

Чад почесал затылок, оглянулся и пожал плечами.

— Конечно, — сказал он. — Не обращайте внимания на беспорядок.

Как только Дженсен зашел внутрь, он понял, почему Чад замешкался перед тем, как пригласить их. «Не обращайте внимания на беспорядок» — это мягко сказано. Практически каждая доступная поверхность была чем-то заставлена — стопками книг, бумаг — но в большинстве своем это были машинные детали, отсоединенные провода, куски металла. А большую часть комнаты занимала самая странная конструкция из металлолома, которую Дженсен когда-либо видел.

Казалось, Чад навестил местную свалку и просто набросал детали одна на другую, кое-как скрепив их. Конструкция вздымалась шпилями и башенками, некоторых из них почти доставали до потолка маленькой квартирки. Одну из них — Дженсен готов был поклясться — венчал блендер, на верхушках других торчали останки старых фонографов. Так же были манометры и шланги, огромные кабели, которые были протянуты через диван и подключены к главным выходам. А в самой середине был, по всей видимости, тостер-мутант.

— А, — сказал Чад, становясь рядом с Дженсеном. — Да, это атомный тостер. Я в свободное время над ним работаю. Вы, парни, пришли посмотреть на многофункциональный спектромасспидометр, так?

Дженсен все так же в изумлении таращился на возвышающуюся конструкцию из металла, но Джаред не отвлекался.

— Вообще-то, нет, — сказал он. — Мы пришли посмотреть на это.

— На тостер? — удивленно спросил Чад.

— Это тостер?! — прошептал Дженсен.

— Ну да, — засуетился Чад. — Чувак, если хочешь посмотреть, я могу показать. Он готовит пиццу всего за минуту! Сейчас, дай покажу! — он кинулся на кухню, достал из морозилки коробку, открыл ее, возвращаясь к машине. — А теперь, смотрите. Вот, надо просто… — он выкинул пустую коробку через плечо и гордо продемонстрировал замороженную пиццу, — …вставить ее вот сюда… — он засунул пиццу в в щель, переметнулся в дальний конец комнаты и хлопнул рукой по огромной красной кнопке на стене.

Машина ожила, загудела, завертелась и запыхтела, детали заходили взад-вперед. С одной стороны поднялся бочонок, раскачиваясь из стороны в сторону. Из него валил пар. Наверху загудел фонограф, играя какую-то техно музыку, а из глубины машины появились часы, отсчитывающие время. На вершине самого высокого шпиля ожил блендер. Кряхтя, он молол кофейные зерна в котелок, стоявший на зажженной горелке. В самом дальне углу конструкции, взревев, заработал двигатель. Над ним загорелась лампочка, а две ноги — обутые в разные ботинки — принялись отстукивать ритм.

— Господи, — произнес Дженсен. Он едва слышал сам себя в этой какофонии различных механизмов, работавших одновременно. Вся конструкция начала дрожать, в квартире замигал свет. Чад, извиняясь, пожал плечами.

— Ей нужно много энергии, — громко объяснил он, чтобы его голос перекрывал рев машины. — Но результат того стоит, обещаю. — Из середины выскочила пружина, и машину начало трясти сильнее. — О, черт… Подождите. — Он оставил Дженсена, кинувшись к машине, и засунул пружину обратно. — Так-то лучше. — Шестеренки завертелись, металл рычал, и Чад скривился и постучал по боку канистры костяшками пальцев. — Ну, все началось с того, что я сидел и смотрел телевизор, и понял, что голоден, — начал объяснять он, рассеянно пнув деталь машины, которая противно верещала. — И мне захотелось пиццы, но мне не хотелось ждать! Ну, сюда никто не доставляет, а чтобы приготовить замороженную пиццу, нужно где-то двадцать минут — но кто хочет ждать двадцать минут? И я сказал себе: «Эй! Тостеры быстро готовят! Но в них не влезет пицца! Ну, так почему бы не сделать усовершенствованный тостер!» И пошло-поехало. — Металл заскрипел, и шурупы начали вылетать в стороны. — Хм… — сказал Чад. — Это не есть хорошо…

Дженсену не хотелось отворачиваться, ему хотелось знать, взорвется ли эта хрень, потому что она уже вся тряслась, но нужно было найти Джареда. Тот стоял в трех футах от него, с интересом наблюдая за огромным куском сваренного металла. Дженсен поспешил к нему, дернул за рукав клетчатой рубашки, и потянул на себя. Джаред взглянул на него и широко улыбнулся, обхватив Дженсена обеими руками.

— Чувак! — сердито шикнул Дженсен, стараясь, чтобы Чад его не услышал. — Эта ведь та машина, что может уничтожить мир? С какого хрена мы позволили ему ее запустить? — Если это адское изобретение могло проделать дыру во времени и пространстве, ее ведь не надо было запускать, так?

Джаред пожал плечами.

— В таком состоянии она безвредна, — объяснил он.

— Безвредна? — воскликнул Дженсен. — Ты сказал, что она опасна, разве нет? Горошины сказали!

Джаред моргнул.

— Я знаю только то, что мне сказали парни, Дженсен. И они сказали, что машина сама по себе уже как какая-то… — он махнул рукой, — хрень, которая может изменить пространственно-временной континуум. Не важно, работает она или нет. И Росс уж точно не планировал использовать ее вот так.

— Что?

— Росс собирается подключить ее к чему-то еще, — сказал Джаред, снова пожав плечами. — Я не знаю, к чему именно. Просто знаю, что если он сделает это, то будет плохо.

Дженсен зыркнул на него.

— Нам нужно серьезно поговорить. Тебе, мне и горошинам.

Громкий звон прервал Дженсена, и Чад радостно воскликнул, когда ручка тостера прыгнула вверх, выплевывая неприглядное содержимое. — Видите! Ну ладно, в этот раз получилось немного медленнее, скорее две минуты, но я уверен, с этим можно что-то сделать. — К сожалению Чада, пицца не была предназначена для вертикального разогревания. Весь расплавившийся сыр стек на оказавшуюся внизу корку, и большая его часть, очевидно, вообще осталась в тостере, вытекая из него запекшимися соплями. Чад постучал пальцем по губам. — И надо бы решить проблему с сыром…

— Думаешь? — с сарказмом поинтересовался Дженсен, и Чад только кивнул.

— Я все еще работаю над нюансами, — признался Чад, вытаскивая пиццу. — Но, видишь? — он протянул пиццу, на которой теперь не осталось сыра, Дженсену. — Идеальная корочка.

Дженсен не взял предложенную еду, даже не смотря на то, что корочка действительно выглядела идеально приготовленной. Вместо этого, теперь, когда все стихло и не казалось, что адское сооружение вот-вот взорвется, он пытался рассмотреть машину. Выдвижной лоток снова спрятался внутрь машины, двигатель выключился, а на самом высоком шпиле, где были блендер и кофейник, теперь торчала рука, держащая кружку с кофе. Чад взял ее, глотнув горячий напиток.

— Я просто понял, — сказал он, глядя на удивленного Дженсена, — что после пиццы мне захотелось бы горячего кофе. А потом, — он кивнул в сторону динамиков фонографа, — мне бы захотелось послушать музыку, и вот так вот все и сложилось вместе.

— Это просто… — Дженсен не договорил, потому что даже точно не знал, как бы закончил эту мысль. С одной стороны, все это было просто смешно, но с другой, эта машина была… невероятной. Даже чересчур невероятной.

— Восхитительно, не правда ли? — закончил за Дженсен голос, и тот повернулся посмотреть, кто это. Стоявший рядом с ним Джаред напрягся всем телом, будто в ожидании удара. Из коридора в освещенную солнцем гостиную неторопливо вошел мужчина.

— Росс, — прорычал Джаред, и мужчина улыбнулся.

— Джаред. И… — Мужчина повернулся к Дженсену, и глаза его вспыхнули. Тот побледнел, когда понял, что стоял лицом к лицу с… самим собой. — Дженсен, — промурлыкал Росс, растягивая имя, как ласку. Он осмотрел Дженсена с ног до головы, улыбаясь уголками губ. — Вы только посмотрите…

Росс не был его двойником — Дженсен знал, что ему придется кое-что изменить — но они были очень похожи. Волосы у Росса были длиннее, лицо немного другое — без веснушек — но, если знать, куда смотреть, сходство было очевидным. Перед Дженсеном стоял, одетый в кожаную куртку и черные джинсы человек, которого он создал не только по своему образу и подобию, но по образу человека, каким всегда хотел быть. У Росса не было дженсеновых недостатков. Росс был таким парнем, которому никто не перейдет дорогу, которого никто не сможет проигнорировать. Он был парнем, который знал, чего хочет, и как этого добиться, и у него хватало духа сделать это. Он был Дженсеном, только более целеустремленным, экстравертом, более уверенным в себе. Сексуальнее. Лощенее. Сильнее.

Дженсен дышал тяжело и быстро; весь его мир сошелся в одной точке. Росс был здесь. Росс был настоящим. Джаред и Del Montes, и гребаный Росс…

Дженсену на плечи опустилась рука, собственническим, властным жестом, и Дженсен вернулся в реальность, переключая внимание на руку на плече, и кому она принадлежала — на Джареда, который смотрел на Росса. Россу, казалось, было плевать на предупреждение во взгляде Джареда: он насмешливо фыркнул.

— О, привет, — поздоровался появившийся в гостиной Чад, который как будто совершенно не замечал искр, которые вот-вот могли поджечь квартиру. Может, и правда не замечал. — А я и не знал, что Университет заинтересован в атомном тостере, Росс! Ты мне ничего не сказал.

Росс наклонил голову в сторону Чада.

— Я и сам этого не знал, — сказал он. — Но, видишь ли, у Джареда… есть нюх на хорошие идеи. Он часто подталкивает меня к самым интересным идеям.

И тогда Дженсен понял. Росс знал, где искать, но не знал, что именно, и они ему буквально показали дорогу. Привели его прямо к цели. Дженсен резко втянул воздух. Как глупо…

— Да уж. Но теперь тебе ничего не достанется, — сказал Джаред. Росс только улыбнулся еще шире.

— Подождите… — неуверенно начал Чад, переводя взгляд с Росса на Джареда и обратно. — Вы типа не вместе?

— Боюсь, что нет, — протянул Росс.

— Нет, — подхватил Джаред. — Росс хотел украсть твои чертежи.

— Что? — удивленно воскликнул Чад, и полностью развернулся к Россу. — Он серьезно? Росс, чувак, да как ты мог? — Он был так возмущен, как будто они с Россом дружили много лет, а не встретились только что.

Росс хмыкнул.

— Ну, Чад, ничего личного… — он в следующий же момент он сорвался с места, бросившись к окну в гостиной — единственному без решеток.

— Стой! — крикнул Джаред, погнавшись за ним. Росс был слишком быстрый, он проскользнул по комнате и выпрыгнул в окно, схватившись за лестницу. Он остановился буквально на полсекунды, как раз, чтобы подмигнуть Дженсену и помахать рукой — гребанный фирменный знак — и исчез, выпрыгнув на улицу. — Нет! — Джаред подбежал к окну — он опоздал всего на пару мгновений — и схватился за подоконник, высунувшись наружу. Он быстро взглянул на Дженсена, и тоже выпрыгнул в окно.

— Джаред! — завопил Дженсен, подбегая к окну, потому что, увидев, как Джаред сиганул на улицу из окна третьего этажа, просто не мог стоять на месте. Джаред сошел с ума! С чего он взял, что переживет такой прыжок? Он больше не сделан из бумаги и чернил! Он теперь из плоти и крови, и Дженсен сейчас увидит его разбитое тело где-нибудь на улице внизу, потому что бестолковый Джаред был уверен, что он все еще супер-герой из комиксов. И во всем этом был виноват Дженсен.

Дженсен спохватился на самом подоконнике, перегнувшись через него, и высунулся наружу. — Джаред! — он заметил двухэтажный дом, стоявший почти впритык к их зданию, спрятанный в тени. Дженсен облегченно выдохнул, когда увидел высокую фигуру Джареда, исчезающую за поворотом лестничной площадки. Джаред спускался по железной лестнице, и вокруг него роились Del Montes. Он, должно быть, приземлился на крышу, вместо того, чтобы разбиться о землю. — Слава богу… — прошептал Дженсен. Он оттолкнулся от подоконника и вернулся в гостиную. Они с Джаредом только встретились, и Дженсену не хотелось бы терять его так быстро. И… если бы Джаред умер в настоящем мире, что бы это значило? Он и в мире комиксов бы тоже «умер»? И у «Этого тесного, тесного мира» больше не будет главного героя? Дженсен будет больше не в состоянии его нарисовать? Он просто перестанет существовать? Как вообще это все работало?

— Вы там, в университете точно все с ума посходили, — отозвался Чад, прерывая несущиеся мысли Дженсена и опуская руки тому на плечи. — Мне даже нравится.

Покачав головой, Дженсен отпихнул его и помчался к двери. У него не было на это времени. Он должен был перехватить Джареда, пока тот не сделал какую-нибудь глупость. Потому что он мог. Еще как мог. Джаред, возможно, и знал кое-что о Дженсене, но и Дженсен знал кое-что о Джареде. Он знал, каким глупым и безрассудным Джаред может быть, как он может действовать, не подумав. Дженсен специально создал его таким, думая только о том, каким спонтанным будет Джаред, как он будет отличаться от Тома и самого Дженсена. Он даже и подумать не мог, что ему это встанет боком, что Джаред у него на глазах выпрыгнет в окно с третьего этажа, потому что ему, видите ли, некогда было подумать!

Дженсен помчался вниз по ступенькам, рукой скользя по перилам и сжимая хватку каждый раз на поворотах, чтобы не влететь в стену. В спину ему закричал мужчина — Дженсену показалось, что он как-то знакомо выглядит — темная фигура, возвышающаяся в проходе — но Дженсену некогда было останавливаться. Он влетел во входную дверь и очутился на улице, побежав в сторону аллеи, куда понесся Джаред.

Он завернул за угол здания, направляясь к улочке, проносясь мимо переполненных мусорных баков и мешков, которые так никогда и не попали в бак, перепрыгнул через пирамиду упаковок, спугнув бродячую собаку. Он чувствовал, как мышцы в теле напряглись от бега, как сердце бешено стучало в груди, как легкие, казалось, начали гореть, но он продолжал бежать, поворачивая на всех попадавшихся ему углах. Он должен найти Джареда. Можно было сесть в машину, но он ни за что не проехал бы по запутанному лабиринту, что разворачивался перед ним.

Именно мысль о лабиринте и заставила его сбросить ход и постепенно остановиться. Так он только заблудится. Может, уже заблудился. — Черт возьми, — выдохнул он, сгибаясь пополам. — Черт бы меня побрал. — Он только теперь понял, что даже понятия не имеет, туда ли вообще бежит. А что, если Джаред и Росс запутывали собственные следы? Что, если Дженсен где-нибудь не туда свернул? Что, если… что, если… что, если! Дженсен даже не остановился подумать.

Кто неожиданно врезался в него сзади и впечатал в стену. Дженсен влетел в твердые кирпичи, ободрал руки, и скривился от боли, ударившись головой.

Он даже не успел сообразить, что произошло, как почувствовал спиной тело — такое же высокое, как и он сам, такое же сильное — вжималось в него, ерзая и не позволяя двинуться. По бокам скользнули руки, залезли под рубашку, чтобы прикоснуться к узкой полоске голой кожи, переметнулись на запястья, вдавливая руки в кирпичи/в стену. Дженсен почувствовал на шее горячее и влажное дыхание, гладкую кожу на щеке. Кто-то резко вдохнул, проводя носом у Дженсена под челюстью. — Ты так вкусно пахнешь… — прорычал мужчина, и казалось, слова источали истому, и Дженсен задохнулся, потому что он знал этот голос. Кончик языка прошелся по вспотевшей коже Дженсена. — И на вкус ты тоже вкусный…

Дженсен сопротивлялся, стараясь отбиться, но мужчина — Росс — казалось, предугадывал каждое движение и с легкостью с ним справлялся. На каждый изворот Дженсена, каждый его рывок Росс реагировал на мгновение быстрее. Он просунул ногу между ног Дженсена, прижался бедрами и принялся тереться. — Хочу съесть тебя целиком… — выдохнул Росс. — Поглотить. Дженсен, можно? Ты бы позволил мне? Позволил бы нам стать единым целым? — вопросы были риторическими — Росс не ждал ответа. Он был слишком занят тем, что водил носом под подбородком Дженсена. — Я мог бы тебя трахнуть, — сказал он. — Прямо здесь и сейчас — ты будешь кричать от удовольствия… Я хочу. Так сильно хочу.

Он этого мурлыкающего голоса у Дженсена внутри все завязалось в узел, по телу разнеслась волна желания, потому что несмотря ни на что, он завелся. Ему было страшно, он был зол, и он, блядь, завелся. Что, было с ним не так?! От страха и отчаяния хотелось только сильнее. Но черта с два он позволит этому произойти. — Отпусти меня! — он дернулся, пытаясь освободиться, но Росс, предугадав это движение, остановил его.

— Ты даже лучше, чем в моих мечтах, — прошептал Росс. Его губы были прямо у Дженсена за ухом, каждое сказанное слово отдавалось горячим воздух на коже. — Такой красивый, необыкновенный… Разве я тебе не нравлюсь, Дженсен? Ты разве не хочешь стать мной? — Он, наконец, отпустил Дженсена, глядя на него теми же глазами, которые Дженсен видел каждый день в зеркале. — Потому что я хочу стать тобой.

Дженсен перестал сопротивляться, наоборот, успокоился и оперся о стену. В награду Росс нежно провел носом по коже и снова посмотрел на него. Дженсен ждал, что тот скажет что-то еще, но Росс, очевидно, ждал его реакции.

— Что ты имеешь в виду? — наконец спросил Дженсен.

Росс закатил глаза.

— Быть кем угодно, кем могу быть с тобой. Ты мой создатель, Дженсен. Создатель. Ты меня создал. Что, по-твоему, это значит?

Дженсен сердито посмотрел на него.

— Я думаю, это значит, что ты больной психопат, которому нужна помощь. — Это была обычная фраза, которую Дженсен выдал бы любому, кто его достал, но в данный момент эти слова оказались совершенно лишними. Росс снова вдавил его в стену.

— И кто же меня таким сделал, а? — спросил Росс с жесткой улыбкой. — Я именно такой, каким ты меня создал. И я люблю тебя за это, слышишь? Я люблю тебя, Дженсен. Я люблю каждый идеальный дюйм твоего тела. Просто потому что ты — это ты. — Он снова застонал, прижимаясь к Дженсену, потираясь бедрами. — Я хочу прикоснуться к тебе. Хочу попробовать тебя на вкус. Я хочу держать тебя и никогда не отпускать. — Росс освободил запястья Дженсена, взяв его лицо в руки, заставляя посмотреть на такое знакомое лицо Росса. — Ты хоть знаешь, каково это? — резко спросил он. — Нет. Конечно, не знаешь. Откуда? Коснуться Бога… — Глаза Дженсена становились шире с каждым сказанным Россом словом, и тот даже не думал останавливаться. — Большинству людей не дано даже узнать, что их Бог существует, но я… — Росс вздрогнул, закрывая глаза. Дженсен был так шокирован, что даже не подумал воспользоваться этим. — Так сильно люблю тебя… — выдохнул он прямо перед тем, как накрыть рот Дженсен своим, проскальзывая языком внутрь.

На какое-то мгновение Дженсен замер, и в его голове снова закрутился вопрос, происходит ли это все на самом деле, а потом он решил, что даже не имеет значения. Его вдавили в стену против его воли, и было неважно, что вдавил его бывший вымышленный персонаж. Росс был погружен в поцелуй, отдаваясь в него целиком, требуя еще и еще. Он был слишком занят тем, что удерживал голову Дженсена. Дженсен сжал руку в кулак и ударил, что было сил.

Росс был слишком близко, чтобы можно было как следует замахнуться, слишком близко, чтобы по-настоящему причинить вред, но Дженсен подумал, что, по крайней мере, постарается сделать ситуацию для Росса как можно менее комфортной. Он ударил Росса в плечо, что было мочи, и еще раз, потому что хоть Росс и дернулся, но с места не сдвинулся.

После четвертого удара Росс отшатнулся, оберегая плечо, и охнул. Это позволило Дженсену нанести свой следующий удар прямо в челюсть Россу, отчего голова у того дернулась в сторону. Росс качнулся назад, хватаясь за лицо. но не разрывая зрительного контакта. Он взглянул на Дженсена, сощурившись, и Дженсен понял, что ему сейчас не поздоровится. Росс хоть и «любил» его, но удар в лицо он бы не спустил с рук никому. Никому.

Росс сделал шаг в его сторону, и Дженсен приготовился к удару, но Росс не двинулся с места, потому что в следующий момент глубокий мужской голос закричал «Стоять! Полиция!». В то же время из-за угла улочки появился Джаред, несущийся к ним с напряжённым и целеустремленным выражением лица. За Джаредом бежал тот самый человек с лестницы, такой же высокий и внушительный, только теперь он был ещё более угрожающим благодаря пистолету, который он наставил на Дженсена с Россом. Росс отер челюсть тыльной стороной руки и развернулся на пятках, убегая туда же, откуда вышел, прочь от Дженсена. — Сказал же, стоять! Черт бы тебя побрал! — крикнул человек в конце аллеи, не спуская прицела с Росса, пока тот не забежал за угол. Мужчина опустил пистолет и выматерился.

Дженсен ждал, что Джаред бросится догонять Росса, но тот, подбежав к Дженсену, резко остановился прямо перед ним. — Ты в порядке? — спросил он, и когда Дженсен не поспешил с ответом, то повторил вопрос. — Ты в порядке?

— Да! — быстро опомнился Дженсен. Джаред смотрел на него с сомнением. Но если не считать пары царапин, уязвленной гордости и полной каши в голове, Дженсен был в порядке.
— Вы двое в порядке? — крикнул незнакомец, засовывая пистолет в кобуру. — Он ранил тебя? Гребаные грабители на каждом углу в этом районе. Уже даже на закрытую территорию лезут.

Дженсен моргнул, посмотрев на Джареда, а тот повернулся к мужчине, который, по всей видимости, был полицейским.

— Да, мы в порядке. Он ничего не забрал, — ответил Джаред, хватаясь за подсказку, которую подкинул им коп. Дженсену пришлось согласиться, что «грабитель» звучало куда лучше, чем «шизанутый выдуманный персонаж, который хочет уничтожить весь мир и, возможно, по пути трахнуть меня». Хотя теперь, когда Дженсен вдумался в произошедшее, слово «насильник» лучше подошло бы к описанию Росса.

Полицейский шел к ним, рассказывая про другие проблемы района, но Дженсен не вслушивался. Его больше заботили Del Montes, сбившиеся в кучу вокруг Джареда и щебечущие что-то торопливо. — Кыш! — шикнул Дженсен. Если бы коп подошёл ближе, он бы разглядел их. Дженсен не понимал, как он их не видел до сих пор.

Джаред покачал головой, опуская руку Дженсен на плечо.

— Он их не видит, — прошептал он и снова перевел все внимание на офицера. — Да, — сказал Джаред. — В этом районе всякое может случиться. Даже средь бела дня.

— Ой, пару слоев краски, и это место будет выглядеть куда лучше! — пискнул один из Del Montes. Несколько горошин согласились, когда другие страстно принялись спорить — кто-то сказал, что занавески в клетку на окне квартиры на третьем этаже уже ничто не спасет.

— Да уж, отрастили яйца, ничего не скажешь, — произнес коп, по его лицу не было видно, что он увидел какие-то горошины, летающие или еще какие. Коп подошёл ближе, и Дженсен разглядел седые волосы у него в бороде и на висках. Мужчина улыбался легкой, хоть и немного усталой улыбкой, казалось, что он уже повидал мир, хоть и было ему на вид чуть больше сорока. — Устал уже от них. Вот бы жить в другом мире, получше. Вы, парни, точно в порядке?

— Просто немного перепугались, — сказал Джаред. — Джен у нас не промах. — Он кивнул в сторону Дженсена, с легкостью произнося прозвище, и Дженсен знал, что сейчас было не время возмущаться из-за прозвища. Чего он не знал, так это того, захочется ли ему вообще возмущаться по этому поводу. Именно эта мысль его и остановила.

— Джен, Джен, Джен! — заверещали несколько Del Montes, и Дженсен еле сдержался, чтобы не скривиться. Как вообще Джаред терпел их?

— Оно и видно. Ничего у тебя удар правой, — сказал коп, ухмыляясь, и протянул руку. — Меня зовут Джефф. Джефф Морган. Ужасно глупо вот так вот голыми руками пытаться скрутить грабителя, но, признаться, смело. Тут не поспоришь. — Дженсен кивнул: он мог согласиться с тем, что это было ужасно глупо. Росса тренировали для рукопашного боя, а кто тренировал Дженсена? Кажется, в последнее время он только то и делал, что совершал глупости. Он пожал руку Джеффу. — Хотите зайти в участок и написать заявление? — Дженсен покачал головой. Пожалуй, нет. Это было последнее, чего он хотел. На какое-то мгновение ему показалось, что Джефф попытается переубедить их, но мужчина кивнул и отпустил руку Дженсена, чтобы достать бумажник. — Послушайте, — начал он, доставая маленькую визитку и вкладывая ее Дженсену в ладонь. Дженсен заметил, что на пальце остался светлый след от обручального кольца и отвлеченно подумал, не был ли Джефф разведен. Если и так, то это произошло совсем недавно. Линия загара все еще была четко видна. — Вот моя визитка, если захотите выдвинуть обвинения, дайте знать. Не могу ничего обещать, кроме того, что мы постараемся найти этого воришку и арестовать.

— Спасибо, — поблагодарил Дженсен. Он почему-то был уверен, что визитка ему не понадобится, но со стороны Джеффа было очень великодушно предложить.

— Ага, спасибо, — повторил Джаред, обнимая Дженсена за плечи. Дженсен уставился на руку на левом плече. Так было легче, чем смотреть Джареду в лицо, и уж точно легче, чем спрашивать, с чего это он вдруг стал таким тактильным. Он уж точно был уверен, что не рисовал такого в комиксах, и слова Росса эхом отозвались в голове. Конечно, Росс был социопатом, а Джаред был — относительно — нормальным, но, что, если все персонажи думали одинаково? Может, Джаред тоже хотел стать ближе к Богу, или как там об этом лепетал Росс?

Но самое ужасное, решил Дженсен, было не то, что Джаред мог быть шизанутым лунатиком, или что он испытывал кайф от прикосновений к Дженсену. Самое ужасное было то, что Дженсену хотелось этого прикосновения. И дело было вовсе не в том, что гипертрофированное самолюбие довело его до жалкого состояния. Это пугало больше всего.

Он провел пять лет, пуская слюни на выдуманного супер-героя…

Джаред вел себя так, будто для него это было в порядке вещей — обнимать Дженсена. Может, это и было для него нормально. Может, Дженсен просто чересчур резко реагировал на вещи. Но, опять-таки, может, Джареду просто лучше удавалось прятать свои настоящие мысли, чем Россу, которому было наплевать на общественное мнение.

— Спасибо за помощь, офицер Морган.

— Джефф.

— Джефф, — с улыбкой исправился Джаред. — Теперь мы точно будем осторожнее. Я думаю, мне правда лучше отвести Дженсена домой.

Джефф кивнул.

— Хорошая идея. В этом районе всякие ублюдки ошиваются, присматривайте друг за другом. Держитесь главных улиц. — Он пожал им руки и исчез в переулке.

— Я хочу быть таким, как он, когда вырасту, — защебетал один из Del Montes, и Дженсен закатил глаза. Он пожал плечами, высвобождаясь из объятия Джареда, и проигнорировал разочарованный взгляд и то, как у него ёкнуло сердце.

— Нам нужно вернуться к Чаду, — предложил Дженсен. Они оставили студента-гения в квартире, и только самому Богу было известно, что он мог натворить за это время.

— Да, — тихо согласился Джаред, и они в тишине пошли назад к зданию. Даже Del Montes старались вести себя тихо, и Дженсену не хотелось думать, что бы это могло означать, что бы это могло значить. Они поднялись по старой лестнице и направились к квартире 3С.

По всей видимости, Чад так и не додумался закрыть дверь после того, как Дженсен выбил ее, потому что все было так, как он оставил после себя: за широко распахнутой дверью виднелась захламленная квартира. Дженсен подумал, что Чад явно не боялся ограблений или, что было более вероятно, все в округе знали, что воровать у него было нечего.

Ну. Все, кроме социопата из комиксов.

Потому что, несмотря на то, что дверь была широко распахнута, из квартиры пропали только две вещи: Чад и его атомный тостер. От психанутого ученого-самоучки не осталось и следа, и кабели, которые соединяли тостер с остальными деталями машины, беспомощно висели повсюду.

— Отстой, — выдал Джаред.

Дженсен не мог не согласиться. Действительно, отстой. И еще какой.

***

Del Montes понятия не имели, что происходит. Конечно, они твердили, что были в курсе всего, но отсутствие ответов Дженсен расценил, как незнание. Некоторые проследили за Россом, когда тот убегал, и они сказали, что тот скрылся в противоположном от квартиры Чада направлении. Конечно, им не удалось остаться с ним, потому что это было бы слишком легко. Вместо этого они клялись, что Росс спугнул их, хотя Дженсен не мог припомнить, чтобы Росс был в состоянии сделать это. Когда он создал «Этот тесный, тесный мир», он вписал в сюжет то, что совсем немногие могли видеть Del Montes — по крайней мере, это Дженсен помнил. По сюжету их мог видеть Джаред, какой-то левый парень из Гонконга и Росс. Горошины предпочитали болтаться с Джаредом, потому что он был самым здравомыслящим (в то же время, по мнению Дженсена, они упорно работали над тем, чтобы исправить эту деталь). Это правило, очевидно, действовало и в реальном мире, ведь Джефф так и не увидел Del Montes, внезапно превратившихся в его фанатов. Но оно не объясняло, почему Дженсен мог их видеть, хотя, возможно, это было связано с тем, что он их всех создал.

Мысль эта его, конечно, мучила.

У них больше не осталось зацепок, потому что Чад им даже не оставил след из хлебных крошек, так что они вернулись к Дженсену домой. Большинство Del Montes куда-то делись, улетев в неизвестном направлении, вероятно, пытались найти Росса или Чада. Или, ну, машину, которая должна была быть номером один в списке их приоритетов. Номер Первый, к слову, заведовал поисковой операцией.

Дженсен, в свою очередь, завалился на диван, едва только они зашли в дом, и не двигался, только закрыл глаза рукой, чтобы отгородиться от окружающего мира. Он подумал вернуться в кровать, надеясь, что всё происходящее окажется очередным навеянным алкоголем кошмаром. Конечно, если это был сон, то галлюцинация затянулась, и Дженсену явно нужно было обратиться за медицинской помощью. Но, опять-таки, Крипке годами твердил ему это. Черт, даже Данниль и Крис твердили ему это. Дженсен подумал, что сейчас как раз самое время им поверить.

Джаред сидел на ближайшем к дивану кресле, очень мягком, дорогущем, с откидной спинкой, на которую Джаред даже не опирался. Он сидел на самом краешке, глядя на Дженсена обеспокоенным щенячьим взглядом. Он смотрелся странно, Дженсен не помнил, чтобы вписывал в характер Джареда подобное состояние. Это очень отвлекало и было одной из причин, почему Дженсен закрыл глаза рукой.

Где-то вдалеке Дженсен слышал, как оставшиеся Del Montes громят его кухню, но ему уже было просто все равно. Он уже дважды выгонял их и знал, что третья попытка будет такой же бесполезной. Вот оно, определение сумасшествия.

Дженсен надеялся, что у него остались хоть капли здравого смысла, и он не поддастся импульсу и не пойдет на кухню запугивать несчастных горошин. По крайней мере те, что жаловались на голод, наконец, заткнулись. Они обчистили холодильник, как маленькие каннибалы. Но они все-таки заткнулись.

— Прости, — сказал Джаред, нарушая тишину, и Дженсен приподнял руку, чтобы посмотреть на него.

— Что?

— Прости, — Джаред таращился на пол, как будто он был самой интересной вещью в мире, и он казался таким жалким, что Дженсен не мог не почувствовать укор совести. Черт.

Дженсен вздохнул и сел. Если он страдал галлюцинациями, они, по всей видимости, не собирались никуда исчезать в ближайшее время, так что, возможно, пришло время взглянуть им в лицо. А еще он знал, что был хуже любого фаната, потому что ему от одного только взгляда на Джареда хотелось того обнять. Дженсен не обнимал никого уже несколько лет, даже в те месяцы, что встречался с Томом. Может, он сошел с ума, но Дженсен никогда не мог смириться даже с мыслью о том, что Джареду больно. Именно поэтому он никогда не создавал слишком много тяжелых сцен в «Этом тесном, тесном мире». Джаред должен был жить в своем сюрреалистичном идеальном мирке, где самое худшее, что он мог испытать, было неприятие или симпатия к переживаниям другого персонажа. Джареду не должно было быть больно. То, что Джаред сейчас сидел перед ним, живой и настоящий, еще сильнее напоминало Дженсену об этой правде. А он так старался притвориться, что не влюбился в собственного выдуманного персонажа.

Глупо было даже пытаться думать другое. Дженсен знал, что влюбился в Джареда в ту самую минуту, когда впервые сел его рисовать. Ничто не сравнится с ощущением момента, когда ты осознаёшь, что никогда не вырастешь из своей глупой подростковой влюбленности. Он был на шаг впереди, только потому, что вместо того, чтобы втюриться в Росомаху или Джона Константина, как все остальное уважающие себя фанаты, он влюбился в собственноручно созданного идеального мужчину. По крайней мере, Джаред не носил обтягивающие лосины.

…не то, чтобы это было бы плохо, если подумать. Господи. Он и правда все еще оставался тем пацаном, который отчаянно дрочил себе на новый выпуск комиксов, как будто это был какой-то «Плейбой».

— За что простить? — спросил Дженсен, упираясь локтями в колени, копируя позу Джареда.

Джаред резко поднял голову и посмотрел Дженсену в глаза.

— Не знаю, — ответил он. — За то, что втянул тебя во все это? За то, что потерял голову? Я должен был остаться с машиной, вместо того, чтобы гнаться за Россом.

Дженсен не знал, с чего начать, потому что сама идея о том, что Джаред во что-то там втянул Дженсена, была просто смешной. Несмотря на то, что Джаред теперь был объемным и, очевидно, уже какое-то время мог сам за себя принимать решения, ничто из их нынешнего затруднительного положения не указывало на то, что во всем был виноват Джаред. Дженсен точно так же мог бы остаться в квартире с Чадом, но не остался. Они оба совершили ошибки, и Дженсен был готов принять вину за Джареда, потому что Джаред только следовал принципам, заложенным в него Дженсеном — сначала действовать и только потом думать. Дженсен пожал плечами.

— Ты не виноват.

— В чем-то все же виноват.

— Нет, — не согласился Дженсен. — Не виноват. Я тоже мог бы остаться в квартире. — Вместо того, чтобы броситься, как полоумный, на поиски Джареда и подставиться под нападение Росса.

Одним быстрым движением Джаред пересел с кресла к Дженсену на диван, смотря на Дженсена искренними взглядом, и Дженсен вдруг отчетливо осознал, насколько близко находился Джаред. Он чувствовал жар тела Джареда, его запах, и понимал, что Джаред больше не был просто рисунком. Он — живой, из плоти и крови — сидел рядом с Дженсеном.

— Но ты пошел за мной, — сказал Джаред, рукой ища руку Дженсена. Дженсен затаил дыхание. — Потому что я сглупил. Не стоило мне срываться и бежать за Россом. Я оставил тебя одного, и это просто неприемлемо, Дженсен.

Сердце у Дженсена колотилось. Он сразу вспомнил, каково это — целовать Джареда. А еще он вспомнил, что сказал ему Росс в переулке.

— Почему неприемлемо? — спросил он, пытаясь выиграть немного времени. Он должен был знать, чувствовал ли Джаред тоже, что чувствовал Росс. Он просто не знал, как деликатнее спросить об этом.

— Ну, конечно же, потому что я должен был тебя защитить, — ответил Джаред. — Я знал, на что способен Росс, я должен был быть готов к этому. Когда я увидел, что он прижимает тебя к стене, я испугался, что он сделает тебе больно. Он всем делает больно, Дженсен, и я это знаю. Я должен был защитить тебя, а не оставлять одного.

Дженсен сглотнул, изучая их руки, так идеально подходившие друг к другу. Как будто они были сделаны друг для друга.

— Ты думаешь, я не знаю? — спросил он. — Это же я создал Росса, помнишь? Думаешь, я не знаю, на что он способен? — Джаред притих. Похоже, у него не было ответа, и Дженсен решил, что лучшей возможности начать разговор на интересовавшую его тему у него не будет. Он просто не знал, как именно начать. — Тебе нравится прикасаться ко мне, — наконец, произнес он, потому всегда лучше начинать с чего-то простого.

Джаред крепче сжал пальцы вокруг руки Дженсена, как будто сказанное позволяло ему теперь прикасаться к Дженсену безнаказанно.

— Ну да, — сказал Джаред, как будто это была самая очевидная вещь в мире. — А почему нет?

— Но почему именно? — поинтересовался Дженсен, наконец, встретившись взглядом с Джаредом.

Джаред выглядел озадаченным.

— Потому что я родился, чтобы любить тебя, Дженсен, — сказал он, слегка усмехнувшись. У Дженсена в груди все сжалось, потому что именно этого ответа он и ожидал. Именно это сказал ему Росс, там, в переулке. Обычная ерунда про «создателя». Дженсен попытался отпрянуть, но Джаред только сильнее сжал руку. — Я не знаю, чего ты от меня хочешь, Дженсен, — признался он, говоря быстрее с каждым словом. — Последние пять лет я точно знал, кто ты, что я для тебя значу, а сейчас ты утверждаешь, что это неправильно. — Он замолчал, пожимая плечами. — Ты ведешь себя так, как будто… не знаю, будто ты не хочешь этого, но я-то знаю, что хочешь. Я хочу сказать, я всю жизнь мечтал встретиться с тобой, быть тем, кем ты хочешь, и теперь, когда мне выпал такой шанс… Шанс, один на миллион… ты не даешь мне сделать это! — он нахмурил брови, глядя на Дженсена. — Я ничего не понимаю, Дженсен.

Дженсену было трудно дышать, а мысли бегали по кругу вокруг слов Джареда. — Это не… — начал он, но замолчал, потому что не был уверен, как закончить эту мысль.

— Не что? — не унимался Джаред. — Не я? Не ты?

К черту все.

— Тебе положено любить меня, Джаред, — произнес Дженсен, скорее как обвинение, чем как если бы он на самом деле так думал, но ему уже было не сдержаться. Он только не знал, кого именно обвинял: Джареда, за то, что тот давил на него, или себя самого, за то, что хотел этого. Себя самого за то, что изначально заварил весь этот кавардак. — Я для тебя как Бог. Конечно, ты будешь любить меня, а я не…

Джаред прервал его, громко рассмеявшись, и Дженсен замолчал, ошарашенно уставившись на него. Джаред покачал головой, и Дженсен не мог решить, он обиделся или ещё больше влюбился, потому что смеющийся Джаред был просто произведением искусства. Его смех был громкий, несдерживаемый, такой необыкновенно свободный.
В нем не было ни капли насмешки, только искреннее веселье, но Дженсен не мог понять, над чем тот смеется. Джареду понадобилось несколько мгновений, чтобы прийти в себя, и все это время Дженсен разрывался между желанием встать и уйти и остаться и просто наблюдать, чтобы просто встать и уйти и тем, чтобы остаться и наблюдать. Когда Джаред, наконец, смог взять себя в руки, он повернулся к Дженсену, улыбаясь, и, несмотря на тот факт, что Дженсен все еще пытался понять, был ли он рассержен на то, что Джаред смеялся над ним, Дженсен понял, что ему хочется вернуть эту улыбку.

— Ты не Бог, Дженсен, — наконец, сказал Джаред. — Ты Дженсен. Ты человек, в которого я влюблен уже пять лет.

И Дженсен безнадежно запутался.

— Но я…

— Создал меня, да. — Джаред опустил руку Дженсену на затылок, удерживая, запуская пальцы в волосы. — Ну у тебя и эго, — поддразнил он. — Это одна из вещей, которые я люблю в тебе. Но ты не Бог. Ты не идеален, Дженсен. — Джаред задумался, его ухмылка немного угасла. — Ты поэтому держался на расстоянии? Думал, что я люблю тебя только потому, что ты создал меня?

— Я не с потолка это взял, — попытался оправдаться Дженсен. Он все еще не был уверен в том, что Джаред говорил ему, или даже в том, что Джаред знал, о чем он говорит.

Джаред покачал головой.

— Я люблю тебя, потому что ты — это ты, — настаивал он. — И даже не смей думать по-другому. — Он не дал Дженсену шанса возразить: как только Джаред договорил, он накрыл рот Дженсена своим, и у Дженсена не хватило силы воли оттолкнуть его. Ему не хотелось. Джаред толкался языком Дженсену в рот, уверенный в том, что его там ждут, и он не ошибся. Дженсен сдался, мягко застонав, поднимая руки и хватаясь за рубашку Джареда, потому что у него уже голова начала кружиться, и ему нужно было за что-то ухватиться.

Господи. Пять лет ничего, кроме правой руки, по всей видимости, было достаточно, чтобы у него голова закружилась от пары поцелуев. Да, его целовал Джаред, но все же.
Дженсен до сих пор не был уверен в том, о чем в данный момент думал Джаред, да ему и все равно было. Вся кровь устремилась вниз, так что все, на что его хватало, складывалось в одну только мысль: «блядь, наконец-то».

Возможно, сразу после того, как они все исправят, Джаред исчезнет; возможно, было глупо вот так нырять с головой, но было уже поздно, Дженсен увяз с головой, и Джаред сам шел к нему в руки. Как Дженсен мог ему отказать? Джаред был прав. Такой шанс выпадал один на миллион, было бы глупо им не воспользоваться.

У Дженсена в голове, наконец, все встало на свои места, и хоть раз в жизни он точно знал, что надо делать. Джаред застонал, когда Дженсен заерзал у него на коленях, обхватил Дженсена за талию, крепко удерживая. Слишком долго никто не касался Дженсена вот так, и ему казалось, что все тело горит. Джаред под ним был таким твердым и горячим, и к великому смущению Дженсена, он ничего не мог с собой поделать, выгибаясь на встречу Джареду, как чересчур возбужденный подросток, потираясь членом о живот Джареда. Но Джаред, казалось, не возражал, наоборот, он начал сильнее целовать Дженсена, проскальзывая руками тому под рубашку, чтобы обхватить спину.

Дженсен как будто был в огне, ему казалось, что он вот-вот взорвется. Он не смог сдержать жалкий стон, поднял руки, положив их Джареду на щеки, удерживая его, будто боясь, что тот двинется. Что исчезнет, что его засосет обратно в страничку комикса, из которой он появился прошлой ночью. Он покусывал губы Джареда, посасывая нижнюю. Дженсену было мало, несмотря на то, сколько предлагал Джаред. Ему хотелось раствориться в Джареде.

Джаред двинулся вперед, подтолкнув Дженсена, и у того не было другого выбора, как соскользнуть с дивана и встать на ноги. Иначе ему бы пришлось выпустить Джареда, разорвать поцелуй; ни то ни другое, как говорил Джаред, было просто неприемлемо. Он застонал и прижался к Джареду, желая прикасаться к каждому миллиметру, пока руки Джареда двигались у него по спине, как будто стараясь быть везде и сразу. Когда Джаред начал идти, двигая Дженсена перед собой, он охотно поддался, не думая о том, где они в итоге окажутся, только бы Джаред не перестал прикасаться к нему и целовать его.

Они шли по коридору будто в неловком танце, ни один из них не хотел отпускать другого. На полпути — Дженсен даже не удивился — Джаред прижал его к стене. На самом деле, ему даже нравилось такое развитие событий. Остановившись, Дженсен мог получше сконцентрироваться на Джареде — какой тот был на вкус, какими его губы были под губами Дженсена, каким твердым было его тело, прижимающее Дженсена к стене.

Джаред схватил Дженсен за ногу, приподнимая и заводя себе за спину, Дженсен быстро сообразил, что происходит, когда Джаред попытался проделать тоже самое с другой. Опершись спиной о стену, Дженсен подпрыгнул, обхватывая ногами Джареда за талию, перекрещивая их у него за спиной — доверяя Джареду, что тот его удержит. Просто доверяя Джареду, и точка.

Мускулы Джареда напряглись, когда он отнял Дженсена от стены, но он не споткнулся. Дженсену такой расклад очень даже нравился. Можно было с ума сойти от одной только мысли, что он был с мужчиной, который мог легко поднять его на руки и унести куда угодно. Дженсен раньше никогда не бывал в такой ситуации, но подозревал, что легко к такому привыкнет. Кроме того, так Джаред доставил их в пункт назначения гораздо быстрее. Спустя несколько запыхавшихся поцелуев Дженсен почувствовал, как его бросили на кровать, и он даже немного подпрыгнул, после чего подтянулся, чтобы освободить место для Джареда.

Да. Просто идеально. Это как раз подойдет. Дженсен бы с радостью трахнул Джареда прямо там, на диване в гостиной, но должен был признать, что Джаред был прав: на кровати будет куда удобнее. Джаред выглядел слишком хорошо, подползая к Дженсену по черным простыням, чтобы тот думал иначе.

Дженсен не мог перевести дыхание, казалось, ему приходится напрягаться, чтобы сделать хотя бы один вдох. Он распластался на кровати, а Джаред устроился сверху. Зарычав, Джаред улегся между ног Дженсена, огромными руками хватаясь за его бедра, чтобы раздвинуть их шире и сжать задницу, после чего он склонился и снова начал целовать Дженсена.

Руки Джареда находили каждую мельчайшую чувствительную точку на теле Дженсена, будто у Джареда была личная инструкция по использованию его тела, и Дженсен неожиданно понял, что, скорее всего, она у него и вправду была — и Дженсен сам же ее и вручил Джареду. Тот получил доступ ко всем тайным желаниям Дженсена. Джаред целовал вдоль шеи Дженсена, грубо оттянув ворот рубашки, чтобы освободить побольше кожи, настолько, чтобы получить возможность лизнуть ключицу, после чего Джаред видимо решил, что на нем слишком много одежды и потянул, стягивая рубашку через голову. Дженсен полностью согласился с идеей Джареда, чувствуя, как во рту становится сухо от одного взгляда на оголившееся перед ним тело. Он провел взглядом по накаченному прессу, вверх по груди, и наконец, посмотрел Джареду в улыбающееся лицо.

— Твоя очередь, — произнес Джаред, потянув за пуговицы дженсеновой рубашки. Руки Джареда не слишком быстро справлялись с задачей, и Дженсен с удивлением отметил, что они дрожат. Джаред нервничал больше, чем старался показать. Почему-то это было даже сексуальнее, чем наблюдать, как Джаред раздевается.

Дженсен начал помогать, расстегивая нижние пуговицы рубашки, и они с Джаредом встретились в середине, соприкасаясь руками на последней нерасстегнутой. Слабо усмехнувшись, Дженсен позволил Джареду закончить, и тот быстро просунул пуговицу через дырку. Он широко распахнул рубашку Дженсена, оголяя его грудь, и положил руки тому на живот, пальцами обхватывая бока.

— Ох, — произнес Джаред, так тихо и восхищенно, и начал водить руками по каждому доступному кусочку кожи.

Дженсен застонал и повторил движение Джареда, проводя руками по гладкой коже, скрывающей твёрдые мышцы. Как будто он очутился в постели с греческим богом — божественным существом, которое спустилось с Олимпа. Рука Джареда скользнула по соскам Дженсена, потом выше, ныряя под рукава рубашки, чтобы взять того за плечи, прижать к кровати и снова начать целовать. Другой же он надавил на ногу Дженсена, раскрывая его. Несмотря на то, что он все еще был одет, это было самое сексуальное, что Дженсен когда-либо испытывал. Дженсен приоткрыл рот, посасывая язык Джареда, он больше не мог сдерживаться: джинсы свободно висели у Джареда на бедрах, и Дженсен, даже не расстегивая ширинку, с легкостью проскользнул руками внутрь.

Джаред вздрогнул от удивления, а потом принялся целовать Дженсена с удвоенной силой. Пальцы Дженсена нырнули в щель джаредовых боксеров, оттягивая ткань и обхватывая всю длину, поглаживая гладкую шелковистую кожу. Джаред отчаянно застонал, толкаясь в сжимавшую его руку, и Дженсен решил посвятить себя тому, чтобы выжать из Джареда как можно больше подобных звуков. Это вызывало моментальную зависимость. Как сладкий, непрекращающийся кайф.

Только ему нужно было повысить дозу.

— Черт возьми! — кто-то запищал, и Дженсен распахнул глаза.

— Ура, бесплатное порно! — добавил другой голос.

— А в 3D очках смотрится еще круче! — сказал третий, и Дженсен повернулся, чтобы увидеть — не без доли ужаса — что они с Джаредом собрали существенную аудиторию. Аудиторию, состоящую из маленьких зеленых горошин. Они расселись вокруг будильника, который никогда не показывал правильное время, потому что Дженсен никогда им не пользовался, и с интересом наблюдали за происходящим.

— Господи, а я и не знал, что так можно вывернуться… — произнес один, подвигаясь ближе. — Хотелось бы попробовать…

— Ты не сможешь так, — возразил другой. — У тебя ног нет.

— О-ля-ля!

— У кого-нибудь есть попкорн?

Самое ужасное случилось, когда одна маленькая горошина в первом ряду решила, что нужно вставить и свои пять копеек.

— Дженсен дрябловат, по-моему, ему нужно подкачаться, как думаете? — Дженсен покраснел. Господи, ему только этого не хватало: поработать порно-актером для кучки летающего гороха, и, вдобавок ко всему, еще и критику словить. Он оттолкнул ошарашенного Джареда.

— Отвалите, — прорычал Дженсен собравшейся толпе, кутаясь в расстегнутую рубашку. Он отодвинулся от Джареда, усаживаясь на краю кровати. Блядь, ему так нужна сигарета… Куда он дел свою пачку про запас?

— Ой, ну глянь, что ты натворил! — пожаловался один, хлопнув мелкого по затылку мелкого по голове.

— Ай!

— Поверить не могу… — прошептал Джаред, таращась на кровать, туда, где секунду назад лежал Дженсен. Сидевший на краю кровати Дженсен принялся застегивать рубашку. Он раздумывал над тем, чтобы еще и сверху что-нибудь надеть: некоторые горошины все еще наблюдали за ним. — Я, блядь, просто поверить не могу! — закричал Джаред, и Дженсен замер, уставившись на него. Джаред слетел с кровати и кинулся к тумбочке, на которой сидели горошины, со злостью махнув рукой, разгоняя их. Они запищали, рассыпаясь по комнате. — Вон отсюда! Я почти исполнил свою мечту, и вам обязательно надо было все испортить! Блядь, да что с вами не так?

— Мамочки!

— Ой, на этот раз он правда разозлился!

— Джаред, прости нас!

— Это важно, — произнес голос глубже всех остальных, и Первый усадил свой толстый зад на будильник.

— Уж лучше бы, Толстяк, — пробубнил Дженсен себе под нос, и впервые Первый никак не прокомментировал прозвище. Наверняка потому, что чувствовал себя виноватым. Если ты прерываешь что-то такое, уж лучше бы у тебя была на это веская причина. Дженсен впервые за годы был так близок к тому, чтобы наконец-то с кем-нибудь переспать, его член — несмотря на заминку — все еще болезненно пульсировал между ног, хотя до него, похоже, начало доходить, что ничего ему сегодня не светит.

Джаред накрыл лицо руками, чтобы сосчитать до десяти, протер глаза и, наконец, открыл их.

— Что случилось? — коротко спросил он.

— Мы нашли машину, — ответил Первый.

— Зашибись, — отрезал Дженсен, вставая. Он поправил член в штанах, ненавидя свою жизнь. Джаред грустно смотрел на него с кровати, все еще без рубашки и все равно умудряясь одновременно выглядеть сексуально и безумно мило. Дженсен сглотнул и опустил глаза в пол. — Ну, потом тогда, — произнес он. Ему не хотелось думать о том, когда это «потом» настанет. Просто казалось, что надо сказать что-то подобное.

— Ага… — несчастно согласился Джаред. — Потом…

***

Для предполагаемого гения Чад был не таким уж и умным.

— Да ну? — спросил Дженсен, когда Первый объяснил, куда им придётся отправиться и что сделать. Первый серьезно кивнул. Вот же блядь. Очевидно, им придется возвращаться через весь город, потому что гений-Чад вернулся домой, вместо того, чтобы прятаться где-нибудь в горах, как ему было положено. Дженсену правда не хотелось проводить еще один час в машине с Del Montes. Не говоря уже о том, что рядом, на пассажирском сиденье будет сидеть Джаред, которого нельзя будет трогать, если только Дженсен не хотел врезаться во что-нибудь. Конечно, он всегда мог затормозить на обочине, но тогда бы у них опять была публика, и зачем тогда вообще ехать к Чаду?

Дженсен сглотнул и посмотрел на Джареда, который, по крайней мере, уже успел одеться. Это было хорошо, потому что Дженсену ой как хотелось послать весь мир на все четыре стороны и просто утащить Джареда обратно в спальню. Если уж на то пошло, он бы так и сделал, если бы можно было как-нибудь избавиться от Del Montes. Даже забавно, каким неинтересным мог быть возможный Апокалипсис. Теперь, когда он решил все же сделать это, не стоило отвлекаться ни на что другое. Может, Джаред и стал объемным только вчера, но он был прав — на самом деле, их любовь длилась уже годы.

И… что случится, когда они остановят Росса? Джаред, что… отправится обратно?

Дженсен отбросил эту мысль. Он не собирался думать об этом сейчас. Иначе он зациклится на этом, и тогда они ничего не смогут добиться. — Пойду отолью, — объявил он. Если уж ему и суждено застрять в пробке в полуденный час пик, это наименьшее, что он мог сделать. Вообще-то, он бы хотел сделать кое-что еще — особенно, когда Джаред опустил глаза и уставился Дженсену на промежность, как будто хотел предложить помочь — но, опять-таки, он знал, что ему это не удастся. Как Джаред вообще мог сосуществовать с этими горошинами?

— Быстрее, — с отвращением подстегнул Первый. Дженсен закатил глаза, сопротивляясь желанию просто показать ему средний палец. Лучше бы от этого не стало.

Чем больше он потратит времени, тем дольше ему придется ждать до того момента, как он снова будет с Джаредом. Поэтому Дженсен нехотя отвернулся – покрасневший Джаред по-прежнему таращился ему в пах, черт его побери, и прошел в ванную, закрыв за собой дверь. Не то, чтобы закрытее двери хоть как-то помогли бы ему в нынешней сумасшедшей ситуации, но Дженсен решил не отказываться от былых привычек? Он, по крайней мере, мог притвориться, что один, этого должно хватить. Вздохнув, Дженсен подошел к унитазу. К сожалению, Дженсен был уверен, стоит ему попытаться, горошины под дверь полезут, потому что в данный момент все, о чем Дженсен хотел думать, это как Джаред выглядел, нависая над ним. Просто идеально.

— Думай о водопадах, — шепнул голос, и Дженсен подскочил, чуть не выпрыгнув из собственной кожи. Он попытался повернуться, чтобы увидеть, кто был с ним в ванной, но чья-то рука остановила его. Голову резко наклонили в сторону в сторону и в шею что-то кольнуло. — Просто расслабься, — приказал ему голос, и мир вокруг начал затуманиваться. — Прости за это, Дженсен. Я не могу позволить тебе все испортить, понимаешь? Да и… не хочу, чтобы ты пострадал. — Рука, которая удерживала голову Дженсена, скользнула по шее, залезла под рубашку. — Я скоро вернусь за тобой, хорошо? Как только закончу кое-что начатое и потом, может быть, мы немного повеселимся…

Росс, подсказало сознание, и Дженсену потребовалось еще одно усилие, чтобы затуманенный мозг как-то переварил эту информацию. К тому моменту Росс уже аккуратно укладывал его на пол. Дженсен вяло попытался сопротивляться, но Росс только усмехнулся и отмахнулся от него: Дженсен был слабый, как муха. — Спокойнее… — произнес Росс. — Не хотелось бы причинять тебе боль, Дженсен. А теперь будь здоров, увидимся позже…

Дженсен опустил голову на пол. Комната не хотела останавливаться: она вращалась вокруг него, как будто карусель, и Дженсен понятия не имел, как с нее слезть. «Джаред», — подумал он. Он должен был сообщить Джареду.

Что-то.

Как только он вспомнит.

…скорее всего, никогда.

— Господи, Дженсен… — кто-то произнес, и чьи-то руки подняли его, обнимая. Дженсен отдался движению, не желая делать ничего более серьезного — да он бы и не смог. — Дженсен? Дженсен! –Джаред (Джаред?). Джаред позаботится о нем (Джаред не был даже настоящим). Нет, Джаред точно был настоящим. Забыл? Дженсен вяло схватился за рубашку Джареда, комкая ткань в пальцах. — Что с ним такое?

— Кажется, его накачали легким паралитическим препаратом, — пискнул голос.

— Так сделайте что-нибудь! — крикнул Джаред. Он еще крепче прижал к себе Дженсена, и Дженсен задышал легче, чувствуя, как мир проваливается во тьму. Но все было хорошо. Джаред позаботится о нем.

— Нет, — произнес третий голос, уверенный и твердый. — Через пару часов наркотик сам выйдет из его организма. Пусть лучше отлежится. Очевидно, это происки Росса, Джаред. Мы больше не можем ждать…

— Я не оставлю его, — отрезал Джаред, и Дженсен почувствовал, как его поднимают с пола. И тогда он позволил себе провалиться во тьму. Джаред о нем позаботится. Дженсен знал это.

***

Дженсен открыл глаза, но все равно ни черта не видел. Что за?.. Он повернул голову, и уткнулся взглядом в зелёные цифры, мигавшие в чернильной темноте. Где он? Тело отказывалось двигаться, как положено. Как будто он плыл в грязи, пытаясь выбраться на свободу, дюйм за дюймом.

Какая-то мысль барахталась в глубине сознания, но она была такой же ясной, как туман. Он должен был что-то сделать. Но вот что?

Ну, во-первых, ему надо было встать. Не мог же он весь день проваляться в кровати. Только бы тело начало слушаться. Перед глазами мелькнула чья-то рука, и ему потребовалось пара мгновений, чтобы понять, что это его собственная. Ну, уже что-то. Он резко оттолкнулся от кровати. Может, если он встанет на ноги, ему станет легче. Может быть, он вспомнит. Сейчас у него в голове был только один образ: ямочки на щеках.

Бессмыслица какая-то.

Он сумел встать на ноги, хоть они и грозились подкоситься, от чего он бы упал, где стоял. Комната вращалась вокруг, и Дженсен едва узнал собственную спальню. Сложно было сказать, когда она крутилась так быстро. Он как-то привык, что все стоит на месте… Его качнуло вправо, и он покосился, поймав взглядом зеленые цифры. Пару секунд они горели ровно, но потом опять начали мигать, и Дженсен с удивлением уставился на них.

Что он должен был вспомнить? Что-то про глаза цвета ореха и улыбки. У Джареда были ореховые глаза, и он всегда улыбался. А еще у него были забавные волосы. Дженсен не был уверен, к чему все это, но по какой-то причине, он твердо знал, что это было важно. Ямочки на щеках и орехового цвета глаза и до смешного пушистые волосы.

Джаред. При одной мысли об этом имени, Дженсена окутало тепло, странная смесь гордости и чего-то ещё более глубокого. Может, ему стоило нарисовать ещё несколько набросков Джареда?

Глупый вопрос. Дженсену всегда нужно было рисовать Джареда. Его всегда было мало. Но, если ему именно это надо было сделать, тогда Дженсен был совершенно не в той комнате. И зеленые цифры вряд ли помогут ему в рисовании…

Но, может горошина, зависшая в воздухе перед ним, могла бы.

Она странно выглядела для горошины — с глазами-бусинками и большим ртом, и Дженсен был готов поклясться, что у нее были ручки. Очень странная горошина. Кроме всего прочего, она еще и летала, и это тоже было странно, хотя, может, для летающей горошины это было абсолютно нормально. Кто Дженсен такой, чтобы судить?

— Дженсен! — воскликнула она. С каких это пор горошины начали разговаривать? Какое интересное развитие событий. Дженсен задумался, сможет ли когда-либо есть горох после такого — уж точно будет сложно есть то, что разговаривает с тобой. — Дженсен, ты должен помочь Джареду.

Джаред… Точно. Дженсен должен был поговорить с Джаредом. Должен был сказать ему… что-то. Так ведь?

Хотя, нет. Это было бы глупо. Джаред был частью Дженсена, так что он уже знал обо всем, что делал Дженсен, какой смысл? И все же он был уверен — что бы ни было то, что он должен был сделать, но не мог вспомнить, что именно, имело отношение к Джареду. Горошина только подтвердила его догадки. Забавно, когда овощ подтверждает информацию.

Хоть она и была очень большой горошиной. Размером с кулак Дженсена. А может и больше. Может, это была Техасская горошина. Неплохая вышла шутка?

— Дженсен, — произнесла горошина. — Ты должен сосредоточься.

Дженсен покосился на нее. — Я сосредоточен, — ответил он. Или, по крайней мере, попытался. Язык работал еще хуже, чем все тело, и до ушей Дженсена донесся только гортанный стон.

Так что если он должен был вспомнить что-то, что касалось Джареда, и Дженсен тут болтал с горошиной… он, очевидно, спит. И видит сон, разве не так? Он разговаривал с одним из Del Montes, и Джаред должен был выпрыгнуть откуда-то в одном только подарочном банте, так ведь? Дженсену бы такое понравилось. Он любил подарочные банты. Не так, конечно, как любил самого Джареда, но и у бантов были свои сильные стороны. Особенно у красивых, с маленькими завитушками и яркими лентами. Вытянуть это признание можно было бы только из его хладного трупа, но пока он был жив, Дженсен предпочитал делать вид, что ему наплевать на банты.

Даже если ему ужасно хотелось увидеть Джареда в нем и ни в чем больше.

Хотя, по всей видимости, чтобы его мечта стала реальностью, ему нужно было последовать за Del Monte. Маленькие сумасшедшие существа, эти Del Montes. Дженсену стало интересно, что он курил, когда придумал их. Он, по идее, должен был запомнить косяк-другой по ходу действия. Но нет, все, чем он баловался, были сигареты и алкоголь. Возможно, дело как раз и было в спиртном… Дженсен всегда работал продуктивнее под градусом. Неважно, хорошо у него получалось или нет. Продуктивность и качество, в конце концов, не исключали друг друга.

Так что, наверное, на него и впрямь глазел Номер Первый. Дженсен не помнил, чтобы другие Del Montes были такими большими. Или такими серьезными. Большинство Del Montes были скорее забавными. А Первый не был. Первый был занудой. Но, опять-таки, он должен был быть создан для того, чтобы сдерживать безумные выходки остальных горошин. Так что сейчас перед ним абсолютно точно был Номер Первый. Дженсен улыбнулся, радуясь, что, наконец, понял это. Осталось только разобраться, что он должен был сделать, и тогда вообще все будет в шоколаде. Что-то там было про Джареда, украшенного бантом…

Ладно, может, и не бантом, но все же. Дженсену бы такой расклад пришелся по душе. Ему нравились банты.

Первый попятился назад, и Дженсен нахмурился. Он должен был последовать за ним? Кажется, он должен был последовать за ним. Но куда они направлялись? На поиски Джареда? Дженсен с куда большей охотой нашел бы у себя в спальне версию Джареда из сна, но дареному коню в зубы не смотрят.

Уже вечность прошла с тех пор, как Дженсен трахался с кем-либо. Ему уже было все равно, где.

Первый вывел его из спальни. Спотыкаясь, чуть не падая, Дженсен ковылял, спотыкаясь на каждом шагу. Он видел, как это раздражало Первого. Какая разница. Не то, что бы горошина предлагала помочь. Дженсен не мог понять, почему Первый просто бы не привел Джареда к нему, в конце-то концов. Это он лежал в спальне. Джаред был…

Просто был. Джаред был. По какой-то причине это казалось жизненно-важной информацией, но Дженсен не мог напрячь извилины и разобраться, почему. Возможно, потому что сейчас он напрягал все извилины, чтобы удержать свое тело и не свалиться посреди коридора, следуя за Первым. Непросто было использовать свои извилины для чего-то еще, когда они уже были заняты делом.

Каким-то чудом они добрались до конца коридора, и Дженсен почувствовал слабое чувство гордости. В обычный день он проходил это расстояние в четыре раза быстрее, но сегодня ему хотелось считать это достижением. Они остановились перед дверью в студию, и Первый залетел внутрь. О, да, хоть в студии, хоть где — везде хорошо. Может, здесь даже лучше. Сидя в студии, он очень часто представлял себе Джареда, поэтому картинка будет для него знакомой. И, возможно, у него получится даже нарисовать его тело…

Не на холсте, конечно, а в прямом смысле слова — разрисовать. Было бы здорово. Какой смысл создавать что-то настолько удивительное и потом не иметь возможности насладиться этим?

Но Джареда в студии не оказалось. Напротив, она была пустой. Ну. Если не учитывать огромное количество летающих горошин. Но, опять-таки, Дженсен не был экспертом и не знал, какое количество считалось огромным, когда речь заходила о летающих горошинах. Может, они всегда летают, сбиваясь в такие стаи. Когда он рисовал Del Montes, он никогда не завершал облако горошин, оставляя часть роя за краем страницы. Их всегда было много. Так что, возможно, это и было нормальное количество горошин. Абсолютно нормальное. Ну, за исключением того факта, что они оккупировали его студию, но это уже тревожило Дженсена куда меньше.

Первый провел Дженсена к креслу — просто, без студии, которое, казалось, откатилось само по себе — как мило с его стороны — но потом он заметил маленькие ручки, толкавшие спинку. Снова Del Montes. Маленькие ручки толкали и Дженсена тоже, и он сдался, падая в кресло, которое тут же подкатилось к столу. Дженсен уставился на чистый лист бумаги.

Это точно не был голый Джаред, перемотанный бантом. Тут вообще не было никого голого, если не считать Del Montes, но Дженсен даже не думал брать их в расчет по шкале наготы. Он вообще никогда не носили одежду. Он даже не знал, как бы они могли её надеть.

— Дженсен, Джареду нужна твоя помощь, — снова произнес Первый. Дженсен моргнул.

Если бы это был сон с приятным концом, то Первый уже должен был куда-нибудь свалить. Уже давно, при чем, а на его месте должен был появиться Джаред. Поэтому Дженсен решил окончательно — сон был отстойным. Но, опять-таки, по какой-то причине Дженсену казалось (начинало казаться), что это вовсе не сон. Да и откуда ему вообще знать? Может, он нажрался кислоты перед сном, и сейчас ловил такой кайф, что крыша ехала. Конечно, на него это было совсем не похоже, но всё могло быть…

— Дженсен! — взорвался Первый. Очевидно, его терпение кончалось. Глупости какие. Разве им нужно было куда-то торопиться? Первый был горошиной, а Дженсен был под кайфом. Им стоило расслабиться и наслаждаться происходящим. Может, и Джаред бы появился. Может, и Джаред появится. Рано или поздно. — Ты меня слышишь? — Опять же, горошинам не положено было разговаривать. Для горошины было так глупо разговаривать. Дженсен, похоже был под кайфом и когда первый раз придумал этих Del Montes. — Да, я разговариваю и нет, ты не страдаешь галлюцинациями, так что хватит пялиться на меня, как идиот, и сконцентрируйся!

А вот это уже была самая настоящая грубость. Дженсен концентрировался. Хоть он и концентрировался на том, как сильно хотел бы увидеть Джареда в одном банте, (тогда бы его галлюцинация стала по-настоящему классной), но концентрировался же.

— Джареду нужна твоя помощь! — крикнул Первый, подпрыгивая прямо перед глазами. — Ты должен сконцентрироваться! — «Сконцентрироваться на чем?!», — Хотел было спросить Дженсен. Но язык до сих пор ему не подчинялся. Во рту он казался тяжелым и сухим. — Ты должен начать рисовать, — объяснил Первый, и несколько Del Montes подкатили по столу карандаши. — Быстрее! Рисуй!

Дженсен уставился на Первого в недоумении. Что он должен был рисовать? Джареда с бантом? Неплохая идея, но Дженсен не особенно понимал, как эта идея могла им помочь. У Первого, казалось, уже началась истерика, он так прыгал и махал ручками. — Послушай меня! Джаред в беде, ты понимаешь?! — Первый спрыгнул со страницы и подвинул на нее руку Дженсена. — Мы не нашли Росса, и если он найдет Джареда, нам понадобится что-нибудь, чтобы остановить его!

А. Сюжет. Крипке всегда хотел, чтобы Дженсен сделал сюжет более насыщенным. Идеи у Дженсена были вроде бы неплохими, но Крипке они всегда не нравились. Если вдуматься, то Крипке был тем еще засранцем.

— Джареду всегда просто везло, Дженсен, но в этот раз нам нужно что-то больше, чем просто удача. Ты должен поднять свою ленивую задницу и что-то сделать! — Первый тоже, оказывается, был маленьким засранцем. — Помоги Джареду!

Конечно же. Дженсен с радостью поможет Джареду. Он любил Джареда, в конце концов. Джаред принадлежал ему. — Если он встретится с Россом, сделай так, что у Джареда будет что-то помимо удачи, — сказал Первый. — Если ты его любишь, сделай так, чтобы на его стороне была бы не только удача!

Ну, раз уж пошел такой разговор… Дженсен взялся за карандаш, неуклюже удерживая его в руке. Пальцы не слушались, и рисунок уж точно не получится красивым, но он постарается.

— Рисуй, Дженсен, — говорил Первый. — Пусть все будет убедительно.

Дженсен сможет. Он нарисует для Джареда.

***

Джареду не хотелось находиться тут. Вот совсем не хотелось. Если бы у него был выбор, то он был бы сейчас на другом конце города, сидел бы рядом с Дженсеном на его кровати, и ждал, подтвердится ли теория Первого о «легком паралитическом препарате», который должен был выйти из организма в течение нескольких часов. Он не был бы здесь, не сидел бы возле старого многоквартирного здания, уже во второй раз за день. Накачанный наркотой и беззащитный Дженсен остался дома, и Джаред должен был быть там, вместе с ним. Но у него не было выбора. Росс больше не оставил ему вариантов.

Джаред нашел Дженсена на полу в ванной, накачанного наркотиком и уязвимого, и Джареду хотелось знать, как именно Россу удалось проникнуть в дом. Del Montes должны были следить за ним, черт бы их побрал.

...в этом, Джаред знал, отчасти и была проблема. Некоторые из Del Montes любили Росса. У каждого из Del Montes было свое собственное мнение, и некоторые из них не думали, что Росс опасен, что он просто друг, которому нужна помощь. Ага, конечно. Россу еще как нужна была «помощь». Джаред ему поможет. Так ему поможет, что тот отправится прямиком туда, откуда вылез. Он уже дважды прикоснулся к Дженсену, дважды причинил ему боль, и это было просто неприемлемо.

К счастью, Первый не разделял любви к Россу. Первый знал, насколько Росс был опасен и чего он добивался, и поэтому он изо всех сил пытался испортить замыслы Росса. Это радовало, потому что Джаред был вынужден оставить Дженсена, и, по крайней мере, он мог его оставить с кем-то, на кого можно было положиться. Хотя Джаред вообще не хотел оставлять Дженсена. Он хотел остаться с ним, рядом, на случай, если Росс вдруг вернется. Джаред уже дважды не смог защитить Дженсена — он не собирался подвести его и в третий раз.

Первому не особенно хотелось, чтобы его оставляли. Но Джаред не оставил ему выбора. Или Первый оставался с Дженсеном, или Джаред, и по-другому никак. И, так как Первый очень хотел, чтобы Джаред добрался до машины раньше, чем Росс, выбора у него действительно не было.

И поэтому сейчас он ехал за рулем первый раз, чудом избежав столкновения со стеной. Вот почему Дженсен так и не удосужился хотя бы раз нарисовать ему машину в мире комиксов. Вообще-то, Джаред думал, что неплохо справился, учитывая все нюансы. Пришлось звонить пару раз за инструкциями (ну, ладно, может и не пару), но в результате на машине Дженсена не было ни царапины (Джаред был уверен, что ту маленькую на заднем крыле он замажет).

— О, это точно то место, — произнес один из Del Montes.

— Ага, — подхватил другой, — видел бы ты искажения! Они становятся хуже.

— Хуже? — спросил Джаред недоверчиво. Эта хрень уже проделывала дыру в пространственно-временно континууме. Куда уже хуже?

Del Monte, сказавший, что ситуация ухудшается, только пожал плечами. — Хуже, — сказал он и предложил Джареду свои очки, как будто это помогло бы. Джаред вздохнул. По всей видимости, дыры в пространстве и времени были только этапом на пути от плохого к худшему. Кто бы мог подумать? Он вышел из машины, придержав дверь для своры Del Montes. Чем скорее они пойдут и заберут машину, из-за которой весь сыр-бор, тем быстрее он вернется к Дженсену.

Желтый «Пинто», стоявший рядом со зданием в прошлый раз, все еще стоял на парковке, но в другом месте, в этот раз — на тротуаре. Передок стоял на потрескавшемся цементе, почти упершись в пожарный гидрант. Джаред не особенно хорошо знал правила дорожного движения, но он был вполне уверен в том, что за такое, по крайней мере, можно было схлопотать штраф. Он надеялся, что владелец скоро переставит машину: наверное, он спешил. Как и сам Джаред.

Джаред быстро вошел в здание и начал подниматься по теперь уже знакомым ступенькам. Рядом с ним Del Montes все продолжали болтать, но тише, чем обычно, как будто они понимали, что теперь все серьезно.

— Она опять на третьем этаже, — прошептал один.

— Точно, я ее чувствую.

— Да, она здесь. Я чувствую, как она гудит!

— Она не гудит! Она скорее жужжит!

— Мне больше напоминает гудение.

Джаред перестал обращать внимание на болтунов, поднимаясь по лестнице на третий этаж, уже во второй раз за день. Он понятия не имел, с чего Чаду захотелось вернуться домой после того, как ему удалось сбежать оттуда, прихватив с собой драгоценное имущество. Может, он думал, что это будет последнее место, где его будут искать. Ну, логично, подумал Джаред. В конце концов, Чад понятия не имел, что у Джареда была своя… помощь. Del Montes, может, иногда и делали его жизнь сущим адом, но и от них была польза. Они были лучше гончих.

…Джареду не хотелось думать о том, что он использовал могущественных существ, способных путешествовать по разным мирам, в качестве гончих псов. Он и так уже устал от всей этой ситуации.

На входе на третий этаж Джаред открыл дверь, направляясь к квартире 3С. Он остановился, когда ему улыбнулось знакомое лицо. Возле квартиры 3А стоял Джефф, коп из переулка, и разговаривал с невысокой темнокожей женщиной, придерживая входную дверь. Джаред приблизился, и женщина отшатнулась, подозрительно косясь на него. Под её глазом темнел синяк, царапина уходила вниз по щеке, и Джаред сочувственно нахмурился. — Позже поговорим, Люсия, — сказал Джефф женщине, давая ей повод спрятаться в квартире. — Запомни, не впускай его больше. — Женщина быстро кивнула, и закрыла дверь, щелкнув замком. Джефф повернулся к Джареду. — Она не будет выдвигать обвинения, — он покачал головой. — Никогда не выдвигает. — Он сменил тему, сосредоточившись на Джареде. — Не думал, что ты так скоро вернешься сюда. Где твой парень?

Джаред постарался не обращать внимание на неожиданное тепло, разлившееся внутри при упоминании Дженсена, как «его парня». У него, вообще-то, никогда раньше не было парня. Но он искренне надеялся, что теперь Дженсен именно им и стал. Он же был, так ведь? Насколько Джаред знал, они как бы встречались уже больше пяти лет… Он пересек целое измерение ради Дженсена, это ведь давало ему право называть Дженсена своим парнем? — Он дома, — легко ответил Джаред и указал на дверь квартиры 3С. — Мне нужно навестить Чада…

— Так вы друзья Чада?

Джаред пожал плечами, улыбаясь.

— Типа того. — Они поступят, как настоящие друзья, когда отберут у Чада машину, понравится ему это или нет. Пусть уж лучше Джаред украдет у Чада «атомный тостер», чем Росс. Так или иначе, тостером придется пожертвовать. Вопрос заключался только в том, как именно.

— Этому парню нужно больше друзей, — сказал Джефф. — Хочешь пива?

— Вообще-то… — Джаред осекся. Вообще-то, может это и неплохая идея. Джеффу по крайней мере придется сходить к себе, чтобы принести пиво, и это даст Джареду достаточно времени, чтобы заскочить к Чаду и забрать тостер — с небольшой помощью парней, конечно. — Звучит заманчиво.

— Здорово! — Джефф улыбнулся. — Сейчас вернусь и присоединюсь к вам, парни.

— Ура! — обрадовался один из Del Montes, когда Джефф ушел, по всей видимости, в свою квартиру. — Нам достанется бесплатное пиво!

— Он не нас имел ввиду, — горько произнес другой. — Нам никогда ничего хорошего не достается.

— Вы слишком быстро напиваетесь, — закатил глаза Джаред. Они постоянно жаловались, что им ничего не достается, хотя Джаред отчетливо помнил, как всего на прошлой неделе они распили целую упаковку пива. Он так хорошо это запомнил, потому что дом превратился в свалку из-за толпы пьяного гороха. В их защиту можно было сказать, что им, наверное, тяжело было знать свою меру, учитывая, какими маленькими они были. — К тому же, мы не задержимся.

Несколько парней надулись, но Джаред проигнорировал их. Большинство сосредоточилось на по-настоящему важной части. Остальные подключатся. — А теперь слушайте, вы должны помочь мне, парни. — Парни начали прыгать туда-сюда, давая Джареду понять, что они с ним заодно. — Вы уверены, что Чад у себя?

— О да, — четверо заговорили одновременно.

— Абсолютно.

— Так точно.

— Хорошо, — сказал Джаред. — Это значит, что мы должны отвлечь его внимание.

— О, я люблю отвлекать внимание! Можно, я буду отвлекать внимание, Джаред?

— Но он же тебя не увидит! Как же ты отвлечешь его внимание?

— Я уверен, что смог бы…

Джаред прервал нарастающий спор. У них не было на это времени. — Я буду отвлекать внимание, — сказал он, указывая на себя. — Я. Я заставлю Чада сконцентрироваться на мне, а вы должны украсть машину. Сможете?

— Всю машину целиком? — спросил один.

— Конечно же, нет, — ответил другой. — На это уйдет целая вечность. Джаред хочет, чтобы мы забрали самое важное устройство. То, что с усиливающим кристаллом. Правильно, Джаред?

Джаред понятия не имел, о чем они говорили, но надеялся, что они имели в виду одно и то же. — Э, ну да, тостер. Вот ту штуку, что Чад забрал с собой. Сможете достать его?

— О, абсолютно!

— Можешь рассчитывать на нас!

— А я все равно хочу пива.

Джаред закрыл глаза.

— Достанешь мне тостер, я дам тебе пива. По рукам?

— Договорились! — воскликнули хором Del Montes — куда больше, заметил Джаред, чем тот один, которому изначально хотелось пива. Господи, и во что он ввязался?..

Он будет счастлив, если им удастся украсть машину и вернуться к Дженсену. Он разберется со всем — включая возможные выходки пьяных Del Montes — потом. Гораздо позже. — Ладно, парни. Таков план. Готовы? — Del Montes кивнули в унисон, и Джаред отбросил все сомнения. Пора сделать это.

Дверь открылась сразу после первого стука.

— Я знал, что ты вернешься, похититель изобретений! Они всегда возвращаются на место преступления! — воскликнул Чад, стоя в дверном проеме и стараясь выглядеть настолько большим и устрашающим, насколько позволяла его щуплое тело. В руке он сжимал свернутый в трубочку журнал, при этом упирался кулаками в бока, выпятив грудь.

— Чад, — начал Джаред, поднимая руки в примирительном жесте. — Ты все не так понял. Я не хотел красть твое изобретение, это все Росс! — Del Montes пролетели мимо Чада в гостиную. За спиной Чада Джаред мог видеть монструозное сборище деталей, которое представляла из себя машина. «Тостера», правда, там не было. Он занимал почетное место на диване.

— Да, именно это ты и сказал, — обвинил его Чад. — Но потом я нашел это! Оказывается, вы совсем не из университета! — Чад ударил Джареда по груди свернутым журналом, и Джаред понял, что это был вовсе не журнал, а выпуск комикса. Выпуск номер пятьдесят семь, если быть точнее. И, конечно же, в духе «Этого тесного, тесного мира», на обложке красовалось его лицо, так любовно нарисованное Дженсеном. Вот говно. — Как ты это объяснишь? — поинтересовался Чад. — Вы с парнем, наверное, совсем на мели, раз хотите украсть мое изобретение! Я не легкая нажива, мой друг! У меня взгляд, как у орла! Как у орла!

Джаред почесал затылок, пытаясь придумать вменяемое оправдание. — Ну, видишь ли, я позировал для парочки…

— О, позировал он, я не сомневаюсь! — воскликнул Чад, чуть ли не сверкая глазами. — Знаю я таких как ты. Знаю, что ты задумал!

Джаред вскинул брови.

— И что же?

Чад замер на пару секунд, набирая воздуха, и взорвался: — Конечно же, ты хочешь украсть мое изобретение! — Джареду не хотелось объяснять Чаду, что плевать ему было на его изобретение — ничего личного, конечно, просто он был не по этим делам. Но почему-то ему казалось, что Чад не поверит. Особенно учитывая то, что Джаред как раз собирался украсть одно из его изобретений. Ну, или его парни собирались. Они возились с тостером, пытаясь решить, как его проще поднять и вытащить в окно… в которое залезал Росс.

— Сукин ты… — прошептал Джаред, делая шаг вперед.

— И куда это ты собрался? — запищал Чад, останавливая его.

— Туда, — указал он. Росс заметил их обоих, улыбнулся и схватил тостер, несмотря на рой Del Montes. Некоторые весело болтали с ним, пока другие пытались читать нотации, но ни один из них не пытался остановить его. Как обычно.

— О, я так не думаю! — воскликнул Чад. — Ты просто хочешь…

— Нет, Чад, туда. — Джаред схватил Чада за голову и повернул, чтобы тот увидел Росса, стоящего посреди Чадовой гостиной, как будто квартира принадлежала ему. У Чада отвисла челюсть.

— Сукин сын! — Джаред закатил глаза. Заметил, наконец.

Росс остановился, понимая, что в этот раз так тихо смыться ему не удастся, покачал головой, тихо усмехнувшись. — Надо было просто дать мне забрать ее, Джаред, — сказал он.

— Брось его! — крикнул Чад, отворачиваясь от Джареда и подбегая к Россу. — Поверить не могу! Со всех сторон следить надо, да? — он направился к Россу, размахивая журналом комиксов, как будто мечом. Россу были до лампочки все эти угрозы (Росса, похоже, такое поведение ни капельки не испугало).

Но, опять-таки, у него были свои причины. Когда Чад был в паре футов от него, Росс вытащил пистолет из-за спины и наставил его на Чада, который тут же замер, уронив комиксы на пол и подняв руки. –Ближе подходить не стоит, — весело сказал Росс. Долбанный мошенник.

У Чада глаза на лоб вылезли.

— Чувак, — пискнул он. — Он настоящий?

— Нет, — с издевкой сказал Росс. — Это подделка, я купил его только, чтобы тебя впечатлить.

— Правда? — с надеждой спросил Чад, и Росс моргнул.

— Нет. — Он махнул пистолетом в сторону Джареда. — Встань к стене. — Чад попятился, в приступе паники едва не падая на колени. Джаред посочувствовал бы ему, если бы не чувствовал себя точно также. Так что времени на сочувствие у него не было.

Джаред знал, что у него был только один шанс. Росс был слишком хорош, чтобы дать ему еще один. Пока Чад отвлекал его, возможно, только возможно… Джаред кинулся к Россу, намереваясь уложить его, пока у него все еще был шанс. У него была одна попытка.

Он так и не смог ею воспользоваться. С бешеной скоростью Росс отвернулся от Чада и наставил пистолет на Джареда, спуская курок. Джаред услышал, как выстрел эхом разнесся по комнате, все, о чем он мог думать, было «Вот, блядь...». Ему бы ни за что не удалось увернуться от пули — он был слишком близко, и Росс был слишком хорошим стрелком, было просто недостаточно времени. Он что, умрет?!

Он почувствовал, как его толкнули в сторону, впечатав в дверной косяк. Пуля рассекла воздух там, где он только что стоял. Del Montes кружились вокруг него, громко переговариваясь — Джаред не мог разобрать ни слова — и он ошарашено уставился на них. Они только что ему жизнь спасли… Господи, он мог погибнуть! И как бы он объяснил это Дженсену?

— Блядь, — выругался Росс, и Джаред дернул головой, поворачиваясь к нему. Прищурившись, Росс снова прицелился. — В этот раз не повезет.

— Срань господня! — воскликнул Чад, убираясь с дороги. — Срань! Господня! — он вылетел из гостиной и побежал вниз по коридору. Джаред хотел присоединиться к нему, но Росс опять наставил на него пистолет.

— Ложись! — заорал чей-то голос, и Джаред упал на пол как раз тогда, когда темная фигура пронеслась мимо него, врываясь в комнату. Росс перевел пистолет, чтобы прицелиться на незваного гостя, но вместо выстрела он на мгновение замер, выпучив глаза, и этого мгновения хватило Джеффу Моргану, чтобы врезаться в него, повалив на пол. Росс спохватился, хватаясь за Джеффа и сопротивляясь — делая все, что возможно, чтобы удержаться на ногах. Тостер выпал выпала из рук Росса, ударяясь о пол. Джаред слышал, как она разбилась — слышал, как лопнул металл и зазвенело что-то хрустальное — но он был слишком занят разворачивающейся перед ним схваткой, чтобы понять, что это значило.
Росс изо всех сил старался спихнуть с себя Джеффа, но на каждый его прием у Джеффа находился ответный, и Росс, наконец, потерял равновесие, упав спиной на пол. Он схватился за рубашку Джеффа, чтобы потянуть его за собой, намереваясь продолжить бой уже на полу, но это ему не удалось: до пола они так и не долетели.

Del Montes все еще что-то говорили, слишком быстро, чтобы Джаред мог их понять. Они бросились от Джареда к Россу с Джеффом, окутывая их собой. Они стали кружить вокруг них, вращаясь быстрее и быстрее, превращаясь в смерч, и Джаред, распахнув глаза, наблюдал за тем, как образовывался… тоннель, ведущий прямиком обратно в комикс. Джаред отполз назад, вжимаясь в стену, стараясь держаться как можно дальше от всего происходящего. Господи, нет, пожалуйста… Ему не хотелось обратно…

— Нет! — крикнул Росс. — Нет! — он попытался спихнуть Джеффа и броситься в сторону, но его уже закрутило и засосало внутрь. — Нет!

— Какого черта? — выдавил Джефф и пропал, исчезая на страницах комикса. Невинная жертва. Росс продержался еще несколько мгновений, пытаясь ухватиться за что-нибудь на полу, скрипя ногтями о паркет, и тоже пропал, исчезнув в зелёном вихре и волне реальности.

Del Montes тоже начало засасывать: проход, который они открыли, сужался и сворачивался в журнал комиксов, но, пока горошины замедлялись, Джаред видел, как несколько добровольно прыгнули обратно на страницы, широко улыбаясь. Но большинство рассыпались в стороны, поднимаясь к потолку. Они, очевидно, не хотели возвращаться.

Джаред быстро и тяжело дышал, стараясь отползти в сторону, в дверной проем, в коридор. Смерч расползался по гостиной, становясь нестабильным, но Джаред не собирался возвращаться. Он ни за что на свете не вернётся. Там не было Дженсена. Дженсен был здесь, и Джаред собирался остаться.

Раздался громкий засасывающий звук, когда Del Montes, наконец, остановились, кто собрался под потолком, кто исчез в страницах комикса, проскользнув по последним волнам разорванной реальности. Вся комната содрогнулась в еще одном колебании и снова стала прочной, оставив перепуганного Джареда, болтающих Del Montes, сломанный тостер и открытый журнал комиксов.

— Ни хрена себе… — А еще Чада. — Этого не может быть. Это невозможно. Это… это…

Джареду не особенно хотелось знать, что обо всем этом думал Чад. Он поднялся на ноги, пошатнувшись, ухватился за дверь, и осторожно вошел в комнату. Он знал, что не мог рисковать тем, что Чад починит тостер. Он должен был забрать его с собой. Ему просто не хотелось приближаться к комиксам ближе, чем нужно, мало ли, вдруг они все еще были «активными». Он собрался с силами и нагнулся, пользуясь длиннющими руками, чтобы поднять металлические детали, которые когда-то были атомным тостером Чада и одновременно его ненарочным устройством перемещения между измерениями. Он собрал их и побежал на лестницу, оставив комиксы на полу. Позади, Чад все не унимался: — Это… это…

Джаред не хотел знать, что «это» было. Ему просто хотелось быть с Дженсеном. Именно к нему он и направился.

***

Первое, что осознал Дженсен, медленно возвращаясь в мир живых — с ним в кровати лежал кто-то еще. Шок от удивления разнесся по всему телу, но его конечности все также спали ватным летаргическим сном, и только поэтому он не подскочил. Вместо этого он остался лежать на месте, поскольку его тело отказывалось двигаться так быстро. Ну, ладненько, тогда. Дженсен повернул голову, чтобы хотя бы увидеть, кто с ним лежал, и обнаружил пару очень знакомых глаз.

— Привет, — тихо произнес Джаред, и события последних нескольких дней ворвались в сознание Джнсена. Джаред был настоящим. И он хотел быть с Дженсеном. Росс был настоящим, и он хотел уничтожить весь мир. Del Montes были настоящими, и они хотели… да какая разница, чего они хотели. Дженсен подозревал, что их желания включали в себя еду и/или кофе, и продолжать думать об этом не стоило.

— Джаред? — позвал Дженсен, и Джаред кивнул. Значит, Джаред вернулся. Он все еще был здесь, и он вернулся. Конечно, если это был не сон, или какая-то укуренная галлюцинация. Джаред вернулся. Это значит, он победил, так ведь? Или, как минимум, все прошло успешно? Последним, что помнил Дженсен было то, как он собирался отправиться с Джаредом за машиной, а потом… Росс. — Росс? — спросил он. Голос у него был хриплый от долгого молчания, все еще сонный. Как долго он был в отключке?

Джаред лежал на дженсеновой подушке, под покрывалом — в его кровати — и, казалось, ему чертовски удобно. Возможно, это было слишком самонадеяно, но Дженсену такой расклад нравился. Может, даже больше, чем просто нравился. Если честно, ему до одури нравилось. Джареду надо было почаще лежать с ним в одной кровати. — Вернулся обратно в комиксы, — сказал Джаред, и Дженсену потребовалась минутка, чтобы понять.

— …назад в комиксы?

Джаред кивнул. — Его засосало. А меня — нет. — Он подвинулся ближе, чертовски похожий на возбужденного щенка. А вот Дженсен не собирался вот так спускать все на тормозах.

— А что с машиной? — не унимался он. Они разве не должны были позаботиться о ней? Она разве не разрывала пространственно-временной континуум? Это же был их главный приоритет, разве нет? Да, Джаред остался, но…

— Она сломалась, — объяснил Джаред. Он протянул руку, дотрагиваясь до лица Дженсена, и тот вздохнул от того, каким теплым было прикосновение. У него все еще крышу сносило от того, что Джаред был по-настоящему настоящим. — Росс уронил ее. Она разбилась. Дыра закрылась. — Джаред скорчил рожицу. — Парни говорят, что в машине был какой-то редкий кристалл из метеорита, что-то вроде, и поэтому она вытворяла… такое. — Казалось, ему было абсолютно все равно, как все работало, но такая реакция не была новой для Джареда.

А вот Дженсен отчаянно пытался во всем разобраться. По всей видимости, мир спасли, пока он валялся в отключке. — Итак, машина сломалась, дыра закрылась, Росса засосало обратно в комиксы, а тебя нет? — подвел итог он, чувствуя легкое головокружение. Господи. Он что, целый год проспал?

Джаред опять кивнул. — Парни отправили его обратно. Его и Джеффа.

— Джеффа? — Дженсен попытался вспомнить хотя бы одного Джеффа, которого он знал, но все, что ему удалось представить себе — была теплая улыбка и карие глаза. И вдруг его осенило, когда кусочки воспоминаний, наконец, слились в одну картинку.

— Росс замешкался, когда увидел его, — объяснил Джаред, пожав плечами. — Не знаю, почему.

Джаред, может, и не понимал, почему, но вот Дженсен уж точно знал ответ. Он помнил, что сделал что-то, и теперь был убежден в том, что ему это не приснилось. Желудок сжался от чувства вины. Он не хотел, чтобы все так закончилось. Он должен был… В тот момент он мог придумать только такой ход. Тогда он не мог ясно мыслить, в конце-то концов. Дженсен прочистил горло. Он подумал, лежал ли рисунок на столе студии до сих пор, был ли он хоть немного на уровне. Ему стало интересно, как дела у Джеффа. Он не заслуживал такого… — Я… — А, к черту, пора было признаться во всем. — Я сделал Джеффа счастливым воспоминанием Росса, — признался Дженсен. Джаред нахмурился, и Дженсен объяснил: — У Росса их не было. Как и слабостей. — Он вспомнил, как Первый говорил с ним об этом.

— И ты дал ему такое воспоминание, — закончил за него Джаред, как будто в этом был какой-то смысл. Но в то же время Дженсен подумал, что в этом было столько же смысла, как и во всем остальном. –Картинку из прошлого, которую невозможно забыть. — Джаред резко сел и перегнулся через Дженсена. Дженсен втянул живот, просто потому что не знал, как поведет себя, если Джаред сейчас прикоснется к нему, скорее всего, его реакция будет неадекватной, учитывая, что он намеревался получить ответы на свои вопросы. К сожалению, при этом он вдохнул аромат Джареда, и он понял, что тот больше не пах чернилами и бумагой. Джаред на сто процентов пах по-настоящему — потом и человеком, и немного мылом Дженсена. От всего этого голова шла кругом, и у Дженсена вдруг встал. Вот черт. — Вот, — сказал Джаред, беря рисунок с тумбочки со стороны Дженсена. Он вернулся на свою сторону кровати, и на какой-то короткий миг Дженсен почувствовал разочарование. Он хотел, чтобы Джаред продолжал нависать над ним. Понимая, насколько это было жалко, он заставил себя переключить внимание на листок бумаги, который Джаред положил ему на колени.

Это был сырой набросок, которому не помешала бы серьезная доработка. Но Дженсен точно знал, что было изображено на рисунке. Что он обозначал. Может, дело было именно в этом… В заложенном смысле. Он помнил, что был совершенно невменяемым, когда рисовал, но помнил так же, что за смысл он хотел вложить в это изображение. Это был рисунок парка, залитого теплом летнего солнца, в зелёной траве высились цветы, и там, почти в центре — подросток, по-настоящему улыбавшийся, возможно, впервые в своей жизни. Сзади стоял мужчина, необыкновенно похожий на Джеффа. Дженсен не собирался использовать Джеффа, как вдохновение, по крайней мере, изначально. Но он помнил, что заканчивал набросок, точно зная, кем должен был быть этот мужчина. Парнем, похожим на Джеффа, добрым самаритянином, таким, которого у него никогда не было.

Дженсен надеялся, что счастливого воспоминания, глубоко спрятанного в прошлом Росса, будет достаточно, чтобы он, возможно, остановился. Он не рассчитывал, что Джефф на самом деле окажется рядом…

По крайней мере, он так не думал. Думать было слишком больно. Дженсен отложил рисунок на тумбочку. — Это я виноват, — сказал он.

— В чем? — удивленно спросил Джаред.

Дженсен указал на листок бумаги. — Это я виноват, что он застрял там.

Джаред моргнул.

— Ты не заставил Джеффа гнаться за Россом, — сказал он. — Джефф сам так решил.

— Да уж, но я уверен, он не ожидал, что его засосет в мир комиксов! — Джаред только пожал плечами, и казалось, ему абсолютно все равно. Дженсен уставился на него. — Он в другом мире, Джаред! И он там застрял!.

Джаред немного отпрянул от злости в голосе Дженсена.

— … но ему там нравится, — запротестовал он.

— А тебе-то откуда это знать? — спросил Дженсен. — Откуда тебе знать, что ему там нравится?

— Потому что парни мне рассказали?

— Что?

— Парни. Они могут… общаться сквозь измерения. Как-то так. — Джаред махнул рукой на этих словах, и — в который раз казалось, ему абсолютно все равно, как все это работало. — Они говорят, Джефф там счастливее. Знаешь, в том мире, который ты создал, Дженсен, не так уж и плохо. Я бы не прочь жить там, если бы ты был рядом…

Дженсен сглотнул и выкинул последнюю часть услышанного предложения из головы. У него еще будет время снова вспомнить об этом и лишний раз поудивляться (Джаред хотел быть с ним!). Вместо этого, он сконцентрировался на его середине. — А ему откуда знать, что он счастливее? Он там провел сколько… — он взглянул на часы, которые показывали 6:45 утра. Значит, на самом деле было почти семь вечера. — …несколько часов. Откуда ему знать?

— В комиксах время идет по-другому, Джен, — объяснил Джаред. Дженсен пропустил прозвище мимо ушей только потому, что сердце пропустило удар, когда Джаред произнес его. — Оно не… течет… правильно… — Он нахмурился. — Это трудно объяснить. Но он там уже где-то неделю.

— А, — тихо ответил Дженсен. Он не знал, что еще сказать. Ему можно было больше не испытывать вину. Но… — А что насчет Росса?

Джаред опять пожал плечами.

— Начал все с чистого листа. Он все еще сумасшедший, но… — он замолчал, уставившись на кровать, и потом снова посмотрел на Дженсена. — Я думаю, он принимает лекарства. — Джаред смотрел прямо на Дженсена теми самыми глазами, которые он рисовал бесчисленное количество раз, и Дженсен вдруг понял, что он больше не сможет нарисовать его в комиксе. Это будет слишком… странно. Джареда больше не было в комиксах. Он был в реальном мире.

Но Дженсен знал, кто остался в «Этом тесном, тесном мире». И еще он понял, что Крипке наконец, получил свое: сюжетная линия Джареда подошла к концу. Но не «Этот тесный, тесный мир». Вообще-то, если подумать, нужно было садиться и разрабатывать новые сюжетные линии…

Джаред схватил Дженсена за запястье, поймав его в тот момент, когда он уже собирался отправиться в студию, и Дженсен с удивлением уставился на свою руку. — Ты куда собрался? — спросил Джаред. Дженсен посмотрел на него и понял: хотя он думал что-то другое буквально секунду назад, его ответ был очевиден.

— Никуда. — Никуда он не собирался, особенно, когда Джаред так на него смотрел.

— Хорошо, — произнес Джаред, наклоняясь вперед, от чего Дженсен затаил дыхание. — Потому что, наконец, настало «потом». — Он замер в нескольких дюймах от Дженсена, так близко, что Дженсен буквально мог чувствовать его, жар его тела, но у Дженсена остался последний, очень важный вопрос.

— А где горошины? — спросил он. Если они этим займутся, ответ на этот вопрос был жизненно важным.

Джаред ухмыльнулся.

— Вышли, — весело ответил он, сокращая оставшееся расстояние между ними, накрывая губы Дженсена своими. Это, наверное, была лучшая новость, какую только слышал Дженсен за последнее время. Он позволил Джареду потянуть себя вперед, углубляя поцелуй, полностью отдаваясь ему, и Джаред радостно заерзал, придвигаясь ближе, беря лицо Дженсена в свои большие руки.

«Блядь, да», — подумал Дженсен, забывая обо всем на свете. Они победили. Они выжили. Они спасли мир, и Джаред остался с ним, и чертова дыра закрылась, и Джаред остался с ним! Если бы Дженсен был более восторженным, он бы начал прыгать от радости. А так он просто улегся поудобнее, потянув Джареда на себя за рубашку. Тоже нормальная реакция.

Он ничего не мог с собой поделать. Ему нравилось, когда Джаред был сверху. Было что-то необыкновенно первобытное в том, что сверху его к кровати прижимал огромный парень. И это был Джаред. Джаред, который остался с ним в совершенно незнакомом мире. Джаред, который годами принадлежал ему, ждал Дженсена.

Дженсен снова поцеловал Джареда, углубляя поцелуй и проводя ладонями по рукам Джареда, кончиками пальцев чувствуя твердые мускулы; он развел ноги шире, обхватывая Джаред за талию. Джаред потерся о него, беспомощно застонав. Да. Вот так. Это очень возбуждало. Только Джареду стоило раздеться. Дженсен потянул за рубашку Джареда, и Джаред понял намек, отклонившись ровно на столько, чтобы стянуть ее, и снова вернулся. Дженсен довольно застонал, когда его руки прижались к голой коже. Джаред отплатил тем же, стянув рубашку Дженсена через голову.

К черту прелюдию, подумал Дженсен. Он целых пять лет только прелюдией и занимался. По всей видимости, Джаред был с ним согласен, потому что, когда Дженсен полез к Джареду в джинсы, тот совсем не возражал, наоборот — помог стянуть их на бедра, изо всех сил стараясь поставить новый мировой рекорд по скорости избавления от штанов. Пока Джаред занимался этим, Дженсен и сам разделся, стянув джинсы и бросив их в дальний угол комнаты. Он потянул Джареда обратно к себе еще до того, как тот успел избавиться от одежды, так ему было необходимо снова поцеловать его.

Он не мог насытиться Джаредом. Теперь, когда он, наконец, решился — теперь, когда он понял, что у него могло быть это — он хотел всего, что так или иначе было связано с Джаредом. Джаред отвечал на поцелуи так же страстно, целуя безыскусно, но жадно. Они становились все менее аккуратными, но Дженсена это устраивало.

Джаред наклонил голову на бок, покусывая Дженсена за шею, заставив того вздрогнуть, после чего снова вернулся к поцелуям, трясь об него всем телом. Господи, парень был просто огромным. Дженсен почувствовал странный прилив гордости, когда он между их телами нашарил член Джареда. Дженсен офигенно поработал, он должен был признать. Фантастика. Джаред в его руке был тяжелый и налитой и просто идеальный. Он не мог дождаться, когда Джаред окажется внутри него. Последний раз Дженсена трахали много лет назад, и, Господи, как же он соскучился по этому ощущению. Собственные пальцы да игрушки, которые он заставил себя приобрести, никогда не сравнятся с настоящим членом.

— Да, давай… — простонал он, дроча Джареду. Тот заскулил, толкаясь вперед. — Давай же…

Джаред несколько секунд смотрел на него сверху вниз, потом зажмурился и потянулся рукой, сжимая собственный член у основания, замирая с закусанной губой. Дженсен беспомощно застонал. От зрелища Джареда, балансирующего на грани оргазма, заставило его собственный член пульсировать сильнее. Он засунул два пальца себе в рот, облизывая и увлажняя их.

— Блядь… — выдохнул Джаред. Он снова наблюдал за Дженсеном, приоткрыв рот и тяжело дыша. Дженсен вытащил пальцы, усмехаясь, и опустил их себе между ног. Он медленно вставил их, растягивая, наслаждаясь легким жжением и тем, как Джаред смотрел на него, будто хотел съесть целиком.

— Смазка в тумбочке, — хрипло сказал Дженсен, и в следующий же момент Джаред перегнулся через него, резко вытаскивая ящик, ковыряясь в содержимом. Он развел беспорядок — отбрасывая ненужное в сторону, направо и налево — но Дженсену было все равно. Презервативы тоже там лежали, но пользоваться ими или нет, следовало решать Джареду. Сам Дженсен хотел без них. Они ему были не нужны. Джаред вернулся и обхватил Дженсена за бедра. Руки у него дрожали. Дженсен знал это чувство. — Давай, — ободряюще произнес он, вытаскивая пальцы, чтобы освободить место Джареду. Господи, будет просто охрененно.

Джаред только с третьей попытки смог открыть тюбик со смазкой, и Дженсен нетерпеливо ерзал, водя руками по плечам Джареда. Ему хотелось уже, наконец, начать. Джаред кивнул — скорее, самому себе — и толкнулся пальцем внутрь, и тот был готов простить ему все на свете. Он выгнулся, закусывая губу, пока Джаред медленно смазывал его. — Выше, — пробормотал Дженсен, и Джаред именно так и сделал, скользнув пальцем по простате, от чего Дженсен увидел звезды. — Блядь…

Джаред замер. — Ты в порядке? — спросил он, и Дженсен быстро кивнул.

— Просто заебись, — выдал он, обхватывая ногами Джареда за талию. — Поторопись. — Хоть ему это и нравилось, но если Джаред продолжит так и дальше, все закончится, так толком не начавшись. Может, когда-нибудь в следующий раз у них будет время изучить тела друг друга, но сейчас Дженсену было просто необходимо почувствовать Джареда внутри.

Джаред резко выдохнул и вытащил палец, подставляя член ко входу, левой рукой размазав по нему оставшуюся смазку. Дженсен притянул Джареда к себе, сжав ноги, и Джаред нерешительно толкнулся вперед, будто не был уверен, что поместится. Зато у Дженсена уверенности хватало на обоих. Веки у него затрепетали, и пальцы на ногах поджались. Блядь, да. Как он вообще жил без этого? Джаред наполнял его без остатка, у Дженсена просто крыша ехала. Он сжал простыни в кулаке, пытаясь удержаться, ухватиться за что-нибудь.

— Блядь, — заскулил Джаред. Он уперся лбом Дженсену в плечо, обхватил его руками, опершись на локти. — Джен. — Дженсен застонал, услышав прозвище: как же он любил его, интонацию, с которым оно было произнесено. — Как же хорошо…

— М-м-м, — согласился Дженсен, и Джаред вошел до конца и замер.

Джаред осыпал лицо Дженсена мелкими, быстрыми, полными благодарностями поцелуями, бормоча «я никогда не думал, что будет так хорошо», и «как же замечательно…» и «Господи, Дженсен». Дженсен повернул голову, поймав губы Джареда, утянул его в долгий поцелуй и начал двигаться, будто намекнул Джареду, что нужно двигаться вместе с ним. Он обхватил Джареда за плечи, скользнув ладонями в его густые вихры. Тот застонал, поняв намек, и принялся двигаться в том же ритме.

Они двигались медленно и глубоко, и каждый толчок заставлял Дженсена выгнуть спину. Медленно и легко и идеально, но Дженсену было нужно больше. — Сильнее, — попросил он, и Джаред зарычал, подчиняясь, двигая бедрами быстрее и жестче, вколачиваясь в Дженсена. Он тяжело дышал, и Дженсен обхватил рукой член, принявшись дрочить себе, пока Джаред терялся в удовольствии. Еще несколько жестких толчков, и Дженсен буквально ослеп, все взорвалось белым, и он кончил, выплескиваясь на грудь. Джаред не останавливался, продолжая трахать его, пока тот кончал, ловя ртом воздух и подрагивая, и вдруг резко замер, и Дженсен почувствовал, как тот наполняет его.

— Господи, — простонал Джаред, пряча лицо Дженсену в шею, все еще подрагивая после оргазма. Дженсен счастливо улыбался, возвращаясь на землю, чувствуя себя удовлетворенным и ленивым, и более расслабленным, чем за все последние годы. Джаред повалился на него сверху, вдавливая в матрац, но Дженсену было все равно. Ему даже нравилось, и он не собирался двигаться в ближайшем будущем.

Джареду понадобилось несколько минут, чтобы, наконец, прийти в себя. Он немного приподнялся, настолько, насколько Дженсен позволил ему, и наклонился для поцелуя, лениво переплетая их языки. — Это было восхитительно, — промурлыкал Джаред, потираясь носом о щеку Дженсена. — Куда лучше, чем дрочить.

— М-м-м, — на автопилоте согласился Дженсен, прежде чем его одурманенный мозг сумел собрать кусочки мозаики воедино. Джаред все еще был глубоко внутри него, и это чертовски отвлекало, но способность сложить два плюс два, казалось, начала возвращаться к Дженсену. — Когда ты говоришь, что лучше, чем дрочка… — начал он. — Ты имеешь ввиду?.. — он запнулся, поднимая глаза на Джареда — тот скорчил мину.

— Ну, ты же мне парня не нарисовал, — честно признался Джаред. — К тому же, я тебя ждал, говнюк. — Дженсен закрыл глаза. Он только что, сам того не зная, лишил Джареда девственности. Он даже не знал, возбуждало это его или... Очень возбуждало. — Итак… — начал Джаред и приглашающе повел бедрами, от чего Дженсен резко втянул ртом воздух, чувствуя, как Джаред двигается внутри него, — ты, наверное, догадался, что опыта у меня немножко не хватает. Это значит, очень скоро надо будет повторить. Чтобы возместить все упущенное время.

Дженсен мог только согласиться. Им надо возместить не один год, в конце концов. Джаред ухмыльнулся ему.

— Люблю тебя, — сказал он, целуя Дженсена в уголок рта.

Дженсен до сих пор не мог поверить, что Джаред был настоящим. Что Джаред — идеальный, необыкновенный Джаред — был его. Он прошел через невозможное, каким-то необыкновенным образом, в этом действительно тесном, тесном мире.

 

Эпилог

— Вкусняшка!

— Да ты свинота! Не ешь все!

— Да, делиться надо!

— Не надо, если я смогу съесть все раньше!

— Кто-нибудь хочет кофе?

— Нет, но вот пивка бы…

— Больше ни капли алкоголя! Я помню, что было в прошлый раз!

— Эй! Что это еще за… МОЙ ГЛАЗ!

Дженсен понятия не имел, как смог привыкнуть к этому хаосу, который теперь, казалось, следовал за ним по пятам. Но как-то ему это удалось. Стая Del Montes, которая неистово вертелась у Дженсена в студии, едва ли могла заставить его моргнуть. Да, ему понадобилось несколько месяцев, но он смог. Несколько месяцев, в которые Джаред был необыкновенно терпелив, пока Дженсен срывался снова и снова, и, правда, Дженсен не верил, что заслужил Джареда. Никто не заслуживал его. Его нужно было возвести в ранг святых за все то, с чем ему пришлось мириться за последние пять месяцев.

Например, как в тот раз, когда Дженсен сорвался и нарисовал ярко-красные цифры прямо на горошинах в попытке различить их, не говоря уже о попытке сосчитать маленьких гаденышей (он мог поклясться, что они плодились, хоть те и отрицали это). Даже Джареду пришлось признать, что было очень смешно. Особенно, когда Первый закатил истерику. Лично Дженсен думал, что это случилось из-за того, что он не хотел терять позицию номера один среди горошин.

Джаред даже смирился с тем, что пришлось сотворить с последним выпуском его «приключений» — эдакое подведение итогов для персонажа Джареда в серии «Этот тесный, тесный мир». Джаред, конечно, не считал все это странным, но вот Дженсен... Теперь это все закончилось, и Дженсен работал над новой серией комиксов. И с новым издателем. «Гэмбл Комикс» немного отличались от Крипке, хотя бы потому, что Сэра была более добрым, нежным правителем. Она соглашалась дать Дженсену большую свободу творчества, и никогда не настаивала, чтобы тот рисовал чуточку больше трико в своих комиксах. Правда, она настаивала, чтобы было больше обнаженки, но, учитывая более взрослую публику «Гэмбл Комикс», это было вполне ожидаемо.
Дженсен оставил «Крипке Комикс» сразу после того, как сообщил Крипке о планах на свою новую серию, «Тесный Мир II», и того чуть припадок не хватил. Эй, это же не Дженсен виноват, что Росс пересмотрел свои приоритеты, и теперь Дженсену не терпелось рисовать его новую жизнь (ну, ладно, все это по-прежнему было очень странно, но Дженсен постепенно смирялся с такой ситуацией — ему же нужно было как-то зарабатывать на жизнь). Это не Дженсен решил, что Росс переедет жить к Джеффу, работающему теперь копом на улицах «Тесного, тесного мира»). Странно — это еще мягко сказано. И не Дженсен решил, что Росс теперь будет сражаться со своими бывшими злыми союзниками. Это все Росс (ну, конечно, с небольшой помощью Джеффа). Дженсен просто помогал событиям произойти. Так что, на самом деле, у Дженсена руки был связаны, у него просто не было другого выбора, как уйти от Крипке. В конце концов, он никогда не был фанатом спандекса.

Ну, конечно, если не Джаред носил его. Но Дженсен не думал, что это стоило печатать. Это скорее была его «частная коллекция». Кстати, что касается его личной музы…

Дженсен оторвался от созерцания последнего выпуска «Этого тесного, тесного мира», переводя взгляд на Джареда, который сидел в студии, читая один из своих учебников. В прошлом месяце он решил вернуться в колледж, чтобы получить специальность по инженерному делу — ту же, которую он изучал еще в комиксе. К сожалению, ни один настоящий университет не был готов рассматривать выдуманные документы из выдуманного колледжа, так что Джареду пришлось начать все сначала, но хорошие новости заключались в том, что он уже был знаком с большей частью учебного материала, поэтому его направили на особенный, ускоренный курс. И он легко с ним справлялся.

У Дженсена екнуло сердце от оного взгляда на Джареда, даже спустя пять месяцев, он все еще с трудом верил, что Джаред был настоящий, что он не был галлюцинацией, или первым признаком того, что Дженсен сходил с ума. Он выглядел умопомрачительно, особенно в такой позе и в обрамляющем его свете. У Дженсена пальцы зачесались нарисовать его в таком положении, пусть он и делал так уже сотни раз. Дженсен считал, что в мире не может быть слишком много рисунков Джареда.

Мама Дженсена была готова чуть ли не усыновить Джареда. Дженсен иногда задумывался, хотелось ли ей поменять сыновей — Дженсена на Джареда — потому что казалось, что она просто без ума от второго, но Дженсен подумал, что он, по крайней мере, должен радоваться, что его семья поладила с Джаредом. С Томом этого так и не случилось. Но, опять-таки, это же был Джаред. Было ужасно сложно ненавидеть его. Он даже заставил Дженсена бросить курить, и, наверное, именно это и сделало его любимчиком дженсеновой мамы. Или это, или запеканка. Мама любила готовить гороховую запеканку, и Джаред, казалось, был единственным человеком, кому это блюдо действительно нравилось.

На самом деле, Джаред ел все подряд, но Дженсен решил не рассказывать об этом своей маме.

Отмахнувшись от пары назойливых горошин, Дженсен с улыбкой наблюдал за читающим Джаредом. Это быстро стало его любимым времяпрепровождением. Вокруг Del Montes творили, что хотели, но по большей части, они вели себя нормально, так что Дженсен к ним не лез. Одна компашка пожирала купленный для них бургер, а парочка игралась с тюбиком краски — одна горошина уже умудрилась вымазаться — а другие просто без толку слонялись вокруг, но по сравнению с их прошлым поведением, это едва ли можно было назвать беспорядком.

Джаред повернул голову, чувствуя, что за ним наблюдают, и поймал взгляд Дженсена, улыбаясь. Ответная улыбка Дженсена стала шире.

— Я ослеп! Ослеп!

— Ну, не надо было лезть, куда не надо!

— Знаешь, мне кажется, что твоя треугольность добавляет тебе индивидуальности.

— Ты, правда, так думаешь?

— Абсолютно.

— Эй! Я нашел порно!

— Порно?! Господи, уже лечу!

Del Montes всей массой понеслись вперед, оставляя позади даже недоеденный бургер, на другую сторону комнаты — в глубь третьего ящичка слева. Свежеокрашенный и ослепленный болтался в хвосте, дергаясь из стороны в сторону и умоляя подождать его. Остальные уже радовались найденному сокровищу. Комната неожиданно оказалась совершенно пустой, и Джаред радостно засмеялся. Дженсен тоже расхохотался, присоединяясь к нему.

Конечно, теперь его жизнь был куда более хаотичной. Прошли те дни, когда он мог закрыться в своей студии до скончания дней. И, да, теперь ему все чаще приходилось объяснять «загадочные происшествия», вызванные парой-тройкой слишком любопытных горошин, но Дженсен не думал, что захотел бы что-то менять. Он закрыл лежавший перед ним выпуск «Этого тесного, тесного мира», и оставил его на столе, присоединившись к Джареду, сел рядом с ним и коротко поцеловал его. Ну уж нет, он точно бы не стал ничего менять.

У него была идеальная жизнь. Даже несмотря на летающие горошины.

конец.



Сказали спасибо: 87

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

Отзывов нет.
Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R s T v W y z а Б В Г Д Е Ж З И К м Н О П С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1380