ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
502

Психодинамика колдовства

Дата публикации: 28.03.2013
Дата последнего изменения: 28.03.2013
Автор (переводчик): dfhbfwbb.dg;
Бета: Твоя_дивизия
Пейринг: J2;
Жанры: ретейлинг; романс; юмор;
Статус: завершен
Рейтинг: PG-13
Размер: миди
Предупреждения: оригинал – «Где бы ты ни был» Джеймса Ганна; разница в возрасте, Джаред старше Дженсена
Саммари: любовь всегда немного колдовство

Джаред не верил своим глазам. Несколько секунд он стоял, как вкопанный, глядя вслед подпрыгивающему на ходу колесу. Затем, опомнившись, помчался вслед.
– Стой, – орал он, – стой, черт тебя подери!
Словно забавляясь, колесо высоко подпрыгнуло и, опустившись на землю, покатилось еще быстрее, чем прежде. Джаред пробежал по пыльной, нагретой солнцем дороге почти сто ярдов, прежде чем ему удалось поравняться с колесом и толкнуть его ногой в бок. Вращаясь, оно упало на дорогу и замерло, словно опрокинутая на спину черепаха.
За спиной явственно раздался смех. Джаред быстро и зло огляделся. Единственным живым существом поблизости была девчонка, которая брела по дороге в нескольких сотнях ярдов от его осевшего набок автомобиля.
Джаред пожал плечами и вытер пот со лба рукавом рубашки. Поздний июньский полдень в южном Миссури был слишком жарким для физических упражнений.
Он поднял колесо и покатил его сквозь волны горячего зноя и медленно оседавшее облако красной пыли назад, к черной «импале». Джаред мог бы поклясться, что остановился для смены колеса на редком среди этих холмов ровном участке. Но, тем не менее, колесо, как только он отвинтил гайки, пустилось вниз, словно машина стояла на крутом склоне горы.
Как будто несчастье с колесом не могло произойти десятью милями раньше, на автостраде, где к его услугам были многочисленные станции обслуживания! Впрочем, выходка колеса была лишь последней в длинном ряду неудач и неприятностей, печальными свидетельствами которых остались многочисленные ссадины и царапины. Джаред вздохнул. По крайней мере, он сам хотел одиночества. Предложение Чада закончить диссертацию в его охотничьем домике показалось Джареду в свое время божьим даром, но сейчас он уже не был в этом уверен. Судя по недавнему происшествию, большая часть его времени будет посвящена борьбе за существование.
Джаред подкатил колесо к машине, осторожно положил его набок и вытащил из багажника запасное. Не спуская глаз с колеса, Джаред подтянул его к левой задней оси, стал на колени, поднял колесо, приладил, наживил гайки, встал полюбоваться плодами своих трудов, сделал шаг назад и вздохнул с облегчением… Тихо звякнул металл.
Джаред торопливо глянул вниз и успел заметить, как гайки посыпались на землю, а одна из них закатилась под машину.
В вещах и машинах есть нечто, делающее их принципиально чуждыми человеческой натуре. На время они могут маскироваться под верных слуг человека, но когда-нибудь неизбежно обращаются против своих хозяев. В подходящий психологический момент вещи восстают.
А может быть, секрет заключается в разнице между людьми. Есть же такие, у которых все получается не так: их ключи непостижимым образом пропадают из карманов и обнаруживаются почему-то в самых неожиданных местах, доска, в которую забивают гвоздь, расщепляется; мячи для гольфа попадают в лужу. Другие же пользуются какой-то необъяснимой симпатией со стороны вещей.
Удача? Умение? Координация движений? Опыт? Джаред вспомнил свою, чуть не кончившуюся трагически, попытку изучить химию: он едва одолел качественный анализ. Потом ему вспомнилась злополучная, стоившая совершенно невероятного труда, шестеренка на чертежном столе и рейсфедер, который никак не хотел проводить тонкую линию, сколько ни зачищай его конец…
Все это убедило Джареда, что его руки слишком неуклюжи для инженера. Он перенес свои устремления в область, где орудия труда были более податливы. Когда-нибудь он напишет об этом неплохую статью для журнала…
Смех… На этот раз сомнений быть не могло. Он звучал прямо за спиной. Джаред резко обернулся. Перед ним стояла все та же девчонка. Высокая, наверное, шести футов роста, в выцветших линялых джинсах, бесформенной серой курточке и с длинным полосатым шарфом, обернутым несколько раз вокруг шеи, прикрывавшим плоскую грудь. Ноги девушки были чуть кривоваты, и это несколько портило впечатление от ее в целом ладной фигуры. Так же, на вкус Джареда, у девчонки были слишком короткие на его вкус, топорщащиеся в беспорядке волосы. Замечательным в ее облике были только большие зеленые глаза, оживляющие бледное веснушчатое личико, и красиво очерченные полные губы, несомненно, созданные, чтобы их почаще целовали. От последней мысли Джареда передернуло, и он вернулся к работе.
– Почему бы вам не впрячь лошадь? – спросила девчонка довольно низким голосом, хихикая.
– Давно ли в ваши края завезли эту остроту? – Джаред подавил раздражение, повернулся и стал на четвереньки, чтобы заглянуть под машину.
Одну за другой он подобрал гайки, но последняя, разумеется, находилась вне пределов досягаемости. Обливаясь потом, он пополз за ней под «импалу». Когда он вылез, девушка все еще была здесь.
– Чего это ты дожидаешься? – с горечью спросил он.
– Ничего, – спокойно ответила она.
– Почему же ты не идешь домой? – поинтересовался Джаред раздраженно.
– Не могу.
Джаред обошел машину и высвободил домкрат.
– Почему бы это?
– Так я не могу вернуться домой, – ее голос был трагически спокоен.
Джаред повернулся, чтобы посмотреть на девушку. Она выглядела несчастной и беззащитной. Джаред ожесточил свое сердце. Солнце уже склонилось довольно низко, и для того, чтобы проехать по этой всеми забытой дороге оставшиеся двадцать пять миль, ему понадобится добрый час.
Джаред сел в машину и включил зажигание. Кинув последний взгляд на одинокую фигурку на дороге, он яростно покачал головой и дал газ.
– Мистер! Эй, мистер!
Джаред нажал на тормоз и высунул голову из окна машины.
– Чего тебе еще надо?
– Мне? Ничего, – мрачно ответила она, – но вы забыли свой домкрат.
Джаред рывком включил задний ход и вернулся на прежнее место. Молча он вылез из машины, подобрал домкрат, открыл багажник, швырнул в него забытую вещь и захлопнул крышку. Но, проходя мимо девушки, он заколебался.
– Куда это ты направляешься?
– Никуда.
– Что значит «никуда»? Разве у тебя нет родных?
Она отрицательно покачала головой.
– Друзей? – с надеждой в голосе спросил Джаред.
Она снова покачала головой.
– Ладно, тогда отправляйся домой, – он сел в машину и захлопнул дверцу. В конечном счете, это не его забота.
Машина тронулась. Можно не сомневаться, что девчонка вернется домой, как только достаточно проголодается. Джаред со скрежетом включил вторую скорость. Даже если она и не вернется, кто-нибудь позаботится о ней. А он не благотворительное общество.
Джаред недовольно затормозил и, дав задний ход, вернулся к тому месту, где стояла девчонка.
– Залезай, – сказал он.
Ехать по ухабистой дороге было малоприятно, но нежданная попутчица подпрыгивала рядом с ним на сиденье, довольно поглядывая в его сторону и поерзывая.
– Осторожней с моими заметками, – сказал он ей, указывая на пухлые папки с одинаковой надписью «Материалы для диссертации», лежавшие между ними, – в них больше года работы.
– Год работы? – удивленно отозвалась она.
– Здесь заметки для диссертации, которую я пишу.
– Книжка?
– Исследовательская работа, которую я должен написать, чтобы получить ученую степень, – он быстро взглянул на нее и снова перевел глаза на дорогу. – Она называется: «Психодинамика колдовства по материалам процессов салемских ведьм в 1692 году».
– А, ведьмы, – произнесла она таким тоном, словно ей все было известно о ведьмах.
Джаред почувствовал беспричинное раздражение.
– Ладно, где ты живешь?
Она перестала ухмыляться и ерзать.
– Отец снова будет бить меня. Он чуть не спустил с меня шкуру.
– Ты хочешь сказать, что он стукнул тебя?
– Нет, он не пускает в ход руки. Обычно он бьет меня ремнем. Смотрите.
Она откинула полы куртки и задрала белую футболку, обнажая красивый, покрытый веснушками живот. Джаред взглянул и быстро отвел глаза. Вдоль нежного незагорелого левого бока тянулась темная полоса. Джаред прочистил горло.
– Почему он это сделал?
– Он просто грубый.
– Ну, должна же быть хоть какая-то причина!
– Понимаете, – сказала она задумчиво, – когда напивается, он бьет меня, потому что пьян, а когда трезвый, то бьет меня, потому что не смог выпить. Обычно он не ищет других причин.
– Но что он при этом говорит?
Она застенчиво посмотрела на него.
– О, этого я не могу повторить!
– Я хочу сказать, чем он недоволен?
– Ах, это… – она задумалась. – Он считает, что я зря ем его хлеб, раз не успеваю делать всю работу. Из меня не будет толку, говорит он.
– Ты работаешь в поле? – с сомнением спросил Джаред, косясь на бледное скорбное лицо. – Но, по-моему, ты слишком молода для этого.
Она взглянула на него краешком глаза.
– Мне шестнадцать.
Джаред внимательно посмотрел на девчонку. Шестнадцать лет? Это казалось невероятным. Хотя, если всерьез рассуждать об акселерации…
Она улыбнулась ему:
– Какой вы милый!
Когда она улыбалась, она выглядела ужасно хорошенькой. Во всяком случае, для деревенской девчонки.
– А почему ты сбежала? – спросил Джаред.
– Может, из-за отца, – ответила она, – никто не хочет жить вместе с ним. Но, главное, по-моему, просто не везет, – она вздохнула. – Один парень работал у нас почти год. Но сломал ногу и уволился. Другой упал в озеро и чуть не утонул. Разве хорошо было с их стороны сваливать вину на меня, даже если мы и поссорились перед этим?
– Сваливать вину на тебя?
Она энергично закивала головой.
– Те, кто не очень ненавидит меня, говорят, что я ходячее стихийное бедствие. Другие выражаются еще хуже. А вы женаты, мистер… мистер? – внезапно сменила тему девчонка.
– Джаред Падалеки. Нет, я не женат.
Она задумчиво кивнула головой.
– Падалеки. Джен… Падалеки. Как хорошо звучит!
– Джен Падалеки?!
– Что? – как бы очнувшись от раздумий, переспросила девчонка. – А моя фамилия Эклз.
Джаред проглотил слюну.
– Ты пойдешь домой, – сказал он с непоколебимым убеждением. – Или ты мне скажешь, как проехать туда, или можешь вылезать из машины.
– Но отец…
– А куда, по-твоему, я тебя везу?
– Туда, куда вы едете, – сказала она, широко раскрыв глаза.
– Послушай, ради бога, ты не можешь ехать туда со мной. Это неприлично.
– Почему? – наивно спросила она.
Джаред молча начал тормозить.
– Ладно, – вздохнула девушка, – поверните направо на следующем перекрестке.
Черная «импала» остановилась перед небольшим бунгало. Если его стены и покосившееся крыльцо и были когда-либо знакомы с краской, то знакомство было чисто шапочным, да и то давним.
Большой загорелый человек с неопрятной бородой и высокой шапкой волос задумчиво раскачивался на крыльце в шатком кресле.
– Это отец, – шепнула Джен.
Джаред подождал в неловком молчании, но ее отец продолжал невозмутимо раскачиваться в кресле, как будто незнакомцы каждый день привозили домой его дочь. Может быть, так оно и есть, с раздражением подумал Джаред.
– Ну вот, – сказал он, – ты и приехала.
– Я не могу вылезти, пока не узнаю, собирается ли он опять драться, – ответила Джен. – Поговорите с ним. Узнайте, сердится ли он.
– Нет уж, с меня хватит, – убежденно заявил Джаред, снова взглянув на большую черную фигуру, продолжавшую молча раскачиваться на крыльце. – Я выполнил свой долг, доставив тебя домой. Прощай. Не могу сказать, чтобы наше знакомство доставило мне большое удовольствие.
– О, вы такой милый и очень симпатичный! Мне бы не хотелось рассказать отцу, как вы воспользовались тем, что встретили меня на пустой дороге… Кстати, его зовут Джеффри.
В ужасе Джаред поглядел на девушку, затем вылез на машины. Медленно подошел к крыльцу и поставил одну ногу на покосившуюся ступеньку.
– Хм, мистер, – сказал он, – я встретил вашу дочь на дороге.
Джеффри раскачивался в кресле.
– Она убежала, – продолжал Джаред, – я привез ее обратно, – закончил он в полном отчаянии.
Джеффри продолжал раскачиваться и молчать. Джаред вернулся к машине и вытащил из бардачка пинту виски. Затем вернулся к крыльцу.
– Не хотите ли немного выпить?
Большая рука протянулась вперед и заграбастала бутылку. Другая рука свернула пробку. Бутылка забулькала. Когда она опустилась, в ней осталось меньше половины.
– Слабовато, – произнес мужчина.
– Я привез вашу дочь обратно, – сказал Джаред, начиная с самого начала.
– Зачем?
– Ей некуда было идти. Я думаю… вообще-то, это ее дом.
– Хм, – неопределенно заметил мужчина.
– Послушайте, мистер, я понимаю, дочери-подростки могут доставить кучу неприятностей… но она ваша дочь.
– Не уверен.
Джаред сглотнул слюну и попробовал еще раз.
– Счастливая семейная жизнь должна быть основана на разумных компромиссах с обеих сторон. Бить ребенка – не значит воспитывать его. И если вы…
– Бить его?
Джеффри медленно поднялся с кресла. Это было внушительное зрелище, словно сам Нептун вставал из моря во всем своем величии, сердитый и могучий.
– Да я пальцем его ни разу не тронул!
«О боже, – подумал Джаред, – старик не в своем уме, и, похоже, его трясет со страху».
– Зайдите, – сказал Джеффри, махнув бутылкой по направлению к двери. В комнате царил хаос. Пол был усеян осколками битой посуды. В центре комнаты лежал перевернутый стол, словно размахивая в воздухе тремя нестругаными ножками; четвертая, вывернутая из гнезда, сиротливо торчала в сторону. А рядом валялись разбитые в щепу стулья.
– Это она наделала? – слабым голосом спросил Джаред.
– Это еще ничего, – жалобный голос Джеффри никак не вязался с его массивной фигурой. – Вы бы видели другую комнату!
– Но каким образом?
– Я не говорю, что Дженс сделал это, – сказал Джеффри, качая головой. – Но когда он чувствует себя несчастным, случается всякое. А он был здорово несчастен, когда Дункан сказал ему, что не хочет жить в доме с пе… Стулья подпрыгивали и падали на пол. Стол танцевал по всей комнате, пока не разлетелся на куски. Тарелки летали по воздуху. Смотрите! – он нагнул голову и развел руками волосы. На затылке виднелась огромная шишка. – Мне даже не хочется думать, что случилось с Дунканом, – он печально покачал головой. – Так вот, мистер, мне кажется, у меня есть все основания для наказания? Не так ли? – спросил он. – Но чтобы я его ударил? – мужчина настойчиво говорил о девчонке в мужском роде. – Да я скорее суну руку в змеиное гнездо.
– Вы хотите сказать, что эти вещи случаются сами собой?
– Именно. Я думаю, что у вас в мозгах все запуталось. Никогда не поверил бы во все это, если бы сам не видел и не чувствовал, – тут он потер шишку на затылке, – и если бы этого не случалось раньше. Странные вещи начали твориться вокруг Дженни с тех пор, как он стал входить в возраст, лет пять-шесть тому назад.
– Но ведь ей только шестнадцать лет!
– Шестнадцать? – Джеффри осторожно глянул через открытую дверь в сторону машины Джареда и понизил голос до шепота: – Не выдавайте меня, но Дженс всегда любил приврать. Мальчишке больше восемнадцати.
– Мальчишке? – опешил Джаред, до него, наконец, начало доходить…
Единственная целая тарелка упала с полки и разбилась у ног Джеффри. Он подпрыгнул и задрожал всем телом.
– Видели? – жалостливо прошептал он.
– Упала тарелка, – растеряно сказал Джаред.
– Он ведьмак, – Джеффри лихорадочно отхлебнул из бутылки, – может быть, я не был ему хорошим отцом. С тех пор как умерла мать, он стал совсем диким, и с ним начали твориться странные вещи. Не только плохие. Мне, например, много лет не приходилось поливать огород, это всегда случалось само собой. Но с тех пор как он вырос, и у него появились всякие сердечные разочарования, жить с ним стало чертовски трудно. Никто сюда и близко не подходит. И все вещи вокруг прыгают и двигаются, пока, наконец, собственному стулу не перестанешь доверять. Нервы не выдерживают, сынок. Человек не в состоянии этого вынести!
К смущению Джареда, глаза Джеффри стали наполняться слезами.
– У меня больше нет друзей, чтобы предложить мне выпить или, скажем, помочь по хозяйству, когда у меня ломит поясницу. Я больной человек. Послушай, сынок, ты городской человек. Выглядишь красиво и манеры, и всякое там образование. Я так полагаю, что Дженсену ты нравишься. Почему бы тебе не взять его с собой?
Джаред начал пятиться по направлению к двери.
– Он парень что надо и готовит просто здорово. Можно подумать, что поварешка приросла у него к руке, так ловко он с ней обращается, и тебе вовсе не надо будет жениться на нем.
Джаред побледнел.
– Вы с ума сошли!
Он повернулся, чтобы сделать рывок к двери. Тяжелая рука упала ему на плечо.
– Сынок, – сказал Джеффри голосом, в котором звучала угроза, – если Дженсен вобьет что-нибудь в свою голову – а я уж вижу, что он что-то задумал, – то лучше сделать так, как хочет он. Поверь. Поскольку ты чужой в наших краях, я не хочу тебя принуждать. Он сбежал, и никто не просил тебя привозить его обратно. Этот парень, – добавил он удрученно, – съедает больше меня.
Джаред полез в карман брюк. Он вытащил бумажник и извлек из него двадцатку.
– Может быть, это немного скрасит вашу жизнь.
Джеффри тоскливо посмотрел на деньги, протянул было руку, но быстро ее отдернул.
– Не могу, – простонал он, – не стоят того эти деньги. Вы привезли его, вы и увезите.
Джаред глянул сквозь открытую дверь на машину, содрогнулся и прибавил еще двадцатку. Джеффри покрылся потом. Он с отчаянием смял бумажки в своей широкой ладони.
– Ладно, – сказал он хриплым голосом, – это чертовски убедительные доводы.
Джаред бросился к машине и сел за руль.
– Вылезай, Дженсен, – сказал он резко, – ты дома.
– Но отец…
– Отныне он будет тебе любящим отцом. Прощай!
Волоча ноги и сутулясь, Дженсен обошел машину. Но, подойдя к крыльцу, он выпрямился. Джеффри, стоявший в дверях, отпрянул назад перед ним.
– Скверный грязный старикашка, – прошипел Дженсен.
Джеффри торопливо поднес бутылку ко рту. Тут она, должно быть, выскользнула у него из рук. Но, вместо того чтобы грохнуться, поднялась над головой Джеффри, и оставшееся виски стало литься прямо на его гриву волос, затем опустевшая бутылка упала. Джеффри, который теперь стал еще более похож на Нептуна, повернулся к машине и печально покачал головой.
Джаред лихорадочно развернул машину и стремительно вылетел со двора. Несомненно, это был обман зрения. Бутылки виски не висят в воздухе без поддержки.
Найти жилище оказалось нелегко. Джаред два с лишним часа кружил по грязным дорогам.
Он решил задержаться, когда в четвертый раз проезжал мимо домика, который во всем отвечал описанию Чада, кроме того, что был обитаем. Свет из окон потоками лился в темноту. По крайней мере, он сможет расспросить о дороге. Запах жареной ветчины, доносившийся из дому, довел его до исступления. Джаред постучал в дверь. Может быть, его даже пригласят к ужину!
Дверь отворилась.
– Входите. Что вас держит?
Джаред замигал.
– Нет, нет! – вскричал он. На мгновение он почувствовал себя героем старого анекдота о пьяном в гостинице, который, шатаясь, вновь и вновь возвращается все к той же двери. Каждый раз его выставляют с возрастающим возмущением, пока он, наконец, не произносит жалобно: «О боже, неужели вы один живете во всех комнатах сразу?».
– Что ты здесь делаешь? – спросил Джаред слабым голосом. – Как ты… каким образом ты сюда попал?
Дженсен втянул его в домик. Внутри было чисто, светло и уютно. Пол подметен, кровать аккуратно застелена. На столе стояли два прибора. В плите горел огонь и готовился ужин.
– Отец передумал, – сказал он.
– Но он не мог. Я ему дал…
– Ах, это, – он полез в карман джинсов. – Вот! – он протянул ему две смятые двадцатидолларовые бумажки и одну сотенную купюру.
– Отец сказал, что послал бы вам больше, но это все, что он смог наскрести.
Джаред тяжело опустился на стул.
– Но каким образом ты… я ведь сам точно не знал, где находится это место. Я ж тебе не сказал, куда я еду.
– О, я всегда хорошо умел находить дорогу.
– Но… но… – запинаясь, заговорил Джаред, – но как ты сюда попал?
– Приехал, – ответил Дженсен.
Невольно Джаред посмотрел на стоявшую в углу метлу.
– Отец одолжил мне лошадь. Я уже отпустил ее. Она сама найдет дорогу домой.
– Но ты не можешь оставаться здесь. Это невозможно!
– Ну, пожалуйста, мистер Падалеки, – в голосе Дженсена появились успокаивающее нотки, – моя мама всегда говорила, что мужчина не должен принимать решений на пустой желудок. Посидите и отдохните. Ужин готов. Вы, наверное, умираете с голоду?
– Нечего здесь решать… – начал было Джаред, но замолчал, глядя, как он ставит на стол ужин – толстые ломти жареной ветчины с густой подливкой, маисовые лепешки, воздушные бисквиты, масло, домашнее варенье, крепкий черный кофе, дымящийся и ароматный. Щеки Дженсена раскраснелись у плиты, он выглядел чертовски хорошеньким.
– Я не в состоянии есть, – сказал Джаред.
– Чепуха, – ответил Дженсен, наполняя его тарелку.
Мрачно Джаред отрезал ломоть ветчины и положил его в рот. Мясо было таким нежным, что почти таяло во рту. Некоторое временя спустя Джаред уже поглощал пищу с той скоростью, с какой успевал подносить ее ко рту. Все было приготовлено так, как ему всегда нравилось. Никогда он не мог никому объяснить, до какой степени надо поджаривать ветчину. Но эта была приготовлена как раз по его вкусу.
Наевшись, Джаред откинулся от стола, зажег сигарету и стал наблюдать, как Дженсен наливает ему третью чашку кофе. Он почувствовал, что жизнь прекрасна.
– Если бы у меня было время, я бы испек пирог с персиками, – говорил Дженсен, – я умею готовить очень вкусный пирог с персиками.
Джаред лениво кивнул головой. Конечно, было бы совсем неплохо иметь кого-нибудь рядом, чтобы… И потом, без этой бесформенной куртки и дурацкого шарфа, делающего его похожим на девчонку, Дженсен выглядел весьма привлекательным: высокий, с красивым разворотом плеч, рельефными мышцами… Еще несколько лет и от мальчишеской тонкости не останется и следа – и тогда хоть обкончайся… Мысли Джареда приняли опасное направление.
– Нет, – произнес он вдруг, – ничего не выйдет. Ты не можешь здесь оставаться. Что скажут люди?
– Но кому какое дело? На дворе не пещерные времена, – уверенно возразил Дженсен, открыто и просто глядя на него своими зеленющими глазами. – Если дело только в этом?..
– Нет, – хрипло выдохнул Джаред, – пожалуйста, не говори этого!
– Мистер Падалеки, – умоляюще проговорил Дженсен, – пожалуйста, разрешите мне остаться. Я буду вам готовить и убирать домик. Я вам совсем не буду мешать, честное-пречестное слово, не буду.
– Послушай, Дженсен, – Джаред взял его за руку. Дженсен стоял рядом с ним, покорно опустив глаза. – Ты очень привлекательный парень, и ты мне нравишься. Ты готовишь лучше, чем все, кого я знал, и в один прекрасный день ты составишь счастье какого-нибудь мужчины. Но я к ним не отношусь, понимаешь? Мне нравятся другие отношения.
– Ладно, – произнес Дженсен так тихо, что его едва было слышно.
– Тебя подвезти домой? – убитый голос парня совсем ему не понравился, к тому же хотелось отблагодарить того за отличный ужин.
– Да, – еще тише сказал Дженсен, отходя к шкафу и доставая из него свою отвратительную куртку и небольшой рюкзачок.
Обескураженный неожиданным успехом, Джаред встал и пошел к двери. Дженсен покорно последовал за ним. Усевшись за руль, Джаред подождал, пока парень устроится на пассажирском сиденье. Дженсен выглядел таким отчаянно несчастным, что внезапно Джареду стало жалко его и стыдно за свою лживую отповедь. Но он взял себя в руки и включил зажигание. Мотор зафыркал, но машина стояла неподвижно. Джаред сбросил газ и снова нажал на стартер. Мотор пыхтел, тщетно пытаясь сдвинуть машину с места. Джаред проверил зажигание. Все было в порядке. Снова и снова нажимал он на газ, но машина стояла как вкопанная.
Он подозрительно посмотрел на Дженсена.
«Но это же абсурд!» – подумал Джаред. С тех пор как он встретил этого парня, ему стала мерещиться всякая чертовщина. Однако машина не двигалась с места. Джаред сдался.
– Ладно, – вздохнул он, – не могу же я тебя выставить за дверь на таком расстоянии от твоего дома. Можешь переночевать сегодня здесь.
Дженсен выбрался из машины и, ни слова ни говоря, поднялся на крыльцо.
Джаред последовал за ним. Внезапно он похолодел. В домике была только одна кровать. И диван, такой крохотный, что улечься на нем мог бы только десятилетний мальчишка, а не рослый шестифутовый парень, и уж не Джаред с его шестью футами и тремя дюймами. Под ложечкой засосало. Притворяться натуралом, лежа одной в постели с привлекательным парнем, задача еще та. Глаза Джареда заметались по комнате, ища выхода из щекотливой ситуации.
Дженсен же, казалось, вообще не замечал очевидного факта: несмотря на то, что его только что отшили, с ним лягут в одну постель. Он тихонько опустил свой рюкзачок на пол у кресла и, поворачиваясь к Джареду спиной, тихо сказал:
– Я буду спать.
Опешивший Джаред наблюдал, как спокойно, без всякого стеснения Дженсен снял куртку, джинсы, оставшись в футболке и коротких синих боксерах, волнующе обтянувших, черт возьми, восхитительную попу, и, как мышка, проскользнул под одеяло, отвернувшись к стене. Джаред сглотнул. Он выключил свет и тоже торопливо разделся, хотя расставаться с джинсами не хотелось категорически: перед глазами продолжала стоять одна из особо привлекательных частей Дженсена.
Устроившись на самом краешке кровати, Джаред невольно прислушался: с половины Дженсена не раздавалось ни звука, казалось, он даже не дышал. «Что ж, очевидно, ночь будет долгой», – подумал Джаред и заснул.
Когда он открыл глаза, сквозь занавеску просвечивали рассеянные лучи солнца. Комната была наполнена запахами жареной ветчины и ароматного кофе. Джаред жадно принюхался и огляделся. Все его припасы были выгружены из машины и аккуратно сложены в углу. На маленьком столике около окна стоял лэптоп, рядом с ним лежали драгоценные папки.
Дженсен в приподнятом настроении что-то напевал, выставляя на стол завтрак. Джаред снова отметил, как привлекательно он выглядел.
– Доброе утро, мистер Падалеки, – не оборачиваясь, сказал Дженсен. – Идите завтракать, я отсюда слышу, как урчит ваш желудок.
Джаред удивился, как Дженсен догадался, что он проснулся.
– Вы храпите, – будто отвечая на невысказанный вопрос, сказал Дженсен, все еще расставляя что-то на столе.
– Я не храплю, – запротестовал Джаред, торопливо натягивая джинсы и радуясь чужой деликатности. Некоторым совсем необязательно знать…
– Поспорим, – наконец повернулся к нему парень, сияя, как утреннее солнышко. – И вы не сказали главного.
– Чего? – мгновенно испугался Джаред.
– «Доброе утро», – улыбаясь так, что по телу Джареда пробежали мурашки, поддел Дженсен.
«Да, а паренек-то не так прост, как кажется», – подумал Джаред, но эта мысль быстро отступила под новым натиском на его чувства – он ведь уже сел за стол. Яйца были приготовлены как раз так, как надо, – белок плотный, но не твердый. Было странно, как Дженсен смог угадать все его вкусы. Сначала Джаред было подумал, что переоценил свой аппетит, но довольно быстро уплел три яйца, два куска жареного бекона, запил все это двумя чашками кофе с изумительными гренками. Со вздохом отодвинул от себя тарелку с недоеденным четвертым гренком, понимая, что больше не может съесть ни кусочка.
– Ну что ж… – начал он.
Дженсен сидел напротив очень тихо и смотрел в пол. Сердце Джареда дрогнуло. Но, в то же время, несколько часов не составят никакой разницы.
– Ну что ж, – повторил он, – пора приниматься за работу.
Дженсен вскочил и начал убирать со стола. Джаред подошел к столику, на котором его ждал лэптоп. Стол был очень удобно расположен по отношению к свету, высота его как раз соответствовала росту Джареда. Идеальные условия для работы.
Все было в полном порядке, кроме одного – ему совершенно этого не хотелось. Сделав над собой усилие, он создал новый файл и напечатал в центре листа: «ПСИХОДИНАМИКА КОЛДОВСТВА. По материалам процессов салемских ведьм 1692 года».
Он подчеркнул заголовок и остановился. Дженсена почти не было слышно. Джаред одним ухом прислушивался к тому, как он мыл посуду и ставил тарелки на полку. Потом и вовсе стало тихо. Джаред терпел сколько было сил и затем обернулся. Дженсен сидел за столом и читал какую-то книгу. Словно почувствовав его взгляд, он поднял голову и улыбнулся. Его улыбка, казалось, пронзила Джареда с ног до головы, он вздрогнул и снова повернулся к лэптопу.
«Колдовство, – начал он нерешительно, – это попытка первобытного человека создать порядок из хаоса. Естественно, что вера в сверхъестественное пропадает по мере познания физических законов, управляющих миром».
Джаред повернулся.
– Кто устроил такой кавардак в вашем доме?
– Джошуа, – ответил он.
– Джошуа? – удивленно спросил Джаред. – Это еще кто?
– Мой брат, – спокойно ответил Дженсен. – Обычно я держу его под контролем, но иногда уже не могу с ним справиться. Тогда он вырывается на свободу и делает все, что ему захочется.
«Великий боже, – подумал Джаред, – он сумасшедший. Типичный случай шизофрении».
– Откуда ты все это взял? – осторожно спросил он.
– Когда я родился, – усмехнулся Дженсен, как будто почувствовав направление мыслей Джареда, – у меня был брат-двойняшка, только он очень скоро умер. Когда я маленьким плохо себя вел, мама качала головой и говорила, что Джошуа никогда бы этого не сделал. И уж когда я что-нибудь вытворял, то всегда говорил, что это сделал Джошуа. От наказания не спасало, зато на душе становилось спокойнее. Скоро я сам поверил, что Джошуа делал все, за что меня наказывали, но это, конечно, не так. А потом я стал старше, – Дженсен слегка покраснел, – и стали происходить всякие странные вещи, вот тут-то Джошуа по-настоящему мне пригодился.
– Ты его когда-нибудь видел? – спросил Джаред.
– Конечно, нет, – укоризненно ответил Дженсен, – ведь на самом-то деле его не существует.
– Не существует?
– Конечно, не существует, – сказал Дженсен, – все эти вещи происходят, когда я сильно расстроен. Тут уж я ничего не могу поделать. Но ведь надо же все это как-то объяснить… вот я и придумал Джошуа.
Джаред вздохнул. Дженсен не был сумасшедшим.
– Разве ты не можешь делать такие вещи, когда сам хочешь?
– Ну, может быть, самую капельку. Вот когда я разозлился из-за виски, которое вы дали отцу, я подумал, что ему стоило бы ради разнообразия промочить себя разок снаружи.
– А как насчет колеса и гаек?
Он расхохотался.
– Ой, вы были такой смешной тогда!
Джаред сначала нахмурился, но потом не удержался и рассмеялся сам, затем снова повернулся к лэптопу, и тут ему пришло в голову, что он принимает события последних восемнадцати часов и то объяснение, которое им дает Дженсен, как нечто физически возможное. Неужели он вправду может поверить, будто Дженсен способен передвигать предметы – как бы это выразиться? – при помощи какой-то таинственной силы? Совершать все это как бы усилием воли? Конечно же, он в это не верит. Ну, а вдруг?.. Джаред вспомнил бутылку виски, выливающую свое содержимое на голову Джеффри. Вспомнил тарелку, упавшую с полки на пол. Вспомнил гайки, отвинтившиеся сами собой, когда он стоял в двух футах от машины. И колесо, которое вдруг покатилось по совершенно ровной дороге. Но должно ведь существовать объяснение странных фактов, даже если они и не укладываются в современные научные представления. Даже Дженсен понимает необходимость этого. Джаред вспомнил все объяснения, которые дает подобным явлениям современная наука: иллюзия, галлюцинация, гипноз – все что угодно, лишь бы это не требовало коренной перестройки установившейся системы взглядов. Наука отрицает возможность телекинеза – перемещения неодушевленных предметов усилием воли. Затем он подумал об электричестве. Не нужно ничего знать об электричестве, для того чтобы им пользоваться. Необходимость понять суть события является иногда чисто психологической, а не физической.
Джаред посмотрел на первые строчки своей диссертации. Семнадцатый век. Почему он должен растрачивать свое время на такую чепуху? Здесь у него под рукой было нечто более современное. Случайно он натолкнулся на такую штуку, которая может перевернуть мир вверх дном или поставить его с головы на ноги.
Джаред снова обернулся. Дженсен читал, забавно морща нос и чуть щурясь, и был необыкновенно милым. Джаред встал и подошел к нему. Тот повернул к нему голову и тихо улыбнулся.
– Я вам могу чем-нибудь помочь? – спросил он.
Джаред заметил на столе упаковку зубочисток. Он вынул одну и положил ее перед Дженсеном
– Заставь ее двигаться, – с вызовом произнес Джаред.
Дженсен уставился на него.
– Зачем?
– Я хочу посмотреть, как ты это делаешь, – сказал Джаред, – разве этого недостаточно?
– Но я не хочу этого делать, – возразил Дженсен, – я никогда не хочу делать такие вещи. Они случаются сами собой.
– Попробуй.
– Нет, мистер Падалеки, – твердо ответил Дженсен, – мне никогда это не приносило ничего, кроме неприятностей.
– Если ты хочешь остаться здесь, ты будешь делать то, что я тебе велю.
– Ну, пожалуйста, мистер Падалеки, – умоляющим голосом сказал Дженсен, – не заставляйте меня. Добром это не кончится.
В ответ Джаред только зарычал. Дженсен опустил глаза и прикусил губу. Затем он посмотрел на зубочистку. На его гладком лбу появились морщины от напряжения. Ничего не произошло. Зубочистка лежала неподвижно. Дженсен глубоко вздохнул.
– Не могу, мистер Падалеки, – простонал он, – я просто не могу этого сделать.
– Но почему? – свирепо спросил Джаред.
– Не знаю, – ответил Дженсен. Машинально он начал гладить себя по бедрам, вызывая в Джареде вполне конкретное желание заменить его руки своими. – Мне кажется, это потому, что я счастлив.
Джаред потратил целое утро на эксперименты. Он предлагал Дженсену катушку ниток, авторучку, монетку, листок бумаги, бутылку… последнее показалось самому Джареду гениальной идеей. Но бутылка, как и все прочее, пребывала в полной неподвижности. Он даже вытащил запасное колесо из багажника и прислонил его к машине. Пятнадцать минут спустя колесо было все в том же положении. Наконец, Джаред снял с полки чашку и поставил ее на стол.
– Ты так хорошо умеешь бить посуду, – сказал он, – разбей ее.
Дженсен безнадежно уставился на чашку. Лицо его выглядело старым и осунувшимся. На секунду все его тело напряглось, затем он бессильно опустился на стул.
– Не получается, – простонал он, – ни в какую не получается.
– Никак! – заорал на него Джаред. – Неужели ты такой дурак, что даже не умеешь говорить правильно? Нельзя говорить «ни в какую», надо говорить «никак».
С немой мольбой Дженсен поднял на Джареда свои зеленые глаза.
– Никак, – сказал он убитым голосом и опустил голову на руки.
Джаред в мрачном раздумье уставился на его спину. Неужели ему и в самом деле нужно быть несчастным, чтобы происходили чудеса? Джаред поджал губы. Если это так, то ему придется плохо.
– Собирай свои вещи, – резко сказал он, – ты поедешь домой к отцу.
Дженсен сжался и поднял голову.
– Я не поеду, – сказал он.
– Немедленно! – рявкнул Джаред.
– Не поеду, – свирепо повторил Дженсен, – не поеду, не поеду.
Внезапно чашка полетела по направлению к голове Джареда. Инстинктивно он выставил вперед руку. Чашка, ударившись об нее, упала на пол. Джаред растерянно посмотрел на осколки, потом на Дженсена. Его руки лежали на коленях неподвижно.
– Ты сделал это?! – заорал Джаред. – Значит, это все-таки правда.
– Так мне собираться?
– Нет, если ты будешь мне помогать.
Дженсен поджал губы.
– Разве одного раза мало, мистер Падалеки? Вы же теперь знаете, что я могу это сделать. Увидите, добра не будет… – он посмотрел на его каменное лицо. – Но я буду делать это, раз вы хотите…
– Это очень важно, – мягко сказал Джаред. – Но послушай, что ты почувствовал перед тем, как чашка полетела в меня?
– Бешенство.
– Нет, меня не интересуют твои эмоции. Что ты ощущал?
Дженсен нахмурил брови и быстро взглянул на него:
– Я не могу подобрать слова. Вроде как если бы я захотел схватить что поближе и швырнуть в вас, а затем получилось, как будто я и швырнул. Вроде как я толкнул чашку всем телом, а не только рукой.
Джаред, задумавшись, снял с полки вторую чашку и поставил ее на стол.
– Попробуй повторить.
Лицо Дженсен напряглось. Затем он бессильно откинулся на спинку стула.
– Я не могу. У меня просто нет подходящего настроения.
– Ты едешь домой к отцу, – выпалил Джаред.
Чашка шевельнулась.
– Вот, вот, – быстро произнес Джаред, – попробуй еще раз, пока ты не забыл!
Чашка снова покачнулась.
– Еще раз…
Чашка поднялась на дюйм над столом и опустилась. Дженсен вздохнул.
– Вы ведь так нарочно сказали, мистер Падалеки. Вы ведь не хотите, чтобы я поехал домой?
– Не хочу. Но, может быть, ты сам захочешь, прежде чем мы кончим опыты. Теперь ты будешь практиковаться, пока не сможешь проделывать это сознательно, что бы это там ни было.
– Ладно, – покорно сказал Дженсен, – только это очень утомительно, когда нет подходящего настроения.
– А теперь, – сказал Джаред, – попробуй еще раз.
Дженсен практиковался до полудня. Самое большее, на что он оказался способен, – поднять чашку на фут от стола, но это он делал к концу очень хорошо.
У Джареда не было никакой возможности определить без точных приборов, как далеко простирались способности Дженсена. Впрочем, необходимое оборудование можно достать в Спрингфильде. Пока же он выяснил, что феномен Дженсена достигал наибольшей силы, когда парень чувствовал себя несчастным. Джаред задумчиво смотрел в окно. Постепенно в его голове сформировался план, как сделать Дженсен несчастнее, чем он был когда-либо за всю свою короткую жизнь.
Весь день Джаред был очень ласков с Дженсеном. Несмотря на отчаянные протесты, после обеда он помог ему вытереть посуду. Он рассказывал ему о своей жизни и учебе в Спрингфилдском университете, о своей диссертации по психологии и о том, что будет делать, когда защитит ее. Рассмешил несколькими историями из своих мимолетных романов.
Дальше все шло в том же духе. Джаред стал расспрашивать Дженсена о нем самом и сказал, что не может понять, почему при такой красоте Дженсена не осаждают толпы поклонников и поклонниц. Дженсен даже порозовел от смущения. За ужином Джаред поглощал его стряпню в огромных количествах и клялся, что никогда не пробовал лучше.
Дженсен не мог быть счастливее. Любая работа кипела в его руках. Тарелки были вымыты почти в ту же самую минуту, когда он за них принимался.
Джаред вышел на крыльцо и сел на ступеньку. Дженсен устроился рядом с ним, положив руки себе на колени.
Домик стоял на вершине холма. Хотя уже наступила ночь, луна, большая и желтая, освещала лежавшую у их ног долину. Далеко внизу озеро в темно-зеленой оправе из деревьев отсвечивало серебром.
– Здорово красиво, правда? – вздохнул Дженсен.
– Очень, – рассеянно ответил Джаред.
Они помолчали. Джаред почти физически ощущал его близость. Он никогда не встречал парня столь притягательного: Дженсен был чертовки хорош собой, сексуален и, при этом, прост и естественен. Он улыбался самой восхитительной улыбкой, смотрел самыми красивыми на свете глазами. Он был так доверчиво трогателен, и, вместе с тем, чувствовалось в нем что-то сильное, мужское, пока еще дремлющее, но уже такое очевидное.
Джаред зажег сигарету, пытаясь согнать это настроение. При свете спички он взглянул на его лицо.
– Как ухаживают у вас в горах? – спросил он.
– Иногда мы гуляем, – мечтательно ответил Дженсен, – и вместе смотрим на все и немножко разговариваем. Но чаще всего, когда ночь бывает теплой и светит луна, мы сидим на крыльце вот так, как сейчас.
Джаред сглотнул:
– Ты встречался с кем-нибудь?
– Да, – опустив глаза, ответил Дженсен.
Джаред взял его руку в свою. Рука была сухой, прохладной и сильной. Дженсен повернул голову, пытаясь рассмотреть в темноте его лицо.
– Я вам нравлюсь, мистер Падалеки? – спросил он.
– Мне кажется, ты самый потрясающий парень, каких я знал, – ответил он и понял, что это действительно так.
Словно сговорившись, они одновременно прижались друг к другу. Джаред нашел губами его губы, и они были мягкими, теплыми и страстными. Джаред понял, что еще немного, и его план можно отправлять к чертям. Тяжело дыша, он разорвал поцелуй. Дженсен, слегка повернувшись, прижался к его плечу и удовлетворенно вздохнул; рука Джареда обнимала его за талию.
– Мне кажется, что я бы вам все позволил, – сказал он.
– Не понимаю, почему ты до сих пор один? – спросил Джаред.
– Наверное, я сам виноват, – задумчиво сказал Дженсен. – Мне не нравился никто из тех, с кем я встречался. Я злился на них без всякой причины, а потом с ними случалось что-нибудь нехорошее. Может быть, мне хотелось, чтобы они были другими. Думаю, что я не был влюблен ни в одного из них. Во всяком случае, я рад, что у меня с ними не вышло, – он вздохнул.
Джаред почувствовал что-то вроде угрызения совести. «Ну и свинья же ты, Джаред Падалеки!» – подумал он.
– А что случилось с этими парнями? – спросил он. – Ты был в этом виноват?
– Люди всякое болтали, – с горечью в голосе ответил Дженсен. – Конечно, когда Хэнк как-то опоздал, я сказал ему, что он мог с таким же успехом сломать себе ногу. На следующий день он полез забивать планки на крыше, упал и сломал ногу. Но он всегда был очень неуклюжим. А Джим был таким холодным, и я посоветовал ему прыгнуть в озеро, чтобы согреть свою кровь. Но, по-моему, человек, который только и делает, что удит рыбу, должен часто падать вводу.
– Думаю, что так, – ответил Джаред. Его стала пробирать дрожь.
– Вам холодно, мистер Падалеки? – спросил с беспокойством Дженсен. – Давайте я принесу ваш пиджак.
– Не надо, – ответил Джаред, – все равно уже пора идти спать. И, пожалуйста, не зови меня больше мистер Падалеки, а то я чувствую себя собственным дедушкой, – лицо Дженсена расцвело восхитительной улыбкой. – Иди ложись. Завтра утром мы поедем в Спрингфильд за покупками.
– Я могу лечь в твою постель? – невинно спросил Дженсен, с легкостью переходя на «ты».
– Ты можешь, конечно, лечь и на диване, – ответил Джаред, чувствуя, как заколотилось сердце от слов Дженсена, – но, боюсь, уместиться на нем может только часть тебя.
Дженсен посмотрел на него долгим изучающим взглядом и снова улыбнулся, светло и открыто.
Джаред посидел на крыльце еще несколько минут. Забавные вещи происходили с теми, в ком Дженсен разочаровывался. Когда он прикуривал сигарету, его руки слегка дрожали.
В комнате было темно и тихо. Только лунный свет выхватывал из мрака часть кровати и свернувшегося под одеялом Дженсена. Во рту пересохло, руки снова дрожали, пока Джаред раздевался. Он неторопливо снял джинсы и рубашку и аккуратно повесил их на спинку стула, сдернул носки, забросив их под стул, и, с громко стучащим сердцем, стянул боксеры. Из кровати раздался чуть слышный вздох. Джаред скользнул под одеяло и, помедлив всего секунду, придвинулся ближе к Дженсену. Тело опалило жаром чужой наготы.
– Дженсен, – шепотом позвал Джаред и почувствовал его горячее дыхание на лице.
– Что? – тоже шепотом отозвался парень.
Джаред потянулся на голос всем телом, обнимая Дженсена и осторожно касаясь губами его скулы, щеки и, наконец, накрывая его губы своими.
– Джаред, – выдохнул Дженсен, прижимаясь к нему и вышибая все мысли напрочь. Джаред застонал, отшвырнув в сторону одеяло, и навис над парнем:
– Позволишь?
– Да, – шепнул одними губами Дженсен, разрешая тому устроиться у него между ног и притягивая к себе еще ближе.
Утром Джаред проснулся первым. Дженсен лежал рядом, очень близко, но не касаясь его, укрытый одеялом только до половины, и был так возбуждающе красив, что Джаред едва не застонал. Его снова хотелось. Хотелось так, как будто и не было между ними этой безумной ночи. Спасаясь от искушения, Джаред тихонько скатился с кровати и сбежал в ванную. К тому же у него был план. И отступать от него не следовало.
Помывшись и переодевшись в чистое, Джаред вернулся в комнату. В эту минуту Дженсен открыл глаза и улыбнулся ему так, что засосало под ложечкой и, несмотря на разрядку в душе, он вновь возбудился. Хотелось немедленно вернуться в кровать и хотя бы поцеловать этот сонный и встрепанный соблазн. Но вместо этого Джаред сердечно улыбнулся в ответ и пожелал доброго утра.
– И тебе доброе утро, – потянулся Дженсен, и Джаред сглотнул
– Иди в душ, а я пока завтрак приготовлю. Ты помнишь, мы в Спрингфильд собрались.
– Да! – моментально вскочил Дженсен и, ничуть не стесняясь своей наготы, подскочил к Джареду, коротко поцеловал его в губы и унесся в ванную.
Джаред едва успел включить кофеварку, поставить сковороду на плиту и разбить в нее четыре яйца, как умытый, одетый, с мокрым взъерошенными волосами Дженсен уже сидел за столом, поглядывая на него счастливыми глазами. Сердце Джареда ёкнуло.
– Ну что ж, – спросил он, чтобы что-нибудь спросить. – Ты готов?
– А зачем мы едем в Спрингфильд?
– За покупками. Я кое-что забыл. Но мы поедем, если только заведется машина.
– Она заведется, – уверенно сказал Дженсен.
Джаред искоса поглядел на него. Над этим тоже следовало поразмыслить…
Он остановил «импалу» у самого крупного торгового центра в Спрингфильде. Они вошли в магазин. Дженсен взял его за руку, и этот естественный жест заставил учащенно забиться сердце.
– Нам на второй этаж, – сказал Джаред.
Дженсен смотрел широко раскрытыми глазами на ряды бутиков.
– Это же магазины одежды.
– Я хочу купить тебе что-нибудь приличное.
Дженсен хмуро взглянул исподлобья и с обидой спросил:
– Я тебе что, девчонка?
Джаред покрепче сжал его руку и притянул к себе парня чуть ближе, чем позволяли правила приличия:
– Конечно нет, но я хотел пригласить тебя на свидание в ресторан, а там строгий дресс-код.
Лицо Дженсена разгладилось.
– И еще, раз у нас такой разговор, – лукаво улыбнулся Джаред, – на третьем этаже есть небольшая парикмахерская. Ты не мог бы состричь свои девчачьи волосы?
– И чем тебе не нравится моя прическа? – снова насупился Дженсен.
Джаред поцеловал удерживаемую им руку:
– Поверь, без нее тебе будет лучше, – и снова поддразнил. – Я перестану тебя путать с девчонкой.
Дженсен не выдержал и хохотнул.
– А что тебе во мне не нравится? – закрепляя успех, спросил Джаред.
– Кроме твоего храпа? – невинно улыбнулся Дженсен.
– Кроме него, – согласился Джаред, и обнял его за талию.
– То, что ты меня мало целуешь, – страстно прошептал Дженсен, прильнув к нему всем телом.
– Я исправлюсь, – сказал Джаред и накрыл его губы своими.
Когда воздух в легких закончился, Джаред отстранился.
– Ты справишься здесь один? – спросил он, доставая кредитку.
– А ты куда? – снова нахмурился Дженсен.
– А я заеду в университет и сразу назад.
– Хорошо, – вздохнул Дженсен, отворачиваясь.
Джаред чувствовал, что теряет контроль над ситуацией, поэтому торопливо обхватил его лицо руками и снова поцеловал:
– Я ненадолго, всего на пару часов. И я буду думать только о тебе.
Дженсен коротко кивнул и недовольно пробурчал:
– Давай карту. Чувствую себя жигало.
Джаред рассмеялся:
– И откуда ты это слово выкопал?
– Я умею читать, – сварливо ответил Дженсен, но в глазах его плескался смех. – Где мы с тобой встретимся?
– Давай внизу, в кафетерии.
– Не задерживайся, – шепнул Дженсен и, быстро поцеловав Джареда в щеку, направился в ближайший магазин.
Джаред отвернулся, закусив губу. На душе у него скребли кошки.
Вернувшись машину, он посмотрел на часы. Следовало позвонить Чаду и попросить в короткие сроки достать необходимые приборы. К назначенному времени Джаред не успел, поэтому, приближаясь к кафе, он заметно волновался. Пробегая глазами по посетителям кафетерия, он никак не мог разглядеть Дженсена.
– Джаред! – окликнул его красивый хриплый голос.
Джаред обернулся и остолбенел. Дженсен и раньше был весьма привлекательным, но теперь, с этой короткой прической, уложенной ежиком, в этом невероятно шедшем ему черном классическом костюме, белоснежной рубашке и черном же галстуке он был фантастически красив. Он уже не выглядел ни девчонкой, ни даже парнем, это был безумно привлекательный, чертовски сексуальный молодой мужчина. Джаред непроизвольно сглотнул. Неужели это тот самый Дженсен, кого он подобрал на проселочной дороге, кого он целовал недавно, всего несколько часов назад, кто сказал ему да и ночь напролет сводил с ума своим телом, своими поцелуями?
– Боже мой, Дженсен! – не сдержавшись, восторженно воскликнул Джаред.
– Ты опоздал, – хмуро отметил Дженсен, подходя ближе, но тут же просиял, хитро поглядывая на его растерянное лицо. – Тебе не нравится?
– Ты чертовски хорош, – пробормотал Джаред, не в силах сказать ничего более вразумительного.
Дженсен улыбнулся:
– Так как там насчет свидания?
– Ты голоден? – спросил Джаред.
– Я бы и тебя съел, – ответил он.
Джаред расхохотался, а Дженсен сделал большие глаза.
– Я что-нибудь сказал не так?
…Еда в ресторане была превосходна, и Дженсен наслаждался ею с таким удивлением, словно все это с минуты на минуту могло исчезнуть столь же таинственно, как и появилось. Джаред невольно любовался наполненным счастьем лицом и чувствовал себя последним негодяем.
– Попробуй сдвинуть чашку, – попросил Джаред, когда они покончили с едой.
Дженсен с минуту смотрел на чашку.
– Не могу, – тихо сказал он, – я стараюсь, просто изо всех сил, но я не могу. Я для тебя все сделаю, но этого не могу.
Во время длинного обратного пути он заговорил только один раз.
– Я так рад, что встретил тебя, Джаред.
Тот ничего не ответил.
Когда они вошли в охотничий домик, Дженсен обнял Джареда за шею и крепко поцеловал.
– Есть только один способ, которым я могу отблагодарить тебя за шмотки и ресторан, – прошептал он ему на ухо. – Я никогда не думал, что со мной может случиться что-нибудь похожее. Мне кажется, я тебя люблю. Если я могу сделать тебя счастливым, хоть ненадолго…
Чувствуя, как к горлу подступает тошнота, Джаред осторожно снял его руки со своей шеи.
– Ты не понял, – холодно произнес он. – Произошла ужасная ошибка. Я не знаю, сможешь ли ты простить меня… даже не знаю, как это получилось… я конечно, увлекся немного, ты ведь такой привлекательный… но у меня уже есть парень, Чад.
Он остановился. Говорить что-то еще было ни к чему. Его план удался блестяще. Медленно, по мере того как он говорил, живость покинула Дженсена, лицо его погасло, он словно сморщился и ушел в себя. Он был похож на человека, которого стукнул по лицу в самую счастливую минуту жизни тот, кому он больше всего доверял.
– Ну что ж, – очень тихо сказал он, – спасибо, что позволил мне думать, будто я дорог тебе. Я никогда не забуду этот день, – он повернулся, отошел к шкафу, вынул из своей сумки чистую футболку и штаны и скрылся в ванной. Джаред скинул пиджак, сорвал галстук и сел на диван. На сердце скребли кошки. Спустя несколько минут Дженсен вышел из ванной в линялой синей футболке и серых растянутых хлопковых пижамных штанах. Не глядя на Джареда, он лег на свою половину кровати и едва ли не с головой укутался в одеяло. Джаред некоторое время сидел неподвижно, потом разделся и лег рядом. С половины Дженсена не доносилось ни звука, не слышно было даже дыхания. Джаред оттянул на себя краешек одеяла, едва удерживаясь от желания подкатиться ближе и обнять застывшее камнем тело рядом. Промучившись несколько часов, Джаред заснул только под утро. Дженсен ни разу не пошевелился.
Утро было пасмурным и унылым. Завтрак протекал печально. Что-то случилось с едой, хотя Джаред не мог уловить, что именно. Все было приготовлено так же, как всегда, но пища не имела никакого вкуса.
Джаред механически жевал и пытался не смотреть на Дженсена. Это не представляло труда – Дженсен глядел только прямо перед собой или не сводил глаз с пола. И весь он был тусклым и безжизненным.
Джаред сидел и курил одну сигарету за другой, пока Дженсен убирал со стола и мыл посуду. Покончив с работой, он повернулась к нему.
– Ты хочешь, чтобы я двигал вещи для тебя. Сегодня у меня это получится.
– Откуда ты знаешь, что я хочу?
– Так уж, знаю.
– А ты не возражаешь?
– Нет. Я ни против чего не возражаю.
Он подошла поближе и сел на стул.
– Смотри!
Стол, стоявший между ними, приподнялся, покрутился на одной ножке и упал набок.
– Что ты чувствуешь? – возбужденно спросил Джаред. – Можешь ли ты управлять своей силой? Ты хотел, чтобы он двигался именно так?
– Стол был вроде частью меня, как рука. Но я не знал заранее, что он будет делать.
– Подожди минутку, – сказал Джаред, – я кое-что принесу из машины, – и он кинулся за приборами.
Дженсен безропотно позволил взвесить себя, измерить пульс, температуру и кровяное давление.
– Мне бы еще надо было бы измерить твой базальный метаболизм, – пробормотал Джаред, – но с этим придется подождать.
– Что это? – спросил Дженсен без всякого интереса.
– После, – отмахнулся Джаред. – Теперь, Дженсен, подними, пожалуйста, этот стул на несколько минут.
Он заставил его продержать стул в воздухе пять минут и снова проделал все измерения, отмечая изменения в пульсе, давлении крови, частоте дыхания, и затем снова взвесил его.
– Ладно, теперь отдохни. Нам придется подождать, пока все вернется в норму, прежде чем мы сможем приступить к новым опытам.
Дженсен послушно сел на диван и уставился в пол.
– Дженсен, ты ведь будешь мне помогать? – спросил Джаред. – Я это делаю и для твоего собственного блага. Если ты сумеешь контролировать свои силы, то, может быть, твои друзья перестанут ломать ноги и падать в воду.
Выражение лица Дженсен не изменилось.
– Мне все равно, – сказал он.
Джаред вздохнул. На мгновение ему захотелось бросить начатый эксперимент и уйти из его жизни – упаковать вещи в автомобиль и вернуться в университет. Но он уже не мог остановиться. Он был слишком близок к решению загадки.
Он снова провел все измерения и увидел, что короткий отдых вернул все данные к норме.
– Попробуем еще раз, – сказал Джаред. – Подними, пожалуйста, этот стул снова на ту же высоту.
Стул нерешительно подпрыгнул вверх.
– Легче. Еще капельку.
Стул выровнялся и начал двигаться более плавно.
– Теперь подержи его в этом положении.
Стул повис в воздухе без движения. Джаред выждал пять минут.
– Хорошо. Теперь опусти его осторожно на пол.
Стул плавно, словно перышко, опустился на землю. Снова Джаред проделал все измерения. Пульс Дженсена стал реже, кровяное давление упало, дыхание было неглубоким, грудь едва поднималась при каждом вздохе. Температура тоже упала…
Потом в течение часа они работали со столом. К концу этого времени Дженсен мог поднять стол на долю дюйма или устремить его к потолку, где он оставался, пока он не опускал его на землю. Он балансировал им на одной ножке и заставлял его крутиться, как волчок. Расстояние не играло никакой роли. Он управлял столом одинаково хорошо с любой точки комнаты, с крыльца или даже пройдя несколько сот ярдов вниз по дороге.
– Откуда ты знаешь, где он находится и что с ним? – задумчиво спросил Джаред.
Дженсен безразлично пожал плечами.
– Не знаю. Просто чувствую.
– Чем? – допытывался Джаред. – Видишь его, осязаешь, ощущаешь его?
– Все вместе, – отвечал Дженсен.
Джаред растерянно покачал головой.
– Ты выглядишь усталым. Тебе лучше прилечь.
Он послушно лег в постель, но Джаред знал, что тот не спит. Когда он не встал, чтобы пообедать отваренными Джаредом макаронами, Джаред принес тарелку в кровать.
– Спасибо, Джаред, – сказал Дженсен, – я не голоден.
– Ты должен поесть, – настойчиво проговорил Джаред, но Дженсен никак не отреагировал.
Вечером он слез с кровати, чтобы приготовить ужин, но сам съел не больше двух-трех ложек. Помыв посуду, он снова забрался в постель и укрылся одеялом.



Джаред сидел допоздна, пытаясь найти смысл в своих записях и графиках. Несмотря на показания приборов, Дженсен почти не чувствовал серьезных физиологических изменений, происходивших в нем. Поэтому можно было предположить, что такие изменения всегда сопутствовали проявлению его парапсихологических способностей, и что он переносил эти изменения достаточно легко.
Но почему эти способности в такой степени зависели от его настроения? В чем заключалась разница? Почему, когда накануне он пытался двигать предметы усилием воли, ему было гораздо труднее передвинуть чашку телекинетически, чем физически? Почему теперь, когда он несчастен, дело обстоит как раз наоборот?
Может быть, он черпает энергию из какого-то постороннего источника? Какие физические законы нарушает Дженсен? Какие использует? Когда Дженсен был несчастен, он каким-то образом мог свести к нулю тяготение, нет, скорее не тяготение, а массу объекта. Как только это сделано, процесс телекинеза уже не должен был требовать больших затрат энергии. Каким-то образом он умел затем восстановить прежнюю величину массы, и – смутная идея начала созревать в его мозгу – ну конечно же! Энергия, выделяющаяся при падении этого тела, поступала – но как? – в его организм, возмещая расход энергии на телекинез предмета.
Он торопливо записал свои выводы. Совершенно ясно, что энергия, полученная при восстановлении массы тела, не могла полностью возместить расход энергии на телекинез. Поэтому Дженсен уставал после каждого опыта, но вовсе не так сильно, как если бы расходовала энергию на физическое перемещение предмета.
«Какая же ты свинья, Джаред Падалеки», – в который раз за этот день подумал он. Но отступать было уже поздно.
Утром аппетит Дженсена не стал лучше. Джаред велел Дженсену попробовать двигать несколько предметов одновременно. Он увидел, как чашка кофе взлетела вверх, проделала двойное сальто, не расплескав ни капли, и опустилась на кофейник, который поднялся в воздух, чтобы встретить ее. Джаред встал, снял чашку с кофейника, выпил кофе и поставил чашку обратно. Кофейник даже не шелохнулся.
Но способности Дженсена имели предел. Количество разных предметов, которыми он мог манипулировать одновременно, не превышало трех; если же предметы были одинаковыми, то он легко справлялась с пятью и более. Он даже заставил шесть сандвичей проплясать в воздухе какой-то сложный танец.
– О боже, – воскликнул Джаред, – ты мог бы нажить себе в цирке целое состояние!
– Разве? – спросил Дженсен без всякого интереса. Он пожаловался на слабость и лег в постель.
Джаред ничего не сказал. Они проработали в этот день полтора часа. Остаток дня Джаред потратил на приведение в порядок своих записей. Несколько раз он кидал взгляды на неподвижную фигурку Дженсена. Он смутно начинал понимать колоссальные возможности, которые в нем скрыты. Им овладел смутный страх. Какую роль он выбрал для себя? Он начал как добрая фея, но больше уже не был ею.
Дженсен не вставал весь день и отказывался от еды, приготовленной Джаредом. На следующее утро, когда он медленно сполз с кровати, предчувствие беды, овладевшее Джаредом, еще более обострилось. Дженсен выглядел осунувшимся и постаревшим. Джаред уже приготовил завтрак, но тот только устало тыкал вилкой в тарелку, несмотря на все его уговоры.
– Это не имеет никакого значения, – отвечал Дженсен.
– Может быть, ты нездоров? – раздраженно допытывался Джаред. – Я отвезу тебя к доктору.
Дженсен холодно взглянул на него.
– То, что у меня болит, не лечится, – слабо усмехнулся он.
В это утро Джаред увидел, как жестянка с мукой прошла сквозь его тело. Дженсен кидал ее к нему с разной скоростью, измеряя силу необходимого мысленного толчка. Джаред либо ловил жестянку, либо Дженсен останавливал ее на лету и возвращал обратно. Но на этот раз жестянка полетела слишком быстро, как пуля. Невольно Джаред взглянул себе на грудь, ожидая сильного удара. Но вместо этого он увидел, как жестянка пролетела насквозь…
Джаред ошеломленно оглянулся, потирая грудь дрожащими пальцами. Жестянка ударилась о стенку хижины и лежала на полу, помятая, в облаке мучной пыли.
– Она прошла насквозь, – прошептал Джаред, – я видел ее, но ничего не ощутил. Дженсен, что произошло?
– Я не смог ее остановить, – тихо сказал он, – и тогда я мысленно пожелал, чтобы она оказалась в другом месте. Всего на мгновение. И это случилось.
Так они открыли способности Дженсен к телепортации – мысленному мгновенному переносу предметов из одного места в другое. Это оказалось столь же просто, как и телекинез. Дженсен заставлял проходить предметы сквозь стены, не вредя ни тем, ни другим. Размеры предметов не играли никакой роли. Насколько Джаред мог судить, расстояние тоже.
– Как насчет живых существ? – спросил Джаред.
Дженсен сосредоточился. Неожиданно на столе появилась мышь, коричневая полевая мышь с подергивающимися усиками и удивленными черными глазами. Секунду мышь лежала, как парализованная, а затем быстро побежала по столу в сторону Дженсена и, перевернувшись в воздухе, исчезла. Джаред смотрел, широко раскрыв рот. Дженсен висел в воздухе на высоте трех футов. Медленно он опустился на свой стул.
– Это действует и на людей – прошептал Джаред, – попробуй еще раз. Попробуй это на мне.
Джаред почувствовал тошноту, как если бы земля неожиданно ушла у него из-под ног. Он взглянул вниз и увидел, что парит в воздухе на высоте двух футов над своим стулом. Он медленно поворачивался, но ему казалось, что комната кружится вокруг него.
– Здорово, – сказал он.
Джаред начал вращаться быстрее. Через секунду он кружился, как волчок, комната мелькала у него перед глазами.
– Стоп! – закричал он. – С меня хватит!
В тот же момент он перестал крутиться и тяжело и больно шлепнулся на стул. У Джареда было ощущение, что его желудок собрался выпрыгнуть наружу.
– Ты это нарочно сделал! – закричал он обвиняющим тоном.
Дженсен принял невинный вид.
– Я сделал только то, что ты просил.
– Ладно, пусть так, – сказал Джаред, – но с этой минуты я отказываюсь быть подопытным кроликом.
Дженсен опустил глаза.
– Что мне теперь делать?
– Попрактикуйся на себе, – сказал Джаред.
– Хорошо, Джаред, – он плавно поднялся в воздух. – Это чудесно.
Он вытянулся горизонтально, словно лежал в постели, и начал летать по комнате. Потом опустился на диван. Глаза его горели.
– У меня такое чувство, что я могу сделать все на свете, – сказал он. – Что мне попробовать сейчас?
Джаред секунду подумал.
– Попробуй телепортировать себя.
– Куда?
– Куда угодно, – нетерпеливо ответил Джаред, – это не имеет никакого значения.
– Куда угодно! – повторил он. И в следующее мгновение его не стало.
Джаред уставился на диван. Дженсен исчез, в этом не было ни малейшего сомнения. Джаред выскочил на крыльцо. Полуденное солнце заливало все вокруг потоками ослепительного света.
– Дженсен! – закричал Джаред. – Дженсен! – он подождал, но ему ответило только эхо. Минут пять он бегал вокруг охотничьего домика, крича и призывая, пока, наконец, не сдался. Джаред сидел, глядя на пустую кровать, и размышлял, где Дженсен мог теперь быть?
Должно существовать какое-нибудь научное объяснение телепортации, это что-нибудь вроде замыкания трехмерного пространства через четвертое измерение…
Его начали одолевать угрызения совести. Может быть, Дженсен погиб? Или находится в четвертом измерении, как в ловушке, не в силах оттуда выбраться? Он не понимал теперь, как он мог быть настолько безумным, чтобы экспериментировать над человеческой жизнью и основными законами природы. Джаред угрюмо осознал, что цель никогда не оправдывает средства.

 

И вдруг Дженсен появился перед ним, подобно духу из сказок «Тысячи и одной ночи», с подносом, уставленным блюдами. Щеки его горели, глаза сверкали.
– Дженсен! – закричал Джаред. Он почувствовал, как камень свалился у него с сердца. – Где это ты был?
– В Спрингфильде.
– В Спрингфильде? – у Джареда сперло дыхание. – Но ведь это за сто миль отсюда!
Дженсен поставил поднос на стол и щелкнул пальцами.
– Вот смотри, я был там.
Джаред поглядел на поднос. На нем были вареные омары, жареная картошка… Дженсен улыбнулся.
– Я проголодался, – сказал он.
– Но откуда ты… – начал было он. – Ты был в ресторане, ты взял все эти вещи там?
Дженсен счастливо кивнул.
– Я был голоден.
– Но ведь это воровство, – простонал Джаред и в первый раз осознал чудовищность того, что он совершил, научив Дженсена пользоваться своими возможностями. Ничто не было в безопасности: ни деньги, ни драгоценности, ни смертоносные секреты.
– Они даже и не заметят, что у них что-нибудь пропало, – ответил Дженсен, вынимая из шкафа вилку,– и потом, никто меня даже не видел, – он произнес это как решающий довод.
Дженсен ел с аппетитом, и Джаред радовался, что он, по крайней мере, не собирается уморить себя голодом.
– Но почему тебя не заметили там? – спросил Джаред.
– Сначала я никак не мог решить, как попасть в кухню. Но я видел, что там был только один повар…
– Видел?
– Я был снаружи, но как-то мог видеть, что делается внутри. И тогда я позвал: «Альберт», и повар вышел, а я вошел и забрал еду вместе с подносом и вернулся сюда. Это было очень просто, ведь я знал, что повар ждет, когда его позовут.
– Как ты мог это знать?
– Я подумал это, – сказал Дженсен, нахмурившись, – вот так.
Джаред удивленно посмотрел на него и вдруг понял, что хочет сказать Дженсен. Телепатия! И, глядя на его лицо, он понял, что не ошибся. Широко открытыми недоверчивыми глазами Дженсен смотрел на Джареда. Постепенно его лицо приняло холодное и жесткое выражение, словно он надел маску.
– О, Дженсен, Дженсен! – забормотал Джаред.
– Ты… – Дженсен задохнулся, – ты сам черт. Что бы я ни сделал, тебе все будет мало.
«Я погибший человек», – подумал Джаред.
– Ты с твоей красотой, обаянием, ты заставил меня полюбить тебя. Тебе это не было трудно. Нужно было только подержать деревенского дурня за руку при лунном свете и поцеловать его разок, и он уже готов прыгнуть к тебе в постель. Но этого-то ты не хотел. Все время смеялся надо мной и строил свои планы. Бедный деревенский дурень! С самого начала все было сплошным обманом. И в самый счастливый момент забрал все обратно. А я-то вообразил, что ты меня хочешь, несмотря ни на что, несмотря на мою репутацию и все эти пересуды! Прикидываешь сейчас, что как-нибудь обманешь меня, и я тебе все прощу. Хочешь заставить меня поверить, что я тебя неправильно понял? Не выйдет. Ничего у тебя не выйдет, потому что я знаю все, что у тебя в голове!
Что он думал на самом деле? Приходило ли ему в голову хотя бы на мгновение, что он может быть с Дженсеном? Джаред содрогнулся. Такая жизнь была бы кромешным адом. Представьте себе только, если можете, партнера, который все знает, все может, которого нельзя обмануть, при котором нельзя остаться наедине с собой, который в секунду может превратить квартиру в хаос, который в силах швырять тарелки, стулья и столы с одинаковой легкостью и смертельной меткостью. Представьте партнера, который в любое время, по малейшему подозрению, может оказаться в любом месте, который видит сквозь стены и читает мысли, и тогда, может быть, вы предпочтете сломанную ногу или камни в печени.
Дженсен задрал подбородок.
– Тебе нечего беспокоиться. Я скорее начну встречаться с гремучей змеей. Та, по крайней мере, хоть шипит прежде, чем ужалить, – сказал Дженсен, и в его голосе было столько угрозы, что у Джареда затряслись поджилки.
– Убей меня! – в отчаянии крикнул он. – Лучше убей меня!
Дженсен мило улыбнулся.
– Убить тебя было бы слишком милосердно. Я даже не знаю такого наказания, которое бы могло все искупить. Но ты не беспокойся. Я постараюсь придумать. А теперь убирайся отсюда.
Джаред повернулся, чтобы выйти. Но не успел он сделать и шага, как оказался снаружи домика. Он зажмурился от яркого солнечного света. Джареда начало трясти. Он попытался собрать разбежавшиеся мысли. Итак, он совершил чудовищно жестокое преступление, неважно по каким мотивам. И вот он пойман и находится во власти потерпевшего, и никогда еще ни один потерпевший не располагал более совершенными средствами возмездия.
Единственный вопрос заключался в том, какую форму примет расплата. Когда он узнает это, он сможет придумать, как его избежать. Покорно ждать наказания Джаред не собирался.
Однако, как только он составит план действий, этот план в ту же секунду станет известен Дженсену, и поэтому окажется совершенно бесполезным. Он уже и так знал слишком много. Он должен перестать думать.
– Ну, мистер Падалеки, ты готов?
Джаред вздрогнул. Рядом с ним на ступеньке крыльца стоял Дженсен в новом, совершенно потрясающем темно-сером костюме, бордовой рубашке, полосатом бело-черно-зеленом галстуке и черных ботинках. Волосы его были вновь уложены, и, даже в том состоянии, в каком Джаред находился, он ощутил всю полноту открывшейся перед ним красоты. Какая жалость, что остальные дары природы оказались такими ужасными!
– Я полагаю, что твой Чад не будет возражать, если мы сходим на свидание, – сказал Дженсен с приятной улыбкой, – поскольку вы вообще не встречаетесь, и, к тому же, он счастливо женат. Так ты готов?
– Готов? К чему? – У Джареда внезапно закружилась голова, к горлу подступила тошнота. Он закрыл глаза, а когда открыл их, то понял, что они в знакомом ресторане на танцплощадке в Спрингфильде.
Дженсен сжал его в объятиях.
– Танцуй! – приказал он.
Джаред понял, что не может ослушаться, и что все присутствующие глазеют на них, как если бы они свалились с потолка. Может, так оно и было?
Официант в белой куртке, сердито нахмурившись, решительно зашагал по направлению к ним. Но Дженсен был также безучастен к всеобщему смятению, вызванному их неожиданным появлением, как и большая кадка с пальмой, стоящая в углу. Дженсен, прижавшись к Джареду, вел, он танцевал легко и свободно. Официант похлопал Джареда по плечу. Джаред с облегчением вздохнул и остановился. Но в следующее мгновение почувствовал, что продолжает двигаться в ритме танца, дергаясь, словно марионетка. Дженсен не собирался останавливаться. Официант упрямо шел за ними.
– Прекратите это, – потребовал он.
– Я н-н-не м-м-о-г-г-у ос-с-ста-н-но-виться! – дергаясь, проговорил Джаред.
– Можете, можете, – успокоительно проговорил официант, продолжая идти за ними, – есть много вещей, которые человек не может сделать, но перестать делать то, что он делает, он всегда может. Мне кажется, вы были бы рады остановиться.
– Кон-н-неч-чно, б-был б-б-бы, – проговорил Джаред. Он шепнул Дженсену: – П-пе-р-ре-с-ст-тан-нь!
– Пошли его к черту, – прошептал Дженсен в ответ.
Джаред решил снова начать танцевать сам. По крайней мере, это приятнее, чем чувствовать, как тебя дергает в разные стороны.
– Мне кажется, вам лучше уйти, – сказал он официанту.
– Мы не любим выставлять людей силой, – сказал официант, нахмурившись, – но должны соблюдать порядок ради наших клиентов. Лучше уйдите подобру, – он схватил Джареда за руку, – а не то…
Внезапно Джаред почувствовал, что его рука свободна. Официант исчез. Джаред дико оглянулся вокруг. В кадке с пальмой появилось новое украшение. С тупо вытаращенными глазами и лицом белее собственной куртки в ней стоял официант, обнимая тонкий ствол мертвой хваткой. Дженсен еще теснее прижался к Джареду. Они продолжали медленно кружиться под музыку. Официант слез и через минуту снова направился к ним, сопровождаемый вторым официантом, барменом с квадратной челюстью и уродливым бульдогом в образе человека.
Охрана, подумал о нем Джаред.
Четверка угрожающе сомкнулась вокруг Дженсен и Джареда.
– Не знаю, что это за игру вы затеяли, – проворчал бульдог, – но мы не хотим, чтобы вы играли в нее здесь. Если вы быстренько не уберетесь, то пожалеете.
Глядя на него, Джаред охотно ему поверил. Он сделал новую попытку остановиться.
– Н-н-не м-мо-г-гу, – проговорил он, – н-не-у-ж-жел-л-ли в-вы д-ддума-е-те, я б-б-бы н-не п-пре-кра-тил, ес-с-с-л-ли б-б-б-бы м-мог.
Менеджер посмотрел на него налитыми кровью глазами.
– Полагаю, что прекратили бы, – он сжал челюсти. – Ну что ж, ребята, вышвырните их вон.
– Осторожнее, – нерешительно проговорил первый официант, – кто-то из них владеет хитрым приемом.
И тут нападающие исчезли. Джаред с несчастным видом посмотрел на пальму. Там они и сидели друг на друге, напоминая акробатическую пирамиду. Кадка не выдержала веса, треснула, и пирамида рассыпалась. Даже сквозь громкую музыку были слышны глухие удары об пол. Затем Джаред увидел, как они обескуражено встают. Бармен усиленно потирал нос. Внезапно он сжал кулаки и бросился в атаку. Управляющий успел поймать его за руку.

 

Четверка устроила военный совет. Каждые несколько секунд кто-нибудь из них поднимал голову и смотрел на Джареда и Дженсена. Наконец, первый официант отделился от общей группы и с решительным видом направился куда-то вглубь ресторана. Музыка прекратилась, цветные огни погасли. Наступила тишина. Все четверо с победоносным видом повернулись к танцплощадке. Так же внезапно огни зажглись вновь, и снова загремела музыка.
Дженсен остановился. Джаред с облегчением вздохнул, ноги его дрожали.
– Дженсен, – умоляюще проговорил он, – пойдем отсюда побыстрее.
Он покачал головой.
– Давай посидим, – и повел его к ближайшему столику, который сразу же опустел, так же как и вся прилегающая к нему часть зала.
– Думаю, что ты не прочь выпить, – сказал Дженсен.
– Я бы лучше ушел, – пробормотал Джаред.
Они сели. Дженсен повелительно подозвал официанта. Тот осторожно приблизился к столу. Грязные приборы мигом куда-то пропали, а еще, секунду спустя, стол снова был сервирован на двоих. Дженсен вопросительно посмотрел на Джареда.
– Виски, – беспомощно пробормотал Джаред, – только без содовой.
Почти мгновенно официант вернулся обратно, держа на подносе бутылку и два стакана.
– Босс приказал получить деньги вперед, – робко пробормотал он.
Джаред тщетно обыскал карманы.
– У меня нет с собой денег!
– Неважно, – сказал Дженсен, – поставьте поднос.
– Нет, мистер… – начал официант, глядя округлившимися глазами на поднос, который, выскользнув у него из рук, опустился на стол. Он запнулся, закрыл рот рукой и отошел от стола.
Дженсен сидел, опершись локтем о стол и мечтательно положив подбородок на ладонь.
– Я не хочу быть плохим сыном, – сказал он, – отцу здесь, наверное, понравилось бы.
– Нет, нет, – торопливо проговорил Джаред, – пожалуйста, не надо. У нас и без того целая куча неприятностей…
…Джеффри сидел у стола на третьем стуле, медленно моргая; от него разило спиртом. Джаред потянулся за бутылкой, налил немного виски в свой стакан, поднес его к губам и залпом выпил. На мгновение виски обожгло ему горло, но в следующий момент это ощущение исчезло. Джаред поставил стакан на стол и немного подождал. Но он ничего не чувствовал, совершенно ничего. Он подозрительно посмотрел на стакан. Тот был полон.
Джеффри прищурил глаза.
– Дженс, – сказал он, ерзая на стуле, – что ты тут делаешь? Шикарно выглядишь!
Дженсен не обратил на его вопрос ни малейшего внимания.
– Отец, если бы я попросил тебя кое-что для меня сделать, ты бы сделал?
– Конечно, Дженс, – торопливо ответил Джеффри. Его глаза загорелись при виде бутылки с виски. – Все что угодно.
Он поднес бутылку к губам. Та приятно забулькала. Когда Джеффри поставил бутылку на стол и вытер рот большой волосатой рукой, бутылка оказалась наполовину пустой. Джеффри тяжело вздохнул. Джаред снова поднял свой стакан и поднес его к губам. Когда он опустил его, стакан был по-прежнему полон, а Джаред по-прежнему пуст.
– Если бы я попросил тебя стукнуть мистера Падалеки по носу?
Джаред внутренне сжался.
– Конечно, Дженс, конечно, – сказал Джеффри. Он медленно согнул свою массивную руку и сжал кулак.
– Ты что, обидел моего Дженсена? – потребовал ответа Джеффри. – Послушай, сынок, – вдруг переменил он тон, – что с тобой? На тебе лица нет! – Он снова посмотрел на сына. – Стукнуть его сейчас?
– Я скажу, когда, – ответил Дженсен.
– Полиция! – неожиданно завопил Джеффри, хватая своей огромной рукой бутылку за горлышко.
Джаред поднял голову. Бармен вел к ним троих полицейских. Они приближались решительно, уверенные в своей власти и силе. Джаред быстро повернулся к Дженсену.
– Только, пожалуйста, не устраивай никаких столкновений с законом.
Дженсен зевнул.
– Я устал, – сказал он, – уже поздно.
Джеффри, нагнув голову, бросился навстречу полиции. И тут зал исчез. Джаред поморгал, борясь с тошнотой. Он и Дженсен снова были в своем домике.
– А как насчет твоего отца? – спросил Джаред.
– После выпивки, – ответил Дженсен, – он больше всего на свете любит хорошую потасовку. А теперь я иду спать. Я здорово устал.
Скинув пиджак и сбросив ботинки, он прямо в одежде забрался на кровать. Джаред устроился на диване. Медленно прошли два мучительных часа. Убедившись, что Дженсен крепко спит, Джаред встал и медленно, на цыпочках, пошел к двери. Дюйм за дюймом продвигался он к своей цели, напряженно прислушиваясь к сонному дыханию. Приоткрыв дверь, он выскользнул наружу и тихо закрыл ее за собой. Ступенька скрипнула. Джаред в ужасе застыл на месте. Однако из хижины не донеслось ни малейшего звука. Машина сама покатилась под уклон, едва он отпустил тормоз, и, только отъехав на милю от хижины, Джаред включил мотор. Свобода! Уже рассветало, когда он подъехал к бензоколонке. Солнце, заглянув сквозь ветровое стекло его машины, увидело молодого человека в грязном костюме, небритого, с красными от усталости глазами. Но Джаред дышал глубоко, он упивался вкусом свободы. Он не помнил, куда ведет дорога, по которой он ехал, но, куда бы она ни вела, жизнь была прекрасна.
Джаред считал, что Дженсен не сможет его найти и что не сможет телепортировать себя в то место, в котором ни разу не был. В обоих своих путешествиях в Спрингфильд Дженсен посетил только те места, в которых он раньше побывал с Джаредом.
Когда из-за бензоколонки вышел сонный служащий, Джаред спохватился, что у него нет денег. Безнадежно он начал шарить по карманам. Без денег он надолго застрянет здесь, а все его наличные остались в домике вместе с одеждой, лэптопом и папками с начатой диссертацией. Но… его рука что-то нащупала в кармане брюк. Бумажник. Он вытащил его и заглянул внутрь. Там было пятнадцать долларов бумажками и его кредитные карты.
– Заправьте машину, – сказал Джаред. Когда он успел захватить деньги? В Спрингфильде бумажника с ним не было… Однако… А может быть, ему мешает подумать как следует голод? Он ничего не ел со вчерашнего утра.
– Где здесь можно поесть?
– Видите вон те грузовики у дороги? Обычно в таких местах хорошо кормят. Но здесь не так. Зато есть местная достопримечательность. Шоферы останавливаются, чтобы только посмотреть на нее. Звать Женевьев…
Внутри кафе напоминало железнодорожный вагон. Вдоль одной стены тянулся длинный прилавок. Шоферы, все, как один, крупные мужчины в рубашках с короткими рукавами, курили, пили кофе и дразнили официантку. Джаред устало присел за один из пустых столиков. Официантка, освободившись от группы поклонников, подошла к нему со стаканом воды, раскачивая на ходу бедрами. Она была миниатюрной брюнеткой с длинными волосами и улыбающимся загорелым лицом. Ее юбка и кофточка с низким вырезом оттопыривались как раз в нужных местах. Когда она наклонилась, чтобы поставить стакан с водой на стол, Джаред, против своей воли, скользнул глазами по низкому вырезу ее блузки.
– Что вы будете кушать? – спросила она.
Джаред проглотил слюну.
– Пару блинчиков и сосиски.
– Кофе?
Джаред кивнул головой. Он слегка улыбнулся, чтобы показать, что ценит ее внимание. Не было ни малейшего сомнения в ее привлекательности. В любое другое время…
– Ох! – вскрикнула вдруг она, потирая грудь рукой и кинув на Джареда укоризненный взгляд. Затем на ее лице появилась кокетливая улыбка. Наманикюренным пальчиком она погрозила Джареду. – Что вы, сэр!
Джаред глянул на нее, как на сумасшедшую. Когда она исчезла за прилавком, Джаред озабоченно покачал головой и, заметив мрачные взгляды, которыми смотрели на него шоферы, углубился в изучение стакана с водой. Он почувствовал, что его мучит жажда. Джаред выпил полный стакан, но жажда не проходила. Женевьев, не теряя времени, принесла Джареду кофе. Но когда она приблизилась к Джареду, произошло непонятное – на совершенно ровном месте девушка поскользнулась, вылив кофе на рубашку Джареда. Он вскочил, ругаясь. Опомнившись, Женевьев схватила пачку бумажных салфеток и начала оттирать его рубашку. Джаред заметил, что шоферы глядят на него – одни мрачно, другие с завистью. Он снова сел за стол. В конце концов, это могло быть простой случайностью.
Тем временем заказанные блинчики уже приготовили. Женевьев несла их к столу Джареда, однако это оказалось далеко не простым делом. Никогда в жизни Джаред не видел столь скользких блинчиков. Женевьев была так занята, пытаясь удержать их на тарелке, что даже перестала покачивать бедрами. Блинчики катались по тарелке из стороны в сторону. От напряжения Женевьев сморщила лоб. Она шла каким-то сложным танцевальным шагом, пытаясь удержать блинчики в равновесии. Джаред смотрел на нее, как завороженный. Тем временем все четыре сосиски на другой тарелке подскочили вверх и исчезли одна за другой за низким вырезом ее блузки. Женевьев вскрикнула. Блинчики полетели в разные стороны. Один из них попал ближайшему шоферу в лицо.
– А, шутник! – закричал он и запустил стулом в Джареда.

 

Джаред вскочил, пытаясь вылезти из-за стола. Блинчик, отскочивший от первого шофера, угодил в открытый от удивления рот его соседа. Тот подскочил, задыхаясь и издавая невнятные звуки. Через стол полетели чашки. Началась потасовка. Джаред нырнул под стол, закрыв глаза и покорившись своей судьбе. Сквозь шум драки до него донесся знакомый веселый чуть хрипловатый смех. Затем, не имея ни малейшего представления, как это произошло, Джаред оказался на улице. Мотор заработал, едва только он нажал на стартер. Джаред повернулся, чтобы взглянуть назад, на кафе – и едва не потерял контроль над машиной. На заднем сиденье аккуратной стопкой были сложены его одежда, лэптоп и папки с диссертацией. Джаред решил вернуться в Спрингфилд.
Он был совершенно измотан голодом и недосыпанием. «Лучше это, – мрачно подумал Джаред, – чем Дженсен». Какое-то время он сумеет продержаться. Что касается появления в машине его вещей, то у Джареда на этот счет было несколько объяснений. Наиболее приятное из них заключалось в том, что Дженсен изменил свои намерения; он ждал, что Джаред попытается удрать, и облегчил ему эту попытку. Джаред подумал, что в душе Дженсен был все же не злым. Слабость этого объяснения заключалась в том, что Джаред не верил в него.
Он пожал плечами. Перед ним сейчас стояли более неотложные задачи. Бензин почему-то опять был на исходе, и ему необходимо что-нибудь поесть. В очередном кафе он пытался поесть, но куски исчезали у него изо рта.
Полумертвый от усталости, умирающий от жажды и голода, Джаред колесил по Спрингфилду, пока, наконец, не увидел вдали красные черепичные крыши и белые башенки университета.
Здесь была крепость науки, цитадель знания, передовой бастион борьбы с темными силами невежества и предрассудков. Здесь, в академической атмосфере логики и размышлений, сможет он стряхнуть мрачные чары, парализовавшие его волю. Здесь он сможет мыслить яснее, действовать решительнее и избавиться, наконец, от демона мщения, мчащегося по его пятам. Здесь он найдет помощь.
«Неужели этому не будет конца? – подумал он. – Неужели нет никакого выхода? Конечно, есть. Из всякого положения есть выход».
Джаред увидел вывеску небольшого ресторанчика и решился на еще одну попытку, направился внутрь. Он должен сначала утолить голод и жажду, а там будь что будет. Джаред сел за ближайший столик.
– Суп, – пробормотал он подошедшему официанту, – суп и молоко, – он даже не поднял голову, чтобы посмотреть на него.
– Хорошо, сэр, – сказал он. Его голос показался ему знакомым, но, в принципе, все молодые голоса похожи друг на друга. Когда-то он обедал здесь.
Медленно поднес он к губам стакан с водой. Прохладные волны захлестнули его. Джаред благодарно закрыл глаза.
– Тебе лучше? – спросил официант.
Джаред поднял глаза и поперхнулся. Перед ним стоял Дженсен. Джаред вскрикнул. Студенты начали оборачиваться. Он дико огляделся вокруг. Все парни были как две капли воды похожи на Дженсена. Джаред вскочил, чуть не опрокинув стол, и бросился к выходу. Перед самой дверью он остановился как вкопанный. Через стекло на него смотрела высокая бородатая фигура. Джаред повернулся и побежал через зал к черному ходу. Промчавшись мимо удивленного повара, Джаред выскочил на улицу и побежал, прихрамывая, вдоль темной аллеи. В конце аллеи уличный фонарь стоял, как оазис света. Джаред, задыхаясь, мчался к нему что было сил. Внезапно он остановился. В конце аллеи на земле вдруг легла тень. У нее были могучие плечи и окладистая борода. Джаред повернулся и побежал назад, чувствуя, что сердце вот-вот выскочит у него из груди. Его мозг работал, как машина, у которой сломался регулятор подачи бензина. Из-за кустов опять выступила тень. Джаред снова остановился. Тень подошла ближе, накрывая его с головой. Джаред сжался, не в силах сдвинуться с места. Две длинные руки протянулись к нему. Джаред вздрогнул и приготовился встретить свой конец. Руки обняли его и притянули ближе.
– Сынок, сынок, – услышал он тихий голос Джеффри, – ты первый знакомый, которого я увидел за весь день.
Сердце Джареда снова начало биться. Он высвободил свое лицо из спутанной бороды Джеффри.
– Никак не могу понять, что творится со мной эти дни, – говорил Джеффри, печально качая головой, – но у меня такое мнение, что все это дело рук Дженса. Еще час назад я был в полицейском участке, но вдруг все исчезло, и я очутился здесь. Где я нахожусь, сынок?
– Спрингфилд, – ответил Джаред.
– Сынок, – жалобно сказал Джеффри, – что-то надо делать. Это ведь все дело рук Дженса?
Джаред кивнул головой.
– Послушай, сынок. Я слишком стар для такого. Мне бы сидеть у себя на крыльце, держа на коленях бутылочку. Что-то нужно сделать с этим парнем.
– Боюсь, что уже слишком поздно, – сказал Джаред, вытащил бумажник и вытряхнул Джеффри в руку все содержимое. – Вот возьмите. Выпейте чего-нибудь и попробуйте забыться. Может быть, когда у вас кончатся эти деньги, все уже переменится к лучшему.
– Ты славный парень, сынок. – Джеффри повернулся, подняв руку в прощальном приветствии.
Джаред медленно побрел вдоль Массачусетс-стрит. Он должен был сделать еще одну попытку. Подходя к автомобилю, Джаред почувствовал близость Дженсена. Чувство было настолько сильным, словно он стоял рядом с ним. Джаред вздохнул. Не он был виноват во всем, что произошло. Скорее сам Джаред. И теперь он должен поплатиться. В мире существует неумолимый закон действия и противодействия.
Было уже совсем темно, когда Джаред, проехав по Седьмой улице, остановил машину у старого двухэтажного дома, окруженного покосившимся забором. Большинство домов в университетском городке были старыми. Новые стояли в западном предместье, но рядовым университетским профессорам они были не по карману. Джаред позвонил. Дверь отворил профессор Франклин, его научный руководитель.
– Джаред! – воскликнул Франклин. – Да тебя не узнать! Почему ты вернулся так быстро? Только не говори, что ты уже закончил диссертацию.
– Нет, доктор Франклин, – устало сказал Джаред, – но я хотел бы побеседовать с вами, если у вас найдется время.
– Входи, входи. Я как раз проверяю работы, – Франклин поморщился, – работы первокурсников.
Франклин провел его через жилую комнату в заваленный книгами кабинет. Его очки лежали на стопке тетрадей. Он надел их и повернулся к Джареду.
– Что с тобой? Ты ужасно выглядишь. Ты не болен?
– В каком-то роде, – сказал Джаред, – это можно рассматривать как болезнь. Как бы вы лечили человека, верящего в реальность духов?
Франклин пожал плечами.
– Множество людей верят в них, и, тем не менее, являются полноправными здоровыми членами общества. Например, Конан Дойль…
– А если человек берется доказать их реальность?
– Галлюцинации? Тогда это серьезнее. Я думаю, что тут следует вмешаться психиатру. Но я не практикующий врач, а педагог. Послушай, не хочешь ли ты сказать, что…
– Предположим, я берусь доказать, что существуют левитация, телекинез, телепатия. О каком лечении тут может быть речь, профессор?
– Джаред, ты нездоров?
– Предположим, – безжалостно продолжал Джаред, – что очки взлетят сейчас с вашего носа, пролетят по воздуху и опустятся на мой. Что вы скажете тогда?
– Я скажу, что тебе надо повидать психиатра, – озабоченно сказал Франклин.
Его очки отделились от лица и, лениво полетев по комнате, опустились на нос Джареда. Профессор Франклин, подслеповато моргая, посмотрел им вслед.
– Джаред, – воскликнул он, – прекрати эти шутки!
Джаред вздохнул и вернул очки. Франклин, нахмурившись, снова надел их.
– Предположим, – сказал Джаред, – что я сейчас поднимусь в воздух.
Сказав это, он почувствовал, что поднимается вверх.
Франклин смотрел на него, задрав голову.
– Джаред, – сказал он, – вернись немедленно на место!
Джаред вернулся в свое кресло.
– Все эти трюки, – сурово сказал Франклин, – ничего особенного из себя не представляют. Пойди к врачу, Джаред. Не трать понапрасну свое и мое время. Кстати, – добавил он, снимая очки и яростно протирая их, – я думаю, мне не мешает повидать моего глазного врача.
Джаред снова вздохнул.
– Я с самого начала боялся, что все этим кончится. Дженсен, ты слышишь меня?
Франклин уставился на него.
– Да, Джаред.
Слова, тихие и отчетливые, доносились из середины пустой комнаты. Франклин лихорадочно обшаривал комнату глазами.
– Благодарю тебя, – сказал Джаред.
– Уходите из моего дома, – сказал Франклин дрожащим голосом, – с меня довольно ваших штучек.
Джаред встал и пошел к выходу.
– Боюсь, что доктор Франклин не верит в тебя, Дженсен. Но я верю. Прощайте, доктор Франклин. Не думаю, чтобы какой-нибудь врач сумел меня вылечить.
Со странным чувством приближающегося конца Джаред проехал через университетский городок и подъехал к своему дому. Он зажег свет в гостиной. В комнате царил привычный беспорядок. Свитер валялся на письменном столе, книги – на кресле. Не зажигая света, Джаред прошел на кухню. Только не думать… не думать…

 

Он наткнулся в темноте на плиту и, ворча, потер ушибленное бедро, прислушиваясь к тихому шипению. Где-то здесь… Какие-то скрытые силы удерживали Джареда от того, чтобы свалиться в забытье от истощения. Ничего, скоро у него будет сколько угодно времени для отдыха… Он нагнулся. Вот, наконец, то, что он ищет. Сахар. Обычный сахар. Последняя попытка. Ну да, сахар был не совсем обычным…
Он нашел пакетик с овсянкой и достал из холодильника молоко, вытащил из ящика нож и разрезал пакетик пополам. Затем высыпал содержимое одной из половинок в чашку, полил молоком и посыпал сверху сахаром. Ему очень хотелось спать. Он зачерпнул ложку и поднес ее ко рту. Какое-то время подержал ее на языке, затем проглотил… Нет, не успел проглотить – все исчезло у него изо рта. Джаред схватил нож и ударил им себя в сердце. Ударил? Рука оказалась пустой. Голова его упала на грудь. Внезапно он выпрямился. Шипенье прекратилось. Джаред зажег свет и увидел, что газовый кран, который он сумел открыть, когда зацепился о плиту, уже закрыт. Не помогли ни яд от насекомых, ни нож, ни газ. Он почувствовал, как его охватило отчаяние. Выхода не было. Джаред сбросил с кресла книги и сел в него. Последняя надежда – после которой уже не на что надеяться – исчезла. И все-таки он был даже рад, что все его попытки потерпели неудачу. Потому что это был трусливый выход из положения.
Оставалось только одно решение. Он все время отказывался признать его неизбежность, но выбора больше не было. Он поднял голову.
– Ладно, Дженсен, – вздохнул он, – я согласен быть с тобой, – слова повисли в воздухе. Джаред ждал со страхом, смешанным с надеждой. Неужели в Дженсене не осталось ничего, кроме жажды мщения?
Но он внезапно оказался у Джареда на коленях, одетый в линялую майку и пижамные штаны, и его руки обвились вокруг шеи Джареда.
– Правда? – прошептал Дженсен. – Ты как следует обдумал свое решение? Мне бы не хотелось давить на тебя.
Боже мой! Вездесущий и всемогущий, страшный в гневе или разочаровании бойфренд! Кошмар, ставший явью. Джаред вздохнул.
– Я ведь, похоже, тоже люблю тебя, Дженс, да поможет мне бог! – сказал он и поцеловал обнимающего его парня.
Самое странное, что Джаред Падалеки был безумно счастлив. Куда счастливее, чем заслуживал. Но гораздо важнее было другое: Дженсен был счастлив!



Сказали спасибо: 50

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

Отзывов нет.
Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R s T v W y z а Б В Г Д Е Ж З И К м Н О П С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1380