ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
397

Это непросто

Дата публикации: 28.02.2013
Дата последнего изменения: 28.02.2013
Цикл: It is
Название оригинала: It's not easy
Автор оригинального текста: truelyesoteric
Автор (переводчик): Slavyanka;
Ссылка на оригинал: http://truelyesoteric.livejournal.com/12314.html
Бета: ladyxenax
Пейринг: Джаред / Дженсен;
Жанры: АУ; семья, дети;
Статус: завершен
Рейтинг: NC-17
Размер: макси
Глава 1

– У тебя, что, своих друзей нет?

Дженсен открыл дверь перед Элли, и она вошла в бар.

– Я не виновата, что мне приходилось учиться в сотне школ. Калифорния, Ванкувер, год в Праге, – вздохнула Элли. – Я провела больше времени с вашими друзьями, чем пытаясь завести своих.

– Добро пожаловать на вечеринку «Элли завтра выходит замуж», – сказал Майк, неожиданно появившись перед ними, и показал жестом на заднюю комнату. Его порядком заросшую голову украшали огромные рога. Майк отказывался обрезать волосы уже несколько лет, методично подкрашивая их, и клялся, что годы, проведенные в роли Лекса Лютера, навсегда отбили у него охоту к коротким стрижкам.

Дженсен пожал плечами и пошел дальше, ведя за собой Элли.

– Для чего оленьи рога? – спросила Элли. Она всегда задавала вопросы, потому что больше всего любила ответы.

Майк пожал плечами и последовал за ними:

– Дженсен и Джаред не разрешили мне привести настоящего оленя на твою вечеринку.

– Очень плохо, – сказала ему Элли.

– Я знаю, – усмехнулся Майк.

Комната была украшена в черных и серебряных тонах. Это отражало, каким стал вкус Майка в последнее время. За прошедшие годы вечеринки Майка приобрели больше изящества, хотя все так же остались полны разврата. Но разврата со вкусом.

Комната уже была полна гостей, которых Элли специально попросила придти. Ей хотелось провести ночь перед свадьбой с теми, кто находился рядом всю жизнь и видел, как она взрослела.

В одном углу, оживленно болтая с Крисом и его женой Триш, сидела Алексис. Возле стены, слушая Джареда, стоял Чад, Джаред размахивал руками, под воздействием выпивки из него так и сыпались истории. На лице у Чада играла улыбка. В центре комнаты стоял Майк с раскинутыми в стороны руками и дурацкими рогами на голове.

Ее семья.

Когда Элли вошла, Джаред повернулся, взглянул на нее и подошел, притянув ее поближе.

– Ты действительно хочешь всю ночь перед свадьбой провести в компании мужиков среднего возраста? – спросил он, обнимая ее.

– Они и мои друзья тоже, – снова защищаясь, ответила Элли, и в какой-то степени это было правдой. Где-то между первым лифчиком и средней школой они тоже стали ее друзьями. Они знали ее, как никто другой. Элли не могла точно сказать, когда они стали относиться к ней не как к маленькой девочке, а как к одной из них, но именно так и произошло.

– К тому же, здесь не только мужики, – сказала Алексис, отрывая Элли от Джареда и притягивая к себе, чтобы обнять. – Почему они всегда примешивают меня к ним?

Элли улыбнулась, потому что, хоть Алексис и оставалась одной из мальчишек, она еще была и самой близкой женщиной, служившей образцом для подражания.

– Потому что ты не будешь спать с кем-либо из них… – отметила Элли, Джаред прочистил горло, и Элли, обернувшись, угрожающе на него посмотрела. Хоть он и спал с Алексис когда-то, в напоминаниях никто не нуждался.

–… снова, – со вздохом закончила Элли. – Ты с ними не спишь, следовательно, ты уже не девушка.

Алексис наморщила лоб:
– Спасибо, наверное.

Триш подошла к Элли:
– Я просто хотела сказать, что поздравляю, и, пожалуйста, верните мне Криса в рабочем состоянии.

Элли улыбнулась, показывая ямочки на щеках, и взглянула на Криса:
– Не могу ничего обещать. Как-никак, вечеринку проводит Майк.

И все знали, что это означает.

Триш вздохнула и посмотрела на Криса:
– Я не собираюсь опять вносить залог в четыре утра. Мне не звони.

Он лениво улыбнулся и заправил ей прядь волос за ухо:
– Обещаю, детка.

Триш опять взглянула на него и вздохнула:
– Ты – это слишком, и ты знаешь. Я терпеть не могу, что ты это знаешь. Тебя следовало бы запретить.

Крис улыбнулся, наклонился к ней, легко коснувшись лица, и поцеловал. Длилось это дольше, чем было необходимо, по мнению всех остальных.

Майк влез между ними:
– Нет, нет, нет. Вам следует остановиться. Никаких парочек.

Триш подняла бровь:
– Тут Дженсен и Джаред.

– Да, и с этим я ничего не могу поделать, поэтому кыш, – сказал Майк, как будто в этом была логика.

Триш улыбнулась и помахала им рукой на прощание. Она уже привыкла. Триш находилась рядом многие годы, и единственная причина, по которой она смогла так долго выдержать, – то, что ее все это не пугало. Она знала, когда надо уйти и пустить все на самотек.

Триш улыбнулась Крису и помахала рукой остальным. Они все обняли ее по очереди, попрощались, и Триш направилась к двери.

Крис проследил за ней глазами:
– Боже, я люблю эту женщину.

Чад хлопнул его по руке:
– Ты что, платишь ей, чтобы она оставалась с тобой?

– Не всем приходится платить за любовь, – сказал ему Крис, закатив глаза, и отвесил Чаду подзатыльник.

– Любовь? – с сарказмом спросила Алексис. – Чад платит за секс несовершеннолетним проституткам.

Чад на это лишь закатил глаза:
– А я РАССКАЖУ историю об одной ночке, когда снимали первый сезон «Девочек Гилмор».

Алексис ударила его туда же, куда только что ударил Крис:
– Я сделала всего одну глупость, и ты теперь вечно меня терроризируешь этим. Ты постоянно совершаешь всякие глупости, но почему у тебя нет историй, которые я бы могла рассказать.

– Потому что все знают о моих глупых историях, – надменно произнес Чад. – Они не имеют никакого значения.

– Да, этим точно можно гордиться, – прыснула Алексис.

Чад уставился на нее:
– Ты, вообще-то, стерва. Ты мне не нравишься. Из-за тебя Джаред стал геем.

– Я не превращала Джареда в гея, это сделал Дженсен, – нахмурившись, сказала Алексис.

– Зато с тебя все началось, – отметил Чад.

Алексис уничтожающим взглядом посмотрела на него:
– Это с тебя началось.

– Я никогда с ним не спал, – сказал Чад.

– Нет, но ты постоянно говорил, насколько Дженсен хорош собой. Все произошло из-за того, что ты на нем помешался, – сказала Алексис, уперев руки в бока.

Элли пыталась сдержать смех, но это было безнадежным делом. Ее «суррогатная мать», всегда сохранявшая спокойствие, казалось, превращалась в старшеклассницу всякий раз, когда они с Чадом встречались. Дни «Девочек Гилмор» оставили после себя какую-то странность в их отношениях, что всегда выливалось в одно и то же.

Постоянные споры.

– Джаред не проснулся вдруг геем в один день, – со вздохом сказал Джаред.

– Я никого ни во что не превращал, – быстро сказал Дженсен, и все повернулись к нему.

Крис подошел к нему, положил руку на задницу и протянул:
– Конечно превратил. Ты себя видел? Да ради тебя я стану геем.

Дженсен практически выпрыгнул из своей кожи, отодвигаясь как можно дальше от Криса, ближе к Джареду.

Крис дико ухмылялся, а Джаред притянул к себе Дженсена и обнял его:
– Все в порядке, детка. Я не позволю какому-то пьянице обидеть тебя.

Майк посмотрел на Алексис, на Чада и опять на Алексис:
– Так почему между вами двоими так ничего и не случилось?

Это было сказано так небрежно, что все на мгновение даже задумались об этом. На планете не существовало других двоих людей, настолько отличающихся друг от друга. Но, по какой-то причине, у Майка это прозвучало весьма естественно.

И никто не мог придумать убедительную причину.

Алексис и Чад отодвинулись друг от друга так далеко, насколько позволяла маленькая комната.

– Так что мы будем делать? – спросила Элли у Майка, пытаясь сгладить еще одну неудобную ситуацию.

– Есть, – ответил Майк, размахивая перед ней меню.

– Первое блюдо суши, второе – куриный суп, третье – макароны с сыром, четвертое – жареная курица и лимская фасоль, на десерт торт-мороженое, – закончила Элли и скептически посмотрела на него.

– Это твои любимые блюда, – пожал плечами Майк.

– Да, были, когда мне было четыре, – Элли взглянула на его бешеную улыбку.

– Ну, ты была странным ребенком, – сказал Майк, обнимая ее одной рукой и наклоняя, чтобы поцеловать в макушку. – Кому может нравиться лимская фасоль?

Элли закатила глаза, но все же улыбнулась ему. В конце концов, Майк провозгласил себя ее крестным и исполнял эту обязанность так, как считал нужным. Это сделало жизнь... интересной.

– Мои папочки сказали, что благодаря тебе состоялся их союз, – сказала ему Элли, улыбаясь, пока он вел ее к столу.

Он посмотрел туда, где стояли Джаред и Дженсен:
– Они винят меня в их неблагополучии? Я тут при чем?

Элли широко улыбнулась:
– Они рассказали мне, что ты выступил в роли его преосвященства…

– Хотелось бы отметить, что я учил тебя разным словам, – сказал Майк, – благодаря мне у тебя такой богатый словарный запас.

– У нас были карточки, а ты складывал слова в неприличные предложения, – напомнил ему Дженсен, присаживаясь за стол.

Майк просто засиял:
– А все благодаря мне.

Элли пихнула его в ребра.

– Значит, это из-за тебя моя жизнь стала именно такой, какой она есть сейчас, – подвела итог Элли.

Майк помахал руками, показывая на комнату, стол, Криса, Лекси, Чада и Дженсена:
– Это все твое, – затем повернулся к Элли. – Так когда это случилось? Что я такого сделал, что они сошлись?

– Элли, не забудь, что мы говорили тебе о том, чего нельзя рассказывать на людях, – сказал Дженсен, кусая губу.

– Майк, ты сказал им что-то про поцелуи, и что это всегда ведет к сексу, – сказала Элли со сверкающими глазами.

Джаред сделал глубокий вдох:
– Да, вот и все, что она запомнила.

Майк наморщил лоб, стараясь вспомнить, когда он такое говорил:
– Я так сказал?

– Однажды ты не замолкал на эту тему, – пробормотал Дженсен, потому что это было дико неудобно. Случайный комментарий МАЙКА послужил основой для их отношений.

– Когда? – спросил Майк, пытаясь вспомнить тот пьяный разговор, состоявшийся столько лет назад в Ванкувере.

– Как-то вечером во время первого сезона, – ответил Джаред, теребя в руках салфетку.

Майк выглядел еще более озадаченным, потому что не помнил, но те слова повлияли на жизнь его близкого друга.

– Вот поэтому они решили поцеловаться и доказать, что ты был неправ, – с усмешкой сказала Элли. – Они думали, что если поцелуются, то это подтвердит, что ты – задница.

Майк взглянул так, словно они сошли с ума.

Как и все остальные, между прочим.

А Джаред и Дженсен приготовились к нескончаемым подколкам.

Майк быстро моргал, потом обменялся взглядом с Чадом. Затем они оба посмотрели на Джареда и Дженсена.

– Вы целовались? – попытался уточнить Чад.

– И это не привело к сексу, – сказал Майк, видя выражение на их лицах, которое принял за утвердительное.

Крис смеялся, но решил поделиться тем, что знал об этой ситуации:
– Они кончили в штаны.

Какое-то мгновение никто ничего не говорил, а потом все стали смеяться.

Элли улыбнулась:
– По-моему, это мило.

Алексис покачала головой:
– Малыш, у тебя странные родители.

– А я всегда думал, что это случилось на том карнавале в Ванкувере, уже на второй год съемок. По крайней мере, я узнал об этом тогда, – плотоядно смотря на них, сказал Майк.

– О, так ты на нас наткнулся? – спросил Дженсен, весь заливаясь краской.

Майк кивнул:
– Должен сказать, вам следует меня поблагодарить, вы чуть не нанесли незаживающую моральную травму нескольким четырехлетним детишкам. Я увел их от греха подальше, иначе момент мог оказаться весьма щекотливым.

И при этом даже Джаред покраснел.

Элли взглянула на него:
– Итак, что произошло на карнавале?

– Майк, – вмешался Джаред, – хочешь устраивать новогоднюю вечеринку?

Празднование Нового года - единственная вечеринка, которую Майку не давали проводить. Это являлось привилегией Джареда. Все тут же уставились на Джареда, потому что это было серьезно. Глаза у Криса заблестели, он очень хотел узнать, что же случилось.

Майк прищурил глаза:
– Это взятка?

– Да, – ответил Джаред безо всякого притворства.

Майк внимательно на него посмотрел, потом повернулся к Элли:
– Извини, мелочь.

Довольный Джаред отвернулся.

Когда Джаред не смотрел на них, Майк одними губами прошептал Элли «позже» и подмигнул.

– Тебе следует рассказать другую историю, в которой мама Падалеки назвала Дженсена шлюхой, – сказал Чад.

– Бабушка? – спросила Элли, наморщив нос. – Бабушка любит Па-Джена.

Джаред протянул руку и взъерошил волосы Элли, словно ей было все еще два года:
– Иногда мне кажется, что она любит его больше, чем меня. Представь себе, вдруг появляется Дженсен с его манерами, обходительностью, а я – капризный сын, который жует с открытым ртом, кладет ноги на стол и сидит на кухонных тумбочках.

Дженсен ухмыльнулся:
– Но ты и ЕСТЬ ее капризный сын, который так себя ведет.

Джаред шлепнул его по руке:
– Прекрати выставлять меня в плохом свете.

– А теперь ты против, хотя последние тридцать лет я именно этим и занимался, – пожал плечами Дженсен. – С чего бы мне прекращать сейчас?

– Моя очередь быть милым, – надулся Джаред.

Улыбка Дженсена началась с уголков рта, а потом заиграла во всю силу. Его лицо засветилось, и Дженсен засиял окончательно и бесповоротно.

– Ну ты и безобразник, – сказал Дженсен, глядя на Джареда и улыбаясь от уха до уха.

Джаред стал смеяться и опустил глаза.

– Меня сейчас стошнит, – простонал Чад. – Разве вам не должно уже быть скучно, к этому моменту вы должны ненавидеть друг друга.

Дженсен уничтожающе смотрел на него пару секунд, а потом отвесил подзатыльник. Любимое развлечение.

Затем Джаред взглянул на Дженсена, их улыбки были как у четырехлетних мальчишек с общим секретом.

– Видишь, – громким шепотом произнесла Элли, обращаясь к Алексис, – они милые.

Алексис засотнала:
– Они слишком глупы для кого бы то ни было еще.

Элли захихикала:
– Так почему бабушка назвала тебя шлюхой, Па-Джен?

– Потому что он таким и был, – сказал Майк, подзывая официантку с едой. – Вел себя шлю-ффектно.

– Я не был распущенным, – зашипел Дженсен.

– Ну конечно, – сухо произнес Джаред. – Ты просто постоянно встречался с кисками из Плейбоя, девушками из массовки, актрисами, официантками, случайными людьми с улицы, – сказал Джаред, загибая пальцы.

Дженсен издал стон и уронил голову на стол.
– Я не распущенный, – простонал Дженсен приглушенно.

– Вот-вот, – Джаред сокрушенно похлопал его по плечу. – Ты находишься в стабильных отношениях около двадцати лет. Думаю, люди считают, что ты УЖЕ НЕ шлюха.

Дженсен повернул голову и взглянул на Джареда, улыбающегося так, словно говорил «я – полная невинность»:
– Тебе только в водевиле так играть. Продолжай говорить, и тебе меня не видать в постели.

Джаред сжал губы, провел пальцами, словно закрывая их на молнию, запирая на ключ и выбрасывая его подальше. Но Дженсен мог поклясться, что в глазах Джареда все еще была насмешка.


*****

– Значит, день Благодарения, – сказал Джаред, садясь на кровать.

Дженсен прекратил застегивать пуговицы на рубашке:
– Да, Джей, я слышал, там бывает много еды и еще что-то насчет птицы.

– Я хочу поехать домой, – тихо и честно сказал тот.

В прошлом году съемки, драматичные события, праздники – слишком близко к их новым отношениям. И им удалось сохранить все в секрете. Прошел уже год, а они еще ничего не рассказали своим семьям. Прошел год, когда они просто были вместе без необходимости говорить кому-либо. В этом году причины молчать не находилось.

– Хорошо, – медленно произнес Дженсен. – Я могу просто…

Джаред прервал его:
– Я хочу, чтобы мы поехали домой. Все вместе.

Когда Дженсен в последний раз видел семью Джареда, он был просто Дженсеном. Партнером по съемкам, крестным Элли. Он не трахал их сына до беспамятства. Они, как и весь остальной мир, предполагали, что Дженсен живет в домике у бассейна. Их друзья знали правду, но Дженсен понимал, что Джаред нервничает. Он не то чтобы врал своей семье в прошлом году, но и не говорил всей правды. Им самим сперва следовало разобраться, но Джаред хотел, чтобы это стало их жизнью.

И они были счастливы. Они проводили время с Элли, снимались, по вечерам ходили на свидания, когда друзья присматривали за ребенком. Первый год оказался мечтой, отчасти потому, что они игнорировали тот факт, что единственные, знавшие о них, не особо об этом беспокоились.

Дженсен улыбнулся, потому что не знал, что еще сделать. Только улыбка не достигла глаз.

– Пошли, – тупо сказал Дженсен.

Джаред встал и посмотрел ему прямо в лицо, затем протянул руку и положил Дженсену на щеку:
– Я люблю тебя. Моя дочка зовет тебя папой. Это настоящее.

Дженсен взглянул на него, все еще со страхом в глазах.

Джаред прикоснулся к нему:
– Чего ты боишься?

Дженсен посмотрел на Джареда так, словно тот сошел с ума, потому что на этот вопрос существовало слишком много ответов.

Джаред протянул руку и стал расстегивать рубашку Дженсена.
– Все будет хорошо, – сказал Джаред, сам желая верить в это. – Мои родители любят тебя.

– Они любят меня как твоего друга, – ответил Дженсен, выгибаясь ему навстречу. – Не знаю, одобрят ли они меня как твоего бойфренда.

Джаред остановился и взглянул на него, ямочки до невозможности выделялись на его лице:
– Моего кого?

– Бойфренда, – тихо и медленно протянул Дженсен.

И тогда Джаред стал целовать его, долго и крепко, как будто в мире больше ничего не было. Когда они, задыхаясь, оторвались друг от друга, Джаред лишь взглянул на него, Дженсен выглядел неуверенно:
– Мы можем сделать это.

Но на сей раз слова звучали с большей уверенностью.

Словно еще не придя в себя, Джаред посмотрел на Дженсена, но вместо того, чтобы ответить, опять поцеловал его. Касание языков и мягких губ было таким знакомым. Вот оно. Это их жизнь.

Они жили в своем собственном маленьком мирке, и теперь им было ужасно страшно, что вдруг кто-нибудь скажет им, насколько это неправильно или что-то в таком духе. Джареду и Дженсену совсем не улыбалось столкнуться с ситуацией, в которой семьи не одобрят их отношения.

Им просто хотелось, чтобы все было в порядке, потому что эта жизнь являлась их самым заветным желанием.

Для них обоих это было в новинку.

Дженсен никогда никого не любил. Джаред никогда не был с парнем.

Джаред провел руками по плоскому животу Дженсена, поцеловал подбородок, покрытый щетиной. Дженсен издал тихий, напоминающий мяуканье, звук, и Джаред укусил его за ключицу. Ему нравилось заставлять Дженсена стонать и кричать. Каждый раз как первый, каждый раз ему хотелось прикасаться как можно больше, потому что однажды они не могли так себя вести, и теперь нужно наверстывать упущенное за годы, проведенные порознь.

Джаред спустился вниз, все время соприкасаясь с Дженсеном телами. Провел языком по соскам и чуть прикусил, от чего Дженсен выгнулся под ним. Даже через штаны Джаред чувствовал эрекцию Дженсена и был полностью уверен, что Дженсен тоже ногой ощущал его твердый член.

Он спустился еще ниже по животу Дженсена.

Вырисовывая языком просьбы «пожалуйста, постарайся, постарайся» снова и снова, молчаливо умоляя не бояться, потому что сам Джаред тоже испытывал ужас. Ему было необходимо, чтобы Дженсен оставался сильным. В одиночку ему не справиться.

Джаред обвел языком веснушки на торсе Дженсена. Этот вкус никогда не мог ему надоесть. Он планировал провести остаток жизни, составляя карту веснушек на теле Дженсена.

Джаред двинулся ниже и легонько укусил Дженсена за косточку чуть выше бедра. Дженсен бессвязно умолял о большем, произнося бессмысленные слова.

– Джен, – прошептал Джаред, – посмотри на меня.

Дженсен смог взглянуть на него, в его глазах отражались желание и нужда. То, что он увидел, было райским, идеальным зрелищем. Джаред стягивал с него штаны, губы касались головки члена. Язык скользнул, слизывая выделившуюся естественную смазку, и Дженсен опять выгнулся, прижимаясь к Джареду. Дженсен протянул руку и провел по волосам Джареда, а Джаред слегка сжал член Дженсена рукой.

– Позволь мне сделать так, чтобы тебе было хорошо, – хрипло произнес Джаред. – Смотри на меня. Позволь сделать это настоящим.

Джаред открыл рот и почувствовал соленый вкус, провел языком по нижней части члена, затем прикоснулся там же губами. Джаред посмотрел на Дженсена, и их глаза встретились.

– Люблю твой рот, – скрипуче произнес Дженсен, наблюдая, как его член погружается дальше в горячий влажный рот Джареда. – Он идеален.

Дженсен погрузил руки в волосы Джареда и смотрел, как втягиваются его щеки. Он чувствовал, как Джаред проводит языком по кончику, затем убирает его и глотает член полностью.

Дженсен чувствовал, просто чувствовал это. Он наблюдал, как Джаред закрывает глаза, как движутся его мускулы под кожей.

Никогда раньше он не чувствовал ничего подобного.

С легкостью, приобретенной на практике, Джаред сосал, тепло и мокро.

Дженсен уже совсем потерял голову и не смог продержаться долго.

Когда он кончил с именем Джареда на губах, больше ему ничего не было нужно.

*****

Они вышли из машины, взятой на прокат, и Дженсен взглянул на двухэтажный пригородный дом так, словно это – так называемая «зеленая миля», по которой ведут осужденных на казнь, и внутри его ожидает электрический стул.

Джаред вытащил Элли из ее детского кресла и посмотрел на дом.

– Ты актер, – прошептал Джаред. – Пожалуйста, притворись, что я не заставляю тебя идти в газовую камеру. Сделай вид, что я тебе даже нравлюсь.

Дженсен обернулся к нему, зеленые глаза на секунду смягчились:
– Я люблю тебя.

Эти слова произносились не настолько часто. Дженсен звучал как маленький мальчик.

– Ты не умираешь, – рассудительно произнес Джаред.

Дженсен прикусил губу.

– Джаред! – Шэрон Падалеки стояла на крыльце, улыбаясь, и как-то недоуменно посмотрела на Дженсена.

– Мама, – сказал Джаред, покачивая Элли на руках и подходя к дому, не забывая и Дженсена подталкивать вперед.

Шэрон странно посмотрела на Дженсена и обняла Джареда.

– Сынок, – сказала она, – я думала, когда ты сказал, что привезешь кое-кого с собой, это будет романтического толка. Я просто уже приготовила твою постель, – пожала она плечами. – Да ничего. Приготовлю еще одну в свободной комнате.

– Все в порядке, мама, – мягко произнес Джаред, держа Элли одной рукой, другой приобнимая Дженсена. – Не думаю, что больше могу спать без него.

Шэрон глядела на них какое-то мгновение, и Дженсен посмотрел ей прямо в глаза. Он вдруг понял, от кого у Джареда актерские способности. Шэрон никак не отреагировала, но по ее глазам было ясно, что она все поняла.

– Па-Джен, – сказала Элли, протягивая руки к Дженсену. Он взял ее легким, опытным движением, и для сомнений места не осталось. Дженсен держал Элли, а она, казалось, почувствовала его тревогу и прижалась к нему теснее.

– Проходите, мальчики, – монотонно произнесла Шэрон. – Вы вдвоем будете в старой спальне Джареда.

*****

– Я знаю, это вроде шока, – донесся голос Джареда из кухни. Дженсен стоял в коридоре, не зная, стоит ему вмешаться или нет. – Но я люблю его, мама.

– И вы живете вместе, – голос Шэрон звучал напряженно.

– Мы живем вместе уже год, – сказал ей Джаред. – Это замечательно на самом деле. Он любит Элли, и мы просто подходим друг другу. Я пытался жить без него, но у меня не получается. Он мне нужен каждый день.

– Хм, – уклончиво произнесла Шэрон. – Ну, то, что это отношения с парнем, немного шокирует.

– Меня тоже, но это же Дженсен, – ответил Джаред, словно больше ничего и не требовалось говорить на эту тему, потому что для них дело обстояло именно так.

– Я знаю, милый, но просто дело в том.... – Шэрон запнулась и прикусила губу.

– Что? – воскликнул Джаред. – Тебе нравится Дженсен.

– Да, мне нравится Дженсен, я просто не знаю... – она сделала глубокий вздох.

– Может, ты перестанешь замолкать на половине фразы и скажешь, в чем дело? – нетерпеливо спросил Джаред, постукивая ногой.

– Милый, каждый раз я вижу Дженсена с новой девушкой. Каждый раз, когда ты говоришь о нем, у него опять новая девушка. Мы с Сэнди шутили, что все его подружки со сроком годности. У тебя дочка, ты должен думать о длительных сроках. Нельзя, чтобы она полюбила его, если Дженсен просто собирается разбить сердце и тебе, и ей.

Дженсен встал в дверях и прочистил горло.

Шэрон и Джаред виновато взглянули на него.

– Джей, позволь мне немного поговорить с твоей мамой, – сказал Дженсен, глядя прямо на нее.

Джаред обеспокоенно посмотрел на них.

– Хочешь, оставь Элли с собой? – предложил Джаред. – Она скорее всего не ударит тебя, если с тобой будет Элли.

– Элли, иди к папочке, – сказал Дженсен, закатив глаза и передав Элли Джареду, когда тот выходил из комнаты.

Шэрон взглянула на Дженсена.

– Ты мне действительно нравишься, Дженсен, – сказала Шэрон. – Я просто хочу для своего сына, как лучше.

Дженсен улыбнулся:
– Я волновался, что вас разозлит факт, что это отношения парня с парнем, что мы будем воспитывать вашу внучку во грехе, но нет, вас больше всего раздражает мое небезупречное прошлое. Я не могу вернуться назад и изменить историю своих свиданий. Полагаю, вы не поверите, что они были всего лишь фарсом, чтобы скрыть мою вечную любовь к Джареду?

Шэрон скептически взглянула на него:
– Значит, ты думаешь, что меня можно обвести вокруг пальца? Он говорит о тебе и твоих «подвигах» без остановки.

Плечи Дженсена опустились:
– Стало быть, человек не может измениться? Не думал, что я когда-нибудь найду нечто, стоящее.

– Стоящее чего? – спросила она. – Моногамии?

– Это Джаред, – тихо ответил Дженсен, не в силах посмотреть ей в глаза. – Он стоит тонны этого.

Что-то в его голосе обратило на себя внимание Шэрон. Она внимательно посмотрела на него, и Дженсен выглядел как маленький подавленный мальчик.

– Просто он был так сломлен в первый год, – медленно произнесла Шэрон, пытаясь что-то понять. – Я не хочу видеть, как ему причиняют боль.

Это вертелось у нее на кончике языка, небольшая деталь, выбивающаяся из общей картины…

Она пристально изучала его:
– Ты.

И все оказалось настолько очевидным, что она не могла понять, почему не подумала об этом раньше.

Дженсен буквально отпрыгнул назад:
– Что я сделал?

– Он был расстроен из-за того, что ты ушел, – осознала Шэрон.

– Неужели все женщины, которые вошли в жизнь Джареда, экстрасенсы? – пробормотал Дженсен, глядя себе под ноги.

Шэрон улыбнулась:
– Нет, просто между вами есть нечто, и когда кто-то обращает на это внимание, то все становится предельно очевидно. Это не только смерть Сэнди так на него подействовала в первый год жизни Элли. Еще и ты его бросил.

Дженсен вздохнул:
– Мне пришлось. Вы знаете мой «послужной список». Я бросил свою последнюю девушку в тот день, когда Сэнди попала в больницу. Джаред потерял жену, и все так запуталось. Я хотел, чтобы он выбрал меня, но мне не хотелось быть просто тем, кто оказался рядом, когда ему было плохо. Я люблю его, всем сердцем. И это не похоже ни на что другое. Это Джаред. Он вошел в мою жизнь, и вдруг все приобрело краски. Я и не знал, что живу в черно-белом мире, пока в нем не появился Джаред.

Дженсен поднял руки:
– Поэтому я нервничаю и трясусь, ведь он любит вас так сильно, и если вы против, ему будет очень трудно. Пожалуйста, скажите, что одобряете это, потому что я не хочу жить без него.

Выражение лица Шэрон смягчилось, она несколько раз моргнула:
– Это…

И Дженсен опять бросился говорить:
– Я люблю его, Шэрон. Я никогда никого не любил до этого, так что, может, вы могли хотя бы притвориться, что мысль о нас вдвоем не вызывает у вас ненависти, и вы меня терпите. Это было бы очень, очень хорошо. Вы – его семья, ему необходимо, чтобы вы не отвергали это. Если вы попытаетесь смириться с положением дел, для Джареда это будет значить все на свете.

Шэрон посмотрела на парня, стоявшего перед ней, и ее поразила мысль, что он и представления не имеет о том, как выглядит в этот момент. Дженсен не играл, хотя она и предполагала подобное в данной ситуации. Он умолял, честно и открыто. Дженсен выглядел словно маленький испуганный мальчик, который думал, что сейчас потеряет все. Страх и мольба в его глазах доказали ей как ни что другое, что он стоит этого, потому что не считал себя достойным.

– Ты серьезно? – спросила она.

Он взглянул на нее умоляющими глазами:
– Я никогда не был так серьезен в своей жизни.

– Это не игра в папу-маму, это и хорошее, и плохое, и миллион других вещей посередине.

Дженсен посмотрел на нее и слабо улыбнулся:
– Я жил с ним рядом. Жил без него. Я предпочту те случаи, когда мы почти доходили до драки, моментам, когда я хотел позвонить ему и не мог.

Вот тогда она немного в него влюбилась.

– Ну, – протянула она, – я всегда думала, что мне придется усыновить тебя, принимая во внимание все то время, которое вы проводите вместе. Это просто другой подход. Добро пожаловать в семью.

Прошло какое-то мгновение, прежде чем Дженсен осознал смысл слов.

– Правда? – спросил он, зеленые глаза изумленно расширились.

Она приподняла бровь:
– А ты ожидал письменного экзамена? Теста по семейной истории? Медицинского обследования?

– Я ожидал криков, – честно признался Дженсен.

– Ты любишь моего сына, хочешь быть с ним, и это по-другому, но я думаю, ты по-настоящему любишь его, – сказала Шэрон. – Не хочу сказать, что нам придется обсудить некоторые весьма-весьма важные темы, как, например, что вы врали нам целый год, – Шэрон наклонила голову. – И вы никогда не скажете мне, врали ли вы дольше, потому что это неправильно. А я знаю, что вы, мальчики, ничего подобного не сделали бы.

– Нет, мэм, – ответил Дженсен, стараясь изо всех сил не выглядеть виновато, когда думал о шести годах отношений за спиной у Сэнди, о которых никому не стоило знать.

Она взглянула на него, мягко улыбаясь и вспоминая свои давние мысли:
– Мне всегда казалось, что мой мальчик попадет в большой город, и там его соблазнит звезда кино, – она наклонила голову и посмотрела на Дженсена.

Дженсен прикусил губу, стараясь не улыбаться:
– Вы же понимаете, что Джаред более знаменит, чем я. У него большое шоу на ТВ. Я снимаюсь в фильмах типа «Индиана Джонс».

Дженсен решил не рассказывать, что инициатором отношения стал Джаред. Дженсен никогда бы не пересек эту границу, но Джаред никаких границ не видел. Сейчас он стоял на твердой почве, и не было причины углубляться в неприятные подробности.

– Он всегда будет моим маленьким мальчиком, – с улыбкой произнесла Шэрон.

*****

– Как ты думаешь, о чем они говорят? – спросил Джаред, с беспокойством глядя на дверь, ведущую в кухню, в пятидесятый раз.

Меган закатила глаза:
– Держу пари, они решили убежать вместе, добраться до Вегаса, где их поженит двойник Элвиса, потому что, несомненно, Дженсен – бог секса и может заставить кого угодно сделать что угодно, – она отвесила брату подзатыльник, от чего ее племянница рассмеялась. – Не могу поверить, что ты жил с Дженсеном Эклзом и не рассказал мне. Как черт…

– Следи за речью, – машинально откликнулся Джаред, все еще смотря на дверь.

Меган опять закатила глаза:
– Как вообще ты смог подцепить кого-то такого?

Джаред повернулся к ней:
– Какого такого?

Меган приподняла бровь.

Джаред ухмыльнулся, как кот с ведром сливок:
– Он не так уж плох, да?

Меган еще раз отвесила ему подзатыльник:
– Мне НИКОГДА не найти парня симпатичнее. У Джеффа жена – красотка, Дженсен чертовски привлекателен. У него красивая девушка, у тебя – красивый парень. Мне никогда не найти кого-то, кто выглядит так же хорошо, как эти двое. Кого бы я ни встретила, он будет второго сорта, и на обедах в честь Дня Благодарения я навсегда останусь на втором плане. Мне придется уйти в монастырь.

– Монастыри это хорошо, – сказал ей Джаред, абсолютно отказываясь думать о своей сестре, как о ком-то хоть отдаленно сексуальном, за что получил еще один удар. Сестры – жестокие создания.

Джаред посмотрел на дверь:
– Как думаешь, что там происходит?

– Они заказывают билеты в Вегас, – надувшись, ответила Меган.

Да, младшие сестры очень жестокие создания.
*****

Через полчаса они подкрались к кухне, вообще-то это Джаред пытался тихо подслушивать под дверью, но Меган стала его щекотать, к ней присоединилась Элли, и они кучей приземлились на кухонный линолеум.

И, очевидно, попали в параллельное измерение.

Дженсен чем-то смешил их маму, нарезая овощи, и Джаред задался вопросом, куда он, черт возьми, попал, потому что ничего подобного он не ожидал.

Шэрон повернулась к Джареду, который все еще лежал на полу: три поколения женщин семьи Падалеки смотрели на него сверху вниз.

– Дженсен рассказывал мне о ремонте в домике у бассейна. Почему ты не говорил мне, что у вас есть полностью функциональный небольшой дом, в котором я могу жить, если приеду?

Джаред постарался подняться помедленнее, чтобы выиграть время. Его мозг буквально вопил, что правильный вариант не тот, что «мы с Дженсеном ото всех прятались» или «нашим никчемным друзьям надо было место, где поспать, сделать себе кофе и не наткнуться на нас, занимающихся сексом на кухонном столе».

Вместо этого он выдал:
– Ты же ненавидишь Лос-Анджелес?

– Да, – фыркнула Шэрон. – Но моя внучка там, а ты так занят в своем теле-шоу и таинственными новыми отношениями, что у тебя нет времени на собственную мать.

У Джареда отвисла челюсть:
– Мама…

– Я хочу, чтобы внучка меня узнавала, – сообщила ему Шэрон. – Держу пари, МакКои видят ее чаще, чем я.

Так и было, Элли широко распахнутыми глазами недоверчиво следила за странной женщиной, которая заставляла Дженсена нервничать.

Джаред пожал плечами, потому что Гейл МакКой навещала их каждую неделю. Он совсем не хотел углубляться в подробности: она была весьма взволнованна тем, что они с Дженсеном жили вместе, после того, как преодолела начальную нервозность. Казалось, она не возражает, что жизнь ее зятя продолжается своим чередом, поскольку никакая другая женщина не заняла место Сэнди. Да, у матерей странная логика.

Но даже Джаред знал, ничего хорошего не выйдет, если рассказать маме о том, что Гейл узнала задолго до нее.

– Мы будем рады твоему приезду, – с нервной улыбкой сказал Джаред.

Шэрон бросила на Дженсена испепеляющий взгляд:
– Видишь, с чем мне приходится мириться.

– Мама, – заныл Джаред, – ты же знаешь, что я люблю тебя и хочу, чтобы ты приезжала, когда сможешь.

Меган держала Элли и с весельем наблюдала за сценой, разворачивающейся перед ней. Наблюдать за братом в неловкой ситуации всегда было увлекательно.

– Вегас, – громко прошептала она.

Шэрон бросила испепеляющий взгляд на своего среднего ребенка, как бы говоря «я пыталась».

– Твоя сестра присмотрит за Элли. Ты собираешься помочь мне с обедом? – Шэрон спросила Джареда, выразительно глядя на Дженсена, который был просто образцом услужливости.

Джаред вздохнул. Возможно, это не лучший сценарий развития событий. Дженсен сейчас показывал себя с лучшей стороны, чем он.

Дженсен просто усмехнулся.



Глава 2

Дженсен стоял на кухне у мамы Джареда и рассказывал что-то, растягивая гласные, его произношение с головой выдавало Техас. И это было плохо, потому что подобный тон отвлекал Джареда, он уже чуть не отрезал себе большой палец. Таким голосом Дженсен говорил, когда они оставались наедине, причем без одежды.

Речь Дженсена звучала так расслабленно, стресс последних нескольких недель прошел, он находился в техасском доме, рядом с техасской мамой. Любой, услышав его, мог сказать, что Дженсен – свой на кухне у Джаредовой мамы.

Он был очаровательным, улыбчивым и счастливым.

А Джаред не знал, что делать, потому что вся эта хозяйственность и близость семьи жутко его заводили. Он чувствовал, что его член уже наполовину встал, а Дженсен вел себя с его мамой просто чертовски идеально. Джаред не мог отвести от него глаз. Этого Дженсена он знал прекрасно. Настоящего, которого немногие видели. Сейчас Дженсен был абсолютно беспечен.

Шэрон пошла набрать муки в подвал, и Джаред перестал притворяться, что режет овощи, и просто во все глаза уставился на Дженсена.

– Ты собираешься уехать в Вегас с моей мамой? – выпалил Джаред.

Дженсен посмотрел на него так, будто Джаред свихнулся.

– Я просто говорю, что ты весь такой милый, обаятельный, и она любит тебя. Что случилось, пока я был в другой комнате?

Дженсен счастливо улыбнулся, как будто ему подарили все сокровища мира. Он отложил нож, подошел к Джареду, стоявшему у кухонного стола, положил руки Джареду на бедра и поцеловал его.

В последние несколько недель их поцелуи были либо отчаянными, либо нежными. От этого же поцелуя Джаред все больше вжимался в кухонный стол под напором весьма и весьма увлеченного Дженсена, который оказался перед ним, вокруг него. Джаред притянул его еще ближе, неожиданно чувствуя, что все будет хорошо. Они могут это сделать.

Дженсен толкался ему навстречу, и Джаред был твердым как камень. На какой-то момент он даже задумался о том, чтобы раздеть Дженсена на кухне у мамы. Однако мысль, что их могут застать на маминой кухне, не сулила ничего веселого, все возбуждение сразу же прошло. От подобного Джаред не оправится.

А мама никогда его не простит.

Дженсен отстранился, когда услышал, что Шэрон поднимается по лестнице, и снова принялся резать овощи, словно ничего не произошло.

Шэрон вошла на кухню, провести ее явно не удалось. Она посмотрела на парней и не сдержала усмешки. Волосы у Джареда были в беспорядке, губы припухли, ухмылка не сходила с лица. Он застенчиво взглянул на нее, а потом опять посмотрел на Дженсена. Джаред не отрывал от него взгляда.

Шэрон переживала, но то, как они вели себя вместе, развеяло все ее страхи.

*****

– Я тут слышал, что ты встречаешься с Дженсеном, – слабо вздохнув, сказал Джефф, садясь на диван рядом с Джаредом. Обед был практически готов, все уже были дома. – Не могу поверить, что ты встречаешься с парнем…

У Джареда просто сердце оборвалось, потому что, конечно же, он хотел, чтобы брат одобрил его выбор.

–…который болеет за Маверикс, – с ухмылкой закончил Джефф. – Я думал, что учил тебя лучше.

Джаред взглянул на него и улыбнулся, потому что теперь он знал – все будет хорошо:
– Сердце хочет то, чего хочет.

– Полагаю, если ты можешь игнорировать тот факт, что у него есть член, – великодушно произнес Джефф, – тогда и я могу игнорировать то, что он не понимает, за какие спортивные команды следует болеть.

– Я никогда не игнорирую эту деталь, – с нескромным видом произнес Джаред.

– Джефф, Джаред, – упрекнула их Шэрон с порога. Братья взглянули друг на друга с пылающими лицами. – Накройте на стол.

Она ушла, а Джаред с Джеффом не могли посмотреть друг другу в глаза. Было так неловко, что мама застала их за подобными разговорами. Дженсен пока лидировал в гонке за звание сына года Падалеки.

Джефф смерил Джареда долгим взглядом:
– Сделай мне одолжение. Я еще вынесу то, что ты находишься в отношениях с парнем. Но мне абсолютно не нужно знать, что происходит у вас в спальне.

Джаред невинно улыбнулся:
– Не только в спальне.

Джефф посмотрел на младшего брата, который иногда вел себя словно четырехлетний ребенок с проблемами в умственном развитии. Но Джефф прекрасно знал, что это не так – Джаред Падалеки обладал выдающимся умом.

Джефф застонал:
– Ты теперь будешь неожиданно сваливать на меня всякие неприличные факты, так?

Джаред лишь кивнул головой.

*****

– Вино? – спросил Джефф, глядя на бокалы.

– Да, вино, – тихо ответила Шэрон. – Пиво выпьешь на обеде в честь Дня Благодарения. А сегодня у нас вино. Сейчас выбираю я, потому что завтра мне станет некогда, надо будет накормить вас, лодырей.

– А еще всех кузенов и кузин, тетушек и дядюшек, – отметила Меган. – Мы не виноваты, что ты приглашаешь всю родню.

– Это День Благодарения, семейное время, – сказала Шэрон.

Джаред поднял бокал:
– За ваше здоровье!

*****

Когда зазвонил телефон Джареда, мама неодобрительно посмотрела на него.

– Джаред не знает, как отключать свой телефон, – сказал Дженсен, растягивая слова больше, чем обычно, пара бокалов вина и семья техасцев повлияли на то, что его местный выговор вернулся полностью.

Его глаза сверкали, Шэрон взглянула на сына и вздохнула опять.

– Надо ответить, – робко сказал Джаред. – Это Майк, а он приглядывает за домом, поэтому следует узнать, возможно, мне придется звонить страховому агенту.

Джаред поднялся из-за стола и вышел в соседнюю комнату.

– Алло, – произнес он в трубку.

– Джар, – восторженно воскликнул Майк. – Представляешь, я щелкаю по каналам уже полчаса, но еще ни разу не попал на один и тот же канал!

Джаред приподнял бровь:
– Ты позвонил, только чтобы сказать это?

Майк вздохнул:
– Мне скучно. В этом доме одиноко, когда больше никого нет, а ты еще оставил слишком много правил.

– Мы тебя знаем, Майк, – сказал Джаред. – Не вздумай разрушить мой дом.

– Знаешь, я вообще-то тут постоянно устраиваю вечеринки.

– Только под строгим надзором взрослых.

– Так что у вас там?

– Традиционный вечер перед Днем Благодарения, – ответил Джаред. – Мама приготовила замечательный ужин, к которому подается вино, чтобы уравновесить завтрашний тяжелый и жирный обед.

– Ты дал Дженсену вина? – задохнулся Майк. – Ты помнишь, почему мы не наливаем ему вина?

– Нет, – а потом Джаред вспомнил, как блестели глаза Дженсена. – Ох, оно не влияет на него так же как текила, когда он плохо контролирует свои поступки?

Майк фыркнул:
– Я бы увел его подальше от родителей и насладился ночью.

И отключился.

Джаред взглянул на телефон и вернулся в столовую, находя глазами Дженсена.

Дженсен слушал, что говорила Меган, и выглядел довольно невинно. Секунду Джаред даже думал, что Майк ошибся. А потом Дженсен повернулся к нему, и Джаред понял, что попал.

Глаза Дженсена были мутно-зеленого цвета, спокойные, но взгляд тут же прояснился и прошелся по всему телу Джареда.

Джаред с трудом сглотнул, потому что Дженсен опять так себя вел. Делал то, чего никто кроме Джареда не замечал. Дженсен мог сидеть тут и вести себя лучше, чем обычно, но Джаред знал, что Дженсен напевает про себя, а в голове у него грязные мысли, которым не место за столом у его мамы.

Дженсен опять взглянул на него, выдавая свои намерения сделать что-нибудь этакое, от чего у Джареда подогнутся пальцы на ногах, и он кончит так, словно всего остального мира больше не было.

Дженсен умышлено наклонил бокал, и вино пролилось на его новую элегантную белую рубашку.

– Черт, – сказал Дженсен, вскакивая и опрокидывая стул. – Я такой неуклюжий.

Это выглядело очень эффектно, он же был актером, в конце-то концов.

Шэрон посмотрела на Дженсена и вздохнула:
– Ох, милый, – она цокнула языком и повернулась к Джареду. – Джаред, отведи его в прачечную, может, получится вывести пятно.

Дженсен благодарно улыбнулся Шэрон и посмотрел на Джареда. Они прошли по коридору и едва ступили в прачечную, как Дженсен обернулся, схватил Джареда и поцеловал его.

Джаред обнял Дженсена и потерся об него, держа Дженсена, касаясь его, целуя, словно это глоток кислорода. Джаред хотел этого весь день, хотел такого Дженсена уже несколько недель – увлеченного, не сдерживающегося.

Дженсен чуть отстранился и стал покусывать ухо Джареда.

– Трахни меня, – произнес Дженсен, мягко, медленно и чертовски восхитительно.

Джаред застонал и огляделся.

Бесполезно даже говорить нет или сопротивляться Дженсену, когда он был таким. Попытки сделать что-нибудь, кроме того, что хотел Дженсен, не приносили никакого результата. Дженсен хочет Джареда, и Дженсен получит Джареда. Дженсен запустил руки Джареду под рубашку, присосался к ключице, провел языком по шее, легко прикусил кожу за ухом.

Джаред знал, что это значит. Единственное, что можно сделать - уступить.

В общем-то, Джаред не особо и сопротивлялся.

Руки Дженсена переместились к Джареду в штаны, язык – Джареду в рот, и больше всего на свете Джареду хотелось оттрахать Дженсена до беспамятства на стиральной машинке. Он подтолкнул Дженсена к машинке, не отрывая губ от него, расстегивая эти дурацкие узкие штаны.

Пока Джаред расстегивал рубашку Дженсен, прикасаясь к коже под ней, Дженсен ставил засос на ключице Джареда. Джаред прикусил губу, чтобы сдержать стон, и когда Дженсен уперся в машинку, развернул его. Джаред ухмыльнулся и прошептал:
– Тебе придется быть очень, очень тихим.

Джаред расстегнул штаны и потерся членом между ягодиц Дженсена.

– Ты мне нужен, – произнес Дженсен, закусив губу. – Очень нужен, прямо сейчас.

Джаред осторожно вошел в Дженсена, и тот протянул руку, положил ее Джареду на бедро, притягивая его ближе, глубже.

– Еще, – прошептал Дженсен. – Мне нужно еще.

Голос Дженсена – словно гул, неразборчивые слова, Джаред ощущал только тесный жар и теплую кожу под собой. Он прикусил кожу у Дженсена на плече. Дженсен положил руки на стиральную машинку. А потом Джаред протянул руку вперед, чтобы почувствовать, как действует на мужчину перед собой.

– Ты такой твердый для меня, – прошептал Джаред, и Дженсен выгнулся ему навстречу.

– Трахни меня, скорее, – это было сказано тихо и грязно, так, как умел только Дженсен. – Хочу, чтобы ты кончил в меня, ты мне нужен. Больше. Быстрее.

Джаред обхватил пальцами бедра Дженсена и перестал сдерживаться. Он толкался глубоко, сильно и быстро, уронив голову Дженсену на плечо, касаясь зубами нежной кожи в попытке не закричать.

Рука Джареда вернулась к члену Дженсена, и тот перестал говорить. Пальцы, державшиеся за машинку, побелели, он прикусил губу, чтобы их не услышали. Дженсен хотел большего, нуждался в большем. Он выгнулся навстречу Джареду, который, тоже закусив губу, изо всех сил трахал Дженсена. Единственным источником шума под лампами дневного света в прачечной был звук, раздававшийся, когда яйца Джареда шлепались о задницу Дженсена.

Джаред протянул руку вперед и обхватил член Дженсена.

– Ты, хитрый сукин сын, – проскрипел Джаред. – Ты весь вечер это планировал. Думал об этом, строил планы.

– Джаред, – прошипел Дженсен, – хочу тебя.

И он кончил, горячая сперма забрызгала руки Джареда.

Джаред толкнулся еще раз, задрожал и впился зубами Дженсену в плечо, так что выступила кровь.

Секунду он держал Дженсена, просто держал его.

– Мой, – прошептал Джаред Дженсену в шею.

– Тебе обязательно надо было оставить следы? – спросил Дженсен, пошатываясь, развернулся и прижался к груди Джареда.

Джаред засмеялся:
– Хотел, чтобы все было официально.

Дженсен откинул голову назад:
– Я думал, что сказать родителям – это официально.

Казалось, Джаред только сейчас вспомнил, что, помимо них, в мире еще что-то было, и отстранился.

– Одевайся, похотливый ты мой, – сказал Джаред, натягивая штаны.

Дженсен надулся:
– Я угробил рубашку, чтобы ты испытал оргазм.

– Большое спасибо за такую жертву, – ответил Джаред, бросая в Дженсена полотенце.

Дженсен подтянул штаны, подошел к Джареду вплотную и ухмыльнулся:
– Ты же компенсируешь это позже?

Джаред ухмыльнулся в ответ:
– Непременно.

*****

Когда они вернулись за стол, Меган и Джош встретили их пристальным взглядом: они внимательно разглядывали засос у Джареда на ключице. Его почти не было видно из-за воротника рубашки, но сработала братско-сестринская интуиция, и Меган с Джошем смотрели так, что Джаред понял – без шантажа не обойдется.

Дженсен выпил еще вина и после ужина стал распускать руки. Отец Джареда чувствовал себя немного неуютно, зато Шэрон улыбалась.

Меган ухмыльнулась, глядя на этих двоих, и решила их пощадить.

– Мама, – вмешалась Меган. – Мальчики устали. Долгая автомобильная поездка, потом они рассказали тебе о своих отношениях, нарезали овощи, почему бы не отпустить их спать?

Меган взглянула на спящую Элли:
– Я заберу племянницу к себе в комнату, чтобы они смогли спать подольше.

Джаред пристыжено потупил взор, потому что понимал – Меган дает им возможность опять заняться сексом. Дженсен же улыбался почти безумно, потому что понимал – Меган дает им возможность опять заняться сексом.

Шэрон улыбнулась так, что можно было предположить: она не думает, что парни займутся сексом:
– Да, мальчикам надо идти спать.

– Да, мэм, – согласился Дженсен, практически вытаскивая Джареда из комнаты.

Дженсен сбросил одежду, как только оказался в спальне, и приступил к задаче: трахать Джареда до изнеможения.

Потные они повалились на кровать.

Дженсен положил руку под голову и уставился на потолок. Он ожидал криков, чего-то разрушительного. Но Дженсен точно не предполагал, что все пройдет хорошо. Он всегда ожидал худшего. Они рассказали семье Джареда о своих отношениях, и словно что-то встало на место, потому что это – не игра. Дженсен наконец чувствовал, как связь между ними крепнет.

Он продолжал думать, что, возможно, всё не так уж плохо.

Дженсен открыл рот и заговорил прежде, чем подумал:
– Может, нам следует поехать в Даллас.

Джаред сел и посмотрел на него. Дженсен попытался равнодушно пожать плечами, и лицо Джареда расплылось в широчайшей улыбке.

– Серьезно? – спросил Джаред.

Дженсен подумал, насколько его семья не похожа на Джаредову, но он с таким же успехом мог сделать это за один раз.

– Я хочу привезти тебя домой, чтобы ты встретился с моей мамой, – сказал ему Дженсен.

Джаред практически прыгнул на него и чуть не задушил поцелуем.

*****

На полпути между Сан-Антонио и Далласом Дженсен съехал с прямого пути и направился на восток. В десяти милях к востоку от Темпла он опять свернул с дороги и поехал по длинной грунтовой аллее.

– В последний раз, когда я был у тебя дома, казалось, это более близко к пригороду и Далласу, – сказал Джаред, недоуменно оглядываясь вокруг.

Денсен остановился перед небольшим двухэтажным домом. Он был деревянным, очень простым и на мили вокруг тут никто больше не жил.

Дженсен заглушил двигатель и просто сидел, глядя на дом. На заднем сидении тихо спала Элли.

– Джен? – спросил Джаред. – Что мы тут делаем? Я думал, мы едем повидать твоих родителей в Ричмонде.

Дженсен сделал глубокий вдох и выдох.

– Дело в том, что несколько месяцев назад я понял, как скучаю по Техасу, и подумал, что надо что-нибудь сделать, – медленно произнес Дженсен. – Я стал просматривать дома, и по какой-то причине обратил внимание именно на этот. Три месяца назад, когда я ездил на день рождения к Джошу, я заехал и сюда.

Дженсен стал бурно жестикулировать:
– Я просто влюбился в этот дом. Планировал привезти тебя сюда на День Благодарения, но тебе захотелось навестить семью, поэтому я подумал, что это может стать частью нашей поездки в Даллас. Это идеальный дом: двадцать акров земли, три спальни, амбар и – что лучше всего – барак.

– Барак? – с улыбкой спросил Джаред.

Дженсен улыбнулся ему в ответ:
– Барак, в котором хватит места для двухъярусной кровати Чада и Майка, простой кровати Лекси, а на полу после попойки может растянуться Крис.

– Мне нравится, – сказал Джаред, оглядываясь и улыбаясь во все тридцать два зуба.

– А самое замечательное, – продолжил Дженсен, – он находится на полпути между твоей и моей семьей. Мы можем проводить тут Рождество, а они будут приезжать к нам в гости. Еще мы можем жить здесь, когда у тебя хиатус.

– Ты хочешь купить со мной дом? – спросил Джаред.

Дженсен вытащил связку ключей:
– Я как бы уже купил этот дом. Мне подумалось, что у тебя есть дом в Калифорнии, и следует уравнять счет.

Джаред с улыбкой взглянул на него:
– Значит, теперь мы – семья, живущая на два дома.

И было что-то такое в этих словах.

У них не просто отношения.

Они - семья.
*****

Дженсен оставался спокойным, пока не показались дорожные знаки, говорящие о приближении к Далласу.

– Это глупо, – пробормотал Дженсен. – Это целиком и полностью глупо.

Костяшки пальцев у Дженсена побелели, он так сильно ухватился за руль:
– Это было какое-то послеоргазменное безумие.

– Значит, ты признаешь, – беспечно произнес Джаред, – что думаешь членом.

Дженсен бросил на него испепеляющий взгляд:
– И совсем не смешно.

– Тогда получается, что я могу получить все, что угодно, просто сделав тебе минет, – размышлял вслух Джаред.

– Я не думаю членом, – пробурчал Дженсен.

Джаред махнул рукой:
– Так езжай дальше. Докажи, что я ошибаюсь.

Дженсен заскрипел зубами и поехал к Ричмонду.


*****

Чего вам не говорят о Джареде Падалеки, так это то, что он – злой гений.

Дженсен и понятия не имел, почему Джаред буквально впихнул ему на руки Элли, как только они вышли из машины перед домом его родителей. Казалось, у нее срабатывало шестое чувство, когда кто-либо волновался. Элли была словно успокаивающий плюшевый медвежонок.

Когда Донна Эклз вышла на порог, на лице у нее было такое же озадаченное выражение, как и у Шэрон, когда они приехали в Сан-Антонио.

– Дженсен, Джаред, – сказала она. – Я не ожидала, что вы приедете. Твоего отца сейчас нет дома.

Дженсен пожал плечами и прижал Элли ближе:
– Ничего страшного. Мы хотели бы поговорить с тобой.

Она растерянно улыбнулась:
– Хорошо, входите.

Джаред положил руку Дженсену на поясницу, когда Донна отвернулась, и они прошли за ней в дом. Они сели бок о бок на неудобном диване, Элли обнимала Дженсена за шею, ее голова лежала у него на плече.

Донна села напротив на обычный стул.

– Хорошо провели День Благодарения? – спросила она.

Дженсен не поднимал глаз, поэтому за него ответил Джаред. Как будто это одна из их конвенций, кто-то задал Дженсену слишком личный вопрос, и Джаред был его щитом.

– Все было замечательно, миссис Эклз, моя мама приготовила…

– Мы живем вместе, – перебил его Дженсен. – Мы вместе, у нас отношения.

Донна была потрясена:
– Что?

– Я люблю его, – тихо сказал Дженсен.

К чести Донны Эклз, она сохранила спокойствие. Она сидела и смотрела на двух мужчин перед собой.

Через секунду она заговорила:
– Дженсен, вы это продумали? Это может поставить под угрозу карьеру, люди будут говорить о вас отвратительные вещи. Вы действительно этого хотите? Вы действительно все продумали?

– Да, – ответил Дженсен, глядя ей прямо в глаза, невозмутимо, спокойно и собранно. В конце концов, он учился у лучших. Он учился у нее. – Это не на одну ночь. Мы хотим быть вместе.

– А как же твое будущее, как семья? – спросила Донна.

Дженсен пожал плечами:
– У меня есть семья.

Донна Эклз посмотрела на своего сына:
– Извини, я просто хочу убедиться, что ты обдумал, какими могут быть последствия.

Дженсен открыл рот, но Джаред положил ладонь ему на ногу.

Джаред наклонился вперед, серьезно глядя на нее:
– Я знаю, это – другое, не то, чего вы ожидали, но мы на самом деле чувствуем, что для нас это правильно. Это больше, чем увлечение. Это настоящее. Важнее дочки у меня ничего в мире нет, я бы не привел домой того, к кому не испытываю серьезных чувств.

А Дженсен мог бы уже перестать таращиться на Джареда из-за того, что Джаред вдруг так себя повел. Как будто в комнате появился Сэм. Его голос был тихим, успокаивающим, честным, а глаза приняли то самое «щенячье» выражение.

– Я знаю, вам кажется, что это слишком быстро и необдуманно, но мы с Дженсеном обдумали все то, о чем вы говорили. Я люблю вашего сына, мы вместе хотим создать семью. Вы знаете меня, знаете, что я не так просто начинаю отношения. Это означает для меня все на свете. Элли любит его. Она считает его своим папой. Я хочу, чтобы мы стали семьей. Хочу, чтобы вы думали о нас именно так.

Дженсен взглянул на свою мать и был поражен. Выражение ее лица смягчилось. Донна выглядела так, будто у нее перед глазами размахивали блестящими штучками, которыми ее можно было легко отвлечь.

Суровая Донна Эклз, которую не так легко было сбить с толку, верила каждому слову.

– Она считает, что Дженсен – ее папа? – спросила Донна.

Джаред кивнул:
– Да, так и есть. Возможно ли, что вы будете считать ее частью своей семьи?

Донна взглянула на Элли:
– Привет, Элли.

Элли посмотрела на Дженсена, он кивнул ей, и Элли улыбнулась, показывая ямочки на щеках.

– Привет, – весело ответила Элли.

Донна просто растаяла и не отводила глаз от Элли:
– Джаред, она тоже ест много, как и ты?

– Да, – медленно и вежливо ответил Джаред.

– Элли, – сказала Донна, улыбаясь ей, – хочешь пирога? У нас на кухне есть пирог с черникой.

– Пирог!!! – воскликнула Элли, хлопая в ладоши.

Донна повела ее на кухню, а Дженсен уставился на Джареда.

Он смотрел, и смотрел, и смотрел на Джареда.

– Что такое? – спросил Джаред.

Дженсен изумленно взглянул на него:
– Ты только что обработал мою мать. Я пытаюсь понять, не начал ли ты уже завоевывать весь мир.

Джаред улыбнулся ему:
– Конечно.

*****

– Ты использовал мою улыбку против бабушки! – обвинила Элли Джареда, потом повернулась к Дженсену. – Я думала, нам нельзя использовать эту улыбку против кого-либо.

Дженсен лишь пожал плечами.

– Она хотела внуков. Не было никаких признаков, что Меган и Джош собираются заводить детей, – заявил Джаред. – Я подумал, что это – лучший способ, чтобы заставить ее закрыть глаза на то, что это – отношения двух парней.

– Ты подкупил ее ребенком, – Элли возмущенно уставилась на него.

Джаред только улыбнулся:
– Это был единственный способ.

Элли фыркнула:
– Я чувствую, что меня использовали. Вы двое – самые худшие родители на свете.

– Мы просто пытались понять, как все будет, – высказался Дженсен. – Наши методы были не самыми традиционными, кроме того, ты поверила ей, потому что получила пирог. Тебя так легко подкупить.

Элли надулась:
– Мне было два года, предполагалось, что вы должны меня защищать.

– Зато из-за этого у тебя три бабушки, – отметил Джаред.

Элли прыснула:
– Ага, а ты знаешь, каково это планировать свадьбу с тремя весьма самоуверенными женщинами, обращающими внимание на любую мелочь, желающими закатить самую пышную, огромную, фантастическую свадьбу в истории?

– Ааа, вся шумиха о том, четырех- или восьмидюймовое украшение в середине потолка, – сказал Майк, забрасывая руку на спинку стула.

Элли съежилась:
– Я думала, что судьба всего мира зависит от правильного ответа.

Алексис обняла Элли за плечи:
– Ты слишком молода, чтобы выискивать ничего не значащие мелочи. Не могу поверить, что они три недели обсуждали эту деталь. Они точно безумны.

– Я знаю, – вздохнула Элли. – Спасибо, что помогли. Мои ни на что не годные папочки только смеялись.

– Что мы вообще можем знать об организации мероприятий? – спросил Джаред. – Мы в этом совсем не разбираемся.

Крис отхлебнул пива и засмеялся:
– Я думал, если ты гей – это значит, что становишься знатоком в проведении званых обедов и всего прочего.

Дженсен закатил глаза:
– А еще больше стереотипов? Взгляни на Джареда. Он до сих пор не научился одеваться и носить обувь, в которой не видно пальцев на ногах.

– Эй, – обиженно воскликнул Джаред.

– Для того я тебе и нужен, – с улыбкой сказал Майк. – Я люблю твоих бабушек. Эти женщины не пропускают ни единой детали, а их еще и трое! Это самое точное планирование вечеринки, какое когда-либо происходило. Процесс был практически научным.

Элли засмеялась:
– Ты можешь выиграть в номинации лучший крестный года за то, что даже с этими женщинами сумел устроить мою свадьбу, причем она – именно то, чего хотелось мне.

Майк усмехнулся:
– Я проводил вечеринки еще до твоего появления на свет, это легко.

– Помните вечеринку по случаю Дня независимости? – протянул Крис.

Элли спрятала лицо в ладонях:
– Пожалуйста, скажи, что ты был слишком пьян, чтобы помнить это.

Крис ухмыльнулся ей:
– Элли, так я больше никогда не развлекался. Тот вопрос – лучший момент в моей жизни.

Элли наморщила нос:
– Не тогда ли тебя хорошенько поколотили?

– Самый веселый момент, – сказал Крис, самодовольно улыбаясь Дженсену.

@@@

Они сидели за столом и завтракали.

Элли жевала тост и прихлебывала апельсиновый сок. Дженсен читал сценарий и пил кофе. Волосы взъерошены, очки на кончике носа. Джаред ел нечто, придававшее молоку ужасный фиолетово-коричневый оттенок, украдкой поглядывая на Дженсена.

Вот тогда-то Элли и решила их убить.

– Папочки, – сказала она, милая, невинная, с ямочками на щечках.

Они оба повернулись к ней.

Она посмотрела на них со всей невинностью своих четырех лет и задала вопрос, которого они не ожидали еще многие годы, даже десятки лет:
– Что такое секс?

Они взглянули друг на друга, а потом опять на Элли.

Они даже не думали, как отвечать на этот вопрос. Погода была солнечной, яркой. Боже, ей ведь только четыре года…

– Такие вопросы за завтраком не обсуждают, – выдавил Джаред. – Мы поговорим об этом вечером.

Элли нахмурилась.

Они знали, что увязли по уши.

*****

Джаред сидел за столом, запустив пальцы в волосы. Дженсен развалился на кожаном диване. Они оба говорили по телефону, когда вошла Алексис.

Дженсен поднял руку, Джаред так и не оторвался от трубки.

Дженсен первым закончил разговор и устало посмотрел на Алексис.

– Ты случайно не знаешь, как рассказать четырехлетнему ребенку о сексе? – спросил Дженсен.

Алексис взглянула на него и засмеялась:
– Он очень развитая девочка.

Джаред положил трубку:
– Это смешно. Мы перевозим ее в монастырь. Моя сестра уже узнавала, они могут вступить туда вместе.

– Мы разговаривали с мамами и сестрами, – пробормотал Дженсен. – В основном, они много смеялись. Моя мама поинтересовалась, каково это, иметь любознательного ребенка, – он повернулся к Алексис. – Я дам тебе миллион долларов, если ты сделаешь это.

Джаред попытался применить «щенячьи глазки», но Алексис только покачала головой:
– Ты вносил свою ДНК, тебе и рассказывать, как это делается. Таковы правила.

– Ей четыре, – вздохнул Джаред. – Ей совсем не надо знать обо всем этом. Не то, чтобы у нее когда-либо будет секс.

Алексис ухмыльнулась:
– Я позвоню Майку.

– НЕТ! – Дженсен и Джаред подскочили на месте.

– Ты расскажешь Элли, положишь ее спать, а мы соберемся и станем рассказывать пошлые истории, – сказала Алексис, остановилась и подумала. – Знаете, как бы я это сделала? Я бы позвонила Крису и Чаду, а потом рассказала Элли прямо противоположное.

Она вышла из комнаты.

Джаред взглянул на Дженсена.

Они оба посмотрели на свои телефоны.

Пожали плечами и набрали номера.

– Хуже не будет.

*****

Алексис откинулась на стуле:
– Я думаю, что брошу своего парня.

Чад поднял стакан:
– И ты, и моя жена.

– Ну, ты продержался гораздо дольше, чем мы рассчитывали. Мы делали ставки, – пожала плечами Алексис.

– Действительно? – спросил Чад. – А что вы сделали с деньгами?

– Деньги Элли на колледж, – ответил Майк.

– Благодаря тому, что ты был в браке дольше, чем мы думали, она пойдет в привилегированный университет из Лиги Плюща, – сказала Алексис.

Крис фыркнул:
– Благодаря бутылке «Патрона» и цветовому коду, Джареду и Дженсену не о чем больше беспокоиться. Мы договорились удвоить сумму, если ты продержишься больше двух лет.

– Прах, мое наследие, – пробормотал Чад. – Рад, что из этого брака вышло хоть что-то хорошее.

– Вот потому я не хожу на свидания, – сказал Майк. – Слишком много трудностей.

– Я встретил одну девушку, – спокойно сказал Крис, и все взоры оказались обращены к нему.

– Ты встретил девушку? – с любопытством спросила Алексис. – Я знаю тебя всего несколько лет, но знаю, что ты «встречал» много девушек, но никогда не рассказывал нам об этих свиданиях. Ну, время от времени, но эти истории всегда были связаны с некой безымянной безликой особой.

– Триш, – сказал Крис с самодовольной улыбкой. – Я встретил девушку, которую зовут Триш.

Чад серьезно посмотрел на него:
– Не делай этого, мужик.

– А мы увидим девушку, которую зовут Триш? – спросила Алексис.

– Только если вы пообещаете не рассказывать истории, возможно, – с усмешкой ответил Крис.

Майк присвистнул:
– Теперь-то я услышал все, что надо.

Джаред с Дженсеном подошли к бассейну, выглядели они так, словно вернулись с войны.

– Стакан, пожалуйста, – сказал Дженсен, усаживаясь.

Чад развратно улыбнулся:
– У нас есть «Секс на пляже», «Кричащий оргазм» и «Медленный удобный трах возле стены».

Джаред мгновение смотрел на него, а потом шесть футов с чем-то пролетели по воздуху, и отплевывающийся Чад оказался в бассейне.

– Не смешно, – процедил Джаред сквозь стиснутые зубы.

Чад вылез из бассейна:
– Мы можем рассказать свои истории, если тебе от этого станет лучше. Как-то раз Алексис…

– Закончишь – убью, – отрезала Алексис.

– Может быть, Крис представит нас девушке, которую зовут Триш, а может и нет, – сказал Майк, отвлекая всех.

Дженсен взглянул на Криса:
– Так теперь у нее есть имя.

Крис усмехнулся:
– У нее всегда было имя. Просто какое-то время я его не знал.

*****

Неделю спустя Дженсен и Джаред наконец смогли заняться сексом после данного довольно травмирующего момента. Пару раз их попытки давали осечку, потому что они просто не могли это сделать. Им вообще не хотелось рассказывать ребенку о сексе. Но, казалось, теперь это препятствие уже преодолено.

Они даже не догадывались, как сильно ошибаются.

Они собрали всех вместе и летели на ранчо в Техасе устраивать фейерверк и жарить барбекю.

Это практически превратилось у них в традицию.

Дженсен занялся пилотированием в качестве хобби, получил лицензию, а Джаред подарил ему самолет на день рождения. Это было вполне логично, поскольку Джаред проводил в Ванкувере по четыре месяца и на самом деле ненавидел инструктора по полетам.

Дженсен шутил, что это – способ сделать его шофером, доставляющим Джареда из Ванкувера, чтобы тому не пришлось втискиваться в узкое кресло. Джаред закатывал глаза и говорил, что это – возможность для Дженсена сбежать в Техас. Алексис смеялась и утверждала, что это – деблокиратор их взаимозависимости. Крис попадал в точку, говоря, что для них это – возможность максимально часто заниматься сексом.

На самом деле, никто сильно не ошибался.

Когда Алексис вошла и села в кресло второго пилота, Дженсен ей улыбнулся.

– Ваша дочка что-то замышляет, – сказала она, смотря на шкалы приборов.

Дженсен взглянул на нее:
– Что?

– У нее такое же выражение лица, как и у Джареда, когда он пытается что-то понять, – вздохнула Алексис. – Она действительно серьезно задумалась о чем-то, я просто посчитала, что ты должен знать.

Дженсен пожал плечами:
– Мне кажется, ей опять хочется пони.

Алексис вздохнула, потому что порой парни бывали глупыми до невозможности.

Днем позже он готов был все отдать за пони.

*****

Вечеринка по случаю дня Независимости была в полном разгаре, Майк с Чадом запаслись целым арсеналом пиротехники, и хотя солнце еще не село, им практически удалось сжечь дерево и амбар.

Все съели больше мяса, чем следовало, и благодаря практически коматозному состоянию, вызванному обильной пищей, всё вокруг казалось прекрасным.

Дженсен и Джаред сидели на стульях, наблюдая закат, разговаривали и флиртовали. Все остальные кружили рядом, наслаждаясь вечером.

– Папочка, – сказала Элли, подходя к Дженсену и Джареду. Алексис уже искупала ее, и Элли была одета в пижамку и почти готова ко сну.

– Да, малыш, – ответил Джаред, практически не отрывая глаз от Дженсена. За три года фаза медового месяца еще не прошла, и в этот момент они оба пребывали в уверенности, что этой ночью у них будет сказочный секс.

– Вы сказали, что когда люди любят друг друга, они занимаются сексом, – заявила Элли, ничуть не смущаясь.

– Да, малыш, это правда, – ответил Джаред, еще не понимая, к чему все идет. Ему совершенно не хотелось знать, куда это идет, потому что у них с Дженсеном только все опять наладилось в постели, и Джаред, черт побери, хотел, чтобы сегодня все прошло хорошо.
– Но, может, сейчас не самое подходящее время?

– Ты и Па-Джен любите друг друга, вы занимаетесь сексом? – невинно спросила Элли.

Дженсен чуть не захлебнулся пивом.

Джаред приподнял бровь: сейчас был самый подходящий момент, чтобы начать врать Элли, но его высокие моральные качества одержали верх над желанием найти простой путь.

– Да, – ответил он.

Дженсен посмотрел на него так, словно думал, что Джаред сошел с ума. Он однозначно голосовал за то, чтобы соврать ей.

Элли сделала глубокий вдох:
– Но ни один из вас не девочка. Вы рассказали мне только о том, как мальчики и девочки занимаются сексом. А как вы занимаетесь сексом?

Дженсен с Джаредом оба побелели.

Джаред открыл рот, но впервые в жизни не придумал, что сказать.

Рассказывать своей четырехлетней дочке о сексе было страшно.

Рассказать своей четырехлетней дочке о том, как два парня занимаются сексом…нет, при его жизни этого не случится. Она сможет узнать из Интернета, как и все остальные.

Что-то из этого он явно сказал вслух, и Дженсен выглядел так, словно хотел провалиться под землю.

– Ты узнал об этом в интернете? – спросила Элли, широко распахнув глаза.

Чад, Алексис, Майк и Крис неожиданно очень живо заинтересовались их разговором. Они все собрались вокруг, еле сдерживаясь, но по их лицам было понятно, что они умирают от смеха.

Но как обычно Джаред видел только Дженсена. Он взглянул на Дженсена, вспоминая, как узнал о сексе, и неожиданно ему стало очень любопытно.

– Да, Джен, откуда ты узнал о сексе? – спросил Джаред. Позже он будет винить в этом алкоголь и замешательство.

– Мальчик Дженни у нас практичный, – пробормотал Крис. – Уверен, он узнал об этом из первых рук.

Чаду пришлось покинуть круг, потому что эта фраза его практически убила наповал.

Дженсен убийственно посмотрел на него:
– Элли, это совсем не то, что тебе хотелось бы услышать сейчас.

– Но это же не за завтраком, – отметила она. – Почему не сейчас?

И тут вмешалась Алексис:
– Элли, – мягко произнесла она, – ты будешь очень, очень благодарна, если никогда не узнаешь, что происходит с твоими родителями. Поверь мне.

Алексис – большие голубые глаза, абсолютная искренность. Элли взглянула на нее и кивнула. В тот момент Джаред готов был опять влюбиться в нее, потому что этот разговор – самое неловкое, что могло с ним произойти, продолжать он его не мог.

Черт, даже Дженсен был готов отдать ей Джареда, если это означало, что ему больше не придется столкнуться с подобным.

Элли медленно кивнула:
– Хорошо.

Алексис улыбнулась и взяла ее за руку:
– Пошли возьмем мороженое.

Элли улыбнулась и пошла за ней.

Дженсен не мог посмотреть Джареду в глаза.

– Да, это было забавно, – в конце концов произнес Джаред, когда рядом никого из их друзей не осталось.

Дженсен повернулся к Джареду:
– Ты же знаешь, ты не был моим первым.

– Не имеет значения, – нерешительно сказал ему Джаред.

Дженсен посмотрел на Джареда, протянул руку и провел по его волосам:
– Все в моей жизни привело меня сюда. Мое прошлое – это прошлое. О нем все вспоминали снова и снова. Я могу рассказать тебе, если хочешь. О безымянных минетах, случайных трахах. Но это прошлое. Вот мое настоящее.

Дженсен указал на Алексис и Элли, облизывающих вафельные стаканчики с мороженым, Майка и Чада, связывающих многочисленные заряды фейерверка (это явно еще один потенциальный очаг возгорания), Криса, сидящего рядом с Элли и пытающегося стянуть ее мороженое.

Дженсен улыбнулся:
– Вот моя жизнь. И даже если Майк с Чадом сожгут дом и испортят день Независимости, это самая удивительная жизнь. Она поразительнее, чем все, что я когда-либо себе представлял. Поэтому не надо нервничать, ведь я счастлив и хочу быть именно здесь.

Джаред широко ему улыбнулся:
– Я тебе нравлюсь.

Дженсен постарался скрыть улыбку:
– Возможно.

– Папочки, – сказала Элли, облизывая мороженое.

Они посмотрели на нее, Джаред посадил Элли к себе на колени:
– Да, малыш.

– Крис сказал спросить у вас, что такое гейский секс в заднюю дверь, – произнесла Элли со всей обаятельностью четырехлетнего ребенка.

Дженсен и Джаред сидели неподвижно и ждали, когда же время потечет вспять. Элли невинно смотрела на них.

Джаред стал трястись от еле сдерживаемого смеха. Он попытался прокашляться, но ему было слишком весело.

Дженсен выбрал другой путь и пришел в бешенство.

Он вскочил со стула и бросился на Криса.

Джаред пришел в себя в достаточной степени, чтобы поднять Элли и отнести ее в дом. Она выглянула из-за его плеча и посмотрела на Дженсена и Криса.

– Папочка, – сказала она, облизывая вафельный стаканчик, – почему Па-Джен бьет дядю Криса?

– Они просто играют, – ответил Джаред, торопясь к дому.

– Я думала, что даже в игре бить кого-то плохо, – сказала Элли, пытаясь увидеть, что же происходит.

– Элли, – произнес Джаред, усаживая ее на кухонный стол, – ты очень любознательная девочка, но некоторые вещи только для взрослых. Ты должна уважать это.

Элли наморщила нос:
– Почему?

– Элликинс, дай папе передохнуть, – сказал Майк, заходя на кухню. – Он знает не все, но хочет, как лучше для тебя.

Майк взглянул на Джареда:
– Иди к своему парню, я позабочусь об Элли.

Джаред скептически посмотрел на него.

– Я не расскажу ей того, чего не должен, – сказал Майк, закатывая глаза.

Джаред взглянул на Элли:
– Мы найдем тебе друзей твоего возраста, когда вернемся в Лос-Анджелес.

– А можно я оставлю Алексис, Криса, Майка и Чада? – спросила Элли.

Джаред выглянул из дверей и увидел, как Дженсен гоняется за Крисом по двору. Крис смеялся и старался не пролить бутылку виски «Джек Дэниелс». Дженсен пытался схватить его.

Алексис, конечно же, фотографировала.

Это его жизнь.

Джаред не мог сдержать улыбку.

@@@

– Я никогда не целовалась с трансвеститом, – сказала Элли.

– Слава богу, этот испорченный ген не передался по наследству, – пробормотал Дженсен.

Джаред, Крис и Алексис застонали и потянулись к подносу, где стояли рюмки с виски.

Дженсен фыркнул:
– Да, припоминаю тот раз в Нэшвилле, это было здорово, Крис.

Крис лишь ухмыльнулся:
– Ты был так уверен, что он – это она.

Чад покосился на Майка:
– Не знаю почему, но я чувствую себя разочарованным оттого, что ты не пьешь.

Майк пожал плечами:
– Как-то не приходилось. Мне бы хотелось услышать историю Алексис.

Алексис быстро сменила тему:
– Я никогда не снималась в фильмах ужасов.

Дженсена передернуло, но он присоединился к Джареду, Чаду и Майку, поднявшим рюмки.

Алексис странно посмотрела на Майка:
– «Парни в женской общаге» не считаются.

– Ты смотрела когда-нибудь «Рейв Макбет»? – вздрогнув, спросил Майк.

– Нет, – ответила Алексис, наморщив нос.

– Вообще никому не следует это смотреть, пусть все так и остается, – сообщил ей Майк. – Поверь мне, это может считаться фильмом ужасов.

– Хорошо, – согласился Дженсен.

– Я думаю, ты тоже должен пить, – сказала Алексис, глядя на Криса.

– «Ангел» не был фильмом ужасов, – ответил он, потягивая пиво.

– Там были вампиры и злые адвокаты. Очень даже подходит, – возразила Алексис.

Как обычно все посмотрели на Элли, чтобы та приняла окончательное решение.

Элли секунду обдумывала это:
– Пей, Крис.

Крис недобро посмотрел на Алексис:
– Я никогда не исполнял стриптиз в закусочной у Люка.

Алексис посмотрела на Чада и Криса, этим взглядом можно было убить и не один раз.

Джаред выпрямился:
– Подождите! Что?

Алексис свирепо посмотрела на него:
– Никаких разговоров об этом.

Майк взглянул на Алексис и Чада с любопытством:
– Я никогда не спал с Алексис.

Джаред и Чад потянулись к рюмкам.

– Не может быть, – сказал Крис, глядя на Алексис и Чада.

Алексис умоляюще посмотрела на Джареда:
– Это было до наших отношений, всего один раз.

– Ты спала с кем-то после Чада, – страшно медленно выговорил Майк.

Джаред закрыл лицо руками.

Дженсен покорно закивал головой:
– Я тебя больше не люблю, Джей.

– Я понимаю, Джен, нам было хорошо вместе, но больше никто меня не уважает.

– О, можно мы теперь будем шутить на эту тему? – спросил Майк, глядя на Элли. – Ты не будешь плакать из-за этого?

Элли свирепо посмотрела на него:
– Это совсем не смешно.. Они практически расстались, когда мне было девять. Абсолютно не смешно.

Джаред наклонился назад, и Дженсен протянул к нему руку:
– Вот, что такое отношения. Пережить трудные времена, вытерпеть все и, в конце концов, суметь посмеяться над этим.

– Ооо, есть, – воскликнул Чад. – Я никогда не жил в домике у бассейна.

Дженсен налил себе и Элли:
– До дна!



Глава 3

Это так банально, но случилось все на седьмой год.

Ну, на седьмой год после первых шести лет, значит – на тринадцатый, что еще банальнее.

Но именно тогда это и произошло. Наступила критическая ситуация.

Они подошли к старой доброй развилке на дороге.

Стали пререкаться. Просто действовали друг другу на нервы.

Конечно же, именно в тот момент Джаред получил роль.

*****

– Я буду играть отлученного сына Де Ниро, – сказал Джаред, влетая в комнату. Дженсен вытирал посуду, а восьмилетняя Элли ела пудинг за кухонным столом.

Дженсен широко ему улыбнулся и вытер руки полотенцем:
– Это великолепно, Джей, но они вас вместе видели? Ты фута на два выше него.

Джаред усмехался:
– Я – отлученный сын Де Ниро.

Элли вытащила ложку изо рта:
– Поздравляю, папочка, можно мне мобильник?

– Нет, – разом на привычный вопрос ответили Джаред и Дженсен.

Дженсен улыбнулся Джареду:
– И когда все начнется, мистер Большая Звезда Кино?

– Через три месяца, – взволнованно ответил Джаред. – Не могу поверить в это. Кто-то выбыл. Через три месяца я буду в Париже.

Дженсен странно посмотрел на него.

– Что? – спросил Джаред, приподнимая бровь.

– Ты просто взял и согласился? – спросил Дженсен.

Джаред усмехнулся:
– Конечно же я согласился, даже представить не могу, как можно не принять такое предложение. Я буду сниматься в Париже четыре месяца, это мечта.

– Мы же решили, что сперва будем обсуждать такие вопросы вместе, – ответил Дженсен, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно.

– Джен, это Де Ниро, – сказал Джаред, подходя к нему и беря за руку.

Дженсен вытер руки, не обращая внимания на Джареда, и собрался с духом. В последнее время произошло слишком много ссор.

– Джей, – медленно произнес Дженсен, – у Элли школа, мы уже это обсуждали. До того как подписывать контракты, до того как соглашаться, мы решили, что сперва поговорим об этом, выработаем какой-нибудь план. Еще мы решили, что изо всех сил постараемся не вырывать Элли из школы в середине четверти, – добавил он.

Дженсен старался оставаться спокойным, доказать свою логику, и это было серьезное усилие после бурного утреннего обсуждения натуральных продуктов.

Джаред пытался сохранять спокойствие, но он на самом деле хотел эту роль, и его вдруг стала раздражать мысль о необходимости спрашивать разрешение.

– Это РЕАЛЬНЫЙ шанс для меня, – отметил Джаред.

Дженсен ощетинился:
– Ты вполне мог воспользоваться им и завтра.

– Тебе просто не хочется, чтобы у меня были такие же возможности, как и у тебя? Все прекрасно, если ты звонишь мне на мобильник в два ночи, когда я на съемочной площадке. Ты летаешь с Элли по своей прихоти, когда получаешь роль. Ты получаешь все роли, а я остаюсь дома или снимаюсь в дрянной драме про медиков. И когда наконец я получаю великолепную возможность, ты хочешь, чтобы я повел себя так, что могу потерять роль.

Глаза Дженсена сузились от еле сдерживаемой ярости:
– Это совсем не так. Я не пытаюсь навредить твоей карьере, ты же знаешь. Мы договорились, что на первом месте наша жизнь, а уж потом работа.

Джаред совладал со своей злостью: ему хотелось, чтобы это был разумный разговор двух взрослых:
– Я знаю, но разве ты не можешь просто улыбнуться мне и сказать, что это хорошо? – Джаред умолял, и Дженсен посмотрел в окно, делая глубокие вдохи и выдохи.

Они старались.

– А как же Элли? У нее тут школа, жизнь, – беспристрастно спросил Дженсен.

– Мы тысячу раз это делали, – сквозь стиснутые зубы выдавил Джаред. – Выпутаемся.

Дженсен с трудом удерживался, чтобы не выйти из себя. Это хорошо, он знал, что это хорошо для Джареда. Ему надо было поддержать Джареда, но Дженсен не мог поверить, что тот согласился на роль, не обсудив это сперва с ним. Он напоминал себе, что это же Джаред, который часто руководствуется инстинктами, а не здравым рассудком.

Дженсен попытался привести разумные доводы.

– Элли может закончить четверть, и мы потом прилетим к тебе, – предложил Дженсен.

Джаред с ужасом посмотрел на него:
– Это же целых три месяца.

Он никогда еще не оставлял ее на такой долгий срок.

Дженсен скрестил руки на груди:
– Она может оставаться здесь со мной.

– Я не брошу свою дочку на три месяца, – сказал ему Джаред.

Дженсен пожал плечами:
– Почему нет? У нас все будет хорошо.

– Я хочу, чтобы она была со мной, – возразил Джаред.

– У нее школа, – парировал Дженсен.

– Черт побери, Джен, она моя дочь!

Казалось, эти слова повисли в воздухе и оставались между ними гораздо больше времени, чем потребовалось, чтобы произнести их.

Дженсен застыл на месте, застыла и Элли, сидевшая за кухонным столом. Они изумленно уставились на Джареда. Тишина была неприятной.

– Элли, – напряженно произнес Дженсен, – иди наверх.

Элли посмотрела на них широко открытыми глазами, попыталась что-то сказать, но потом вышла из комнаты, напоследок бросив на них взгляд.

Когда дверь за ней закрылась, Дженсен подошел к Джареду и стал лицом к лицу:
– Какого черта? О чем ты говоришь? Я был здесь последние семь лет и вполне уверен, что могу позаботиться о ней в течение трех месяцев. Джаред, я живу в этом доме, но вдруг, когда тебе так хочется, это уже не мой дом. Ты достаешь свой козырь, и все это, – Дженсен неистово жестикулировал, – теперь только твое?

Джаред недоверчиво взглянул на него:
– Это и твое тоже.

– Ты так себя ведешь, что я в это не верю, – сообщил ему Дженсен. – На самом деле ты заставляешь меня думать, что все было какой-то сказкой, в которую ты меня пустил. А теперь тебе надоело.

Джаред посмотрел на него, не отступая:
– Ты же знаешь, что все совсем не так.

Дженсен поднял голову:
– Тогда скажи, что ты имел в виду.

– Я просто…– и Джаред не мог придумать, как закончить это предложение, чтобы опять не повторить тех же слов.

Дженсен пристально смотрел на него своими выразительными зелеными глазами. В них были ярость, негодование, и под всем этим Джаред разглядел страх.

Джаред не знал, как исправить ситуацию. Он не просто сделал больно своему бойфренду, это ранило слишком глубоко, и теперь помочь могла только машина времени.

Дженсен враждебно ждал ответа.

Джаред не мог просто произнести: «Извини, я не это имел в виду». Этого казалось недостаточно, чтобы исправить сказанное, забрать назад слова, отрицавшие всю жизнь Дженсена на протяжении последних семи лет.

Когда Джаред ничего не сказал, Дженсен бросил на него злой взгляд и пошел к двери в гараж. Джаред тут же последовал за ним, пытаясь ухватить Дженсена за руку.

Дженсен сердито сбросил его ладонь.

– Ты можешь оскорблять меня за то, что я не поддержал тебя, но когда ты угрожаешь, что заберешь мою дочь – это уже предел. Я всегда следовал твоим желаниям. Я поцеловал тебя, потому что тебе так хотелось. Продолжал спать с тобой, потому что тебе так хотелось, несмотря на Сэнди. Дьявол, я трахнул тебя в ночь перед твоей свадьбой, потому что ты попросил об этом. Все эти отношения проходили на твоих условиях. Я живу в доме, который принадлежит тебе. Я живу жизнью, условия которой устанавливаешь ты. Что дальше? Ты собираешься угрожать: если я не буду делать то, что хочешь ты, ты все заберешь у меня?

– Это не так. Ты все переиначил.

– Да пошел ты, – выплюнул Дженсен. – Давай, отрезай все, связанное со мной. Конечно, в этой жизни же нет ничего моего. Спасибо за напоминание о том, что я здесь только по твоей милости.

Джаред встал между ним и дверью и не тронулся с места, когда Дженсен шагнул к нему. Секунда тишины, и потом Дженсен двинулся вперед, отталкивая Джареда в сторону, прижимая к стене.

– Отойди, мальчик, – прорычал Дженсен. – Мне надоело быть твоей сучкой.

Дженсен оттолкнул Джареда и вылетел вон.

*****

Джаред уложил Элли спать и сел на веранде с чашкой кофе, мобильником, простым телефоном и старой детской рацией Элли. Вторая рация находилась в гараже, ожидала возвращения машины Дженсена. Джаред бы и так услышал шум двигателя, просто ему хотелось быть полностью уверенным.

Джаред посмотрел на воду в бассейне, наблюдая, ожидая, желая, чтобы Дженсен позвонил. Чтобы был дома с ним.

Он пять раз набирал номер Дженсена, понимая что больше ничего сделать не может. Ему надо было ждать, и Джареду это совсем не нравилось.

Он невидяще смотрел на воду.

У него была прекрасная жизнь, и вдруг все пошло наперекосяк.

Затем зазвонил мобильник, Джаред мгновенно ответил, отчаянно желая, чтобы это был Дженсен. Даже крики лучше, чем тишина.

– Сегодня он домой не вернется, Джаред, – протянул Крис, прежде чем Джаред смог сказать хоть слово.

Это было прямо и по делу, больше никакой информации о Дженсене. Как будто сообщение от Криса.

– А ты можешь ему сказать…– начал Джаред, но Крис тут же перебил его.

– Это звонок из вежливости, Джей, лишь потому, что мы – друзья, – сказал ему Крис. – Я не собираюсь быть твоим посредником.

Джаред сгорбился над телефоном, потому что это было больно.

– Крис, – умоляюще пробормотал Джаред.

Крис тяжело вздохнул.

– Я не видел, чтобы ему было так плохо с того раза, когда вы встретились в баре и ты сказал ему, что Сэнди беременна. Если он узнает, что я звоню тебе, я не увижу его еще насколько недель. Не делай из меня плохого парня. Он в безопасности со мной. Не дави на него.

Джаред посмотрел на успокаивающие волны в бассейне. Не помогло.

– Спасибо, Крис, – выдавил он сквозь комок в горле, и линия отключилась.

Джаред просто смотрел на мерцающий бассейн.

Они ссорились много раз, но сейчас было что-то другое. Раньше Дженсен всегда возвращался домой.

Джаред чувствовал, как что-то ломается.

*****

Когда следующим утром прозвенел будильник, Джаред сделал все, что должен был, но просто механически, по памяти. Отвез Элли в школу, встретился со своим агентом.

Фильм, который еще вчера казался таким важным, теперь служил только для того, чтобы отвлечь внимание. Но проект был серьезным, и Джаред не мог от него отказаться. Если он выпустит из рук эту возможность, у него ничего не останется.

Поэтому Джаред включился в процесс.

А Дженсен не возвращался еще три дня.


*****

Когда на третий день после ссоры машина Дженсена оказалась в гараже, Джаред даже на несколько минут разрешил себе надеяться, что все будет хорошо. Что они справятся с этим.

Но радость быстро испарилась, когда он дошел до их спальни.

Дженсен вытаскивал все носки из ящика комода, когда Джаред вошел.

Все. Один только вид пустого комода ощущался как удар под дых. Джаред ужаснулся, подумав, что это – конец. Ящик опустел, и Джареду стало не хватать успокаивающих рядов белья. Он тут же возненавидел пустые комоды.

Джаред положил руку на дверь, чтобы не упасть.

Он стоял и смотрел, как Дженсен собирает вещи. Они прекрасно ощущали присутствие друг друга, но молчали. Любые слова привели бы к разговору, который они оба не хотели начинать.

– Элли нужно, чтобы я завтра отвез ее на уроки танцев, – сказал Дженсен, не поднимая головы.

Большего Джареду от него не услышать.

– Куда ты? – спросил Джаред, сердце у него разбивалось.

– Сейчас я не могу тут находиться, – ответил Дженсен, глядя на пустой ящик комода.

Джаред постарался, чтобы голос не выдал его эмоций:
– И где ты будешь?

Он задержал дыхание. Мог ждать так вечно, чтобы добиться ответа.

– Я переезжаю в домик у бассейна, – пробормотал Дженсен.

И Джаред смог дышать опять, потому что это было не так плохо, как он боялся. Дженсен все еще оставался тут, всего лишь в нескольких метрах.

Дженсен не смотрел на Джареда. Его машина стояла в гараже, и Джаред позволил своему сердцу надеяться на лучшее, постарался убедить его биться как обычно, пока Дженсен переносил вещи. Ведь это было не самым худшим из того, что могло произойти.

Это было мучительно.

*****

Джаред принимал участие в новом проекте, потому что родители научили его одной вещи: продолжай двигаться. Он вспомнил Уинстона Черчилля, который сказал: «Проходишь через ад – продолжай идти». Черчилль пережил бомбежку собственной страны, поэтому Джаред считал, что тот знал, о чем говорил.

Дженсен до мелочей продумал расписание, по которому им легко было заботиться об Элли, даже если Дженсен не отвечал на телефонные звонки. Он находился по другую сторону бассейна, так близко. Но бассейн казался Атлантическим Океаном XII-го века – огромная площадь, которую невозможно пересечь, и черт его знает, что там на противоположном берегу.

Джаред действительно старался быть спокойным, хотя внутри у него бушевала паника. Ему хотелось сказать Дженсену, что он ничего этого не имел в виду, что это – их жизнь, а Элли – их дочь, их обоих. Но Дженсен прятался. А когда он скрывался за этими стенами, в своей скорлупе, ничего нельзя было поделать. Джаред и раньше видел, как Дженсен закрывается от людей, но никогда такое поведение не было направлено на него. И от этого становилось невозможно больно.

Если Дженсен хочет остаться вне досягаемости, так и произойдет.

Если Дженсен не хочет пускать его ближе, то Джаред останется снаружи.

А ему совсем не хотелось там находиться. Он и не знал, каково это. Джаред всегда был во внутреннем круге, черт, было время, когда он сам являлся для Дженсена этим внутренним кругом. Дженсен никогда не закрывался от него.

Он просто хотел все исправить.

Джаред думал, что хуже уже не будет.

Как же сильно он ошибался.

***

Джаред пришел домой, открыл дверь, и перед ним предстало довольно странное зрелище. Почему-то у него было такое чувство, что ему это совсем не понравится.

Элли сидела на лестнице, рядом лежал розовый чемодан на колесиках.

Джаред положил ключи на стол и внимательно посмотрел на нее, даже не зная, как начать разговор.

– Куда ты собралась, Элли? – спросил Джаред, становясь на колени перед нею.

Элли взглянула на него с нерешительностью, затем сделала глубокий вдох, и неожиданно в ее карих глазах появилась напускная храбрость, которой, как они оба знали, на самом деле не было.

– Дженсен мне такой же папа, как и ты? – спросила она.

У Джареда разбилось сердце, но он не мог дать ей понять, как этот разговор убивал его.

– Да, – сухо ответил Джаред. – Он твой отец, как и я.

У суда будет другое мнение, но для него, для их семьи все обстояло именно так. Дженсен растил ее, учил завязывать шнурки, он был ее отцом.

– Когда родители Дженни Чандлер разошлись, ей дали выбрать, с кем жить,– медленно произнесла Элли, пытаясь найти правильные слова.

Неожиданно Джареду перестало хватать воздуха, потому что его маленькая девочка была слишком зрелой, чтобы так думать. Слишком сильной для своих восьми лет.

Он знал, к чему все идет, и эта ситуация ему совсем не нравилась.

Джареду было так больно, но он не мог отрицать этого, не мог отрицать их жизнь.


– Я выбираю Па-Джена, – тихо сказала Элли.

Джаред не мог вспомнить, как надо дышать.

Это было чересчур, он не мог со всем справиться.

Она встала перед ним, положила ладошку ему на руку, чтобы утешить:
– Я люблю тебя, папочка, но я нужна Па-Джену.

До этого момента Джаред ни разу в жизни так сильно не чувствовал себя плохим парнем. Он сказал неправильные слова, создал неправильное впечатление, и неожиданно все стало неправильным. Элли должна была уйти, потому что ей и Дженсену надо было знать, что Джаред не разлучит их.

Джаред ощущал себя самым гнусным подонком в мире.

Дженсен знал бы что сказать, что сделать в этой ситуации. Джаред понятия не имел, как поступить.

– Значит, ты собираешься перебраться в домик у бассейна? – спросил Джаред, удивляясь, что его голос звучит ровно.

Элли кивнула.

Она подошла к нему и обняла:
– Я люблю тебя, папочка.

Джаред улыбнулся ей и заправил прядку волос за ухо:
– До скорой встречи, малыш.

Потом он смотрел, как Элли катит свой чемодан через своеобразный раздел к Дженсену. Боже, как же он хотел пересечь эту линию. Больше всего на свете.
*****

Дженсен открыл дверь и увидел Элли, стоящую на пороге с розовым чемоданом.

– Да?

– Папа сказал, что я могу выбрать, с кем жить, – сообщила ему Элли. – Если ты живешь в домике у бассейна, то и я тоже.

Он подумал, что Элли была слишком зрелой для своих лет.

– И ты выбрала меня? – спросил Дженсен.

Она улыбнулась:
– Я нужна тебе.

Она, подпрыгивая, вошла в домик, разложила свои мягкие игрушки. Было так больно, потому что она вела себя как маленький клон Падалеки – полна энергии и движения. От этого Дженсен скучал по тому, на кого был дико зол.

Она села за кухонный стол и съела фасоль с рисом, не жалуясь, потому что у Дженсена больше ничего не было.

Все происходило словно в искаженном измерении: вроде бы все в норме, только огромная зияющая дыра там, где должен находиться ее большой двойник. Когда подошло время спать, Элли посмотрела на дом, но ничего не сказала. Она просто оставила этот вопрос в покое. Затем взглянула на матрац.

– Можно я буду спать с тобой? – тихо спросила она.

Дженсен не мог даже подумать о чем-нибудь, чего он хотел, в чем нуждался больше, чем в ее присутствии.

Он лег рядом с Элли и дождался, чтобы она заснула, а потом встал и начал ходить туда-сюда. Дженсен знал, что всю ночь проведет без сна. Он уже не помнил, как можно спать без этих двух метров, вертящихся и сопящих под боком.

*****

Джаред был в Ванкувере, чувствуя себя абсолютно несчастным, и пытался сохранить свою работу. Ну, знаете, то, что помогало оплачивать счета в жизни.

Которая оставляла желать лучшего, но была жизнью, тем не менее.

Он звонил на мобильный Чаду, который сейчас находился в Лос-Анджелесе.

– Ты сейчас как какая-то ноющая сучка, – отметил Чад. В конце концов, ситуация никого не радовала. Дом Джеев всегда оставался местом гармонии, куда могли придти все друзья. Теперь там было тихо и уныло, в такой обстановке никто не хотел находиться.

К тому же, за Дженсеном и Джаредом следовало присматривать, нельзя, чтобы они были предоставлены сами себе. Джаред постоянно ныл, и кто-то должен был следить, чтобы Дженсен не сидел сиднем, а двигался.

Никто не был счастлив.

А особенно – Джаред Падалеки.

Он всех делал несчастными, потому что был большим парнем, и когда сила его притяжения захватывала окружающих, борьба с депрессией представлялась для них сложной задачей.

– Мне так жаль, что от моего нынешнего состояния не появляется радуга и солнце не сияет, – ехидно произнес Джаред. – Чего ты ожидал? Ты сам мне позвонил.

– Нет, это ты мне позвонил, сучка, – ответил Чад. – У тебя потрясающее расположение духа.

– Я слушал, когда ты жаловался на свои проблемы с очередной тинейджеркой, которую ты пригласил на свидание.

– Это низко, – прошипел Чад. – Только из-за того, что у тебя трудные времена, не надо все вымещать на мне.

– Я, мать твою, в плохом настроении, потому что мой БОЙФРЕНД и моя дочь живут отдельно в домике у бассейна.

Вдруг гнев испарился, и Джаред оглянулся. На площадке сегодня был день открытых дверей. Если бы присутствовали только репортеры, все бы обошлось. У журналистов есть правила, которым они обязаны следовать.

Но там были и фанаты с камерами.

Он уставился на них, открыл рот и сказал то, чего не должен был:
– Кажется, я только что раскрыл наши отношения с Дженсеном.

И все это сняли на камеру.

*****

Сперва Джаред позвонил своему агенту. Не потому, что он боялся реакции Дженсена.

Нет, ничуть.

– Я позвоню тем, кто не знает о ваших отношениях, и кого вы хотите поставить в известность не через посторонних, – сказал ему агент. – Потому что через пару часов это будет достоянием общественности. Каким должно быть наше заявление?

– Поговори с Дженсеном, – холодно произнес Джаред. – Все зависит от него.

– Что Дженсен говорит об этом?

Джаред запустил пальцы в волосы.

– Ты разве не слышал моих слов, это же последние слухи? – устало спросил его Джаред. – Дженсен со мной не разговаривает. Он живет в доме у бассейна.

Потом он позвонил агенту Дженсена. Нет, он совсем не боялся позвонить ему самому.

– Это было великолепно, – сказала агент Дженсен. – Я только что видела запись, где ты раскрыл ваши с Дженсеном отношения.

– Уже? – спросил Джаред, не очень-то удивившись.

– Я буду на связи, сейчас позвоню Дженсену.

Когда Джаред наконец позвонил Дженсену, то почувствовал не облегчение оттого, что сразу же включилась голосовая почта, это было какое-то абсолютно другое чувство.

– Джен, это Джаред. Я знаю, ты не хочешь со мной разговаривать, но мне надо, чтобы ты позвонил мне прежде, чем своему агенту, или, знаешь, посмотрел You Tube.

Да, это пройдет замечательно.

*****

Дженсен смотрел на экран компьютера, подпирая голову руками, словно она стала слишком тяжелой.

– Я, мать твою, в плохом настроении, потому что мой БОЙФРЕНД и моя дочь живут отдельно в домике у бассейна.

– Кажется, я только что раскрыл наши отношения с Дженсеном.

– Кажется, я только что раскрыл наши отношения с Дженсеном.

– …раскрыл наши отношения с Дженсеном.

Он смотрел это снова и снова.

Дженсен просто оцепенел и не мог ни о чем думать. Это чересчур.

Он чувствовал себя ребенком, положившим все яйца в одну корзинку, и эту корзинку переехало грузовиком. Дети не должны собирать пасхальные яйца на шоссе, потому что тогда им скажут, что вся их жизнь не считается.

Дженсен смотрел опять и опять. Джаред раскрыл их отношения безрассудно и легкомысленно.

Чья-то рука вдруг закрыла ноутбук.

Дженсен наклонился назад на стуле и уставился на Криса:
– Смотрите-ка, меня раскрыли.

Тот лишь взглянул на него.

И Дженсен разразился речью:
– Я уже не имею права голоса. Джаред чертов Падалеки открывает свой большой рот, и тут же все лезут в мои дела. Он врывается в мою жизнь, и неожиданно она уже не моя. Я всего лишь еще одна часть его жизни, что-то, о чем он может трепать языком, когда захочет. Он так любезно отнимает у меня всякое ощущение, что это – МОЁ.

– Это не его вина, – строго произнес Крис. – Об этом давно догадывались. Большинство и так знает, вы довольно открыто ведете себя.

Дженсен зло посмотрел на него:
– Да, но теперь все вышло наружу, все сомнения исчезли. Знаешь что? Он ПОГАНО выбрал время для этого. Он делает это СЕЙЧАС? Он даже не знает, нужен ли я в его жизни, и вдруг приглашает весь мир поучаствовать в этом!

Дженсен уже яростно кричал. Крис знал, чем все закончится, успокоить Дженсена словами было невозможно.

– Иди и забери свою дочку из школы, – резко сказал Крис. Единственный способ выдернуть Дженсена из этого состояния – подтолкнуть его к чему-то другому. Слова сейчас не сработают, упрямства Дженсену не занимать.

Дженсен посмотрел на него, и выражения его лица было достаточно. Он не спорил, не отвечал, просто встал и схватил ключи.

– Постарайся, чтобы она тебя таким не увидела, – жестко сказал Крис. – Не вздумай вымещать это на ней.

Дженсен вышел из дома.

Крис вытащил мобильник и набрал номер.

– Он зол, – сказал Крис, когда трубку взяли. – Из серии зол настолько, что не подходи. Он видел ролик на You Tube, теперь он готов убить все на своем пути, но подавляет это чувство, поэтому скоро оно превратится в злость маньяка-психопата.

Джаред вздохнул на другом конце линии.

– И что мне делать?

– Постарайся не делать резких движений? – предложил Крис.

– Очень помогает, – вздохнул Джаред. – Вся моя жизнь разваливается, а ты шутишь.

– Дай ему время, Джаред, – сказал Крис. – Глубоко внутри Дженсен напуган, как никогда раньше. Я думаю, ему просто нужно время.
*****

– Мама, я все испортил, – сказал ей Джаред, стоя у раковины на кухне и смотря на домик у бассейна. Он провел пальцем по столу, рисуя какой-то узор, надеясь найти в себе силы:
– Дженсен живет в домике у бассена, и Элли решила, что будет жить с ним.

На том конце трубки стояла тишина, Джаред знал, что его мама шокирована.

Джаред добавил тихим голосом:
– Я сказал кое-что, чего не должен был говорить.

– Джаред, что ты сказал? – резко спросила Шэрон.

Джаред покрутил в руках полотенце для посуды:
– Я вроде как намекнул, что Элли не его дочка, что она должна поехать в Париж, а не оставаться с ним, потому что я так сказал.

– Джаред Тристан Падалеки, – упрекнула Шэрон, в ее голосе слышалось разочарование.

– Мама, – заныл Джаред, – это просто сорвалось с языка. Мы столько лет провели вместе, и одна маленькая деталь…

– Джаред, – перебила его Шэрон.

Но он не остановился:
– Это нечестно. Он просто ушел. Я не могу до него дотянуться. Как будто мы никогда и не встречались.

– А теперь хоть секунду послушай меня, – прервала его Шэрон. – Я не хотела этого знать, но, кажется, я понимаю, что происходит. Просто скажи мне одну вещь. Это началось до Элли, до свадьбы, во время съемок «Сверхъестественного»?

Джаред положил голову на холодный металл раковины:
– Не вижу, как это все может быть связано, – пробурчал он.

– Джаред, – она произнесла его имя так, как умеют только матери

– Да, мама, – мягко сказал Джаред. Ему казалось, что обрушилась лавина. В груди заболело, ведь он признавал, что вел себя недостойно. Хорошо, что она любила его безусловно и безоговорочно.

Наверное, это был самый неприятный разговор в жизни Джареда. Он открыто признал, что крутил роман за спиной у Сэнди. Время не притупило чувство стыда, хотя все это привело к тому, что у него было все. Все, чего он хотел.

– Я догадалась. Я всегда этого боялась, – вздохнула Шэрон. – И я притворюсь, что не знаю этого, когда разговор закончится. Просто послушай. Ты никогда не был одинок, почти всю жизнь рядом находились мы. Потом Том, когда ты работал моделью, Чад, когда ты начал сниматься, и долгое время – Сэнди. Ты никогда не был одинок. Дженсену, к сожалению, не так повезло. Он стал новичком в масштабном сериале, часто переезжал. А теперь он просто находится рядом, но в тени твоей жизни.

Джаред подавил немедленный порыв перебить, не слушать больше ничего, но если он перебьет маму, это только все усложнит.

– Я думала, что воспитала тебя лучше, – вздохнула она. – Я воспитывала тебя так, чтобы ты в первую очередь думал не о себе, но ведь ты думал ИМЕННО о себе. Ты сделал ему БОЛЬНО, заставил его почувствовать себя посторонним. А Дженсен и так всегда считал себя посторонним.

– Я не хотел, – слабо произнес Джаред.

– Но сделал, – сказала Шэрон.

– Что мне делать? – спросил Джаред, голос у него звучал как у маленького испуганного мальчика.

– Ждать.

– Мама, может, мне следует что-нибудь предпринять? – промямлил Джаред.

– Не в этот раз. Не с Дженсеном, – сказала ему Шэрон. – Ему нужно знать, что он может тебе доверять, что ты не заберешь у него все. Ему сейчас очень больно.

– Потрясающе, ему больно, а мне что делать?

– Быть терпеливым.

*****

Джаред мог быть терпеливым.

Целых десять минут.

Он ходил по дому и хотел позвонить Дженсену. Увидеть Элли.

Ему настолько сильно хотелось вернуть свою жизнь обратно, что он чувствовал себя опустошенным.

Поэтому дыру, на месте которой раньше была его жизнь, Джаред заливал с помощью виски.

Он бродил по дому, дико ненавидя то, как отдавались его шаги в пустых комнатах. Джаред отказывался включать стерео и свет. Ему хотелось убедиться, что он остался в полном одиночестве.

И какая-то его извращенная часть наслаждалась тем, что напоминала – это целиком и полностью его вина.

Он добрел до комнаты Элли и уже готов был сломаться, когда увидел на ночном столике фото Сэнди.

Он опустился на очень розовую кровать Элли, словно тяжесть всего мира лежала на его плечах, и уставился на улыбающуюся Сэнди.

– Привет, Сэнди, – невнятно произнес он. – Как дела?

Ее улыбающееся лицо смотрело на него, и Джаред поставил бутылку на пол и взял фото.

– Сэнди, – он практически рыдал. – Я все испортил. Действительно испортил. Я вроде как влюбился, но, знаешь, все пошло наперекосяк не тогда. На самом деле это – хорошее в моей истории.

Джаред печально улыбнулся:
– Я влюбился в Дженсена, это все, что мне когда-либо было нужно. Как будто мы идеально подходим друг другу, словно он должен быть в каждой сфере моей жизни. Он смешит меня, заботится обо мне, с ним я могу говорить абсолютно честно, как ни с кем другим. Он любит Элли, еще несколько дней назад я был уверен, что он любит и меня, но кое-что случилось. Я случился. Я сказал то, чего не следовало, и вдруг неизвестно, как все исправить. Ведь, конечно же, я, по обыкновению, взял и все усугубил тем, что раскрыл наши отношения перед всем миром. Ты же знаешь, что, с его пунктиком о невмешательстве в личную жизнь, это не обернется ничем хорошим. Он еще не разговаривал со мной, возможно, никогда больше не заговорит. Я люблю его, Сэнди, и просто не знаю, как все исправить.

Он вспомнил, о чем просил Дженсен годы назад, просил, чтобы Джаред дал ему все, чтобы они могли быть вместе. И Джаред думал, что, если делишь жизнь с кем-то, – это и есть все.

Он и представить не мог, что на самом деле значит «все», теперь «все» подразумевало гораздо больше. Не просто жить вместе. «Все» выглядело так устрашающе, что Джаред просто ощущал, насколько наивным был, когда все начиналось. Если бы он знал то, что понял сейчас, он бы согласился на это снова, только обдумал бы лучше.

Все – это завтрак, обед, ужин и принятие решение с кем-то вместе.

А Джаред забыл об этом.

Он отключился, глядя на Сэнди.

Когда пришло утро, Джаред лежал на слишком маленькой для него кровати дочери, свернувшись калачиком и сжимая рамку с фотографией Сэнди.

Он убрал выпивку и принял несколько таблеток от похмелья.

Джаред до сих пор не нашел решения проблемы, но теперь у него было хоть что-то для начала.


*****

Когда он звонил в дом у бассейна, то думал, что Дженсен не поднимет трубку. Но Дженсен все-таки был мужчиной и не прикрывался восьмилетней дочкой.

– Дженсен, это Джаред, – сказал Джаред и сразу же захотел пнуть себя за такое идиотское начало.

– Я догадался, – ответил Дженсен холодным невыразительным голосом, от которого Джареду захотелось просто повесить трубку и махнуть на все рукой. Он ненавидел холодность, хотел, чтобы в Дженсене проснулась ярость, если тот будет злиться на него, они смогут разобраться с ситуацией, преодолеть ее.

– Ты, я и Элли должны сесть и поговорить, – сказал Джаред, надеясь, что это прозвучало как «мы должны сесть и обсудить расписание», а не как «я забираю свою дочку, и ты ничего с этим поделать не можешь».

– Хорошо, – вежливо ответил Дженсен. – Мы придем вечером, после школы.

Когда Джаред повесил трубку, то посмотрел на свое расписание, старое расписание. Предполагалось, что сегодня будет день Джареда и Дженсена, это было до того, как он все испортил. Раньше, когда их отношения не катились под откос.

Сегодняшний день он бы полностью отдал Дженсену, они собирались заниматься потрясающим сексом на каждой доступной поверхности. Джаред не помнил, что они праздновали. Обычно они брали выходной, когда Дженсен объявлял его годовщиной какого-то случайного события.

Джаред готов был поклясться, Дженсен просто выдумывал эти даты, лишь бы устроить выходной и заняться сексом. Такие дни они называли отпуском от жизни. Майк или Алексис забирали Элли, и не оставалось никого, кроме них двоих.

И у Джареда опять испортилось настроение.

Он прибрался и залез в душ.

Джаред закрыл глаза и постарался думать о Дженсене и том, что у них происходило под этими теплыми струями. Он вспоминал, как Дженсен стонал, когда Джаред ставил засос на его плече. Дженсен на коленях, глотающий его полностью. Отточенные движения, которыми Дженсен дрочил ему. Воспоминаний было множество – ярких, очень ярких, но, видимо, его член ненавидел его так же, как и Дженсен, потому что ничего не действовало. Джаред разочарованно сдался.

Он позвонил Чаду, потому что Чад не заставит его думать о сексе и не начнет донимать расспросами о чувствах.

Кроме того, он должен как-то компенсировать Чаду то, что был ноющей сучкой.

Джаред нуждался во всех своих друзьях.


*****

Джаред почувствовал себя лучше, когда Дженсен и Элли вошли в заднюю дверь.

Элли подошла и обняла Джареда:
– Папочка!

– Привет, малышка, – сказал Джаред, обнимая ее, думая, что она выросла с того момента, когда он видел ее на прошлой неделе. От этого сердце разбилось на тысячу маленьких кусочков. Он едва мог посмотреть вверх, чтобы увидеть Дженсена, понимая, что от этого кусочки разлетятся во все стороны.

Он взглянул на бесчувственный каменный столб, которым сейчас был Дженсен.

Дженсен не сказал ничего.

– Садись, – махнул Джаред рукой, держа Элли на коленях.

Дженсен двинулся к стулу, и Джаред подождал.

– Так вот, если мы собираемся сделать это, то будем делать все правильно, – сказал Джаред, обращаясь к Элли, потому что не мог смотреть в лицо Дженсену, говоря это. – Ты будешь жить с Дженсеном в будние дни, а со мной – на выходных, а по средам мы будем обедать вместе.

Элли широко улыбнулась и серьезно кивнула:
– Я думаю, это хорошо, папочка.

– А когда закончится школа, ты приедешь ко мне в Париж, – закончил Джаред и рискнул посмотреть на Дженсена. Какое-то мгновение лицо того выражало облегчение, но потом маска опять скользнула на место, больше его чувств прочитать было нельзя.

– Хорошо, Джен? – спросил Джаред, нерешительно используя уменьшительное имя.

Дженсен почти вздрогнул, услышав это обращение, но ответил:
– Это справедливо.

Элли улыбнулась и прижалась ближе к Джареду, потом начала говорить о школе, и это было так знакомо, что у него даже сердце заболело. Джаред прекрасно осознавал, что Дженсен молча наблюдает за ними, но глаз не поднимал.

В данный момент ему просто хотелось провести время с Элли.

Элли продолжала щебетать.

Наконец Дженсен поднялся, чтобы уйти.

– Не уходи, – тихо сказал Джаред. – Мне надо поговорить с тобой.

Он посмотрел на Элли и улыбнулся:
– Почему бы тебе не пойти в домик у бассейна, нам с Дженсеном надо поговорить.

Элли кивнула и обняла его, прежде чем уйти.

Джаред повернулся к Дженсену, стараясь найти слова.

– Я знаю, что сейчас все плохо, – начал Джаред. – Я все испортил, и мне очень жаль.

Выражение лица у Дженсена не изменилось.

– Я не знаю, что с тобой происходит, – продолжил Джаред, – но понимаю, что тебе нужно время. Я могу тебе его дать. Мне просто необходимо знать, что между нами не все кончено. Что когда пройдет время, я вернусь домой со съемок, ты все еще будешь здесь.

Дженсен посмотрел на него, прямо в лицо, в его зеленых глазах отражалась ярость.

– Я буду здесь, – наконец сказал Дженсен, наклонив голову.

И этого должно было быть достаточно, чтобы поддержать надежду в Джареде.

Но был еще один момент.

– Как ты хочешь, чтобы звучало наше заявление? – спросил Джаред.

Он ступал на опасную территорию, потому что сейчас – худшее время, чтобы делать признания. Если они будут это отрицать, их отношениям конец, если признают, то солгут, привнесут еще большую напряженность в их жизнь.

Дженсен прикусил губу и потер шею.

– Никак, – ответил Дженсен. – Давай ничего не будем говорить.

Вот, значит, что было с их отношениями...


*****

В какой-то день Джареду позвонил его бухгалтер.

– Что я должен сделать с чеками, которые прислал Дженсен в качестве арендной платы? – официально спросил тот.

– Что? – спросил Джаред, не понимая, о чем идет речь.

– Дженсен Эклз прислал вам чек на 1500 долларов, на какой счет следует положить эти деньги? Хотелось бы сказать, что самое время Дженсену заплатить за аренду. Он живет с вами, сколько уже, семь лет?

– Да, – ответил Джаред. – Пошлите ему чек на 2,000 долларов как пособие на ребенка.

На том конце линии воцарилась тишина.

– О, – в конце концов произнес его бухгалтер.

– «О», что? – спросил Джаред.

– Значит, каждый месяц мистер Эклз будет присылать чеки вам, а я буду отправлять чек ему? – уточнил бухгалтер.

– Да, звучит хорошо, – раздумывал Джаред. – Хотя нет, постойте. Присылайте чеки от Дженсена мне. Не обналичивайте их.

– Не обналичивать?

– Я непонятно выражаюсь? – спросил Джаред.

– Я просто должен отсылать их вам?

– Да.

*****

Джаред стал украшать холодильник чеками от Дженсена.

Он составлял из них разные узоры, получались уникальные произведения искусства, располагал по дате или аккуратности. Затем смотрел на дом у бассейна и рвал их на кусочки, разбрасывая как конфетти.

Потом находил все клочки бумаги и склеивал снова.

И разрывал их опять.

Джаред делал из них мозаику.

Когда приходила Элли, он все это прятал.

*****

Джареду было скучно. Он думал, что еще никогда так долго не оставался в одиночестве.

Всегда был кто-то, кому Джаред мог позвонить. Но он сам решил отправить себя «в ссылку».

Джаред был одинок и ненавидел это.

А какая-то часть его считала, что так ему и надо.

Как же сильно он скучал по Дженсену.

Поэтому Джаред добился совершенства во всех играх Playstation, потом купил WII. Затем вытащил старую школьную приставку Nintendo и Atari.

Он переставил мебель, пытаясь следовать фэн-шую. Потом вернул все обратно, потому что Дженсен занимался расстановкой мебели и нашел правильное место для каждого предмета.

Джаред попробовал вязать, но быстро отказался от этой идеи, потому что если бы кто-то об этом узнал, ему бы прохода не было от насмешек.

Он попросил агента прислать все недавние письма от фанатов, просто чтобы узнать, что думают люди. Честно сказать, подобного Джаред не ожидал. Попалось несколько писем с упоминанием Ветхого Завета, адского огня и гомиков, но большей частью письма были довольно добрыми. Какие-то фанатки заявляли, что «они так и знали». Кто-то желал им счастья, предлагал поддержку. Джаред сжег все с оскорблениями, а затем отложил почту, когда чуть не спалил дом. Кто же знал, что камин не работает?

Он читал, потом шел спать.

Звонил маме и слушал, как Меган трещит о чем-то, совершенно ему безразличном.

Джаред убивал время.

Но его было слишком много.

*****

Джаред взглянул на собранные сумки, стоящие у лестницы. Посмотрел на Элли, спящую в кровати в его доме, и на секунду притворился. Притворился, что Дженсен в комнате, завтра он улетит в Париж, а они потом к нему присоединятся. Что все в порядке.

Когда это не сработало, он взял виски.

*****

Дженсен почувствовал, как прогнулась кровать, и рядом с ним оказалось теплое тело. Он не шевелился, не был даже уверен, что это происходит на самом деле. Но Джаред пах сандалом и виски.

Дженсен чувствовал, как Джаред прижался к нему со спины вплотную. Дженсен не оборачивался, ничего не говорил, потому что именно здесь он и хотел быть. Если он не будет смотреть на Джареда, то сможет притвориться. У них будет этот момент, в котором нет ярости и боли. А есть только то, за что они так долго боролись.

– Наша кровать слишком большая, – сказал Джареж ему в шею, чуть касаясь губами, рисуя пальцами узоры у Дженсена на животе. – Мы выбрали самую огромную кровать на белом свете, и я только сейчас понял, что мы всегда спали посередине. Я так привык протягивать руку и касаться тебя, а теперь я не могу дотянуться, потому что тебя там нет.

Дженсен закрыл глаза и позволил Джареду притянуть себя поближе, потому что он очень сильно этого хотел. Он проклинал себя за слабость, но разрешил Джареду прикасаться.

Ему это было необходимо, уже несколько недель его словно бросало по волнам, и он не знал, где земля. Не знал, как вернуться обратно. Ему это просто было нужно. Губы Джареда на чувствительном местечке за ухом, пальцы, проникающие за пояс, останавливающиеся на косточке чуть выше бедра.

– Пожалуйста, Джен, – тихо попросил Джаред.

Дженсену трудно было дышать, но он не мог сказать нет. Он никогда не мог отказать Джареду.

– Отвернись, – сказал Дженсен, ненавидя себя, но жутко нуждаясь в этом.

Он услышал, как Джаред повернулся, и тогда все стало безопасно. Он различал очертания Джареда, силуэт, подчеркнутый светом, проникающим снаружи, когда Джаред снимал рубашку. Дженсен сглотнул, увидев загорелую кожу, просто смотрел какое-то мгновение, пока Джаред не двигался.

Когда он, наконец, протянул руку, касаясь кожи Джареда кончиками пальцев, тот вздохнул. Дженсен только сейчас понял, что задержал дыхание.

И тут появилась жажда, необходимость прикасаться. Он провел губами по плечу, спустился по боку, зная, как отреагирует Джаред, зная, какие тихие мурлыкающие звуки будет издавать. Дженсен всем телом тесно прижался к Джареду.

Дженсен опустил руку и стащил с Джареда шорты. Кончиками пальцев он прикоснулся к ягодицам, затем обхватил бедра и прижался вплотную, чтобы Джаред почувствовал его.

Дженсен прикоснулся губами к каждому шейному позвонку. Джаред молчал, как никогда, только чувствовал, боясь, что слова все разрушат.

Дженсен толкнулся бедрами, давая Джареду ощутить свою эрекцию.

– Ты хочешь меня? – спросил Дженсен и обвел языком ухо Джареда.

– Да, – прошептал Джаред, не двигаясь, боясь, что Дженсен отвергнет его.

Но потом пальцы обхватили его член, и Джаред издал стон.

Другая рука скользнула под ним, коснулась груди, и Джаред наклонил голову назад, к Дженсену, который засасывал кожу на его шее, он хотел этого больше всего на свете..

Джаред почувствовал, как Дженсен убрал ладонь с члена и стал медленно его раскрывать. Другой рукой Дженсен все так же прижимал его к себе, и Джаред прикусил нижнюю губу. Он практически заплакал от облегчения, когда Дженсен вошел в него – медленно, уверенно и так знакомо.

Дженсен забросил одну ногу Джареду на бедро, протянул руку к его члену. Дженсен дрожал, Джаред обжигал, позволял держать себя и трахать изо всех сил.

Джаред выгнулся – Дженсен почти терзал его шею – положил руку Дженсену на ягодицы, двигаясь в одном с ним быстром ритме.

– Кончи для меня, – хрипло прошептал ему на ухо Дженсен, вбиваясь в него, прижимая к своей груди.

Джаред откинул голову назад и застонал, кончая, Дженсен почувствовал, как Джаред тесно и горячо сжимается вокруг его члена. Он прикусил плечо Джареда, оставляя на нем свой след, не желая ничего говорить, потому что тогда он бы стал умолять Джареда остаться.

Он кончил, дрожа, обхватив Джареда.

Несколько секунд они оставались в таком положении, слившись воедино, не желая признавать, что, на самом деле, они – два человека, два человека, которые сейчас ладят между собой не очень хорошо.

А потом все притворство закончилось, и они вернулись в реальность.

Дженсен прекрасно знал Джареда. Он точно знал, что может причинить боль. Годы назад, когда Джаред женился, он сказал самые простые слова, которые возвели между ними стену. Дженсен знал, как сделать то же самое сейчас.

– Это ничего не меняет.

Джаред застыл, потому что за этими словами Дженсен прятал пустоту, которая ломала его, и Джаред не знал, как все исправить, если Дженсен ему не позволит.

Поэтому просто встал и начал одеваться.

Он не мог посмотреть на Дженсена, если он увидит выражение его лица, то будет ощущение, что все кончено.

Он не будет сейчас плакать.

Он почти дошел до двери, когда услышал шорох.

– Джей.

Это было сказано так тихо, словно прошло через миллион барьеров.

Джаред обернулся и на секунду увидел ту боль, которую постоянно испытывал Дженсен.

– Не целуй стриптизеров, трансвеститов или скрытых геев, пока будешь не здесь.

Дженсен сражался со словами, пытаясь, чтобы они звучали легко. В комнате было не очень светло, но Джаред видел слезы, наворачивающиеся на глаза Дженсена.

Джаред отвернулся и сдержал собственные слезы, держась за дверь и смотря на бассейн.

– Я никогда не рассказывал тебе, почему делал это, – тихо произнес Джаред и замолчал на мгновение. – Мне это было необходимо. Это прозвучит глупо, но с самого первого раза, когда ты меня поцеловал, мне казалось, что ты знал меня. Это тупо, ведь ты действительно знал меня, но те, с кем я когда-либо ходил на свидания, не целовали меня так, как ты. С первого дня ты дал мне все, что нужно. Я доверяю тебе, доверяю тебе вести меня, потому что сам ни черта не понимаю, что делаю.

Он опять замолчал, наклонив голову и глядя себе под ноги:
– Ты сказал, это все мое, но это неправда. Меня бы тут не было, если бы ты спокойно не предложил, что надо делать. Поэтому нет, я не буду никого целовать.

Джаред оглянулся через плечо, грустно улыбаясь:
– Я не буду никого целовать, пока ты не вернешься в большой дом.

Это так банально, но случилось все на седьмой год.

Ну, на седьмой год после первых шести лет, значит – на тринадцатый, что еще банальнее.

Но именно тогда это и произошло. Наступила критическая ситуация.

Они подошли к старой доброй развилке на дороге.

Стали пререкаться. Просто действовали друг другу на нервы.

Конечно же, именно в тот момент Джаред получил роль.

*****

– Я буду играть отлученного сына Де Ниро, – сказал Джаред, влетая в комнату. Дженсен вытирал посуду, а восьмилетняя Элли ела пудинг за кухонным столом.

Дженсен широко ему улыбнулся и вытер руки полотенцем:
– Это великолепно, Джей, но они вас вместе видели? Ты фута на два выше него.

Джаред усмехался:
– Я – отлученный сын Де Ниро.

Элли вытащила ложку изо рта:
– Поздравляю, папочка, можно мне мобильник?

– Нет, – разом на привычный вопрос ответили Джаред и Дженсен.

Дженсен улыбнулся Джареду:
– И когда все начнется, мистер Большая Звезда Кино?

– Через три месяца, – взволнованно ответил Джаред. – Не могу поверить в это. Кто-то выбыл. Через три месяца я буду в Париже.

Дженсен странно посмотрел на него.

– Что? – спросил Джаред, приподнимая бровь.

– Ты просто взял и согласился? – спросил Дженсен.

Джаред усмехнулся:
– Конечно же я согласился, даже представить не могу, как можно не принять такое предложение. Я буду сниматься в Париже четыре месяца, это мечта.

– Мы же решили, что сперва будем обсуждать такие вопросы вместе, – ответил Дженсен, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно.

– Джен, это Де Ниро, – сказал Джаред, подходя к нему и беря за руку.

Дженсен вытер руки, не обращая внимания на Джареда, и собрался с духом. В последнее время произошло слишком много ссор.

– Джей, – медленно произнес Дженсен, – у Элли школа, мы уже это обсуждали. До того как подписывать контракты, до того как соглашаться, мы решили, что сперва поговорим об этом, выработаем какой-нибудь план. Еще мы решили, что изо всех сил постараемся не вырывать Элли из школы в середине четверти, – добавил он.

Дженсен старался оставаться спокойным, доказать свою логику, и это было серьезное усилие после бурного утреннего обсуждения натуральных продуктов.

Джаред пытался сохранять спокойствие, но он на самом деле хотел эту роль, и его вдруг стала раздражать мысль о необходимости спрашивать разрешение.

– Это РЕАЛЬНЫЙ шанс для меня, – отметил Джаред.

Дженсен ощетинился:
– Ты вполне мог воспользоваться им и завтра.

– Тебе просто не хочется, чтобы у меня были такие же возможности, как и у тебя? Все прекрасно, если ты звонишь мне на мобильник в два ночи, когда я на съемочной площадке. Ты летаешь с Элли по своей прихоти, когда получаешь роль. Ты получаешь все роли, а я остаюсь дома или снимаюсь в дрянной драме про медиков. И когда наконец я получаю великолепную возможность, ты хочешь, чтобы я повел себя так, что могу потерять роль.

Глаза Дженсена сузились от еле сдерживаемой ярости:
– Это совсем не так. Я не пытаюсь навредить твоей карьере, ты же знаешь. Мы договорились, что на первом месте наша жизнь, а уж потом работа.

Джаред совладал со своей злостью: ему хотелось, чтобы это был разумный разговор двух взрослых:
– Я знаю, но разве ты не можешь просто улыбнуться мне и сказать, что это хорошо? – Джаред умолял, и Дженсен посмотрел в окно, делая глубокие вдохи и выдохи.

Они старались.

– А как же Элли? У нее тут школа, жизнь, – беспристрастно спросил Дженсен.

– Мы тысячу раз это делали, – сквозь стиснутые зубы выдавил Джаред. – Выпутаемся.

Дженсен с трудом удерживался, чтобы не выйти из себя. Это хорошо, он знал, что это хорошо для Джареда. Ему надо было поддержать Джареда, но Дженсен не мог поверить, что тот согласился на роль, не обсудив это сперва с ним. Он напоминал себе, что это же Джаред, который часто руководствуется инстинктами, а не здравым рассудком.

Дженсен попытался привести разумные доводы.

– Элли может закончить четверть, и мы потом прилетим к тебе, – предложил Дженсен.

Джаред с ужасом посмотрел на него:
– Это же целых три месяца.

Он никогда еще не оставлял ее на такой долгий срок.

Дженсен скрестил руки на груди:
– Она может оставаться здесь со мной.

– Я не брошу свою дочку на три месяца, – сказал ему Джаред.

Дженсен пожал плечами:
– Почему нет? У нас все будет хорошо.

– Я хочу, чтобы она была со мной, – возразил Джаред.

– У нее школа, – парировал Дженсен.

– Черт побери, Джен, она моя дочь!

Казалось, эти слова повисли в воздухе и оставались между ними гораздо больше времени, чем потребовалось, чтобы произнести их.

Дженсен застыл на месте, застыла и Элли, сидевшая за кухонным столом. Они изумленно уставились на Джареда. Тишина была неприятной.

– Элли, – напряженно произнес Дженсен, – иди наверх.

Элли посмотрела на них широко открытыми глазами, попыталась что-то сказать, но потом вышла из комнаты, напоследок бросив на них взгляд.

Когда дверь за ней закрылась, Дженсен подошел к Джареду и стал лицом к лицу:
– Какого черта? О чем ты говоришь? Я был здесь последние семь лет и вполне уверен, что могу позаботиться о ней в течение трех месяцев. Джаред, я живу в этом доме, но вдруг, когда тебе так хочется, это уже не мой дом. Ты достаешь свой козырь, и все это, – Дженсен неистово жестикулировал, – теперь только твое?

Джаред недоверчиво взглянул на него:
– Это и твое тоже.

– Ты так себя ведешь, что я в это не верю, – сообщил ему Дженсен. – На самом деле ты заставляешь меня думать, что все было какой-то сказкой, в которую ты меня пустил. А теперь тебе надоело.

Джаред посмотрел на него, не отступая:
– Ты же знаешь, что все совсем не так.

Дженсен поднял голову:
– Тогда скажи, что ты имел в виду.

– Я просто…– и Джаред не мог придумать, как закончить это предложение, чтобы опять не повторить тех же слов.

Дженсен пристально смотрел на него своими выразительными зелеными глазами. В них были ярость, негодование, и под всем этим Джаред разглядел страх.

Джаред не знал, как исправить ситуацию. Он не просто сделал больно своему бойфренду, это ранило слишком глубоко, и теперь помочь могла только машина времени.

Дженсен враждебно ждал ответа.

Джаред не мог просто произнести: «Извини, я не это имел в виду». Этого казалось недостаточно, чтобы исправить сказанное, забрать назад слова, отрицавшие всю жизнь Дженсена на протяжении последних семи лет.

Когда Джаред ничего не сказал, Дженсен бросил на него злой взгляд и пошел к двери в гараж. Джаред тут же последовал за ним, пытаясь ухватить Дженсена за руку.

Дженсен сердито сбросил его ладонь.

– Ты можешь оскорблять меня за то, что я не поддержал тебя, но когда ты угрожаешь, что заберешь мою дочь – это уже предел. Я всегда следовал твоим желаниям. Я поцеловал тебя, потому что тебе так хотелось. Продолжал спать с тобой, потому что тебе так хотелось, несмотря на Сэнди. Дьявол, я трахнул тебя в ночь перед твоей свадьбой, потому что ты попросил об этом. Все эти отношения проходили на твоих условиях. Я живу в доме, который принадлежит тебе. Я живу жизнью, условия которой устанавливаешь ты. Что дальше? Ты собираешься угрожать: если я не буду делать то, что хочешь ты, ты все заберешь у меня?

– Это не так. Ты все переиначил.

– Да пошел ты, – выплюнул Дженсен. – Давай, отрезай все, связанное со мной. Конечно, в этой жизни же нет ничего моего. Спасибо за напоминание о том, что я здесь только по твоей милости.

Джаред встал между ним и дверью и не тронулся с места, когда Дженсен шагнул к нему. Секунда тишины, и потом Дженсен двинулся вперед, отталкивая Джареда в сторону, прижимая к стене.

– Отойди, мальчик, – прорычал Дженсен. – Мне надоело быть твоей сучкой.

Дженсен оттолкнул Джареда и вылетел вон.

*****

Джаред уложил Элли спать и сел на веранде с чашкой кофе, мобильником, простым телефоном и старой детской рацией Элли. Вторая рация находилась в гараже, ожидала возвращения машины Дженсена. Джаред бы и так услышал шум двигателя, просто ему хотелось быть полностью уверенным.

Джаред посмотрел на воду в бассейне, наблюдая, ожидая, желая, чтобы Дженсен позвонил. Чтобы был дома с ним.

Он пять раз набирал номер Дженсена, понимая что больше ничего сделать не может. Ему надо было ждать, и Джареду это совсем не нравилось.

Он невидяще смотрел на воду.

У него была прекрасная жизнь, и вдруг все пошло наперекосяк.

Затем зазвонил мобильник, Джаред мгновенно ответил, отчаянно желая, чтобы это был Дженсен. Даже крики лучше, чем тишина.

– Сегодня он домой не вернется, Джаред, – протянул Крис, прежде чем Джаред смог сказать хоть слово.

Это было прямо и по делу, больше никакой информации о Дженсене. Как будто сообщение от Криса.

– А ты можешь ему сказать…– начал Джаред, но Крис тут же перебил его.

– Это звонок из вежливости, Джей, лишь потому, что мы – друзья, – сказал ему Крис. – Я не собираюсь быть твоим посредником.

Джаред сгорбился над телефоном, потому что это было больно.

– Крис, – умоляюще пробормотал Джаред.

Крис тяжело вздохнул.

– Я не видел, чтобы ему было так плохо с того раза, когда вы встретились в баре и ты сказал ему, что Сэнди беременна. Если он узнает, что я звоню тебе, я не увижу его еще насколько недель. Не делай из меня плохого парня. Он в безопасности со мной. Не дави на него.

Джаред посмотрел на успокаивающие волны в бассейне. Не помогло.

– Спасибо, Крис, – выдавил он сквозь комок в горле, и линия отключилась.

Джаред просто смотрел на мерцающий бассейн.

Они ссорились много раз, но сейчас было что-то другое. Раньше Дженсен всегда возвращался домой.

Джаред чувствовал, как что-то ломается.

*****

Когда следующим утром прозвенел будильник, Джаред сделал все, что должен был, но просто механически, по памяти. Отвез Элли в школу, встретился со своим агентом.

Фильм, который еще вчера казался таким важным, теперь служил только для того, чтобы отвлечь внимание. Но проект был серьезным, и Джаред не мог от него отказаться. Если он выпустит из рук эту возможность, у него ничего не останется.

Поэтому Джаред включился в процесс.

А Дженсен не возвращался еще три дня.


*****

Когда на третий день после ссоры машина Дженсена оказалась в гараже, Джаред даже на несколько минут разрешил себе надеяться, что все будет хорошо. Что они справятся с этим.

Но радость быстро испарилась, когда он дошел до их спальни.

Дженсен вытаскивал все носки из ящика комода, когда Джаред вошел.

Все. Один только вид пустого комода ощущался как удар под дых. Джаред ужаснулся, подумав, что это – конец. Ящик опустел, и Джареду стало не хватать успокаивающих рядов белья. Он тут же возненавидел пустые комоды.

Джаред положил руку на дверь, чтобы не упасть.

Он стоял и смотрел, как Дженсен собирает вещи. Они прекрасно ощущали присутствие друг друга, но молчали. Любые слова привели бы к разговору, который они оба не хотели начинать.

– Элли нужно, чтобы я завтра отвез ее на уроки танцев, – сказал Дженсен, не поднимая головы.

Большего Джареду от него не услышать.

– Куда ты? – спросил Джаред, сердце у него разбивалось.

– Сейчас я не могу тут находиться, – ответил Дженсен, глядя на пустой ящик комода.

Джаред постарался, чтобы голос не выдал его эмоций:
– И где ты будешь?

Он задержал дыхание. Мог ждать так вечно, чтобы добиться ответа.

– Я переезжаю в домик у бассейна, – пробормотал Дженсен.

И Джаред смог дышать опять, потому что это было не так плохо, как он боялся. Дженсен все еще оставался тут, всего лишь в нескольких метрах.

Дженсен не смотрел на Джареда. Его машина стояла в гараже, и Джаред позволил своему сердцу надеяться на лучшее, постарался убедить его биться как обычно, пока Дженсен переносил вещи. Ведь это было не самым худшим из того, что могло произойти.

Это было мучительно.

*****

Джаред принимал участие в новом проекте, потому что родители научили его одной вещи: продолжай двигаться. Он вспомнил Уинстона Черчилля, который сказал: «Проходишь через ад – продолжай идти». Черчилль пережил бомбежку собственной страны, поэтому Джаред считал, что тот знал, о чем говорил.

Дженсен до мелочей продумал расписание, по которому им легко было заботиться об Элли, даже если Дженсен не отвечал на телефонные звонки. Он находился по другую сторону бассейна, так близко. Но бассейн казался Атлантическим Океаном XII-го века – огромная площадь, которую невозможно пересечь, и черт его знает, что там на противоположном берегу.

Джаред действительно старался быть спокойным, хотя внутри у него бушевала паника. Ему хотелось сказать Дженсену, что он ничего этого не имел в виду, что это – их жизнь, а Элли – их дочь, их обоих. Но Дженсен прятался. А когда он скрывался за этими стенами, в своей скорлупе, ничего нельзя было поделать. Джаред и раньше видел, как Дженсен закрывается от людей, но никогда такое поведение не было направлено на него. И от этого становилось невозможно больно.

Если Дженсен хочет остаться вне досягаемости, так и произойдет.

Если Дженсен не хочет пускать его ближе, то Джаред останется снаружи.

А ему совсем не хотелось там находиться. Он и не знал, каково это. Джаред всегда был во внутреннем круге, черт, было время, когда он сам являлся для Дженсена этим внутренним кругом. Дженсен никогда не закрывался от него.

Он просто хотел все исправить.

Джаред думал, что хуже уже не будет.

Как же сильно он ошибался.

***

Джаред пришел домой, открыл дверь, и перед ним предстало довольно странное зрелище. Почему-то у него было такое чувство, что ему это совсем не понравится.

Элли сидела на лестнице, рядом лежал розовый чемодан на колесиках.

Джаред положил ключи на стол и внимательно посмотрел на нее, даже не зная, как начать разговор.

– Куда ты собралась, Элли? – спросил Джаред, становясь на колени перед нею.

Элли взглянула на него с нерешительностью, затем сделала глубокий вдох, и неожиданно в ее карих глазах появилась напускная храбрость, которой, как они оба знали, на самом деле не было.

– Дженсен мне такой же папа, как и ты? – спросила она.

У Джареда разбилось сердце, но он не мог дать ей понять, как этот разговор убивал его.

– Да, – сухо ответил Джаред. – Он твой отец, как и я.

У суда будет другое мнение, но для него, для их семьи все обстояло именно так. Дженсен растил ее, учил завязывать шнурки, он был ее отцом.

– Когда родители Дженни Чандлер разошлись, ей дали выбрать, с кем жить,– медленно произнесла Элли, пытаясь найти правильные слова.

Неожиданно Джареду перестало хватать воздуха, потому что его маленькая девочка была слишком зрелой, чтобы так думать. Слишком сильной для своих восьми лет.

Он знал, к чему все идет, и эта ситуация ему совсем не нравилась.

Джареду было так больно, но он не мог отрицать этого, не мог отрицать их жизнь.


– Я выбираю Па-Джена, – тихо сказала Элли.

Джаред не мог вспомнить, как надо дышать.

Это было чересчур, он не мог со всем справиться.

Она встала перед ним, положила ладошку ему на руку, чтобы утешить:
– Я люблю тебя, папочка, но я нужна Па-Джену.

До этого момента Джаред ни разу в жизни так сильно не чувствовал себя плохим парнем. Он сказал неправильные слова, создал неправильное впечатление, и неожиданно все стало неправильным. Элли должна была уйти, потому что ей и Дженсену надо было знать, что Джаред не разлучит их.

Джаред ощущал себя самым гнусным подонком в мире.

Дженсен знал бы что сказать, что сделать в этой ситуации. Джаред понятия не имел, как поступить.

– Значит, ты собираешься перебраться в домик у бассейна? – спросил Джаред, удивляясь, что его голос звучит ровно.

Элли кивнула.

Она подошла к нему и обняла:
– Я люблю тебя, папочка.

Джаред улыбнулся ей и заправил прядку волос за ухо:
– До скорой встречи, малыш.

Потом он смотрел, как Элли катит свой чемодан через своеобразный раздел к Дженсену. Боже, как же он хотел пересечь эту линию. Больше всего на свете.
*****

Дженсен открыл дверь и увидел Элли, стоящую на пороге с розовым чемоданом.

– Да?

– Папа сказал, что я могу выбрать, с кем жить, – сообщила ему Элли. – Если ты живешь в домике у бассейна, то и я тоже.

Он подумал, что Элли была слишком зрелой для своих лет.

– И ты выбрала меня? – спросил Дженсен.

Она улыбнулась:
– Я нужна тебе.

Она, подпрыгивая, вошла в домик, разложила свои мягкие игрушки. Было так больно, потому что она вела себя как маленький клон Падалеки – полна энергии и движения. От этого Дженсен скучал по тому, на кого был дико зол.

Она села за кухонный стол и съела фасоль с рисом, не жалуясь, потому что у Дженсена больше ничего не было.

Все происходило словно в искаженном измерении: вроде бы все в норме, только огромная зияющая дыра там, где должен находиться ее большой двойник. Когда подошло время спать, Элли посмотрела на дом, но ничего не сказала. Она просто оставила этот вопрос в покое. Затем взглянула на матрац.

– Можно я буду спать с тобой? – тихо спросила она.

Дженсен не мог даже подумать о чем-нибудь, чего он хотел, в чем нуждался больше, чем в ее присутствии.

Он лег рядом с Элли и дождался, чтобы она заснула, а потом встал и начал ходить туда-сюда. Дженсен знал, что всю ночь проведет без сна. Он уже не помнил, как можно спать без этих двух метров, вертящихся и сопящих под боком.

*****

Джаред был в Ванкувере, чувствуя себя абсолютно несчастным, и пытался сохранить свою работу. Ну, знаете, то, что помогало оплачивать счета в жизни.

Которая оставляла желать лучшего, но была жизнью, тем не менее.

Он звонил на мобильный Чаду, который сейчас находился в Лос-Анджелесе.

– Ты сейчас как какая-то ноющая сучка, – отметил Чад. В конце концов, ситуация никого не радовала. Дом Джеев всегда оставался местом гармонии, куда могли придти все друзья. Теперь там было тихо и уныло, в такой обстановке никто не хотел находиться.

К тому же, за Дженсеном и Джаредом следовало присматривать, нельзя, чтобы они были предоставлены сами себе. Джаред постоянно ныл, и кто-то должен был следить, чтобы Дженсен не сидел сиднем, а двигался.

Никто не был счастлив.

А особенно – Джаред Падалеки.

Он всех делал несчастными, потому что был большим парнем, и когда сила его притяжения захватывала окружающих, борьба с депрессией представлялась для них сложной задачей.

– Мне так жаль, что от моего нынешнего состояния не появляется радуга и солнце не сияет, – ехидно произнес Джаред. – Чего ты ожидал? Ты сам мне позвонил.

– Нет, это ты мне позвонил, сучка, – ответил Чад. – У тебя потрясающее расположение духа.

– Я слушал, когда ты жаловался на свои проблемы с очередной тинейджеркой, которую ты пригласил на свидание.

– Это низко, – прошипел Чад. – Только из-за того, что у тебя трудные времена, не надо все вымещать на мне.

– Я, мать твою, в плохом настроении, потому что мой БОЙФРЕНД и моя дочь живут отдельно в домике у бассейна.

Вдруг гнев испарился, и Джаред оглянулся. На площадке сегодня был день открытых дверей. Если бы присутствовали только репортеры, все бы обошлось. У журналистов есть правила, которым они обязаны следовать.

Но там были и фанаты с камерами.

Он уставился на них, открыл рот и сказал то, чего не должен был:
– Кажется, я только что раскрыл наши отношения с Дженсеном.

И все это сняли на камеру.

*****

Сперва Джаред позвонил своему агенту. Не потому, что он боялся реакции Дженсена.

Нет, ничуть.

– Я позвоню тем, кто не знает о ваших отношениях, и кого вы хотите поставить в известность не через посторонних, – сказал ему агент. – Потому что через пару часов это будет достоянием общественности. Каким должно быть наше заявление?

– Поговори с Дженсеном, – холодно произнес Джаред. – Все зависит от него.

– Что Дженсен говорит об этом?

Джаред запустил пальцы в волосы.

– Ты разве не слышал моих слов, это же последние слухи? – устало спросил его Джаред. – Дженсен со мной не разговаривает. Он живет в доме у бассейна.

Потом он позвонил агенту Дженсена. Нет, он совсем не боялся позвонить ему самому.

– Это было великолепно, – сказала агент Дженсен. – Я только что видела запись, где ты раскрыл ваши с Дженсеном отношения.

– Уже? – спросил Джаред, не очень-то удивившись.

– Я буду на связи, сейчас позвоню Дженсену.

Когда Джаред наконец позвонил Дженсену, то почувствовал не облегчение оттого, что сразу же включилась голосовая почта, это было какое-то абсолютно другое чувство.

– Джен, это Джаред. Я знаю, ты не хочешь со мной разговаривать, но мне надо, чтобы ты позвонил мне прежде, чем своему агенту, или, знаешь, посмотрел You Tube.

Да, это пройдет замечательно.

*****

Дженсен смотрел на экран компьютера, подпирая голову руками, словно она стала слишком тяжелой.

– Я, мать твою, в плохом настроении, потому что мой БОЙФРЕНД и моя дочь живут отдельно в домике у бассейна.

– Кажется, я только что раскрыл наши отношения с Дженсеном.

– Кажется, я только что раскрыл наши отношения с Дженсеном.

– …раскрыл наши отношения с Дженсеном.

Он смотрел это снова и снова.

Дженсен просто оцепенел и не мог ни о чем думать. Это чересчур.

Он чувствовал себя ребенком, положившим все яйца в одну корзинку, и эту корзинку переехало грузовиком. Дети не должны собирать пасхальные яйца на шоссе, потому что тогда им скажут, что вся их жизнь не считается.

Дженсен смотрел опять и опять. Джаред раскрыл их отношения безрассудно и легкомысленно.

Чья-то рука вдруг закрыла ноутбук.

Дженсен наклонился назад на стуле и уставился на Криса:
– Смотрите-ка, меня раскрыли.

Тот лишь взглянул на него.

И Дженсен разразился речью:
– Я уже не имею права голоса. Джаред чертов Падалеки открывает свой большой рот, и тут же все лезут в мои дела. Он врывается в мою жизнь, и неожиданно она уже не моя. Я всего лишь еще одна часть его жизни, что-то, о чем он может трепать языком, когда захочет. Он так любезно отнимает у меня всякое ощущение, что это – МОЁ.

– Это не его вина, – строго произнес Крис. – Об этом давно догадывались. Большинство и так знает, вы довольно открыто ведете себя.

Дженсен зло посмотрел на него:
– Да, но теперь все вышло наружу, все сомнения исчезли. Знаешь что? Он ПОГАНО выбрал время для этого. Он делает это СЕЙЧАС? Он даже не знает, нужен ли я в его жизни, и вдруг приглашает весь мир поучаствовать в этом!

Дженсен уже яростно кричал. Крис знал, чем все закончится, успокоить Дженсена словами было невозможно.

– Иди и забери свою дочку из школы, – резко сказал Крис. Единственный способ выдернуть Дженсена из этого состояния – подтолкнуть его к чему-то другому. Слова сейчас не сработают, упрямства Дженсену не занимать.

Дженсен посмотрел на него, и выражения его лица было достаточно. Он не спорил, не отвечал, просто встал и схватил ключи.

– Постарайся, чтобы она тебя таким не увидела, – жестко сказал Крис. – Не вздумай вымещать это на ней.

Дженсен вышел из дома.

Крис вытащил мобильник и набрал номер.

– Он зол, – сказал Крис, когда трубку взяли. – Из серии зол настолько, что не подходи. Он видел ролик на You Tube, теперь он готов убить все на своем пути, но подавляет это чувство, поэтому скоро оно превратится в злость маньяка-психопата.

Джаред вздохнул на другом конце линии.

– И что мне делать?

– Постарайся не делать резких движений? – предложил Крис.

– Очень помогает, – вздохнул Джаред. – Вся моя жизнь разваливается, а ты шутишь.

– Дай ему время, Джаред, – сказал Крис. – Глубоко внутри Дженсен напуган, как никогда раньше. Я думаю, ему просто нужно время.
*****

– Мама, я все испортил, – сказал ей Джаред, стоя у раковины на кухне и смотря на домик у бассейна. Он провел пальцем по столу, рисуя какой-то узор, надеясь найти в себе силы:
– Дженсен живет в домике у бассена, и Элли решила, что будет жить с ним.

На том конце трубки стояла тишина, Джаред знал, что его мама шокирована.

Джаред добавил тихим голосом:
– Я сказал кое-что, чего не должен был говорить.

– Джаред, что ты сказал? – резко спросила Шэрон.

Джаред покрутил в руках полотенце для посуды:
– Я вроде как намекнул, что Элли не его дочка, что она должна поехать в Париж, а не оставаться с ним, потому что я так сказал.

– Джаред Тристан Падалеки, – упрекнула Шэрон, в ее голосе слышалось разочарование.

– Мама, – заныл Джаред, – это просто сорвалось с языка. Мы столько лет провели вместе, и одна маленькая деталь…

– Джаред, – перебила его Шэрон.

Но он не остановился:
– Это нечестно. Он просто ушел. Я не могу до него дотянуться. Как будто мы никогда и не встречались.

– А теперь хоть секунду послушай меня, – прервала его Шэрон. – Я не хотела этого знать, но, кажется, я понимаю, что происходит. Просто скажи мне одну вещь. Это началось до Элли, до свадьбы, во время съемок «Сверхъестественного»?

Джаред положил голову на холодный металл раковины:
– Не вижу, как это все может быть связано, – пробурчал он.

– Джаред, – она произнесла его имя так, как умеют только матери

– Да, мама, – мягко сказал Джаред. Ему казалось, что обрушилась лавина. В груди заболело, ведь он признавал, что вел себя недостойно. Хорошо, что она любила его безусловно и безоговорочно.

Наверное, это был самый неприятный разговор в жизни Джареда. Он открыто признал, что крутил роман за спиной у Сэнди. Время не притупило чувство стыда, хотя все это привело к тому, что у него было все. Все, чего он хотел.

– Я догадалась. Я всегда этого боялась, – вздохнула Шэрон. – И я притворюсь, что не знаю этого, когда разговор закончится. Просто послушай. Ты никогда не был одинок, почти всю жизнь рядом находились мы. Потом Том, когда ты работал моделью, Чад, когда ты начал сниматься, и долгое время – Сэнди. Ты никогда не был одинок. Дженсену, к сожалению, не так повезло. Он стал новичком в масштабном сериале, часто переезжал. А теперь он просто находится рядом, но в тени твоей жизни.

Джаред подавил немедленный порыв перебить, не слушать больше ничего, но если он перебьет маму, это только все усложнит.

– Я думала, что воспитала тебя лучше, – вздохнула она. – Я воспитывала тебя так, чтобы ты в первую очередь думал не о себе, но ведь ты думал ИМЕННО о себе. Ты сделал ему БОЛЬНО, заставил его почувствовать себя посторонним. А Дженсен и так всегда считал себя посторонним.

– Я не хотел, – слабо произнес Джаред.

– Но сделал, – сказала Шэрон.

– Что мне делать? – спросил Джаред, голос у него звучал как у маленького испуганного мальчика.

– Ждать.

– Мама, может, мне следует что-нибудь предпринять? – промямлил Джаред.

– Не в этот раз. Не с Дженсеном, – сказала ему Шэрон. – Ему нужно знать, что он может тебе доверять, что ты не заберешь у него все. Ему сейчас очень больно.

– Потрясающе, ему больно, а мне что делать?

– Быть терпеливым.

*****

Джаред мог быть терпеливым.

Целых десять минут.

Он ходил по дому и хотел позвонить Дженсену. Увидеть Элли.

Ему настолько сильно хотелось вернуть свою жизнь обратно, что он чувствовал себя опустошенным.

Поэтому дыру, на месте которой раньше была его жизнь, Джаред заливал с помощью виски.

Он бродил по дому, дико ненавидя то, как отдавались его шаги в пустых комнатах. Джаред отказывался включать стерео и свет. Ему хотелось убедиться, что он остался в полном одиночестве.

И какая-то его извращенная часть наслаждалась тем, что напоминала – это целиком и полностью его вина.

Он добрел до комнаты Элли и уже готов был сломаться, когда увидел на ночном столике фото Сэнди.

Он опустился на очень розовую кровать Элли, словно тяжесть всего мира лежала на его плечах, и уставился на улыбающуюся Сэнди.

– Привет, Сэнди, – невнятно произнес он. – Как дела?

Ее улыбающееся лицо смотрело на него, и Джаред поставил бутылку на пол и взял фото.

– Сэнди, – он практически рыдал. – Я все испортил. Действительно испортил. Я вроде как влюбился, но, знаешь, все пошло наперекосяк не тогда. На самом деле это – хорошее в моей истории.

Джаред печально улыбнулся:
– Я влюбился в Дженсена, это все, что мне когда-либо было нужно. Как будто мы идеально подходим друг другу, словно он должен быть в каждой сфере моей жизни. Он смешит меня, заботится обо мне, с ним я могу говорить абсолютно честно, как ни с кем другим. Он любит Элли, еще несколько дней назад я был уверен, что он любит и меня, но кое-что случилось. Я случился. Я сказал то, чего не следовало, и вдруг неизвестно, как все исправить. Ведь, конечно же, я, по обыкновению, взял и все усугубил тем, что раскрыл наши отношения перед всем миром. Ты же знаешь, что, с его пунктиком о невмешательстве в личную жизнь, это не обернется ничем хорошим. Он еще не разговаривал со мной, возможно, никогда больше не заговорит. Я люблю его, Сэнди, и просто не знаю, как все исправить.

Он вспомнил, о чем просил Дженсен годы назад, просил, чтобы Джаред дал ему все, чтобы они могли быть вместе. И Джаред думал, что, если делишь жизнь с кем-то, – это и есть все.

Он и представить не мог, что на самом деле значит «все», теперь «все» подразумевало гораздо больше. Не просто жить вместе. «Все» выглядело так устрашающе, что Джаред просто ощущал, насколько наивным был, когда все начиналось. Если бы он знал то, что понял сейчас, он бы согласился на это снова, только обдумал бы лучше.

Все – это завтрак, обед, ужин и принятие решение с кем-то вместе.

А Джаред забыл об этом.

Он отключился, глядя на Сэнди.

Когда пришло утро, Джаред лежал на слишком маленькой для него кровати дочери, свернувшись калачиком и сжимая рамку с фотографией Сэнди.

Он убрал выпивку и принял несколько таблеток от похмелья.

Джаред до сих пор не нашел решения проблемы, но теперь у него было хоть что-то для начала.


*****

Когда он звонил в дом у бассейна, то думал, что Дженсен не поднимет трубку. Но Дженсен все-таки был мужчиной и не прикрывался восьмилетней дочкой.

– Дженсен, это Джаред, – сказал Джаред и сразу же захотел пнуть себя за такое идиотское начало.

– Я догадался, – ответил Дженсен холодным невыразительным голосом, от которого Джареду захотелось просто повесить трубку и махнуть на все рукой. Он ненавидел холодность, хотел, чтобы в Дженсене проснулась ярость, если тот будет злиться на него, они смогут разобраться с ситуацией, преодолеть ее.

– Ты, я и Элли должны сесть и поговорить, – сказал Джаред, надеясь, что это прозвучало как «мы должны сесть и обсудить расписание», а не как «я забираю свою дочку, и ты ничего с этим поделать не можешь».

– Хорошо, – вежливо ответил Дженсен. – Мы придем вечером, после школы.

Когда Джаред повесил трубку, то посмотрел на свое расписание, старое расписание. Предполагалось, что сегодня будет день Джареда и Дженсена, это было до того, как он все испортил. Раньше, когда их отношения не катились под откос.

Сегодняшний день он бы полностью отдал Дженсену, они собирались заниматься потрясающим сексом на каждой доступной поверхности. Джаред не помнил, что они праздновали. Обычно они брали выходной, когда Дженсен объявлял его годовщиной какого-то случайного события.

Джаред готов был поклясться, Дженсен просто выдумывал эти даты, лишь бы устроить выходной и заняться сексом. Такие дни они называли отпуском от жизни. Майк или Алексис забирали Элли, и не оставалось никого, кроме них двоих.

И у Джареда опять испортилось настроение.

Он прибрался и залез в душ.

Джаред закрыл глаза и постарался думать о Дженсене и том, что у них происходило под этими теплыми струями. Он вспоминал, как Дженсен стонал, когда Джаред ставил засос на его плече. Дженсен на коленях, глотающий его полностью. Отточенные движения, которыми Дженсен дрочил ему. Воспоминаний было множество – ярких, очень ярких, но, видимо, его член ненавидел его так же, как и Дженсен, потому что ничего не действовало. Джаред разочарованно сдался.

Он позвонил Чаду, потому что Чад не заставит его думать о сексе и не начнет донимать расспросами о чувствах.

Кроме того, он должен как-то компенсировать Чаду то, что был ноющей сучкой.

Джаред нуждался во всех своих друзьях.


*****

Джаред почувствовал себя лучше, когда Дженсен и Элли вошли в заднюю дверь.

Элли подошла и обняла Джареда:
– Папочка!

– Привет, малышка, – сказал Джаред, обнимая ее, думая, что она выросла с того момента, когда он видел ее на прошлой неделе. От этого сердце разбилось на тысячу маленьких кусочков. Он едва мог посмотреть вверх, чтобы увидеть Дженсена, понимая, что от этого кусочки разлетятся во все стороны.

Он взглянул на бесчувственный каменный столб, которым сейчас был Дженсен.

Дженсен не сказал ничего.

– Садись, – махнул Джаред рукой, держа Элли на коленях.

Дженсен двинулся к стулу, и Джаред подождал.

– Так вот, если мы собираемся сделать это, то будем делать все правильно, – сказал Джаред, обращаясь к Элли, потому что не мог смотреть в лицо Дженсену, говоря это. – Ты будешь жить с Дженсеном в будние дни, а со мной – на выходных, а по средам мы будем обедать вместе.

Элли широко улыбнулась и серьезно кивнула:
– Я думаю, это хорошо, папочка.

– А когда закончится школа, ты приедешь ко мне в Париж, – закончил Джаред и рискнул посмотреть на Дженсена. Какое-то мгновение лицо того выражало облегчение, но потом маска опять скользнула на место, больше его чувств прочитать было нельзя.

– Хорошо, Джен? – спросил Джаред, нерешительно используя уменьшительное имя.

Дженсен почти вздрогнул, услышав это обращение, но ответил:
– Это справедливо.

Элли улыбнулась и прижалась ближе к Джареду, потом начала говорить о школе, и это было так знакомо, что у него даже сердце заболело. Джаред прекрасно осознавал, что Дженсен молча наблюдает за ними, но глаз не поднимал.

В данный момент ему просто хотелось провести время с Элли.

Элли продолжала щебетать.

Наконец Дженсен поднялся, чтобы уйти.

– Не уходи, – тихо сказал Джаред. – Мне надо поговорить с тобой.

Он посмотрел на Элли и улыбнулся:
– Почему бы тебе не пойти в домик у бассейна, нам с Дженсеном надо поговорить.

Элли кивнула и обняла его, прежде чем уйти.

Джаред повернулся к Дженсену, стараясь найти слова.

– Я знаю, что сейчас все плохо, – начал Джаред. – Я все испортил, и мне очень жаль.

Выражение лица у Дженсена не изменилось.

– Я не знаю, что с тобой происходит, – продолжил Джаред, – но понимаю, что тебе нужно время. Я могу тебе его дать. Мне просто необходимо знать, что между нами не все кончено. Что когда пройдет время, я вернусь домой со съемок, ты все еще будешь здесь.

Дженсен посмотрел на него, прямо в лицо, в его зеленых глазах отражалась ярость.

– Я буду здесь, – наконец сказал Дженсен, наклонив голову.

И этого должно было быть достаточно, чтобы поддержать надежду в Джареде.

Но был еще один момент.

– Как ты хочешь, чтобы звучало наше заявление? – спросил Джаред.

Он ступал на опасную территорию, потому что сейчас – худшее время, чтобы делать признания. Если они будут это отрицать, их отношениям конец, если признают, то солгут, привнесут еще большую напряженность в их жизнь.

Дженсен прикусил губу и потер шею.

– Никак, – ответил Дженсен. – Давай ничего не будем говорить.

Вот, значит, что было с их отношениями...


*****

В какой-то день Джареду позвонил его бухгалтер.

– Что я должен сделать с чеками, которые прислал Дженсен в качестве арендной платы? – официально спросил тот.

– Что? – спросил Джаред, не понимая, о чем идет речь.

– Дженсен Эклз прислал вам чек на 1500 долларов, на какой счет следует положить эти деньги? Хотелось бы сказать, что самое время Дженсену заплатить за аренду. Он живет с вами, сколько уже, семь лет?

– Да, – ответил Джаред. – Пошлите ему чек на 2,000 долларов как пособие на ребенка.

На том конце линии воцарилась тишина.

– О, – в конце концов произнес его бухгалтер.

– «О», что? – спросил Джаред.

– Значит, каждый месяц мистер Эклз будет присылать чеки вам, а я буду отправлять чек ему? – уточнил бухгалтер.

– Да, звучит хорошо, – раздумывал Джаред. – Хотя нет, постойте. Присылайте чеки от Дженсена мне. Не обналичивайте их.

– Не обналичивать?

– Я непонятно выражаюсь? – спросил Джаред.

– Я просто должен отсылать их вам?

– Да.

*****

Джаред стал украшать холодильник чеками от Дженсена.

Он составлял из них разные узоры, получались уникальные произведения искусства, располагал по дате или аккуратности. Затем смотрел на дом у бассейна и рвал их на кусочки, разбрасывая как конфетти.

Потом находил все клочки бумаги и склеивал снова.

И разрывал их опять.

Джаред делал из них мозаику.

Когда приходила Элли, он все это прятал.

*****

Джареду было скучно. Он думал, что еще никогда так долго не оставался в одиночестве.

Всегда был кто-то, кому Джаред мог позвонить. Но он сам решил отправить себя «в ссылку».

Джаред был одинок и ненавидел это.

А какая-то часть его считала, что так ему и надо.

Как же сильно он скучал по Дженсену.

Поэтому Джаред добился совершенства во всех играх Playstation, потом купил WII. Затем вытащил старую школьную приставку Nintendo и Atari.

Он переставил мебель, пытаясь следовать фэн-шую. Потом вернул все обратно, потому что Дженсен занимался расстановкой мебели и нашел правильное место для каждого предмета.

Джаред попробовал вязать, но быстро отказался от этой идеи, потому что если бы кто-то об этом узнал, ему бы прохода не было от насмешек.

Он попросил агента прислать все недавние письма от фанатов, просто чтобы узнать, что думают люди. Честно сказать, подобного Джаред не ожидал. Попалось несколько писем с упоминанием Ветхого Завета, адского огня и гомиков, но большей частью письма были довольно добрыми. Какие-то фанатки заявляли, что «они так и знали». Кто-то желал им счастья, предлагал поддержку. Джаред сжег все с оскорблениями, а затем отложил почту, когда чуть не спалил дом. Кто же знал, что камин не работает?

Он читал, потом шел спать.

Звонил маме и слушал, как Меган трещит о чем-то, совершенно ему безразличном.

Джаред убивал время.

Но его было слишком много.

*****

Джаред взглянул на собранные сумки, стоящие у лестницы. Посмотрел на Элли, спящую в кровати в его доме, и на секунду притворился. Притворился, что Дженсен в комнате, завтра он улетит в Париж, а они потом к нему присоединятся. Что все в порядке.

Когда это не сработало, он взял виски.

*****

Дженсен почувствовал, как прогнулась кровать, и рядом с ним оказалось теплое тело. Он не шевелился, не был даже уверен, что это происходит на самом деле. Но Джаред пах сандалом и виски.

Дженсен чувствовал, как Джаред прижался к нему со спины вплотную. Дженсен не оборачивался, ничего не говорил, потому что именно здесь он и хотел быть. Если он не будет смотреть на Джареда, то сможет притвориться. У них будет этот момент, в котором нет ярости и боли. А есть только то, за что они так долго боролись.

– Наша кровать слишком большая, – сказал Джареж ему в шею, чуть касаясь губами, рисуя пальцами узоры у Дженсена на животе. – Мы выбрали самую огромную кровать на белом свете, и я только сейчас понял, что мы всегда спали посередине. Я так привык протягивать руку и касаться тебя, а теперь я не могу дотянуться, потому что тебя там нет.

Дженсен закрыл глаза и позволил Джареду притянуть себя поближе, потому что он очень сильно этого хотел. Он проклинал себя за слабость, но разрешил Джареду прикасаться.

Ему это было необходимо, уже несколько недель его словно бросало по волнам, и он не знал, где земля. Не знал, как вернуться обратно. Ему это просто было нужно. Губы Джареда на чувствительном местечке за ухом, пальцы, проникающие за пояс, останавливающиеся на косточке чуть выше бедра.

– Пожалуйста, Джен, – тихо попросил Джаред.

Дженсену трудно было дышать, но он не мог сказать нет. Он никогда не мог отказать Джареду.

– Отвернись, – сказал Дженсен, ненавидя себя, но жутко нуждаясь в этом.

Он услышал, как Джаред повернулся, и тогда все стало безопасно. Он различал очертания Джареда, силуэт, подчеркнутый светом, проникающим снаружи, когда Джаред снимал рубашку. Дженсен сглотнул, увидев загорелую кожу, просто смотрел какое-то мгновение, пока Джаред не двигался.

Когда он, наконец, протянул руку, касаясь кожи Джареда кончиками пальцев, тот вздохнул. Дженсен только сейчас понял, что задержал дыхание.

И тут появилась жажда, необходимость прикасаться. Он провел губами по плечу, спустился по боку, зная, как отреагирует Джаред, зная, какие тихие мурлыкающие звуки будет издавать. Дженсен всем телом тесно прижался к Джареду.

Дженсен опустил руку и стащил с Джареда шорты. Кончиками пальцев он прикоснулся к ягодицам, затем обхватил бедра и прижался вплотную, чтобы Джаред почувствовал его.

Дженсен прикоснулся губами к каждому шейному позвонку. Джаред молчал, как никогда, только чувствовал, боясь, что слова все разрушат.

Дженсен толкнулся бедрами, давая Джареду ощутить свою эрекцию.

– Ты хочешь меня? – спросил Дженсен и обвел языком ухо Джареда.

– Да, – прошептал Джаред, не двигаясь, боясь, что Дженсен отвергнет его.

Но потом пальцы обхватили его член, и Джаред издал стон.

Другая рука скользнула под ним, коснулась груди, и Джаред наклонил голову назад, к Дженсену, который засасывал кожу на его шее, он хотел этого больше всего на свете..

Джаред почувствовал, как Дженсен убрал ладонь с члена и стал медленно его раскрывать. Другой рукой Дженсен все так же прижимал его к себе, и Джаред прикусил нижнюю губу. Он практически заплакал от облегчения, когда Дженсен вошел в него – медленно, уверенно и так знакомо.

Дженсен забросил одну ногу Джареду на бедро, протянул руку к его члену. Дженсен дрожал, Джаред обжигал, позволял держать себя и трахать изо всех сил.

Джаред выгнулся – Дженсен почти терзал его шею – положил руку Дженсену на ягодицы, двигаясь в одном с ним быстром ритме.

– Кончи для меня, – хрипло прошептал ему на ухо Дженсен, вбиваясь в него, прижимая к своей груди.

Джаред откинул голову назад и застонал, кончая, Дженсен почувствовал, как Джаред тесно и горячо сжимается вокруг его члена. Он прикусил плечо Джареда, оставляя на нем свой след, не желая ничего говорить, потому что тогда он бы стал умолять Джареда остаться.

Он кончил, дрожа, обхватив Джареда.

Несколько секунд они оставались в таком положении, слившись воедино, не желая признавать, что, на самом деле, они – два человека, два человека, которые сейчас ладят между собой не очень хорошо.

А потом все притворство закончилось, и они вернулись в реальность.

Дженсен прекрасно знал Джареда. Он точно знал, что может причинить боль. Годы назад, когда Джаред женился, он сказал самые простые слова, которые возвели между ними стену. Дженсен знал, как сделать то же самое сейчас.

– Это ничего не меняет.

Джаред застыл, потому что за этими словами Дженсен прятал пустоту, которая ломала его, и Джаред не знал, как все исправить, если Дженсен ему не позволит.

Поэтому просто встал и начал одеваться.

Он не мог посмотреть на Дженсена, если он увидит выражение его лица, то будет ощущение, что все кончено.

Он не будет сейчас плакать.

Он почти дошел до двери, когда услышал шорох.

– Джей.

Это было сказано так тихо, словно прошло через миллион барьеров.

Джаред обернулся и на секунду увидел ту боль, которую постоянно испытывал Дженсен.

– Не целуй стриптизеров, трансвеститов или скрытых геев, пока будешь не здесь.

Дженсен сражался со словами, пытаясь, чтобы они звучали легко. В комнате было не очень светло, но Джаред видел слезы, наворачивающиеся на глаза Дженсена.

Джаред отвернулся и сдержал собственные слезы, держась за дверь и смотря на бассейн.

– Я никогда не рассказывал тебе, почему делал это, – тихо произнес Джаред и замолчал на мгновение. – Мне это было необходимо. Это прозвучит глупо, но с самого первого раза, когда ты меня поцеловал, мне казалось, что ты знал меня. Это тупо, ведь ты действительно знал меня, но те, с кем я когда-либо ходил на свидания, не целовали меня так, как ты. С первого дня ты дал мне все, что нужно. Я доверяю тебе, доверяю тебе вести меня, потому что сам ни черта не понимаю, что делаю.

Он опять замолчал, наклонив голову и глядя себе под ноги:
– Ты сказал, это все мое, но это неправда. Меня бы тут не было, если бы ты спокойно не предложил, что надо делать. Поэтому нет, я не буду никого целовать.

Джаред оглянулся через плечо, грустно улыбаясь:
– Я не буду никого целовать, пока ты не вернешься в большой дом.


Глава 4

– Если бы он серьезно относился к нашим отношениям, то был бы здесь сейчас. А не отправлял бы Элли с тобой, – Джаред глядел на Париж с балкона. Ему всегда хотелось приехать сюда, но только с Дженсеном.

Алексис фыркнула, держа бокал вина:
– Если бы он всерьез собирался закончить ваши отношения, то не жил бы до сих пор в твоем доме у бассейна.

Джаред надулся:
– Тогда почему он это делает?

– Он ничего не ДЕЛАЕТ. Он пытается во всем разобраться, – Алексис закатила глаза, потому что этот разговор происходил уже в тысячный раз.

– В чем это таком ему надо разобраться? И как то, что он со мной не разговаривает, поможет ему в этом? – раздраженно спросил Джаред.

– Ему надо разобраться в себе, – тихо ответила Алексис.

Джаред повернул голову и вздохнул:
– Я мог бы сказать ему, если бы он поговорил со мной. Я мог бы сказать ему, кто он.

Алексис улыбнулась и пожала плечами:
– Ты же знаешь, что это происходит не так. Прекрати мучиться. Элли с тобой в Париже на две недели, просто получай удовольствие. Брось беспокоиться о своем бойфренде. Он все еще там. Ведет себя как праведник – получше, чем ты в последнее время – играет на гитаре с Крисом.

Джаред прикусил губу.

Ждать.

Он может быть терпеливым.

И кого он пытается обмануть...

*****

Джаред все-таки получил удовольствие от времени, проведенного с Элли, пытаясь не замечать той зияющей дыры, на месте которой должен находиться Дженсен. Временами он ловил себя на том, что искал Дженсена глазами, испытывая боль от того, что Дженсена тут не было. Но Джаред сумел скрыть это от Элли.

Он был счастлив видеть свою девочку, а ей понравился Париж. К несчастью, Алексис показала ей все возможные магазины, и в конце у Джареда стало определенно меньше денег.

Когда пришло время улетать, он тут же начал завидовать, что через несколько часов Элли увидит Дженсена.

Жизнь была чертовски несправедлива.

Он опять подстроился под расписание съемок фильма, в котором он так хотел участвовать недавно, а теперь все просто не имело значения. Джаред обнаружил, что быть угрюмым отлученным сыном очень просто. Он превзошел всех в этом, люди обходили его стороной, но, к счастью, большинство знало, что Джаред – хороший парень. Они просто думали, что он полностью вживается в роль по методике Станиславского.

Оставалось несколько недель, скоро он будет дома и, возможно, придумает, как наладить отношения.

Прошло почти семь месяцев, и сердце у Джареда болело невыносимо. Он задавался вопросом, так ли чувствовал себя Дженсен, когда Джаред ушел столько лет назад.

Джаред сидел на съемочной площадке, пил кофе и ждал своей сцены, когда зазвонил его телефон.

– Мне надо, чтобы ты сохранял спокойствие, – сказала ему Алексис, не говоря больше ничего.

И от этого он начал паниковать, потому что именно этими словами Майк начинал что-то вроде: «Помнишь, у тебя был амбар…» или «Ты и не заметишь царапину, после автомастерской твоя машина будет как новая».

Если Алексис использовала эту фразу, значит, что-то было совсем плохо.

Кроме того, Алексис говорила спокойным голосом.

В этом тоне не было ничего даже отдаленно хорошего. Она разговаривала так, когда пыталась успокоить пьяных. Джаред сразу же подумал, что конец света близок, Элли выпила чистящую жидкость, либо Дженсен сошелся с привлекательной соседкой.

Он готов был ненавидеть эту привлекательную соседку.

Она так назойливо предлагала домашнее печенье, просила сахар, чтобы испечь печенье для Дженсена, ну, вообще-то, для всей семьи, но это не важно. Она вела себя как идеальная жена, так легко принимала их с Дженсеном отношения, что Джаред испытывал иррациональную ненависть. Он была очень привлекательна, всегда находилась рядом, и, по мнению Джареда, сахар ей давать не следовало.

Железная логика.

– Давай, выкладывай, потому что я сейчас буду паниковать, – Джаред сказал Алексис.

И она тут же замолчала, так что Джаред сразу же пришел к еще более безумным выводам. Хотя разве конца света, чистящей жидкости и привлекательной соседки было недостаточно?

– У Элли ветрянка, – запинаясь, сказала ему Алексис.

Сердце у Джареда тут же успокоилось, и он фыркнул:
– Что, дети до сих пор этим болеют? Это так плохо?

Он испытывал такое облегчение, что не обратил внимания на то, что Алексис говорила ему не все.

– Нет, – начала Алексис, – она только чешется и чувствует себя несчастной, ты должен радоваться, что находишься на другом континенте.

– Превосходно. У нас настолько хреновые отношения, что Дженсен даже не звонит сказать, что наш ребенок заболел? Зашибись просто, – пробормотал Джаред.

На том конце линии повисла пауза, и паника стала возвращаться, Джаред осознал, что, может быть, там случилось что-то еще.

– С Дженом все в порядке? – спросил он, совсем не желая, чтобы его голос звучал так потерянно.

– С ним все хорошо, – медленно произнесла Алексис.

– Лекси, пожалуйста, – «приятно» было осознавать, что он готов умолять.

– Джар, – сказала Алексис, и его первой мыслью было: Дженсен умер, и то, что Джаред ему не сказал, так и останется не сказанным. Что-то разбитое в душе разбилось еще больше, а Алексис продолжила:
– Его отец умер этим утром, – тихо сказала она. – Сердечный приступ.

Хорошо, что Джаред сидел. Он так сжал телефон, что костяшки пальцев побелели.

– Как он? – спросил Джаред, достаточно зная характер Дженсена, чтобы понимать, какой была ситуация.

Алексис невесело рассмеялась:
– У него всегда все прекрасно, ведь так?

– Он разбит, – понял Джаред.

– Джар, мы позаботимся о нем, – сказала ему Алексис.

– Лекси, – произнес Джаред дрожащим голосом, так что это звучало не похоже на ее уменьшительное имя.

Алексис вздохнула:
– У тебя работа. Ты должен быть там.

– Да пошло оно, – сказал Джаред. – Ты же знаешь, что он и его отец… Лекси, пожалуйста.

– Этого я и боялась, – ответила она. – У тебя четыре часа. Самолет улетает через четыре часа. Я заказала для тебя билеты.

– Спасибо, – сказал он с облегчением, понимая, что оно сильнее, чем необходимо.

Когда Джаред повесил трубку, то осознал, что забыл про Элли, поэтому позвонил ей и выслушал, как у нее все чешется. Это было так мило, правда, он сомневался, что через несколько часов ее слова будут звучать так же. Джаред сказал, что любит ее и закончил звонок.

Затем он сделал глубокий вздох и пошел в «штаб-квартиру» создателей фильма.

Джаред подошел к режиссеру и исполнительному продюсеру, казалось, что он действительно нравится этим двоим, и выпрямился во весь рост, возвышаясь над ними.

– Мне нужно несколько выходных, – произнес Джаред настолько профессионально, насколько это было возможно. – Это личное.

Они взглянули на него.

Голливуд не привык к тому, что фраза «Это личное», имела именно этот смысл. Когда кто-то произносил подобные слова в Голливуде, почти никогда это не было правдой. Обычно они означали реабилитацию или похмелье.

– Джаред, ты подписал контракт, – сказал ему продюсер.

Джаред прикусил губу:
– Мне нужно поехать домой.

– Это просто невозможно, – сказали они ему.

Джаред выпрямился и постарался, чтобы его голос не дрожал:
– У моего бойфренда, с которым мы уже восемь лет, умер отец. Мне очень, очень надо быть там. Он нуждается во мне, и это значит для меня больше, чем кино.

Режиссер и продюсер в шоке взглянули на него.

– У Дженсена? – нерешительно спросили они, потому что слухи дошли до всех, но их восприняли как шутку. – Это все правда?

Джаред посмотрел на них, наплевав на то, что они думают, на то, что кто-либо может подумать. Он переживал только из-за того, что его настоящая жизнь была далеко не счастливой:
– Это имеет какое-то значение? У меня нет времени. Я улетаю через три с половиной часа. Я знаю, что меня можно заменить тут, но там этого сделать нельзя.

Режиссер посмотрел на Джареда:
– Я не знаю.

Джаред выпрямил спину и поднял голову:
– Моя семья сейчас в Техасе и нуждается во мне. Я вернусь через три дня, если вы посчитаете, что я все еще тут нужен.

Джаред вышел и оставил свою мечту позади. Вышел, потому что мечта оказалась полной чушью, а на самом деле ему нужна была его настоящая жизнь.

*****

Дженсен сидел на крыльце у черного входа и курил, чего не делал с момента, когда переехал к Джареду. Но сейчас это было необходимо. Сказать, что его сердце рвалось на части, было ничего не сказать.

Дженсен чувствовал себя слегка потерянно. Вообще-то, ощущение было как у Алисы, падающей в кроличью нору. Он не понимал, что происходит вокруг.

К дому подъехала машина.

В последние несколько дней это происходило довольно часто, но ЭТУ машину и ЭТОГО водителя он не ожидал.

Дженсен смотрел, как Джаред выходит из машины, вытаскивает сумку. Дженсен наблюдал, как тот поднялся на крыльцо и сокрушенно взглянул на него.

– Ты далеко уехал от Парижа, – сказал Дженсен, затягиваясь.

– Ты же не куришь, – ответил Джаред.

Дженсен пристально на него посмотрел.

– Джен, – хрипло произнес Джаред, – просто позволь мне быть здесь для тебя.

И этого было достаточно. Сейчас – достаточно.

Дженсен внимательно разглядывал его, и Джаред шагнул по ступенькам, остановившись перед Дженсеном.

Губы Дженсена задрожали, и все притворство исчезло.

Дженсен отбросил сигарету, когда Джаред подошел ближе, опуская сумку на пол, чтобы обнять сломленного мужчину, стоявшего перед ним.

Дженсена трясло, когда он обхватил Джареда руками, только чтобы удержаться.

Джаред закрыл глаза, потому что это было непривычно. Дженсен всегда поддерживал его в трудные времена, просто отдавал время и себя, когда бы Джареду ни потребовалось. А он сам так редко был рядом для Дженсена, потому что тот никогда ни о чем не просил.

Именно это Джаред и мог ему дать.

Все, все, что угодно и только это.

Просто быть рядом.

*****

– Это самая плохая идея на свете, – заявил Чад Алексис.

Крис ничего не сказал, но согласился всем сердцем.

– У вас есть дети, – фыркнула Алексис. – Вы вполне с этим справитесь.

– У наших детей есть матери, – отметил Крис. – Мы не несем никакой ответственности.

Алексис уперла руки в бока:
– Если у вас есть идея получше, давайте, высказывайте.

– Разве у нее нет няни? – спросил Чад. – Я помню, что выбирал одну или две.

– С ними ничего не получилось. Она такая хорошая девочка, но няни у нее не задерживаются, – вздохнула Алексис. – Дженсен в Техасе на похоронах отца, Джаред снимается в Париже, мне надо быть в Нью-Йорке на выходных, а Майк никогда не болел ветрянкой. Всего два дня, к тому же, вы будете вдвоем. Это вас не убьет.

– Все может быть – недовольно произнес Чад.

– Нет, не может. Прекрати драматизировать, – сказала ему Алексис.

Крис и Чад посмотрели на восьмилетнюю девочку, покрытую сыпью. Она смотрела телевизор, закутавшись в одеяло.

Элли была несчастна, а Чад с Крисом едва могли справиться с женщинами их возраста, что уж говорить о страдающих маленьких девочках.

Алексис вручила им инструкции:
– Вот это от зуда и температуры, не давайте ей чесаться, потому что если вы «испортите» дочку Джареда и Дженсена, поплатитесь головой, и никто не узнает, что произошло. Мне надо идти.

Чад и Крис посмотрели друг на друга, когда Алексис ушла.

Дьявольскую парочку одолел восьмилетний ребенок, болеющий ветрянкой.

Они подошли и сели по обе стороны от Элли.

Элли раздраженно фыркнула:
– Мне скучно.

Чад взглянул на Криса, и оба пожали плечами. Они могли это сделать, ведь они всегда говорили, что умеют обращаться с женщинами. Даже с крохотными. Они знали, что врут, но попробовать стоило.

– Наверное, потому, что ты неправильно смотришь телевизор, – предположил Крис. Чад приподнял бровь, но решил подыграть.

Элли выглядела немного шокированной, но все же пожала плечами. Она была готова на все.

Через два часа гостиная преобразилась. Повсюду лежали одеяла, создавая уютную небольшую крепость. Элли окрестила ее Аламо.

Она пила апельсиновый сок через замысловато изогнутую трубочку, а вся голова Криса была в причудливо расположенных заколках. Чад пытался сфотографировать это на мобильник. Возле Элли лежали все украшения, которые ей когда-либо дарила Алексис.

Крис рисовал на Элли розовым маркером, соединяя между собой волдырики от ветрянки. Он недобро косился на Чада, который предложил заняться волосами, чтобы отвлечься от болезни. Что странно, прическа Чада не пострадала. Крису было не стыдно ради возмездия использовать восьмилетнего ребенка.

– А ты знаешь, Элли? – прошептал ей Крис. – У Чада много веснушек.

Элли закусила губу и потянулась за маркером.

– Нет, нет, НЕТ! – воскликнул Чад, отодвигаясь назад и заворачиваясь в одеяло, попутно разрушив часть крепости.

Элли посмотрела на Чада «щенячьим взглядом»:
– Пожалуйста, Чад.

Чад уставился на Криса, который смеялся, запрокинув голову. Потом сел, бросив на того обиженный взгляд, и позволил Элли рисовать на нем:
– Это только потому, что ты болеешь.

Он не переживет, если Крис расскажет кому-нибудь об этом.

Элли соединяла веснушки Чада маркером, и с маленькой болеющей девочкой все было в порядке.

*****

Но у ее отца все было не в порядке.

Дженсен сидел на кровати и просто позволял Джареду касаться своего колена, руки, быть – как и всегда – его якорем. Он оставался на этой планете благодаря Джареду.

Джаред взял телефон и набрал номер.

– Привет, Джаред, ты как? – растягивая слова, произнес Крис, в его вопросе слышался подтекст.

Джаред взглянул на Дженсена и вздохнул:
– У меня все хорошо.

– Как Джен? – спросил Крис.

– Ему надо поговорить с Элли, – сказал Джаред, глядя на Дженсена, не реагирующего ни на что.

Крис передал телефон Элли.

Элли взяла трубку:
– Привет, Па-Джен.

– Привет, Элли, – ответил Дженсен, по голосу было понятно, что он слишком долго не разговаривал.

– Тебе грустно, папочка? – мягко спросила Элли.

– Да, малыш, – произнес Дженсен, прикусив губу. – Мне сейчас немного грустно.

– Когда я грущу, ты всегда мне поешь, – сказала Элли. – Хочешь, я спою тебе?

– Это не обязательно, малыш, – ответил Джесен, его ощутимо трясло. – Ты не обязана петь для меня, ты же болеешь.

– Все в порядке, папочка, – сказала ему Элли. – У Криса есть гитара, давай я спою тебе.

Джаред обнял Дженсена, а Дженсен закрыл глаза, когда Элли начала петь. Его плечи тряслись от беззвучных рыданий.

У Джареда комок стоял в горле.

*****

На следующий день Джаред сопровождал Дженсена на похоронах. Семья Дженсена была не в восторге от их отношений, но он стойко все выдерживал. Дженсен смотрел на землю, но протянул ему руку, когда гроб опускали в землю. Джаред держался за его ладонь, испытывая благодарность, что ему это позволено.

Когда гроб был зарыт, Дженсен разжал руку и подошел успокоить мать, которая, не скрываясь, плакала за очками от Шанель.

Бабушка Эклз протянула Джареду руку, как будто это было само собой разумеющееся: бойфренд среднего внука проводит ее.

Бабушка Эклз была матриархом семьи, именно она приняла Джареда и Элли. Никто точно не знал, почему.

Джаред и Дженсен знали, но дорого б отдали, чтобы оставаться в неведении.

В самом начале бабушка Эклз как-то пригласила их на чай. Китайский фарфор, серебро, все прошлые поколения вокруг. Она улыбнулась и сказала, мечтательно глядя на них:

– Когда-то я была влюблена в девушку.

– Дженсен, широта взглядов у тебя от меня, – сказала она ему. – Во время войны, будучи медсестрой, я встретила девушку, с которой мы удивительно совпали. Мы были молоды, бесстрашны. Все казалось таким романтичным. Она была француженкой и научила меня, как любить женщину.

Бабушка Дженсена смотрела куда-то в пространство, а Дженсен и Джаред отказывались взглянуть друг другу в глаза, потому что смеяться над романом бабушки с другой женщиной – не лучшая идея, вряд ли тогда она благосклонно отнесется к их отношениям. А им, вероятно, требовалась чья-нибудь благосклонность.

– Но в те дни подобное скрывали, – напугав их, неожиданно продолжила бабушка. – Поэтому когда об этом узнали, нас разлучили, а потом я встретила твоего дедушку – огромного неуклюжего парня из Техаса, так-то вот.

Она слегка улыбнулась:
– И до сих пор мне интересно…

Она опять взглянула на них и улыбнулась:
– Никогда себя не стыдитесь. Любите того, кого любите.

Они вышли из дома, сели в машину и молчали какое-то мгновение.

– Чувак, твоя бабушка… – начал Джаред.

– Нет, ни слова больше, – отрезал Дженсен. – Я должен вытеснить это из сознания прямо сейчас.

Дженсен так и сделал. Джаред наблюдал, как бабушка Эклз относится к Элли, которая ОБОЖАЛА ее, и думал, что эта королева клана Эклз устроила так, что они теперь посещали семейные собрания и праздники. Ее покойный муж ненавидел их отношения, отец Дженсена никогда не испытывал особого счастья по этому поводу. Но бабушка, наряду с Донной Эклз, души не чаявшей в своей старшей внучке, сделала все это возможным.

Годы спустя на похоронах собственного сына, прихрамывая, бабушка Эклз подошла и взяла узловатыми пальцами руку Джареда.

– Ты борешься, – сказала она без своего обычного такта и южного обаяния.

Джаред сглотнул.

– Знаешь, ты выбрал нелегкий путь, – уверенно произнесла она. – Ты должен держаться, я знаю своего сына и знаю, что он не очень доброжелательно отнесся к вашим отношениям. В нем слишком много от его отца – техасские предрассудки. Мне очень жаль, но ты должен беспокоиться не об этом. Если ты любишь его, то не отпускай. Позволь мне сказать вот что: его отец не упростил тебе задачу, но не прекращай бороться за него, потому что ты не тот, кем бы все хотели тебя видеть. Ты любишь его?

Джаред на секунду взглянул на Дженсена, тот усаживал свою мать в машину, а потом стал искать Джареда глазами. Когда Дженсен увидел, что Джаред с его бабушкой, то заметно расслабился.

Облегчение на лице Дженсена стоило возможной потери работы, стоило скрытого недовольства всей этой семьи. Он был здесь для Дженсена.

– Да, – мягко произнес Джаред.

– Тогда сделай так, чтобы этот упрямый техасец поверил в это, – сказала она со всем жаром девяностолетней женщины. Потом она улыбнулась и опять стала вежливой и сдержанной.

*****

Дженсен лежал в кровати и наблюдал, как в раннем утреннем свете одевается Джаред. Прошлой ночью не было никакого секса, он просто обнял Джареда и не отпускал.

Дженсен не мог ничего сказать человеку, который дал ему абсолютно все и не попросил ничего.

– Мне жаль, что нужно уезжать, – сказал Джаред, чтобы нарушить тишину. – Я бросил там все, и меня могут уволить.

Дженсен издал какой-то слабый звук.

Он смотрел на Джареда, и слезы наворачивались на глаза, он должен был хоть что-нибудь сказать:
– Спасибо.

Голос звучал тихо и серьезно, но он все же заговорил.

– Джен, – сказал Джаред, словно ему опять можно было произносить это имя. – Не спеши. Я вернусь через пару недель. Я соберу всю компанию, и мы будем там, когда ты вернешься.

– Я знаю, но… – Дженсен не закончил, глядя на пол. – Я собираюсь поехать на ранчо. Я не знаю, когда вернусь.

Джаред растерялся, но остался стоять на своем, поцеловал Дженсена, поцеловал с чувством, которого не мог выразить.

– Увидимся, когда ты вернешься домой.

Джаред постарался, чтобы его голос звучал абсолютно уверенно.

Дженсен не смотрел ему в глаза.

 

***

Съемки закончились, и Джаред вернулся обратно в пустой дом. Казалось, они с Элли бесцельно бродят по комнатам. Все было не так без Дженсена, который до сих пор находился в Техасе.

Проходили дни, и Джаред с Элли позволяли себе думать, что все хорошо.

Ровно до того момента, когда Элли неуверенно вошла к Джареду в кабинет.

Она стояла перед ним, теребя листы бумаги, лежащей на краю стола.

– Ты же не сделаешь так, что Па-Джен уйдет, нет?

Джаред потрясенно взглянул на нее. Он поднял ее и посадил себе на колени:
– Элли, я не знаю, что произойдет.

– Он – мой папа, – сказала она, прислоняясь к его плечу.

В Джареде тут же проснулась ревность.

– Малыш…

– Ведь, – быстро продолжила Элли, – он считается моим папой только потому, что ты с этим согласен. А если ты его больше не любишь, тогда он не обязан любить меня, а я люблю его так же сильно, как и тебя.

Губы у нее дрожали.

И неожиданно Джаред все понял. Не существовало никаких документов. Вот что так сильно ранило Дженсена. Все могло закончиться в любой момент, и Дженсен был не в силах этому помешать. Он мог потерять все в одно мгновение, по слову Джареда.

Джаред был сражен тем, что два самых важных для него человека так боялись, что их жизнь – ненастоящая. Джаред больше всего на свете хотел сделать ее реальной.

– Элли, – хрипло произнес Джаред, – Я обещаю тебе, что он всегда будет твоим папой. Несмотря ни на что, он воспитал тебя и всегда останется твоим отцом, что бы ни произошло.

Элли взглянула на него широко раскрытыми глазами:
– Обещаешь?

– Обещаю, малыш.

*****

Джаред откинулся на садовый стул:
– Я не знаю, что делать. В смысле, как сделать, чтобы этого было достаточно. Вообще, по закону в некоторых штатах нас могут арестовать за то, чем мы с Дженсеном занимаемся.

Чада передернуло:
– Ты сказал гораздо больше, чем я хотел бы знать. Я думал, у нас есть правила.

– Это никогда не было одним из правил, – ответил Джаред. – Мы занимаемся сексом, и ты знаешь, что мы это делаем.

– Да, – резко ответил Чад, – и не хочу знать ничего больше, мне хватило того, что я увидел вас как-то на кухне. Даже это было чересчур.

Джаред ухмыльнулся:
– Это не отменяет факта, что у меня больше никогда не будет секса, если я не смогу каким-либо образом уговорить Дженсена вернуться.

Чад посмотрел на мячик, который держал в руке, и подбросил его вверх.

– Я знаю кое-кого, – предложил Чад.

Джаред недоверчиво взглянул на него:
– Ты хочешь сказать, что надо избить Дженсена? Это абсолютно точно не поможет мне в личной жизни.

Чад сжал мячик:
– Ну, есть еще юрист, который составлял для меня документы пару раз.

– Что, твои пять брачных договоров, а потом и документы о разводе? – прыснул Джаред.

– Три, – сделал замечание Чад. – Но если ты не хочешь поговорить с этим парнем и получить совет юриста, то пусть Дженсен так и гниет в Техасе.

Джаред взглянул на него:
– Какой совет?

– Откуда я знаю, я не юрист, – пробормотал Чад. – Тогда ты хоть перестанешь тут прятаться и хандрить. Иди к юристу и узнай, можешь ли ты дать Дженсену кусочек своей жизни.

Джаред застонал:
– Я пойду.

Чад пожал плечами:
– Круто.

*****

– Повтори еще раз, зачем ты тут? – сказал Дженсен, глядя на Криса, лениво развалившегося в кресле и бренчащего на гитаре.

– Чтобы ты тут не умер от перепоя, – сказал Крис, полностью скрытый своей ковбойской шляпой. – Я тут еще на день или два. Потом можешь сам упиваться своим горем.

– Ты не обязан тут находиться, – пробормотал Дженсен, бросая перекати-поле на землю.

Крис приподнял шляпу одним пальцем:
– Ты шутишь, да? У тебя умер отец, и ты слишком много времени провел в одиночестве. Мы все делаем ставки, когда ты себя убьешь. А я все-таки друг и мне бы хотелось, чтобы ты этого не совершил. Мне бы убедиться, что ты поживешь еще, с тобой весело, когда ты не такой весь из себя несчастный.

– Алексис послала тебя, чтобы я никого тут не подцепил, – сказал Дженсен, бросая перекати-поле в Криса.

– Помимо всего прочего, – пожал плечами Крис, глядя на него, и его лицо опять приобрело серьезное выражение.

Дженсен уверил его:
– Нам не нужно этого делать.

– Просто дай мне сказать, а потом мы можем целый день пить и забудем, что это когда-либо произошло, – сказал Крис, Дженсен сел на стул в ожидании речи.

– Твой отец умер, твой мир меняется. Ты столкнулся с реальной возможностью того, что у тебя серьезные отношения с парнем, – резко произнес Крис. – Что глупо, потому что все было прекрасно, пока ты не понял, что это происходит на самом деле. И вдруг ты не можешь с этим справиться. Единственная надежная вещь, единственный, благодаря кому все хорошо – Джаред. Я думаю, это особенные отношения. А столько лет назад я считал, что это странно, и мне придется приводить тебя в порядок, когда все пойдет прахом, но...

Дженсен крепко ухватился руками за край стула.

– Просто, знаешь, – продолжил Крис, – не спеши уйти так сильно.

Дженсен взглянул на него:
– Значит, новый женатый Кристиан Кейн немножко романтик?

Крис ухмыльнулся:
– Да ладно.

Дженсен посмотрел на свои ладони, на бутылку пива у Криса в руке. Он думал об этом, о Джареде. Он окинул взглядом свою собственность, единственное, что было подлинным. По-настоящему его. Джаред прекрасно дал понять, что в Калифорнии нет ничего, принадлежащего Дженсену.

Дженсен застыл:
– Я еще не готов.

Крис кивнул, он сказал все, что хотел, приехав сюда.

– Тогда давай напьемся и сыграем на гитарах, – взбодрившись, произнес Крис.

– Новый женатый Кристиан Кейн не так уж сильно отличается от старого холостого Кристиана Кейна, – отметил Дженсен.

– А ты, что, не знал? – протяжно произнес Крис с торжествующей улыбкой.

*****

– Он же вернется, правда? – спросила Элли, поправляя солнцезащитные очки, которые были совсем как у Алексис.

Алексис закатила глаза:
– Даже если нам придется тащить его волоком.

– Почему он не понимает, что он мне нужен? – спросила Элли.

– Потому что твои отцы – идиоты, – ответила ей Алексис.

***

Дженсен наблюдал, как к подъездной аллее приближается прокатный автомобиль. Крис уехал несколько недель назад. У Дженсена было время побыть одному, но во всем мире не нашлось бы столько времени, сколько он хотел провести в одиночестве..

Но SUV остановился, и Дженсен без тени сомнения знал, кто сидит за рулем.

Джаред вышел из машины, его волосы блестели на солнце, глаза были спрятаны за темными очками.

– Я приехал, чтобы предложить тебе сделку, – протянул Джаред.

Дженсен посмотрел на него и пожал плечами.

– Я хочу, чтобы это было настоящим. Я имею в виду, что это всегда было реальным, но я думаю, порой тебе хотелось большего, чего-то вещественного. Время от времени нужны доказательства, и я здесь, чтобы предложить тебе эти доказательства, – сказал ему Джаред.

Дженсен пожал плечами:
– О чем ты говоришь?

Джаред положил пачку документов на садовый столик:
– Вот это мое завещание …ты получаешь все, если я умру, включая единоличную опеку над Элли.

– Не думаю, что хочу получить твой гардероб, – безучастно произнес Дженсен, пытаясь понять, что происходит.

Джаред бросил на стол второй документ:
– У тебя есть право быть доверенным лицом от моего имени и от имени Элли. Если вдруг что-нибудь случится, ответственность переходит к тебе.

– Вообще-то, это не очень романтично, Джаред, – сказал Дженсен. – Ты ожидаешь, что я вприпрыжку помчусь обратно? Может, лучше было прихватить цветы?

Джаред положил еще один документ:
– Если подпишешь это, то мы с тобой вдвоем будем владельцами дома.

Дженсен замер. Джаред всегда так гордился первым домом, купленным на собственные средства.

– Ты даешь мне половину своего дома? – ошеломленно спросил Дженсен.

Джаред отрицательно покачал головой:
– Чеки, которые я получил в качестве арендной платы, стали подходящим взносом. Ты получишь половину моего дома. Это будет наш дом.

Дженсен остановил его:
– Что? Ты хочешь, чтобы я был владельцем твоего дома?

Джаред стал перед ним и развел руками:
– Я не хочу, чтобы ты просто взял и ушел. Я хочу дать тебе столько, сколько смогу с помощью документов, потому что ты и так полностью владеешь мною. Хочу, чтобы ты поверил – на планете нет ничего более ценного, чем ты. Хочу, чтобы ты был со мной всеми возможными способами. Я хочу этого, чтобы ты не смог просто выйти за дверь. Если все закончится, то закончится с шумом, а не с чемоданом и словом «прощай».

– Джаред, это всего лишь…вещи, – пожал плечами Дженсен. – Дело не в Элли. Дело в нас. Скажи, что мы делаем?

Джаред указал на бумаги перед ним:
– То же самое, что и последние семь лет. Я хочу, чтобы ты понял: наши отношения - настоящие, и я сделаю все ради них. Если ты собираешься меня бросить, то не сможешь просто выйти за порог. Я не позволю так легко разорвать наши отношения. Я хочу, чтобы эти документы подтвердили - у нас с тобой целая жизнь, с которой тебе придется считаться, если ты захочешь уйти.

Джаред вздохнул:
– Скажи, что любишь меня, скажи, что между нами не все кончено. Я не готов к тому, чтобы все закончилось.

Дженсен взглянул на него светлыми зелеными глазами и притянул Джареда, чтобы поцеловать.

Джаред оттолкнул его:
– Нет, мне надо знать, что это навсегда. Я не дам тебе использовать секс, ты же потом опять вышвырнешь меня.

– А ты немногого просишь, да? – сказал Дженсен, потирая шею.

– Это ты сказал, что хочешь всё. Я даю тебе всю свою жизнь. Нельзя теперь отдать ее мне обратно, – Джаред остановился, посмотрел в сторону. – Это все. С помощью этих бумаг я хочу доказать тебе, что наша совместная жизнь есть на самом деле, – умоляюще произнес Джаред.

Дженсен посмотрел на него. Джаред был так близко, до него можно было дотянуться.

У Джареда слезы навернулись на глаза:
– Джен, пожалуйста. Джен, впусти меня.

У Дженсена сжалось сердце. Он был так не защищен и так…он просто не мог это сделать.

Джаред посмотрел на закрытую дверь.

Дженсен услышал звук отъезжающей машины.

В тишине было безопасно.

*****

Элли нервно посмотрела на Майка.

Он погладил ее по руке.

– А что, если… – начала Элли.

– Нет, – сказал Майк. – Даже не думай об этом.

Элли обеспокоенно взглянула на него:
– Ты уверен?

– Я тебя когда-нибудь обманывал? – спросил ее Майк.

Элли рассерженно вздохнула:
– Они глупо себя ведут. Я скучаю по своей семье.

– Да, – согласился Майк. – Поэтому пришло время прибегнуть к экстренным мерам.

*****

– Странно видеть тебя здесь.

Дженсен посмотрел вверх, и неожиданно перед ним оказалась часть его прошлого. Десять лет. Они расстались вечность назад, это произошло мирно, но с тех пор они не общались.

Она выглядела по-прежнему: миниатюрная, рыжая с беспечной улыбкой. На ней были потертые джинсы, за спиной висел рюкзак.

Дженсен вспотел, потому что весь день чинил ограду, и был не совсем уверен, что она – настоящая. Обезвоживание приводило к странным последствиям. Могло сделать так, что вы думали, будто видите свою бывшую, после которой прошла еще толпа девушек.

– Данниль? – спросил он, щурясь против солнца.

Она ухмыльнулась:
– Предложи девушке пива, я слишком долго путешествовала по этим пыльным дорогам.

*****

Он взглянул на нее, испытывая какую-то неловкость, они слишком давно не виделись. Дженсен взял за правило не разговаривать с девушками, с которыми встречался. Существовала веская причина – очень странно было говорить «привет, я теперь гей».

– Значит, Джаред, да? – спросила она, держа бутылку пива и улыбаясь. – До меня доходили слухи, но подтверждение непосредственно от Падалеки… Это нечто.

Дженсен фыркнул:
– Я весьма уверен, что через пару месяцев это перестанет быть проблемой.

Данниль подняла голову:
– Значит, ты собираешься поступить так, как и всегда?

– И как же я всегда поступаю?

– Ты сбегаешь, Эклз, – сказала она, уперев руки в бока. – С Джаредом ты был другим, ты действительно подпускал его к себе. Я думаю, тебя почти удалось принять отношения с ним, но ты опять делаешь то, что делал всегда. Ты закрываешься, потому что не все идет идеально. Ты ожидаешь совершенства от всех, включая себя, а когда не получаешь этого, то сбегаешь. Ты просто замыкаешься в себе.

Дженсен недоверчиво взглянул на нее:
– Ты действительно приехала сюда, чтобы читать мне нотации? Просто не верится!

Данниль приподняла бровь:
– Скажи мне, что это неправда, Эклз, скажи, что что-то случилось, и ты на самом деле пытаешься справиться с этим, действительно стараешься, а не просто торчишь где-то в глуши в Техасе.

И Дженсен, невозмутимый, спокойный, хладнокровный Дженсен Эклз взорвался.

– Какого черта, Данниль? Ты приходишь через десять лет, сидишь тут и говоришь, что это – то же самое, что происходило раньше. Черт, я жил с Джаредом семь лет, и ты мне говоришь, что я отношусь к этому, как ко всему прочему. Ты говоришь мне, что эти отношения не отличаются от всего, что у меня было? Дьявол, они длились вечно. Они кое-что значат!

– Тогда почему ты здесь? – спросила она, становясь лицом к лицу с Дженсеном. – Почему ты здесь, а не с ним? Почему живешь в доме у бассейна? Ты ему в этом году слова четыре только сказал. Он был там для тебя, на похоронах, он несчастен без тебя.

– Откуда ты знаешь? – заорал Дженсен. – Ты уже не часть моей жизни.

– Конечно нет, – сказала ему Данниль. – ТЫ исключил меня. Алексис до сих пор со мной общается. Она рассказала мне, что происходит.

– И почему ты здесь? – спросил Дженсен, угрожающе нависая над ней.

– Потому что ты не можешь так поступать всю жизнь. Ты хочешь вернуться к тому, что было раньше? Серийная моногамия? Одна за другой?

– Не твое дело, – прорычал он.

– Я видела тебя с ним, – не поддалась она. – Я видела, как ты стоишь рядом с ним, впускаешь его. Вы разговаривали, даже не произнося ни слова. Чего ты не заметил, так это что он всегда ждет, чтобы ты вел его. Где бы ты ни был, он смотрит на тебя, словно ты знаешь ответы на все вопросы. Раньше я думала, он просто как ребенок, который смотрит на старшего. Но скажи мне, что так было не всегда.

– Скажи мне, что не осознаешь, что он думает, будто ты создал воду и можешь по ней ходить. Я знала это, Сэнди знала это, кажется, ты единственный, кто этого не понимает.

Дженсен потрясенно открыл рот, но сказать ничего не смог.

– Он настолько без ума от тебя, – сказала Данниль, отступая назад. – Мы с Сэнди иногда говорили, что если вы станете заниматься сексом, мы вам будем не нужны.

Она выжидательно посмотрела на Дженсена:
– Я полагаю, мы ошибались. Мы нужны были вам, чтобы прятаться, потому что вы боялись остаться без запасного выхода.

– Нет, – недовольно ответил Дженсен.

– Можешь врать всем, но не обманывай самого себя, Дженсен, – сказала она, понижая голос.

Дженсен сделал глубокий вдох и стиснул зубы, стараясь, чтобы глаза не выдали его чувств. Данниль отвернулась, потому что это действительно было нечто особенное. Дженсен, его ни чем не скрытые эмоции – то, что он прятал за каменными стенами. Она уже не так близка ему, и Данниль казалось, что она не имеет право видеть это.

Этот Дженсен, стоявший перед нею, настолько нуждался в любимом человеке, что Данниль лучше было остаться в стороне. В их отношения другим не стоит вмешиваться – это слишком личное.

К тому же, не она вызвала эти чувства.

Уже многие годы это была не она.

– А что, если это слишком сложно? – выдавил Дженсен сквозь стиснутые зубы.

Данниль искренне ему улыбнулась:
– Дженсен, ни с чем, стоящим обладания, никогда не было просто.

– Мой отец ненавидел то, что я с ним, – сказал Дженсен, слова вырвались прежде, чем он осознал их. – Никогда я не буду ее отцом по закону, я уверен, большинство людей в этой стране думает, что я буду гореть в аду. Он слишком громкий, часто сначала говорит, а лишь потом думает. Пальцы на ногах у него как ледышки даже в середине лета. Он до сих пор трется о мою ногу, когда мы идем по красной ковровой дорожке, а нам уже почти по сорок. Он всегда и везде опаздывает. Может есть все, как поросенок, но не набирает ни одного лишнего килограмма, это так нечестно.

И Данниль засмеялась. Уголки рта у Дженсена приподнялись в улыбке.

– За столом он ведет себя как четырехлетний ребенок, – продолжил Дженсен, – и я до ужаса боюсь, что меня будут воспринимать как актера-гея, и…

Она наклонила голову и приподняла идеальной формы бровь.

– Я люблю его, – мягко произнес Дженсен. – Не хочу, чтобы от этого было больно.

Она подошла к нему и положила ладонь на щеку:
– А как ты чувствуешь себя сейчас?

– Мой отец только что умер, и мне хочется забраться в кровать и позволить Джареду держать меня, – признал Дженсен, но если кто-нибудь повторит эти слова, он будет все отрицать и скажет, что Данниль просто злопамятная экс-подружка. Глубоко в душе Дженсен знал, что она так не поступит, потому что никогда такой не была.
– Но много чего случилось. Слишком много времени прошло.

– Нет никакой слабости в умении прощать, – мягко сказала она ему. – Не убегай из-за того, что это неидеально. Я видела тебя по утрам до первой чашки кофе, ты далек от совершенства.

Дженсен попытался сдержать улыбку. Она скосила глаза и высунула язык, и он засмеялся.

Они свалились на диван.

– Так что, ты – призрак прошлого Рождества? – спросил Дженсен, теребя рукав.

– Я уверена, что Кейн был призраком прошлого Рождества, Джаред был рождественским подарком, а себя я бы посчитала призраком Рождества будущего.

– Они прислали тебя? Почему? – спросил Дженсен.

Данниль пожала плечами:
– Они не хотят потерять тебя. Им нужен был кто-то, кто знал тебя, кто не будет мириться с твоим бредом. Они послали меня, потому что я могу сказать именно то, что тебе надо услышать, и не буду беспокоиться, что ты не станешь разговаривать со мной следующие десять лет.

Он улыбнулся и погладил подлокотник дивана.

– Ты, наверное, единственная девушка, которая меня бросила, – ответил Дженсен.

Она фыркнула:
– Я находилась где-то на пятом месте. У тебя были работа, карьера, Джаред, парни из группы, семья. А я – эгоистка. Даже ослепительная улыбка Дженсена Эклза не перевесит этого.

– Я не могу поверить, что они отправили сюда ТЕБЯ, – сказал Дженсен, глядя на нее.

Она прижалась к его боку:
– Они клялись, что все останется в тайне, и заставили меня поклясться, что я не пересплю с тобой. Я очень люблю Алексис, но она меня жутко пугает порой… Джаред не знает. Это все твое окружение.

Дженсен улыбнулся при мысли о том, что все собрались вместе для того, чтобы устроить ЭТО.

– А что, если это не сработает? – через секунду спросил Дженсен.

Данниль рассмеялась:
– Тогда это не сработает. Я не даю никаких обещаний. Но я знаю, что ничего не получится, если ты будешь тут, а он – там.

– Мне кажется, что я брожу по жизни как привидение, – признался Дженсен. – Я не хочу оставаться с Джаредом только из-за Элли, а он предложил мне подписать документы, но это же просто вещи…

– Тогда зачем ты это делаешь, зачем согласился на это? Ты не из тех, кто рискует.

– Я люблю его, – пожал плечами Дженсен. – Он мне подходит. Я просто не знаю, как создавать отношения. Не знаю, как быть с кем-то.

– Ты знаешь. Ты делал это семь лет. Мне кажется, ты прячешься за образом того, кого уже многие годы не существует, – отметила Данниль. – Все это – дело выбора. Тебе каждый день надо выбирать его. А он выбирает тебя. Он столько раз уже тебя выбирал. Пришла твоя очередь. Ты должен выбрать его.

Дженсен смотрел на свои руки. Данниль уже думала, что он не пошевелится. Когда он взглянул на нее, его глаза блестели, и одна слезинка скользнула по щеке.

– Другого выбора никогда не существовало.

Она откинулась на диване и посмотрела на него.

– Прекращай пить, – с улыбкой сказала Данниль. – Я не хочу, чтобы мой пилот был пьяным.


*****

Когда Джаред пришел домой, то услышал, что на кухне кто-то разговаривает. Майк привез Элли из школы, и вечер пройдет, как и все предыдущие: Джаред поужинает и, скорее всего, заснет на диване перед телевизором.

Он вошел на кухню, а за плитой, поджаривая что-то, стоял Дженсен. Элли сидела за столом и смеялась.

Джаред остановился и посмотрел на сцену, разворачивающуюся перед ним.

Потом моргнул, ожидая, что она испарится.

Дженсен повернулся к нему и засиял открытой и непринужденной улыбкой.

– Добро пожаловать домой, – мягко произнес Дженсен. Он опять улыбнулся, но выражение лица стало немного неуверенным. – Я готовлю жаркое.

Джаред прирос к полу. Он только и мог стоять и в оцепенении смотреть на Дженсена.

Дженсен махнул в сторону кухонного стола:
– Я подписал документы, что ты привозил. Позже на этой неделе я отправлю такие же, чтобы теперь ты подписал. Мое завещание, доверенности и я…

Джаред потряс головой, потому что об этом он думал в последнюю очередь. Ему начихать было на документы.

– Ты дома? – затаив дыхание, спросил Джаред.

Дженсен потер шею:
– А меня тут еще ждут?

Джаред бросился вперед и прижался к Дженсену всем телом.

Дженсен чувствовал, как его бесцеремонно вдавливает в кухонный шкафчик, пока Джаред буквально терзал его губы. Дженсен лишь притянул его поближе. На вкус Дженсен был как чеснок с соевым соусом, и Джаред никак не мог остановиться и оторваться от этого вкуса.

Абсолютно неконтролируемо сталкивались зубы, языки. Джаред целовался так же, как двигался – совершенно неуправляемо. Страсть этого момента, страсть последних нескольких месяцев, когда они не виделись и не прикасались друг к другу. Это – все, это – они, то, чего ему хотелось.

Дженсен мог думать только о том, что ему это было необходимо. Он так скучал по этому.

А потом кто-то стал покашливать.

Майк и Элли сидели, положив подбородки на руки, и наблюдали.

– Элли, – сказал Майк, не отрывая глаз от Дженсена и Джареда. – Нам нужна вечеринка с ночевкой, только крестный отец и крестница.

Элли кивнула, соглашаясь:
– Я тоже так думаю.

Дженсен взглянул на Джареда: волосы взъерошены, рубашка не заправлена, он просто умоляет его…

– Хм… У нас будет семейный обед.

Джаред недоверчиво посмотрел на него.

– Да, конечно, у вас двоих, – сказал Майк, уводя Элли. – Элли вас обоих недавно видела. Вам надо ПОГОВОРИТЬ.

Майк ухмыльнулся, у Элли было такое же выражение лица.

– Да, мы будем говорить, – оскорблено фыркнул Дженсен. – Хватит оказывать негативное влияние на мою восьмилетнюю дочь.

Майк засмеялся и повел Элли за собой.

Когда они ушли, Джаред улыбнулся, покачиваясь на месте:
– Привет, – вот и все, что он мог произнести.

Дженсен посмотрел на жаркое.

– Я никогда не ожидал, что буду с кем-то навсегда, – сумел выговорить Дженсен. – Я всегда и со всеми сдерживался, потому что думал, что все равно это закончится. То, что происходит между нами, невероятно в этом мире. Не может быть правдой. Я всегда ждал, что в один день это просто испарится, я останусь один, а ты встретишь милую изящную брюнетку со всеми полагающимися дамскими выпуклостями, и поймешь, что хотел не такой жизни.

Джаред кое-чему научился за те месяцы, пока Дженсена не было рядом. Он научился терпению. Вместо того, чтобы прервать, Джаред ждал, ждал, что скажет Дженсен.

Дженсен взглянул на него, открытыми глазами, в которых его душа отражалась безо всякого притворства.

– Но это происходит на самом деле, – хрипло произнес Дженсен. – Именно такой и будет моя жизнь. Ты не отказался от меня, а у тебя не было ничего, кроме времени.

Ну ладно, Джаред не до конца научился терпению, он протянул руку и, наконец, смог преодолеть тот раздел, границу между ними:
– Ты – вот чего я хочу. Ты был тем, чего я хотел и хочу на протяжении тринадцати лет.

Дженсен закрыл глаза. Происходившее между ними длилось миг и вечность.

Суть дела заключалась в том, что он не знал, как жить без Джареда. Не хотел так жить. Ему просто необходимо было знать, что это – настоящее.

– Нам надо поговорить, – сказал Дженсен.

Джаред посмотрел на него. Дженсен посмотрел на Джареда.

Они подождали мгновение.

– Мы должны ПОГОВОРИТЬ, – сказал ему Джаред.

– Согласен, – ответил Дженсен.

Они посмотрели друг на друга. Вообще-то, скорее они впились взглядом, словно пытаясь завладеть друг другом.

– Я думаю, мы уже достаточно поговорили, – выдавил Дженсен.

– Джен, – хрипло произнес Джаред. – Выключи плиту… Ты мне нужен прямо сейчас, как ни что другое.

Джаред Падалеки отказывался от еды, правда, ради секса, но он же отказался от еды.

Этого было достаточно, чтобы сделать все реальным.

**
Они понятия не имели, как добрались до комнаты Джареда, их комнаты.

На Джареде не было ничего, кроме расстегнутых брюк, на Дженсене – расстегнутая рубашка. Они целовались, как никогда раньше. Отчаянно, жадно и с уймой прочих эмоций.

Прошло так много времени, но они знали друг друга так хорошо.

Джаред целовал Дженсена так, словно хотел запомнить, если этого больше не будет. Как будто, если он не сделает этого сейчас, то никогда не представится времени это сделать.

Они все-таки вспомнили, как надо раздеваться, и теперь прижимались друг к другу обнаженными телами, наконец, касаясь кожи.

Джаред низко застонал, когда их члены соприкоснулись. Это прикосновение словно было предопределено судьбой.

– О боже, Джен, – проговорил Джаред Дженсену в плечо. – Как хорошо.

Джаред провел языком по шее Дженсена, замечая новые веснушки, появившиеся от работы на ранчо.

Он впитывал вкус Дженсена. Ему это было необходимо, он нуждался в возможности касаться и просто находиться рядом.

– Джаред, – застонал Дженсен, когда Джаред прикусил его сосок. Джаред спустился ниже по его животу, проводя языком по прессу, кубикам мышц, уделяя особое внимание нежному месту сразу под тазовой косточкой. Джаред сделал засос на бедре, который непросто будет забыть, который будет виден несколько дней – напоминание о том, кто его оставил.

Джаред прикоснулся к члену, и Дженсен выгнулся ему навстречу.

Джаред не отрываясь смотрел на возбужденный член Дженсена и думал только о том, что прошла тысяча лет с того момента, когда он чувствовал его вкус, ощущение на языке.

Он лизнул головку, и Дженсен застонал, значит, он все делает правильно.

Джаред почувствовал солоноватый вкус и застонал, когда обхватил губами головку члена.

Он взглянул на Дженсена, тот пристально смотрел на него горящими зелеными глазами. Джаред ухмыльнулся, не отрываясь от члена, двигаясь вверх-вниз, обводя языком вены, останавливаясь на головке, облизывая по всей длине.

Дженсен откинул голову и начал стонать, возможно, даже умолять.

– Скучал по тебе, – тихим голосом произнес Дженсен. – Скучал по тебе так сильно.

Джаред выпустил член Дженсена:
– Я собираюсь трахнуть тебя так, что ты несколько дней потом будешь это ощущать.

Джаред стал целовать Дженсена, поднимаясь вверх по его телу, прикасаясь, пробуя на вкус, дразня.

– Я буду трахать тебя до тех пор, пока единственное, что ты будешь помнить – это то, что дом – здесь.

Дженсен схватил Джареда за шею, притянул к себе и стал безудержно его целовать. Джаред поймал его нижнюю губу зубами и чуть-чуть потянул. Это было так хорошо. Сказать, что ему этого не хватало, значило ничего не сказать.

Дженсен прижался к Джареду, его член буквально пылал у бедра Джареда.

– Пожалуйста, – задыхаясь, произнес Дженсен.

Джаред улыбнулся и лизнул Дженсена в шею, покусывая нежную кожу за ухом. Потом потянулся за смазкой, стоявшей на тумбочке.

– Я давно этим не занимался, – тихо сказал Дженсен, когда Джаред провел пальцем к его входу.

Джаред улыбнулся:
– Я знаю.

Джаред не спеша раскрывал Дженсена, пока не убедился, что тот готов. Когда вход стал влажным, скользким и разработанным, Джаред придвинулся ближе.

Он медленно вошел в Дженсена, и тому понадобилось время, чтобы вспомнить, как дышать. Он держался за Джареда, сжимая его собой.

Джаред опять завладел его губами, прикусывая их, медленно толкаясь в Дженсена. Дженсен стонал Джареду в губы. Все это было им так необходимо.

Им надо было заново учиться тому, как быть вместе, тому, что они уже не два отдельных человека.

Джаред просунул руку между ними, качая бедрами, заставляя Дженсена стонать как порнозвезда. Он медленно дрочил Дженсену.

Дженсен кончил с именем Джареда на губах.

И это было самым лучшим звуком во всем мире.

*****

Они лежали на своей широкой кровати, практически ничего не соображая после секса, случившегося в первый раз почти за целый год.

– Прямо сейчас мне кажется, что во мне что-то сломалось, – произнес Дженсен, хотя и не думал, что голос будет звучать так потерянно.

– Все в порядке, Джен, это же моя работа – возвращать все в тебе на место.

Дженсен подтянулся выше на кровати и посмотрел на Джареда:
– Я люблю тебя.

Джаред улыбнулся до невозможности широко и радостно:
– Я тоже тебя люблю

Дженсен поерзал:
– Мне надо тебе кое- что рассказать. Знаешь, я хочу, чтобы все стало официальным и настоящим, но статья в гей-журнале Advocate – это не для нас. Но мне хотелось бы сделать заявление.

Джаред пожал плечами:
– Хорошо, как ты хочешь поступить?

Дженсен прикусил губу:
– Майк знает одного парня…

*****

Два месяца спустя в журнале Vanity Fair появилось фото на весь разворот.

Оно было сделано со вкусом.

Джаред, растянувшись, лежал на шезлонге у бассейна. Дженсен сидел на обычном стуле. Оба одеты в костюмы от Армани. Между ними была Элли.

Они оба выглядели немного взъерошено, Элли смотрелась прекрасно в небольшом белом платье.

Номер был посвящен Дню отца и объявлял всему миру, что Джаред Падалеки и Дженсен Эклз являются отцами Александры Падалеки.

Вы могли принять, забыть, либо полностью отрицать это.

Именно так и жили Дженсен и Джаред.

Когда состоялась премьера фильма с участием Джареда, они вместе прошли по ковровой дорожке.

И никто не мог подтвердить или опровергнуть, что Дженсен терся о ногу Джареда.

Ну, может, чуть-чуть.

*****

– Это отстойно, – заявил Чад. – Мы провели весь вечер, разговаривая о Дженсене и Джареде.

Элли улыбнулась, демонстрируя ямочки на щеках:
– Я не возражаю.

Майк постучал ложечкой по бокалу.

– А теперь подошел тот момент, когда мы все говорим хорошие вещи об Элли, – объявил Майк.

Элли закатила глаза:
– Я совсем не собираюсь плакать из-за этого.

Майк посмотрел прямо на нее:
– Мы спорим на что-нибудь? Кто-нибудь да заставит тебя расплакаться.

Чад поднял бокал:
– Я нашел тебе няню. Видел, как ты взрослела. Я сделал так, что у тебя не появилась мачеха-трансвестит, деньги на колледж тоже моя заслуга. Я тебе словно третий отец.

Элли посмотрела на него:
– Ты на самом деле не знаешь, что должен делать родитель.

– О чем свидетельствует твои юные отпрыски-правонарушители, – отметил Джаред.

– Эй, – сказал Чад, – они не правонарушители. Только то, что у тебя идеальная дочь, не значит, что другие дети, которые экспериментируют с жизнью, – правонарушители.

Дженсен попытался скрыть смешок за бокалом шампанского.

– Следующий, – скомандовал Майк.

Алексис взглянула на нее:
– Я на самом деле никогда не хотела детей. Ты была мне ребенком.

– Тебе просто нравилось кормить меня сладостями, а потом сдавать обратно папе.

Алексис улыбнулась:
– Конечно. Это было идеально.

– Мне просто нравилось, что ты есть, – сказала Алексис. – Как будто иметь собственного ребенка, но без всех этих растяжек.

Элли хихикнула:
– От этого я точно не заплачу.

Крис взглянул на нее и протянул:
– Я научил тебя задавать вопросы, которые никто не задает во всеуслышание. Ты самый удивительный ребенок. Мне всегда хотелось иметь таких детей, как ты.

– У тебя двое детей, – заметила Элли.

– Да, но они никогда не превращали гостиную в крепость Аламо, – ответил Крис, думая о собственном весьма серьезном потомстве. – Они бы мне еще и нотации прочли бы. Ты намного интереснее.

Элли только и могла, что улыбнуться.

Майк посмотрел на нее:
– Быть твоим крестным отцом было действительно весело. Лучше, чем вечеринки или что-то подобное. У меня существовали убедительные причины ходить в зоопарки и парки, смотреть мультики. С тобой я опять стал ребенком. Я ожидаю, что у тебя родятся дети, поэтому, чур я крестный! Мне хочется опять это испытать.

Элли широко улыбнулась:
– Ты – лучший крестный на свете!

Майк ухмыльнулся:
– Я знаю.

Вперед со своей партией вышел Джаред:
– Они обычно называли тебя моей миниатюрной копией. Я не знаю, когда ты перестала быть частью меня и стала отдельной самостоятельной личностью. Я не знаю, как ты выросла такой замечательной, но ты такая. Я так тобой горжусь.

Элли моргнула:
– Я не расплачусь из-за тебя.

Потом посмотрела на Дженсена:
– Или из-за тебя.

Дженсен взглянул на нее и наклонился ближе:

– Ты – единственная девушка, которую я когда-либо любил.

И вот тогда полились слезы.

Элли прижалась к Джареду:
– Спасибо за него, папочка. У тебя получилось.

Джаред взглянул на Дженсена:
– Милая, ты и половины не знаешь.

Дженсен улыбнулся, и у глаз появились морщинки.

Это был их дом и семья.

~ И жили они долго и счастливо ~

 



Сказали спасибо: 90

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

Отзывов нет.
Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R s T v W y z а Б В Г Д Е Ж З И К м Н О П С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1380