ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
351

Исцели себя сам

Дата публикации: 03.12.2012
Дата последнего изменения: 15.02.2015
Автор оригинального текста: AelinAmberJoe
Автор (переводчик): AelinAmberJoe;
Бета: Настёна:-)
Пейринг: Дженсен / Джаред;
Жанры: АУ; драма; мпрег; романс;
Статус: завершен
Рейтинг: NC-17
Размер: миди
Примечания: медицинские факты искажены, и не всегда соответствуют реальности; АУ; относительно графичная мпрег.
Саммари: Дженсен - врач, замкнутый в себе и посвящающий все свое время работе. Однажды в клинику поступает пациент, после встречи с которым жизнь доктора Эклза уже не будет прежней...

баннер

 

На первый взгляд госпиталь святого Антония – место работы доктора Дженсена Эклза - можно было бы счесть сумасшедшим домом. Здесь всегда было шумно и людно, именно сюда везли всех потенциальных клиентов – с передозами, огнестрелами, отравлениями, везли жертв аварий, внезапных рожениц, сердечников, старушек со сломанными ногами, нерадивых велосипедистов, сбитых машинами, любознательных детей, сунувших руку в кофейник или наглотавшихся пуговиц.
А что еще нужно одинокому трудоголику, кроме обилия любимой работы, даже если она изнуряет и выматывает? 
Дженсену здесь нравилось – хорошая дружелюбная команда, много работы, не позволяющей растрачиваться на бессмысленные размышления, а главное, госпиталь святого Антония был единственной клиникой в городе, в которой не упразднили отделение мужского акушерства. Администратор госпиталя – бойкая Саманта Феррис все-таки отстояла право на сохранение этого отделения, за что Дженсен стал уважать ее еще больше. 
Таким образом, можно было продолжать практиковать по двум специальностям и дальше, совмещая работу в терапии и отделении мужского акушерства. 
Поступая на медицинский, Дженсен, в отличие от 80% своих сокурсников руководствовался не размером заработной платы медработников, а тем, что ему это нравилось и он мечтал о белом халате и стетоскопе с детства. Он и специальность «мужской акушер» выбрал не по причине того, что специалисты в этой области очень востребованы, а потому что интересно, важно и ответственно. 
Это было еще до принятия закона об «ограничении мужской беременности», и рожающие отцы встречались вдвое чаще, чем матери, государство оказывало им всяческую поддержку, предоставляло льготы, выплачивало пособия и относилось к ним с большим трепетом, чем к матерям. Рожали все – одинокие, женатые, вдовцы, чтобы не оставаться совсем одними, и не лишаться семьи, сюда ехали эмигранты, чтобы родить детей в нормальных условиях. 
Поменялось все с приходом нового президента, он был убежден в том, что: во-первых, такое положение вещей рушит экономику; во-вторых, все происходящее неправильно, и мужчины, даже имея такую способность, производить на свет потомство не должны. 
Рожать никто не запрещал, но помогать отцам государство перестало, отношение к ним постепенно стало меняться. Дженсен переживал, что мир совсем свихнется и пациентов не будет совсем, а о практике придется, забыть, но ошибся. Они были, просто их стало меньше, и только те, кто на самом деле хотел ребенка. 

Дежурство сегодня было самым обычным, в привычном для Дженсена ритме. Он успел принять какого-то умника - «любителя химии и опытов», с ожогами рук, девушку с переломами, свалившуюся с крыши гаража, парня с астматическим приступом, а сейчас только что закончил штопать пациентку, в которую ревнивый муж запустил гарпуном, благо тот был рассчитан не на акулу, а на какую-то рыбешку помельче. В целом все шло хорошо – никакой реанимации, никаких смертей. 
В сестринской у картотеки крутилась Кэти, вносила в базу данных пребывающих пациентов, попутно зевая и отхлебывая из кружки кофе. Завидев Дженсена, она взбодрилась и, широко улыбнувшись, поинтересовалась:
- Как тетка с гарпуном в ноге?
- Жить будет. Правда, придется похромать пару месяцев. 
- Вот такая она, любовь, - закатила глаза Кэти. – Как-то резко расхотелось выходить замуж. Сегодня вообще какая-то адская ночь… нам не хватает каталок, парни из скорой жалуются. 
- С этим к администратору. А ночь такая же, как и остальные, - Дженсен облокотился на столешницу. - Выглядишь как-то не очень. Ты же вчера дежурила, разве сегодня не должна отдыхать? 
- Беру пример с тебя, ты же у нас, кажется, вообще никогда домой не уходишь. На самом деле, просто я взяла себе дополнительные смены. Нужны деньги – хочу уже съехать от родителей. У меня только вторая по счету спаренная смена, - она потерла висок, - а я уже с ног валюсь. Не представляю, как ты выдерживаешь. Открой секрет. 
- Ты знаешь мой секрет – ненавижу гробовую тишину и пустые комнаты.
- Может, собаку завести?
- Чтобы она умерла с голоду или разворотила квартиру, пока меня нет?
- Да уж, бедная зверушка одичает… Кстати, - Кэти протянула ему закрытый пластиковой крышкой бумажный стаканчик кофе. – Черный, без сахара. Взяла в кафетерии и на твою долю тоже. 
- Спасибо. Если бы не твоя забота, я бы давно умер с голода… 
Девушка даже не успела улыбнуться в ответ, как двери распахнулись, и санитар вкатил в холл гремящую колесами каталку. 
- Кто свободный? – громогласно спросил он. – У нас подозрение на аппендицит. 
- Я беру! Везите в свободную смотровую, - Дженсен привычным жестом поправил стетоскоп, отставил стакан с кофе, даже не притронувшись к нему и быстрым шагом последовал за каталкой.
Кэти оставалось лишь вздохнуть и пожать плечами. Доктора Эклза она знала почти два года, с момента, как поступила в госпиталь святого Антония на практику, сначала удивлялась, а потом привыкла и поняла, что тот просто живет работой. И на работе.
- Что тут? – спросил Дженсен. 
- Молодой мужчина, 24 года, боли в брюшной полости справа, давление 90 на 40. 
Пока парня перекладывали с каталки на койку, Дженсен взял из рук санитара планшет с данными, прочел имя, ознакомился с дополнительной информацией. 
- Он не на скорой, он сам пришел, - уточнил санитар, расстегивая больному рубашку. – Рухнул практически на ступеньках. Сказал, что ему резко поплохело в спортзале.
- Что, с железками не рассчитал? Мистер Падалеки? – обратился к пациенту Дженсен, в надежде, что тот сквозь болезненное забытье его слышит. Посмотрел зрачки. - Джаред, я доктор Эклз. Когда начались боли? Какой интенсивности и характера? 
- Часа три назад, - он схватился за живот и свернулся в клубок, подтягивая к себе ноги. - А в спортзал я два раза в неделю хожу – всегда все было хорошо. Но тут вдруг боль такая странная, сначала просто ныло, а потом все хуже и хуже… - он хватал ртом воздух, зубы стучали, словно в лихорадке. - Мы еще с парнями с работы по пиву решили в баре пропустить, я раньше ушел, вышел на улицу, и прямо в дверях скрутило, перед глазами потемнело. Хорошо, что бар недалеко, даже сам до больницы сумел дойти. Черт, это точно аппендицит, я всегда знал, что когда-нибудь эта хрень случится. Вырежьте его, чтобы больше так адски не болело. Надо так по-глупому подцепить какую-то дрянь и угодить в больничку… Я даже простудой не болел уже лет десять.
Дженсен что-то быстро занес в карту и отложил планшет. 
- Мистер Падалеки, у вас была стерилизация? В детском возрасте или позднее? По медицинским показателям из-за состояния здоровья или… по решению родителей? 
- Н-нет, - вытаращился на него пациент. – Это как-то вообще связано?
- Возможно. Скоро узнаем. Это может быть важно, - Дженсен измерил ему пульс. - Скажите, вас последнее время что-то беспокоило - кроме этой острой боли? Раздражительность, тошнота, сонливость?
- Нет, вроде. Я не замечал. Не знаю. Разве что уставал быстрее обычного. Да вы будете меня лечить? 
Дженсен скептически хмыкнул, склонился над пациентом и пощупал бок, потом переместил пальцы на живот, уверенно нажал. Парень слабо всхлипнул и как-то разом обмяк. 
- Полагаю, тут не в аппендиците дело, - поспешно сказал Дженсен, и обратился к подоспевшей медсестре: – Возьмите кровь на срочный анализ – меня интересуют показатели хгч и торч-комплекс, нужна капельница с кальцием и витамином Е, 200 миллиграмм дюспаталина внутривенно. 
Опешившая девушка застыла, так и стояла рядом с койкой, хлопая глазами. Дженсен только сейчас вынырнул из собственных мыслей и догадался глянуть медсестре сначала на бейджик, а потом в лицо. Лицо было незнакомым, имя на бейдже ни о чем не говорило. 
- Вы новенькая… Никки? 
Она кивнула. 
- Я на практике, второй день. Все остальные сестры заняты. 
- Ясно, - кивнул Дженсен. 
К интернам он обычно снисхождения не проявлял, потому что прекрасно помнил, как сам проходил практику. И если бы над ним тогда тряслись, как над хрустальным, он бы, как минимум, ничему не научился, и, как максимум, стал не доктором, для которого важна выдержка и быстрая реакция, а нерасторопным мямлей, падающим в обморок при виде открытого перелома. 
- Есть предположения на счет диагноза? 
Девушка облизала сухие губы, нервно переступая с ноги на ногу. 
- Судя по вашим назначениям, вероятнее всего у нас выкидыш. 
- У нас не выкидыш, - сухо поправил ее Дженсен. – К счастью, кровотечения нет, и это дает нам большие преимущества. У нас возможная угроза выкидыша. Скорее всего, из-за больших физических нагрузок. Ставьте капельницу и готовьте аппарат УЗИ. 
Лежавший смирно все это время пациент сделался еще белее, чем был, издал странный звук, похожий на всхлип и неуклюже заворочался.
- Да вы совсем с ума посходили? - спросил он, глядя с непроходящим удивлением то на медсестру, то на доктора. – О каком, к черту, выкидыше речь? Я не беременный. 
- Это я смогу сказать вам после того, как получу на руки результаты анализов и осмотрю вас. В любом случае, мы должны проверить и этот вариант. 
Срочные анализы лаборатория делала в кротчайшие сроки – через четверть часа все должно было быть готово. А пока всячески упирающегося Падалеки переодевали и готовили к осмотру, Дженсена вызвали в соседнюю смотровую – к испанской девушке без документов с сердечным приступом. Пришлось повозиться, и вспоминать обрывки фраз и слова, потому что та с трудом понимала чужой язык. 
Когда Дженсен вернулся к своему недавнему пациенту, воинственное настроение у того уже спало - то ли лекарства подействовали, то ли было время подумать. 
Противиться он перестал и, слепо пялясь в потолок, попросил: 
- Ладно, делайте то, что собирались. И скажите мне уже, что никакого ребенка нет и это все бред. Пусть это лучше будет аппендицит. 
Надевая стерильные перчатки, Дженсен позволил себе тихо усмехнуться – эти пациенты такие странные, каких только случаев и реакций не приходилось наблюдать. Забавно, что кто-то предпочитает беременности аппендицит, а кто-то готов жить под дверью во врачебный кабинет, только чтобы быть уверенным, что с ребенком все хорошо. 
В данном случае было уже все ясно – перед тем, как зайти в палату к Падалеки, Дженсен получил на руки готовый результат анализа крови – «порадовать» аппендицитом будущего отца уже никак не получится. 
- Расслабьтесь, Джаред. Так будет проще и вам, и мне проводить обследование, - попросил Дженсен, присаживаясь на круглую табуретку, и включая аппарат УЗИ. – Дышите глубоко и спокойно, через нос. Больно не будет, если только неприятно первые секунды, пока буду вводить датчик. 
Джаред поспешно приподнялся на локтях и затравленно посмотрел на странную штуку в руках у доктора, которую тот смазывал прозрачным жирным гелем. 
- Нет, нет, вы же не будете совать в меня эту штуку! Недоразвитый фаллоимитатор какой-то, еще и в резинке… Да идите вы на хрен! Похоже на извращение из порнухи. 
- Это всего лишь часть обследования. 
- Оно точно необходимо?
- Таким образом я смогу вам точно сказать о причине вашего недомогания, вернее, вы сами все увидите. Ложитесь обратно и не напрягайтесь. Датчик тонкий, вы почти ничего не почувствуете. Все, что я буду видеть, вы сможете наблюдать на втором экране, развернутом к вам. 
Рябящий экран монитора показывал на сером фоне черную точку и еще какие-то очертания – в общем, ничего интересного или понятного обычному человеку. 
- Темное пятно – это что? – не выдержал Джаред, устав смотреть эту несуразицу. 
- Это ваш ребенок, Джаред, - ответил доктор, вдвигая датчик глубже и меняя угол. - Приблизительный срок – пять-семь недель.
- Вы шутите? – безнадежно спросил парень, не дав ему договорить. 
- А похоже? - совершенно серьезно спросил Дженсен, скользя взглядом по испуганному лицу пациента. 
- Там же толком ничего не видно!
- Ошибаетесь. Все очень хорошо видно. Можем посмотреть, как сокращается сердечко, если хотите. Я специально решил дождаться УЗИ, чтобы вам сказать, потому что вы, похоже, отличаетесь поразительной степенью недоверия врачам. Но результат вашего анализа крови тоже подтверждает беременность. 
- Вы уверены, что это мои результаты? Может, их перепутали? 
- Мистер Падалеки, - слегка улыбнулся Дженсен, возвращая датчик обратно на подставку. – Мы с вами не в кино, это жизнь, путаницы в результатах быть не может. У нас хорошая, четко работающая лаборатория.
- Вот же дерьмо, а, - Джаред попытался подняться с кушетки. – Я чертов неудачник. 
- Лежите, не вставайте. Вам и ребенку повезло, что вы обратились на той стадии, когда все обратимо. Протянули бы еще пару дней, накачавшись обезболивающими, и беременность мы бы уже не спасли. Да и для вас это могло обернуться проблемами со здоровьем. Сейчас состояние нормализовалось, но лучше все-таки поберечься. Больше никаких спортзалов, и тем более, силовых нагрузок. В вашем состоянии они категорически запрещены. Покой и отдых, полноценный сон и правильное питание. И с пивом я бы тоже посоветовал завязать на время беременности.
Радости не последовало, парень лежал с нечитаемым выражением лица, перебирая длинными пальцами складки на своем больничном одеянии. 
Это тоже было для Дженсена не ново – многие пациенты не сразу принимают новость о своей новой роли. Надо дать им время привыкнуть. 
- Состояние мы нормализовали, результаты анализов у вас хорошие, но я бы понаблюдал вас еще какое-то время. Вам лучше остаться в клинике на пару дней: пройдете курс капельниц, побудете в тишине и покое, а потом я выпишу вам витамины. Если хотите, я могу позвонить родственникам или вашему… другу, чтобы проинформировать о случившемся. 
- Не надо никому звонить. Слушайте, доктор, спасибо за заботу, но я не могу и не хочу здесь торчать. Я бы предпочел уйти отсюда - сейчас. 
- Поверьте, учитывая то состояние, в котором вы к нам поступили, вам лучше остаться. К тому же, за окном ночь.
- Это не проблема, я поймаю такси – их здесь полно. Просто дайте мне бумагу, я напишу отказ от пребывания здесь и покину клинику под свою ответственность. Все законно. 
- Вам настолько безразлично собственное здоровье и здоровье ребенка? 
- Я просто не хочу здесь находиться. Насколько мне известно, при добровольном отказе от лечения, я имею полное право уйти в любое время. 
Парень был явно «в теме» и знал, о чем говорит - все верно, если бы он даже изъявил желание умереть на операционном столе, это желание обязаны были учесть и исполнить. А за вольности и неподчинение медицинскому уставу можно и схлопотать от начальства. Одним словом, прав на удерживание силой нерадивого отца – о чем только эти дуралеи думают? – ни у Дженсена, ни у другого врача не было, таков закон. 
- Хорошо, - Дженсен встал. – Я принесу вам ручку и бумагу. И все-таки выпишу витамины. Попринимайте хотя бы пару недель, хорошо? 
Падалеки подписал все нужные бумаги, оставил данные медицинской карточки для оплаты счетов за анализы, переоделся в свою одежду и поспешно ушел, глядя исключительно себе под ноги, избегая поднимать глаза на доктора и медсестер. 
После его ухода у Дженсена внутри осталось какое-то неприятное чувство незавершенности. 
Был в его второй специальности большой и ободряющий плюс – единовременная помощь сразу двум людям сразу – маленьким человечкам, которым только предстоит придти в этот мир, и их отцам. Но даже осознание этого иногда было не в силах перекрыть те ситуации, которые случались на работе. Сегодня, конечно, ничего ужасного не произошло – никто не умер, у ребенка были все шансы родиться здоровым. Только вот Дженсену почему-то казалось, что парню со звучным именем «Джаред» требовалось нечто большее, чем список лекарств и витамины…
Отвлечься от этих мыслей помогла работа – как всегда. На скорой привезли трех раненных – жертв ограбления на ближайшей заправке, и самого грабителя с проломленной головой, которого раненный хозяин огрел чем-то тяжелым. Вместе с санитарами под ногами крутились двое полицейских, совали нос, куда не надо и только мешали работать. С полицией так всегда – они вечно лезут, куда их не просят, дотошничают, пока ты пытаешься вновь «завести» остановившееся сердце или вытащить пулю. 
К концу смены Дженсен, хлебая свой подогретый кофе, уже и вовсе позабыл о беременном парне, которого встретил ночью. 

*

Два дня после той смены прошли очень быстро – Дженсен принимал пациентов, наблюдал за Кэти, которая во имя собственной «сепарации» претерпевала адские муки, но продолжала работать по графику двойных смен, отлучаясь домой лишь один раз. Интересно, надолго бедняжки хватит? 
Ему нравилось упрямство этой девочки, да и работу свою она любила, но очень не хотелось, чтобы она себя угробила. С Кэти Дженсен общался, пожалуй, ближе всех среди сестринского персонала. Он не имел привычки делиться чем-то личным, тем более с кем-то на работе, поэтому многие его считали букой и вообще самовлюбленным типом. А вот появившаяся два года назад практикантка как-то умудрилась расположить к себе, кроме того, ей не нужно было ничего говорить, она сама о многом догадывалась, в очень личное не лезла, но поговорить с ней было интересно и приятно. Первые пару месяцев общения Кэтрин зазывно хлопала ресницами и надувала губки, но когда поняла, что доктор Эклз испытывает к ней исключительно отеческие чувства, легко переключилась на другой – дружеский «режим». 
- У меня обеденный перерыв. Пойдешь в кафе? Очень-очень черный кофе тебе не помешал бы.
Кэти отвлеклась от монитора компьютера, устало посмотрела на Дженсена и обиженно скривила рот.
- Не-е, мне еще столько бумаг обработать надо. Ненавижу возиться с ними. Все ненавидят. Поэтому Фэррис свалила все на меня – я ведь сама вызвалась. Так что, я пас. 
- Жила бы ты лучше с родителями, - подмигнул ей Дженсен. – Ладно, я принесу тебе пончик. 
- С лимонной начинкой…

Осень в Нью-Йорке красно-желтая – от обилия кирпича, желтеющих листьев и солнца. Спустившись с крыльца на тротуар, Дженсен поправил воротник куртки и, лавируя среди потока людей, пошел по направлению к кафе. Он не имел привычки смотреть по сторонам, особенно во время перерыва, но сейчас, жмурясь от яркого солнца, почему-то шел, рассматривая людей в небольшом парке, расположенном через дорогу, прямо напротив здания больницы. 
Обычно там старушки кормили голубей булками, катались в траве малыши, совершали пробежки любители здорового образа жизни, а еще иногда там коротали время пациенты клиники. 
Вот и сейчас парень, сидевший на одной из лавочек под тенью развесистой кроны вяза, казался до боли знакомым. 
Эклз остановился, сощурился, чтобы присмотреться получше. Темноволосый парень сидел сгорбившись, а вид у него был, мягко говоря, хреновый и замотанный.
Это же тот самый недавний пациент…
Задвинув идею об обеде на второй план, Дженсен перешел через дорогу, подошел к лавке с чугунными ножками и присел рядом.
- Эй, привет. А я тебя помню. Ты Джаред, верно? 
Джаред медленно повернул голову в его сторону, устало моргнул.
- А вы тот самый доктор… кажется. Вау, запомнили мое имя?
- У меня неплохая память. Ты же отказался от медицинского наблюдения под свою ответственность, так что ты здесь делаешь? Вернуться решил? 
- Не совсем. 
- Как самочувствие? – задал дежурный вопрос Дженсен.
Падалеки повел плечом и упрямо набычился.
- Как видите.
- Ну да, то, что ты сидишь здесь, а не в машине скорой, уже как-то обнадеживает. Так ты просто воздухом дышишь или по какой-то другой причине пришел? 
Парень ничего не ответил, только молча протянул Эклзу вдвое сложенный глянцевый листок с каким-то текстом. 
Дженсен взял его, быстро пробежался глазами, повертел в руках, легко узнал информационную листовку с эмблемой своего госпиталя. Такие раскладывают в приемных. 
- Думаешь об аборте? Да, у нас их делают. В основном по медицинским показаниям. А у тебя же, кроме инцидента, случившегося пару дней назад, все хорошо?
Джаред поджал губы.
- Значит, мне придется найти другое место.
- Хорошо подумал? 
- Врачи все такие зануды? 
- Ну, вообще-то, это не занудство. Я просто спросил. По долгу службы. Потому что сначала ты сделаешь это в какой-нибудь маленькой частной клинике с упрощенной системой и без лицензии, - монотонно и очень тихо начал Дженсен, с расчетом на то, что его собеседник все-таки выйдет из своего ступора и начнет поддерживать беседу. Так и вышло, Джаред выпрямился, развернулся к нему лицом, стал внимательно слушать, и, кажется, даже заинтересовался. – Они сделают все не так, у тебя начнутся осложнения, потом тебя привезут опять к нам – с кровотечением или абсцессом, нам придется принимать меры, чтобы спасти твою задницу – в прямом и переносном смыслах, кстати. Все эти вмешательства в семидесяти пяти процентах из ста означают невозможность выносить ребенка в последующие беременности или еще какую-нибудь дрянь, которая будет значительно усложнять тебе жизнь - придется потом глотать колеса, закупая их целыми пакетами до конца жизни. Я уж не говорю о том, что всегда есть риск не успеть, и ты загнешься в луже крови на полу в собственной ванне. Ну как перспективы? Думаешь, бред? Черта-с-два, я-то уж знаю, о чем говорю, я в этой клинике давно практикую акушером, таких балбесов нам доставляют постоянно. 
Джаред озадачился, смахнул с глаз густую челку, растрепанную ветром, и хрипло спросил: 
- А кто сказал, что я вообще потом собираюсь рожать детей? У меня планы рушатся. 
- Точно. Планы. Мы все так сначала думаем. А потом планы меняются, и мы задумываемся – а неплохо бы вернуть все назад, только обратный путь уже перекрыт. Слушай, перед тем, как сделать что-то, что потом нельзя будет изменить, лучше хорошенько подумать. 
- Вы ведь ничего не знаете… 
- Верно, не знаю. Но, если хочешь, можем поговорить, чтобы я понял.
- Слишком долго объяснять, - неохотно ответил Джаред.
- А у меня есть время, я на обед вышел. Знаешь что, тут на другой стороне есть отличное кафе, я каждый раз затариваюсь там кофе и булочками. Все лучше, чем сидеть здесь на ветру. Можем перекусить, заодно и поговорим. 
Джаред смотрел недоверчиво, колебался.
- Да ладно! – поднялся на ноги Дженсен. – Так или иначе, я твой врач, считай это терапией. Если будешь сидеть, как изваяние, потащу волоком. У меня обеденный перерыв не резиновый, а я еще даже не завтракал. 
Слава всем святым, парень сдался и встал со скамейки - и оказался на пол головы выше своего собеседника – засунул руки глубоко в карманы джинсов и поплелся за Дженсеном
Столики в кафе были маленькими, низкими и круглыми, расположившийся за одним из них Джаред, не знал, куда ему деть ноги, потому что стоило нормально усесться, как коленки сразу же упирались в столешницу. Поэтому, он без конца крутился на стуле, пока Эклз расплачивался у кассы за заказ. 
- Молочный коктейль, серьезно? – уставился он на Дженсена, когда тот поставил перед ним большой стакан с белым пенящимся напитком. – Это что, издевательство? Я ведь кофе просил.
- Кофе в твоем положении не самый лучший выбор. 
- Врачи действительно зануды. И ты – не исключение. 
По дороге до кафе было принято решение обращаться друг к другу по имени. Обстоятельства их знакомства и тема разговора предполагали переход к неформальному общению. 
Приступать к обеду Дженсен не спешил, вместо этого произнес:
- Я знаю много причин, по которым сразу бегут избавляться от ребенка – бросил парень или не хочет жениться и признавать ребенка, не поймут родоки, потому что ждали совсем другого, образ жизни, в который не вписываются пеленки, и еще много чего. Что у тебя? Ты не похож на счастливого папочку. А беременность, все-таки, радостное событие. Разве нет?
Джаред шевельнул губами, будто искал слова, но не находил. 
- Я бы не сказал, что радостное. Даже не знаю, с чего начать. Всего слишком много. Знаешь, я здесь не так давно. Я не из Нью-Йорка, а из маленького тихого техасского городка. Перспектив там ноль, если только вкалывать на отцовском ранчо – но мне это как-то не сильно интересно. Поэтому, когда еще учился в школе, твердо решил, что уеду. Обязательно! Выучусь, и уеду. В большой шумный город, в Нью-Йорк, например. Найду хорошую работу по специальности, заведу друзей, построю карьеру, и мои родители будут мной гордиться. Я выучился, получил диплом, приехал сюда, не так давно получил работу своей мечты - босс в восторге, у меня отличный досуг, приятели, с которыми мы оттягиваемся в барах и клубах – все по сценарию, так, как я задумал. Немногие могут этим похвастаться, правда? 
- Ух ты, прямо страница из светского журнала. Я в сравнении с тобой просто медицинский задрот. Испытал желание прыгнуть с крыши небоскреба. 
- Не язви, я правду говорю. Ну посуди сам, как сюда может вписаться ребенок? Но ты прав, везти безоговорочно во всем не может, рано или поздно везение закончится, и начнется сплошная задница. Только я не думал, что она начнется так скоро. А я даже понятия не имею, что с ним делать и как воспитывать. Я не разбираюсь в детях.
- Дети – не машины. Никто сначала не разбирается в них. 
- Все равно. Плюс ко всему, государство отказало в помощи беременным отцам – никаких льгот и содействия, даже моральной поддержки, и то никакой. Моя страховка не будет покрывать расходы на ведение беременности и роды, которые вылетят в астрономическую сумму, а потом еще, наверняка, потребуется реабилитация. 
- Отличное знание матчасти.
- Я в юридической фирме адвокатом работаю, законы знаю назубок. Но, несмотря на неплохой заработок, у меня нет таких денег. Я снимаю студию с видом на Центральный парк… это дорого. Я не так давно туда переехал из Куинса, где окна моей комнаты выходили на вход в иеговистскую церковь и мусорные баки. 
- Ладно, опустим разговоры про созерцание вида из окна. Отец ребенка вообще в курсе твоих планов? На нем равная доля ответственности. Его помощь и поддержка имеют значение. Только глядя в твои глаза, мне почему-то кажется, что за то время, что прошло с момента, как ты узнал о ребенке, ты никому ничего не сказал. 
Джаред опустил голову.
- Эй, ну правда, что за детские глупости? Он участвовал в этом деле наравне с тобой. Может, он окажется более рассудительным, и предложит что-то более подходящее, нежели аборт? 
- Отца нет.
- В каком смысле?
- В прямом. Я не знаю, кому сообщать эту «радостную» новость. Я даже имени его не знаю. Впрочем, даже если бы и знал, не стал бы ничего ему говорить. Это было «разовое мероприятие». Как можно растить ребенка с чуваком, которого видел один раз. И то на нетрезвую голову. Да, черт возьми, я идиот. Мы тогда в спортбаре игру смотрели. Адреналин, много бухла … я так запарился с работой – у меня секса перед этим месяца три не было, и тут… В общем, понятия не имею, как я вляпался в это херню, а главное, почему мы проигнорировали резинки. Я был, максимум, настроен на дрочку в сортире, но он, кажется, нет, и все зашло куда дальше. Черт! Только я мог залететь с первого раза, да еще таким образом, как малолетка в свой выпускной. 
- Претендент только один?
- Я же говорю, мне не до амуров последние месяцы. Вообще ни с кем. Работа. Много работы! 
- Знакомо. 
- Постоянные разводы, дела об опеке над детьми, дележ имущества, думаешь, тут до личной жизни? 
- Когда работа в кайф – это здорово. Но знаешь, главное, чтобы не случилось однажды понять, что работа – это единственная нить, которая тебя связывает с жизнью. Что ты дышишь только там, надевая на себя официальную маску профессионала – белый халат или галстук, не важно, но ты строишь из себя кого-то, играешь, хочешь быть значимым, нужным и боишься собственного дома, потому что он пустой и мертвый, а это хуже призраков. И ты сидишь на работе до последнего, потому что страшно возвращаться – ты открываешь дверь, а там темнота. Ты заходишь, врубаешь свет, включаешь телевизор, закидываешь пиццу в микроволновку, но от этого дом не оживает, и ты ощущаешь себя таким же пустым, как и он. 
Джаред складывал из белой бумажной салфетки собачку, последним штрихом загнул ей ухо, и поставил на стол рядом со своим стаканом. 
- Выбор за тобой. Тебе нужно подумать, но, - Дженсен достал из кармана куртки визитку и протянул своему собеседнику, - какое бы решение ты не принял, позвони – там есть номер моего мобильного, не обязательно звонить в клинику на рабочий. Обещаю, что не буду больше переубеждать и читать нотации. Мы что-нибудь придумаем. Если нужен будет врач для ведения беременности, у меня неплохой опыт – страховка не проблема. Ну а если примешь другое решение - черт, не верю, что я это говорю - но придется тебе и в этом помочь. Уж лучше так, чем отдать тебя какому-нибудь мяснику, который искромсает тебя в фарш. 
- Спасибо. Мне, правда, нужно подумать какое-то время. 
- Я знаю, - Дженсен глянул на циферблат своих часов. – У меня заканчивается перерыв, нужно возвращаться в клинику, пациенты ждут. 
Джаред впервые за все время поднял взгляд и, заглянув Дженсену прямо в глаза, слабо улыбнулся. 
Улыбка шла ему куда больше, чем хмурая гримаса тревоги. Кроме того у него обнаружились совершенно замечательные ямочки на щеках - тут сам Бог велел улыбаться не переставая.
- Обещаешь позвонить? 
Джаред кивнул, и снова сделался замороженным и неприступным. 

*

Первую неделю Дженсен ждал. Как подросток, хватался за телефон, едва тот подавал признаки жизни, проверял по несколько раз в день – не пропустил ли он звонок. 
Это было странно и очень глупо. Стыдно было признаваться самому себе. Дженсен отругал себя, что не взял у Джареда номер телефона, а лишь только оставил свой. А в его анкете в графе с номером телефона стоял прочерк. 
Врачам невозможно без здоровой доли цинизма и хладнокровия. И Дженсен гордился тем, что смог выработать у себя и то, и другое. Однако это не мешало ему заботиться о пациентах и искренне им сопереживать. Но о Джареде хотелось позаботиться отдельно. Слишком он был… одиноким, что ли? Это было, конечно, верхом непрофессионализма – да мало ли, сколько в городе отцов-одиночек, и что, всех гладить по головке и прижимать к груди, предлагая свою профессиональную помощь и моральную поддержку? Мать Тереза, мать вашу! Рационализация помогала слабо. Судьба Джареда его все равно беспокоила, особенно, когда он возвращался с дежурств домой и долго крутился на диване, пытаясь заснуть. Воображение услужливо подсовывало не самые радужные картины.
К середине второй недели Дженсен перестал ждать звонка и хвататься за телефонную трубку. Вероятнее всего, парень уже принял какое-то решение, информировать об этом доктора Эклза в его планы не входило, вопреки обещаниям. В конце концов, это его жизнь, и он имеет полное право строить ее так, как ему угодно.
Телефон зажужжал в лифте. Дженсена вызвали в ортопедию. Утром привезли мальчика с раздробленной ступней - он, играя в отцовском кабинете, как-то умудрился опрокинуть себе на ногу книжный шкаф. Дженсен его принял, оказал первую помощь, а потом ребенка забрали ортопеды и хирурги. Но они, как пить дать, отрежут. Нужно было проконсультироваться, и попытаться спасти ступню – парню всего десять! 
Погрузившись в собственные мысли, Дженсен не сразу понял, что в кармане халата вибрирует, поставленный на беззвучный режим, телефон. Достал, посмотрел. На экране белым мигающим конвертом высвечивалось новое смс. Открыл, принялся читать: «Привт)), - начиналось со странного приветствия смс. - Скажи а это норм что поясницу пост тянет? неприятно((».
Подписи не было, отправитель представлял собой незнакомый номер, просто набор цифр. Но Дженсен сразу же все понял. Нажал на лифтовой панели красную кнопку «стоп», выбрал в телефоне пункт «перезвонить по номеру». Трубку взяли почти сразу же. 
- Джаред? Привет. Это Дженсен, - на всякий пожарный представился он, и, не дождавшись ответа, начал скороговоркой: - Как тянет поясницу? Болезненные ощущения по шкале от 1 до 10 на сколько? Кровяных выделений нет? Как ты вообще там? 
В трубку фыркнули.
- И тебе привет, Хаус. Я вполне жив. Ничего такого нет. Да и не больно особо, просто тянет немного. Ощущения такие, будто я неделю не разгибался и ползал на карачках. А вот в животе немного тяжеловато. Короче, неприятно как-то оно все, но терпимо. Просто я тут на работе с бумагами клиентов закопался – отвлекает ужасно. Стул кажется неудобным, через каждые пять минут хочется встать и размяться. Хочется пойти убивать коллег, потому что они, суки, с самого утра сияют и лыбятся, а у меня настроение ни к черту. 
Дженсен облегченно вздохнул и заулыбался – все было хорошо, и с самим Джаредом, и с ребенком, наличие которого подтвердилось мгновение назад. 
- Такие ощущения на твоем сроке вполне нормальны. Многие ощущают дискомфорт – там же меняется сейчас все, плод растет, развивается, организм подстраивается под новое состояние. Просто у некоторых этот дискомфорт выражен ярче, чем у других. Как итог – кто-то чувствует себя скверно, кто-то почти ничего не замечает.
Джаред чем-то шелестел, наверное, листал попутно свои бумаги.
- Значит, я попал в группу тех, кому особенно «повезло». Ожидаемо, ага. 
- Это в пределах нормы. Но если переживаешь и волнуешься, можем сегодня вечером встретиться в клинике. Я как раз дежурю в акушерском отделении. Заезжай, посмотрю тебя.
В трубке раздалось сосредоточенное сопение, собеседник задумался…
- Джаред? 
- Хорошо, я заеду.
- Отлично. Позвони, как подъедешь к клинике, я тебя встречу, чтобы не было проблем с предварительной записью. 
- Ок.
Джаред «отключился» первым. Дженсен еще какое-то время смотрел на экран телефона, пока тот не погас, затем убрал трубку в карман, отжал красную кнопку, и вместо шестого этажа, на котором располагалась ортопедия, поехал на одиннадцатый – в родильное и акушерское отделения. 
Ему повезло – он встретил доктора Родс в холле. 
- Ким, - окликнул он. – Кто у нас из врачей дежурит сегодня в ночную?
- Я. 
- А разве не Марк должен?
- Он, да. Но мы с ним поменялись, он очень просил, у него планы, вчера вечером уехал с друзьями в Буффало на пару дней – какой-то праздник или годовщина. 
- Ясно. Но у тебя же завтра утренник у девочек в детском саду?
- Да. С этой работой ничего не успеваю. Хотела сшить им костюмы. Но дежурство прежде всего, придется мелким обойтись без костюмов.
- Слушай, я могу тебя подменить, - предложил Дженсен. 
Плюс в этой ситуации был еще и в том, что помимо личного интереса предоставлялась возможность помочь коллеге.
- У тебя вчера днем была здесь смена, а сейчас ты в терапии. Ты вообще отдыхал, супермен? 
- Этой ночью отсыпался. Да ладно, мне привычно. А у тебя такое событие… По рукам? Могу даже не записывать свое заступление на смену, оплата за дежурство твоя. Закончу смену в терапии и приду сюда. А ты после дневной собирайся к своим девчонкам, они заслуживают красивых костюмов на утренник, - подмигнул Дженсен доктору Родс. 

Через полчаса после начала очередной смены, телефон Дженсена снова зажужжал. Джаред сообщил, что приехал и стоит у парадного входа. 
- Хорошо. Я встречу тебя у регистрационной стойки. Если что, не говори, что ты на прием.
Когда Дженсен спустился в приемную, Кэти протягивала Джареду регистрационный бланк. Тот явно не знал, что делать, и стоял истуканом, спрятав за спину руки.
- Пожалуйста, внесите свои данные, сэр, - по второму разу с расстановками объясняла ему девушка. – Это необходимо, чтобы вас приняли. Вы понимаете меня?
- Все хорошо, Кэти, - успокоил ее Дженсен и поманил к себе Джареда. – Ему не надо ничего заполнять. Он ко мне – просто знакомый.
Джаред поспешно юркнул за угол, оставив медсестру в полном недоумении. Чтобы у доктора Эклза «просто знакомый», да на рабочем месте? Земля сходит со своей орбиты? 
- А это нормально, что я вот так врываюсь к тебе на работу? – неловко поинтересовался Падалеки, пока они с Дженсеном выходили из лифта и шли по пустому коридору. – Я не отвлекаю тебя от основной работы? У тебя, наверное, пациентов уйма. 
- Как видишь, - Дженсен сделал рукой в воздухе неопределенный жест. – Тишина, как в морге. В терапии на скорой работы в разы больше, не спорю, а здесь ее не так уж и много. После принятия закона все изменилось, увы.
- Что, никто не беременеет, не рожает?
- Почему же, и беременеют, и рожают. Просто пациентов не очень много. Кто-то предпочитает не обращаться вообще, либо останавливаются на частых клиниках. Они считают, что таким образом избегают регистрации государством. Но неизвестно, что хуже. После того, как контроль лицензий в негосударственных клиниках отменили, появилось слишком много шарлатанов. Сам понимаешь, какое лечение они могут предложить, тем более, в такой интимной и сложной сфере. Мужская беременность в этом плане еще сложнее женской и требует дополнительного наблюдения. Они слишком часто калечат и детей, и отцов… поэтому, как по мне, так лучше бы они приходили к нам. Сейчас мы наблюдаем здесь 10 будущих отцов, а раньше нулей в количестве пациентов было намного больше. К сожалению, у нас тут увеличилось количество маленьких пациентов – едва родившихся.
- А что с этими детьми не так? – голос у Джареда заметно дрогнул, и он кашлянул, чтобы скрыть это.
- Да ничего. Они здоровы. Просто отказники.
- То есть?
- То есть, от них отказываются после рождения. Многие отцы не могут или не хотят растить детей без льгот и прочих пособий, поэтому оставляют прямо здесь. 
- И что вы с ними делаете?
- Ничего. Их забирает социальные службы в приюты, - Дженсен устало вздохнул, потер глаза и сказал: - Ладно, хватит трепаться, давай в смотровой кабинет. Посмотрим, как у вас двоих дела.
В комнате зажегся яркий белый свет, такой же слепящий, как и халат Дженсена, и Джаред как-то сник, почувствовав разрастающуюся неловкость, предвкушая что-то не самое приятное. 
- Мне раздеваться?
- Верх можешь оставить, - не глядя на своего старого-нового пациента, сказал Дженсен, доставая из коробки новую пару перчаток и подготавливая все необходимое. – А низ снимай и ложись. 
За спиной у Дженсена зашуршала одежда. 
- Что, опять будешь тыкать в меня какой-то стремной хренью? – тоном обиженного ребенка спросил Падалеки. – В прошлый раз эта фиговина мне до печенок доставала, не круто было. 
- Ну, во-первых, ни до каких печенок эта «фиговина» тебе не доставала. Это специальный датчик, вреда от него никакого. На твоем сроке делать абдоминальное УЗИ – смысла почти никакого, увидеть что-то пока можно только таким способом. А во-вторых, делать повторно сейчас я его не буду – до конца первого триместра лучше избегать механических вмешательств, даже минимальных. Я просто проверю тонус мышц, общее состояние, ну и еще раз возьмем основные анализы. На данном этапе этого будет достаточно, - объяснил Дженсен, грея на пальцах смазку. – Ложись на кушетку, чтобы было удобно, ноги шире. Я буду осторожно, обещаю. 
Указательный палец вошел внутрь легко, но мышцы все равно заметно сопротивлялись - и это было хорошо. Если бы что-то было не так, а угроза естественному прерыванию беременности сохранялась, мышцы реагировали бы иначе и отзывались на вмешательство беспорядочными слабыми сокращениями. 
Дженсен положил левую руку Джареду на живот чуть ниже пупка, ощупал, надавив, и добавил второй палец. Парень под его руками заметно вздрогнул, ахнул и попытался инстинктивно отстраниться.
- Больно? – остановился Дженсен, встревожено нахмурив брови.
- Нет, - чуть помедлив, ответил Джаред. – Странно. Меня там раньше так старательно не трогал никто – ну, разве что с другими целями. А это, знаешь ли, совсем другое. 
- Ну, всегда бывает первый раз. Если я буду что-то делать, нажимать куда-то, и будет больно – обязательно говори мне, ладно? 
Пальцы внутри двигались очень осторожно, и даже нежно, будто не щупая вовсе, а оглаживая. Другой рукой Дженсен нажимал то в центре живота, то по бокам, пробегаясь теплыми пальцами по коже, беспрерывно спрашивая - не больно ли. 
- У тебя умелые пальцы, - чтобы как-то совсем не ощущать себя по-идиотски в данной ситуации, признался Джаред. – Ты ими только пациентов щупаешь?
Тот засмеялся, однако, продолжил свои действия.
- Ну, тренироваться приходиться на пациентах, стараться, чтобы им было не больно – это важно. 
- Уверен, ты бы имел большую популярность с такими умениями не только в медицине. 
- Думаешь? – мотнул головой Дженсен. – Многие пугаются. Не всем это нравится. Тот факт, что твой приятель щупает других парней и лезет им в задницу – даже во имя Гиппократа, большинство воспринимают без энтузиазма. Сам посуди.
- Ну да, возможно, я бы тоже был не в восторге. Слушай, а тебе это все правда нравится?
Дженсен замер, посмотрел серьезно исподлобья, а потом улыбнулся, собрав рябь морщинок у глаз.
- Что именно? Щупать задницы или все-таки лечить?
- Я пока только про «лечить».
- А тебе, правда, нравится возиться с разведенками и их имуществом?
- Ладно, твоя взяла. 1:0 в твою пользу. Я не в том положении сейчас, чтобы сопротивляться – боюсь за свой зад.
Дженсен наконец вытащил пальцы, снял перчатки и бросил их в стоящую рядом с кушеткой мусорную корзину. 
- Все, выдыхай и своди ноги. Осталось совсем безболезненное и нестрашное - расстегни рукав на рубашке, проверим давление. 
Джаред закатал рукав выше локтя, охотно протянул руку, чтобы Дженсен закрепил манжету тонометра. 
- Ну что ж, у тебя все хорошо, - заключил Эклз. - Давление в норме, гипертонуса нет, мышцы достаточно эластичные, патологий тоже не наблюдается. У тебя есть все шансы на то, чтобы выносить и родить здорового малыша…. – Дженсен запнулся, и вдруг поправил сам себя: - Прости, увлекся. Я ведь так и не знаю, что ты решил. Ты долго не звонил, я думал, что уже тебя не увижу. Или что ты…
- Избавился от ребенка? Нет, я думал. На самом деле думал, взвешивал все «за» и «против», пытался прислушаться к своим ощущениям. Ты прав, это ответственное решение, его надо принимать не с бухты-барахты, - ответил Джаред, садясь на кушетке и свешивая ноги на пол. 
- И что ты решил?
- Ну, если я сижу здесь, и позволил тебе залезть мне в задницу, думаю, тебе понятно мое решение?
- Ты его оставляешь?
- Ты сказал, что у него уже есть сердце… было бы несправедливо лишать живого и ни в чем неповинного человечка шанса на жизнь из-за дурости его родителя. Это моя вина, и я должен нести за свой проступок ответственность, а не сбегать в кусты, поджав хвост. Этот монолог смотрится, наверное, как сопливая мелодрама, но это правда мои мысли. 
- Это хорошие мысли, Джаред. Мне кажется, что хорошие. Одевайся. 
- Надеюсь, он не будет очень переживать, что у него только один отец, - всовывая ногу в штанину брюк, поделился Джаред. - Но, в любом случае, я буду стараться за двоих. Кстати, ты выглядишь, как зомби. Ты вообще спишь? Видок у тебя при этом освещении жутковатый. 
Дженсен потер кулаком слезящиеся глаза. 
- Работы много. 
- Ты что, здесь один работаешь?
- Нет. 
- Так в чем проблема? – Джаред застегнул ремень, и снял со спинки стула пиджак. – Или у вас тут секта трудоголиков?
- Нет, проблема во мне. Не могу сидеть без дела. В любом случае, это все ерунда, а вот отдыхать нужно тебе.
- Да-да, я знаю. И есть шпинат – я читал. Только я эту гадость терпеть не могу… 
Пока Джаред одевался, Дженсен включил компьютер и начал что-то записывать, стуча по клавишам.
- Он полезен, в нем много витаминов, и для ребенка в том числе. Слушай, вот что – я не буду тебя вносить в нашу базу данных. То есть официально ты не проходишь у нас, как пациент с беременностью. И счета за услуги по ведению беременности в твою страховую компанию поступать тоже не будут. 
- То есть, для них я не беременный?
- Ну… как бы нет, - Дженсен щелкнул мышкой, закрыл окно программы и резко крутанулся на стуле, разворачиваясь к своему собеседнику. - За исключением того, что на самом деле – да. 
- Это круто. Они, конечно, не смогут выставить мне кучу счетов. Но через сколько станет видно? 
- Ну, где-то через пару месяцев. Не сильно, но заметно будет. А потом живот будет расти все быстрее. 
- Меня раздует, как воздушный шар, да?
- Все индивидуально – у кого-то и на седьмом месяце толком не видно. 
- Спорим, что со своей «везучестью» я к таким не отношусь. Просто потом я не смогу уже это скрыть. Хотя бы на работе… они поймут.
- В любом случае, твои коллеги не страховые агенты. А там можно что-то придумать. Тебе понадобятся деньги на ребенка, и если ты хочешь качать люльку, созерцая Центральный парк, к черту страховщиков. Осматривать при необходимости я могу тебя здесь, а анализы можно брать хоть на дому. Я буду сдавать их в лабораторию анонимно – что-нибудь придумаю. 
- Спасибо! – улыбнулся Джаред и страшно смутился. – У тебя проблем не будет? 
- Не сделаем – не узнаем. 
- Да ты аферист в душе. Адреналиновая ломка?
- Уж чего-чего, а адреналина в моей жизни предостаточно. В общем так, Джаред, если что-то будет беспокоить, появятся внезапные боли или что-то еще, угрожающее вашему с ребенком здоровью – мой телефон ты знаешь – незамедлительно звони, не тяни ни секунды. Днем или ночью – не важно, я в любом случае отвечу. Ты меня понял? 
- Понял. 

*

Вообще, разрешить Падалеки звонить в любое время, наверное, было плохой идеей. Он как-то ее превратно понял. 
На самом деле первую неделю Джаред молчал, будто воды в рот набрал, а вот потом…
Телефон запиликал на тумбочке утром, когда Дженсен отсыпался у себя дома на диване после ночной смены. Мозг не сразу сообразил – в чем дело, Дженсен приоткрыл сначала один глаз, потом второй, протянул руку, нащупал чертову орущую трубку, нажал зеленую кнопку и, на автопилоте поднеся телефон к уху, хрипло сказал: 
- Алло.
- Привет, чувак. У меня тут кое-что случилось.
- Джаред? – мгновенно узнал голос Дженсен, и, сбросив остатки сонливости, резко сел на диване, от чего болезненно сдавило под черепом. – Что у тебя? 
Еще не дождавшись ответа, Эклз начал соображать, что будет быстрее и надежнее – самому первым ехать к Джареду и, в зависимости от его состояния, думать, что делать дальше или же сразу вызывать скорую, а потом ехать к нему?
- Я только что кое-что почувствовал.
- Боли? Где?
- Да нигде. Скажи, когда дети начинают шевелиться? Он может уже пинаться? Ну… то самое, про что все так часто говорят, и о чем орут все мамаши. Я, кажется, что-то такое чувствовал минут пять назад. 
- Че-го? – Дженсен рухнул обратно на подушку. – Черт тебя подери, Джаред! Я думал, у тебя реально что-то случилось. 
- Правда, раньше такого не было. Говорю тебе, это толчок, я ощутимо так чувствовал – глубоко изнутри…
Дженсен зевнул, чувствуя, как волной отхлынула тревога, закинул ноги на подлокотник.
- Джаред, у тебя сроку – неполных четыре месяца. Дети в этот период еще не толкаются. Он крошечный и пока похож на рыбку, даже если бы и хотел толкнуть тебя, у него это не особо получилось бы. 
- Точно? – скептически прогундосил в трубку Джаред. – Но мне не показалось. 
- Это газы. Бывает, ощущаются, как шевеления.
- Да? А вдруг ему там плохо и нечем дышать? Он просит о помощи, а я не понимаю этих знаков?
- Боже, Джаред! – Дженсен закрыл лицо свободной рукой, и едва сдержался, чтобы не засмеяться, благо его собеседник не видел. – Ну что за глупости и сказки? Ты дурацких журналов начитался? У него пока даже легкие толком не сформированы. У него плацентарное дыхание. Малыш дышит твоим кислородом, если хочешь, чтобы ему свободнее дышалось, не занимайся выдумыванием всяких фобий, а пойди и погуляй в парке – он у тебя рядом с домом. Спокойной ночи!
- Эй, сейчас утро…
Но Дженсен уже отключился, бросил телефон под диван и не сдержался – рассмеялся. Ну да – забавно, но это вполне характерное поведение для его состояния, и ничего удивительного в этом нет. У женщин такое наблюдается сплошь и рядом, но и отцы в положении тоже не исключение. 
И вообще, какие претензии могут быть к беременному парню, если Дженсен сам разрешил ему звонить по любому волнующему поводу?
Иногда Дженсену казалось, что вопросы в голове у Джареда рождались как-то спонтанно и иррационально. «А что лучше есть на завтрак – омлет или кашу? В чем витаминов больше?», «А зарядкой совсем-совсем никакой заниматься нельзя? Даже самой безобидной? А-то так можно и размером с Крайслер-билдинг стать…», «А это нормально, что люди на улице пахнут омерзительно? И еда тоже?».
Телефон у Дженсена вибрировал так часто, как часто не надрывался писком даже рабочий пейджер. Если он и дальше будет хвататься за трубку через каждый час – его уволят за безобразное поведение на рабочем месте. 
- Джаред, это нормально. В первом триместре запахи ощущаются немного искаженно и гипертрофированно. Надо просто перетерпеть. 
- Черт, я чувствую, что я подохну раньше, чем это все закончится.
- Справишься. Слушай, чувак, у меня тут девушка с отеком легких, и мне, как бы, некогда, правда. Если мы и дальше будем с тобой болтать, как две подружки-соседки, меня выкинут с работы пинком под зад, но главное, я не успею спасти тех, кого можно спасти. 
- Я тебя совсем достал, да? Извини. Я вообще, на самом деле, просто терпеть не могу говорить по телефону, да и в офисе у нас в рабочее время запрещают общаться по мобильнику в личных целях. Но знаешь что, я нашел решение - поставь на телефон аську?
- Что?..

Нет, это было еще более дурацкой идеей. А что, собственно, мог еще предложить Джаред? 
Общение предложенным им путем представляло собой что-то жуткое, с чем звонки не шли ни в какое сравнение. Дженсен искренне ненавидел читать мелкие буквы на экране, и уже проклинал свое желание помогать людям. Джаред же отправлял ему сообщения утром, днем, в обед, вечером, через каждые пять минут, стоя в пробках и скучая, интересовался, что лучше выбрать на обед – мясо или рыбу, сок или чай…
Иногда Дженсену хотелось выключить телефон и просто побыть в тишине.
Однажды он так и сделал. И буквально через десять минут понял, что не может... В груди начинало тянуть беспокойство – а вдруг в этот момент Джареду станет плохо и нужна будет помощь, а дозвониться до врача, который сам же вызвался его поддерживать, он не сможет.

JTP from TX: « :-/ »

JA: «Что?»

JTP from TX: «Тошнило утром. Еле успел добежать до ванны. Эт нормально?»

JA: «Да,» - Дженсену пришлось осваивать мобильник, которым он раньше пользовался только для звонков, и попадать пальцами на клавиши с нужными буквами, а то при ответах получалась какая-то белиберда, вроде той, которую ему отправлял Падалеки, игнорируя все знаки препинания и правила. 

JTP from TX: «А раньше не тошнило так сильно»

JA: «Токсикоз в первом триместре это нормальное явление. Хорошо, что не на последних месяцах – это хуже, - Дженсен глубоко вздохнул, сделал передышку, и принялся набирать текст дальше, уверившись, что аська придумана дьяволом, как одно из адских наказаний. – Не вставай с кровати резко, перед тем, как подняться, выпей воды или пожуй что-нибудь».

JTP from TX: «Мармеладки? 8) »

JA: «Жуй!»

JTP from TX: «Круто! Я попробую. Спс».



JTP from TX: «Автобус стоит в пробке. Точно опозд. на работу»

... 

JTP from TX: «Блин торчу тут как дурак у окошка. Уступил старушке место пусть сидит))))»



JTP from TX: «Так жарко ноги как ватные а мы все стоим тут дорогу ремонтируют…»
JA: «Придурок! Сядь обратно на свое место немедленно и прекрати насиловать свой гребаный Айфон!!!!»

JTP from TX: «Я не могу согнать старушку! :о »

JA: «Сгони кого-нибудь другого! У тебя веская причина. Ты будущий отец!»

JTP from TX: «Кого? Тут одни мужики сидят. Так странно на меня смотрят…»

JA: «Выпяти живот!»







JA: «ДЖАРЕД?!!!»

JTP from TX: «Я норм! :-) Выпятил живот) погладил) мне уступили место! Почти плачу бгг» 

JA: «Идиот!)» 

JTP from TX: « :ROFL: »

JA: «Кстати, ты можешь нормально расставлять знаки препинания? Так сложно нажимать лишний раз на одну кнопку? »

JTP from TX: "Отстань! Я не в школе :Р "



JTP from TX: «Слу, а какой у ребенка будет размер, когда он родится? Я че-то запутался»



JTP from TX: «Чувак, ты игноришь(( так что с размером? Оч надо»

JA: «Я штопал мужику руку, он чуть не оттяпал ножовкой себе палец. Ты что задумал?» - если будет так продолжаться и дальше, его точно когда-нибудь уволят за то, что он разгуливает по больнице, уткнувшись в мобильник.

JTP from TX: «Круто! А у меня мужик с финансовыми махинациями в крупной фирме. Шел мимо магаза детской одежды, думал, может купить ему что-нибудь. Но размеры такие непонятные… я совсем уже идиотом стал, да? ненавидел покупать шмотки раньше»

JA: «Все у тебя в норме. Это скоро пройдет, просто гормоны. Иди работай» 

JTP from TX: «Это радиоактивные гормоны? :< Угу. Три толстые папки документов надо изучить»

JA: «Изучай уже!»

JTP from TX: «Я отвлекаюсь, надо же как-то отдыхать d »

JA: «Заведи себе Твиттер!»

JTP from TX: «А ты будешь его читать?»



______
*в сообщениях Джареда преднамеренно отсутствует пунктуация.


*

Злиться Дженсен перестал давно. Просто понял, что шумному, энергичному и веселому на первый взгляд Джареду совсем не с кем поговорить. Вряд ли его друзья, о которых он рассказывал, такие уж хорошие и чуткие собеседники, если он так цепко ухватился за первого встречного врача. Похоже, в этом городе парень был совсем один…
Интересно, Джаред вообще сообщил своим родителям о том, что в его жизни произошли серьезные изменения? 
А иногда, когда Джаред долго молчал, хотелось самому позвонить ему или стукнуть в чертову аську. 
На самом деле, в своих сообщениях Джаред болтал о чем угодно: - об ореховом какао в «Старбаксе», о последних новостях, о судебных процессах, о всякой ерунде, слал ему просто смайлики, но ни разу не предложил встретиться. Они так и общались короткими неосязаемыми текстовыми сообщениями, будто отсутствуя в реальности. 

JA: «Привет, - однажды не выдержал Дженсен и первым написал в аську своему единственному контакту - Джареду. Смена закончилась, и можно было спокойно погрузиться в свои дела. - Ты что делаешь? » 

JTP from TX: «На работе. Трахаюсь с финансовым махинатором»

JA: «WTF??????!!!!»

- Джаред? – не выдержал Эклз, и перезвонил.
Трубку сняли и тут же весело заржали.
- Ты что, правда поверил? Я в переносном смысле имел в виду, с его делом. Такая запара, просто пипец. Не люблю выгораживать виновных, а придется, иначе меня шеф точно раком поставит… и отымеет.
- Это сексуальные фантазии?
- О сексе с шефом? Ну уж нет, спасибо. Он меня не привлекает в этом плане… 
- Ты там переработал или нюхаешь что-то? 
- Хотел бы выбрать второй вариант, но, к сожалению, первый.
- Надеюсь, ты не ночуешь на работе? 
- С собою сравниваешь? Что-то нужно? Очередные анализы и сбор всех важных жидкостей организма? Кстати, вы кровью пациентов, случайно не вампиров подкармливаете? 
- Нет. Как будешь добираться домой? Опять на автобусе и по дороге, которую ремонтируют? - На улице было мерзко и мокро, с часов пяти вечера зарядил дождь.
- Еще не знаю. 
- Могу заехать за тобой, и мы поужинаем вместе – хочу проконтролировать, как ты питаешься. Наверняка ведь ешь всякую дрянь, неполезную ребенку.
- Да пошел ты! – рассмеялся Джаред. - Я на обед ел вареную курицу с овощами. А весь офис жрал фунчозу с морепродуктами – думал, сдохну от мерзкого запаха, на осьминогов смотреть не могу.
- Закругляйся - нужно отдыхать. Это я как врач говорю. И скинь адрес своего офиса. Я выезжаю.
- Чувак, ты всех своих пациентов так контролируешь? – поинтересовался Джаред, уже стоявший на ступеньках, когда Дженсен подъехал к зданию офиса. 
- С ума сошел, топтаться под дождем? Садись давай. 
Джаред уселся на пассажирское сиденье, пристегнулся и тряхнул влажной шевелюрой.
- А поужинать предлагаю точно единицам – конкретно, ты первый. Куда едем – есть предложения?
- Давай заедем куда-нибудь, что первое встретится на пути, купим пожевать и поедем ко мне – поужинаем там. Мне, правда, как-то сейчас совсем не хочется в людное место. И устал. 

Квартира у Джареда и правда оказалась шикарной. Мебели, конечно, минимум, зато высоченные потолки, подиум у огромного окна, камин и верблюжий ковер с высоким ворсом посередине.
- Охереть апартаменты, - присвистнул Дженсен, осматриваясь. 
Чернота в окне была утыкана маленькими огоньками города – красивый вид. Не удивительно, что Джаред так за него держался. 
- Круто, да? – гордо вздернул нос Джаред, став похожим на ребёнка в своем наивном восторге. – Давно хотел пожить в студии. Я выиграл два непростых дела, клиенты хорошо заплатили. Не мог не снять ее, получив гонорар. Как увидел – сразу влюбился. А какая тут кровать… 
Дженсен упоминание кровати демонстративно проигнорировал, заинтересовался развешанными на стене масками. 
- Это не мои, - снимая влажный пиджак и приглаживая чуть завившиеся после дождя волосы, объяснил Джаред, заметив интерес своего гостя. – Хозяйка увлекается. Сказала, что они подлинные, из Африки. А по мне – так фигня какая-то страшная. Но я не имею права тут ничего трогать и менять, таково ее условие. Пусть висят, короче, есть не просят. Располагайся, а я переоденусь, ладно? Если хочешь, можешь пока проверить мой холодильник, и убедиться, что там только правильные продукты.
Расстегивая на ходу рубашку и ослабляя галстук, Джаред скрылся в другой комнате. 
Дженсен покружил по просторной гостиной, являвшейся по совместительству и кухней. Стол был круглый, стеклянный, больше декоративный, а вот стул отыскался только один. Ну и как им ужинать? 
- Стульев нет, да, - вдруг подал голос тихо подкравшийся Джаред. Он переоделся в свободную футболку с надписью «I love ♥ New York» – наверняка купил в какой-то сувенирной лавке, когда только приехал – спортивные штаны и полностью разулся. – А мне хватает одного. Вообще, я чаще ем на диване.
- Что, и он еще жив?
- Как видишь. Я предлагаю сесть на полу перед камином, на ковре. Очень удобно.
Пицца и теплый салат были вкусными. Джаред глушил апельсиновый сок прямо из пакета, игнорируя стакан. 
Понаблюдав за ним, Дженсен понял, почему тот ест на диване и обивка все еще здравствует – Джаред не ронял ни крошки, ни капли, просто потому, что легко за один присест мог запихнуть себе в рот почти весь кусок немаленькой пиццы. 
- Спасибо за компанию, - вытирая губы салфеткой, сказал Джаред, когда с ужином было покончено. – А то в последнее время так скучно, хоть на стену лезь. И поговорить совсем не с кем. 
- У тебя же, вроде, был бурный досуг?
- Был. Предлагаешь мне сейчас смотаться в клуб? 
- А твои друзья?
- Просто знакомые, - поправил Джаред. – На самом деле, у нас с ними не слишком много общих тем было. А теперь, полагаю, вообще ни одной. 
- То есть, компания зануды-врача более подходящая для тебя на данном этапе твоей жизни? 
- Брось прибедняться. Мы неплохо общаемся, нет? Слушай, если ты думаешь, что я делаю это все ради выгоды, то ты неправ. Честно! Дело не в том, что ты меня выгораживаешь… Просто ты классный чувак, хоть и занудный немного, но мне не надо строить из себя хрен знает кого, общаясь с тобой: не надо подбирать фразы, не надо думать, как на меня посмотрят, если я сделаю что-то не то. Все получается само собой. Не знаю, может, это беременный пофигизм?
- Спасибо за комплимент. 
- Ну вот, я сказал что-то не то, да? – нахохлился Джаред, расстроившись. 
- Да нет, все нормально, - мысленно отругал себя Дженсен за излишнюю болтливость. 
Джаред почесал бок, потом задумался о чем-то, беззастенчиво задрал край футболки вверх, оттянул резинку штанов ниже, и, обозрев оголившийся участок тела, спросил у Дженсена:
- Мне кажется, что он уже больше, чем был. А тебе?
Эклз уставился на живот, никак не в силах понять - почему то, что он видел за свой немалый опыт работы тысячу раз, теперь вызывало у него табун мурашек. 
Сейчас, без многочисленных слоев одежды, чуть выдающиеся вперед очертания живота угадывались легко, перекрывали и разворот плеч, и немаленький рост, и ощутимую даже на расстоянии силу, которой Джаред, бесспорно, обладал, делая его фигуру удивительно хрупкой и беззащитной. 
- Учитывая, что ты слопал почти целую пиццу и выдул весь сок, то неудивительно, - буркнул Дженсен.
- Да нет же! Я про ребенка. 
Джаред издевался! Эклз задержал дыхание и отвел глаза в сторону, мысленно умоляя, чтобы тот уже опустил футболку. Кому только скажи, засмеют – он врач, а смотреть на совершенно невинный голый участок тела не может, ему стыдно.
- Да, уже заметен, - сказал с напускным равнодушием. 
- Вот и мне так кажется, - покачал головой Джаред. - Но хорошо, что видно еще не слишком сильно. Пока никто не знает - чем-нибудь закрою, можно прикинуться, что я перешел на булочки и пончики. Но потом… 
- Придумал, что будешь делать? 
- Ну, уходить с работы я не собираюсь. Я уже начал откладывать на малыша деньги. Нужно будет платить за детский сад, потом за школу, потом за университет. Короче, планы долгоиграющие… 
- Ага.
- Слушай, я все хочу спросить, и как-то подходящего момента не предоставлялось. А что у тебя?
- Что у меня? – сделал вид, что не понял, Дженсен. 
- Ну, работа – понятно, а семья? Кольца нет – если, конечно, ты его не прячешь, ну тогда подружка, друг, дети?
Дженсен сдвинул ногой с ковра пустую коробку из-под пиццы, и сказал:
- Нет. Ничего нет. Кстати, поздно уже. 
- Укладываешь спать?
- Тебе нужен полноценный сон, особенно если учесть, что ты постоянно выматываешься на работе. Да и мне надо домой, завтра утром в клинику. Спасибо за вечер. Я уже забыл, когда ужинал в компании. 
- Ты же сам сказал, что тебя дома никто не ждет, – Джаред обернулся, глянул через плечо в окно – там с чаши неба лилась вода, бесилась гроза, полыхая вспышками. – В такую погоду поедешь? Оставайся.
- Что мне сделается? Я не из бумаги, воды не боюсь. 
- А если молнией шарахнет? 
- Мы в городе, и я на машине. 
- Ну знаешь, она бьет всегда во что-то высокое. А у тебя на тачке такая антеннка торчит… Кстати, у нас в городе однажды во время грозы одна тетка под дерево спряталась, так умудрилось долбануть в самую верхушку ствола. Дерево в пепел, а тетка после стала слышать голоса и видеть будущее, - сделал страшные глаза Джаред. 
Сочинил только что, как пить дать!
- Ну, мне это не грозит. Кстати, молния не обязательно убивает. Если разряд не проходит через мозг или сердце, шансы выжить довольно большие. Хотя, всегда есть опасность остаться «овощем»…
- Вот именно поэтому я тебя не отпускаю, - заговорщически подмигнул Падалеки. – Короче, будь, как дома. Лишней зубной щетки у меня нет. Но это же не очень страшно, да?
Спать Дженсен согласился исключительно на диване. А у Джареда, слава Богу, хватило ума, чтобы не зазывать его к себе на кровать. 
Проснулся Дженсен по привычке – когда в комнату вползал рассвет, встал, ополоснул лицо холодной водой, заглянул в спальню – кровать там правда была впечатляющая. Джаред дрых, развалившись на самой ее середине, все в той же одежде, в которой расхаживал вечером. Спал, приоткрыв рот, и положив руку на живот.
Дженсен понаблюдал еще пару секунд, как Джаред по-детски чмокает во сне губами, и пошел на чужую кухню, искать – из чего бы состряпать завтрак. В холодильнике нашлись яйца, стаканчик просроченного йогурта, пара пачек сока, несколько апельсинов, банка чего-то зацветшего и пугающе зеленого, сосиски и арахисовое масло. А вчера кто-то говорил о правильном питании… Выбирать особо было не из чего, и Дженсен решил, что лучше всего обойтись яичницей. 
До одури хотелось кофе. Кофеварка, поблескивая черным пузатым боком, стояла в углу, а вот кофе Дженсен не обнаружил – даже когда пошарил по кухонным ящикам. Зато нашлась огромная банка какао, фруктовый чай и протеиновый коктейль – что касалось последнего, Дженсен искренне хотел верить, что это отголоски прошлых времен. 
- Ты что, готовишь? – Джаред обладал потрясающим свойством – незаметно подкрадываться сзади. Ему бы не в адвокаты, а в шпионы. - Черт, но это же ты у меня в гостях, это я должен тебя кормить завтраком.
- Ничего ты не должен. Кстати, зря так резко встал. Я ведь тебя предупреждал…
- У меня миска мармеладок на тумбочке, - похвастался Джаред. – Так что, я выполняю твои предписания. Все окей. Помогает. 
- Да? Кто-то обещал питаться правильно, - ловко подцепляя лопаткой яичницу со шкварчащей сковороды и перекладывая ее на тарелку, заметил Дженсен. – А у тебя в холодильнике мышь повесилась. 
Джаред взял у Дженсена из рук тарелку с завтраком и уселся на единственный стул.
- Вон в том самом верхнем шкафчике есть овсянка и мюсли… Я ими обычно завтракаю – нормально. Правда, молоко прокисло, а новое я еще не купил.
- Безалаберный балбес! У тебя через пять месяцев ребенок родится, о чем ты только думаешь? Ты взрослеть собираешься?
Джаред обижено ткнул острой вилкой желтый глаз яичницы, который незамедлительно растекся яркой краской по блестящему ноздрястому белку.
- А я говорил, что из меня будет хреновый отец… 
- Нормальный из тебя будет отец, если возьмешься за голову, - на весу расправляясь со своей порцией завтрака, успокоил его Дженсен.
Да, квартира, определенно, была заточена под одинокого холостяка, и второму здесь делать было нечего. Даже стульев, и тех нет. 
- Ты на работу собираешься? 
- Ага, - сморщился Джаред, собирая с тарелки куском хлеба остатки яичницы и отправляя его в рот. – Так не охота, жуть. Но нужно. Тебе же тоже в клинику, да?
- Да. И если ты соберешься за десять минут, я подброшу тебя до работы. Или тебе час, как минимум нужен?
- Шутишь? – энергично вскакивая и направляясь в спальню, охотно ответил Падалеки. – Ты что думаешь, я перед выходом пудрю нос и делаю себе укладку? Сейчас буду готов! Тарелки скинь в посудомойку, я с работы приду, разберусь с ними. 

*

Кэти посмотрела на Дженсена, хитро сощурив ярко подведенные глаза, оглядела его одежду – вчерашние джинсы и мятую рубашку, не удержалась от изумленного возгласа:
- Ты что, дома не ночевал?
Доктор Эклз молча ставил подпись в разлинованном графике, отмечая свое прибытие на работу, и всячески игнорировал вопрос. 
- Я глазам своим не верю, Дженсен. Да ты точно не из дома. Что случилось? Свидание, да? Ну скажи, ну пожа-алуста! А-а-а, у тебя кто-то появился. Ты поэтому такой довольный? У меня кот так выглядит, когда у мамы со стола бекон таскает… 
- Не приставай, - отмахнулся Дженсен, таинственно улыбаясь, и упругой походкой пошел в раздевалку. 

Он всячески убеждал себя, что это все вообще не его дело. И нечего лезть со своим уставом в чужой монастырь, вернее, в чужую квартиру и жизнь. Джаред взрослый мальчик, справится сам. 
Да о чем он? Ни хрена не справится! Это же ходячее недоразумение, иначе не назовешь. Даром что макушкой подпирает потолки, ведет себя, как школьник. А Дженсену надо бы заканчивать все свое свободное (и не свободное) время думать об этом парне. До добра это не доведет. Ну в самом деле, зачем успешному адвокату, пусть и слегка потерянному и дезориентированному в чужом городе, якшаться с одиноким нелюдимым очень замороченном на своих проблемах доктором? Где у них вообще точка соприкосновения? 
Оставалось надеяться, что Джаред, несмотря ни на что, в курсе, что младенцев кормят не сосисками, а детским питанием. Или все-таки лучше перестраховаться и напомнить?
Дженсен несколько раз твердо решал, что не будет звонить Джареду, и тем более, навещать его – даже зная адрес. И тут же понимал, что все это бесполезно, он накрепко привязан к нему, по крайней мере, на ближайшие несколько месяцев. Как к пациенту. Только вот как-то пациентом Джаред в его глазах быть переставал… и это беспокоило. 
Это было что-то необъяснимое. Впервые за долгие годы Дженсен Эклз нарушал все свои правила, принципы и по кирпичику разбирал возведенные годами стены. 

- Кэти, я ухожу, - сообщил он вечером, направляясь к дверям.
- Куда? – удивилась девушка. 
- Домой. Моя смена закончилась. 
Та раскачивалась на стуле, и чуть с него не рухнула.
- Я знаю, что смена закончилась. В том-то все и дело – смена закончилась пять минут назад, а ты уже одетый собираешься уходить. Это нонсенс, тебя точно не похищали инопланетяне и не перезаписывали тебе программу в мозгу? За два года, что я здесь работаю, такого не было ни разу. Это все тот парень, который приходил к тебе? Он?
- Кэт! Твоя смена тоже закончилась.
- Обещай, что расскажешь хотя бы когда-нибудь! Пожалуйста! – складывая руки в жесте мольбы и делая взгляд кота из мультика, попросила девушка.
Ничего не ответив, Дженсен отсалютовал ей и исчез за стеклянными дверями. 

*

Открывая дверь на звонок, Джаред, кажется, совершено не ожидал увидеть гостя. Он стоял в дверях с зубной щеткой за щекой и пялился на Дженсена, зажимающего под мышкой коричневый шуршащий пакет.
- Пи-ивет, - сказал он, удивленно моргая. Затем быстро вытащил щетку изо рта и повторил уже нормально: – Привет. Ты не говорил, что зайдешь.
- Не ждал? Извини, нужно было позвонить перед этим, но как-то упустил из виду. Я помешал?
- О да, я как раз собирался устроить вечеринку с распитием ящика «Мартини», а потом заняться групповухой, - хрюкнул Джаред, вытирая ладонью испачканные в пасте губы. – Слушай, ну чем таким я могу заниматься в своем положении, чтобы ты мне помешал? Хотел принять душ, завалиться на диван и посмотреть обучающие программы для будущих родителей – заказал недавно на Амазоне диск, надо заценить. Завтра выходной, можно оттянуться. А как еще теперь оттягиваться отцу-одиночке? - мягко улыбнулся Джаред.
- Неплохо. Может, пустишь меня к себе? Я принес тебе тут кое-что, - указал Эклз на большой пакет под мышкой. - Нехорошо через порог передавать. М?
- Ах, ну да, заходи, конечно, - спохватился Джаред, только сейчас заметив, что они так и общаются, стоя на лестничной клетке. 
Он подвинулся, пропуская гостя. 
- Надеюсь, у тебя там не подгузники? Это было бы… странно, - идя за Дженсеном на кухню, прокомментировал Джаред. 
- Нет. У меня тут еда. Мне содержимое твоего холодильника теперь в страшном сне снится. 
Дженсен взгромоздил пакет на кухонный стол и принялся выкладывать из него продукты. 
- Черт, чувак, только не говори, что ты принес мне еду!
- Ее самую. Тебе же ничего нельзя доверить. Ну какой нормальный отец додумается питаться сосисками и ореховой пастой? Белки, углеводы, жиры, овощи, фрукты, нормальное мясо – где все это?
- Все у меня в избытке, - оскорбился Падалеки. – Ты думаешь, я своему ребенку зла желаю? – и тут же потупился. – Просто в тот раз, когда ты тут был, я в магазин не успел зайти.
В пакете оказались яблоки, творог, сельдерей, лосось, ветчина, салат и прочая «правильная пища». Джаред послушно распихивал это все по полкам холодильника и больше не спорил. 
Когда все было расставлено и разложено, Дженсен сложил пакет, отряхнул руки и устремил взгляд на входную дверь.
- Эй, - тут же окликнул его Джаред, - ты что, собираешься уходить? Даже не думай сбегать. Ты затарил мой холодильник до краев, и что, мне одному теперь это все есть? 
- Тебе надо есть за двоих, не забывай.
- Да помню я. Ну если уж ты к нам зашел, давай я тебя хоть чем-нибудь угощу… О! У меня закончились жевательные конфеты, зато есть целый пакет шоколадных пуговок. 
Дженсен закатил глаза. Таким образом его пытались завлечь впервые. Ну, со времен младшей школы, наверное, когда рыжая девчонка, с которой он делал совместный проект по биологии, приглашала его посидеть на заднем дворе и вместе пожевать сэндвич, который ей сделала мама. 
- Ну, от шоколадных пуговок я, конечно, отказаться никак не могу, - развел руками Дженсен, понимая, что, черт возьми, ему действительно хочется остаться. 

- Теперь я знаю 20 необходимых предметов для мытья ребенка, - Джаред отключил видеоплеер и зевнул. – Это, конечно, сильно увеличивает мои шансы стать «самым лучшим отцом на свете». Особенно, когда не указывают, как половину из этого списка применять. Вот же гады, 18 баксов за сорок минут этой тягомотины, где единственное, что мне показывали - это как нужно засовывать ребенка в подгузник и сыпать ему присыпку на попу. И то на кукле. 
- Да уж, полезного в этом видеокурсе минимум, - мрачно согласился Дженсен, который сидел рядом. – Как они только такое продают? Спорю, что у них даже толкового консультанта-неонатолога не было. И эта баба неправильно держала ребенка…
- Куклу, - поправил Джаред.
- Не важно. Ему нужно поддерживать головку, а она держала его, как бревно. Выкинь этот диск и больше никогда не смотри.
Джаред повернулся к своему собеседнику и восхищенно признался:
- Блин, ты знаешь о том, как обращаться с детьми куда больше, чем тетка за 18 баксов.
- Это моя работа. 
- Надо было спросить у тебя… Ладно, обойдусь без них. Мы с ним и так справимся. А какой именно выбрать прорезыватель для зубов я как-нибудь додумаюсь сам. Так интересно, кстати, кто это будет. 
Дженсен украдкой глянул, как Джаред гладит живот и тут же отвел глаза. 
- Знаешь, думаю, скоро можно будет узнать. 
- Правда? 
- Ага. Если ты, конечно, хочешь.
- Еще как хочу! А это точно? Ну, в смысле, точно будет понятно, кто там – мальчик или девочка?
- Ну, бывают случаи, когда плохо видно – они иногда закрываются и не показывают…
- Что, стесняются?
- Что-то типа того. По этим же причинам иногда бывают ошибки в установлении пола, но это редко. В основном, все неплохо видно. И не только эту часть тела, все остальное тоже можно разглядеть…
- Дженс, а можно? Я хочу узнать, - заканючил Джаред. 
- Конечно. Все равно в ближайшее время надо будет сделать тебе УЗИ, проверить, как там ребенок.
- Отлично! Здорово будет его увидеть. Он уже большой. Я чувствую себя необъятным. Скоро придется совсем менять гардероб – половину уже пришлось отвесить в дальний угол, - пожаловался Джаред. – Боже, как женщины с этим справляются? У меня голова кругом. 
- Лучше поскорее замени одежду на удобную. То, что режет и давит тебе, не полезно и ребенку. Тем более все это может пережимать кровоток. 
- А-а! – запрокинул назад голову Джаред и рассмеялся. – Я уже и забыл – какие они, твои наставления. А я ведь по ним успел соскучиться, нет, серьезно. И 18 баксов платить не надо. 
Дженсен сделал вид, что собирается ткнуть Джареда под ребра, но, разумеется, даже не коснулся. 
- А что на работе?
- Пока ничего. Все молчат и только украдкой пялятся. Но я думаю, они догадываются, что что-то не так. Особенно после того, как я стал бегать в сортир по сто раз на дню. Вообще, если честно, мне не хочется, чтобы они знали о ребенке. Не хочу делиться с чужими этой новостью. 
- Делиться с чужими? А я? 
- Что ты? – удивился Падалеки, усаживаясь на диване поудобнее, подгибая под себя ногу. – Ты другой, ты не чужой.
- Джаред, а с родителями своими ты говорил на эту тему? 
Джаред тут же сник. Не говорил, значит.
- Они – твоя семья, Джаред.
- Угу, - протянул тот, ковыряя ногтем обивку дивана. 
- Ты вообще думаешь им сообщать? 
- Н-не знаю, Дженсен. Я думал дождаться, когда родится ребенок…
- И ты скажешь, что нашел его в капусте.
- Очень смешно. Нет, скажу правду… ну, может, не совсем правду. 
- Это глупо, Джей. 
- Слушай, они знают, что у меня все хорошо, что я живу в большом городе, нашел хорошую высокооплачиваемую работу. Когда я уезжал, я обещал им, что не дам ни единого повода для разочарования, что они будут гордиться мной. Думаешь, они меня так легко отпустили? А что я им скажу сейчас? «Привет пап, привет мам, знаете, я тут залетел – ничего особенного, так бывает в больших городах, просто случайно, от какого-то незнакомого парня. Имя? Нет, не знаю. Так что, в общем, я теперь папаша-одиночка, и даже понятия не имею, что меня ждет дальше. Возможно, учитывая политику нашей страны, мне разумнее будет перебраться куда-нибудь в малоразвитую Камбоджу или в Джибути к аборигенам, где мое положение не будет слишком… недостойным здравомыслящего человека», - Джаред нервно сцепил пальцы. - Я не могу. Они не поймут. Отец так точно, а мама… я ее добью этой новостью. Пусть уж думают, что ничего такого не случилось. 
- Почему ты думаешь, что они тебя не поймут и не примут?
- Потому что я их знаю, - возразил Джаред настырно. – Возможно, если бы я представил им отца ребенка, и вообще был бы намек на нормальную семью… тогда, конечно, был бы шанс, что все еще поправимо. Не буду же я сейчас лихорадочно искать претендента на роль отца и спутника. Я вообще не уверен, что у моей личной жизни теперь есть шансы на существование. Вряд ли кто-то захочет связываться с парнем, у которого уже есть ребенок. Чужие дети никому не нужны. Да и я, знаешь ли, как-то сомневаюсь, что ближайшие несколько лет у меня будут силы, возможности, а главное, желание искать кого-то, строить отношения…
- Чем больше откладываешь, тем сложнее будет признаться. Тем более, рано или поздно придется сказать родителям.
- Знаю. Но это потом, не сейчас. 
- Через неделю Рождество, Джаред, - веско заметил Эклз. Вспомнилось само собой. 
Он не особо любил этот праздник – просто как-то чаще получалось в этот день работать, только это и спасало. Потому что, все обычно разбегались по домам, к семьям. А одному что праздновать? 
- Можно было бы поехать к ним и объясниться. Хороший повод, не находишь? 
- Нет, нет! – упрямо замотал головой Джаред. – Я уже сказал им, что у меня на рождественские праздники планы. Работа, командировки, в общем, я чертовски занят, и мы не сможем повидаться. Кстати о празднике, - Джаред как-то незаметно подполз совсем близко, устроился под самым боком горячей печкой, прижался бедром. – Будем праздновать с малышом, это его первое Рождество… Надо же, никогда не случалось в Рождество быть одному - нет, нас, конечно, будет двое, но все равно, я не привык проводить праздники в полном одиночестве.
- А я так постоянно. Работа спасает. 
- Что, серьезно? – и вкрадчиво добавил: - А в этот раз тоже работа?
- Пока не знаю. 
- Может тогда, составишь нам компанию? Трое даже лучше, чем двое.

 

*

 

Время текло непозволительно быстро, Дженсен впервые за долгие годы научился ставить разграничительную черту между работой и домом – пусть даже и не своим, а Джареда, но это не меняло сути. 
Смены заканчивались вовремя - от двойных он отказался, работа завершалась в момент, как он снимал с плеч халат. Дженсен стал напоминать себе обычного нормального человека, которого ждут, в котором нуждаются. 
В квартире Джареда он стал бывать чаще, чем у себя дома и за последние три месяца провел там больше времени, чем в собственном доме за годы, с момента заселения. 
Нет, на самом деле, ничего такого это не значило – просто что-то вроде приятного совместного времяпрепровождения. 
Джаред звонил иногда, справлялся, что лучше приготовить на ужин, Эклз интересовался – ничего ли ему не нужно купить, когда он будет ехать с работы, давал какие-то советы по поводу ребенка, они обсуждали новости, Дженсен рассказывал интересные и невероятные случаи из практики, Джаред делился историями про своих клиентов, добавляя иногда, что стоит пару месяцев поработать адвокатом на разводах, как можно на всю жизнь лишиться желания создавать семью.
- Черт, как семья, - шутливо заметил однажды Падалеки, наблюдая, как ловко Эклз управляется с гаечным ключом. – Будто мы – семья. Прикинь? Ты чинишь кран у меня на кухне… 
- Заткнись. Не могу же я допустить, чтобы ты со своим животом ползал под раковиной. К тому же, тебе только дай волю, ты весь этаж затопишь к чертовой матери. 
- Ну, это да. Я не умею чинить краны, - честно признался Джаред. - Хорошо, что ты еще не успел уйти, а то бы ведь и правда затопило бы…
- Я обещал помогать тебе и малышу, помнишь? Я врач, и слежу, чтобы вы были в порядке. Вот и все. 
- Ага. Но теперь ты еще и сантехник по совместительству…

Живот рос стремительно и уже имел достаточно внушительные размеры. Дженсен даже несколько раз засомневался – не ошибся ли он со сроками. 
Джаред изменился. Даже не внешне – что-то поменялось во взгляде. 
Но, как он объяснил, коллеги на работе предпочли тактику «ничего не вижу, не слышу и не знаю», косились, конечно, но с вопросами не лезли. И хорошо. Потому что Джаред честно признался, что особо любопытствующим не преминул бы заехать в ухо – не их это дело. 
Дженсен ему охотно верил. Ага, с него станется! Так что оно и к лучшему, что на работе этот момент замяли. 
Вообще, все было хорошо. План, который выстроил Дженсен, работал. Ребенок развивался, как положено, папу ничего не беспокоило, поэтому, серьезных медицинских вмешательств не требовалось, а простые обследования и анализы можно было проводить даже на дому.

- У меня тут кое-что есть, - вытащил однажды из сумки небольшую коробку Дженсен, уже привычно заехав после смены к Джареду. 
- Что на этот раз? – с интересом вытянул шею Падалеки. – Какие-то очередные поддерживающие витамины? У меня еще с прошлого раза не закончились. 
- Портативный УЗИ аппарат. 
- Э-э. Такой маленький? Я думал, они все гигантские.
- У нас в клинике есть и такие – новейшая модель. Спасибо Саманте – без ее стараний госпиталь святого Антония уже, наверное, расформировали бы и закрыли. 
- Ты спер эту штуку с работы?
- Не говори глупостей. У нас их несколько. Я взял для определенных целей и завтра верну. Функции он выполняет абсолютно те же, что и обычный аппарат УЗИ, но, если не хочешь, можно попробовать устроить тебе прием в клинике, я могу договориться с каким-нибудь знакомым врачом. Попрошу доктора Родс, думаю, она поймет. Придумаем что-нибудь… 
- Нет-нет-нет! – не дал ему закончить Джаред, едва не подпрыгивая и не лопаясь от радости. – Не хочу никакого другого врача. Наоборот, я очень рад, что ты будешь рядом. Ну, что мне делать?
- Поднимай футболку повыше и ложись на диван.
- А точно будет видно? – следуя указаниям Дженсена, поинтересовался со скептицизмом Джаред и вдруг ойкнул - Дженсен лил ему на живот холодный гель. - Такая маленькая штука, ничего себе техника, да он же как мой мобильник размером. И выглядит так же. Как там можно что-то разглядеть?
- Сейчас сам увидишь. 
«Новейшая модель» не подвела.
- Ну как, видно? - поинтересовался Дженсен, кивнув на экран, потому что руки были заняты - в одной сам аппарат, в другой датчик, которым надо было успевать водить по животу. 
- Ага. Это у него личико? Такой страшненький…
- Совсем нет. Он у тебя хорошенький, поверь мне. И у него все хорошо: плацента в норме, в пуповине три сосуда, лежит себе, открывает ротик, шевелит ножками и ручками. Правда, плод немного крупнее, чем положено - большой малыш. Ну это он в папу… 
- А ты видишь… 
- Пол?
- Ну да.
- Смотри сам.
- Я не понимаю. Тут все сливается. Скажи ты!
- Мальчик.
- Ты точно уверен? 
- Уверен. 
Джаред чуть не скатился с дивана.
- Парень – это здорово. Это значит, что мы сможем ходить с ним на бейсбол и хоккей, вместе рыбачить… И вообще, черт, а-а! 
- Да-да, вырастет таким же обалдуем, как и папочка. Вот, - аппарат фыркнул, зажужжал и Дженсен протянул Джареду маленький квадрат бумаги, чем-то походящий на полароидную фотокарточку. – Его первое фото. На память. 

*

Джаред влетел в переговорную, где ждал его клиент, едва не снеся с петель дверь, на ходу вытирая взмокший лоб и расстегивая пуговицу пиджака - давило. Белая рубашка, натягиваясь на выпирающем животе, делала его визуально еще больше и не оставляла никаких сомнений, а галстук топорщился, ещё сильнее подчеркивая неровность. Скрывать не имело смысла, и Джаред давно «забил» на «секретность» своего положения, в конце концов, главное - удобство. Если кто-то хочет – пусть смотрит. Да и в офисе все давно догадывались, обшаривали цепким взглядом. Неодобрения, конечно, избегать не получалось, шептались в курилке – это Джаред точно знал, но хорошо хоть вопросов не задавали, делая вид, что в упор не видят живота.
- Простите, мистер Шеппард, - переводя дух и присаживаясь напротив, сказал Джаред. – Ужасные пробки. Что ж, я готов, процесс через полторы недели, давайте обсудим основные моменты, как и планировали. 
- Мистер Падалеки, прошу прощения, - бесцеремонно осматривая своего адвоката каким-то чересчур пристальным и насмешливым взглядом, произнес клиент. – Но мои планы изменились, сегодня мы не будем ничего обсуждать.
- Простите? – Джаред отложил в сторону кейс с бумагами. 
Как так? Он опоздал всего на пятнадцать минут, а у клиента успели поменяться планы? Ловил такси полчаса в каком-то стремном районе, чтобы оттуда уехать, трясся по не самой ровной дороге, а потом чертова тачка заглохла. Пришлось быстро расплачиваться с непонимающим половины слов таксистом, выскакивать на улицу и нестись до ближайшей автобусной остановки.
И теперь этот напыщенный хрен заявляет, что у него изменились планы? 
Терпение иссякло разом. Сначала захотелось плакать – потому что это, блядь, несправедливо. Но секунду спустя еще сильнее захотелось врезать клиенту по морде. 
- Мистер Шеппард, - досчитав про себя до десяти, сказал Джаред очень вежливо, - прошу прощения, что задержался. Но я добирался сюда два часа – с другого конца города, собирал последние штрихи к делу. А вы говорите, что ничего не будет? Вы же знаете номер моего телефона, можно было хотя бы предупредить.
- Вы меня ни о чем не предупреждали. Почему же я должен? Мистер Падалеки, я понимаю ваши затруднения, - хмыкнул Шеппард, и губы его сломались в усмешке. – И сочувствую. Но все-таки, это ваши проблемы.
Разговора с клиентом не вышло, он просто поднялся и вышел, оставив Джареда в полном замешательстве. 
Твою мать!
Зато после этого Джареда вызвал к себе Морган. На ковре у босса он бывал часто – но в большинстве случаев не для разбора полетов, а чтобы выслушать похвалу в свой адрес или получить премиальные. 
Что ждало Джареда сегодня – он даже гадать не решился. Уж очень хреновый был денек.
На всякий случай пиджак Джаред застегнул на две пуговицы – как раз на животе, причесался, расправил галстук и только после этого вошел в кабинет к начальнику.
Морган сидел за своим столом, привычно раскачиваясь в огромном кожаном кресле, и точил карандаш – это было его излюбленным занятием. Нет, он не пользовался так часто карандашами, просто его это успокаивало – монотонно проворачивать деревянную палочку и наблюдать, как она становится все меньше и меньше, будто тает в углублении точилки.
- Джаред, здравствуй, - сказал босс. 
Джаред поздоровался и привычно остановился на середине кабинета, переминаясь с ноги на ногу. Было не очень комфортно, постоянно казалось, что шеф пялится на живот.
- Со мной сегодня говорил мистер Шеппард, - решил обойтись без прелюдий Морган и начал сразу с главного. – Так вот, Джаред, ты его дело больше не ведешь.
- Что? – Джареда качнуло в сторону. – Джеф… Мистер Морган, но почему? Я признаю, я опоздал сегодня к назначенному времени, но это потому, что еще нужно было съездить в финансовый архив. Я приехал туда к девяти утра, два часа проторчал в приемной, потом несколько часов рылся в бумагах и подшивках, а когда закончил, еле добрался до офиса. Я знаю, оправдания слабые, - уткнулся он взглядом в пол, - но я задержался всего на четверть часа.
- Такие сложности в твоем положении, - Морган выбросил сточенный карандаш в мусорное ведро, взял новый. – Это, наверное, тяжело. Да еще постоянные разъезды. Может быть, тебе лучше заняться приготовлением чепчиков и подгузников, чем бегать по архивам? 
Джаред скрипнул зубами и ответил:
- Ничего, я справляюсь. 
- И все-таки, Джаред, делом Шеппарда ты не занимаешься.
- Шеф, вы отстраняете меня впервые. Я могу хотя бы узнать причину?
Джеффри Морган вздохнул, будто раздумывая – стоит ли озвучивать или нет - и все-таки ответил:
- Джаред, давай будем честными, это знаешь и ты сам, и я. Ты не маленький, да и у нас тут работают не идиоты, все прекрасно осведомлены – откуда и как берутся дети. Делать вид, что этого нет, - указал он остро заточенным карандашом на живот, - глупо. Все всё видят. И клиенты тоже. Шеппард не хочет, чтобы его делом занимался… адвокат на сносях. 
От неожиданности Джаред схватился за низ живота – как назло еще и ребенок принялся исполнять внутри сальто. 
- Я не понимаю, какое это может иметь отношение к делу? Да, я и не отрицаю своего состояния, но это мое личное. А беременность не влияет на мой мозг, я в состоянии работать. 
- Парень, я не знаю, влияет ли она как-то на мозг или нет, но это твое личное дело, согласен. Я вообще не желаю знать подробности об этой стороне твоей жизни. Но здесь работа, серьезная работа. И не забывай, что частично нас спонсирует государство. А государство… 
- Не одобряет беременных отцов, - хмуро закончил Джаред и сжал пальцы в кулак. 
- Именно. В любом случае, это желание клиента. Он потребовал заменить адвоката, мы обязаны это сделать. Возможно, это и к лучшему – ты представь себя вот такого в суде. Всем известно, что судья Стюарт ярый последователь идей нашего Президента, он бы тебя с костями сожрал, и Шеппарда вместе с тобой. Так что, клиента можно понять, он испугался, что проиграет суд. 
- Он и так его проиграет, - мстительно и с вызовом прошипел Джаред. - Он в дерьме по уши, чтобы его вытащить оттуда, надо еще попотеть… Шеппард не найдет себе адвоката, который сможет выиграть суд, даже если это будет гений. Я почти три месяца безвылазно корпел над его делом, собирал нужные бумаги, изучал даже самые незначительные факты… И скажу, как есть – это дело заведомо провальное, особенно учитывая линию обвинителя. Но если очень постараться, можно вытянуть, конечно. Только нужно вникнуть во все, до единой мелочи. Ни один адвокат не сможет изучить две тысячи страниц материалов за полторы недели. Это фантастика.
- Джей, я понимаю твое возмущение, поверь, но это дело уже передано Коэну. 
- Что? Но у него же еще даже испытательный срок не закончился.
- Вот и попробует себя в серьезном деле. 
Джаред усмехнулся. 
- Ну что ж… а знаете, это даже хорошо. Шеппард теперь уж точно угодит за решетку, и поделом ему. А мне легче, не буду ломать себе мозг насчет того, как бы выгородить этого хитроумного негодяя! У меня на носу развод, будет больше времени подготовиться.
- Джаред, - откашлялся Джеффри в кулак. – Это дело тоже больше не твое. Клиенты отказываются от такого адвоката, требуют другого. Извини, ты знаешь, как я к тебе всегда относился, ты был просто находкой, я уверен, тебе можно доверять даже самые пропащие дела – ты умеешь работать с информацией, отлично держишься в суде и всегда нравился клиентам, сражая их наповал обаянием. Ты славный малый, но теперь… твое нахождение здесь подрывает нашу репутацию. Я не хотел этого делать, но у меня нет выбора, Джаред. Пожалуйста, пойми. Боюсь, я вынужден с тобой расстаться.
- Вы меня увольняете? – гордо расплавленные плечи Джареда ссутулились. 
- Да.
Как Джаред добрался до дома, он помнил смутно. Мир вокруг шумел и двигался, создавая невыносимый контраст, потому что мир Джареда только что остановился…
Придя домой, он рухнул на кровать, и… дальше случилась пустота. 

*

Удивительно, что Джаред не донимал Дженсена своими сообщениями уже несколько дней. У него, конечно, на носу был какой-то дико важный процесс, Джаред волновался, переживал, и они договорились взять небольшой тайм-аут… Но совсем непохоже на реактивного, неуемного Падалеки, у которого будто «энерджайзер» в одном месте. Может, совсем умотали на этой работе? Нельзя так напряженно работать в его положении, особенно если учесть, что останавливаться вовремя Джаред не умел. 
Сначала Эклз тоже упрямо молчал – не звонил, не заезжал, но в итоге не выдержал этой тишины, решив хотя бы просто поинтересоваться – как дела. Оказалось, что телефон Джареда недоступен. 

Звонить пришлось долго, устав жать на кнопку звонка, Дженсен принялся колотить в дверь кулаком. Дрыхнет он там, что ли? 
В последний момент, когда он решил, что придется высадить дверь, ему соизволили открыть.
- Джей? 
То, что он увидел, заставило содрогнуться. Перед ним стоял кто-то совсем незнакомый.
- Ты куда пропал и почему не берешь трубку? 
Джаред был одновременно Джаред и не Джаред. К ним в клинику бомжей в более приличном виде доставляют. Бледный, лохматый, небритый, в грязной заляпанной каким-то соусом футболке, с пустым потухшим взглядом. Сердце тревожно стукнуло. Первым делом Дженсен подумал самое плохое – быстро скользнул взглядом с измученного лица на живот – нет, опасения, слава небесам, были просто опасениями, и живот был все на том же месте, выдавался всей своей округлостью вперед, делая фигуру одновременно какой-то гротескной и… правильной. 
- Ты что, бухал? Выглядишь кошмарно. 
- Ничего я не бухал, - огрызнулся Джаред, привалившись к косяку двери. – Отвянь, ладно?
Разговаривать на пороге Дженсену не хотелось и он, решительно пододвинув Падалеки, вошел в комнату, все еще опасаясь увидеть там батарею пустых бутылок. 
Нет, Джаред не врал. Зато вместо бутылок Дженсен обнаружил раскиданные по полу картонные цветные коробки из-под пончиков, прозрачные контейнеры с остатками пирожных, мятую фольгу из-под шоколадных батончиков и нуги. Выходит, Джаред не пил… он ел. Причем, о-очень неаккуратно. И все-таки заляпал чем-то диван.
Удивительно, как после всего этого он не превратился в Вини-Пуха. 
- Ты одурел, жрать столько сладостей? – не сдержался Дженсен, повышая голос. Хотелось настучать бестолковому дурню по голове. – Хочешь себе и ребенку аллергию заработать? Ты же обчешешься потом!
Джаред устало вздохнул и плюхнулся на диван, закидывая на журнальный столик босые ноги. 
- А у меня есть выход? Я даже напиться, как все нормальные люди, не могу. Может, у меня стресс. Я заедал. 
- Шоколадом? Признайся, что еще ты носишь юбку и прячешь где-то здесь чихуа-хуа в розовом ошейнике. 
- Говори, что хочешь. Мне плевать, - упрямо вздернул колючий подбородок Джаред и опустил задравшуюся футболку пониже. – Еще больше меня устыдить этими штучками у тебя не получится. Я и так почти как баба – у меня внутри ребенок, я рыдаю над мелодрамами и покупаю уйму всяких шмоток. 
- Ты можешь объяснить, что случилось, Джей? Я не понимаю. Ты пропал, я думал, ты занят на работе, не хотел мешать. А ты, оказывается, устроил тут кондитерскую вакханалию.
- А нечего объяснять. У меня больше нет работы. 
Джаред встал с дивана и пошлепал в ванну, пустил воду, прополоскал рот, умылся, намочил челку и пальцами зачесал ее назад.
Дженсен все это время терпеливо ждал за спиной.
- Меня уволили, - неприветливо сказал Джаред отражению Дженсена в зеркале. – Отстранили от всех дел и турнули пинком под зад, как собаку.
- За что? Ты что, накосячил?
- Не за что, а почему, – сплюнул в раковину Джаред. – Да, накосячил. Вот он, мой косяк, – указал себе на живот Джаред. - Клиентов раздражает мой живот, беременный адвокат – это, знаешь ли, дурной тон. Они все ведь на меня даже смотреть боялись, будто ослепнут, если взглянут… А сейчас боссу и вовсе надоело.
- Он не имел право тебя увольнять.
- Имел. По закону они могут сделать выбор в пользу более перспективного сотрудника. А я заведомо «отработанный» материал, от которого потом будет только больше хлопот, чем проку. Вот так! – взмахнул Джаред руками и развернулся к Дженсену. – Класс, правда? Твои «правильные» мысли вот во что вылились: у меня теперь нет работы, нет денег, эта квартира мне не по карману – мне нечем за нее платить, а я второсортный человек… И мой ребенок – тоже! 
- Ты несешь чушь. С чего ты взял? Ты справишься, не раскисай только, Джей. 
- Я тебе уже один раз поверил, и вот он, результат. Почему я должен верить тебе снова?
- Мне поверил? То есть, это моя вина? Джаред, не пори горячку. Я понимаю, это неприятно, эти уроды творят мерзкие вещи, у тебя гормоны и ты сейчас очень уязвим, но все поправимо! Это нормально. Все будет хорошо.
- Что может быть хорошо, если я даже не знаю, чем буду его кормить? Мне нечего ему дать! Совсем. У него только один отец, и этот отец полный лузер. Это в твоем понимании нормально, да? 
- Прекрати себя накручивать, не делай хуже ребенку – ему сейчас и так несладко, подумай о нем, Джаред, - Дженсен сделал шаг ему навстречу, но Джаред отступил на два назад, всем своим видом показывая, что к нему лучше не приближаться. – Джей, если ты будешь истерить и дальше, у тебя подскочит давление, повысится тонус. Это нехорошо для ребенка. Пойдем, ты ляжешь, я дам тебе успокоительное, выспишься и утром поймешь, что все проблемы можно решить. 
Но Джаред и не думал делать так, как говорил Эклз. Вместо этого он с замахом опрокинул стоящий на раковине стеклянный стакан с тюбиком пасты и щеткой. Тот кувыркнулся в воздухе и со звоном ударился об пол, расколовшись на мелкие куски,.
- Ты только и говоришь, что все будет нормально, это нормально, то нормально… Возможно, да! У тебя все нормально. Это ведь не твои проблемы, это ведь не на твоего ребенка будут косо смотреть, это не ты залетел черт знает от кого - это я! И это мне придется придумывать причину, почему у нас нет второго папы, когда он спросит. Это меня вытурили с работы, будто у меня чума, это моя карьера пошла прахом, это мне негде будет жить… Это все у меня, не у тебя. И, возможно, ничего этого не произошло бы, если бы я в свое время принял правильное решение.
- Избавиться от ребенка? Кто сказал, что это правильное решение? 
- Ты сказал, что это неправильное решение.
- Знаешь что, иди ты к черту, - не выдержал Дженсен. – Ты ведешь себя, как малолетка. Ищешь виноватых, чтобы переложить на их плечи свою собственную вину – так проще. Отказываешься решать проблемы, не желая просто успокоиться и что-то изменить в своей жизни. У тебя весь свет виноват. Но знаешь, ничего бы этого не произошло, если бы ты сам однажды не подставил свою бухую задницу черт знает кому, даже об элементарном предохранении не подумав. В этом тоже я виноват, или тот чувак, который тебя трахал? Конечно, все виноваты, у тебя ведь весь мир тебе должен, только не ты кому-то. А знаешь что, даже если бы этого не случилось, всех проблем этого не решило бы. Не было бы ребенка, так случилось что-нибудь другое – заработал бы себе какую-нибудь дрянь, и хорошо, если бы она просто лечилась таблетками – и тоже у тебя был бы виноват кто-то другой. Я старался, Джаред, но больше не могу, надоело. Совершенно верно, это мартышкин труд – помогать тому, кому это нахер не сдалось.
- Я вообще удивляюсь, какого ты до сих пор со мною нянчишься… Жалко глупого мальчика из глубинки, да? Помочь обязательно нужно, свою значимость доказать? К папе Римскому в штат записаться не пробовал?
- Врезать бы тебе, чтобы мозги встали на место. Но нельзя. 
- Почему же? Врежь.
- Да пошел ты…
Дженсен резко развернулся на каблуках, вышел из ванны, быстрым шагом пересек комнату и хлопнул входной дверью.



Смена в клинике была какая-то нескончаемая и тянулась, как размякшая жвачка. Дженсен делал все на автомате, имена у пациентов менялись, а лиц он не запоминал, они раздражали. И Дженсен сам не помнил, как наорал и чуть не прибил мамашу, которая не позволяла врачам переливать кровь своему ребенку. Годовалого малыша привезли с тяжелейшей анемией – коляска каким-то образом угодила под колеса мусоровоза, а чертова мамаша заламывала руки и не позволяла даже приблизиться к ребенку, как только речь заходила о переливании.
- Наша религия не позволяет, - твердила она. 
- Он погибнет! – пробовал вразумить ее доктор Эклз, но это было бесполезно. 
Та трясла головой и повторяла:
- Нет, это запрещено. Наша религия не признает этого. 
- Думаете, ваша религия его спасет? Нам дорого время, поймите!
- Это грех.
И тут у Дженсена снесло резьбу, он сам не понял, как схватил мамашу за плечи, едва не приложив ее о стену, и затряс. 
- Грех - позволять таким родителям воспитывать детей! Сектанты чертовы! Да включи ты свои мозги, фанатичка! Если ты не досмотрела за коляской, то хотя бы позволь врачам позаботиться о ребенке. Ему нужна помощь!
Он не помнил, как в палату на крик сбежались медсестры, санитары и врачи, как его оттягивали от вусмерть перепуганной бабы, которая продолжала твердить «нет, нет, нет». 
В себя он пришел только в кабинете миссис Феррис, сидя в мягком кресле, со стаканом воды в руках.
- Что с тобой такое? – спросила она наконец, когда расфокусированный взгляд доктора Эклза собрался в точку. – Столько лет тебя знаю, это первый случай. Ты чуть ее не убил. 
Дженсен удивленно посмотрел на воду в стакане, хотел отхлебнуть, потому что горло сделалось, как наждак, но не успел.
Миссис Феррис встала со своего места, подошла к нему, присела на край стола, забрала у него из рук стакан, выплеснула воду в горшок с фикусом, достала из кармана брюк маленькую плоскую флягу и, плеснув ему в стакан темной жидкости, протянула обратно. 
Дженсен поднес стакан к лицу, понюхал. Забористый такой виски.
- Промочи горло. Все лучше простой воды. С тобою в последние дни творится что-то странное. Персонал жалуется, говорят, ты злой, как черт, никого не слушаешь, ни с кем не разговариваешь, лечение пациентам назначаешь, не учитывая мнения других врачей. 
- Ты пьешь на рабочем месте, Саманта? – разглядывая женщину одуревшим взглядом, спросил Дженсен.
И не дождавшись ответа, быстро опрокинул содержимое стакана себе в рот.
- У меня нервная работа, - легко ответила женщина и улыбнулась. – Помогает, знаешь ли, держаться в тонусе. А это лучше, чем колеса, которые здесь в избытке. Уж лучше так, чем я буду опорожнять аптечные запасы. На мне эта клиника вся с потрохами, вами-идиотами и своим статусом, который надо держать, чтобы нас не расформировали к едрене матери. Ну что, полегчало?
Дженсен кивнул и поставил пустой стакан на стол.
- Спасибо. 
- Ты совсем расклеился, Эклз. А я-то думала, ты железный. Но это глупости, никто не железный. Кстати, эта баба до сих пор бушует в приемной.
- Идиотка, у нее ребенок умирает, а она не может принять решение. Но надо спасать ребенка, а ее успокоить, не то она разнесет тебе всю клинику. Готов нести ответственность. Лишай премии – мне все равно.
- Мне не все равно. С чокнутой мамашей я разберусь сама – беру всю ответственность на себя. Малыша уже забрали в операционную. А вот ты… отправляйся-ка ты домой, Дженсен, - похлопала она по плечу Эклза. - Четыре дня выходных, понял? По-моему, отличное наказание. Хочешь – набухайся до потери пульса, хочешь – закажи себе пяток девчонок из службы интимного обслуживания, ну или мальчишек. Расслабься, короче. И не смей приператься на работу в эти дни. Ясно?

*

Дом у Дженсена был большой. Ну как большой – обычный дом для среднестатистической американской семьи: с кухней, просторной гостиной, несколькими спальнями, ванными комнатами, задним двором с мангалом для барбекю и гаражом. Забавнее всего было то, что обитал Дженсен по большей части в гостиной, он даже спальней толком не пользовался уже давно, потому что спал на диване перед телевизором – там всегда наготове была подушка и плед. Так уж получалось, что дома он бывал очень редко, а в те моменты, когда все-таки бывал, приходя после смены, сразу заваливался на диван и засыпал. Он даже холодильник мог бы давно выкинуть на помойку, потому что продуктов там все равно не было, а перекусывал Дженсен либо в забегаловках, либо полуфабрикатами. Да-да, и это он, врач, который пугал пациентов язвой желудка, убеждая их питаться правильно… хорошо, что они не знали об этой стороне жизни доктора Эклза. 
Можно было бы, конечно, продать к черту дом, купить небольшую квартиру где-нибудь поблизости с клиникой. Зачем ему целый дом? Но Дженсену было жаль времени, чтобы тратить его на бумажную волокиту. 
После того, как Феррис отправила его домой, Дженсен повел себя примерно таким же образом, за который совсем недавно отчитал Падалеки. Только пирожными закупаться он не стал, а купил в ближайшем супермаркете бутылку скотча, опорожнил ее в одну глотку и с вечера до полудня следующего дня продрых на диване. 
Когда он открыл глаза, показалось, что конец света уже давно наступил, а он благополучно его проспал – в голове гудело немилосердно, перед глазами летали красные мошки, потрескавшиеся губы жгло, на языке растекся противный горький привкус. 
Дженсен потер глаза, отшвырнул от себя бутылку, в обнимку с которой он проспал все это время, и сел. Телевизор был включен, и сейчас там шло какое-то кулинарное шоу – большегубая блондинка начиняла чем-то гуся. Дженсен нащупал под подушкой пульт и с остервенением нажал кнопку «выкл». 
Он посидел какое-то время, пялясь в одну точку, потом попробовал оценить свое состояние – сможет ли он добраться до магазина за новой бутылкой или нет, и тут в мозгу что-то щелкнуло. Он ведет себя еще хуже Джареда – сбегает от проблемы, прячется в нору, глотая алкоголь, пытается заставить мозг сделать вид, что ничего не случилось. Даже если ему отшибет память, и он загнется здесь на своем диване в хмельном угаре, имеющихся проблем это не решит. 
Господи, какой же он идиот! Парня надо срочно вытаскивать из глубокой ямы, а он сидит тут и теряет человеческий облик.
Поэтому Дженсен встал на ноги, пошатнулся и пошел в ванну. Минут двадцать стоял под душем, включая то горячую воду, то холодную. Выйдя из окутанной паром кабинки, заварил кофе покрепче, привел себя в порядок и принялся искать ключи от машины. 
А если он не успеет? 

*

Ему снова открыли не сразу. Когда дверь распахнулась, Дженсен испытал что-то вроде дежавю. Будто пленку в кино отмотали на несколько дней назад – все повторилось: и растрепанный Джаред, и его потухший взгляд. Только в этот раз смотрел он на Дженсена как-то еще более уныло и виновато. 
- Сюрприз! – Дженсен поднял с пола шуршащий пакет, развернул его, потряс содержимым перед самым носом у Джареда.
- Что это? – спросил тот вяло, рассматривая странную штуку в руках Дженсена. Она напоминала то ли недоделанную детскую коляску – с ручкой, но без колес, то ли корзинку.
- Автолюлька. Подарок. Как думаешь, цвет мокрого асфальта не слишком темный, или стоило взять что-то более веселое?
- У меня нет машины.
- У меня есть.
- Ты купил себе автолюльку в подарок?
- Хватит идиотничать! – кончилось терпение у Дженсена. – Извини меня. Я наговорил много лишнего. Не стоило. Я знаю, тебе непросто. Но мне тоже. Я стараюсь, как могу, Джаред. 
- Зачем?
- Ты мне не чужой. 
Джареда качнуло ему навстречу. 
- Джен… Как хорошо, что ты вернулся. Ты прав, надо что-то делать. Но у меня нет сил. Я безынициативное пустое место, ноль без палочки. Я не знаю, что делать.
- Я знаю, - беря его под локоть, энергично произнес Дженсен, оставляя подарок где-то в углу. – Пошли. Никакой ты не ноль. 
И повел в ванную. 
- Начнем с элементарного. Снимай, - Дженсен помог стянуть через голову грязную футболку, кинул ее в корзину с грязной одеждой и выкрутил на полную кран. 
Под ногами что-то хрустело – осколки стеклянного стакана. Черт! Чтобы Джаред не поранился, ботинком сгреб их в сторону. Зубная щетка, паста, бритва и мыло плавали в раковине. Дженсен выловил их и вручил Джареду в одну руку щетку, в другую бритву. 
- Давай! – подведя его к зеркалу, скомандовал он. – Посмотри на себя, похож на полярника, вернувшегося из экспедиции. Приведи себя уже в порядок, прими душ. Ради пацана хотя бы. У него хороший отец, он должен им гордиться. А если будешь продолжать в том же духе, в зоопарк можно будет сдавать. 
Через полчаса посвежевший и переодевшийся в чистую одежду Джаред стоял на пороге своей ванной и снова был на себя похож. 
Дженсен все это время прибирал в комнате, выбрасывал в мусорный пакет коробки, контейнеры, остатки еды и пакеты от сока, сметал с ковра крошки. 
Заметив Джареда, он обернулся.
- Как ты?
Тот пожал плечами. 
- Не знаю, чем ты тут занимался, но выглядишь очень уставшим. Топал бы ты спать. Пойдем, ляжешь, - довел до кровати, уложил. 
- Не хочу спать, - Джаред схватил его за рукав, как маленький перепуганный ребенок, потянул к себе. – Не уходи, побудь тут, ладно?
- Я не собирался никуда уходить. Ты тут все так загадил за эти дни, что разгребать и разгребать. И надо вызвать химчистку, пусть почистят диван. Тебе ж хозяйка за него голову оторвет.
Джаред скривился, признавая свою вину. 
- Нет, не уходи отсюда. Полежи рядом.
Пришлось подчиниться, стягивать кроссовки и забираться на кровать. 

Джаред устроился под боком, положив ему на руку голову, и молчал. Потом не выдержал.
- Ты тоже извини за все, что я тебе наговорил. Я такой идиот. И перед тобой виноват, и перед ним, - тронул он живот. – Не представляю, как у меня язык повернулся все это сказать. Ты прав, я глупый эгоист, обидевшийся на весь мир, считая, что все мне тут должны. Не знаю, почему это все произошло. Просто силы вдруг разом кончились, мысли, которые когда-то крутились в голове, выбрались наружу. Так стыдно. Смешнее всего, что я понимал - никто не виноват, все зависит только от меня, но признавать это не хотелось. 
Он приподнялся на локте, заглянул Дженсену в глаза. 
- Зачем ты все это делаешь, Дженс? 
- Что делаю?
- Все. Зачем возишься со мной, я этого не заслуживаю. Мы тебе чужие - я и он. Ты ведь мог бы давно послать меня и не усложнять себе жизнь, ты бы мог потратить это время на свою личную жизнь, а не вправлять мозги такому дураку, как я. 
- Вот именно, дураку, - Дженсен запустил ему руку в волосы, разлохматил. – Поэтому и делаю. Ты не представляешь, Джаред, как тебе повезло. У тебя есть самое главное, что не купить за деньги – жаль, что ты этого не понимаешь. А все остальное поправимо, остальное можно изменить и переписать под себя, поверь. Главное – не опускать руки. О работе не беспокойся. Неужели ты думаешь, что такой отличный адвокат, как ты, не сможет найти себе работу? Пусть, конечно, не в такой крутой организации, как твоя прежняя, и все же… Кстати, Феррис не помешал бы консультант-юрист.
- Кто это? 
- Администратор нашей клиники. Я могу с ней поговорить. Что скажешь?
Щеки у Джареда пошли розовыми пятнами.
- Ты опять мне помогаешь. 
Дженсен улыбнулся, и махнул рукой, мол, ерунда. 
- Ей правда тяжело самой разбираться в этих вопросах. Она и так завалена работой по самое горло. 
- Почему у тебя никого нет? – спросил Джаред, резко меняя тему разговора, будто и не слушал Дженсена вовсе. – Будь ты каким-нибудь плешивым старикашкой в белом халате, я бы мог понять твою замкнутость. Но ты… черт, Дженсен, у меня слюноотделение повысилось, когда я тебя впервые увидел. Точнее, оно бы точно повысилось, если бы мне тогда не было так хреново. Я не верю, что тебя никто не замечает и у тебя не клеится с личной жизнью. Это преступление, что ты запер себя на работе. Невозможно всю жизнь помогать чужим людям, рано или поздно захочется, чтобы рядом был кто-то родной и близкий, - продолжал Джаред, пробуя подтолкнуть его к ответу. - Из тебя получился бы отличный отец и муж, даже несмотря на то, что ты в секте трудоголиков. 
- Отвали уже от меня с этими вопросами, Джаред, – не выдержал Дженсен, приподнимаясь и опираясь спиной на подушки.
- Я бы хотел такого парня, как ты, и папу для наших детей. 
- Это невозможно. 
- Да знаю я, знаю. Я уже понял, не глупый. Ты говорил, хоть и отнекивался тогда, но я думаю, у тебя все же кто-то есть – просто слишком старательно скрываешь. Ему или ей очень повезло. 
- Да о чем ты Джаред? Что за глупости? Нет у меня никого. И отец из меня никакой не получится. У меня вообще детей быть не может. 
Джаред часто заморгал, заерзал на покрывале.
- В смысле, совсем?
- Совсем-совсем.
- Я не знал, извини. 
- Извиняю. Доволен? Любопытство больше не мучает? 
- Мучает. А почему?..
- Да что ты пристал ко мне? – беззлобно вздохнул Дженсен, понимая, что просто так от него не отстанут. – Так случилось, и все тут. Обычные жизненные обстоятельства. Пусть и из-за собственной дурости. Мне тогда было пятнадцать, мы с парнями в скаутском лагере решили поспорить, кто переплывет реку – она была небольшая, делов-то, раз плюнуть. Только вот была весна, и вода в ней была ледяная. Через день я слег с сильнейшим воспалением легких и с таким жаром, что на мне омлет можно было готовить. Когда меня доставили в больницу, воспаление уже затронуло и другие органы. Репродуктивную систему оно коснулось тоже. Я провалялся в больнице месяца два, и было понятно, что даже если я выкарабкаюсь с наименьшими потерями для здоровья, репродуктивную функцию восстановить уже не получится. Никакую. В общем, диагнозами долго объяснять. Если коротко, то «воспроизводящую систему» пришлось удалять полностью, а «оплодотворяющая» стала бесполезна. Врачи сказали, что о детях можно даже и не задумываться. 
Джаред тревожно слушал, потом сказал: 
- Эй, ну ты же врач. Неужели, это не лечится? Может, они ошиблись?
- Ты все так же продолжаешь не верить медикам, да? 
- Ну правда, вдруг все не так страшно? Ты вообще выяснял что-то, обследовался после того диагноза?
- Нет. Мне хватило того, через что я прошел тогда. Да и так все понятно. В единственные мои отношения, длящиеся не неделю и не две, у нас с моим партнером ничего не получилось. Резинками мы не пользовались, он очень хотел ребенка, но беременности у него не случилось. 
- Может, вы плохо старались? Или с ним было что-то не так? 
- Не знаю. Я предпочел расстаться поскорее. Несправедливо было ломать ему жизнь по собственной прихоти. Ему лучше было найти другого отца для своих будущих детей. 
- И все-таки тебе надо проверить все еще раз. Черт, Дженс, ну ты же сам лечишь людей, ты работаешь в клинике. Почему нет, почему ты отказываешься? Даже напрягаться не надо, все под боком. Что для этого надо? Подрочить в банку, сдать кровь? 
Дженсен ласково щелкнул Джареда по носу.
- Забудь, ладно. Я не люблю разговоров на эту тему. Давай больше не будем ее поднимать? 
- Ты что, боишься?
- Уймись, Джей. Или я уйду. 
- Ты от всех уходил. Сам. Да? Ты даже их не спрашивал, черт, держу пари…
- Джаред! – угрожающе попросил Эклз. – Да пойми ты, никому не нужны проблемы. Каждый человек хочет что-то взамен, а я ничего не могу им дать – того, что они хотят. Кому я такой нужен?
Джаред пододвинулся ближе, подался вперед и ткнулся губами Дженсену в подбородок, скользнул выше – ко рту, коротко, но мокро поцеловал. 
- Мне нужен. Любой. Не знаю, нужен ли тебе я, потому что «мои проблемы» тоже никому не нужны. Но, может, попробуем найти какой-то выход, годящийся для нас двоих?
- Какой, например? – недоверчиво уточнил Эклз, едва шевельнув приятно покалывающими от неожиданного прикосновения губами.
- Как насчет того, чтобы расширить границы? 
- Чьи? 
- Ну, с моими ты давно уже справился… Впрочем, можешь сделать их еще шире, я не против. 
От Джареда пахло мятной зубной пастой, и он, сопя, как паровоз, настырно придвигался так близко, как не позволял себе никогда раньше, лез к губам, норовя впечататься в них своим ртом, прихватить нижнюю губу зубами, очертить ее контур языком. 
Дженсен осторожно, но решительно отпихивал Джареда, как игривого бестолкового пса, и это стоило огромных нечеловеческих усилий. Первое и единственное, что безумно хотелось сделать, так это схватить за плечи, опрокинуть на спину, завалить на мягкий пружинящий матрас и накрыть собой, влипнуть в каждый изгиб, склеиться контурами, совместиться, как паззлы в нужном порядке. И лишь потом приходило осознание, что у Джареда, вообще-то, немаленький, тянущий вниз всем своим весом живот... А воображение услужливо подсовывало самые красочные, лишающие сил и здравомыслия картинки. Хотелось до осточертения взять себе – двоих, навсегда, стереть прошлое, оставив лишь настоящее, в котором только Джаред и ребенок, и никого чужого, стороннего. От этих мыслей начинало колотиться сердце и бросало в дрожь. 
- Я вообще согласен с тобой на любые эксперименты, - Джаред очаровательно улыбнулся, но потом как-то резко сник и заговорил серьезно: - Дженс, а как скоро ты собирался «дать свободу» мне, а? 
- Джаред, не начинай. Я же попросил, давай забудем этот чертов разговор. Все, проехали. 
- Нет, постой. Я же знаю, что будет дальше: ты свалишь от нас и все, и больше не вернешься, сменишь номер телефона, забьешься в свою раковину, отгородишься от всего мира, от меня. Черт возьми, да я же прямо слышу скрип шестеренок у тебя в голове, как ты жалеешь, что во всем признался, что поделился своими переживаниями с кем-то другим. Но я ведь не так много прошу. Я в курсе, что у меня сейчас шансов ноль. Ну кто, в самом деле, захочет связываться с глубоко беременным парнем, у которого скоро будет чужой ребенок? Я смирился, правда, - с сожалением сказал Джаред и нервно закусил губу. – Ну ладно, я и в душе подрочить могу – это вообще самое частое, что я делаю в последнее время, когда о тебе думаю, но только зная, что ты все равно с нами… Просто не исчезай. 
- Ты что? О черт! Чувак, что за чушь?
- Это не чушь, это правда. Про ванну, в смысле, и вообще. Блядь, меня тянет на слезливые девчачьи разговоры, ладно, хрен с ними, пусть будет, как есть, я все равно не знаю, как тебе объяснить все по-другому. Знаешь, после той нашей ссоры, когда ты ушел, я вдруг осознал, что совершил ужасную ошибку. Что-то очень важное и желанное было совсем рядом, а я, идиот, по своей глупости опять прохлопал ушами, не удержал, не смог тебя остановить… И мне стало так страшно, очень страшно, как не было лет с пяти, когда я забирался ночами с головой под одеяло, уверенный, что у меня под кроватью живет чудовище и мечтает меня сожрать, - Джаред передернул плечами. – Ты хоть можешь представить, что значило для простого мальчишки, выросшего в небольшом тихом городке под постоянным приглядом родителей, получить свободу, оказаться одному в огромном шумном городе? Да у меня просто башню срывало, я вытворял такие вещи, о которых даже вспоминать стыдно. Транжирил заработанные деньги, гулял, бухал и трахался – никаких чувств, привязанности, постоянства. Я не искал в своем окружении лиц и имен, я искал просто объекты для удовольствия, знакомился с кем-то, а наутро забывал их имена. Это все было для меня верхом достижения. И ребенка я сначала счел за наказание за все это, но только не сейчас. Я, наверное, так и не повзрослел бы, не осознал своей ответственности за все свои поступки, если бы не ты. А самое главное – у меня не было бы мелкого, - Джаред частил слова, захлебывался шепотом, на щеках растекались розовые пятна. - Побудь с нами хотя бы до момента его рождения: мне не с кем будет поделиться этой новостью, никто не будет ждать в коридоре, никого не будет рядом.
Слова, взгляды, касания стирали какую-то прежнюю невидимую грань. И сил сопротивляться разом не стало.
- Я ничего от тебя не требую. Но я могу хоть на что-нибудь сгодиться. Ты только скажи. Я согласен, заранее, на все. 
Дженсен молчал.
- Ага, понимаю, с таким животом я далеко не эротическая мечта, а просто ужас, - расценив его молчание по-своему, поспешил признать свое фиаско Джаред. – Со мною даже трахаться противно, наверное. На работе на меня вообще смотрели с отвращением... 
- Джаред, замолчи, - не выдержал Дженсен, и закрыл ему рот рукой. 
Потому что слушать это было невыносимо, сердце разбухло до предела, и потянуло вниз, тело отзывалось и реагировало на мягкую вибрацию знакомого голоса, на касания пальцев, тепло кожи и движения, а вовсе не на вопли разума, требовавшего остановить все, пока не поздно. 
- Господи, и за что ты такой свалился мне на голову? Иди сюда, балбесина, - он взял его за предплечье, осторожно подтянул к себе. Воистину, язык у Джареда был без костей, и пользовался он им сейчас совсем не по назначению. - Ну куда я от вас двоих теперь денусь? И никогда не говори о том, какой ты ужасный, ясно? Это не так, ты охуенный. А кто смотрит косо, просто ничего не понимает. Ты же меня чуть работы не лишил – я думал, что если так пойдет и дальше, мне придется уйти из медицины к чертовой матери. Если бы кто-нибудь только узнал, о чем я тогда думал… да меня вышвырнули бы из клиники без права восстановления на работу по профессии. 
Джаред поерзал, угнездился поудобнее, просовывая острую коленку между ног Дженсена, жарко шепнул, терпкой сладостью обжигая губы:
- О чем ты думал? Расскажи. 
- Думал о том, что хочу трахнуть тебя прямо там – такого беззащитного, готового. Раскрывать, растягивать пальцами, трахать языком, вылизывать тебя долго и мокро, чтобы ты просил, чтобы забыл всех остальных, чтобы был только мой… и лишь потом посадить тебя на член – жаркого, жадного. Трахать, кончать и снова трахать… 
Джаред чаще задышал ртом, ахнул, содрогнулся, а между ног по мягкой ткани штанов поползло влажное пятно.
- Черт, я кончил. От одних твоих слов, - сказал он, утыкаясь носом Дженсену в шею. Потом перевел дыхание и добавил: – А что тебе мешает сделать все это сейчас? Я не против.
Действительно, уже не мешало ничего. И даже рассудок заткнулся, забившись куда-то в самый отдаленный угол. Желания поразительным образом совпадали, и от этого мутилось сознание. 
Ну в самом деле, что у доктора Эклза было в этой жизни, кроме пустого дома, круглосуточной работы и тараканов, с причмокиванием жующих мозг? Не пора ли выдворить их вон и что-то поменять?
- Эй, у тебя ребенок! – Дженсен попробовал привести последний – не самый убедительный довод. - Забыл? 
- Ну и что, не бомба же там внутри, - смущенно рассмеялся Джаред, что совершенно не соответствовало ситуации. - Кстати, я читал в сети, что воздержание совсем не идет на пользу. Поэтому сексом заниматься можно, особенно если нет никаких противопоказаний. Он даже полезен – положительные эмоции, тренировка мышц... А у меня все окей, ты сам говорил. 
У Дженсена перехватило дыхание.
- Ты читал про секс при беременности? 
- Ну да. Я пополнял свои знания, что в этом такого?
- А меня спросить не мог, если так любопытно было?
- И что я мог спросить? «Привет Дженс, у меня тут вопрос. Мне так чертовски хочется, чтобы ты меня трахнул. Что скажешь насчет этого? Нам можно заняться сексом?»… 
- Черт тебя, Джаред! Ты меня доканаешь. 

Одежду они сдирали друг с друга одновременно, сталкиваясь коленями, сплетаясь и перепутываясь пальцами. 
Несмотря на все предосторожности, стянуть с Джареда футболку и штаны оказалось делом нескольких мгновений, он выкрутился из них без особого труда, и тут же принялся греметь пряжкой дженсенова ремня. 
На самом деле, Джаред был похож на торнадо – вездесущий, настырный, нетерпеливый и сметающий все преграды на своем пути. Тело вовсе не потеряло былой сноровки и гибкости, и даже живот, на который он поначалу сетовал, почти не обременял.
Джаред, кажется, за все это время так истосковался по полноценному сексу, ласкам и прикосновениям, что ему хотелось всего быстро и сразу. 
В этом они с Дженсеном были равны, тот тоже уже толком не помнил, когда был с кем-то, лишь с поправкой на то, что спешка в его понимании была сейчас абсолютно лишней. Но неуемный Падалеки то извивался ужом, то лез за поцелуями, то беззастенчиво трогал себя - и недавний оргазм совсем не помешал члену в считанные секунды придти в боевую готовность. 
- Руку убери, - скомандовал Дженсен, понимая, что если так продолжится и дальше, то Джаред доведет до оргазма себя сам и кончит в рекордно быстрые сроки. А это в планы Дженсена не входило.
Тот послушался и убрал руку, откинулся на подушки в самой нескромной позе, пошире раскинул ноги и заелозил задницей по простыне, подставляясь под ласкающие ладони. 
Джареда хотелось метить поцелуями, вкручиваться языком в сжатое пока еще отверстие, помогать себе пальцами, забираясь поглубже, раскрывать до предела, стирать и слизывать чужие следы, ставить свои отметины. Интересно, он помнил того - безымянного, соприкосновения кожи, дыхание, было ли ему хорошо? 
От этих мыслей на мгновение потемнело в глазах, мутное болото заплескалось в самом центре груди, подступая к горлу. Дженсен поспешно подтянулся на руках и приник влажными губами к упругому животу, пережидая накатившую тошноту. 
- Что? – встревожился Джаред, приняв все на свой счет.
- Ничего, - выровнял дыхание Дженсен и, извиняясь, поцеловал его в пупок. – Ты мой, и больше ничей.
Взгляд Джареда потеплел, сморгнув тревогу, он охотно кивнул и потянул Дженсена на себя.
- Конечно. Только пока еще не совсем. Давай уже! 
- Стой, смазка есть? 
- Э-э, нету, - задрал брови под челку Джаред. – Я давно ей не пользовался, ну в смысле, ты понимаешь… А, к черту, давай так. Уже достаточно. 
В любой другой ситуации было бы, конечно, достаточно и слюны. Но сейчас риск был лишним и не оправданным. 
- Нет, так не годится. У тебя неподходящее положение для экстрима и новых ощущений.
Джаред выглядел, как ребенок, которого лишили сладкого.
- Есть та штука, которую ты приносил, когда УЗИ мне делал. Выглядит точь-в-точь, как смазка! – обрадовался он и полез рыться в ящике прикроватной тумбочки. – Я ее куда-то сюда запихнул, сейчас, подожди минутку.
- Это медицинский контактный гель. Для обследований. Он слишком густой.
- Что, совсем-совсем не подойдет? – отчаялся Джаред и снова сделался самым несчастным человеком на земле. 
- Подойдет, давай.
Джаред просиял и победоносно потряс над головой прозрачным тюбиком. А когда Дженсен протянул к нему руку, спешно попросил:
- Я сам, можно? 
Дженсен не стал сопротивляться и позволил Джареду опрокинуть себя на спину, смог лишь нечленораздельно охнуть, когда тот отщелкнул крышку и, не жалея геля, щедро выдавил себе на пальцы, смазал сначала себя, а потом растер остатки смазки по его члену, предварительно поласкав по всей длине и потерев под головкой. 
Дальше Джаред, не мешкая, перекинул ногу через его бедра, помог себе рукой для большего удобства и разом насадился до упора, даже не дав себе времени привыкнуть. Пару раз качнулся вперед-назад, потом в стороны, умащиваясь поудобнее, и наконец, замер, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень удовольствия.
Он делал все настолько стремительно и четко, будто по плану, который прокручивал сотни раз у себя голове, вплоть до этого момента. 
Джаред внутри оказался горячий, словно уголь, и двигался он непозволительно медленно, настолько, что Дженсену, чтобы не задохнуться собственным возбуждением и восторгом, оставалось только крепко сжать его бедра, оставляя розовые отпечатки на коже, слегка приподнять над собой и начать самому резко размашисто вбиваться. 
Джаред кончил первым, закидывая голову назад, лопоча какую-то несуразицу и хватаясь слабеющими пальцами за спинку кровати, дабы удержаться. Дженсен догонял уже, подбрасывая на себе полностью ослабевшее, растекшееся в желе, но по-прежнему отзывчиво выстанывающее в такт толчкам тело.

Дженсену снилось счастье, без ясной картинки или очертаний, но он без доли сомнения был уверен – это оно. Счастье заливало все вокруг мягким теплым светом, ощутимо шевелилось под руками, упруго перекатывалось из стороны в сторону. 
Проснулся он резко, будто от толчка, и в одно мгновение сон схлынул волной.
- Ты вырубился, - донесся знакомый голос сбоку, и тут же рядом завозилось что-то большое, горячее. 
Дженсен открыл глаза. Оказалось, что лежит он, прижимаясь грудью к широкой спине Джареда, обнимая его за живот. 
- Не думал, что ты из тех, кто засыпает сразу же после оргазма, - фыркнул Джаред, толкая его в бок локтем. – Но ты так смешно сопел во сне, что я не хотел тебя будить, а вот он, прости, буянит. Обычное для нас дело, у него зарядка. 
- Я не соплю во сн… Ох, ничего себе. 
- Ага, ковбой, - с гордостью задрал нос Джаред.
- Ты лежишь неудобно, вот он и пинается. 
- Пинается он не поэтому, а потому что ему нравится играть в футбол с моими внутренностями. Он так постоянно делает. А еще, если положить на живот что-нибудь, он умеет это скидывать. 
- И вот после этого ты хочешь, чтобы я доверил тебе ребёнка? 
Дженсен огладил живот, бока, притиснул Джареда к себе покрепче, утыкаясь носом в вихрастый затылок. 
Лежать так было хорошо и уютно. И Джаред без конца потирался задницей о бедра, намекая, что совсем не против второго захода. 
И стоило только всерьез подумать об этом, как пронзительно запищал дверной звонок. Как назло, в самое неподходящее время, обламывая весь кайф. 
- Кто там еще? 
- Понятия не имею. 
Джаред чуть отстранился, нехотя сполз с развороченной постели, принялся поднимать брошенную комом одежду. 
- Хозяйка квартиры, наверное, - поднимая штаны и футболку, предположил Джаред. – Я ей звонил утром, сказал, что съезжаю. Мне больше не по карману это жилье, надо заняться поиском нового. Нет, можно, конечно, взять из денег, отложенных на малыша, но ни одна квартира, какой бы крутой она не была, этого не стоит… И не исключено, что хозяйка была бы против. Она не в курсе, кстати – я заплатил ей на несколько месяцев вперед еще до того, как стало заметно, и больше мы с ней не встречались. Так что, ее ждет сюрприз…
Звонок снова разразился настойчивым треньканьем. 
Да уж, не самое лучшее время для приема посетителей, тем более, хозяйки квартиры. А раскрасневшийся, взлохмаченный и слегка помятый Джаред всем своим видом и затуманенными пьяными глазами выдавал себя с головой. 
- Иди уже, открывай... – махнул рукой Дженсен. - Только смотри там, чтобы тетку удар не хватил - я в гостиной так до конца и не убрался, и диван надо чистить…
Джаред выругался, вспомнив все свои прегрешения. За такое от хозяйки и правда может хорошенько влететь. Что ж, придется быть мужчиной и отвечать за свои проступки. 
- Одевайся, - бросил скомканной рубашкой в Дженсена Джаред. – А-то вдруг она решит заглянуть и сюда, а у меня в спальне голый мужик…
- Ну от такой картины ее удар точно не хватит. А даже если вдруг, труп прятать будем вместе, в ковре, - засмеялся Дженсен, лениво набрасывая на плечи рубашку. – Не бойся, я тебя в беде не брошу.

Джаред одернул встопорщенную на животе футболку, прикрывая выставленный напоказ голый участок тела и, смешно переваливаясь, поковылял открывать. С широкой приветливой улыбкой распахнул дверь легко и быстро, ожидая встретить на пороге миссис Смит, но вместо этого едва не рухнул при входе с открытым ртом.
- Мама? Папа?
Он так и стоял, держась за ручку двери, глядя на две родные, до боли знакомые фигуры. Это напоминало странный абсурдный сон, когда понимаешь, что спишь, но проснуться никак не можешь. 
- Джаред? – замороженным голосом сказала миссис Падалеки, разглядывая сына, будто сомневаясь, что перед ней именно он, а не иллюзия.
- Э, д-да, привет, - выдавил Джаред, чувствуя, как от взгляда отца пробирает морозом по хребту. 
По краю сознания скользнуло воспоминание – ему снова двенадцать и он прогуливает школу, будучи уверенным, что родители об этом не узнают. Раз, второй. Погонять с парнями мяч или сбежать на озеро куда приятнее, чем сидеть в душном скучном классе в самый разгар весны. И ведь все бы обошлось, не придти его учительница к ним прямо домой с заявлением, что ее, видите ли, чрезвычайно беспокоит поведение Джареда… Ох и взбучку же тогда устроил ему отец, а в наказание пришлось вычищать все стойла две недели подряд. 
Уши полыхнули огнем. 
Хуже всего было, что чертова футболка туго натягивалась на уже слишком большом животе, и подумать тут что-то другое, глядя на эти очертания, представлялось просто невозможным. Да и какое оправдание можно было придумать? Мол, мама, папа, не подумайте ничего такого, я тут плотно на пончики и пирожные подсел? Нет, это не годилось. А это значило, что у Джареда не было в запасе ни одного более или менее годящегося оправдания. Кроме правды, конечно. 
Кого-кого, а родителей здесь, на пороге своей – точнее уже не своей - квартиры Джаред не ожидал. Влип, так влип! Дернуло же однажды дать им адрес – без всякой задней мысли, он и подумать не мог, что они когда-нибудь выберутся со своего ранчо в незнакомый город, дабы навестить сына. Опоздай родители на пару-тройку дней, Джаред бы успел найти новую квартиру и переехать. А что теперь? Все планы покатились под гору к черту. 
- Что вы тут делаете? 
- Мы приехали в гости, хотели сделать сюрприз, - объяснила мать. – Ты не приезжал на Рождество, стал реже звонить и даже с сестрой по скайпу перестал общаться. Мы волновались. 
- И, кажется, не зря. Так и будешь держать нас на пороге? - вмешался хмурый отец.
Джаред мотнул головой и отступил в сторону, пропуская родителей в квартиру. Так отчаянно хотелось вдохнуть поглубже, втянуть живот в себя и сказать, мол, это всего лишь заблуждение, ничего такого нет и быть не может. 
Джаред вздохнул – раз, второй, легкие рвались на части, а живот остался на месте, предательски выдавая его с головой. Да еще зашевелился - малыш, будто прочитав мысли, вместо того, чтобы затаиться, отвесил возмущенный пинок, потом ещё один. Джаред едва не согнулся пополам у входной двери – что ж, поделом. В следующий раз неповадно будет думать такое. 
- Я немного не ожидал вашего приезда.
- Джаред, мы ничего не понимаем, - миссис Падалеки смотрела с сочувствием, нервно теребила ремень своей сумочки. 
Нужно было что-то сказать, но Джареду будто клея в рот налили. Повисла тишина, плотная, как загустевший кисель. С чего вообще начать? 
- Вы это… садитесь, - указал он на заваленный обертками от шоколадок диван – и снова захотелось провалиться сквозь землю. 
Да уж, если отец сейчас отвесит ему приличный такой – как в детстве за проступки – подзатыльник, Джаред даже возмущаться не станет. Это вообще будет самое желанное наказание. Потому что Джаред не представлял, чем обернется для него этот разговор. Родители окончательно разочаруются, отрекутся от него, развернутся и уедут?.. 
- Послушайте, я должен вам кое-что объяснить, - собравшись с мыслями, наконец, решился Джаред. – Это длинная история. Я ужасный сын: наломал дров, обманывал вас, вы в шоке, понимаю. Но вам не показалось, да, у меня ребенок, но я справлюсь … 
- Джей, - Джаред поспешно обернулся. 
За спиной стоял Дженсен. 
- У нас гости? Представишь нас друг другу?
Дженсен выглядел куда лучше – гладкий, причесанный и очень-очень довольный, как налакавшийся сливок кот. Конечно, у него-то было больше времени, чтобы привести себя порядок, - раздраженно подумалось Джареду. – И это не его родители сейчас тут сидят. 
Он бесславно падает в разверзнувшуюся у него под ногами пропасть безысходности, а Дженсен почему-то улыбается во все тридцать два зуба. Какого черта?
- Дженс, это Джеральд и Шерон - мои родители. 
- Так вы родители Джареда, - Дженсен охотно протянул руку в знак приветствия. - Он много рассказывал мне о вас. Рад с вами познакомится. Дженсен Эклз.
- Правда? А вот нам он о вас ничего не рассказывал, – расстроено пожала плечами миссис Падалеки, поглядывая на своего супруга, который все так же молчал. 
-Мама, папа, это Дженсен, мой приятель, - поспешно попытался исправиться Джаред и горестно мотнул башкой.
- Ну да, пока можно сказать и так. Довольно близкий приятель. И отец ребенка. Вы ведь уже заметили, да? Сюрприза не получилось. 
Хорошо, что Джаред стоял в шаге от дивана – потому что сразу на него-то он и плюхнулся после этих слов. 
Через несколько мгновений они все сидели в гостиной, и наибольшую активность и интерес к гостям, как ни странно, проявлял Дженсен. Джаред, растерянный и злой сидел тихо, не поднимал глаз. 
- Так вы… вместе? В смысле, пара? – в который раз уже спрашивала Шерон. – Джаред говорил нам про работу, про красивую квартиру, а вот подробностями про свою личную жизнь ни чем с нами не делился. 
- Это моя вина, - покаянно склонил голову Дженсен. - Мы договорились с Джаредом пока не ставить в известность наших близких. Хотели немного подождать. 
- Я не… мы не планировали, - присоединился к беседе Джаред, устав молчать. Поднял глаза и тут же наткнулся на грозный взгляд отца. – Нам надо было время, чтобы привыкнуть.
- Но почему, милый, это же такая радость? – искренне удивилась Шерон. – Мы бы были рады за вас, тем более, если вы собираетесь стать семьей. 
Дженсен взял Джареда за руку, и легонько сжал тому пальцы, мол, не мешай. 
- Видите ли, у нас были некоторые недопонимания и трения, и мы пока все еще не зарегистрировали свои отношения. Но сейчас уже все хорошо, правда, Джей? 
- Но вы же не оставите все как есть, мистер Эклз? – отрывисто поинтересовался отец Джареда. – Вы собираетесь признать этого ребенка? Иначе получится, что он будет сиротой, а это просто нонсенс для нашей семьи… И, надеюсь, у вас есть возможность его растить, потому что государство вам помогать не будет? Или вы специально затягиваете все формальности, чтобы иметь возможность сбежать? Да уж, сюрприз. Я-то считал своего сына более благоразумным. 
- Папа! – вскинулся Джаред. – Он не сирота! И я в состоянии сам позаботиться о своем ребенке.
Лицо у Джареда сделалось цветом, как выбеленное полотно, губы в бессилии задрожали. Еще одно слово, и неизвестно, чем весь этот разговор обернется. Поэтому Дженсен сжал его руку еще крепче и, пока тот не успел сказать что-то еще, ответил: 
- Можете быть спокойны, я неплохо зарабатываю и имею средства на то, чтобы дать малышу все необходимое. А уклоняться от своей ответственности я не собираюсь, и у него будут оба отца. 
- Все может быть. Вы в этих больших городах так странно мыслите. 
- Тш-ш, - шикнула на супруга миссис Падалеки - Мальчики, а как вы познакомились? Расскажите нам. Мы ведь почти ничего не знаем.
- Мы с Джен…соном… однажды случ…но… бубубу… - сжевал предполагаемую фразу Джаред, и замолк. 
Семейная беседа совсем не шла. 
- Я работаю в клинике врачом. Джареду однажды стало нехорошо, а я в тот вечер дежурил. Вот так мы и познакомились, - поделился Дженсен на радость тающей от умиления будущей родственницы. 
- А я так переживала, что Джаред слишком сильно увлечен своей работой, и еще нескоро порадует нас радостными вестями, не найдет себе близкого человека. Оказывается, все не так, - миссис Падалеки, кажется, уже целиком и полностью смирилась с ситуацией и была неприлично счастлива, едва сдерживая восторженную улыбку. – Джаред, если хочешь, я могла бы остаться. Вам сейчас, наверное, совсем непросто. Кто-то должен быть рядом, особенно перед рождением малыша. 
- Мам, Дженсен врач. Неужели ты думаешь, что он допустит, чтобы у нас с мелким что-то пошло не так? И вообще, - Джаред почесал в затылке. Очень хотелось взять тайм-аут, спрятаться куда-нибудь от бесконечных вопросов, просто осмыслить, что, черт подери, тут происходит. - Вы не голодны с дороги? Сделать вам что-нибудь? Сэндвичи, чай? Кофе нет, извините.
- Милый, тебе помочь? – ринулась в бой миссис Падалеки.
- Э-э… нет! – вставая с дивана, сказал Джаред и недобро зыркнул в сторону Эклза. – Мне Дженсен поможет. Пошли! 

Пользуясь случаем, Джаред затолкал Дженсена в ванную – как вариант самого укромного и надежного места для серьезного разговора, закрыл дверь, пустил воду, чтобы не было слышно голосов. 
- Ты совсем рехнулся? – свистящим шепотом спросил он. - Это еще что за клоунада? Что это за «милая» беседа, которую ты там устроил?
- Это не клоунада, - совершенно спокойно ответил Дженсен. - Кто же знал, что твои предки заявятся сюда средь бела дня, когда их никто не ждал? Тебя же чуть удар не хватил. Я думал, ты чувств лишишься, если что-нибудь не произойдет. 
- А я говорил, что они не поймут. Видел их реакцию? Отец меня по стенке готов был размазать. Это же будет крах всему – сообщить всем родственникам, как я, на которого они возлагали такие надежды, подвел всю семью. Они даже не рады. 
- Брось, чувак. Твоя мама там просто в сахарный сироп превратилась, ну неужели ты не видел? 
- Она да, - согласился Джаред. – Ты ей понравился, и она от тебя без ума, кстати. 
- Приятно слышать. Я заметил. А еще она без ума от своего будущего внука. Она уже на твоей стороне, Джей. Все хорошо. Дай своему отцу время, он тоже поймет. И никого ты не подводил. Они по-прежнему будут тобою гордиться, вот увидишь. 
- Ты поэтому решил наплести им черт знает что? 
- Я не плел. Заметь, я не соврал им почти ни в чем.
- Да неужели? И про отцовство тоже? Слушай, если тебе стало настолько меня жаль, что ты выдумал какую-то безумную сказку, да еще и про свадьбу им наговорил… не стоило, правда. Все слишком серьезно, тут не до игр. Сейчас мы выкрутимся, а что мне делать потом? Продолжать играть спектакль? Что мне придумать? Что ты уехал волонтером в Африку, улетел в космос лечить инопланетян? 
- Зачем придумывать? – искренне удивился Дженсен. - Почему ты вообще решил, что для меня это только спектакль? Я не лгал, я сказал им правду. И малыш для меня совсем не чужой… и ты не чужой. 
Джаред хватил ртом воздуха. 
- Мы с тобой об этом еще не говорили. 
- Вот сейчас говорим. 
- Слушай, я не хочу навязывать тебе чужую жизнь и чужого ребенка. Это было бы несправедливо – взваливать на тебя мои проблемы. Во всем этом вообще только я виноват, мне и отдуваться. Хочешь, я пойду и признаюсь во всем. Честно, хватит жевать сопли и бояться…
- Не хочу! И это не груз, это ребенок. Джей, ты так ничего и не понял? Он такой же мой, как и твой. И никак иначе. Вы оба только мои. И я на самом деле виноват в том, что так долго тянул с этим объяснением. А еще не будет никакой новой квартиры... 
- Что это значит?
- Это значит, что ты собираешь свои манатки и переезжаешь ко мне. Ну в самом деле, какая еще квартира? У меня есть дом, пустой дом. Я думаю, там найдется место для одного молодого отца и ребенка. У нас еще есть время, и мы можем сделать из самой просторной и светлой комнаты детскую для нашего сына, что скажешь? 
- Не знаю, что сказать.
- А по-моему, все уже было сказано. Так что, теперь тебе остается либо согласиться, либо послать меня. Но я бы предпочел первое, потому что, как такому балде, как ты, доверять младенца? 
- Да пошел ты! – беззлобно огрызнулся Джаред. 
- Слушай, ты уверен, что твои родители нас правильно поймут? Мы вместо кухни заперлись в ванной – это странно. 
- Ну, после того, что они уже увидели и услышали, - широко улыбнулся Джаред, – ничего такого они не подумают, - и полез целоваться.
Хорошо, что родители решили не оставаться в городе надолго – квартира Джареда гостей не предполагала, а номер в отеле мистер Падалеки снимать отказался, объяснив это тем, что его ждут дела. Шерон хоть и порывалась остаться с сыном, но все-таки решила, что ей лучше поехать с супругом. Зато обязала Джареда, а вместе с ним и Дженсена звонить каждый вечер, сообщать новости и непременно сразу же дать знать, когда малыш уже решит, что ему пора менять свое место жительства на более просторное и светлое – они сразу же приедут. 
Проводив родителей, Джаред почувствовал такую неподъемную усталость вместе с облегчением, свалившиеся на плечи, что остаток вечера и ночь они провалялись в кровати. Правда, усталость Джареда совсем не помешала им продолжить начатое, от чего их так внезапно отвлекли... 

Сбор вещей оказался страшно нудным, скучным и долгим занятием. Раньше Джаред управился бы в кротчайшие сроки: подумаешь, раскидать все по сумкам и коробкам, носясь из угла в угол – раз плюнуть. Но это раньше, а теперь Джареду приходилось останавливаться и передыхать через каждые десять минут. Да еще Эклз подливал масла в огонь: отбирал тяжелые коробки, принимался помогать, всячески контролировал. В итоге Дженсен делал все сам, а Джареду оставалась только самая «непыльная» работа. Это не особо радовало, но сейчас и правда важнее всего был ребенок. 
Когда вещи были собраны, Джаред с тоской оглядел гостиную и огромное – от пола до потолка – окно, выходящее на живописный парк. Впрочем, жалеть тут было нечего – чужая квартира, чужое окно, чужая мебель, и парк тоже чужой… 
- Ты точно ничего не забыл? 
- Ты тоже считаешь, что ребенок сжирает мой мозг и у меня какие-то проблемы с головой? – обиделся Джаред.
- Нет. Просто поинтересовался на всякий случай. Все-таки переезд дело муторное. 
Дженсен просто фонтанировал энергией. Джаред в какой-то степени даже завидовал ему, он бы тоже так хотел, но ему было сложнее. 
- Тут не так уж и много моих вещей. Моя одежда и кое-что для малыша, купленное заранее – и твоя автолюлька в их числе, - улыбнулся Джаред. - Так что, все основное я собрал. 
- Ну и отлично, тогда я перенесу коробки в машину, а там нам останется помахать на прощание хозяйке, и привет новый дом! 
- И прощай старая квартира. Хотя, - добавил Джаред, замечая, как Дженсен напрягся. – Эта квартира все равно не приспособлена для ребенка. Я уже пожил в крутых апартаментах для мажоров – скучно. Уверен, нам троим будет хорошо в настоящем семейном гнездышке… 
- Просторный задний двор, барбекю по вечерам и никаких расфуфыренных фиф на лестничной клетке.
- Точно!..

*

- Привет. Ты там очень занят?
- С каких это пор ты стал звонить мне на работу и спрашивать, не занят ли я?
- Дженс, в общем, ты только не волнуйся, ладно?
- Черт! Мне не нравится эта фраза. Что случилось?
- Ничего такого... Просто у меня схватки.
- Что-о!? Ты уверен? Когда начались?
- Ну, вообще-то утром…
- Ты сдурел? Я был дома, ты же меня провожал. И промолчал?
- Я не хотел тебя беспокоить по пустякам. Я был неуверен. 
- Джаред, я тебя убью!
- Только дай сначала нашему сыну родиться, ладно? А потом делай со мной все, что угодно. 
- Чем ты там гремишь? 
- Я тут детскую докрасить хотел... – задумчиво протянул Джаред. - Но, по ходу дела, не судьба. Интервалы становятся все меньше и меньше. Наверное, нет смысла тянуть до последнего, да? Собираю сумку, надо взять что-то для ребенка. 
- Только не говори мне, что ты при начавшихся схватках не нашел ничего лучше, чем носиться с валиком и забираться на стремянку…
- Ты же в курсе - мне не нужна стремянка. И вообще, знаешь, отвлекает. Но я не успеваю… Короче, ты не против, если я приеду? Я вызвал такси.
- Джаред, ты придурок! – взорвалась возмущением трубка. - Какое к черту такси? Не хватало еще, чтобы ты так и не доехал до больницы… Я пришлю к тебе скорую. Сейчас же! И подготовлю палату. Только сиди, где сидишь, понял?
- Ну куда же я теперь уйду?.. Ой. 
- Джей, дыши глубже, ладно? И успокойся. Береги силы, они тебе еще пригодятся. 
- А я спокоен. Абсолютно. Это у тебя голос дрожит.
- Ничего у меня не дрожит…
- Ну да, конечно, так я тебе и поверил. 

Когда Джареда привезли, Дженсен кинулся к нему, оставив все дела. Джаред, как и следовало ожидать, ворчал и отбивался от санитаров, которые тщетно пытались померить давление и уложить его на каталку, ну или хотя бы посадить в кресло-каталку.
- Дженс, скажи им, пусть отстанут, - пожаловался Джаред, едва появившись в дверях. – Твои санитары на протяжении всей дороги сюда пытались тыкать в меня иголками. Ну скажи же им, что я в норме.
- Ты в норме, - Дженсен первым делом приложил большой палец к запястью Джареда, проверил пульс. - Но лучше сесть в кресло, тебя довезут. Нам еще в лифте подниматься. 
- Ладно. Но я забыл в машине сумку с вещами для малыша… 
- Я скажу, чтобы ее принесли, - пообещал Дженсен.
- Это хорошо, а то надо же его будет потом во что-то одевать. И не уходи, пожалуйста. Ты ведь будешь рядом, да? Не хочу никакого другого врача. 
- Не капризничай! Конечно, я буду с тобой. Поехали уже. Или ты передумал рожать?
- А меня тут кто-то вообще спрашивал? – старательно гримасничая, ответил Джаред. – Боже, Дженс, я ведь не докрасил детскую, целая половина стены голая, занавесок нет, кроватку привезут только завтра… Это просто жесть, у нас ничего не готово! Ты говорил, что в запасе две-три недели, если судить по сроку.
- Говорил. Но разве я виноват, что он такой же реактивный, как ты? – Дженсен положил руку Джареду на плечо, ободряюще сжал пальцы. – Не бойся, все хорошо. Малыш уже достаточно развит, а если учесть, что он у тебя очень даже крупный, лучше ему родиться сейчас. Иначе, чем дальше, тем будет в разы сложнее, и возможно придется оперировать. А с детской я сам разберусь, будь спокоен. Все равно раньше, чем через пару дней я тебя отсюда не выпишу.
- Ты пользуешься своим служебным положением… Ладно, уговорил, давай вези скорее, а то тут слишком много людей вокруг, и мне хочется дать кому-нибудь по лицу. 
- Садись. У нас полно дел, надо все подготовить, переодеть тебя и подключить к мониторам, посмотреть, как там ребенок. У тебя будет большая палата с массажной кроватью… 
- Круто! Я прям всю жизнь мечтал о такой кровати, ай… Дженс, - Джаред схватил Дженсена за рукав халата, - скажи, что все будет хорошо, пожалуйста. 
- Все будет хорошо, Джей. Правда. Веришь мне?
- Тебе – да. 
- Дженсен, ты куда? – не поняла переполоха Кэти.
- В родильное. Ближайшее время буду там.
- Как? У тебя же сегодня смена в терапии и куча пациентов. 
- Кэти, у меня вот-вот сын родится. Прикрой меня, пожалуйста, - крикнул уже из лифта Дженсен. – Очень надо!
- Чт... к-кто?..
- Лед, кислородная маска, душ, пульт от телевизора на тумбочке… 
Пока Джаред укладывался на койку, Дженсен, стоя к нему спиной, поспешно включал какие-то аппараты, выдвигал ящики, доставал инструменты, запечатанные трубки и иголки для капельниц.
- Ты меня что, в президентский номер поместил? А шведского стола здесь нет? Жрать охота… 
- Не переживай, тебя покормят, как все закончится. Это обычная для нашей клиники палата – стандартная для пациентов обоих полов. Они все такие были до упрощения медицинской программы по мужской беременности. А сейчас в большинстве клиник мужское отделение в виде общих многоместных палат с серыми стенами и одного родового отсека с общей операционной, и никакого индивидуального подхода. Похоже на конвейер. Я был в одной из таких клиник для ознакомления. В общем, - Дженсен передернул плечами, – брр, приятного для такого радостного момента мало. 
- Круто, ты решил меня развлечь страшилками? Для ускорения процесса, так сказать?
- Ну должен же я делать что-то, чтобы ты не скучал. Подними рубашку, я закреплю датчик. 
Пока Дженсен возился с ремнями, в дверь постучали, и в палату заглянула доктор Феррис.
- Эклз, я насилу тебя нашла, - обратилась она к Дженсену. - Сказали, что ты наверху в родильном. Там клиника вся на ушах стоит, из-за тебя, между прочим…
- Прости, Саманта, - утирая взмокший лоб рукавом халата, попросил Дженсен. – Я знаю, уйма пациентов и все ждут, а я их бросил. Я сейчас спущусь… Дай мне пару минут, хорошо?
- Да нет же, я не об этом. Умеешь ты взбаламутить народ. Все только и говорят, что у тебя тут якобы супруг рожает… Это что-то вроде, если бы нам сказали, что Кеннеди на самом деле жив и здравствует. Ерунда какая-то!
- Нет, это правда. Э-э… кстати, вы не знакомы. Джей, это Саманта Феррис - администратор клиники. Саманта, это Джаред. 
- Тот самый адвокат, про которого ты мне говорил?
- Да, это он. И по совместительству новоявленный папочка, - похлопал ресницами Дженсен.
Джаред, чувствуя себя в жутко глупой ситуации, не нашел ничего лучше, чем в знак приветствия помахать миссис Феррис рукой. Та растерянно переступила с ноги на ногу и кивнула в ответ.
- Кстати, можешь проинтервьюировать его прямо сейчас. Говорю тебе, он отличный специалист. Ты не пожалеешь. 
- А почему бы и нет, вижу, времени у вас еще предостаточно. 
Джареду показалось, что все присутствующие в этой комнате над ним просто издеваются. 
- Не самый лучший момент для собеседования, не находите? Я как бы… э-э… одет неподобающе… точнее, я вообще не одет, если не считать больничную рубашку. 
Но администратор клиники была настроена более чем решительно и серьезно, и Джаред решил, что лучше не сопротивляться.
- Образование? – опуская приветствия, поинтересовалась она. 
- Окончил школу права Техасского университета в Остине. Стажировка и опыт работы адвокатом в «ЛоуМорганКорпорейшн». 12 выигранных дел в суде, 7 из которых разводы… 2 дела отправлены на пересмотр… - отчитался Джаред, стараясь, чтобы голос не дрожал, и не сбивалось дыхание.
- Разводами мы не занимаемся, - оборвала его миссис Феррис. – У нас тут несколько другая сфера. В клинике хренова туча неразрешенных вопросов, а у меня нет нормального юриста, даже договоры на поставку лекарств нужно проверять самой. Разобраться с бумагами и отчетами для внезапно нагрянувших государственных проверок сможешь? Они спят и видят, чтобы отыскать хоть малейшие нарушения и ошибки, и закрыть больницу к черту. Нам нельзя, чтобы они к чему-то цеплялись…
- Запросто. 
- Работы будет завались, - серьезно предупредила миссис Феррис. Видимо, слишком поспешное и легкое согласие претендента на нее впечатления не произвело.
- Это круто! Я за ваш госпиталь на куски порву, эти государственные акулы ни черта не получат, будьте уверены!
Вот теперь она осталась довольна. И из суровой деловой дамы превратилась во вполне приятную и мягкую женщину, улыбнулась, посмотрела с пониманием.
- Отлично. Работа твоя. 
- А когда можно приступать? – не утерпел Джаред. 
Все равно процесс обещал быть небыстрым, Дженсен выглядел сосредоточенным и суровым, и Джареду было… скучно. Хотя бы о работе поговорить. 
- Ну, явно не сейчас, - отрицательно покачала головой миссис Феррис. - Вы тут оба разберитесь сначала со своими делами… А потом посмотрим. Думаю, первые месяцы можно будет работать на дому, я бы высылала бумаги по электронной почте. А потом обсудим вопрос с кабинетом – сам выберешь, какой будет больше по вкусу. 
Закрепив датчик и подключив все необходимые аппараты, Дженсен тщетно пытался натянуть перчатки. Но получалось не очень, он рвал уже вторую пару. А это было только начало.
- Дженсен, ты один тут собираешься присутствовать? – поинтересовалась миссис Феррис, наблюдая, как тот выкидывает испорченные перчатки в корзину. – Может быть, перейдешь в «команду поддержки», как и полагается всем отцам, а тебя заменит другой доктор? Посмотрим, кто свободен, пришлем сюда. 
- Нет, не стоит. Я справлюсь, - упрямо ответил Дженсен, и в подтверждение своих слов все-таки победил непослушный кусок латекса, который теперь плотно облепил ладонь. 
- Как скажешь. Но, может быть, прислать хотя бы несколько медсестер?
Дженсен задумался на мгновение.
- Да, пожалуй, их помощь будет не лишней. 

- Дженс, я, кажется, теперь работаю вместе с тобой, - радостно воскликнул Джаред, когда дверь за миссис Феррис захлопнулась. 
- Да уж… Я же с ума сойду видеть твою физиономию еще и на работе.
- Ха! Придется тебе терпеть. Охренеть, я не думал, что все так легко и быстро получится.
- И ты сомневался? Я ведь говорил, что эта работа будет твоей. Но сейчас тебе бы лучше сосредоточиться на успешности другого процесса. Как ты?
- Так себе. Но пока терпимо. 
В дверь снова постучали. Нет, им, наверное, тут никогда не дадут нормально родить. 
- Дженсен, - Кэти заглянула в палату и помахала белым конвертом, посмотрела на них двоих с каким-то особым умилением и продолжила: - Тут из лаборатории результаты анализов передали. Тебе... Твои… Короче, не знаю. Сказали, что нужно отдать тебе прямо в руки. 
- Спасибо, давай, - сконфуженно покашляв, Дженсен забрал у нее конверт, быстро сложил его пополам, убрал в карман халата.
Кэти еще раз окинула их мечтательным взглядом и тут же убежала.
- Что за результаты анализов? – поинтересовался Джаред, заворочавшись. 
- Просто результаты.
- Чьи?
- Мои, Джаред. Дыши и не ерзай, мне надо тебя осмотреть.
- Подожди, - вмиг стал серьезным Джаред. – Твои… в смысле, ты сдал? Это то, о чем я думаю? Те, про которые мы говорили?
- Да.
- Так открывай же их скорее.
- Джаред, вообще-то мы тут по другому поводу, забыл?
- Вот поэтому и читай скорее, тебе говорю, пока меня снова не скрючило. Ну пожалуйста, можешь ты это сделать, когда я тебя прошу? Чтобы там ни было… Полдела ты уже сделал, осталось узнать. На это уйдет минута, не больше. Потом делай со мной все, что угодно, я даже не буду сопротивляться.
Дженсен скептически поднял бровь, достал конверт, разорвал, вынул лист бумаги, принялся читать. Молча.
- Ну, что там? Ну?! – не унимался Джаред и попытался даже сползти с кровати. 
Дженсен все с таким же нечитаемым выражением лица сложил лист в несколько раз и снова убрал.
- Ну что там с результатами, ты язык проглотил? Рассказывай, как есть.
- Они… не плохие.
- То есть, они хорошие? 
- Ну, не совсем. Есть, конечно, некоторые сложности, но показатели морфологии вселяют надежду. И если начать терапию, шансы есть … Тридцать из ста – на успех лечения. Это, конечно, не так много, но там видно будет. 
- Я ведь говорил! Говорил же! А-а-а! 
- Это ты так рад за меня или у тебя схватка?
- И то, и другое, одновременно. 
Случившееся ощутимо приободрило Джареда, настолько, что последующее время он – хоть и с наигранной бравадой – веселился, пробовал шутить и стоически терпел все процедуры, добросовестно выполнял все, что от него требовалось.
Когда Дженсен предложил сделать обезболивание, Джаред, хихикая, отказался. 
- Вы в этот кислород ничего не подмешиваете, - отнимая маску от лица, поинтересовался он, стараясь кривить губы в улыбке, а не в болезненной гримасе. – Ощущения странные… 
- Ты меня за кого принимаешь? Дай мы тебе «веселящий газ», ты же нам всю палату на молекулы разнесешь.
Ближе к вечеру процесс стал набирать обороты, а силы иссякать, и тогда уже даже шутки стали казаться какими-то невеселыми и нервирующими. 
Но в целом Джаред не жаловался и держался молодцом, смиренно принимал данность, видимо, предчувствуя скорую награду. Куда страшнее было Дженсену. Он вдруг испытал забытый царапающий изнутри страх, возникающий перед ответственным и очень сложным экзаменом, к которому готовился всю ночь напролет, а вот сейчас, получив билет на руки, вдруг понял, что ни черта не помнишь. 
Внутри поселилась мысль, что если что-то пойдет не так, он ничего не сможет сделать, даром, что хваленый врач… 
И чем ближе был самый ответственный момент, тем сильнее Дженсена начинало лихорадить. Это было плохой идеей – остаться здесь в роли доктора, надо было слушать Феррис и не лезть на рожон, сдать Джареда другому врачу, а самому отправиться «по ту сторону» койки. Но он ведь обещал ему…
Джареда хотелось приободрить, показать, что он здесь с ним, рядом, но вместо этого получались только сухие отточенные практикой команды. Джаред в отместку ему злился и ругался, пробовал даже пару раз лягнуться. 
Ощущение нереальности не покидало. Он забыл, как это должно быть, как случается, когда это просто работа. Пытаться понять, что он все это время делает в одной палате с Джаредом, было гиблым занятием. Это какой-то временной провал, исказивший реальность. Ведь Джаред вообще должен сейчас преспокойно находиться дома, заниматься всякой ерундой, а Дженсен должен закончить смену, снять халат, сесть за руль и поторопиться домой – его ждут, Джареду одному скучно. 
Капли холодного пота ползли по спине, одежда противно липла к телу, и почему-то начинало знобить.
А когда маленький трогательный комочек очутился в руках, стало совсем странно - дергающийся, совсем незнакомый, непохожий на всех прежних детей, отчаянно пытающийся вздохнуть. Дженсен видел сотни детей прежде, равно, как и их отцов – каждый раз это было чудо и радостное событие, но никогда оно не пробиралось так глубоко к сердцу.
Рассматривать и знакомиться с малышом было некогда, он лишь мельком зацепился взглядом за перемазанное красными разводами личико и темный хохолок волос. А дальше сработал инстинкт, выработанный годами: перехватил получше выскальзывающее из рук тельце, убедился, что малыш в порядке, на автомате озвучил время рождения, убрал грушей лишнюю жидкость из носа и рта, затем наложил зажимы на пульсирующую пуповину и перерезал острыми ножницами. Рука немела и не слушалась, и такое привычное движение получилось неловким, чуть поспешным и смазанным. 
Джаред ревностно тянул руки, и хныкающего младенца пришлось отдать отцу. Теперь можно было вздохнуть поглубже, но момента единения не получилось. В палату снова заглянула ошалевшая Кэти.
- Дженсен, у нас там внизу аншлаг: три жертвы автокатастрофы, один передоз с остановкой сердца, парень, прыгнувший с моста и старушка с апоплексией. Ты нам ну очень нужен… пожалуйста! 
И тут Дженсен вспомнил, что это действительно какая-то временная воронка. На самом деле, он не должен быть здесь, ему полагается быть на дежурстве… а все случившееся ранее – заблуждение.
Черт, черт, черт!
Хорошо, что все самое главное было позади, а с Джаредом закончить могут и медсестры. 
- Мелкого осмотрят, измерят, искупают и опять отдадут тебе, - уходя, предупредил он того. 
Но Джаред был так увлечен ребенком – гладил крошечные пятки, макушку, неумело крутил его с бока на бок, расцветая в улыбке, и, кажется, даже и не слушал. Был шанс, что отсутствие Дженсена он заметит еще не скоро.
Когда он вернулся, в палате было тихо – ни скопления людей, ни снующих из угла в угол медсестер, свет приглушили, оставив лишь лампу у кровати. Джаред, должно быть, спал. Часы на стене показывали половина второго ночи. 
Перешагнув порог, первым делом Дженсен отыскал взглядом люльку, куда обычно кладут новорожденных младенцев - очень хотелось посмотреть. Люлька стояла рядом с кроватью, но была пуста. В груди кольнуло. Не может быть! Мальчик родился абсолютно здоровым, вряд ли его стали бы забирать в реанимацию.
С кровати донесся вздох и шорох.
- Я думал, ты спишь, - признался Дженсен. 
- Я не спал, ждал тебя. Ты так быстро куда-то исчез.
- Прости, работа. Но я вернулся. Как ты?
- Ощущение, будто по мне асфальтоукладочная машина проехалась, - честно признался Джаред. - Но это ерунда, на самом деле, все круто.
- А что с ребенком? 
На груди у Джареда под одеялом зашевелилось живое. 
- Он здесь. Я попросил оставить его со мной. Не хочешь посмотреть?
- Хочу, конечно, - присел в рядом стоящее кресло Дженсен.
Джаред отогнул край одеяла, из под него показался помпон бледно-голубой шапочки, а затем пухлощекое личико с сомкнутыми припухшими веками. Словно почувствовав на себе взгляд, малыш завозился, приоткрыл один глаз и смешно зачмокал губами. 
Дженсен протянул руку, и тонкие крохотные пальчики ухватились за палец. 
- Он такой замечательный – не плачет, не капризничает.
- Ну это пока, - улыбнулся Дженсен, осторожно поглаживая крошечное ухо, выглядывающее из-под шапочки. – Он еще не понял, что с ним случилось и где он. Зато завтра он захочет есть, обвыкнется, и все станет иначе. Готовься. Кстати, я позвонил твоим родителям. 
- О черт, - вздохнул Джаред и устало зевнул, глаза закрывались сами собой. – Тут же утром будет все семейство…
- Именно. Так что, отдохни, пока есть время. Давай его мне, пусть познакомится со вторым папочкой.
Дженсен забрал кроху и пристроил его у себя на руке. 
- Ты не в халате, - только сейчас обратил внимание Джаред, укладываясь поудобнее. 
- Да, моя смена закончилась, и я сейчас больше не доктор. Я пришел к своей семье. Эта ночь была самой сложной за всю мою практику, давно так не уставал. Я тут подумал, что нужно бы отдохнуть. Так что, на ближайшее время я беру отпуск.
- Отпуск? 
- Да. Имею право. Я ни разу не ходил в отпуск за все годы, что здесь работаю. Не было необходимости и подходящего случая. Зато теперь хочу как можно больше времени быть с вами. 
- Да, ты нам будешь очень нужен.

 

Эпилог

2 года спустя…


- Джаред! – заколотил в дверь Дженсен. – Да что ты там делаешь? У тебя все хорошо?
- Лучше не бывает. Кажется
- Мне нужно в ванную! Ты уже час там сидишь. Я опаздываю…
- Э-э, прости, Джен. Сходи в другую. 
- Не могу. Все мои туалетные принадлежности в этой. Предлагаешь мне идти на работу небритым?
- Я сейчас. Минуту. Ладно? М-м… 50 секунд, 49…
- Ты издеваешься?
- Нет. Дже-е-енс?
- Ну?
- А как проходит твое лечение?
- Н-нормально. В смысле, продолжается.
- А что говорят врачи?
- Говорят, динамика положительная. А с чего вдруг?.. Джей, я все понимаю, прости, но я тебя предупреждал с самого начала, ты был в курсе. Я не обещал, что лечение даст 100-% результат. Возможно, придется ждать – месяц, два, год, несколько лет, а возможно, так ничего и не получится. Мы начали пробовать не так давно, я тебе говорил, что это рано, и не нужно возлагать слишком большие надежды… Даже врачи не обещают положительный результат в такие кротчайшие сроки.
- Ты можешь заткнуться? – раздался возмущенный голос из-за двери. – А-то мы точно опоздаем в клинику.
- Мы? – переспросил Дженсен, уже потеряв всякую надежду на то, что его пустят в вожделенную комнату и дадут умыться, почистить зубы и привести себя в порядок. – У тебя же сегодня выходной, нет? 
- Да, выходной. Но… а где Джейк? 
- Няня увезла его в садик, пока ты тут просиживал. Ты даже не поиграл с ним перед дорогой, как обычно. Мелкий расхныкался, и мне пришлось его успокаивать.
- Да ладно, все знают, что у тебя на руках он успокаивается вдвое быстрее, чем у меня. Он глаз оторвать не может от твоего стетоскопа – говорю тебе, он пойдет по твоим стопам. Прости, Дженс, мне правда, было очень нужно… В общем, думаю, мне лучше сегодня съездить в клинику с тобой.
- Зачем?
- У меня тут… плюсик.
- Какой на хрен плюсик? 
Защелка на двери лязгнула и дверь открылась. Наконец-то!
- Да чем ты там занимае…
- На тесте. Плюсик, а на втором две полоски. На третьем тоже плюсик. Вот! – Джаред взял опешившего Дженсена за руку, и вложил ему в раскрытую ладонь пластмассовые тесты.
- Ты делал тесты? На беременность?
- Нет, на IQ… 
- Но…
- Тридцать процентов из ста. Знаю. А я тебе говорил, не всегда надо верить тому, что говорят врачи.
- Джей, может быть, это просто ошибка, и ты принял желанное за действительное? - Дженсен смотрел с непроходящим удивлением.
- И со зрением у меня проблемы, да? Три разных теста сразу – обычный, электронный, у всех один результат. Черт, Дженс, неужели ты думаешь, что я стал бы говорить тебе, зная про нашу ситуацию, не будучи уверенным? Когда я сомневался в первый раз, я ничего тебе не сказал.
- Это не первый раз? Ты что, уже делал тест раньше?
- Пару недель назад, - кивнул для большей убедительности Джаред. - Но, полоска была какая-то блеклая, и я решил подождать. Хотя, мне почему-то казалось, что и теста никакого не надо. Я прекрасно помню эти ощущения, и как реагирует тело, теперь-то я их уже ни с чем и никогда не спутаю. И прости, на твое барбекю я теперь смотреть не могу… В общем, я думаю, мы уже не такие и маленькие, вкупе месяца два.
Дженсен так и стоял, зажав в руке все эти пластмассовые палочки, которые щедро вручил ему Джаред. 
- Ладно, - отмахнулся Джаред. - Иди уже в свою ванную. А то правда поедешь на работу небритым. 
- К черту ванную. О господи, нас теперь будет четверо! 
- Да. Черт! Не смей меня поднимать, Дженс! Поставь обратно!
- Слушай, может, нам купить новый дом?
- У нас есть дом.
- Я имею в виду, больше, чем этот?
- Думаю, не стоит. Нам и в этом пока не тесно.
- Дай посмотреть на живот…
- Пока еще ничего не видно, прекрати! 
- В этот раз никакой нервотрепки. Надо будет сказать Феррис, она даст тебе декретный.
- Еще чего! Даже не подумаю. Хочешь, чтобы я сидел дома, смотрел телек и ел печенье? Я буду работать до последнего. Благо, если все начнется прямо на работе, мне даже ехать никуда не нужно. Максимум – подняться на несколько этажей выше. Слушай, Дженс… я все понимаю. В прошлый раз тебе было нелегко. Я могу подыскать другого врача для ведения беременности и родов. В нашей клинике ведь много хороших специалистов. 
- С ума сошел? – ревностно оборвал его Дженсен, решительно беря за руку. – У тебя уже есть врач. Думаешь, я позволю еще кому-нибудь до тебя дотрагиваться? Едем же в клинику. Скорее! Мне не терпится на него посмотреть… Надо будет сказать Джейку, что у него будет братик или сестричка!

-КОНЕЦ-

-----

*сиквелы ИСС-2, ИСС-3, ИСС-4 можно прочитать в diary.



Сказали спасибо: 216

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

31.03.2014 Автор: Безумный читатель

случайно сюда забрела. уже читала эту работу и писала о том, как я её полюбила. но вот постер к первой части вижу впервые! я прямо так себе их в то время и представляла. замечательно, слов нет. спасибо вам ещё раз.

Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R s T v W X y z а Б В Г Д Е Ж З И К м Н О П С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1366