ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
275

Не считай до ста

Дата публикации: 09.10.2012
Дата последнего изменения: 12.04.2017
Автор (переводчик): libela;
Бета: Koshenka88
Пейринг: J2;
Жанры: колледж-AU; романс; юст;
Статус: завершен
Рейтинг: R
Размер: мини
Предупреждения: намек на гет
Примечания: фанфик написан на J2-AU FEST
Саммари: Им ветер в лицо. И солнце бежит за ними.

Солнце - мое. Я его никому не отдам…
В руки возьму! - Чтоб не смело вертеться в кругу!
Пусть себе руки, и губы, и сердце сожгу!
В вечную ночь пропадет, - погонюсь по следам...
Солнце мое! Я тебя никому не отдам!
Марина Цветаева

…То ли оно нахально, а то ли робко,
Маленький след на песке, синева, слюда,
Счастье - когда ты не знаешь формулировку,
Нет не "когда", когда еще нет "когда"
Аля Кудряшева



Апельсин - правильно круглый мяч. Скачет из одной ладони в другую оранжевым солнцем. Дженсен в последний раз подкидывает его чуть выше и с разворота кисти ловит налету. Ногти вгрызаются в ноздреватую кожуру, расчетливо проваливаясь в мякоть. В нос ударяет свежий, искристый запах. Сок брызжет в разные стороны.

Джаред вытирает щеку тыльной стороной запястья и коротко облизывает угол рта. Сладкий.

- Прилетело? - смеется Дженсен, жмуря глаз и подаваясь назад.

Это - правда. Прилетело, откуда не ждали. Нет, не здесь, еще раньше.

Здесь - верхушка скейтерской площадки, «вершина мира». Мир вокруг бледно-серый, как заваленное облаками небо, на которое можно смотреть, не щурясь, потому что на нём нет никакого солнца, и посреди - он - звучный, горячий, рыжий. Самый.

Джаред машинально прочесывает пальцами растрепанные ветром волосы.

- Да иди ты… - бурчит он.

- Пойду-пойду, уже осознал и раскаялся, - примирительно соглашается Дженсен, разламывая апельсин и протягивая половину: - Будешь? - несколько маслянистых капель срываются с его ладони вниз, оставляя на асфальте темные пятна.

- Не-а, - мотает головой Джаред и засовывает кулаки глубже в карманы толстовки, - холодно, а с этого еще и зубы ломить начнет.

А вот это - вранье. Потому что зубы тут вообще ни при чем, и холодно только пальцам, а в груди печет, вспыхивает жарко и стекает вниз живота, крутит там медленными, плавными полукольцами, так что хочется подтянуть колени и замереть, не двигаться совершенно. Переждать, пережить, дождаться, когда станет легче… и страшно, что не становится, с каждым разом скручивает все сильнее.

Затея дурацкая - отдать апельсин Дженсену, просто чтобы увидеть, как он разомкнет свои губы, зажмет ими дольку и втянет в рот. Он так и делает, ловко, будто мысли читает: хотел - получи. Стоит, повернувшись к Джареду в профиль и предоставив шикарный вид для наблюдения.

Джаред отступает на шаг, теребит мочку уха, подцепляя сережку, молчит и смотрит. Впивается взглядом в подвижный рот. Сглатывает слюну.

Вдохнуть он вспоминает секунд через десять.

Дженсен жует, изображая безразличное «не хочешь, как хочешь», дразня и мороча голову. Его глаза не умеют лгать, по ним видно - он что-то задумал.

- А как же витаминчики? - восклицает он после недолгого представления, ловит за капюшон и, обняв локтем за шею, с силой притягивает к себе. - Ешь давай!

Какие витаминчики нахрен?! Господи, отпусти.

- Отвали! - Джаред несколько раз пихает его локтем в бок, грубо, почти со злостью.

- Да в чем снова дело-то? - моментально подрывается Дженсен, ослабляя хватку. Апельсин мокрыми кляксами вмазывается в стену напротив - раз! Два!

Долбаные шестнадцать! Реакции - порох. И тело, и мысли. Все нескладное, неровное, нервное.

Дженсен вытирает липкие руки о джемпер с гербом частного колледжа, слитно переходя на художественно драные джинсы. Ему пох. У него, наверное, пар двадцать таких в комнате, куда спокойно влезет квартира семьи Падалеки. Вся целиком. Может, и место еще останется.

Золотой мальчик Дженсен, как солнце, как апельсин. Так какого же он с ним вяжется?

Джаред шумно втягивает носом воздух, перематывая спереди назад школьную сумку.

- В том, что… Нет, это просто бред. Извини. Я сам тупо не понимаю, что происходит! - выпаливает он, бросает под ноги «битый» скейт и съезжает с рампы.

- Зато я понимаю. Джесс не дала, да? Так при чем тут я?! - раздраженно несется вслед.

Ни при чем. И при всем, придурок! Бесит, когда он начинает говорить вот так, будто знает все тайны чужой души. Хочется вернуться и закричать в лицо, что его не касается с кем, и когда, и чем занимается Джаред. Как будто он знает как это, когда тело дергается от каждого взгляда, а в голове становится невесомо и глупо.

Джессика: она просто первая. Два часа обкуренных признаний и уговоров.

Ни черта ты не знаешь, Дженсен. Ни черта совершенно.

В горле застревает горько-соленый вкус ветра. «Разные-разные-разные», - стучит в голове. Джаред пересекает площадку, приседая и подлетая вместе с доской метра на полтора над высшей точкой, и приземляется у самого заграждения набережной. Медленно катит вдоль переплетения тонких железных прутьев, рассеянно покусывая губу.

Слева на трофи-рейдовых внедорожниках гоняет команда Беса: надвинутые на глаза затененные очки-консервы, повязанные треугольником на лицо банданы - любители месить песок и опустошать родительские кредитки. Небольшие заднемоторные багги - конструкции из труб и профилей, основных агрегатов и заваленных внутрь колес - режут дюны, рыча и заглушая вопли своих хозяев. Пыльно - угольный багги Дженсена с разворота заходит сбоку, присоединяясь к собратьям.

Ну и пусть! Кто такой Джаред на своем заюзаном скейте?

Он выкручивает доску змейкой, направляя ее к старому пирсу: здесь никого нет, да и не может быть - заброшенное местечко. Отсюда хорошо смотреть вдаль, туда, где маячат тонкие белые треугольники парусных лодок, и мечтать о несбыточном…

Мутное небо вязнет в водах залива. Волны одна за другой лижут остывший берег. Пена распускается на песке шипящими пузырями: Джен-с-с-с-сен.

Все. Приехали. Овер. Конечная.

Тормознув, Джаред стоит какое-то время, весь превратившись в слух, и вдруг раскидывает руки, пытаясь обнять горизонт: тот ведь для всех одинаковый, а на остальное – плевать!

 

*

Ночью он долго не может уснуть. Мысли заваливают. Какое-то странное предчувствие перемен будоражит его, теребит изнутри. За окном вспыхивает свет фар изредка проезжающих по шоссе машин, падает на дощатый пол, причудливо искажая тень от рамы - вытягивая, раскачивая и собирая снова в ровный прямоугольник. Со старой железнодорожной ветки доносится стук колес.

С детства поезда кажутся Джареду живыми странниками, запыленные, мчащиеся по лишь им одним ведомым путям, разгоряченные летним солнцем и обжигающе-ледяные зимой. Раньше он любил сидеть на заброшенных, съеденных ржавчиной рельсах с Майком Кесседи и болтать обо всем на свете: о путешествиях и зарытых кладах, красивых телках и подарках на Рождество, о том, чтобы быстрее вырасти, и чтобы предки не учили жить. Они жили рядом на одной улице, вместе картавили и шепелявили, вместе ходили в школу и прогуливали уроки, вместе бились с дворовыми, вместе взрослели. Майк влюблялся решительно, каждый месяц и обязательно на всю жизнь. Джаред от случая к случаю и осторожно. «Дружба всегда взаимна, поэтому она лучше любви, - изрекал Кесседи после очередного разочарования. - Друзья навсегда». Падалеки согласно кивал и улыбался. Горести пухом от одуванчиков летели в заросли лопухов.

Прошлой зимой отец Майка нашел другую работу, и они переехали в Мемфис. А Джаред остался. Остались пустые рельсы. Школа и улица по-прежнему жили собственной жизнью. Джареду жить не хотелось.

А потом появился Дженсен. И все изменилось.

Джаред сбивает одеяло в ноги. Он слышит, как Мэг звенит в прихожей ключами, огрызается с матерью, хлопает дверью в комнату, шебуршит за стеной. Квартира похожа на спичечный коробок, в который Джаред ловил и сажал жуков. Подносил к уху, слушал, как они там царапают лапами в поисках выхода. «Вот и мы так же», - успевает подумать он. Ручка поворачивается, тихо приоткрывается дверь… Мэган проскальзывает почти неслышно, невесомо ступая на цыпочках.

- Джети, спишь? - она всегда проглатывает «й», когда настроена на задушевный треп. Стоит пару секунд, балансируя на пальцах и всматриваясь в полумрак, а потом плюхается на кровать. - Классные труселя.

Джаред натягивает одеяло, игнорируя комплимент.

- И тебе пора бы.

- Сейчас, папочка, - Мэг забирается на кровать с ногами. - Все-таки хорошо, что он свалил в нашем младенчестве. Представляешь, еще один инопланетянин в семье? Убиться.

- Точно. Тебя одной за глаза.

- Я вообще-то про мать, - фыркает Мэган, потрясая синими дредами. - Постоянно утюжит своей правильностью, дышать не дает. Пичкает россказнями про заслуги каких-то «других» дочерей, а родную - не слышит. Как думаешь, если бы она нашла мужика, тумблер щелкнул? Ну, в смысле, она бы переключилась, престала бы попрекать, что угробила на нас свою жизнь?

- Не знаю, Мэг, - Джаред закручивается в одеяло и садится рядом, подпирая стену, - но ты бы, правда, притормозила. Тебе всего пятнадцать, она волнуется.

- Вот и не с чего, мой большой братец. Радоваться нужно, у меня, между прочим, любовь! - Мэган дергает завязки пижамы и кладет подбородок ему на плечо. - Он такой… - шепчет в ухо, зажмурившись, - ты даже не представляешь какой… не то вранье поганое - надраться, чтобы потом вспомнить не стыдно было; он целует в ладонь и говорит «спасибо» после… понимаешь, Джети? – после - это важно, это что-то настоящее, из взрослой жизни.

Джаред старательно смотрит в окно. Звезды на темном небе отливают апельсиновыми корками. «Фонари разбивают для этого…», - выплывает откуда-то мысль.

- Эй, Земля-Аполлон, прием! - Мэг внимательно вглядывается, расшифровывая его реакцию, но, судя по лицу, Джаред завис в другой Солнечной системе. - А я вас видела, тебя и Дженсена твоего - терлись, искрили, рубили в округе свет. Жесть! - меняет тактику Мэган.

Действует безотказно.

- Ты чего несешь? Нечего ерунду городить. И никакой он не мой, ясно тебе?! - возвращение с небес подозрительно резко и грубовато.

- А хочется? Чтобы твой? - делая страшные глаза и хихикая, неожиданно вопрошает Мэган.

За что получает подушкой по лбу.

-У-у-у-у! Хочется, хочется, хочется… - она пружинисто вскакивает, делает пару вальсирующих па с мягким трофеем в обнимку, после чего с размаху возвращает законному владельцу.

Милый семейный вечер. Или ночь? Факин лайф! С тихим стоном Джаред валится лицом в матрас.

Стучит дверца шкафа, громыхают ящики - Мэган роется в поисках косячной заначки.

- Иди и пались у себя в комнате, - раздается глухо.

- Ага, помечтай, - она чиркает зажигалкой, прикуривает, склеивая губы, и выпускает дым струйкой вбок в приподнятую створку окна.

Джаред натягивает джинсы и майку - все равно заснуть не судьба - эффект сопричастности в действии, и устраивается на подоконнике рядом.

Через пару передаваемых друг другу затяжек темнота за окном плывет и расцвечивается.

- Так что там у вас? Я в общих чертах и сама доперла, но хотелось бы тебя заслушать, - Мэган блестит глазами, расслабленно улыбается, и Джареду вдруг до горячки, до зуда на языке хочется рассказать ей все.

Он и рассказывает, много и со вкусом, как умеет.
О том, какие у Дженсена яркие губы, самые-самые, его, ресницы - таких не бывает, а глаза отливают зеленью. Конопатость круглогодичная - Дженсен сам ему как-то признался, а за правым ухом две родинки - это Джаред и без него рассмотрел. Он помешан на скорости, ходит в брендовых шмотках и читает умные книги. От него проблемно ждать многословности и удобно молчать. Если он говорит, то всегда придвигается ближе, и все очень правильно и понятно, но тогда непойми что происходит с Джаредом. А если смотреть в его голую спину между кенгурухой и приспущенными джинсами, дыхание перехватывает на раз, и тело отзывается совсем недвусмысленно. Такого раньше с ним не было. Это точно. Джаред уверен. И еще на каникулы Дженсен предложил мотануть к его тетке в Бостон, заплатить за билеты туда и обратно, но Джаред наотрез отказался. Такие дела.

Мэг глубоко вздыхает, всерьёз задумавшись. Слезает с подоконника и щиплет Джареда за коленку.

- Все понятно, втрескались друг в друга по уши, и ты бы точно рванул вместе с ним к его тетушке, но тебе сложно просадить чужое бабло, так?

Гениально. Факт, что двух пацанов тянет друг к другу не исключительно ради дружбы, Мэган не смущает ни капли. «Кто сказал, что это проблема?» - у нее на все есть ответ, и это слегка упрощает дело. Но, во-первых, Джаред предпочел бы говорить за себя, во-вторых, даже если и так, денег взять все равно неоткуда. Тех, что он подрабатывает, чтобы не клянчить у матери, хватит только на половину поездки, у Дженсена он не возьмет, это даже не обсуждается, так что…

- Вообще-то есть вариант, - не дождавшись ответа, решительно начинает Мэган, – из трех «Б». Если не сдрейфишь, конечно. Отслеживай логику: Бес, багги…

- Бабки, - тихо заканчивает Джаред. То, что местная знаменитость устраивает гонки на деньги, известно давно. Неизвестно почему о такой возможности получить желаемое Джаред не додумался сам. Мысли внезапно останавливают свой бег, выстроившись в стройный ряд. Взгляд убегает дальше, за разводы на пыльном оконном стекле, туда, где рассвет чертит в небе рыжие сполохи.

Кажется, он опять выпадает из действительности - задумчивость и мечтательность сваливаются на него внезапно и без предупреждения.

- Ладно, неожиданно осененный, я потопала спать, а ты думай.

Прежде чем Мэг поворачивается, чтобы скрыться за дверью, Джаред успевает схватить ее за руку и чмокнуть в щеку.

 

*

Утром кажущаяся простота решения испаряется вместе с «дурью» и радужным настроением. В голове прыгают разрозненные картинки, сплетаясь в один длинный фильм без конца.

Дело в том, что дальше игры на желания Джаред не шел никогда. С фантазиями у него всегда был порядок, с их воплощением, если случалось проигрывать, проблем тоже не было, а вот с деньгами были. Поэтому он и не рисковал. Рассчитывал на свои карманные, те, что зарабатывал в боулинге по выходным, разнося еду и напитки. От этого не тупели мозги, как от таскания продуктов на склад супермаркета, и все же работать было паршиво, но совсем по другой причине. Месяца четыре назад заведение облюбовали баггеры с пляжа, богатые детки примерных родителей, казавшиеся себе невероятно крутыми. Джареда просто бесили эти наглые и самоуверенные рожи. Он возненавидел их едва ли не с первого появления и мысленно называл не иначе как дерьмом в шоколаде.

Со всем возможным комфортом развалившись на стульях или футболя шары ногами, они только и делали, что ржали и орали: «Охерительно!» Словечко заменяло им множество слов и эпитетов. «Охерительно» и нафиг все объяснения. Джареда воротило от их долбаной охерительности.

Особенно его нервировал мутный парень по прозвищу Бес. Кличка четко шла простреливающим навылет глазам и хищным быстрым движениям. Джаред не сомневался, что в болтающихся от задницы до колен мешковатых джинсах Бес прячет свернутый хвост.

- Выдай нам страйк, Дженсен! Давай! Ты охерительный! – вопил он парню, на котором пытался повеситься каждый раз в момент его появления. Тот спокойно скидывал с себя его руки, без капли манерности подходил к дорожке и клал все кегли за раз.

Компания взрывалась свистом и улюлюканьем, Бес сипло хохотал, подскакивал к Дженсену и тянул за пояс к себе, оттопыривая сзади джинсы. Джареду хотелось подойти и со всей дури, которой было немало, вписать ему в челюсть. Признаваться, что нервозность подозрительно напоминала ревность, не хотелось даже самому себе.

Дженсен хмурился, вырывался, задвигал Беса в сторону и искал глазами Джареда. Находил и смотрел в открытую, не стесняясь, что заметят другие, и что-то такое было в его взгляде, что внутри все сладко обрывалось, а в груди становилось тесно и горячо.

Ненавидеть Дженсена как остальных не получалось. Джаред, правда, старался.

Тот приходил нечасто. Неизвестно вообще, зачем приходил. В дружном отрыве команды он участвовал мало. Сидел в ноутбуке, потягивал колу, а если и брал в руки шар, то бил идеально. Без промаха.

Иногда, на несколько секунд пересеченных взглядов, Джареду казалось, что Дженсен бывал здесь из-за него, но потом временное помешательство отпускало, и Джаред убеждал себя, что все это блажь, гормоны и подростковые заскоки. В удобную формулу, выведенную матерью и объясняющую их поведение с Мэг последние года два, сейчас почему - то особенно хотелось верить. Иначе можно было спятить.

В пятницу тогда все и случилось, неожиданно, почти случайно... Вот именно - ключевое слово было «почти».

 

Джессика, обычно работавшая с Джаредом в одну смену, в тот вечер была особенно хороша. Смеялась заливисто и красиво, пахла белыми лилиями и периодически выкладывала декольте на стойку, делая вид, что «что-то там» не расслышала. Джаред делал вид, что ему не лениво вдаваться в подробности причины ее душевного подъема. Он чувствовал, как смотрел на них Дженсен, и это волновало гораздо сильнее. 

- Все, занавес, Джаред, расслабься и прекрати грызть ногти. Грамотный отвернулся.

«Грамотным» Джессика называла Дженсена. Он был единственный из «бесноватых», кто обращался к ней по имени, постоянно считывая его с бейджика, как будто не мог запомнить. Так она говорила. Джареду очень хотелось, чтобы Дженсен и его имя тоже. Считывал. Но баггерскую тусовку целенаправленно не обслуживал. От греха.

Джессика уронила две веточки петрушки на фирменные бургеры с индейкой. Горчица зигзагом легла на край тарелок.

- Супер! Пикассо отдыхает, - хмыкнул Джаред и развалился локтями по стойке. - Я и не напрягался.

- Н-да-а, я заметила, - язвительно растянула Джесс, - ну с ним давно все понятно, он об твою спину лучше глаза сломает, чем подойдет. А ты-то чего?

- А я чего?

- А ничего. Не надо мне тут. Как в именах путаться, так нормально.

Джаред залился румянцем и скомкал салфетку с подноса.

- Ладно тебе… прости… я уже сто раз извинился.

- А я-то переживала, что поддалась и развратила мальчика, - театрально вздохнув, Джессика не спеша опустила трубочки в стаканы с напитком.

Джаред не знал, куда деть глаза, руки, ноги. Вообще не знал, куда деться. Вот чего издевается?

- Подумаешь тетя! Тебе всего девятнадцать … - голос вызвенел и сорвался.

- Уже, между прочим. Поэтому тебе лучше трахать сверстников, – серьезно закончила Джессика и прыснула.

Джаред зажмурился.

- Джесс, оффнись.

- Картошка, бургеры, кола - стандартный набор. На четвертый стол. Слейся.

Видимо под впечатлением разговора ноги понесли его к столу, за которым сидела команда Беса. Обычно Джаред обходил его по кривым траекториям, выбирая другие маршруты.

Кто подставил подножку, он не заметил. Споткнулся, но удержался. Тело шатнуло вперед. В попытке поймать равновесие Джаред подпрыгнул, стаканы со звоном съехали в край подноса. Колой плеснуло на белую майку Беса. Тот вскинулся моментально, как хищник втянул воздух носом, раздувая ноздри, и оскалился.

- Слышь, ты… дылда, футболка на двести баксов тянет. Заплати или отсоси! – дружный ржач компании заглушил даже грохочущий на предельных децибелах Нoobastank.

Приём был отработан хорошо. Возможно, они развлекались так же в своей частной школе. Джареда это не интересовало. Его интересовал Дженсен. Он единственный из всех не смеялся. Сидел, потупив глаза, и отстукивал пальцами ритм по коленке. Со слухом у него было нормально.

Противно защипало в горле. Джаред опустил поднос на соседний свободный стол. Бес поднялся и встал вплотную. Его глаза быстро прочертили линию от губ до глаз Джареда.

- Ты чего-то не понял?

- Понял! – злобно выдавил Джаред, пытаясь его оттолкнуть - получилось не очень.

- Ничего не можешь, да? Только угодливо кланяться, когда тебе подкинут чаевые, - рот Беса расцвел в мерзкой ухмылке.

Слова хлестанули по живому. Руки отреагировали быстрее, чем Джаред успел подумать. Короткий удар правой вошел в глаз ублюдка, голова Беса мотнулась в сторону. Зрение успело выхватить, как Дженсен тут же вскочил на ноги, через секунду Джаред уже лежал на полу в клубке кулаков и ботинок, пытаясь защитить лицо. Боли он не чувствовал. Звуки доносились, словно из-под толщи воды. Нoobastank исходил воплями: «Что я должен сделать, чтобы проникнуть в тебя... Проникнуть внутрь тебя...», в уши стучал отборный мат, визжала Джессика, кто-то кричал: «Держите Беса!» В этот крик Джаред и провалился. «Какой же накал идиотизма», - мелькнула последняя мысль. Почему-то было смешно…

Потом тошнотворно пахло хлоркой. Джесс растирала алые пятна по шашкам черно-белого пола. Джаред сидел на стуле и прикладывал лед к разбитому носу. Во рту отдавало железом. Тело ныло, запястье ломило, саднила губа. Сзади стоял Дженсен и, обхватив ладонями его голову, осторожно держал, не давая ее запрокинуть, но Джаред все равно пытался. Он был уверен, что именно Дженсен кричал последним. Спасителя хотелось рассмотреть с близкого расстояния.

Спасителя от Беса, блин.

- Нафиг вступился? - прогундосил Джаред, закатив глаза и пытаясь обернуться.

Дженсен придвинулся ближе, вздохнул и сжал его голову чуть сильнее.

- Не надорвись, а то опять улетишь. Тебе обязательно нужно что-то объяснить, да?

Он смотрел на Джареда сверху вниз, прищурившись и дрожа ресницами. Ладони у него были теплые, а пальцы холодные. Улетать от них не хотелось совсем.

- Бес вообще нормальный, - продолжил после паузы Дженсен, - только у него все настройки сбиты, вот и рисуется, когда не надо.

- Да мне посрать. Нормальный он, - тихо выплюнул Джаред, отбросил пакет со льдом и мотнул головой. - Руки убери, защитник! Не надо меня держать.

Джессика, предупредительно кашлянув, подхватила ведро со шваброй, состроила выразительное лицо и удалилась.

Дженсен вышел из-за его спины и смерил быстрым взглядом. На мгновение показалось, что сейчас с его губ сорвется резкость в ответ, но он сдержался и покачал головой.

- Да я уже понял, остынь. Ты чего горячий такой? Знаешь, что обычно советуют, когда в мозгах коротит? Досчитать до десяти, потом действовать. Тебе до ста считать надо, не меньше, - он присел на соседний стул, сжал кулак и слизал кровь со свежих ссадин на костяшках пальцев.

- А ты считаешь? – предательское горло вибрировало.

- Бывает. Досчитываю редко.

Джаред прикрыл глаза и вдруг рассмеялся, неожиданно даже для самого себя.

- Ты чего ржешь? – покосился на него Дженсен.

- Просто. Ты на кота похож.

- А ты на лампочку.

Это, конечно, все объясняло. Как и то, что увидев побитый жизнью скейт, Дженсен вздернул бровь, быстро улыбнулся, и показал Джареду, что такое настоящие колеса.

К дому они летели на лишенном обвеса и лобовухи рычащем багги Дженсена, жадно вбирая ветер и растворяясь в скорости. Пронзительно пахло мокрым после дождя асфальтом и чем-то еще, чему пока не находилось слов.

 

*

Через пару дней после драки Дженсен выловил его у подъезда и привез на пляж, не обращая внимания на бурные возражения Джареда. Команда была в полном сборе. Их обступили тут же, взяв в молчаливый круг.

- Джаред со мной, - спокойно сказал Дженсен, заглушив мотор, и обвел глазами собравшихся, - если кто-то не понял - может задать мне вопросы прямо сейчас.

Никто не повел и бровью. Все ждали, что скажет Бес.

Джареду казалось, что прошла целая вечность, прежде чем тот вышел вперед, как факир из кольца огня, перестав, наконец, прожигать взглядом Дженсена.

- Тебе крупно повезло, дылда, - сквозь зубы, выдавил он, обратившись к Джареду, и смачно сплюнул в песок, - если Эклзу приперло катать тебя как девку, у нас возражений нет. Ему можно все.

Кто-то из баггеров свистнул, кто-то заржал в голос. В висках застучало гулко и дробно. Джаред вспыхнул, задохнувшись от стыда и злости, сжал кулаки, уже намереваясь выскочить из машины и пустить их в ход.

- Раз, - произнес тихо Дженсен и, опустив ладонь ему на плечо, заглянул в глаза, - спокойно… два, три, продолжай, - он легко спрыгнул с сидения, в пару быстрых шагов поравнялся с Бесом и выговорил, чеканя каждое слово:

- Катать здесь будут меня. А теперь скажи, что я девка.

Они стояли и смотрели в упор друг на друга, не отрывая взгляда и, кажется, не моргая. Ветер носил мурашиный песок. Вокруг было тихо. Джаред тупо и немо считал, как во сне. Он даже не понял, когда все закончилось.

- Двадцать два, - откликнулся машинально на вопрос Дженсена: «Сколько?» И поймал на себе тяжелый взгляд Беса, одним змеиным движением вползшего в свой дерьмоход.

Взревели моторы.

- Для начала неплохо, - прокричал в ухо Дженсен, когда вся команда рванула с места. Возник за его спиной и дернул за рукав, разворачивая к себе, - но до ста с тобой точно не доберешься, так что, давай, перебирайся за руль, - и улыбнулся, ярко и солнечно.

Джаред ухватился, удерживая за плечо его руку, и уставился на полные в мелких сухих трещинках губы, затаив дыхание.

- Зачем? - медленно произнес он и посмотрел в глаза, действительно плохо соображая, зачем это все, понимая только, что запал окончательно, пропал совершенно.

- Что «зачем»? Затем, что так правильно, Джар-р-ред, - насмешливое «р» разрезало воздух, - будешь гонять сам. Я научу, двигайся, - Дженсен слегка подтолкнул его на водительское сидение.

И научил.

 

*

Дни бежали, Джаред летел из школы на пляж, ловкими ударами мыска поднимая скейт на парапеты асфальтированных дорожек, закладывал виражи, ждал Дженсена на площадке у рампы, менял скейт на багги, асфальт на песок, чувствуя, как не дававшая поначалу вдохнуть неуверенность сменяется бешеным драйвом.

Скорость звала, шумела в крови. И сердце стучало безудержно, бешено.

Дженсен был рядом.

Рядом было его тепло, губы, веснушки, ресницы, ежик светлых волос. Рядом смеялось его лицо, близкое и открытое, как на ладони. Он улыбался той самой улыбкой, которая так нравилась Джареду, время от времени касаясь его плеча или руки, легко и, словно бы, невзначай, или принимался кружить вокруг багги, рассказывая что-то о стабилизаторах, препятствующих опрокидыванию машины на поворотах, амортизирующих пружинах и супер динамике. Джаред ходил за ним по пятам, смотрел зачарованно, как он проводил по шее рукой, как медленно распрямлялись межи волосков, примятые ладонью, и задавал невпопад вопросы, постоянно путался и тупил, так что, в конце концов, Дженсен прозвал его вечной, но бесполезной движухой.

- Весь косяк в том, что одну половину ты думаешь, а говоришь только вторую. Это из-за того, что мозг не успевает за ростом - нет баланса. Витаминизируйся, Переходная стадия, - с комичным лицом Дженсен тянулся и гладил его по макушке.

И Джаред к нему тянулся, слегка толкал его лбом в плечо, подставляясь под шутливую ласку ладони, и мгновенно шалел.

- А сам то!.. Ты сам, знаешь кто…

Казалось, он уже невозможно долго подбирает слова, чтобы объяснить Дженсену кем тот был. И не мог. Горло перехватывало, и в груди теснило, как будто он каждый раз вдыхал больше, чем мог выдохнуть.

Похожее ощущение наваливалось, когда Джаред вспоминал себя совсем маленьким, отцовский дом, запах прогретого дерева и сухой травы, цветные стекляшки распахнутой двери и бабушку, которая пекла крутые кружевные штуки, похожие на желтые солнца. Джаред уплетал их с кленовым сиропом, дуя и обжигая губы, не в силах дождаться, когда же они остынут, Мэган хихикала в лодочку из ладошек, а бабушка смеялась и гладила его по волосам, приговаривая: «Только за теми, кто спешит за мечтой, бежит солнце, остальные его догоняют». Бабушка была старая, слова малопонятными, а в животе разливалось тягучее сонное тепло и смежало веки, как будто Джаред уже догнал свое солнце и съел, и бежать больше незачем.

Рассказывать об этом Дженсену было глупо, поэтому Джаред молчал сознательно, чтобы не ляпнуть лишнего. Замирал неловко, встречаясь с ним взглядом.

- Ну, скажи мне, - Дженсен цеплял зубами губу, так что лёгкая ямочка на его подбородке обозначалась сильнее, и принимался теребить ремешок на часах, словно тот вдруг стал ему мал, и все не мог оставить его в покое, дергал и возил по нему сбитыми пальцами. Часы на его запястье отщёлкивали время. Секунды, за которые Джаред, затаив дыхание, представлял, как эти пальцы сжимают его шею, а губы раскрываются на его губах. Представлял настолько реально, что его начинало штормить. Будто качало на волнах, туда и сюда. В ушах молотками бухала кровь, и голова ничего не соображала.

Это было нездорово. Потому что Джаред не был уверен в том, что его фантазии обрадуют Дженсена. Очень хотелось спросить, просто взять и спросить, чтобы знать и не мучиться, но Эклз неожиданно хмурился, словно в подтверждение его мыслей, встряхивал головой, сбрасывая оцепенение, поправлял узел цветастой банданы и садился за руль.

- Я знаю, кто я. И я поведу, - негромко ронял он. – Погнали.

Возможно, мать и была права, и все объяснялось гормонами и чертовыми заскоками, но что-то другое слышалось в этих словах. И с этим ничего поделать было нельзя.
  
«Я подожду. Только бы - правда», - шептал про себя Джаред, приземляясь рядом, и съезжая вниз по сидению. Сердце оглушающее билось о ребра. Встречный ветер холодил горящие щеки. И все было правильно.

И все было в порядке до тех пор, пока Эклз не завел разговор о каникулах, тетке и деньгах. Джареда замкнуло на этом его «я за тебя заплачу». Перешибло все.

Он понимал, Дженсен сказал так, не потому, что хотел его уязвить или дать почувствовать собственное превосходство, но дурацкая гордость и желание быть с ним на равных заставили ответить твердое: «Нет».

Дженсен не понимал.

- Будет классно, поверь. Тетка вообще мировая, места у нее в доме полно. Походим везде, город посмотришь. Да фиг с ними, с деньгами. У меня на двоих хватит. Чего ты уперся рогом?

Он терпеливо, как мог, отвечал на джаредовское непрошибаемое «А предки в курсе, что ты собираешься на меня спустить их бабло?» и «Почему бы тебе не позвать кого-нибудь из своего волшебного колледжа, чтобы не тратиться?», что родители нормальные люди, и если им объяснить, то они все поймут, и что поскольку он считает Джареда своим другом, то и зовет именно его, а не «кого-нибудь». Но чем больше он объяснял, тем упрямее становился Джаред. В конце концов, Дженсен вспылил:

- Хрена ли я тебя уговариваю? Не хочешь ехать со мной, так и скажи! – внезапно ударило в спину и развернуло.

Джаред застыл. Он очень хотел. Именно с ним. Просто не так.

Именно поэтому, когда решение денежного вопроса было найдено, его упрямство, недолго поколебавшись, совершило крен в противоположную сторону.

 

*

После бессонной ночи проведенной за косяком и общением с Мэг, в школу он предсказуемо просыпает. Не спасают даже зверские методы пробуждения - два мощных будильника и Manson с периодичностью раз в девять минут орущий песенное вступление: «Ну, давай, давай!» с его мобильника.


Третьей по расписанию – биология. Он успевает появиться в классе к началу урока. Авансом щелкает по лбу Криса, тот в пятисотый раз вякает что-то про Тристана и Изольду. Джаред идет к своей парте, бросает сумку на пол, садится и вытягивает ноги. Слева по курсу Брана крутит на пальце завитый локон, справа - на полке уныло белеют гипсовые мозги.

Все как всегда. За-ши-бись.

Проходит еще несколько минут, гаснет свет, включается видеопроектор. Демонстрация почкования дрожжевых грибов вызывает широкий зевок. Джаред закрывает глаза. Бред и скука.

Школа давно не кажется Джареду чем-то таким уж важным. Здесь ничего не меняется, привычная рутина. Высиживать на уроках, слушая занудный бубнеж при этом старательно изображая работу мысли - удовольствие еще то. Особенно, когда до каникул осталось чуть меньше недели. В это время здесь собираются те, кто в спешном порядке подчищает хвосты или у кого отсутствует мотивация, быть в другом месте. Джаред не относит себя ни к первым, ни ко вторым. У него одна мотивация – не расстраивать мать, ей и так хватает волнений.

На истории он чиркает по листу и слушает музыку. На химии пишет тест, мысленно желая преподу медленной и мучительной смерти. На перемене становится свидетелем дискуссии «никогда не ползайте с телкой в маг "за одной кофточкой", которую та уже выбрала». Джаред вспоминает свою бандану, красную в черных турецких огурцах - подарок Дженсена, и улыбается.

Уже к середине дня он только и думает о том, как скажет Эклзу, что они проведут каникулы вместе, и для этого требуется всего ничего – поставить на кон все деньги, которые у него есть и выиграть гонку.

Последний урок, кажется, длится вечность. Джаред сжимает в руке телефон и раз в несколько минут смотрит на время, прикидывая, как будет лучше - сказать о своей идее Дженсену по трубе или объяснить все при встрече. В итоге, поразмыслив еще немного, он останавливается на последнем варианте.

Остается девять минут до звонка. Четыре. Одна. Внезапно телефон вибрирует и оживает. «Встречаемся в 3.30 на нашем месте. Досчитай до ста и выходи», - загорается на дисплее, вынуждая сразу наморщить нос, а ухмылку спрятать. В памяти тут же всплывает взгляд зеленых горящих глаз и оранжевый апельсин, вмазанный в стену. «Вот сам и считай, раз такой спокойный», - довольно ежится Джаред, кликает «мышью», закрывая на компе программу, заталкивает учебники в сумку и цепляет в уши затычки-наушники. Срывается с первой трелью звонка, скатывается вниз по лестнице… И непонятно зачем считает. Десятками. Чтобы быстрее.

Он распахивает школьные двери. Сквозь синие дыры в дождевых облаках хлещет солнце. Деревья машут глянцевыми листьями. Полотно асфальта привычно ложится под скейт. Джаред разгоняется на доске, пока не начинает гудеть в груди, огибая редких прохожих и выплескивая небо из луж. Петляя по улицам, он представляет, как встретиться с Дженсеном и скажет ему, что решение найдено, и теперь все возможно, и всё – на удачу. Тот конечно, слегка охренеет от подобной самоуверенности, но потом обрадуется обязательно. Ведь правда, даже если и не выгорит ничего – пусть, денег не жалко, но Джаред будет знать, что не струсил, не упустил возможность.

 

- Нет, - быстро произносит Дженсен, мотнув головой. - Ты совсем крытый, что ли, я не пойму? - выражение его лица какое-то странное, взволнованное и одновременно напряженное. - Считаешь, что еслипоездил пару недель, стал крутым баггером? У Беса только фингал отцвел, который ты ему посадил. Он первый пропрется от идеи сделать тебя при свидетелях. Остальные поддержат, можешь не сомневаться. И трассу они знают, как свои пять пальцев в отличие от тебя. Не глупи.

Хотя Джаред и ожидает чего-то подобного, слова ранят в самое сердце. Он встречается с Дженсеном взглядом, переминается с ноги на ногу, трет висок двумя пальцами.

- Я знаю, я здесь не особенно при делах, как бы… но я решил, что ты будешь рад, что поможешь, - еще несколько секунд Джаред набирается решимости и тихо произносит: - Мне важно твое мнение… просто потому, что… ты важен для меня. Я очень хочу поехать с тобой. И у меня нет другой возможности достать деньги.

Дженсен закатывает глаза и пинает ногой шину, нервно засовывая руки в карманы джинсов.

- Возможность есть, это ты не ищешь легких путей. Послушай, ты не понимаешь. Пару месяцев назад один из наших перевернулся, слетел с гребня. Отделался сотрясением, ушибом грудной клетки и легким испугом. В больнице сказали, что все могло быть гораздо хуже. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

- С тобой же не случается.

- Я не гоняю за деньги и тебе не дам.

- Переживаешь за друга?

- Типа того.

- Типа чего? - Джаред смотрит на него исподлобья, заливаясь жарким румянцем. – Объясни, я не понимаю, - настойчиво повторяет он.

Нет, он не собирается отступать. Не в этот раз. Хватит, игры закончились. Он ждал каждый день эти последние две недели. Пусть Дженсен скажет, что означали все его взгляды, и внезапная дружба, и странные фразы. Пусть объяснит и не врет.

Но тот, похоже, и не собирается. Задумчиво чешет щеку плечом, глядя куда-то в сторону. Затем переводит взгляд на Джареда и, протягивая руку, прихватывает большим и указательным пальцами мочку его уха.

- Типа твоей сережки. Она прикольная, такая же, как ты. И она мне нравится, - говорит Дженсен вполголоса, тихонько теребя маленький «гвоздик». – И ты тоже. Так понятно?

Говорит и вычеркивает все вокруг, оставляя только нереальной длины ресницы и взгляд, который не перебьешь никаким кайфом.

Джаред шумно сглатывает и моргает, силясь прогнать наваждение.

- Дженсен… я все равно попытаюсь. Сам. Если все, что ты рассказал про гонки реально, багги мне дадут. Бес первый поддержит. Ты знаешь это лучше меня. Я не отступлюсь.

- Вот так, правда? – Дженсен серьезно смотрит, подаваясь к нему вперед, сужает глаза, а потом вдруг улыбается так, что у Джареда перехватывает дыхание.

Выдыхает он уже в раскрытые теплые губы, трогая их языком, и сжимая пальцы на затылке Дженсена, привлекая его к себе и не давая вырваться.

Фантазия исполняется с точностью до наоборот.

- Вот так! - вконец ошалев, ставит точку Джаред, одновременно с дженсеновским «Дурак!». Резко выкрутившись, тот отпихивает локтем наглую руку и отлетает на несколько шагов назад.

- Увидят же, - Дженсен быстро вытирает губы тыльной стороной ладони и стреляет глазами по сторонам. - Не подходи ко мне, неуравновешенный! - тут же восклицает он, видя попытку Джареда к нему приблизиться, поддевает мыском кроссовки песок, обсыпая его с головы до ног, и со смехом огибая багги, ныряет на пассажирское сидение. Для верности он запускает в него еще тройкой пустых банок из-под колы и вытягивает ладони перед собой в защитном жесте: - Все, все, квиты! А то…

Джаред с шумом заползает за руль и ржет, ловко запихивая ему в открытый рот пастилку жвачки. Дышит в лицо мятой, чавкает на ухо и растягивает по слогам:

- А-то-о-што-о-о?

- Пс, - коротко цыкает Дженсен. - Ладно, была-не была, придумаем что-нибудь. Ты же не отстанешь теперь? Нет?

Джаред отрицательно ведет головой, поворачивая ключ зажигания, и Дженсен сразу перестает жевать, когда видит выражение его лица - таким незащищенным и мечтательным, оно оказывается в эту секунду.

 

*

Бес на удивление спокоен и сдержан. Он подпирает плечом щербатую балку пирса, наглядно показывая, что еще одной энергичной речи Джареда она точно не выдержит, - рухнет. Но, поломавшись для вида, в конце изрекает: 


- По три Франклина с рыла. Пять рыл – полторашка. Ты согласен - я понял. И чой-то только мне не веселенько. Знаешь, есть такая игра: все вокруг стульев бегают, потом садятся, а одному стула не хватает. Вечная история, - рука в перчатке с обрезанными пальцами выразительно крутит в воздухе, подводя итог. Цепкий, ощупывающий взгляд останавливается на Дженсене. - Можно тебя на пару слов, - Бес привычно цепляет его локтем за шею и виснет, что-то нашептывая на ухо.

У Джареда начинает дергаться глаз. Внутри расползается какое-то смутное ощущение, которое он никак не может поймать. До слуха долетают обрывки коротких фраз: «А я говорил про деньги? Давай, решай быстрее», «Это, по-твоему, справедливо? Вот дерьмо!» Развернувшись, Дженсен стоит каменным изваянием, медленно меняясь в лице. Просто молча стоит и смотрит, словно прикидывает все «за» и «против». Джаред чувствует, как от его прямого взгляда напрягается тело.

- Дженсен, что?..

- Ничего, - мрачно роняет он, - идея средней паршивости. У тебя есть три дня, чтобы запомнить трассу. Бес хочет гонять с тобой один на один. Деньги те же, он добавляет. Но в случае проигрыша ты забываешь сюда дорогу. Все.

Бес качает головой и усмехается, рассматривая небо.

- Подумать еще не хочешь? Посчитать? - Дженсен явно нервничает, хоть и старается выглядеть спокойным.

Джаред задумывается всего на секунду, отгоняя кольнувшие сомнения.

- Я согласен, - твердо произносит он. - Я уверен, Дженс, - повторяет он еще раз, изо всех сил желая, чтобы тот заразился его настроем.

Дженсен молча кивает. Бес лениво отклеивается от опоры пирса и смеряет Джареда ироничным взглядом.

- Заметано. Вот такой наш Эклз, - философски заключает он.

Уже уходя, быстро оглядывается через плечо и делает вид, что стреляет пальцами, сложенными в пистолет: 

- В сердце. Ты убит, Джаред. Поздняк метаться.

Джаред чувствует, как его лицо заливает краска, а язык, кажется, примерзает к небу. Потому что ответить нечем. Потому что - правда.

Отрицать не хочется. Курить хочется, вот что.

 

*

Следующие три дня отщелкивают бешеным метрономом: школа, ждущий у багги Дженсен, рев мотора, вихри песка, вибрация под завязку накачанного адреналином тела, сон такой, что кофеин по утрам нужно вводить внутривенно.

Три дня смешанного чувства страха с предвкушением и знания, что все в твоих руках. Ну, может быть, еще капля везения и сложившихся в нужном порядке звезд.

Багги маневренный и послушный рулю. Трасса выгибается неровным эллипсом. Два километра песка с участками, где запросто можно зарыться по днище или слететь с уступа. Они проходят их с Дженсеном снова и снова, тщательно изучая места, где можно резко набрать обороты, а где сбросить газ и уйти на инерции. В конце концов, Джареду кажется, что дорога чувствуется не колесами, а подошвами кроссов и ландшафт отпечатывается на сетчатке глаза.

- Вот здесь, - Дженсен просит его тормознуть и указывает рукой чуть правее на резко взмывающий вверх песчаный уступ, – гребень, Бес всегда на него залетает, срезая трассу. Фишка в том, что для этого он разгоняется, а потом гасит скорость, чтобы не улететь в небо. Тебе нужно уйти левее и идти по прямой. Газ в пол и никакого счета до ста, понял? Только так можно попробовать его сделать. Больше никаких вариантов.

- Угу, понял, - Джаред смотрит на гребень, на острую худую коленку Дженсена, выглядывающую из драных джинсов, и отворачивается.

Там океан. Красный круг солнца садится на воду. Ветер вносит йодистый запах водорослей. Вокруг бешено кричат чайки. Если все сложится завтра, у них с Дженсеном впереди все каникулы. Вместе.

- Слушай, Дженс, у тебя есть какая-нибудь вещь типа счастливой футболки – оденешь, и все получается? Или место? Побываешь там и считай удача в кармане?

Дженсен пожимает плечами, насмешливо приподнимая бровь:

- Не знаю, как-то не думал. Я вообще не очень в приметы верю. А что?

- Давай на старый пирс зарулим. Может глупости все, но мне помогает вроде.

- Оки, сейчас ничего не лишне, но все-таки я лучше буду верить в тебя, упертого, - Дженсен снимает бандану и, взъерошив короткие, еще колкие после недавней стрижки волосы на макушке, притворно мученически морщится.

Веснушки на его загорелом носу хочется пересчитать губами.

Джаред глубоко вздыхает и заводит двигатель.

Темнота неба быстро сваливается в океан. В сумерках вода становится похожа на маслянистую нефть. Оставив багги внизу на площадке, Дженсен забирается на пирс и, свесившись через перила, смотрит на антрацитовые переливы волн. Джаред мнется сзади, затягиваясь сигаретой. На языке давно вертится вопрос, но что-то внутри трусливо не желает знать подробностей. Сигарета, дотлев почти до самого фильтра, обжигает пальцы. Окурок чиркает огненной точкой в темно-сливовом воздухе. От удара о землю рассыпается сноп рыжих искр.

- Что у тебя за дела с Бесом, Дженс? – вопрос вырывается непонятно зачем… просто, чтобы не молчать… просто чтобы…

- Ты о чём? – напрягается Дженсен, пытаясь уловить ход его мыслей. - Забей. Мы просто гоняем вместе, если ты об этом. Я его с младшей школы знаю. Он разный бывает.

Джаред тянется к сережке в ухе, трет ее между пальцами. Ловит себя на этом жесте и поспешно опускает руку. Кусает нижнюю губу.

- А я? – не в силах больше сдержаться, он делает быстрый шаг, обхватывая Дженсена и притискивая к ограждению, льнет сзади всем телом неловкий до ужаса. – Я какой? – спрашивает-выдыхает ему в шею.

Жаркой горячей волной окатываетс головой. И голова пьяно кружится.

Дженсен вспыхивает, молча шевелится, пробуя высвободиться, а потом как-то замирает странно. 

- Ты просто Джаред… Джаред… - повторяет его имя, катая на языке, как будто это все объясняет, подается назад навстречу прижавшимся бедрам, - … мы ща за борт свалимся нахер… тебя трясет всего… и меня, кажется…

Кажется, что трясет всю землю. Тихо мыча, Джаред дергается вперед, вжимаясь пахом в его ягодицы, до боли закусывает изнутри щеку, пробирается пальцами под футболку, гладит ладонями по напряженному животу, ниже, ниже,… чтобы просунуть руку под пояс джинсов, но Дженсен перехватывает запястье, держит крепко, выдыхает:

- Не надо.

- Дженсен, пожалуйста, разреши. Я т-только потрогать, сил нет терпеть, - запинаясь, бормочет Джаред и трогает прямо так – по твердому через ткань, трет ладонью, тискает пальцами.

Уху тепло от влажного шепота: «Обалдеть ты какой… хорошо тебе, да?» Дженсен хватается за его предплечья, бестолково и беспорядочно, то крепко сжимая, то будто спохватываясь и почти отпуская, и кусает губы, и сорвано дышит, в такт обжигающим быстрым движениям… толкается в руку – да, да, да - хорошо, делай. Охает.

Джаред коротко стонет следом. Слишком ярко и остро, и много всего сразу - задохнуться можно. Кровь грохочет в ушах, в голове все мутится.

- Хочешь скажу?.. я давно на тебя… хотел с тобой … даже с Джесс отключился… назвал ее «Дженс»… а она мне: «Я - Джесс»… я ей: «Что? Да, конечно же, Джесс»… вот ведь палево… Дженсен, Дженсен, слышишь… о, господи…ч-че-ееерт…

 

Штаны потом замывают вместе, поливая друг другу водой из бутылки. И ржут над этим, и еще над чем-то столь же маловразумительным. Дженсен оттягивает пальцами мокрую джинсовую ткань у ширинки, встряхивает и отпускает, машет рукой.

- А, бесполезно, проще было всю воду в трусы вылить. - И фыркает: - Кино, блин, стояли там как те две звезды из «Титаника»… и приплыли.

- Ты - солнце, - мучительно краснеет Джаред и отводит глаза, - не звезда в смысле, теплый, - он ерзает на сидении и упирается ногами в пол багги, - и я за тобой бегу.

- Понятно, - с легкостью отзывается Дженсен, бросает пустую бутылку назад и ныряет за руль.

Джаред недоверчиво зыркает на него из-под челки.

- Что тебе понятно?

- Все. Я - солнце в мокрых и липких штанах, удираю, а ты меня догоняешь. Не хреново так.

- Охерительно, - вспоминает ненавистное словечко Джаред, разъезжаясь губами в улыбке. - А штаны можно снять, – и получает тычок в бок.

- В следующий раз. Обязательно. И заснять на айфон.

- Это нафига? - растерянно моргает Джаред.

- Это, чтобы тебе далеко не бегать, - хмыкает Дженсен и вдруг становится совершенно серьезным. Некоторое время молча сидит, играя ближним и дальним светом, а потом разворачивается и, глядя прямо в глаза, заключает: – Все будет… как мы захотим. Ты же про желания, да? Всегда проще отказаться, но лучше не отступать. Проще и лучше – разные вещи. Выиграй эту чертову гонку, Джаред, потому что ты - лучший.

В темноте заметно как блестят его глаза. Он тянется к Джареду, накрывает ладонью сзади его шею, запутывает пальцы в волосах и, удерживая, как будто он может куда-то деться, целует сильно и торопливо. Губы у него обветренные и прохладные, но во рту, куда он впускает Джареда, влажно и горячо, и от этой разницы, и от позволения лизнуть внутри, пройтись языком по кромке зубов, а потом жадно и быстро толкнуться глубже, совершенно сносит голову. «Лучший, лучший, лучший», - стучит вместо сердца.

Вокруг чернильная ночь, а Джаред не знает, что ему нужно сделать, чтобы не лопнуть прямо сейчас от распирающего изнутри солнца.

 

*

В день гонки душно. Ветра нет, но воздух сразу теряет свою прозрачность, когда в него взметается песок, растревоженный колесами багги.

Джаред подводит машину к черте. От него в паре метров колесо к колесу бортуется Бес. Команда приветствует его криком и свистом. Под восторженные восклицания, он разворачивается к Джареду с видом полного жизненного превосходства.

- Сразу было понятно, что у тебя проблемы с инстинктом самосохранения. Испытываешь судьбу?

Джаред стискивает зубы еще сильней, чем сжимает руль, чувствуя, как знакомо перехватывает дыхание. Сердце стучит, как отбойный молоток.

- Я себя испытываю.

Бес понимающе усмехается.

- Ладно, тогда начнем веселье?

- Успеешь, - машет ему Дженсен, - у тебя вообще проблема с тем, чтобы казаться хуже, чем ты есть. В чем прикол? - он облокачивается на раму багги и кивает Джареду.

- Сигареты есть?

Джаред механически вытаскивает из кармана помятую пачку и протягивает ему.

- Последняя.

- Вот и бросай - вредно.

В голову лезут бессвязные мысли. Тело бьет легкий озноб. Джаред сидит и, откинув голову, наблюдает, как сизые струйки табачного дыма растворяются в воздухе. Только через несколько секунд до него доходит, что он впервые видит, как Дженсен курит.

- Дженс, ты чего?

- Ничего, - он вдавливает окурок в песок, сам натягивает на Джареда очки, наклонятся к уху и шепчет: - Будь осторожен. Я в тебя верю.

- Значит, мне придется выиграть, - выдыхает Джаред, вжимаясь в сиденье и пытаясь сдержать дрожь в руках. Сердце гулко ударяет в груди, вплескивая в кровь адреналин.

Дают старт. Взмах руки, рев заведенных моторов... И багги срываются с места.

Они идут, словно в сцепке, лавируя в завихрениях песчаной пыли. Примериваются перед очередным рывком, каждый раз выворачивая и подрезая друг друга. Адреналин кипит и пузырится в крови так, что кажется сейчас взорвет кожу. Джаред скорее чувствует, чем видит, как Бес нарочито газует, прибавляя скорость, словно собираясь уйти прямо, но неожиданно бросает вправо и летит на гребень.

Время замирает. Сужается до точки. Потому что Дженсен сказал не считать.

Уверенное вращение ладоней, и Джаред еще резче давит на газ, уходя влево, отрываясь от противника по прямой. Кажется, что он срастается с багги, становится с ним одним целым, и тот поглощает в свое надежное механическое нутро всю его неуверенность и сомнения.

Еще пара ударов сердца… поворот, теперь рядом, совсем близко… Застывшее время сдвигается с мертвой точки и снова идет.

Машину он тормозит резко, так, что его швыряет вперед, ветер сыпет в лицо горсть песка.

- Сто, - сдавленно выдыхает Джаред, скрещивая руки на руле и утыкаясь в них лбом.

Сегодня точно звёзды на его стороне. Бес финиширует на полкорпуса позже.

Дженсен подлетает откуда-то сбоку.

- Джаред, твою мать!!! – жизнерадостно орет он, загребает в свои объятия и, срывая бандану, лохматит волосы. – Ты его сделал! Ты. Его. Сделал. Поверить не могу! – смеется, ликуя, мотает головой и, согнувшись и уперев руки в колени, тяжело дышит. – Чума-а!

Джаред стягивает очки. Фокусировать взгляд получается плохо, перед глазами всё плывет. В горле пересыхает.

Хочется ящика ледяной минералки, хочется косяка, хочется на Луну. Дженсена хочется. Хочется быть с ним по-настоящему. Чтобы никто не мешал. Никогда.

 

*

Вагон первого класса – непозволительная роскошь для Джареда, но теперь он «богач» и шикует на полную. Он искал возможность - он ее получил. Все заслуженно.

На окне в вагоне - складчатые шторки. Пахнет пластиком, химчисткой и чем-то приятно-цитрусовым. Два мягких кресла, столик напротив, через проход такие же, но там пассажиров нет. Дженсен закидывает руки за голову и наблюдает за тем, как Джаред пытается подстроить кресло под свое длиннющее тело. Тянется-тянется, не переломится.

И Дженсен к нему тянется. Подбирается. Притормаживает. Джаред шумный и шустрый. Удерет - не догонишь. За ним тоже бежать хочется. И ловить. Чтобы рвался из рук и не смел. Чтобы понял, что накрепко.

Он, наконец, устраивается и кладет голову Дженсену на плечо. Смотрит на мир за окном, отделенный стеклом. Через несколько минут он станет медленно удаляться, с каждой минутой, всё дальше и дальше, и его уже будет никогда не вернуть. Но там впереди, в будущем, их ждет что-то новое и обязательно счастливое, и от этого странного ощущения где-то глубоко внутри разливается тонкое и радостное сияние.

Дженсен жмурится.

- Солнце слишком яркое. Слишком зеленая зелень и слишком рыжие дюны.

Джаред смотрит на него снизу вверх.

- Это ты слишком хамелеон. Но я тебя вижу.

Кажется, Дженсен хочет что-то сказать, он вопросительно выгибает бровь, но Джаред прикладывает указательный палец к его губам, на секунду замирает и опускает веки.

- Даже когда закрываю глаза, все равно вижу. Здорово.

Здорово, даже просто дышать вместе.

Поезд трогается, уплывает перрон. Из окна плещет мир ярким цветом.

И солнце бежит за ними.



Сказали спасибо: 176

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

Отзывов нет.
Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R s T v W X y z а Б В Г Д Е Ж З И К м Н О П С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1361