ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
266

Балам

Дата публикации: 04.10.2012
Дата последнего изменения: 04.10.2012
Автор (переводчик): libela;
Пейринг: J2;
Жанры: АУ; романс; юст;
Статус: завершен
Рейтинг: R
Размер: мини
Предупреждения: Открытый финал.
Примечания: Дженсену - 34, Джареду - 21.
Саммари: Дженсен - мастер боди-арта. Джаред - начинающая модель. Пять часов из жизни почти случайно встретившихся людей.
Глава 1
"Он осторожен, мудр, горд… он высматривает то, за чем охотится... Его зрение ясно. Он видит хорошо, очень хорошо видит; он видит далеко. Даже если очень темно, очень туманно, он видит".(с)
Ацтекское описание ягуара.


Пожалуй, впервые за долгое время Дженсен согласен на «чужую» модель. У него есть «свои» - изученные до каждого миллиметра тела, полотна, основы для выражения собственного стиля и замысла. Они мертвы и бездушны, как застывшие статуи, пока художник вдыхает в них жизнь. Они знают свою работу - он знает их. Это принципиально, удобно. Это не отвлекает на мелочи.
Креативный директор рекламной компании Jaguar, молодой британец с расхожей фамилией Смит, затянутый в пижонский костюм и галстук, который явно мешает ему дышать, пытается расслабить лицо и вежливо улыбается.
- Пять сотен, - с пониманием выговаривает он на американский манер, - плюс еще столько же за ваше нежелание работать с чужими концепциями. Политика нашей компании состоит в привлечении известных имен непосредственно с рынка продвижения товара. Мы тоже не работаем с кем попало, мистер Эклз.
- Спасибо, приятно слышать, - уголки губ Дженсена тихо вздрагивают, - надеюсь, это же относится и к вашим моделям.
Впрочем, предложенная сумма с лихвой компенсирует все возможные неудобства.
Они обмениваются крепким рукопожатием. Под ярким точечным освещением шикарный Jaguar XF 10 блестит на них серебристым боком.

Дженсен давно не покупается на крикливую мишуру и кажущиеся бесхитростными улыбки, но сейчас срабатывает обычный метод вытеснения собственных принципов легкими деньгами. Креативная идея рекламщиков Jaguar проста как бутерброд: голова и руки модели отслаиваются от основного фона, торс приподнимается, выгибаясь, все остальное должно быть приклеенным к плоскости капота и сливаться с цветом машины.
Покрыть серебряной краской тело способен любой стажер. Для этого нужны лишь электрическая розетка и минимальные навыки обращения с аэрографом. Но кичливой фирме для бодипейнтинга нужно имя. Это дело престижа. Имя создает продукт, который будет востребован. За тысячу долларов в час Дженсен готов продаваться.
Он задает уточняющие вопросы по поводу постановки света при съемке и необходимой длины волос модели, бегло пролистывая ее портфолио. С глянцевых фотографий, вложенных в файлы альбома, ему улыбается миловидная брюнетка - Вики-Молли-Холли-Дики - такие пачками работают на промо-выставках и автошоу, давно ставшие их неотъемлемой частью, неотделимые от них, как арахис от сникерса. Ничего сверх того, на что Эклз мог бы рассчитывать.

Похоже, британский пиарщик тоже не ожидает сюрпризов. Поэтому, когда в павильон, вбрасывая в воздух: «Всем хай! Я на подмену Вики», врывается нечто весьма далекое от исходника, Дженсен замирает не в одиночестве. Альбом ложится на стол, издав плотный сжатый хлопок.
- Кажется, в дело вмешались какие-то бюрократические нюансы… Я даже затрудняюсь сказать, как это называется, - педантичный Смит все-таки ослабляет удавку у себя на шее, дергая узел и хватаясь за телефон. Над верхней губой у него вздрагивают мелкие капли пота.
- Это называется «мы не работаем, с кем попало». Явно «красавица» не из ваших, - с легким смешком заключает Эклз, складывая руки и оглядывая с головы до ног недобро хмурящееся «чудовище» шести с половиной футов роста, и видом будто оно приняло что-то стимулирующее.
- Это называется Джаред, - мрачно акцентируя на первом слове, парень с неожиданной легкостью проскальзывает между ними, кидает взгляд на бубнящего что-то в трубку рекламщика, переводит его на Дженсена и немедленно глушит, опуская ресницы. - Привет, - зачем-то роняет он еще раз.
Дженсена бьет мягким током. Взгляд из разряда тех, которые ни с чем невозможно спутать. Когда еще ничего не сказано, но все понятно.
- Ну, здравствуй, Джаред, - говорит он, понижая голос, поворачиваясь вслед за ним и раздевая его глазами, прежде чем тот успевает раздеться сам.

Одежда парня - китч. Это тоже понятно без слов. Линялые строчки на джинсах, болтающиеся в прорехах денима нитки, растянутая во все стороны света футболка с каким-то безумным принтом. На вкус Дженсена слишком крикливо и вызывающе.
- Не слишком торопишься?
- Время - деньги, разве нет? - нагнувшись, Джаред расшнуровывает гриндерсы, стаскивает их за задники, стягивает с себя футболку и бросает на пол, с напускным безразличием кивая в сторону Смита. - Зря он названивает, это же не мое решение. Нас вечно в агентствах перетасовывают. Меня самого обломали с планами, почти из кровати выдернули, а там такое наклевывалось… - с картинной медлительностью он принимается расстегивать болты на джинсах. Когда пряжка ремня отщелкивается, Джаред вздыхает, втягивая живот и отпуская руки - джинсы мешком ухают вниз.
Сузив глаза, Дженсен кривит губами: тяжелая жизнь и хреновое представление. Лет десять назад, возможно, он бы еще и повелся.
- Ну, извини, что сорвали клев.
- Да ладно, мне теперь и здесь ничего, - с наглой ленцой вторит Джаред, перешагивая через одежду, босой ногой сдвигает ее в сторону и, кое-как пригладив волосы, дурашливо разводит руками.
- Куда вставать?
Кивком головы Дженсен указывает ему на световую стойку.
- Сюда, рыболов, ближе к свету.
Легким шагом Джаред перетекает под свет софитов и молча стоит, пока Дженсен осматривает его цепким взглядом. Сосредотачиваясь на деталях, наметанный глаз художника не упускает любую мелочь.
В чертах лица Джареда, в движениях сильного гибкого тела, сквозит что-то попирающее человеческие данные: странный сплав животного магнетизма, неразбуженной мощи и грации. Этого вполне хватает, чтобы из полунамеков сложить целостную картину образа, и Дженсен трогает Смита за руку, нетерпеливым жестом предлагая ему закончить телефонные выяснения обстоятельств подмены.

Через секунду он пытается объяснить «костюму», что в дело вмешались отнюдь не бюрократические нюансы. Через три, что прятать такую фактуру за однотонностью цвета считает кощунством. Через пять - непростительной глупостью. Через десять - ему абсолютно плевать, чего там не видит этот английский сноб, главное, что видит он.
- Тело может быть человеческим до пояса снизу, но верх - корпус, лапы и морда должны принадлежать ягуару. Пусть рвется из сердца машины грубой животной силой. Вы рекламируете автомобиль с говорящим названием, Джаред отличный типаж. Весь принцип рекламы построен на сексе и искушении, так добавьте огня, черт вас возьми!
Дженсен уверен: идея беспроигрышна. Он готов спорить и отстаивать свою точку зрения столько сколько потребуется. Смит вынужден соглашаться быстро - простой в его бизнесе стоит гораздо дороже его амбиций.
- Неплохое решение. Не стану пока утверждать, что оно окончательно. Я бы предпочел подумать, что еще можно сделать в плане постановки сцены. Но вы можете начинать, - потерев подбородок с выражением скорбной задумчивости, в несколько шагов он преодолевает расстояние до мониторов.

На лице Джареда разливается восторженное удивление. Стрельнув глазами на Дженсена, мальчишеским жестом он вскидывает вверх кулак, молча демонстрируя Смиту поднятый средний палец.
- Отлично, я знал, что вы не будете против, - с напускной сухостью роняет Эклз вслед, с трудом сдерживаясь, чтобы не улыбнуться. - Теперь разберемся с тобой, - медленно убрав руки за спину, он наклоняется вперед, ловя ноздрями исходящий от Джареда запах, свежий и дышащий. Он пахнет лаймом, чистой водой, и едва уловимо, озоном. Он пахнет грозой.
На секунду Дженсен прикрывает веки, а потом неожиданно резко поднимает голову.
- Дезодорант? Духи? Что это? Ты что в первый раз?
Обескураженный, Джаред отшатывается. Град ссыпавшихся на него вопросов мгновенно сбивает все наносное.
- Нет, у меня есть опыт! – выпаливает он.
Для смысловой завершенности фразе явно не хватает окончания «сэр», и с насмешливо изогнутых губ Дженсена тут же слетает:
- В чем?
- Я работал на показах и на студийных съемках тоже… работал, правда, немного, - упираясь спиной в световую панель, Джаред сдувает с глаз упавшую челку и бросает взгляд исподлобья, неловкий и диковатый. У него заметно дрожат пальцы рук.
Возможно, это показалось бы странным, если бы Дженсен не помнил, как сам в начале своей карьеры боялся облажаться, боялся сделать что-нибудь не так и этим испортить все. И он себя осаживает, смягчает тон.
- Мне нужно чистое тело. Никакой косметики, никаких следов геля для душа. На коже не должно быть ничего, иначе краска потрескается. В агенстве тебя должны были предупредить.
- Они предупредили насчет лишних волос, что будут мешать… Их больше нет.
Волос действительно нет, Дженсену хорошо это видно: Джаред стоит перед ним в одних узких плавках телесного цвета. Он потирает грудь открытой ладонью и признается тихо, подаваясь ближе:
- Насчет всяких средств тоже предупредили, но я думал, никто не заметит. Это дезодорант, я сильно потею, - улыбка трогает его губы, еще более притягательная от легкого ребяческого смущения. Покраснев, он прячет глаза.
Для такого лица его тело кажется слишком взрослым. Дженсен едва заметно кивает, и отвечает в тон, почти заговорщицки:
- Не аргумент, придется все вытереть. Пойдем, у меня есть салфетки. Для настоящих аризонских хищников, - утробно добавляет он, отыгрывая голосом, сам не понимая, на кой черт.
Гортанный раскатистый звук мягко втекает в уши. Джаред коротко жмурится, смеется и следует за приглашающим жестом руки.

Оказавшись в узкой гримерной, они несколько минут молчат. Порывшись в сумке, Дженсен протягивает ему пачку влажных салфеток, возится с аэрографом, смешивает краски, проверяет температуру на градуснике – выше 70 по Фаренгейту* она грозит пустить всю работу на смарку. Поглядывая на приготовления, Джаред медленно проходится по комнате. Освещенная солнцем, она избавлена от всего ненужного, лишнего: стол, несколько стульев, кондиционер на стене, зеркало в рост, два высоких окна. Он морщится от брызнувшего в глаза солнечного света и смотрит вниз. С третьего этажа открывается вид на идеальный газон, на идеальный ряд идеальных машин, на идеальную жизнь.

Дэйв позвонил ему в прошлую среду. Дэйв был хорошим фотографом, и он был в курсе некоторых нюансов, о которых знали немногие. Дэйв сказал: «Это шанс, приятель, но ситуация требует вмешательства. Не будь дураком, изыщи возможность заменить Вики Эванс и понравиться Эклзу. И я сейчас не про его сексуальные предпочтения, хотя и это тоже немаловажно. После участия в такого рода съемке, твоя жизнь может приобрести отчетливую стабильность.»
Дураком Джаред никогда не был, кто бы там что не думал. Вики, так и не узнав, что ее телу выпала честь полировать капот шикарного седана, отправилась работать на показе какого-то начинающего арт-дизайнера. Это стоило Джареду ужина в «Красном лобстере» и половины обещанного гонорара менеджеру ее агенства, но открывающаяся перспектива стоила несомненно дороже. Попутно он навел справки о том, кому ему предстояло понравиться и обнаружил множество интересных фактов, начиная с того, что Дженсен Росс Эклз был широко известен в узких кругах боди-арт мейкеров и заканчивая тем, что пару лет назад он исчез из богемной тусовки, с тех пор изредка выбираясь в свет и устраивая собственные инсталляции, что впрочем, не мешало ему по-прежнему быть востребованным.
Лежа на животе, Джаред долго рассматривал его фотографии на экране лептопа, крутил так и эдак. За то недолгое время, что он пробыл в шкуре модели, он многое успел повидать. В этом ссученном бизнесе, где каждый был за себя, парни с красивыми лицами являлись скорее правилом, чем исключением, поэтому в чертах лица Эклза он не нашел ничего особеного, а вот в выражении глаз… У Эклза были глаза уверенного в себе мужчины, способного и вести, и быть ведомым. Джареду сразу они понравились, ему было с чем сравнивать. И еще улыбка, тонкая, с легким налетом грусти, словно человек своими руками отпускал собственное счастье. Повинуясь безотчетному порыву, Джаред приблизил лицо к монитору, ткнулся носом в экран, выдыхая в абрис полных губ:
- И я тебе понравлюсь, никуда не денешься, - и тут же захлопнул крышку, словно испугавшись собственной смелости.
Честно говоря, он плохо себе представлял, как пройдет их знакомство, самонадеянно положившись на умение в любой обстановке держаться легко и уверенно, а в результате повел себя как кретин, с ходу начав плести про кровать и упущенные возможности. Обычно это срабатывало, но не в этот день. Не с Дженсеном. Бог знает теперь, что он о нем думает.
А Джаред не ждал к себе никого. Некого было ждать.

Он незаметно поеживается, обхватывая себя руками. От размышлений к действительности его возвращает ровный голос Эклза:
- Замерз? Ты рано разделся.
Повернувшись, Джаред всматривается в его лицо, выискивая на нем следы насмешки, но выражение глаз, с каким они смотрят – спокойное и сосредоточенное - никак этому не способствует.
- Да нет, мне обычно тепло, я вообще теплокровный, - наконец, пожимает плечами Джаред, придумывая полуложь на ходу, - из кондиционера, кажется, дует, а у меня кожа чувствительная.
Дженсен завязывает на себе длинный фартук глубокого синего цвета, становясь похожим на гения кулинарного искусства больше, чем на художника.
- Серьезно? И насколько она чувствительная? И чего еще я о тебе не знаю, а должен бы на твой взгляд?
- Ммм… Дай подумать. Мне нравится стейк, в котором после обжаривания кровь внутри остается похожей на клюквенный сок. И еще шоколадные маффины. Да, я люблю шоколадные маффины, моя мама их вкусно печет. Еще я люблю мороженное, но на лактозу у меня аллергия, так что …
- Стоп. - Дженсен щелкает пальцами. – Необыкновенно познавательно. Хочешь есть?
- Нет.
- В туалет? Если хочешь, лучше сделать это сейчас, потому что потом я тебе не позволю.
Мотнув головой и оставив ее в таком положении, словно он усиленно прислушивается, Джаред с трудом выдавливает:
- Извини, что?
- То, что слышал. Я понятия не имею, сколько точно с тобой провожусь. Может три часа, может больше. Ведешь себя как ребенок, которому нужно растолковывать простые истины. Включи сознательность и представь, - Дженсен сдавливает виски ладонями, роясь в памяти: - Ацтеки почитали ягуара как первопредка и считали пятна на его шкуре олицетворением звёздного неба. По преданию бог, которому они поклонялись, часто обращался ягуаром. На их языке понятия "ягуар" и "колдун" даже выражались одним словом - "балам". Чувствуешь многовековой груз ответственности? Так что давай посерьезнее.
Джаред отряхивает руки от чего-то несуществующего, проводит языком по губам, скрывая усмешку.
- Чувствую. Чувствую, что не дотяну до высокого предназначения.
- Я дотяну, - обрывая неуместное заигрывание, холодно объясняет Дженсен. - Все что от тебя требуется - стоять спокойно. Ты же не хочешь вместо ягуара, превратиться в дворового кота, верно?
- После этого Агента Смита точно порвет на пиксели, - хохотнув, Джаред кривится, словно жует лимон, но наткнувшись взглядом на суровое лицо напротив, тут же поднимает руки: - Все, все. Уже заткнулся.
Почти вплотную приблизившись к Дженсену, он встает перед ним как вкопанный.
- Я - ягуар. Колдуй, - его высоко вскинутые брови, нагоняют мягкие складки на лоб.
«Две, - машинально отмечает Эклз про себя, - и еще одна под ними - дурацкой галочкой… Какого…», - он закатывает глаза, затем, отодвинув манжет, бросает взгляд на часы и трет переносицу двумя пальцами.
- Вот так делать не надо, когда я тебя разрисую.
- Как - так? - Джаред делает ответное движение следом.
Дженсену, кажется, что его ногами поставили на потолок. «Нельзя было соглашаться. За любые деньги», - мелькает в его голове.

Следующие три с половиной часа работы эта мысль мелькает в его голове еще тридцать три с половиной раза.
Джаред вздрагивает, как только кисть первыми мазками касается его тела. От усилий взять его под контроль он весь напрягается, его дыхание становится сбивчивым. Выражение подвижного лица постоянно меняется, так будто чувства на нем играют повторяющуюся гамму: растерянность, удовольствие от дразнящих касаний, полыхнувшее желание, смущение, снова растерянность. Каждый раз его взгляд проходит тенью вскользь Дженсена, словно не может оторваться, но и задержаться тоже не в силах.
Чувствуя, что начинает злиться, Дженсен откладывает кисть. Со стуком припечатывает ее к столу.
- Я думал, ты приврал насчет особой чувствительности. Мы так до вечера не закончим. - Кивком головы он указывает на дверь. - Там все в восторге будут, как думаешь?
- Думаю, куда мне смотреть, чтобы не на тебя… как у зубного в кресле, - Джаред нервно покусывает губу. - Извини. - Вид у него совершенно потерянный.
Дженсен чувствует, как воздух застревает где-то в горле, вынуждая откашляться. Злость бесследно истаивает. Он смотрит на Джареда долгим внимательным взглядом.
- Можешь просто закрыть глаза.
- Так еще хуже, ощущения усиливаются, я пробовал.
- Ладно, тогда смотри на меня, только прямо, не надо глазами бегать. И дыши глубже, хочешь, начнем вместе.
Несколько секунд они действительно дышат вместе. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Снова вдох, и снова выдох. Как одно тело.
- Лучше?
- Нет.
Дженсен мягко улыбается.
- Хорошо, я постараюсь работать быстрее, а ты постарайся не вздрагивать, договорились?
Джаред сгибает пальцы, вонзая ногти в ладонь, и молча кивает.

Это «быстрее» тянется для него невыносимо долго. Его ведет от каждого прикосновения. Он больше не вздрагивает, но Дженсен читает его волнение по ненормально расширившемуся зрачку, по залитым лихорадочным румянцем скулам, по живому отклику непривычно горячего тела, в котором напряжена каждая мышца, словно Джареда рвет пополам желание отстраниться и тут же податься навстречу. Дженсен пропускает момент, с которого это начинает ему нравится, просто ловит себя на том, что тянет время. Стараясь не думать насколько это неправильно, с измучивающей медлительностью ведет рисунок по шее вниз к груди, обнимая им плоский живот. На песчанно-охристом фоне черная кисть не спеша путешествует по изгибам мышц, пробегает по дугам рёбер, вьется по стройному торсу. Оквадраченные сажено-темные кольца разбегаются от поясницы к плечам, стекают вниз по предплечьям, рассыпаются по коже запястий. Кисть последними штрихами вычерчивает смоляной нос и выбеливает губы.
Рисунок шкуры, как точная копия, лучится всеми красками, изгибами и светотенями оригинала.
Когда Дженсен его отпускает, Джаред осторожно подходит к зеркалу и присвистывает.
- Вау! - выдыхает он тихо, обводя по воздуху пальцами свое отражение. - Я выгляжу по-настоящему диким.
- Роскошно выглядишь. Первозданно, - отмечает Дженсен, бросая на него короткий пристальный взгляд.
- Ну да! - хмыкает Джаред, - точно, это у меня в крови. Серьезно, не представляю, как ты это делаешь.
- В твоем случае просто - вытащил на поверхность… - начинает Эклз, и поймав промелькнувший в его глазах хитрый блеск, отворачивается. - Иди и постарайся ничего не испортить, твой выход.
- Я постараюсь, - Джаред смотрит в его напряженную спину. - Ты придешь?
- Позже, соберу тут все и приду. - Дженсен машет рукой.
Оставшись один, он не собирает ничего. Некоторое время стоит, привалившись плечом к стене, а потом идет вслед за Джаредом, зная каким-то глубинным чутьем, что делает это напрасно. Возможно потому, что он хорошо помнит другую последовательность. Возможно потому, что он сам был последователен долгое время.

Предчувствие обретает уверенность, где-то через четверть часа после начала съемки. К этому времени Джаред полностью раскрепощается, то с ленивой грацией вытягиваясь на капоте машины, то пластично и яростно изгибаясь, и строя гримасы.
В ушах Дженсена щелчки затвора и работа зума звучат тахикардией. Он погружается в происходящее настолько, что вся остальная реальность отступает.
Все пространство световым пучком сосредотачивается на Джареде, когда его бедра облачают в подобие юбки из свисающих металлических звеньев. На запястьях и шее защелкивают шипованные обручи с продетой через них массивной цепью. Ее свободный конец прикрепляют к автомобильному бамперу, предлагая Джареду вступить в мифическую схватку с железным зверем.
Зверь из плоти и крови при этом безбожно, невероятно красив. Дженсен видит дрожь его вязаных мышц, видит как светится Смит лицом, видит размытые силуэты его ассистентов… Ничего не видит, потому что закрывает глаза, мысленно благодаря всех за то, что не превратили идею в пошлое занудство. Отчаянно ругая себя за то, что не ушел сразу. Происходящее захватывает его, держит крепко.

В перерыве верткий фотограф отпускает шутку. Он говорит, что еще бы подумал какого из двух «ягуаров» выбрать. Все, кроме Дженсена, смеются.

Когда съемка подходит к концу, он сидит на стуле согнувшись, уронив на колени руки, изредка поднимая голову, щурясь и сминая губами фильтр бесчетной сигареты. Его мутит от желания погрузится в предлагаемое Джаредом безумие.
Кто-то с площадки приносит ему кофе и бутерброды. Дженсен благодарит и отказывается. На предложение Смита выслать готовые материалы по электронной почте, лишь коротко кивает. Сейчас больше всего на свете он хочет провалиться сквозь землю - спрятаться от тела Джареда, двигающегося на инстинктах, безупречно, от которого за милю несет сексом, запах которого ощущается физически, через разделяющий их воздух. Он смотрит жарко, пронзительно жгуче, поглощая Дженсена звериными зрачками и лишая способности мыслить здраво. Он следит за ним, как хищник за добычей. Он не играет, он отыгрывается.
Мысль прошивает до горячего спазма в паху.
До того, как Смит говорит всем «спасибо», Дженсен бьет ребром ладони в ладонь, показывая, что уходит. Резко встает со стула, пересекает павильон быстрым шагом, входя в дверь гримерной так, словно находит выход, не глядя кидает в сумку расходники и инструмент… и замедляется с каждым движением. Он заставляет себя остановиться, ждёт, пока сердце перестанет выстукивать бешеный ритм. Он думает, что у него еще есть на это время.
Времени нет - Джаред стоит у неплотно прикрытой двери. Дженсен не видит, но чувствует его взгляд на своей спине, и рубашка липнет к разгоряченной коже. В воздухе между ними разливается напряжение, терпкое и густое, его можно резать пластами, как мармелад.
- Там все еще заняты. Никто не войдет. Я подумал, может…
- Ничего не будет, - тихо, но отчетливо произносит Дженсен, бесконечно долго закрывая молнию сумки.
Он знает, что лжет. Они оба это знают. Будет. Слишком неотвратимо все к этому скатывается.
- Ладно, - глухо соглашается Джаред, - хорошо, не будет. Но… - Дженсен медлено поворачивается, и он опускает ниже глаза, куда-то на уровень ширинки его брюк. - Ты же тоже хочешь, что мешает?
Скоротечный жар плещет в грудь, ударяет в лицо. Пнув кулаком сумку, так что она отлетает на противоположный конец стола, Дженсен делает шаг вперед и останавливается. Делает еще один и останавливается снова. А потом закрывает дверь рывком, и уже не останавливаясь, толкает Джареда спиной на эту дверь.
- Ты слишком настырный зверь, - хрипло отзывается он, скользя по его лицу тяжелым от желания взглядом, - соображаешь, что будет, если нас здесь застукают?
В ответ Джаред не издает ни звука, только дышит горлом и смотрит на быстрые пальцы, пока они клацают пряжкой ремня, пока торопливо расстегивают рубашку и брюки, пока выпутывают тело из рукавов и штанин, оставляя великолепно голым.
Дженсен с силой оттягивает вниз резинку его плавок, сдвигает ее под мошонку и на мгновение замирает, выругавшись про себя, - таким чудовищно непристойным кажется контраст нетронутого краской полно вставшего члена и ярко расписанной кожи в низу живота.
- Давай, очень быстро, руками, - подстегивает он, отмерев.
У Джареда темнеет в глазах. Бесшумно подаваясь вперёд всем телом сразу, он ловит Дженсена в сгиб локтя одной руки, их бедра сталкиваются, твердый от возбуждения член, задевает другой, такой же возбужденный и твердый, выбивая из Джареда сжатое «Хх-а». Свободной рукой он скользит по изгибу спины Дженсена вверх, запускает пальцы в короткие волосы на затылке и оттягивает назад, вынуждая открыть шею. Зубы с небольшим нажимом впиваются в выдающийся кадык, Дженсен сглатывает, и кадык поплавком уходит из-под губ. Джаред снова ловит его полураскрытыми губами, вырывая из горла сдавленный стон. Резко двинув бедрами, Дженсен сжимает руки, сдавливая его плечи, требовательно и жестко - сейчас желание слишком велико для нежности - темная животная похоть уже горит под кожей, разливаясь в паху вязкой тяжестью. Джаред упирается выпуклым лбом в его лоб, смотрит раскосыми, шальными глазами, отирается по-звериному, весь целиком, будто пытаясь в себе оставить. Жадно вдыхая горячие выдохи, они молча вглядываются друг в друга, и теперь единственное, что остается - подтянуть свое тело чуть выше, так чтобы его лицо оказалось на уровне лица Джареда, губы - на уровне его губ. Коротко мазнув по ним языком, Дженсен накрывает ртом его рот, захлебываясь бесстыжим, мокрым поцелуем, смешивая привкус краски и голодного нетерпения, одновременно протискивая ладонь между их трущимися телами. Пальцы Джареда сжимают его ягодицы, остро ощущая обнажённую, чуть шероховатую, покрывшуюся мурашками кожу.
- Возьми его в руку, возми сейчас, - вырываясь из поцелуя, задыхаясь, просит он, отзывчиво прогибаясь и вжимаясь членом в его ладонь, толкается выше, вверх, срывает, сбивает Дженсена с ритма, пытаясь быть еще ближе, почти не соображая, что ближе уже невозможно. И Дженсен перестает себе принадлежать: втягивая воздух сквозь стиснутые зубы, сдавливает оба члена в одной руке, позволяя ладони просто двигаться, отрезанный от всех ощущений, кроме осязания, отбросив мысль о том, кто из них продержится дольше. Бессильно запрокинув голову, Джаред рычит в такт рваному давящему темпу, ускоряясь и сливаясь с ним, на волне жаркой дрожи забрызгивая спермой сжимающую его руку и плотно прижатые к ней тела. Дженсен кончает через несколько движений, слишком резких, чтобы это перестало быть выносимым: давится вдохом, на короткое мгновение сжимая губы и беззвучно содрогаясь телом, а после длинно выдыхает, все еще упруго скользя ладонью по теплой и липкой влаге.

Джаред моргает, сонно смыкая и размыкая ресницы. У него влажные волосы. Краска размазана по его лицу и телу каким-то немыслимым камуфляжем.
- Поехали к тебе. – Он смотрит в глаза. На его шее под кожей мелко колотится птичье сердце.
И от его откровенности почти хорошо. Чувствуя, как горячо отдает собственный пульс в висках, Дженсен заправляет непослушную прядь ему за ухо.
- Назови мне хотя бы одну причину, по которой мы должны это сделать.
- У меня в квартире не убрано и из твоей меня проще выставить, - Джаред улыбается ему одними губами. - Но если тебя это не пугает, тогда можно ко мне. Кажется, мы еще не закончили.
- Мы еще ничего не начинали. Не вижу смысла, - отворачиваясь, Дженсен передёргивает плечами. Теперь в его голове тикает фраза Джареда «меня самого обломали», и дальше что-то еще про кровать.
Он думал, что за последние пару лет внял голосу разума: не поддаваться первому импульсу, но, судя по всему, ошибся. В свои почти тридцать пять он бежит от коротких связей, умножающих одиночество. Его тяготят обязательствами затянувшиеся. Он зарыт в работу и заработок денег, которые не успевает тратить. Он думает, что так даже лучше. Ему не нужна зависимость. Он научился обходится без привязанностей, и сейчас по привычке чувствует потребность остановиться, попрощаться спешно и скомкано. Пусть это выглядит как легкое бегство, лишь бы не усложнять ничего.
Но Джаред берет его за руку. Утыкается носом в висок, гладит губами щеку:
- Неправда, ты видишь. Я весь в тебе отпечатался, это ты натворил, посмотри. Дженсен, послушай, я не буду проблемой, ты просто получишь, то что ты хочешь, если ты хочешь, и я получу, хорошо?
Он весь нараспашку. Он просит и требует. Он почти понимает, кто такой Дженсен, но еще не понимает, кто такой он сам. И теперь от его откровенности почти больно.
- Ты уже проблема, - Дженсен ловит его глазами в себя, чтобы увериться - все это временно: прижимая ладонь к излету ключиц, Джаред пытается дышать ровнее. Всего минуту назад он ловил воздух ртом, выгибаясь навстречу большой дикой кошкой. Пройдет еще несколько секунд, прежде чем зверь из него уйдет окончательно, и только тогда Дженсен солжет. Ответит - нет, я не вижу. Нет ничего, никаких отпечатков. Сотрет краску с кожи, сотрет все из памяти. Вытравит. Потому что тело импульсивно и слепо. Потому что это ничего не значит. Это просто мимолетное погружение художника в воплощенную им фантазию. Ему тоже необходимо время, чтобы ее отпустить.
Но зверь не уходит. Он утихает, но продолжает ластиться, прижимаясь теснее сильным и гибким телом, подрагивая от только что испытанного оргазма, - доверчивый, прирученный, пойманный. Внутри него тепло - нужное, живое, волнами. У него горячие губы … они касаются уха… расчетливо шепчут: «Балам».
И Дженсен молчит.

_____________________________________________
*70 градусов по Фаренгейту = 22 по Цельсию



Сказали спасибо: 173

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

Отзывов нет.
Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R s T v W X y z а Б В Г Д Е Ж З И К м Н О П С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1345