ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
264

1001-ая

Дата публикации: 04.10.2012
Дата последнего изменения: 04.10.2012
Автор (переводчик): libela;
Бета: ValleryPrankS
Пейринг: J2;
Жанры: АУ; сказка;
Статус: завершен
Рейтинг: R
Размер: мини
Предупреждения: Порноперсидская сказка, АУ, J2 в антураже "1001 ночи", НЦа через эвфемизмы
Примечания: "аль-Масих" в Исламе переводится как "помазанник" "ибн" араб. – "сын"; в собственном имени ставится перед именем отца, образуя отчество
Глава 1

***
Когда же звезды жемчугом рассыпались по бархату небосвода, и показалась на небе стыдливая луна, и настала ночь, дополняющая собой тысяча первую, Джаред ибн Джеральдин продолжил свои речи: «О, мой господин, да возрадуется великий Аллах, услаждаясь твоим лучезарным ликом! Да продлит он годы твои в здравии и богатстве! За большую мою болтливость, лишусь ли я головы в сегодняшний новый день, или явишь ты милость, как являл ее долгое время, ибо владеешь ты щедростью и великодушием, сравнимым со щедростью и великодушием самого Аллаха, и предпочтешь запечатать мои уста тем самым сладостным способом? Или же продолжим мы беседовать о всяких диковинах до восхода светила, перемежая умственное и телесное удовольствия?
По сердцу пришлись его слова и благолепие позы Дженсену аль-Масиху, он отложил засахаренный миндаль на золоченый поднос, взмахнул изящно рукой и молвил с легкой улыбкой: «О, сосуд познанья и кладезь кротости, приблизься».
Не заставив ждать ни мгновения, Джаред ибн Джеральдин приблизился и, опустив глаза долу, почтительно произнес: «С любовью и трепетом, ожидаю слово твое, о, россыпь премудрости».
«О, юноша, сладкоголосый рассказчик, ты один сумел развлечь наше печальное сердце. Из-за тебя перси юных наложниц больше не трогают нас. Наше сердце привязалось к тебе. И не только оно. Мы проводили жизнь в неведении о любви, пока нам не явился ты. Таково наше слово».

Что может сравниться с ликующими сердцами влюбленных?!

«Знай, о, повелитель, кроме тебя ни раньше, ни после никого не желаю помнить. А очи мои навсегда закроются, и душа расстанется с телом даже в малом от тебя отдалении. Если же наскучу тебе или посмею опечалить единожды, оскопи немедля и брось на съеденье шакалам!» - так ответил Джаред ибн Джеральдин, зардевшись. Грудь его тут же стеснилась, а зебб неумолимо восстал, оттопырив в небо парчовые шальвары.
От вида сего Дженсен аль-Масих пришел в великий восторг и тепло рассмеялся: «Во имя Аллаха, разденься и постой нагим, покажи нам все, чем так щедро одарила тебя природа».
Обнажив жемчуг зубов, Джаред ибн Джеральдин тотчас скинул с себя все одежды и предстал перед ним без смущения. И замлел, когда голос, подобный ручью, журчащему в тенистом оазисе, произнес: «Заклинаю, попляши для услады, о, мой ямочкощекий мул».
Сердце наполнилось до краев теплой патокой, и Джаред ибн Джеральдин с двойным усердием исполнил желание повелителя. Чарующе улыбнувшись, он отступил с поклоном, тягуче-медленно повел плечом и плавно описал полукруг крепкими бедрами, и еще раз, и другой, и третий, и аппетитно потряс ягодичными полушариями. Зебб же его при этом, отягченный налитыми соками, мерно качался и шлепал о тело с усладными звуками.
Дженсен аль-Масих прищурился и склонил голову набок, наблюдая за действом затуманенным от желания взором: сколь нежен в повадках был его Джаред ибн Джеральдин, сколь гибок, как ивовая лоза.
От юноши повеяло волной благовоний и жара, и айр повелителя окреп со скоростью неудержимой. Вскочив с шелковых подушек, он отвел взмокшие пряди со лба своего наложника и повел раскрытыми ладонями по его безволосой груди со словами: «Разжёг ты в наших чреслах огонь неугасимый! Ты не прекословил нам все это долгое время, и сегодня, и впредь мы будем терпеливы ради тебя. Все недозволенные дневные речи милостиво объявляются нами дозволенными. Пожелай же еще что-нибудь!»
И ответил Джаред ибн Джеральдин, сдерживая шум дыхания: «О, луноликий, я сходил в баню, прежде чем войти в твой шатер, и обрил себя. Тело окурил благовониями и умаслил чёрной амброй, опрыскал розовой водой ладони и ступни. Все чего я хочу – это целовать твои руки и ублажать всевозможно. Делай же со мной все, что вздумается!»
Призывая благословение небес, Дженсен аль-Масих наполнил кубок дамасским вином, пригубил и сказал: «Что за прок утоляющему жажду в вине, если он тонет в нем? Ты мое вино!»
И сорвал чалму на земь, и откинул туфли, и халат и шальвары, расшитые диковинными птицами, последовали за ними.
И тогда Джаред ибн Джеральдин, взяв кубок из его рук, тоже испил и воскликнул: «Жажда моя иссушающая, ибо пьян я тобой без вина, о, мой несравненный с глазами цвета виноградной лозы. Ты излил на меня познанья в искусстве совокупленья, ибо не был я мудрым. Но открылись очи мои - ты и есть утоление!»
И приник к устам повелителя. В огненном танце языки их сплелись подобные пламени, чресла соприкоснулись твердью, и жар разлился по их телам подобный тысячам солнц.
С трудом оторвавшись, Дженсен аль-Масих опустился на ложе и сделал знак сесть рядом с ним, оглядел всего Джареда ибн Джеральдина снова и опрокинул навзничь.
Он кусал и лизал ненасытно полумесяцы родинок на его горящих ланитах, маленькие четки сосков, спускался губами ниже по умасленному животу, наслаждаясь его гладкостью и благоуханием, но поспешно обхватив зебб, что был подобен разящей палице, немедленно выпустил и шепнул в раздумье: «Поспешность от джиннов, медлительность от гурий - усредним. И пусть же не будут многословны речи». И совершил с ним все необходимое медленней. Джаред ибн Джеральдин поразил его своей богатой вокальностью. И Дженсен аль-Масих испил млечного сока его не единожды.
Что же касается дальнейшего, юноша был водружен на колени и вздернут кверху крепким, упругим задом для облегчения исполнения задуманного Дженсеном аль-Масихом. Поплевав в средоточие грота, он увлажнил языком жаркий, узкий проход и устремил в него взор жадно горящих глаз. Грот блестел и взывал из глубин, ожидая вторжения.
«В эту благословенную ночь мой всесокрушающий меч пронзит тебя без преград. Стой недвижимо». – Молвил так, и не в силах сдержаться, отбросил телячью кишку, что обычно служила сосудом для семени, и приник к нему ртом.
Джаред ибн Джеральдин обеспамятел, страсть одолела им. Он бы рад воздать был хвалу и сделать все в точности с указанием повелителя, но точно шайтан вселился в него. Непрестанно взывая к Дженсену аль-Масиху и виляя задом, словно необъезженный жеребец, он кричал: «Поистине, язык твой искусен, о, мой лучезарный, но меч твой больше и сладостней! Заклинаю тебя великой милостью, пронзи же меня им скорей, пока не постигло твоего раба еще большее из мучений, и я не излился самостоятельно, и не вознесся в небытие вперед своего господина!»
И тогда, прекратив обоюдные муки, Дженсен аль-Масих смочил себя лучшим из оливковых масел и воскликнул дрожа: «Заклинаю тебя Аллахом, терпи и молчи, пока дело не будет сделано, силы мои на исходе». - И вскричал: «Получи, наконец, что заслуживаешь!»
И ворвался немедля.
Небо и земля смешались.
Стоны Джареда ибн Джеральдина нарастали все громче по мере ударов, как нарастает по каплям ливень, набирающий силу.
И, услышав те сладострастные звуки, Дженсен аль-Масих простонал: «О, сын разврата, ты упоителен! Дай же себя мне всего!» – И всадил свой жалящий меч по самую рукоять, и насаживал так, пока тело его не насытилось.
Джаред ибн Джеральдин изогнулся натянутой тетивой и закричал криком, от которого показалось, что шатер опрокинулся, и задуло курильницы: «Нет силы и мощи, сравнимыми с твоими, о, мой господин!» - И тут же излился нектаром.
И настигла его небесная благодать, и ум едва не покинул его.
Тогда все и было закончено.
Меч затупился, Дженсен аль-Масих рассмеялся и, покинув растянутый грот, раскинулся рядом. Попросил только Джареда ибн Джеральдина: «Не меняй положения, постой так немного, о, истекающий моим млечным соком прекраснейший из прекрасных! Ибо наилучшего и приятнейшего зрелища я был лишен доселе».
Усладив свой взор, он продолжил: «Провидению было угодно соединить нас двоих. Все это было предопределено свыше и мне, и тебе. Слава Аллаху и пророку его Мухаммеду! Отныне и навсегда, и ночью, и днем, и в воздухе, и в воде, мы будем совершать это всякий раз, как нам только захочется».
И речь его была сладостней, чем халва. И Джаред ибн Джеральдин внимал ей с великой радостью.
После, омывшись, когда ночь доходила до дня, они коротали время за беседами и разговорами, и говорили мягкими речами, спали, и ели сладкие кушанья, и пили напитки всевозможных сортов, а когда вино брало власть, Джаред ибн Джеральдин садился за лютню и, ущипнув струны пальцами, услаждал своего повелителя сладкоголосыми песнями.
Продолжаются они и поныне.
Так и ведется. И нескончаемы до сих пор ни ночи, ни дни их.



Сказали спасибо: 50

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

Отзывов нет.
Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R s T v W X y z а Б В Г Д Е Ж З И К м Н О П С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1361