ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
244

Фисалиец

Дата публикации: 16.09.2012
Дата последнего изменения: 16.09.2012
Автор (переводчик): Swenigora;
Бета: Орикет
Пейринг: Дженсен / Джаред;
Жанры: АУ; историческое АУ; рабство;
Статус: завершен
Рейтинг: NC-17
Размер: миди
Предупреждения: Немного жестокости. И чуть-чуть не совсем добровольного согласия,
Саммари: Превратности войны превращают доблестного воина в презренного раба. Но фортуна капризна и непредсказуема.
Глава 1


Теперь его звали просто Джа. У рабов не должно быть длинных имен. Разумеется, надсмотрщикам и трех букв запоминать не приходилось, они пользовались универсальным средством привлечения внимания – кнутом. Удар кнута по обнаженной коже вполне заменял имя и делал реакцию очень быстрой.
Но раньше, в другой жизни, когда Джа еще был свободным и носил оружие, у него имелось длинное и красивое имя Джаред Тристан Падалеки.
И, надо сказать, достаточно уважаемое в Фисалии имя. Но теперь Фисалии больше не было, а существовала провинция Фис - часть огромной Империи, простиравшейся от берегов холодного моря до берегов теплого. А Джаред - обычный раб на рудниках, принадлежавших третьему принцу правящей династии.

Как только первые лучи солнца появлялись из-за горизонта, начинался долгий день на каменоломне «Палец дьявола», который работающие здесь рабы давно переименовали в «Задницу дьявола». Джаред оказался здесь после разгрома их небольшой армии и присоединения упрямых фисалийцев к Империи. Пленные воины превратились в рабов, и их как часть военной добычи распределили между рудниками, шахтами и плантациями. Джаред был достаточно крепок, поэтому оказался на каменоломне. Тех, кто послабее и раненых, отправили на плантации - что-то вроде милости победителей.

Сегодняшний день мало чем отличался от остальных, наполненных тяжелым изнурительным трудом под палящим южным солнцем. Правда, вчера им объявили, что сегодня ожидается приезд принца, которому зачем-то понадобилось лично проинспектировать свои владения. Поэтому рабам выдали лишнюю миску похлебки, а также по два ведра воды, чтобы помыться и привести себя в опрятный вид. А еще где-то нашли цирюльника, который удивительно ловко всем подровнял бороды и постриг чересчур отросшие волосы. Особо желающих даже побрил. Джаред сам не знал, зачем тоже попросил себя побрить, и теперь выглядел смешно. Половина лица, незанятая волосами, была загорелой до черноты, а подбородок и щеки - белые. Впрочем, все равно этой красоты хватит не надолго. Волосы у Джареда росли быстро, не пройдет и недели, как он снова обрастет, будто варвар.

В общем, вчера их весь день приводили в человеческий вид и даже выдали новые тряпки, которые надсмотрщики, видимо, по недоразумению, считали одеждой.
Но в любом случае, было приятно впервые за восемь месяцев помыться, избавиться от отросших волос, да и любая одежда лучше, чем никакой.
Джаред не думал, что после отъезда принца эти жалкие лохмотья заберут обратно, а иметь пару рубах и штанов про запас никогда не помешает. Тем более что зимой на руднике дули такие ветра, что, казалось, холод пронизывал до костей. Хотя температура и не слишком снижалась. Правда, Джаред не знал, доживет он до следующей зимы или нет.

С утра нервные, взъерошенные надсмотрщики бегали между рабами, заставляя сильнее махать кайлом, быстрее двигаться. То ли пытаясь таким образом продемонстрировать свое усердие, то ли желая показать рвение к работе рабов.
К дороге приказано было не подходить под страхом наказания кнутом, но Джареду отчего-то втемяшилось в голову обязательно посмотреть на принца. Он и сам толком не знал, зачем ему это нужно. А вот хотелось и все.
Все-таки хоть какое-то развлечение в этой унылой, серой жизни.

Каменоломня располагалось на высокой горе, испещренной ямами, ступенями, неглубокими пещерами и штреками, которые вырубили в ней, добывая камень. Узкая дорога, проходящая у подножия, вела к баракам рабов и дальше к поместью. Здесь, в горах, это был единственный путь, и принц никак не мог его миновать.

Джаред и еще несколько человек как раз работали на самом верху, когда с дороги послышался цокот копыт. И тут стало понятно, что повышенным любопытством страдал не только раб. Надсмотрщикам, не избалованным в этой глуши особыми развлечениями, тоже хотелось поглазеть на проезжающую процессию. Наверное, они понадеялись друг на друга, но получилось, что оба охранника одновременно отвлеклись от своих обязанностей, подойдя к обрыву и разглядывая приближавшихся всадников.
Джаред вез камни на тачке, а пробитая сотнями прошедших по ней ног тропинка как раз и проходила по краю горы, так что у новеньких с непривычки даже голова кружилась от открывающейся под ногами пустоты. Это сегодня ходить по ней было запрещено, а в остальные дни о безопасности рабов никто не заботился. Так что Джаред, сделав вид, что забыл про приказ, оказался на месте, с которого открывался самый лучший вид на лежащую внизу дорогу.

Впереди, как и положено, ехали два стража, затем, судя по одежде, сам принц на белоснежном жеребце. Рядом с принцем скакал еще один мужчина, наверное, доверенное лицо или начальник стражи, а следом ехало еще с десяток стражников. Из-за узости дороги по ней можно было проехать только попарно, и Джаред опытным взглядом воина сразу обратил внимание на уязвимость принца при таком способе передвижения.
Хотя кого боятся принцу на своей собственной каменоломне?

Засмотревшись на подъезжающих всадников, Джаред позабыл про надсмотрщика. А тот, видимо, обернулся и, увидев нарушившего приказ раба, по давно укоренившейся привычке, даже не подумав о последствиях, размахнулся и огрел ослушника кнутом.

Услышав свист рассекаемого воздуха, Джаред понял, что был слишком беспечен, но уклониться от удара уже не успел. Плечи обожгло огнем, и от неожиданности он выпустил из рук тачку, которая с грохотом полетела вниз, увлекая следом за собой водопад мелких камней. Джаред с ужасом понял, что камни летят прямо на находящихся внизу людей.
Почти не надеясь, что это поможет, Джаред что есть силы закричал. К счастью, его крик услышал человек на вороном жеребце. У мужчины оказалась замечательная реакция. Мгновенно оценив опасность, он, ни секунды не размышляя, наклонился вбок и схватил под уздцы коня принца, при этом каким-то чудом заставив собственного коня тоже остановиться. Оба жеребца взвились на дыбы, но и принц, и его спаситель оказались прекрасными наездниками и удержались в седлах. Конечно, на них налетели скачущие сзади стражники, но по счастливой случайности все умудрились затормозить, и камни попадали на дорогу перед самыми копытами лошадей охраны.

Надсмотрщик, увидев, что наделал его удар и какое непоправимое несчастье едва не случилось, чуть не умер от страха. Но как только клубы пыли немного улеглись и стало ясно, что никто не пострадал, он с яростью, которую пережитый ужас только подстегнул, набросился на раба. Джаред упал на колени, закрывая голову руками, отлично понимая, что вряд ли сейчас что-то спасет его от жестокого наказания.

- Собака! Смотри, что ты натворил! Я тебя сейчас запорю!

И тут снизу раздался уверенный крик:

- А ну немедленно прекратить! Что там произошло?!

Надсмотрщик схватил Джареда за руку и поволок вниз. При этом он не переставая сыпал ругательствами, проклиная день, когда фисалиец появился на свет, и свою горькую судьбу, что приходится иметь дело с такими безмозглыми болванами, из-за которых ему сейчас не сносить головы.

Как только они оказались перед остановившимся кортежем, надсмотрщик толкнул фисалийца прямо под копыта коня принца. Споткнувшись, Джаред чуть не пропахал носом пыль, но все же в последний момент кое-как успел подставить руки и оказался на коленях перед попятившимся от неожиданности животным, которое из такого положения казалось еще больше, чем было на самом деле.

- Ваше Высочество, вот он виноват во всем! Собака, сбросил тачку с камнями. Эти фисалийцы! Все змеи….
- Замолчи! – Джаред не поднимал головы, поэтому не мог видеть лицо принца, но судя по голосу, тот уже пришел в себя, а может, и не успел в полной мере осознать угрожавшую опасность и испугаться. – Дженсен, надеюсь, ты разберешься, что сейчас произошло: случайность или этот ублюдок действительно хотел меня убить.
- Разумеется, Ваше Высочество! – второй голос принадлежал, по-видимому, тому мужчине, который схватил лошадь принца и смог остановить кортеж.

- Конрад, отвезешь его в поместье!

Джаред заметил, как один из стражников спрыгнул с лошади и направился к нему.

- Ваше Высочество, мы можем продолжить путь.

Джаред поспешно вскочил на ноги и отпрянул с дороги, чтобы не быть затоптанным.


- Давай руки.

Стражник связал руки Джареда длинной веревкой, второй конец которой привязал к своему седлу.

- Но! Не отставай!

И Джаред побежал за всадником, направившимся довольно быстрой рысью от каменоломни к поместью.

Расстояние было не таким уж большим, особенно если ехать на лошади, а не бежать за ней. К тому моменту, когда они оказались перед воротами, у Джареда сердце выскакивало из груди, а нос и рот забились пылью, которая летела из-под копыт. Очень хотелось пить. Джареду казалось, что его горло и легкие под завязку заполнились этой пылью, и каждый вдох давался с трудом. Но пить ему, конечно, никто не дал. Стражник отвязал веревку от седла и, намотав ее себе на руку, потащил Джареда к какому-то невысокому строению, расположенному недалеко от ворот в усадьбу. Сразу за дверью начинались ступени, ведущие вниз. Спустившись, они попали в коридор, в котором даже сейчас, днем, горели факелы, а потом Джареда втолкнули в темную комнату, в которую свет проникал через небольшое оконце, находящееся почти под потолком.

- Шевели ногами. Мне что, тебя самому таскать?

Стражник толкнул Джареда к вделанному посреди комнаты столбу, на котором сверху крепились кандалы. В них-то и зафиксировали руки фисалийца.

- Стой тут. Когда господин начальник охраны освободится, он с тобой побеседует.

И стражник ушел, затворив дверь.

Джаред остался один.
Он с тоской осмотрел помещение, в котором оказался. Конечно же, это была комната для допросов, или, попросту говоря, пыточная. С потолка свисали цепи, стояла непонятная скамья, посередине которой находились шипастые валики, а по концам были приделаны бруски, крепившиеся к системе блоков. Джаред не представлял, как все это можно использовать, но даже своей неизвестностью сооружение нагоняло страх. Были и более понятные, но от этого не менее страшные предметы. Всевозможные клещи, щипцы, разной длины и толщины плети, стояла небольшая жаровня, правда, пока пустая, но лежащие рядом металлические прутья с крючками на концах вызывали трепет. Джаред только сейчас начал осознавать, в какой ситуации оказался.
Что там кричал надсмотрщик?
«Ваше Высочество, он сбросил тачку с камнями!»

Значит сейчас его обвинят в покушении на жизнь принца?!
Раб помыслил такое! Поднять руку на члена императорской семьи!
Это уже не было неосторожным проступком нерадивого раба, это было государственное преступление, которое будут тщательно расследовать.

Разгоряченное после бега тело постепенно остывало в холоде полуподвала, и Джаред начал дрожать, выстукивая зубами барабанную дробь.
Он вспомнил, что в таких случаях советовал отец: «Расслабься! Отпусти мышцы, и тело само приспособится к температуре».

Вряд ли в пыточной очень холодно. Допросы обычно идут по несколько часов, маловероятно, что начальник охраны принца - любитель терпеть малейший дискомфорт.
Но эти рассуждения не особо помогали. Страх скручивался внутри живота, не давая последовать мудрым советам.
Джаред с детства готовил себя к жизни воина, а смерть - постоянный спутник этой профессии. Так что умереть на поле битвы он не боялся. Однако боги не дали ему этой возможности.
Потом пришлось привыкать к мысли, что смерть придет не от оружия, а от кнута надсмотрщика или болезней, от которых рабов никто не лечил, заставляя работать, пока ноги в состоянии держать.
Но сейчас Джаред понял, что его смерть наступит гораздо быстрее и будет намного мучительнее, чем он мог предположить в самом худшем кошмаре.

От неудобного положения тело занемело, а кисти рук, зажатые кандалами, почти не чувствовались, хотя Джаред и шевелил ими время от времени, пытаясь разогнать застоявшуюся кровь.
Наконец дверь открылась и в камеру вошли три человека. Уже знакомый стражник, красивый молодой мужчина, весь вид которого говорил, что он здесь главный – кажется, именно к нему обращался принц, давая распоряжение «разобраться» - и невысокий парень, в руках у которого Джаред заметил бумагу и письменный прибор.
Бумага!
Ничего хуже не могло быть. Выходит, и правда его проступок не посчитали недоразумением, глупостью, несчастным случаем, за который в лучшем случае незадачливому рабу спускают шкуру кнутом, а в худшем - распинают на кресте для мучительной смерти в назидание остальным.
Его допрос собираются записывать, а это значит, его приняли за преступника, замыслившего и устроившего покушение на принца.
Начальник охраны, а это, по всей видимости, был он, подошел к Джареду почти вплотную. Он был немного ниже ростом, так что ему приходилось смотреть снизу вверх, и это явно раздражало мужчину.
«Привык, что все при его приближении кланяются. А тут приходится самому голову задирать».
Джаред заметил, как недовольно искривились красивые губы.
Невольно фисалиец тоже рассматривал того, кто будет его допрашивать и решать дальнейшую судьбу.

Мужчина был молод, но уже далеко не юноша. Красивое, аристократичное лицо немного портили раскиданные по нему веснушки, но это было, пожалуй, единственным его недостатком. Все остальное: глаза, ресницы, губы, нос с легкой горбинкой - скорее могло принадлежать какому-нибудь избалованному наложнику, а не человеку, отвечающему за охрану венценосной особы. И только холод в глубине зеленых глаз убеждал: нет, никаким гаремом здесь и не пахнет.

- Ну и как твое имя, раб?
- Джа, господин.
- Джа? Судя по внешности, ты фисалиец. Из пленных?
- Да, господин.
- Что ж, Джа, ты попал в очень дерьмовую ситуацию, впрочем, если не идиот, то сам это знаешь. Так что тебе самому лучше будет, если ты мне все расскажешь. И чем обстоятельнее и подробнее будет рассказ, тем с меньшим количеством инструментов, находящихся в этой комнате, ты познакомишься близко.

От этих слов Джареду стало жарко и он непроизвольно окинул взглядом помещение. Дознаватель его взгляд явно заметил, потому что криво ухмыльнулся.

- Да-да, согласен - зрелище малопривлекательное. Так что предлагаю рассказать всю правду и ничего кроме правды, не скрывая и не утаивая. Поверь, лгать и изворачиваться не в твоих интересах.

И мужчина отошел к креслу, которое стражник отодвинул от стены и поставил на середину комнаты, недалеко от того столба, к которому был прикручен Джаред.

- Я виноват, господин! По моей вине начался обвал, который чуть не задел лошадь Их Высочества, но это вышло совершенно случайно! У меня и в мыслях не было покушаться на жизнь или здоровье принца! Поверьте мне!

По досаде, явственно отразившемся на красивом лице, Джаред понял, что его слова не произвели впечатления.

- Я так и знал! Джа, я же предупредил! Давай будем вести себя как взрослые люди. Надо уметь признавать свои ошибки и отвечать за них. Ты же бывший солдат, должен понимать. Раз уж не вышло, как задумывалось, так имей мужество признаться. Это не изменит твоей судьбы, но, по крайней мере, такое поведение более достойно, чем попытка трусливо сбежать в кусты.
- Я говорю правду! У меня и в мыслях не было покушаться на жизнь принца!
- Ладно, я понял. По-хорошему у нас с тобой не получится. Конрад, возьми плеть. Даю тебе еще немного времени на раздумье. Пока Конрад отсчитывает тебе семь ударов, ты можешь еще поразмышлять. Потому что дальше тебя ждет дыба и множество других неприятных процедур, после которых ты все равно расскажешь мне все, о чем я тебя буду расспрашивать. Но вот незадача - есть одно правило. Сейчас ты не раб, ты государственный преступник и допрашиваю я тебя как государственного преступника, а значит все твои показания, данные под пыткой, ты должен будешь еще три раза под ней же повторить. Слово в слово. Не ошибившись и ничего не перепутав. Ты это понимаешь? Как только тебя положат на дыбу, все, что ты мне расскажешь, я буду должен переспрашивать и перепроверять еще три раза, используя каждый раз новые методы дознания. Поэтому подумай еще раз, прежде чем снова начать уверять меня, что ты ничего не хотел, не собирался и у тебя не было сообщников.

Джаред и так не питал никаких иллюзий на счет своего положения, но после слов начальника охраны окончательно потерял всякую надежду выбраться из этой передряги живым. Не говоря уж о том, чтобы избежать пыток. Особенную тоску вызвали слова о сообщниках.
Никаких сообщников у Джареда не было, да и не могло быть, но кто в это поверит? Наверняка его будут мучить до тех пор, пока, не выдержав, он не назовет первые попавшиеся имена.
Еще бы! Раскрытие покушения на жизнь принца - это вам не игрушки. Такое не останется без внимания, и уж этот лощеный красавчик не упустит возможности выжать из случившегося максимум выгоды для себя. Понятно, что чем больше народу замешано в заговоре, тем больше вознаграждение тому, кто его предотвратил.

Конрад развернул Джареда лицом к столбу. От этого цепи, которыми кандалы крепились к столбу, натянулись еще сильнее, так что Джареду пришлось приподняться на носки, чтобы хоть немного ослабить нагрузку на вывернутые плечи.

Дальше последовал резкий рывок - это ему разорвали ту тряпку, которая заменяла рабам рубашку. Спустя мгновение Джаред услышал свист рассекаемого воздуха и резкая боль обожгла спину.

За то время, что Джаред провел рабом на каменоломне, он привык к ударам: плетью, кнутом, кулаком. Надсмотрщики не скупились на подобные «знаки внимания», используя их при любом удобном случае, и не только для наказания, но и от скуки, просто проходя мимо. Но сейчас Джаред понял, что те удары были именно воспитательными. Ими не собирались калечить или причинять совсем уж невыносимую боль. Сейчас же спину словно резанули саблей. Боль была настолько неожиданно-резкой и нестерпимой, что крик помимо воли сам вырвался из горла. Джаред попытался сдержаться на втором ударе, но у него снова ничего не получилось, а дальше это совершенно перестало его волновать. Каждый удар резал спину, казалось, рассекая мышцы до костей.
О каком раздумье говорил этот изверг?
Ослепительная боль опутывала тело, туманя сознание. Джаред не мог сосредоточиться на подсчете ударов, не говоря о чем-то большем. Когда экзекуция прекратилась, он даже не сразу понял, что его больше не секут. Спина горела так, словно на нее выложили угли из жаровни.
Грубые руки снова развернули его лицом к дознавателю.

- Подумал?

Джаред хотел опять начать уверять в своей невиновности, по крайней мере, относительно заговора, но не смог. В горле окончательно пересохло, а челюсти свело судорогой. Он не мог вымолвить ни слова.
«Сейчас решат, что я упорствую, и пытка продолжится!»

- Конрад, дай ему воды.

Стражник подошел к кадке, стоящей около двери, и ковшиком зачерпнул воду. Скорее всего, ее здесь использовали совсем не для питья, а для того, чтобы отливать сомлевших от истязаний. Но Джареду сейчас не пристало привередничать, он жадно приник к ковшику, надеясь, что спазм пройдет и ему удастся сделать хоть несколько глотков, ведь у него сегодня с утра не было ни капли воды во рту.

- Так как?
- Я не хотел…

Начальника охраны словно пружиной подбросило в кресле. Он подскочил к фисалийцу, схватил его за отросшие за время рабства волосы, заставляя нагнуться настолько, насколько позволяли цепи, и разъяренно прошипел прямо в лицо:
- Если ты не хотел, то как это все могло произойти? Почему камни посыпались на дорогу именно во время проезда кортежа принца? Ответь мне на эти вопросы, ублюдок, пока у тебя еще есть язык и ты можешь им шевелить.

Из-за неудобного положения говорить было трудно, но Джаред постарался объяснить:

- Мне было любопытно. Нам говорили, что принц приедет, и мне хотелось его увидеть. Простое любопытство… Я вез тачку с камнями и остановился посмотреть. Надсмотрщик заметил, что я не работаю, и ударил меня кнутом. От неожиданности я выпустил тачку и она полетела вниз… Если бы я хотел причинить вред принцу, зачем бы я стал кричать и предупреждать? Вы же помните крик? Вы еще голову подняли и, увидев падающие камни, успели остановить коня принца…
- Разве это ты кричал? Я был уверен, что это орал надсмотрщик.
- Нет, это я…
- Хм. Вот как…

Начальник охраны отпустил волосы Джареда и вернулся обратно к своему креслу, но не стал на него садиться, а просто стоял, барабаня пальцами по спинке. Судя по залегшей между бровей складке, мужчина усиленно о чем-то думал.
Неужели пытался вспомнить утренние события?
А вот это уже было удивительно. Если в чем-то Джаред за последние полчаса окончательно уверился, так это в том, что никого не интересует, что там случилось на самом деле. Его судьба давно решена: покушение на жизнь принца и он главный заговорщик! С помощью пыток его заставят назвать имена еще нескольких друзей-фисалийцев, затем показательная казнь, и награды осыпают расторопного начальника охраны, а заодно и всех, кто участвовал в раскрытии заговора.
Выходит ошибся?

- Так, давай все сначала. Расскажи-ка все еще раз, только подробно и начни с того момента, как вам сообщили о приезде принца.

Джаред принялся рассказывать все заново, на этот раз дознаватель все время прерывал его уточняющими вопросами, желая знать даже самые мелкие и незначительные детали.
Выслушав все до конца, он приказал Конраду:
- Пошли за надсмотрщиком, пусть его немедленно привезут сюда и начальника рудника заодно. Что за бардак здесь творится? Надо разобраться до конца. Если фисалиец врет, то хочется услышать объяснения, как у них под носом назрел бунт, а они не заметили. Если же нет, то… Привезти по отдельности и по дороге не давать между собой общаться.
Стражник ушел. Мальчик-писец сосредоточенно водил по бумаге пером.
«Интересно, он и правда успевал все записывать?»
Джаред решил, что у него есть небольшой перерыв. Вряд ли этот холеный мужчина сам возьмет в руки плеть, значит, можно немного передохнуть.

- А ты кем был у фисалийцев? Простым воином или какой чин имел? – вопрос прозвучал неожиданно, вырвав Джареда из раздумий о своем незавидном положении.
- Я командовал отрядом гиппеев.
- Командир, значит. Тебя в бою в плен взяли?
- Нет… не в бою.
- Почему?

Джаред не хотел об этом вспоминать.
Жаркое солнце освещало остатки их некогда стотысячного войска - сейчас в нем едва ли оставалась десятая часть - и огромное войско Империи, окружавшее их со всех сторон. Джаред помнил, как к палатке командующего подъехал гонец и передал бумагу.
Джаред и его отряд были охраной Наместника, лично возглавившего это самоубийственное сопротивление, так что все происходило прямо у него на глазах. Наместник Фисалии сломал печать, пробежал глазами несколько строчек - предложение было коротким - и побледнел так резко, словно его ударили кинжалом в живот. А ведь они все приготовились сегодня умереть.
Джаред бросился к командующему, чтобы поддержать старого воина, но тот быстро пришел в себя и жестом отказался от помощи.
- Созови всех. Немедленно.
И когда в палатке Наместника собрались все командиры, он прочитал предложение, переданное через парламентера:
«Император в своем нескончаемом великодушии предлагает вам добровольно сложить оружие. В этом случае Император гарантирует вам жизнь. Однако, так как вы посмели проявить сопротивление, то объявляетесь бунтовщиками и будете проданы в рабство. Мирные жители, не участвовавшие в военных действиях, будут считаться добровольно вошедшими в состав Империи и обладать правами и обязанностями, какими обладают все провинции великой Империи. Если же вы будете продолжать свое бессмысленное сопротивление, то вся Фисалия будет объявлена вражеской территорией, а ее жители - врагами. В этом случае все мужское население возрастом старше семи лет будет убито, остальные обращены в рабов. У вас есть время на раздумье - пока солнце не сядет».
Они шумели и горячились, но на самом деле все сразу поняли, что выбора у них не осталось. У каждого воина были родители, сестры, братья, жены и дети. Все они стали заложниками их решения. И хотя, будучи солдатами, они скорее предпочли бы смерть позорному плену и рабству, но не такой же ценой!

- Какая разница?
- По-моему, ты забываешься. Я задал вопрос и хочу услышать на него ответ.
- Мой отряд был личной охраной Наместника. Мы не принимали участия в военных действиях.
- О, бывший коллега значит.
- Я никогда не служил палачом!

Джаред сразу же пожалел о вырвавшихся словах, но было поздно. Слово вылетело, и как птицу его уже не поймаешь и в клетку не посадишь.

«Идиот! Теперь-то тебя уж точно не пощадят!»

Но начальник охраны не обиделся.
- Значит, тебе повезло, что на вашего Наместника не покушались недалекие слуги и рабы.

Мужчина повернулся к писцу:
- Все записал?
- Так точно, господин, все.
- Давай, посмотрю, а ты можешь быть свободен.
Писец отдал исписанный листок и поспешно выскользнул за дверь. Парню было явно не по себе от всего происходящего.
Наверное, новичок.
Джаред с тоской проводил взглядом покинувшего камеру писца, и неожиданно в душе шевельнулась надежда: неужели ему поверили?
Иначе почему решили дальнейший допрос не записывать?
Начальник охраны, казалось, читал его мысли.

- Ты особо не радуйся. Я помню, что слышал крик, но не обратил внимания, кто именно кричал. Если это действительно был ты, то, пожалуй, я соглашусь, что все произошедшее не заговор, а несчастное стечение обстоятельств.
- Это был я, господин! Поверьте!
- Твоя наглость, Джа, мне даже нравится.

И больше ничего не сказав, начальник охраны тоже ушел.

Джаред снова остался один. Спину немилосердно жгло, вывернутые в неудобном положении плечи болели, кисти рук Джаред почти не чувствовал. Если ответы надсмотрщика не совпадут с его словами, допрос продолжится с того места, на котором остановился.

«Даже развязывать не стали, чтобы потом не тратить время!»

Поразмыслив над своим положением, Джаред понял: даже если правда выяснится, для него все равно мало что изменится. Ну казнят его не за покушение на жизнь принца, а за небрежность, какая разница? Разве что пытать перед смертью не будут. А если даже и не убьют, а просто вернут в каменоломню, то уж там надсмотрщики, разозленные всей этой историей, отыграются на нем по полной. И еще неизвестно, что хуже.

«И зачем мне только понадобилось смотреть на принца?! Проклятое любопытство!»

Время тянулось мучительно медленно, и страх постепенно уступал место обычной усталости; Джаред и сам не заметил, как впал в забытье. Скрип открываемой двери вырвал его из полусна.

- Никак ты уснул?

Язвительный голос начальника охраны вернул Джареда к суровой действительности.

- Ну ты даешь! Неужели совсем не боишься?
- Боюсь, господин.
- Да уж, я заметил, как ты боишься! Странный ты раб, Джа… Ладно. Значит так: на твое счастье надсмотрщик подтвердил твои слова. Не сразу, конечно, но когда понял, что иначе ему придется отвечать за то, что проворонил у себя под носом заговор против принца, то сразу все вспомнил. Конечно можно и его заподозрить в соучастии, но представить этого балбеса заговорщиком у меня воображения не хватает. Наказание за свой проступок, будем считать, ты уже получил, так что радуйся. Сейчас отправлю тебя обратно.
- Спасибо, господин. Я радуюсь.

Начальник охраны подошел к Джареду почти вплотную. В руке он держал хлыст, рукояткой которого провел по щеке фисалийца, а затем слегка ударил по подбородку, вынуждая приподнять голову и посмотреть прямо в глаза.

- Не хочешь возвращаться обратно?
- Не хочу.
- Почему?
- Меня там все равно замучают до смерти после того, что сегодня произошло.

Джаред удивлялся, откуда у него берется наглость так смело разговаривать с человеком, от которого зависит его жизнь, но нервное напряжение последних часов переплавилось в странное равнодушие. Джаред устал бояться.

- Вполне возможно. И что ты предлагаешь?

Ну и вопрос?! Что он может предложить начальнику охраны сына Императора?

- А что вы хотите, господин?
- Сейчас речь не о том, чего хочу я. Что ты можешь мне предложить?

Джаред растерялся окончательно. Он с трудом соображал от боли и усталости, охвативших все его существо.

- Жизнь? Вроде это все, что у меня есть.
- На что мне твоя жизнь? Тем более, что она и так в моих руках. Хотя формально ты и принадлежишь принцу, у меня достаточно власти для того, чтобы распорядиться твоей судьбой. Так значит, больше ничего у тебя нет? Это все? Жаль. Тогда прощай.

И начальник охраны пошел к двери.
Джаред понял - он что-то упускает. Но что?

- Постойте, господин! У меня есть еще одна вещь.

Мужчина обернулся и выжидательно уставился на Джареда.

- И что же?
- Моя честь и… верность. Не знаю, нужна ли вам она, но если вы согласитесь принять мою клятву верности, то… я дам вам ее.

Джаред сам не верил, что сказал это. Его честь и верность принадлежали Фисалии, но сейчас, когда Фисалия перестала существовать, в чем смысл старых клятв? Только нужна ли его верность этому надменному красавцу?

- Верность и честь… Громкие слова. И очень дорогие. Они ценятся на вес золота. Что ж если ты и правда согласен отдать их мне… Конрад!

В камеру тут же вбежал давешний стражник.

- Отведи этого к Тому и поручи его заботам. Пусть приведет в порядок и подготовит так, как положено.

И начальник охраны на этот раз окончательно ушел.
Конрад как-то странно похмыкал и принялся освобождать фисалийца от пут.
Джаред не очень–то обратил внимание на последние слова уходящего начальника охраны. Внутри все пело - его не возвращают на рудник! Ему оставили жизнь! Интересно, какую работу ему поручит новый господин? Да какая разница!



Глава 2


Джаред с наслаждением растирал затекшие и потерявшие чувствительность руки, пока по ним не побежали мурашки от возобновившегося кровотока. Сосредоточившись на этом занятии, он не особо смотрел по сторонам, а бездумно шел за широкой спиной своего конвоира, наслаждаясь вновь обретенным контролем над собственным телом.
«Как мало нужно для счастья. Всего-то опустить руки и знать, что в ближайшее время тебя не начнут раздирать на части раскаленными крючьями».
Стражник шел впереди, не оглядываясь и не заботясь, следует ли Джаред за ним. Они вышли из камеры, затем из дома и направились вглубь парка не по главной аллее, ведущей к парадному входу, а куда-то в сторону. И через сотню шагов Джаред увидел небольшой, но очень красивый домик, вычурный и украшенный настолько, что его вполне можно было бы принять за маленький дворец.
К нему-то они и направлялись.

Внутри дом оказался совсем другим: никакой позолоты, богатых украшений и прочих излишеств. Джаред не раз по долгу службы бывал во дворце Наместника, так что знал, как выглядят апартаменты высшей знати. Здесь же все было добротно, уютно, но без нарочито бросающейся в глаза роскоши.
«То ли этот красавчик не такая уж важная шишка, то ли имеет непритязательный вкус».
Тут из бокового коридора вынырнул парень лет двадцати, одетый в одежду лакея.

- Привет, Конрад! Кого это ты привел?
- День добрый. Принимай, Том, это новый… эээ… Хозяин приказал привести его в порядок, ну и… сам понимаешь…

Конрад закашлялся, явно стараясь скрыть смущение. Джареду показалось, что он услышал тревожный колокольчик опасности, тихонько тренькнувший в голове.

- А, новенький значит.

Парень с интересом оглядел фисалийца с ног до головы. Джареду давно надо было бы привыкнуть к таким взглядам. Сколько он их уже вытерпел за время рабства! Но все равно каждый раз они неприятно царапали кожу и наждаком проходились по остаткам самолюбия, которого у рабов не должно быть вообще. Но Джаред все никак не мог окончательно смириться и считать себя вещью.

- Хорошо, я о нем позабочусь. Только что же он такой грязный?
- Вот и помоешь заодно.

Стражнику явно не терпелось поскорее избавиться от поручения, так что он не стал задерживаться ни одной лишней минуты и, сдав Джареда на попечение слуги, поспешно ушел.

- Ну что, давай знакомиться. Меня зовут Том, я лакей хозяина. А тебя как звать?
- Джа, господин.
- Да какой я тебе господин?! Ко мне обращайся по имени. Пойдем, приведем тебя в порядок. А то ты такой грязный, словно год не мылся.

Не так уж и далеко от действительности.
Том привел Джареда в роскошную купальню, всю отделанную мрамором, украшенную мозаикой. Сама ванна была настолько большая, что таких, как Джаред, в ней могло бы поместиться человек пять. Это и ванной-то язык не поворачивался назвать, скорее, небольшой бассейн. Такого он не видел даже во дворце Наместника. Джаред тут же пересмотрел свое мнение о неприхотливости нового господина. Наверное, комната, в которую его привели сначала, предназначалась для слуг и поэтому не отличалась роскошью.

- Раздевайся и брось свои обноски в корзину. Все равно они тебе больше не понадобятся, да и не годятся эти тряпки ни на что.

Ванна была до краев наполнена чистой прозрачной водой - богатство, которое фисалийцу уже и не снилось. Джаред разделся и с наслаждением опустился в прохладную воду. Воду на руднике выдавали только для питья, да и качество у нее было, прямо скажем, не очень. Во время дождей рабы собирали падающую с неба влагу в специальные кадки и также использовали для утоления жажды, которая от работы под жарким солнцем была постоянным спутником людей. И только когда вода протухала, и пить ее становилось опасно, ею протирали лицо и руки. Впрочем, оказалось, что от привычки умываться и носить чистую одежду человек отвыкает очень быстро. И только в этой сверкавшей чистотой купальне Джаред почувствовал себя грязным и ему даже показалось, что от него идет запах.

- Возьми мыло и мочалку.

Вымывшись, Джаред с некоторым смущением увидел, какой стала после этого вода.
«Сейчас меня заставят все тут драить!»
Но даже мысль о предстоящей уборке не могла испортить настроения. А вот интерес, с которым Том наблюдал за ним во время купания, немного напрягал. Все время, что Джаред мылся, парень просидел на скамейке, стоявшей неподалеку. Казалось, что он только следил за тем, чтобы Джаред хорошенько отмылся, но вот взгляд, которым Том скользил по его телу, то и дело переводя его вниз, к паху, неприятно задевал. В конце концов Джаред плюнул на приличия и повернулся к парню задом. Но от этого ощущение липкого оценивающего внимания не только не ушло, а еще больше усилилось. Фисалиец никогда не стеснялся собственного тела. Да и не в привычках воинов стыдиться обнажаться друг перед другом, благо поводов предостаточно. И год рабства, казалось, должен был излечить Джареда от последних остатков стыдливости - ан нет! Том смотрел на Джареда так, словно видел перед собой не просто красивое тело, а… доступное красивое тело. Так выбирают и оценивают шлюху в борделе.
Джаред поскорее прошел к брошенной для него на скамейке ткани и закутался в нее, делая вид, что вытирается. Его маневр не остался незамеченным.

- Стесняешься меня, что ли? Зря.

Том встал и достал с полки какое-то странное приспособление, похожее на сосуд с прикрепленной к нему длинной трубкой.

- Хватит кутаться. Меня тебе стесняться нечего… Ложись боком на скамейку и прижми колени к груди.
- Зачем?
- Буду тебя промывать изнутри.
- Промывать изнутри? Это еще для чего?
- Не будь идиотом, Джа. Хозяин велел тебя подготовить. Как ты думаешь, к чему?
- Я не знаю.
Джаред недоуменно уставился на слугу, и вдруг его обожгло пониманием. Краска залила Джареда с ног до головы, словно на него плеснули кипятком.
Так вот что имел в виду этот … этот… ублюдок, говоря про честь!
У Джареда и в мыслях ничего такого не было! Когда он давал обещание, то думал про воинскую верность и честь! А не про… Этот имперец, конечно же, все понял не так! Да и откуда у собаки может взяться понятие о чести?

- Ты хочешь сказать, что?.. меня что?... Он собирается?... Я не… нет!
- Хватит мямлить. Если не ляжешь добровольно, то мне придется позвать на помощь. Зачем все усложнять? Я все равно выполню приказ хозяина. И мой тебе совет - не сопротивляйся. Ни мне сейчас, ни хозяину - ночью. Только больнее будет. А результат все равно один и тот же.

Джаред замер, а потом словно во сне лег на скамью и принял указанную позу.

- Помоги мне немного, раздвинь ягодицы рукой.

Очень хотелось вскочить и изо всех сил заехать по наглой морде, но лакей-то тут причем? Он только выполняет свои обязанности. И Джаред завел руку за спину, помогая совершать над собой очередное издевательство. Правда, с точки зрения болевых ощущений ничего особо неприятного не было. Вполне можно перетерпеть. А вот что касается унизительности…
Но разве можно унизить раба?

- Ну вот, а теперь давай избавимся от лишних волос. Ложись на спину и не дергайся, бритва острая, не ровен час - без яиц останешься. Хозяину-то они, конечно, ни к чему, но тебе может еще и пригодятся.

Последние слова прозвучали насмешкой, но Джаред стиснул зубы и промолчал. Даже если он убьет паршивца, это ничего не изменит.
Том покрыл его тело мыльной пеной и начал аккуратно брить. И да, в паху тоже!
Джаред застыл.
Закончив с бритьем, Том велел еще раз залезть в купальню и смыл остатки мыла и волос, поливая его из кувшина, а потом намазал тело маслом, от чего кожа на ощупь стала мягкой, как у женщины.
- Конечно, настоящего наложника из тебя еще делать и делать, но не все сразу. Уж больно у тебя грубая кожа.
Парень немного похмыкал над следами, оставшимися на спине Джареда от плети, и смазал их какой-то мазью. И запястья тоже, и ноги, сбитые от той пробежки за лошадью. Том очень тщательно обработал все его царапины и синяки. Руки у парня были ловкие, и делал он все осторожно и умело, словно не в первый раз.

- В твоих интересах понравиться хозяину. Будь послушным и ласковым, иначе я тебе не завидую.
- Что же может быть хуже? – Джаред и вообразить не мог.
- Что может быть хуже? Да уйма вещей. И лучше тебе их не знать. Ты же фисалиец, так? Хочешь сказать, у вас шлюх в армии не было?

Шлюхи в армии? Нет, нет!
А может быть, если попросить, то господин смилуется и отправит его обратно на рудник. Пусть побои, тяжелая работа, да даже смерть! Уж лучше все это, чем его новые обязанности!

После мытья и всех унизительных процедур Том дал ему одежду: штаны, рубаху и легкие сандалии, а потом накормил вкуснейшей кашей с кусочками фруктов. Все было бы прекрасно, если бы…
Том чуть ли не за руку привел Джареда на второй этаж в спальню.

- Вот здесь жди хозяина, можешь в кресле посидеть. Главное, не усни! Понимаю, что скучно, но и ты меня пойми. Я же не знаю, какую работу тебе еще можно поручить. Так что лучше сиди здесь, дожидайся.

И Джаред послушался. Он подвинул тяжелое кресло к открытому окну и принялся наблюдать, как солнце скрывается за верхушками деревьев и в воздухе разливается сначала серость, а потом и настоящая темнота.
А что еще он мог сделать? Попытаться сбежать? Глупо и бесполезно.


Джаред не заметил, как задремал, но нервное напряжение, в котором он находился, не позволило провалиться в глубокий сон, скорее, это была легкая дрема на грани сна и яви. Он слышал доносившийся с первого этажа шум и разговоры, наверное, хозяин пришел.
Сейчас он поднимется в спальню и…
Дверь распахнулась с шумом и грохотом. А может, это стучало у Джареда в ушах?
Он тут же вскочил с кресла и сам не понял, как оказался на коленях перед господином.

- Умоляю, пожалуйста, отправьте меня обратно на рудник! Пожалуйста!
- А что случилось? Ты непредсказуем как женщина. Еще несколько часов назад ты вот так же умолял меня этого не делать. Что изменилось?

Джаред поднял голову и встретился с насмешливым взглядом зеленых глаз.

- Я… я… не это имел в виду… я другое хотел… - Джаред собрался с духом и выпалил. – Когда я говорил, что даю клятву верности и чести, я не думал, что стану… шлюхой.
- А что ты думал?
- Ну… что вы возьмете меня в услужение… что-то вроде личного телохранителя.
- Ты серьезно думал, что мне нужен фисалиец-бунтовщик в качестве личного телохранителя? Странно, в камере ты производил впечатление более умного человека. Видимо, ошибочное. Помоги мне раздеться.

Последние слова прозвучали как приказ, и Джаред не решился ослушаться.
Помочь раздеться – это ведь ничего такого?
Он снял с господина верхнюю тунику, расшнуровал рукава на рубашке, затем перешел к застежкам на сапогах и штанах. Имперская мода завоевала Фисалию гораздо раньше императорских войск, так что Джаред без труда разбирался во всех этих шнуровках, крючках и креплениях. Наконец хозяин предстал перед ним полностью обнаженным.
Джаред сглотнул; господин был красивым не только на лицо. Крепкая мускулистая фигура воина, привыкшего к физическим упражнениям. Он был ниже Джареда, но шире в кости, и, вздумай они померяться силами, еще неизвестно, чья бы взяла.

- А теперь разденься сам.
- Но…
- Быстро! И без возражений!

И что-то было в этом властном голосе, от чего Джаред не посмел больше спорить, а быстро скинул с себя одежду, представ перед господином в чем мать родила.

- А теперь - на кровать и ложись на спину.

Джаред снова молча исполнил приказ. Самое удивительное, что мысленно он сопротивлялся! Он говорил: «Нет! Я не буду, не хочу!» А сам тем временем укладывался на белоснежных простынях и мягком матрасе – роскошь, которой у него не было с самого начала войны. И даже боль в исполосованной спине не мешала насладиться прикосновением гладкого шелка к обнаженной коже.
Хозяин подошел к кровати и лег рядом, положив руку Джареду на грудь, словно пытался этим его удержать. Да кого Джаред обманывал? Он и не собирался убегать.

- Знаешь, ты мне сразу понравился. Еще там, на руднике. Грязный, валяющийся под копытами коня принца. Я сразу понял, что хочу тебя. Мне было искренне жаль, что такое шикарное тело порвет на площади палач или склюют вороны на кресте. Ты достоин лучшего. Так что я рад, что ты не бунтовщик и не заговорщик… Не бойся, я не собираюсь тебя насиловать. Да и не думаю, что ты действительно не хочешь. Немного страшно и непривычно? Но это пройдет… Я же вижу, что тоже тебе нравлюсь. Не возражай. Сколько ты там не трахался на этом руднике? Слишком уставший к вечеру для того, чтобы желать еще чего-то кроме возможности упасть и уснуть. Или желал?
- Я…
- Тихо… Я не спрашиваю, не надо вспоминать. Сейчас здесь только я и ты. Не забивай себе голову ненужными мыслями. Это только секс. Немного наслаждения. Ты получишь столько же, сколько и я. Обещаю.

Господин начал покрывать поцелуями грудь Джареда, добрался до сосков, забрал их в рот, легко покусывая, так что волны острого наслаждения расходились по телу Джареда, заставляя вспомнить то, что оно давно забыло.
Конечно, Джаред дрочил себе время от времени и даже раза два трахнул одну местную шлюшку.
Такие есть везде, даже среди рабов, которым, казалось бы, совсем уж нечем платить за секс. Но нет, и шлюшка получала за свое тело лишний кусок хлеба, лишний глоток похлебки. Джареду не жалко было еды, хотя, конечно, ее катастрофически не хватало, но один кусок погоды не делает. Он не пользовался услугами шлюх по другой причине. Мешала внутренняя брезгливость и еще, наверное, жалость. Несчастья, выпавшие на его долю, пока не успели ожесточить фисалийца и он испытывал к продающим себя за еду шлюхам презрительную жалость. Хотя те вроде не особо переживали из-за этого. Соседи говорили, что это временно, и наступит момент, когда природа возьмет свое. Так что будет все равно - кому, лишь бы присунуть, почувствовать рядом кого-то живого, получить хотя бы видимость ощущения, что ты человек, не вещь.

Джаред пытался найти в себе силы ненавидеть ласкающего его мужчину, он должен был его ненавидеть!
«Кому должен?»
Но тело предавало фисалийца. Слишком истосковавшееся по ласке, доброму слову, обычному бытовому комфорту, который начинаешь ценить только лишившись.
Конечно, Джаред не верил ни одному слову, что срывались с красивых губ господина, но все равно не мог сопротивляться.
Он хотел этих ласк!
И даже мысль о том, что сейчас ему вряд ли удастся выступить в привычной для себя роли, не пугала и не охлаждала желания.
Ну и ладно! Пусть!
Главное, чтобы эти руки не прекращали уверенно и нежно двигаться по его телу, а губы властно терзать его рот.

- … я знал, что ты будешь послушным… отзывчивым… давай, раздвинь ноги… вот так… приподнимись, я засуну подушку… так удобнее и лучше…

И Джаред покорно раздвигал ноги, приподнимал бедра и не собирался сопротивляться. Низкий хриплый голос завораживал и дарил иллюзию. Иллюзию того, что происходящее в этой спальне действо и правда имеет какое-то отношение… нет, не к любви, конечно, но к чему-то хорошему. Джареду не хотелось ощущать себя шлюхой, даже если платой служила его жизнь. И словно подслушав его мысли, хозяин зашептал прямо в зацелованные губы:

- Хочешь, чтобы я перестал? Скажи, и я остановлюсь… Только скажи это сейчас, потом будет поздно.

Рукой хозяин сильно и правильно дрочил его полностью вставший член, одновременно прихватывая кожу на шее мелкими, безумно возбуждающими укусами, и Джаред не мог сейчас, ну никак не мог найти в себе силы остановить эту восхитительную пытку.
Что он терял?
Кто-то скажет «себя» и, возможно, будет прав, но Джаред ничего не соображал от охватившего все тело возбуждения. Хозяин почти подвел его к разрядке, но в последний момент неожиданно сильно стиснул рукой мошонку, так что от резкой боли Джаред вскрикнул и выгнулся дугой.

- Тише, тише… Хотя, можешь кричать, мне нравится, когда подо мной орут. Тебе еще рановато кончать. Давай-ка я тебе помогу. С этим ты продержишься гораздо дольше, и обещаю - ощущения будут незабываемыми.

Джаред увидел, как в руках у господина оказался тонкий кожаный шнурок, которым он обвязал его член у самого основания, а потом еще и обвил мошонку. Так что теперь у фисалийца не было никакой возможности кончить.

- Не волнуйся, это ненадолго. Просто у тебя было слишком долгое воздержание. А это поможет сдерживаться. Недолго… я не собираюсь тебя мучить. Увидишь, это приятно.

Несмотря на слова господина ничего приятного в перетянутом члене не было. Джареду очень хотелось кончить, и его руки невольно тянулись вниз, к концам ремешка, чтобы освободить плененную плоть.

- Если не прекратишь, я свяжу тебе руки. Угомонись! Неужели не можешь немного потерпеть?
- Могу. Простите, господин.
- То-то же. Все будет хорошо, верь мне.

И Джаред против воли верил. Хотя, что еще ему оставалось?
Хозяин снова принялся ласкать и оглаживать его тело. Перевязанный член стоял как каменный, и господин теперь вплотную занялся его задницей. Достав – откуда, Джаред не заметил - бутылочку с маслом, господин вылил его прямо себе на руку. А затем скользким пальцем проник в Джареда. Больно нисколько не было, как ни странно, это оказалось даже приятным. Масло делало проникновение легким, и одного пальца Джареду сразу же показалось мало.
- Давайте, господин… нормально.
- О, уже командуешь! Хочешь больше? Одного пальца тебе не хватает? Хочешь, чтобы я засунул в тебя два? Три? А может ты уже готов принять мой член?
- Да… наверное… готов.
Джаред не врал, хотя, увидев возбужденный член господина, он в первый момент испугался: как в нем это поместится? Но потом, вспомнив, как на вид тщедушный мальчишка спокойно принимал его плоть, успокоился. Значит, все не так уж страшно.

- Нет, рано. Потерпи немного… Я и не сомневался, что тебе понравится.

Когда внутри оказалось три пальца, Джаред понял, что и правда немного поторопился - растяжение было на грани терпимого. Джаред чувствовал, как болезненно растянулись края ануса, непривычные и сопротивляющиеся. Даже не замечая, он сжимался, стараясь вытолкнуть обратно то, что не должно было в нем находиться, поэтому получил еще один несильный шлепок по ягодице.

- Расслабься. Я ничего не стану делать, пока ты не будешь готов.

Господин продолжал ласкать его внутри, то и дело проходясь по странной точке, от которой шло наслаждение, дрожью пробегая по телу. И это заставляло Джареда выгибаться, насаживаться сильнее, стонать и просить еще. Джаред терялся в необычных ощущениях, не понимая, чего он хочет больше: чтобы господин освободил его член или чтобы продолжал эти сладкие муки. Каждый раз, когда яйца сжимались в бесполезной попытке излиться, Джареду казалось, что он поднимается по высокому утесу, с которого, будучи мальчишкой, прыгал в море. Чем выше, тем больше дух захватывает от страха и тем ослепительнее восторг полета, пока тело не войдет в ласковую, теплую воду.

- Какой же ты горячий. Я сейчас с ума сойду… Если бы ты знал, как у тебя внутри горячо и тесно, то сам бы себя трахнул. Все, пожалуй, можно. Сейчас тебе будет немного больно… потерпи.

Джаред закрыл глаза; пальцы покинули растянутое отверстие, оставив болезненно пульсирующую пустоту, которая требовала заполнения. Господин еще сильнее приподнял бедра Джареда над кроватью и одним движением вошел в него.

- Ооо…

Джаред застонал. Нет, это не было нестерпимой болью, разрывающей мышцы и нервы, которую знает каждый воин, хоть раз в жизни получивший удар мечом. Но все же это было… чувствительно.

- Все хорошо, я остановился… привыкай.

Господин замер, давая возможность Джареду приспособиться и восстановить дыхание. А затем начал двигаться. Сначала осторожно, просто мелкими толчками.
«Словно кобель суку обхаживает!» - некстати пришло на ум и тут же пропало.
Постепенно движения господина становились все более резкими, его член при каждом движении почти выходил из тела Джареда, а потом плотно и глубоко входил обратно. Яйца хозяина шлепались о бедра Джареда, и эти шлепки плоти о плоть звучали пошло и возбуждающе одновременно.

Джаред схватил свой перетянутый ремешком член и начал дрочить его, не обращая внимания на то, что кончить все равно не сможет. Ритм, с которым его трахали, завораживал, и очень хотелось влиться в него хотя бы так. Член господина каждый раз проходился по той точке, от которой по телу разливалась сладкая дрожь, и это было гораздо лучше, чем при ласках пальцами.
Гораздо лучше!
Джаред не сдерживался. Он никогда не орал в постели с женщиной, но сейчас из его горла вырывались хриплые стоны. Возбуждение перешло все границы терпимого, требуя разрядки, и господин почувствовал это. Он протянул руку и одним движением развязал шнурок. Оргазм захватил все тело фисалийца, отсекая связь с реальностью. Он кончил, сжимая мышцами член господина, заставляя его последовать за собой.

Джаред пришел в себя оттого, что его тела касалась влажная ткань. Господин вытирал его живот небольшим полотенцем. Джаред был заляпан спермой почти до подбородка.

- Очнулся? Силен ты орать. Я чуть не оглох.

Джаред попытался возразить, но в горле першило, так что раздалось только маловразумительное хрипение.

- Пить хочешь?
- Спасибо, господин, хочу, – откашлявшись, Джаред смог говорить сравнительно нормально.
- На столике стоит кувшин с щербетом. Принеси мне и сам попей. Хочешь, бери фрукты. Думаю, ты давно ничего такого не ел.

Вставать не хотелось, по телу растеклась удивительная нега, но игнорировать просьбу-приказ господина Джаред не решился. Небольшой столик примостился недалеко от двери.
Джаред, сразу, как вошел в спальню, заметил стоящие на нем кувшин с каким-то напитком и вазу с фруктами, но тогда ему и в голову не пришло, что их можно будет попробовать. Рот наполнился слюной, но Джаред не собирался показывать свою слабость. Поэтому он проигнорировал разрешение и ограничился только напитком. Налив два стакана, один он отнес господину, а второй стал пить сам, разглядывая раскинувшегося на смятых простынях мужчину.
У имперца была светлая кожа, с редкими веснушками. Про таких в Фисалии говорили, что при рождении их поцеловали боги, и считали счастливчиками. Впрочем, судя по всему, в данном случае примета не врала. Вот у Джареда никогда веснушек не было.
Ни одной.
И счастья тоже нет.

- Ммм… мне понравилось. А тебе?
- Сами знаете, господин.

Хозяин перекатился на живот, выставив на обозрение красивую крепкую задницу. От ее вида у Джареда мысли приняли совершенно ненормальное направление и член проявил к этому направлению явный интерес. Хозяин понятливо улыбнулся, заметив появившуюся эрекцию.

- Я смотрю, ты ненасытен. Хочешь меня трахнуть?
- А можно?

Ответом ему послужил заливистый хохот.

- Я еще в камере понял, что ты наглец! Нельзя, конечно же. Но я учту… на будущее. Кстати, как тебя зовут, по-настоящему?
- Джаред, господин.
- А фамилия?
- Падалеки. Джаред Падалеки.
- Ладно, Джаред, иди ложись, будем решать, что делать с твоей жадностью. И… пожалуй, можешь называть меня Дженсен.

Утром Джаред проснулся в одиночестве.
Вчера они уснули не сразу, но больше его Дженсен не трахал, только ласкал, причем как-то неспешно, лениво. А Джаред, разморенный наслаждением, давно позабытым комфортом, бездумно лежал, подставляясь и разрешая трогать себя в самых стыдных местах так спокойно, не испытывая никакой неловкости, словно они уже сто лет были любовниками и давно знали друг о друге все.
Странно, если подумать, но Джаред слишком устал, и ему было слишком хорошо, чтобы задумываться о таких вещах.

Он и не заметил, как уснул, провалившись в прекрасный сон без сновидений, и так крепко спал, что не слышал, как утром господин встал и ушел.
Еще одна странность в копилку тех, что произошли за прошедшие сутки.

И сейчас, развалившись на большой кровати, Джаред пытался понять: чувствует ли он себя шлюхой?
Нет, не чувствовал.
И что из этого следует?
Джаред не знал, но решил, что, может, следующая ночь все расставит по своим местам. Может, в следующий раз господин даст повод начать себя презирать, а его - ненавидеть.
А то как-то неправильно все.

Одежда валялась там же, где Джаред скинул ее вчера вечером. Одевшись, он снова испытал удовольствие от ощущения на теле нормальной чистой одежды, а не грязных тряпок, годных только на то… Нет, Джаред не знал, на что могло сгодиться тряпье, которое им выдавали на руднике. Из-за того, что он так долго проспал, Джаред чувствовал сильный голод. Он еще раз посмотрел на лежащие в вазе фрукты, но сглотнул слюну и не притронулся к ним, сам не понимая своего упрямства. И, чтобы поскорее избавиться от соблазна, фисалиец поспешно спустился вниз и прошел в комнату для слуг. Том сидел на низкой скамейке и чистил сапоги.


- Доброе утро, – Джаред решил быть вежливым, хотя вчера, после всех гигиенических процедур, испытывал сильное желание убить парня. Но тот же ни в чем не виноват. Если уж и убивать - так хозяина. Только вот тут все сразу становилось чересчур запутано.

- И до скольки у тебя утро? До полудня? Ты, случайно, не принцем был у себя в Фисалии?

Враждебный тон удивил Джареда, вчера Том разговаривал с ним гораздо приветливее.

- Нет, не принцем. Просто сто лет на кровати не спал, вот и расслабился. А что не разбудил?
- Господин не приказывал, – Том поджал губы, явно не одобряя такую снисходительность по отношению к рабу. – Есть хочешь?
- Очень! - Джареду совсем не хотелось ссориться. Кто знает, сколько им жить в одном доме, и заводить себе врага среди слуг совсем не хотелось. К тому же, Джаред даже приблизительно не представлял своего положения.
Кто он? Наложник?
От слова во рту стало кисло, но Джаред не собирался врать самому себе.
Все равно.
Сначала нужно понять, кем он неожиданно оказался, а потом разбираться с остальным.

Том тем временем принес из соседней комнаты миску с кашей, такой же, какой кормил его вечером. Только вместо фруктов в ней лежали кусочки мяса. Это была невиданная роскошь. Рабам не давали мяса, так что Джаред очень быстро умял порцию за обе щеки и с удовольствием бы съел еще столько же, но просить добавки постеснялся. Только, видимо, Тому были даны указания на его счет.

- Не наелся? Хочешь еще?
- Если можно.
- Можно. Приказано накормить тебя до отвала.

Вторую порцию Джаред ел уже медленнее, наслаждаясь вкусом и ненавязчиво разглядывая лакея господина. Том был довольно симпатичным малым, с копной длинных, слегка вьющихся волос, перехваченных сзади лентой. Живое, смышленое лицо, карие глаза и пухлые губы делали парня довольно привлекательным и немного похожим на… Недовольно оборвав направившиеся совершенно не туда мысли, Джаред попытался хоть как-то прояснить свое положение:
- Том, а что мне днем делать?
- Что хочешь. - Слуга равнодушно пожал плечами, не прекращая заниматься сапогами.
- А… господин ничего не говорил?
- Нет. Велел тебя накормить. Ну и спину твою еще раз мазью смазать. Как она там? Не сильно болит?

Джаред только сейчас вспомнил о спине. То ли мазь была такая чудодейственная, то ли …

- Нет, совсем не болит.
- Тогда я с сапогами господина закончу и займусь тобой.
- А…
- Что?
- Да нет, ничего.

Том сегодня был явно настроен если не враждебно, то уж точно не доброжелательно. Джаред не знал причину плохого настроения лакея, но, в конце концов, какое ему до этого должно быть дело?

- Мне можно выходить из дома?
- Понятия не имею.
- А тебе можно?
- А как ты думаешь? Не все же прислуживают, не вылезая из кровати. Некоторым приходится побегать!

Вот уж этого Джаред никак не ожидал.

- Том, ты что? Я-то в чем виноват? Думаешь, меня кто-то спрашивал? - И тут же осекся, вспомнив, как Дженсен шептал ему: «Если ты не хочешь, то скажи, и я остановлюсь. Только скажи сейчас».

«Неужели и правда остановился бы?»

- Судя по воплям, которые я всю ночь слушал, ты не шибко расстроился.

Том вскочил, бросив сапоги, и выбежал за дверь. Неужели?.. Джареду показалось, что больше всего это напоминает сцену ревности.
«С ума сойти! А парень явно неравнодушен к господину! Интересно, тот в курсе?»

Джаред еще немного посидел, раздумывая о несправедливости мира, но быстро заскучал. Выходить из дома он все же не рискнул. Том куда-то запропастился, а сидеть одному было скучно. Так что Джаред совсем уже собрался подняться в спальню господина и завалиться спать - все равно делать нечего - но тут входная дверь распахнулась, и вошел Дженсен. В руках он держал свернутую в трубку бумагу, запечатанную сургучной печатью. Наверное, какой-нибудь указ принца.

- А, соизволил, наконец, проснуться!
- Добрый день, господин.
- Добрый. Для тебя в особенности. Итак, слушай: три дня назад Император подписал указ об амнистии всех фисалийцев, участвовавших в военных действиях, если они за время рабства были покорными, не затевали заговоров, не бунтовали и не подвергались наказаниям, связанным с противлением воли Императора. Принц поэтому и приехал на рудник. Здесь много фисалийцев. Так что сейчас идет проверка на лояльность всех твоих соотечественников. Представляешь, как сейчас в тему оказался бы мало-мальски подходящий заговор?

Джаред прекрасно представлял. Стоило ему назвать хотя бы пару имен в качестве сообщников - а кто бы выдержал истязания? - и лавина вырванных под пыткой признаний покатилась бы среди фисалийцев, похлеще того камнепада, с которого все началось. Освобождать тогда точно стало бы некого.
Джаред сглотнул неожиданно пересохшим горлом и еле выдавил:
- Да, господин, представляю. Спасибо вам.
- Это хорошо, что представляешь. На, держи! Это твое освобождение и разрешение отбыть на родину. Император в своей неизменной милости приказал всем торговым караванам и судам брать освобожденных фисалийцев с собой бесплатно.
- Спасибо.

Джаред взял протянутую ему бумагу.

- Так я что, свободен?
- Разумеется. Можешь отправляться один, а можешь подождать. Через день, два тут многих освободят.
- Господин… Дженсен, а если я не бунтовщик-фисалиец, можно мне стать вашим доместиком?

Дженсен испытующе посмотрел на Джареда:
- Зачем это тебе теперь?
- Я же поклялся вам в верности. Вы освобождаете меня от клятвы?
Дженсен знакомо ухмыльнулся:
- И правда, я и забыл. Только чтобы стать моим доместиком, нужно выдержать серьезные испытания.
Ты так уверен в своих силах?
- Да.
- Вообще-то я обычно не сплю со своими доместиками.
- Но ведь вы обещали.
- Что?
- Дать себя когда-нибудь трахнуть.
- Так ты только из-за этого? А не слишком ли ты самонадеян, Джаред… Падалеки, – Дженсен говорил серьезно, но в глазах прыгали озорные огоньки, и Джареду казалось, что проверка уже началась. Что ж, он никогда не бежал с поля боя и сейчас не собирался.
- Ничего, я умею ждать.

Конец.

*Гиппеи – в древнегреческих государствах элитная конница.
**Доместики – охранная стража у Императора. Один или два доместика были у всех командиров.


Сказали спасибо: 173

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

Отзывов нет.
Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R s T v W y z а Б В Г Д Е Ж З И К м Н О П С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1388