ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
212

Молчание

Дата публикации: 13.08.2012
Дата последнего изменения: 13.08.2012
Автор (переводчик): Сеш;
Пейринг: J2;
Жанры: АУ; херт/комфорт;
Статус: завершен
Рейтинг: R
Размер: мини
Предупреждения: Угроза насилия, связывание, поглаживание авторских кинков. При этом автор любит флафф и мозгострадан
Саммари: Дженсен сын влиятельного отца, Джаред простой парень. Отец Дженса категорически против их отношений и заставляет сына прогнать своего бой-френда, угрожая, что в противном случае он от него просто избавится. Дженс разыгрывает заранее указанный спектакль и посылает Джареда ко всем чертям.

Скачать txt-файл: Молчание
Глава 1

- Я тебя не люблю, - Дженсен улыбается, словно говорит о чём-то пустяковом. - Никогда не любил, если уж быть честным. Я просто играл. Да, не смотри на меня так удивлённо, в разговорах о богатеньких папенькиных сынках есть своя доля правды. Тем, у кого есть деньги, тоже бывает скучно и тогда хочется чего-то особенного, того, что нельзя купить. Я захотел тебя, твои чувства. Ты ведь любил меня просто так, не оглядываясь на счета в банках. Это было именно то, чего мне не хватало.
- Тогда почему ты сейчас отталкиваешь меня, если сам хотел этого? – растерянно спрашивает Джаред. – почему отказываешь оттого, что тебе нужно?
Это не те вопросы, что вертятся у него в голове, но слова Эклза смешали всё и перевернули вверх дном, так что на поверхность всплывают только какие-то лишние и неправильные мысли.
- Любые игрушки быстро приедаются, пожимает плечами тот, кого ещё вчера он считал своим парнем, тот, кого он любил и всё ещё любит. - Мне надоело разыгрывать свою роль, быть для тебя таким хорошим. Скажу тебе по-секрету, не такой.
- Думаешь, я поверю? – резко прерывает его Падалеки, когда злость все-таки прорывается сквозь недоумение. - Это ведь и есть настоящая игра - то, что ты говоришь сейчас. Он заставил тебя? Твой чёртов отец? Он узнал про нас, так ведь?
- Не будь дураком, Джаред, разве кто-то может заставить меня? Я просто говорю тебе правду, и уж прости, если она тебе не по вкусу, не в моих правилах присыпать яд сахаром.
- Но и говорить такое тоже не в твоих «правилах». Я ни за что не поверю, что ты искренен сейчас.
- Это твоё дело, Падалеки. Я сказал, ты услышал.
- И что дальше?
- Ничего. Ты уходишь и забываешь о моём существовании, я ищу себе новую игрушку, с которой мне не будет скучно. Все живут дальше долго и счастливо!
- Я не могу жить счастливо без тебя. Да и ты не можешь, какую бы чушь сейчас не нёс.
- Малыш, ты слишком самоуверенный. То, что я пару раз тебя трахнул и сводил погулять, не делает тебя центром моего мира.
- Но им меня делает твоя любовь, как бы ты не отмахивался от этого слова сегодня или месяц назад, считая глупым сюсюканьем. Слова это хуйня, Эклз и ты это знаешь ничуть не хуже меня. Мы оба знаем, что, правда, а что обман.
- Любовь? Смешно слышать это от семнадцатилетней мелочи.
- Раньше мой возраст тебе не мешал и ты не считал меня мелочью, когда подставлял собственную задницу.
- С кем не бывает? Падалеки, я не понимаю, то ты уверен, что я всё ещё тебя люблю, то начинаешь гнать на меня, как ревнивая женушка, застукавшая мужа на измене и собирающаяся делить имущество!
- То, что ты меня любишь, не избавляет тебя от чести быть придурком, Эклз!
- Ну, ты и сучка, Джаред, - засмеялся Дженсен, но тут же, словно спохватившись, улыбка пропала с его лица. – Ладно, хватит. Ты можешь думать, что хочешь, говорить, что угодно, но факт остаётся фактом – между нами всё кончено и я не хочу тебя видеть.
- Не верю, - упрямо бросил Падалеки. – Но если так надо, я уйду.
Подойдя ближе к инстинктивно отпрянувшему к стенке Дженсену, он повторил, глядя прямо в широко распахнутые зелёные глаза, в которых как ни старался ничего не мог прочитать:
- Я уйду, но я уверен на все сто, что это спектакль, который ты разыгрываешь для одного конкретного зрителя и если так, то я подыграю. Но я всё равно не отступлюсь от тебя, не позволю кому-то или чему-то испортить нашу жизнь. Я не брошу тебя, слышишь?
На мгновенье ему показалось, что он увидел на его лице смешанную с болью нежность, но почти сразу её сменило равнодушие.
- Просто уходи, - посоветовал Дженсен и, вывернувшись из-под рук Падалеки, который незаметно для себя успел его обнять, пошел прочь, не оборачиваясь пока тяжелая дверь не захлопнулась за его спиной.
Только тогда он позволил себе выдохнуть и в изнеможении опуститься на пол, прижимаясь спиной к холодному дереву.
Спектакль? Можно сказать и так, и, кажется, он напрочь провалил свою премьеру. За пару минут он сломал все, что у него было, все, что он любил и при этом всё равно провалился.
- Неплохо, но ты мог быть и более убедителен, - тихие хлопки из противоположного конца комнаты заставили его подскочить, испуганно глядя на сидящего в кресле мужчину.
- Отец?
- Я решил просмотреть эту комедию с первого ряда и надо признать, ты был не на высоте. Что странно, но может тебе не хватило мотивации?
- Я сказал, все, что ты велел.
- Он не поверил тебе.
Потому, что он не идиот, потому, что он любит меня, чёртов ты козёл! – хотелось прокричать Дженсену, но он только пожал плечами и, опустив голову, со всем возможным смирением пробормотал:
- Я старался.
- Тебе следовало стараться лучше, если ты хочешь чтоб мальчишка остался цел и невредим!
- Отец! Ты обещал! Я всё сделал, как ты хотел, чего ещё тебе нужно?! Я не могу залезть ему в голову или сердце. Чёрт, я отослал его, я больше не буду с ним встречаться, какая тебе разница, верит он или нет?
- Пока он верит, он не сдастся.
- Не всё ли равно?
- Ты плохо разбираешься в людях, Росс, этот мальчишка упрямей и сильней, чем тебе кажется.
- Ты боишься его? – вырвалось у Дженсена, но он тотчас пожалел о своих словах, когда встав, отец медленно подошел к нему и без толики злости в глазах, ударил.
- Никогда больше не позволяй себе таких слов в мой адрес. Понял? Иначе я ударю так, что тебе будет больно, очень больно.
- Да. Прости. Это больше не повторится.
- Как бы печально это не было, но мне снова придётся всё за тебя доделывать.
- Что? Нет, пожалуйста, не трогай его. Я поговорю с ним снова, я смогу его убедить, он возненавидит меня, обещаю!
- Поздно. У тебя был шанс, но ты не воспользовался им в полной мере. Но не стоит так нервничать, я не собираюсь его убивать. Пока. Я всего лишь немного его проучу и если ты хочешь, чтоб урок был мягким и как можно более безболезненным, ты мне поможешь.
- Я не буду… я никогда не сделаю ему больно.
- Ты уже сделал, - усмехнулся мистер Эклз. – И я не предлагаю тебе избивать его или что-то в этом роде. Всего лишь один телефонный звонок, заодно ты сможешь убедиться, что он всё ещё жив и здоров.
- Хорошо, - не находя другого выхода, кивнул Дженсен. - Что я должен буду сказать?

- Надеюсь, ты осознал урок?
- Дженсен? Что?..
- Твой урок, Падалеки. Ты понял, что бывает с теми, кто не понимает, когда нужно вовремя выходить из игры?
- Ты? Нет, не может быть. Это был ты?
- Да, приказ шел от меня и я надеюсь, что мне не придётся повторять. Теперь ты веришь, что всё кончено, и я не люблю тебя? Или тебе нужны другие доказательства?
- Дженсен…
- Хватит. Мне не хочется делать тебе больно, но если ты вынудишь меня, я не буду колебаться.
- Больно? По-твоему это было больно? Ты…
- Мне плевать. Ты понял, что должен исчезнуть из моей жизни?
- Да. Я… всё понял, Дженсен. Тебе не придётся повторять.
- Прощай, Падалеки. Просто забудь обо мне.
- Не думаю, что у меня получится забыть… после сегодняшнего, но можешь быть спокоен, в твою любовь я больше не поверю никогда.
- …хорошо.


Это не было хорошо, это было ужасно.
После их с Джаредом разговора, отец, наконец-то, был удовлетворён и оставил Дженсена в покое, но вот он сам не мог позволить себе такой роскоши. Собственная боль мешалась с виной за то, что пришлось причинить Джареду, и эта смесь разрывала его на части.
Он сделал это не ради себя, а только ради него, ради Падалеки жизнь которого он обязан был защитить. Если бы он только мог сделать это по-другому. Если бы мог позволить им обоим решать, что делать. Если бы только у него был хоть какой-то выбор.
Но ничего этого не было.
Только вымораживающий до костей страх и необходимость делать выбор самому. Жестокий, неправильный, болезненный выбор, который не давал ни ему, ни Падалеки, ни одного шанса.
Он не мог отказать отцу, не мог рассказать всё Джареду, не мог убежать с ним. Беспомощность убивала его, но лучше так, чем знать, что его слабость убьёт Джареда на самом деле.
Он жив. Жив и здоров, - утешал себя Дженсен.
Он слышал его голос, значит всё хорошо. Отец обещал и как бы жесток он не был, он сдержит своё слово.
Но чёрт, как же больно.
Они проиграли. Дженсен проиграл, собственноручно отказавшись от себя и своей любви.
Ещё никогда раньше ему не было так больно.
И от мысли, что где-то там Падалеки ещё хуже, чем ему сейчас, эта боль становилась всё сильнее. И вместе с болью приходила ненависть к самому себе, за то, что так и не смог защитить. Как не пытался, как не выкручивался перед отцом и самим собой, но всё равно… проиграл.
И эта боль будет с ним всегда. Дженсен не верил, что когда-то сможет забыть. Забыть Джареда, которого он всё ещё любит и надеется когда-то вернуть. Может быть, у него ещё будет шанс, пусть не через месяц или год, но он знал, что когда получит этот шанс, то сделает всё, что будет в его силах.
Он вернёт себе любовь Падалеки и искупит всё то, что тому пришлось пережить по его вине.
Случившееся сейчас больше никогда не повторится.

Знал бы он, как тяжело это будет, и как часто будет казаться, что это и вовсе невозможно.
Но Дженсен не сдавался и продолжал верить, храня глубоко в сердце свою любовь, единственное, что у него не могли отнять. Любовь и боль всегда были с ним, не давая забыть.
Даже полгода спустя стоило ему остаться одному, как все мысли снова возвращались к Джареду. Раз за разом он перебирал все свои воспоминания, не отпуская, не позволяя пропасть. Это были самые ценные его сокровища – минуты, часы рядом с Падалеки.
С улыбкой Эклз вспоминал их первую встречу, когда незнакомый мальчишка сбил его с ног, облил липкой колой и невзлюбил с первого взгляда. Да, поначалу Джаред терпеть его не мог, считая богатым снобом, который возомнил себя королём школы. И Дженсену стоило долгих трудов заставить его сменить это мнение. Зачем? Он и сам не мог бы ответить, но почему-то не хотелось видеть в насмешливых лисьих глазах только презрение, хотелось чего-то совсем другого, чего-то большего. И у него получилось, а потом оказалось, что уже он сам не может отвести взгляда от уже «своего» мальчишки. Смешливого, добродушного, непоседливого сорванца, на пару лет младше его, но когда они были рядом ни разница в возрасте, ни в социальном положении, ни даже почти противоположные характеры не могли им помешать. Тогда они действительно верили, что назло всему смогут быть вместе. Всегда.
Но всегда не получилось.
Сейчас Дженсен отдал бы всё, что бы снова увидеть Падалеки, хотя бы увидеть. Не выдержав одиночества, он нарушил данное отцу слова и попытался узнать о том, как сейчас живёт Джаред, где он, что с ним. Но у него ничего не получилось. Давний страх накатил снова, когда он узнал, что семья Падалеки спешно покинула город ещё пару месяцев назад. Дженсен убеждал себя, что должен чувствовать облегчение, ведь Джаред теперь точно в безопасности, всё хорошо, именно так как должно быть, но…
Вместо этого он чувствовал привычную боль. И обиду. Чёрт, он не имел права обижаться на то, что Джаред отказался от него. Но то, что тот уехал, было словно последней точкой, которую ни какими силами не смог бы поставить Дженсен. И он ненавидел эту точку всей душой.

Он тогда ещё не знал, что это не точка, а лишь многоточие, которым Падалеки лишь ставил паузу в их «отношения», паузу, которой как раз подходил конец.

Это случилось в обычный день. Дженсен был уверен, что когда такой день придёт он обязательно почувствует, но проснувшись утром он не почувствовал ровным счётом ничего. Ленивый завтрак на автомате, когда рука сама находил ложку, а та на автопилоте долетает до рта и торопливый рывок до университета. Эклз отказался от машины и шофёра, ощущение тюрьмы и так было слишком сильным, поэтому отговорившись необходимостью дополнительных тренировок, нагрузок и прочих прелестей спортивной жизни он ежедневно добирался до учёбы пешком. Он наслаждался иллюзией свободы и пусть и маленькой, но победой, хотя и не питал лишних иллюзий. Отец наверняка приставил к нему пару телохранителей, которые не спускали с него глаз.
Впрочем, в этот раз он был бы рад наличию этих телохранителей, да только даже они не успели среагировать, когда проезжающая мимо машина вдруг остановилась, а выбежавшие из-за угла парни за считанные секунды запихнули растерявшегося от такого напора Дженсена внутрь. Под визг шин и хлопки выстрелов машина скрылась за поворотом, только её и видели.
А сам Эклз был почти сразу ловко связан и вырублен, так что в его памяти эта поездка закончилась почти сразу, как началась. И опять же, мысли о Джареде и не думали посещать его голову, там было место лишь шоку и страху.

Очнулся он только несколько часов спустя и уже не в машине, а в чужой квартире, связанный по рукам и ногам и брошенный в углу, словно мешок с мусором.
Когда темнота перед глазами немного прояснилась, а голова перестала кружиться, Дженсен упёрся лбом в пол, пытаясь перевернуться на бок, что учитывая туго стянутые за спиной руки, было непростой задачей. Кто бы не вязал эти узлы, поработал он на славу и наверняка был садистом, Эклз уже не чувствовал кончиков пальцев, а чуть выше локтей верёвки до боли впивались в кожу. Но даже эта простая попытка принесла только новую порцию боли, когда на полу обнаружился толстый слой какого-то колючего мусора, который тотчас впился в кожу. Дженсен уже собрался чертыхнуться, но вдруг обнаружил во рту какой-то странный предмет – пластмассовый брусок, который не удалось вытолкнуть языком или перекусить зубами. Чёртова штука заглушила его слова, превратив их в невнятное бурчание и кряхтение. А сам Дженсен зашелся в мучительном кашле, который становился всё сильнее от ощущения, что чёртов кляп мешает ему не только говорить, но и попросту дышать. Паника накрыла его с головой, и он мог бы задохнуться прямо там, на грязном полу, если бы отчаянным усилием воли не взял себя в руки и, сжав зубами чёртов брусок, не попытался дышать через нос. Выходило плохо, с хрипами и всхлипами, но так он всё же мог дышать. Прошло минут пять прежде, чем он пришел в себя достаточно, чтоб прислушаться к себе и понять, нет ли на его теле ещё каких-то неприятных сюрпризов. Но ничего кроме ноющей боли от верёвок он не почувствовал.

Неловко завозившись и таки устроившись на боку, чтоб всем весом не давить на связанные руки или не лежать носом в грязь, Дженсен наконец-то выдохнул и осмотрелся по сторонам.
Тёмная и пустая комната без окон, узкая дверь и такая же узкая кровать без матраса, старый железный каркас которой сейчас напоминал пыточный стол или дыбу. Грязь, пыль, сквозняк и никаких представлений, где он может быть.
Одно ясно – почему.
У Дженсена не было сомнений, что он попал сюда исключительно из-за отца. Может быть, кто-то из его конкурентов решился на шантаж ради денег, может, захотел отомстить за банкротство и разрушенную жизнь. Вариантов было много, отец Дженсена в своё время натворил немало законных и не очень дел.
И в этот раз платить за его грехи придётся Дженсену.
Интересно, есть ли у него шанс дождаться спасения? Согласится ли отец на их требования, какими бы они не были или, взвесив все за и против, придёт к выводу, что сын это не такой уж невозобновимый ресурс?
Если бы у него спросили, Дженсен не смог бы ответить точно. Положив руку на сердце, он не знал, каков мог бы быть выбор его отца. Никогда не знал и не мог предугадать, что твориться у того в голове. Это отец всегда читал его как открытую книгу, сын же мог лишь строить догадки и надеяться, зачастую зря…
Поэтому сейчас ему было очень страшно.
Истории похищений из фильмов и книг замелькали у него перед глазами – избиение, насилие, отрубленные пальцы, отправленные по почте безутешным родителям, съёмки на камеру, боль, страх, слёзы…
От этих мыслей снова перехватило горло и пришлось гипнотизировать взглядом стенку напротив и дышать медленно, размеренно, не думая ни о чём.
Получалось так себе.
Время шло и ничего не происходило, он был один на один с собственными мыслями, которые оказались отличным палачом, успешно выводя его из себя и подводя к той грани, когда любой шорох кажется то концом света, то освобождением.
Поэтому, когда в замке с тихим скрипом стал поворачиваться ключ, Дженсен неимоверным усилием поднялся на колени, спиной опираясь на стену и почти не мигая, глядя на дверь.
Он хотел знать – кто - хотя и подозревал, что может увидеть лишь безликую чёрную маску.
Он не хотел встречать свою возможную смерть, лёжа безвольным бревном, но понимал, что это глупость и одного пинка хватит, чтоб снова отправить его носом в пол.
Но он всё равно, дрожа, вытянулся в струнку и ждал…
Сейчас… вот-вот…
Когда дверь открылась, он со страхом уставился на высокую фигуру, чей силуэт подсвечивал свет из коридора, но когда человек вошел в комнату и включил одинокую лампочку под потолком, на смену страху пришел шок.
Джаред? – ошалело подумал Дженсен, не веря, что из всех, кто мог бы спасти или убить его сейчас, он видит именно Падалеки.
Джаред!
- Дженс, - довольно улыбнулся тот, подходя и опускаясь на пол рядом с Эклзом, а тот, забыв обо всё на свете, в том числе и о верёвках, стремительно рванул навстречу, неловко уткнувшись носом ему в грудь.
Хотелось кричать от радости, обнять, говорить-говорить-говорить, но он мог только всхлипывать от накатившего облегчения и жаться всё ближе, размазывая слёзы по джаредовской рубашке.
Только пару минут спустя он заметил, что Падалеки не обнял его в ответ.
Вскинув голову, он попытался заглянуть в любимые глаза, но наткнулся на усмешку.
- Ты меня соплями целиком перемазать решил? – брезгливо бросил Джаред и Эклз растерянно шмыгнул покрасневшим носом, пытаясь отодвинуться и не упасть, но Падалеки быстро помог ему справиться с этим шатким положением.
- Мерзость, - припечатал он и наотмашь ударил Дженсена по лицу, так что тот тотчас оказался на полу.
За что?

Это не столько больно, сколько до слёз обидно.
Он так долго убеждал себя, что виноват перед Джаредом, что готов искупить свою вину, как угодно и чем угодно, но оказался совершенно не готов увидеть в его глазах брезгливость и ненависть.
Нет, пожалуйста, не смотри так…
Но он не мог ничего сказать, только дергано вздрагивал, сглатывая кровь из разбитой кляпом десны, но та всё равно пачкала губы и Падалеки снова морщился.
- Не нравится? Своя кровь не так хороша на вкус?
Эклз замотал головой, стараясь не дернуться, прочь, когда Джаред схватил его за воротник рубашки и притянул вплотную к себе, заглянул в глаза, словно ища какие-то ответы. Ответы, которые не доверил бы словам.
- Плачешь? Не знал, что ты такой слабак, Дженни. Так быстро сломался? Ты же был такой смелый и гордый, когда посылал меня к чёрту, когда вычёркивал из своей жизни. Где ж теперь твоя смелость?
Вытащи кляп, прошу тебя, - мысленно взмолился Дженсен, пытаясь произнести хоть что-то, но его мычание не получало никакого ответа кроме смеха.
- Нет уж, ты уже наговорился, теперь будешь слушать. Я тебя слушал… глотал кровь из сломанного носа и слушал, так что и ты будь добр. Я многое хочу тебе сказать, всё время хотел, пока ждал подходящего момента. Ты ведь не думал, что я смогу забыть? Как можно забыть такое, Дженс? Чёрт…
На мгновенье Падалеки отвернулся, собираясь с силами. Его пальцы сжались крепче, впечатывая ткань рубашки в кожу Дженсена. Это больно, но далеко не так больно, как видеть его лицо искривленное, куда большими страданиями.
Прости меня…
Дженсен был готов скулить от невозможности произнести эти слова, но Джаред в этот раз как-то угадывает, читает по глазам и качает головой:
- Я никогда тебя не прощу. Я любил тебя, а ты не просто бросил, ты сломал меня. Зачем, Дженс, зачем надо было присылать тех парней? Я ведь не верил, до последнего не верил, что это ты, что ты мог поступить со мной так. Пока ты не позвонил…
Не выдержав, Эклз закрыл глаза. Это невыносимо. Самая жуткая пытка, до которой не смог бы додуматься даже отец.
Джаред так близко, а он ничего не может ему объяснить.
Это даже страшнее, чем, если бы он сказал, а ему не поверили, так у него был бы хоть какой-то шанс. Но Падалеки не даёт ему ни единого шанса.

- Я ненавижу тебя, так же сильно как когда-то любил, - наклоняясь невыносимо близко, прошептал Джаред и по его глазам Дженсен понял, что это не ложь.
Ненавидит.
Не простит, ни за то, в чём винит, ни за то, в чём Эклз виноват на самом деле.
Ну и пусть… - вдруг отстранённо кивнул он сам себе.
Значит, вот оно – наказание.
Хреново? Больно? Страшно?
А кто говорил, что будет хорошо. Так и должно быть.
Заслужил. Пусть не тем и не так, но заслужил.
Одно жалко, если Джаред когда-то узнает правду, то он будет винить уже себя. Обязательно будет, он такой, перекопает себя ничуть не хуже Дженсена. А тот прощает, уже сейчас, заранее. Вот только не знает, будет ли шанс когда-то сказать об этом.
Легче не становится. Ни когда Падалеки грубо сталкивает его на пол, ни когда снова хватает и тащить на остов кровати, предсказуемо оказавшийся жестким и скрипучим.
- Прости, но домой не приглашу и особых прелюдий тоже не обещаю, - зло усмехнулся тот и Дженсен снова прикрыл глаза.
На этот раз потому, что не узнаёт его.
Неужели это всё его вина? Это он сделал его таким?
Куда делся тот лучащийся улыбкой парень, что дарил ему ромашки, а в ответ на гневные крики «я не девчонки!», смущённо прятал их за спину, чтоб через пару минут всё равно упрямо и тайно засунуть в дженсеновский рюкзак?
Куда пропала эта улыбка из карих глаз?
Неужели он больше никогда не услышит его смех?
Не получит в ответ на своё ворчание что-то до мурашек глупое и нежное, чтоб перехватило дыхание и покраснели кончики ушей?
Никогда-никогда?
Это страшно.
- Думаешь, это жестоко, – молния на штанах поддалась охотно, движение лёгкие и привычные, словно Джаред не успел забыть, какого это раздевать его. Правда, в этот раз нет ни игры, ни ласки, только сухая размеренность. – Трахнуть в ответ тебя? Думаешь, мне стоило найти их? Но вот беда, Джен, я не помню их лиц. Всё время, что они меня трахали я думал о тебе. Слушал их, не верил, но видел перед собой твоё лицо. И знаешь, что самое смешное? Я как идиот ещё гадал, не бросишь ли ты меня после этого. Буду ли я тебе нужен такой. Смешно, да.

Они? Кто они? Что?
Дженсен и до этого почти не пытался сопротивляться, теперь же и вовсе словно окаменел под руками Падалеки, пытаясь осознать смысл его слов.
Реальность уходит на второй план. Джаред сейчас трахнет его, выебет без каких-либо эмоций, но его куда больше волнует, что так же как кто-то посмел поступить и с ним, только чтоб причинить боль, сломать раз и навсегда…
Кто? Зачем?
Отец не мог. Он не мог так, только не так. Это слишком. Это…
Господи, Джаред.
Паника накатывает стремительно, перед глазами темнеет так, что он не видит ничего, ни потолка, ни сидящего на его ногах Джареда.
Только когда руки Падалеки буквально вырывают изо рта кляп, чудом не выбив зубы, и безжалостно трясут за плечи – Дженсен понимает, что просто перестал дышать. Второй раз за день – пора бы привыкать…
- Дженсен! Блядь, дыши, сволочь. Не смей подыхать. Ты не можешь так со мной поступить! Ты не имеешь права умирать сейчас!– сорвался на крик Джаред и Эклз зашелся в отчаянном кашле, пытаясь сделать вдох. – Дыши, Джен! Чёрт…
- Джа….арх… джа… - пытался сказать он, но ничего не получалось.
- Заткнись, - рванув его на себя, огрызнулся Падалеки и прижал к груди до боли. – Заткнись, блядь. Ненавижу. Как же я ненавижу тебя. Сволочь ты, Эклз, чёртова сволочь… просто заткнись!

Но он не мог замолчать, только не сейчас, когда кляпа больше нет.
- Джа…ред, кто? - сипло выдавил Дженсен.
- Я не хочу тебя слушать. Мне снова засунуть тебе кляп? – снова оттолкнул его Падалеки.
- Это были люди отца? Моя… охрана? - упрямо продолжил Эклз.
- Иди к чёрту! Какая теперь разница? Не тех послал? Не понравились на видео? Да, я заметил, как они снимали, они сами хвастались, что потом выложат в сеть, если я хоть где-то про это пикну. К чёрту. Я не хочу говорить об этом. Мне плевать на них, я ненавижу тебя! Понимаешь, ты это?! Это всё твоя вина, твой «урок». Так что не говори ничего, просто ничего, ясно?!
- Я не знал.
- Чего? Не знал, что значит выебать? – вцепившись ему в горло, прорычал Джаред. – Тогда тебе следовало быть осторожней с приказами!
- Я не знал, что отец приказал им изнасиловать тебя. Он обещал, что только припугнёт, они должны были напугать тебя. Отец обещал, что если я позвоню и скажу, всё это, с тобой ничего не случиться.
- Что за бред?!
- Это не я тебя бросил, он заставил меня, - торопливо забормотал Дженсен, когда руки на его шее сжались крепче. Он должен был успеть сказать, должен. - Отец узнал про нас и пригрозил, что уберёт тебя, если я не прекращу это сам. Поэтому был тот спектакль, поэтому я звонил. Но, Джаред… я клянусь, я не знал. Я бы не допустил этого, не знаю как, но я что-то бы сделал. Я никогда… чёрт, Джаред. Мне так жаль. Джаред…
- Это бред. Ты врёшь, ты просто боишься и врёшь, - с сомнением протянул Падалеки, отстраняясь и отдёргивая руки, словно прикосновения обожгли его.
- Нет, я бы никогда так не поступил с тобой. Я любил тебя! Я всё ещё люблю тебя. Джаред, я так люблю тебя, я боялся, что больше не увижу, искал, но не мог найти. Я думал, я с ума сойду.
- О, Господи… - вскочив на ноги, Джаред шарахнулся прочь.
- Нет-нет, не уходи! – дёрнувшись следом, Дженсен свалился с кровати, больно ударившись коленями. – Чёрт. Пожалуйста.
- Джен, - обернувшись, Падалеки замер. – Я же… я чуть не…
- Ты ничего не сделал. Я причинил куда больше боли, когда отказывался от нас и прогонял тебя. Пожалуйста, не уходи, это будет хуже, - когда Джаред помог ему вернуться на кровать, он как мог, прижался ближе, но тот снова отстранился, опускаясь на пол у его ног. - Только не сейчас, когда ты снова рядом. Я не смогу без тебя.
- Дженсен, я хотел сделать тебе больно, очень больно. Хотел… Господи, как ты можешь теперь?
Спрятав лицо у него на коленях, Падалеки отчаянно замотал головой. Он просто не смел, смотреть в глаза Эклза.
- Ты не можешь. Я знаю, чёрт, я знаю как никто другой. Я сам всё испортил.
- Не говори этого, - нагнувшись к нему, накрывая собой, зашептал Дженсен. - Тебе было больно и это не твоя вина, а моя.
- Нет.
- Моя, не спорь, - щекой чувствуя как дрожат джаредовские лопатки, прошептал Дженс. – Я позволил всему этому начаться. Я испугался и всё испортил.
- Джен, кто из нас сейчас связан? Не говори мне о вине.
- А кого тра… чёрт. Прости.
- Ничего. Я… Что мне сделать, что бы ты простил? Ты сможешь? Хоть когда-то, - жалобно протянул он.
- Развяжи, руки затекли просто ужасно, - улыбнулся Дженсен. – Я уже простил, всё бы простил, Джаред, я же люблю тебя.

- Любишь? – не веря, повторил тот, разрезая верёвки.
- Да, люблю. Прости, что заставил тебя поверить в обратное.
- Не ты, - отрицательно качнул головой Джаред. - Твоим словам я не верил, я видел, что ты врёшь. Если бы не они и тот звонок… я бы не сдался.
- Мне так жаль, Джаред.
- Мне тоже, - мягко усмехнулся Падалеки. – Нам есть о чём жалеть.
- Но мы ещё можем всё исправить. Можем ведь? – с надеждой спросил Дженсен.
- Я… не знаю.
- Джаред? Я люблю тебя и не хочу снова терять. Что бы ни случилось сегодня…
- Я так не могу.
- Но…
- Прости, но сейчас я уже и не знаю, что у меня в голове. Люблю или ненавижу, тебя или самого себя… Я запутался, Дженс.
- Я знаю, - осторожно обнимая его, кивнул Эклз. – Я тоже, Джаред. Но если мы сейчас отступим, мы снова всё потеряем.
- Мы уже потеряли.
- Нет. Я так просто не сдамся и тебе не дам! Ты обещал быть со мной, говорил, что любишь. Не смей отказываться от нас. Если ты простил меня, не бросай.
- Джен, - виновато покачав головой, тот освободился от чужих рук и отступил, но Эклз не дал ему сделать и шага, бросившись следом.
- Не отпущу, - вжимая его в стену, отчаянно прошипел он.
- Дженсен!
- Нет. Ты мой и я не позволю этому кошмару повторится. Не в этот раз.
Падалеки дёрнулся в сторону, пытаясь вырваться, но Дженсен держал крепко, всем телом навалившись на него, и спустя минуту Джаред сдался, обмякая и опуская голову на его плечо.
- Но что нам делать? Если твой отец хочет моей смерти, то мои… друзья твоей, и я не знаю, как нам прорваться между ними, Дженс. Я заварил такую кашу, что вдвоём нам не выбраться.
- Мы придумаем, вдвоём мы обязательно придумаем, - уверенно прошептал Эклз, крепко обнимая его. – Всё будет хорошо, я обещаю.

И так хочется поверить.
Поверить, что судьба может подарить второй шанс, тем, кто так бездарно потратил первый.
Поверить, что можно выйти за эти двери и просто быть вместе.
Поверить друг в друга и самих себя.
Ведь, почему бы и нет?
Дженсен не мог вырваться из дома ставшего тюрьмой, но сейчас он далеко от отцовских рук. Чем не побег?
Джаред договорился, что мистер Эклз больше никогда не увидит своего сына, но разве для осуществления этого обязателен факт смерти?
Двойной обман. Двойная лазейка.
В два раза более рискованный шанс, но…
Это всё, что у них есть, и они готовы рискнуть, потому что по-одиночке у них нет ничего. Только вместе и только вперёд.
Это их выбор, за который они заплатили и готовы платить снова и снова.
И эта цена превращает надежду в уверенность, ведь не может быть, чтоб всё было зря!

- Я верю, - улыбается Джаред, и в его голосе нет сомнений.
«Всё будет хорошо», - думают, они и без страха выходят из комнаты, оставляя все сомнения в темноте грязной комнаты, как и своё прошлое, где-то там, позади.
Всё будет хорошо?
Может быть.
Может быть не всё и не всегда только хорошо, но будет.
Почему бы судьбе не улыбнуться тем, кто сам определяет свой путь?..



Сказали спасибо: 116

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

Отзывов нет.
Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию



Перфорированный нержавеющий лист.
Авторы: . ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R s T v w а Б В Г Д Е Ж И К м Н О п С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 6 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1463