ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
194

Семь дней и рождественское утро

Дата публикации: 01.08.2012
Дата последнего изменения: 01.08.2012
Автор (переводчик): Tatho2137;
Бета: Маленькая сосна, Alushka* (1 и 2 части)
Пейринг: J2;
Жанры: от первого лица; романс;
Статус: завершен
Рейтинг: R
Размер: миди
Предупреждения: смерть Дани, Женевьев не очень хороший персонаж, AU, мат
Примечания: Ни на что не претендую
Саммари: После свадеб мальчики рассорились и друг с другом не разговаривали в течении семи лет. Но так ведь не может продолжаться вечно.
Глава 1

У каждого в жизни есть кто-то, кто никогда тебя не отпустит, и кто-то, кого никогда не отпустишь ты.

Чак Паланик

 

Суббота. 17 сентября 20**.

 

Стоя перед зеркалом и поправляя галстук, я в который раз подумал о почти закончившейся неделе. Началась она ужасно, с международного звонка из Парижа. Я собирался на съёмки, дети доедали свою овсянку на кухне, кот отирался под ногами, выпрашивая мяса. В пятницу мы были с ним у ветеринара, и тот запретил Мюррею любые сырые продукты, рекомендовав сбалансированное специализированное питание, которое тот на дух не переваривал. Он любил рыбку и сырой рубленый бифштекс, а обнаружил утром в миске витаминизированный кошачий корм. Для него это было форменным оскорблением.

 

- Извини, друг, - объяснял я этой разобиженной морде, попутно бреясь и прислушиваясь к звукам из кухни, чтобы вовремя остановить апокалипсис, который отпрыски любили устраивать у меня за спиной, - раз доктор запретил, будешь есть этот вегетарианский суррогат. Я же пью зелёный чай вместо кофе, хоть терпеть его не могу. Потому что я нужен своей семье здоровый. Гипертония, будь она неладна. У тебя, как выяснилось, тоже болячек хватает. Ты на себя в зеркало посмотри: ухо порвано, одного глаза нет, хвост погрызен, хромаешь…

 

Мюррей слушал, жмурился и продолжал тереться о мои пижамные штаны, выпрашивая вкусненького. Насчёт его внешнего вида я нисколько не преувеличивал. Кот наш отличался редкой некрасивостью: худой, сколько его ни корми, облезлый, помойной серой масти и весь покалеченный. Я нашёл его под дверями дома умирающим, пожалел, выходил и посадил на свои плечи ещё одного нахлебника, отличающегося воинственным и наглым нравом. По крайней мере, дети его любили. Из-за телефонного звонка мне пришлось отвлечься от бритья, кот лез под ноги, и я чуть не упал, споткнувшись о него. Шикнув для разнообразия, обычно я на него голос не повышал (не знаю, за что любил этого обормота, а тот платил мне той же монетой), схватил трубку:

 

- Дженсен Эклз у телефона. Алло!

 

То, что я услышал, повергло меня в шок. Когда положил трубку, в голове лихорадочно вертелось, что надо что-то делать, кому-то звонить, куда-то ехать. Вот только кому, куда и что? Опять зазвонил телефон.

 

- Да, - произнёс я, втайне надеясь, что сейчас мне сообщат о какой-нибудь ошибке или глупом розыгрыше, - слушаю.

 

- Дженс, это Крис, - услышал я голос Кейна, - звоню тебе на мобилу, но ты вроде как вне зоны доступа. Я в ЛА. Вчера прилетел.

 

- Боже, Крис, - выдохнул я, - наверное, надо что-то делать, только я не знаю. Как-то сказать кому-то… У меня, кажется, руки трясутся, - я замолчал, пытаясь сосредоточиться и перестать паниковать, в кухне смеялись дети, в ванной капала вода.

 

- Дженс, что случилось? Ты можешь сказать внятно? Я сейчас приеду! Что произошло?

 

- Позвонили только что, - я говорил, с трудом проталкивая через горло слова, - Дани погибла. Где-то под Парижем. Какая-то авария. Сегодня ночью.

 

- Дженс, жди меня, я сейчас буду. У тебя съёмка сегодня есть?

 

Я кивнул, совершенно не отдавая себе отчёта, что Крис меня не видит, а потом, сообразив это, произнёс:

 

- Как раз собирались. Всю неделю съёмка.

 

- Позвони Полу и скажи, что не можешь. Еду. Пока.

 

Я отключился. Ещё немного посидев в обнимку с котом на полу в гостиной, поднялся и пошёл разыскивать свой мобильный. Тот лежал в кармане джинсов, брошенных в спальне, и был разряжен, я нашёл зарядку, воткнул в розетку, дождался появления названия сети и, полистав справочник, выбрал абонента по имени Пол.

 

Сериал «Пограничные состояния», в котором я сейчас снимался, считался неплохим и даже рейтинговым. Я играл главную роль, Марка О’Ши – психиатра ирландского происхождения, немного помешанного на независимости Ирландии, со сверхъестественными способностями, которыми он пользовался, чтобы пролезть в мозг пациента и раскопать источник болезни. Дальше, в зависимости от найденной причины, главный герой пытался своим пациентам помочь, и при этом не всегда легальными методами. Герой мне нравился, было в нём что-то от Дина Винчестера, только больше интеллекта и рефлексии. Снимались мы в ЛА, в основном, в павильонах, но иногда и на природе, для чего приходилось выезжать за пределы города. Наш режиссёр Пол Уоррен был хорошим парнем, и мы с ним даже приятельствовали. Конечно, это были не те отношения, которые сложились между мной и Джаредом во времена «Сверхъестественном», но, по крайней мере, они не рвали душу и в случае их прекращения не оставили бы после себя зияющую дыру.

 

Пол ответил на втором гудке. Когда я сообщил о смерти Дани, он тут же без разговоров предоставил требуемый отпуск. Условно мы оговорили неделю, я не наглел, понимая, что съёмочная группа и так выбилась из графика и долгое отсутствие главного героя не поймут. Мы шли на третий сезон, подводить команду не хотелось. Поговорив с Уорреном, я почувствовал себя лучше. Вернувшись в ванну, добрился и зашёл на кухню проведать Джеев. Джимми сосредоточенно размазывал овсянку по лицу брата, а Джейми, пыхтя от усердия, пытался засунуть тому в рот салфетку.

 

Близнецам через полгода должно было исполниться пять. Мы с Дани детей, собственно, не планировали. Просто однажды, вскоре по завершении съёмок «Сверхъестественного», напились и проснулись утром в одной постели. Вообще, мы не спали вместе – наши отношения никогда не переходили грани дружбы, даже после официальной женитьбы, но чего не сделаешь по пьяни, кроме того, у меня в то время была жесточайшая затяжная депрессия, и от спиртного меня вполне могло развести на секс с Харрис. Короче, про резинки мы тогда забыли. А утром плохо помнили не только себя, но и прошедшую ночь, жутко болели похмельем, потом вовсе забыли об инциденте, а через девять месяцев родились близнецы. Дани ржала над моим счастливым видом, когда я забирал их из больницы. Между нами к тому моменту всё было оговорено. Поскольку из-за беременности Харрис на год выпадала из голливудской обоймы, после родов она без сожаления улетала в давно уже облюбованную ею Францию, где её ждали какие-то друзья и местная тусовка. Близнецы оставались со мной. Официально разводиться мы не собирались, главным условием было не беспокоить друг друга. Мы и не беспокоили. Я вполне справлялся с Джеями, Дани иногда нас навещала, привозя ворох дизайнерского шмотья для меня и малышей, а также регулярно слала игрушки и прочую фигню на праздники. Мы в ответ посылали свои фото и открытки. Нам всем хватало такого общения. Но вот чего я не ожидал, так это её смерти.

 

Итак, разведя близнецов по разные стороны баррикад, я отобрал салфетку, овсянку отдал коту, пообещал оставить всех, в том числе четверолапого, без сладкого и потащил в ванную отмываться. К появлению Криса мне удалось справиться с задачей относительно без потерь, и теперь члены нашего маленького дружного мужского коллектива (трое Джеев и Мюррей) встречали Кейна чисто умытые и сердитые. От первого шока я отошёл благодаря Кристиану, который своим появлением как-то ловко вывел меня из потерянного состояния, взял бразды правления в свои руки и вовремя раздал всем надлежащие указания. Мне было приказано позвонить брату Дани, сам Крис разговаривал со Стивом, Майклом и моими родителями, а близнецам, вручив бумажные полотенца, велел привести кухню в божеский вид. Там кот демонстративно перевернул свою миску с кормом и овсянкой и размазал всё это для эффекта по полу.

 

Вскоре ситуация более-менее прояснилась. Данин брат был в курсе, её родители тоже. Они уже вылетали в Париж, и я с облегчением вздохнул: решать вопросы с её телом и прочим придётся не мне. Но что меня удивило, так это завещание Дани, где она просила, чтобы её похоронили на старом семейном кладбище Эклзов в Ричардсоне. Вот это была новость. Ведь родственниками друг другу мы приходились лишь формально и через общих детей. Однако брат Дани уверил меня, что никакой ошибки нет, он присутствовал при подписании завещания, а она своё желание объяснила тем, что Эклзы за ней присмотрят лучше, чем Граулы, подолгу не живущие на одном и том же месте. Впрочем, по словам брата, рано умирать она не собиралась. Ещё он попросил меня вылететь в Ричардсон и организовать всё для похорон, если наша семья не будет против Дани: они с отцом планировали всё устроить к этой субботе. Я, конечно же, заверил и пообещал и, пожелав им держаться и быть мужественными, отключился. Надо было посоветоваться с Кейном.

 

Тот как всегда легко отреагировал на мои новости, тут же принимая решения. В отличие от меня, Крис никогда особо не раздумывал, он просто действовал. Так и в этот раз, тут же опять созвонился с моим отцом, загрузил их проблемой устройства похорон, затем связался с авиакомпанией и забронировал всем нам здесь присутствующим билеты, послал СМС Стиву и ответил на звонок Майкла, уже сорвавшегося со съёмок. Короче, всё организовалось и завертелось без меня, оставалось расслабиться и получать удовольствие, правда, непродолжительное время: Джеи обмотали Мюррея бумажными полотенцами, потерялась кошачья переноска, а среди чистого белья не нашлось ни одного парного носка. Всё как всегда.

 

Теперь я стоял перед зеркалом в своём лучшем чёрном костюме, который догадался захватить из дома, когда мы в такой спешке паковали багаж под чутким руководством Криса, и наблюдал свою бледную физиономию с синими кругами под глазами и ярко проступившими от техасского солнца веснушками. Мы собирались в церковь. В ванную ворвался Джимми и радостно сообщил, что бабушка послала его за мной поторопить – мы уже опаздывали. Я окинул отпрыска взглядом. В кроссовках, джинсах и тёмно-голубой рубашке (единственной более-менее подходящей к трауру вещью, обнаружившейся в гардеробе близнецов после нашего грандиозного отъезда из ЛА) он совсем не походил на убитого горем сына. Что и говорить, Джеи не воспринимали Дани как мать, впрочем, их чувства в этом смысле были взаимны – Харрис платила той же монетой. Для близнецов она была весёлой тётей, которая иногда появлялась в нашем доме, мучила, заставляя примерять какие-то тряпки, жила недолго и опять исчезала. Для неё, думаю, Джеи были всего лишь детьми её друга, Дженсена Эклза. Хотя обе стороны знали, кем друг другу приходятся.

 

Службу в церкви я помнил плохо. Мы с близнецами сидели впереди, между безутешной семьёй Граулов и четой Эклзов. Сзади разместились Макензи, Джош, Стив с Майклом и благополучно мною забытые после свадьбы родственники Дани. Крис вместе с братом Дани встречал пришедших проводить мою жену в последний путь. Почему-то было много французов: каких-то неформально одетых девушек и парней, по-моему, близких друзей Данниль Харрис. Они плохо понимали священника, всё время что-то быстро между собой говорили и утопили гроб в белых лилиях, от запаха которых у меня разболелась голова.  Джейми смирно сидел на руках, обняв меня за шею и корча рожицы Майклу, а Джимми висел на моей ноге (была у него такая привычка, за что его даже обезьянкой в семье прозвали – цепляться и висеть на ноге у меня или Криса, а при случае вскарабкаться вверх, потеснить брата и отвоевать своё законное место на руках). Что ещё меня поразило на службе, кроме французов и их дурацких лилий, так это мёртвый Икарус под рукой Дани, старательно забальзамированный и залакированный, и Майкл, корчащий Джейми ответные рожи. Удивил меня своим визитом Крипке. Эрик особо не знал Дани, лишь на уровне дружеских приветствий, со мной давно не общался, но, оказалось, был в курсе нашей трагедии и - ради кого? (Меня? Дани? Собственного желания?) - прилетел сюда. Я это оценил.

 

Как ехали на кладбище, опять помнил плохо. Трудно было передвигаться из-за повисшего на ноге Джимми, который напрочь отказывался идти к кому-либо на руки. Джейми мирно обнимал меня за шею. Вообще близнецы обычно вели себя хорошо при посторонних, с оговоркой моего нахождения где-то рядом. Почти с рождения мне пришлось таскать их на съёмки – они словно знали, где я нахожусь, могли рыдать часами в моё отсутствие и странно быстро успокаивались, стоило оказаться с ними в одном помещении. Когда я первый раз брал их с собой на съёмочную площадку, то жутко нервничал, боясь услышать очередной концерт. Но они вели себя примерно: либо дрыхли, либо чмокали своими бутылочками и беззлобно улыбались сюсюкающим над ними девочкам-гримёрам. Когда подросли и вылезли из колясок, обожали лазать по киностудии, общаться с ребятами-осветителями, наблюдать за игрой актёров. Их тоже любили, подкармливали всякими вкусностями, баловали. Джейми сделал свой первый шаг на съёмках «Медвежьей берлоги», а первое слово Джимми было «камерамотор». Порой я задумывался над неправильностью такого образа жизни: рано или поздно надо будет идти в школу, но эта перспектива пугала в первую очередь меня самого. У нас троих существовала какая-то болезненная взаимозависимость, как у братьев Винчестеров. Мы не могли друг без друга.

 

На кладбище стало совсем плохо. Родители Дани окончательно расклеились, да и мои выглядели не лучше. Я раздражался из-за большого количества незнакомых людей и необходимости быть здесь, вместо того чтобы сводить детей в пиццерию, как обещал ещё на прошлой неделе. Не сочтите меня бесчувственным, смерть Дани подкосила, но любые мероприятия, связанные со смертью и похоронами, переносились мною тяжело и болезненно. Я предпочитал прослыть чёрствым эгоистом, чем проблеваться на виду у публики. К сожалению, избежать сегодняшние мероприятия возможности не представлялось. От меня, наверное, ждали какой-то речи, но я не был готов. Её вместо меня произнёс Крис. Потом французы что-то запели а капелла, и это напомнило мне театр абсурда. Джейми со своим идеальным слухом начал подпевать, и тут Майкл наклонился и шепнул мне на ухо:

 

- Падалеки здесь.

 

Я от неожиданности дёрнулся и чуть не уронил сползшие на кончик носа солнцезащитные очки. Поправив их предплечьем, я также шёпотом поинтересовался, не желая оглядываться, как фанатка в ожидании своего кумира:

 

- Где?

 

- От тебя по курсу два часа. За тёткой в шляпе, как сырная тарелка.

 

По меткому описанию Майкла я быстро нашёл тётку, а за ней и Падалеки. Какого чёрта он приехал? Кажется, по окончании седьмого сезона я сказал ему всё, и добавить мне больше было нечего. Надеюсь, он не притащил сюда Кортез? Вроде не видно. Джаред похудел и уже не выглядел таким качком, как в последних сезонах. Волосы всё такие же длинные и лохматые, хоть и видно, что с утра их старательно уложили гелем, всё те же чуть раскосые глаза (почему он в Техасе без солнцезащитных очков?), та же родинка, плотно сжатые губы, дорогой чёрный костюм, в руках две красные розы. Я оборвал себя: зачем его разглядываю? Этого человека больше нет в моей жизни, его просто не существует, он чужой, незнакомец, очень похожий на родного и любимого, но умершего давно. Какого чёрта? Я отдавал себе отчёт, почему меня злит его присутствие, и понимал, что он имел полное право приехать проститься с Харрис, в конце концов, с ней они одно время плотно общались. Да-да, как раз в то время, когда мы с Джаредом плотно «общались» друг с другом, и Данниль приходилось изображать мою девушку. Трудно забыть то ощущение восторга, выкристаллизованной любви, абсолютного счастья, которые я испытал за годы жизни в доме Джареда в Канаде, когда мы перешли из категории друзей в категорию любовников. Но также трудно забыть состояние чёрной непроходимой депрессии, чувство нехватки кислорода, словно под дых ударили, когда во время длинных осенних выходных пятого сезона, когда я отрывался в ЛА со старыми друзьями, в то время, как Джей по каким-то делам остался в Ванкувере, позвонил Том и выразил лёгкое недоумение по поводу ближайшей женитьбы Джареда. Я, чуть заикаясь, что-то промямлил о том что, дескать, новости не для широкой публики, усиленно соображая, о чём это он, а Томми уже говорил, что они с Джейми встретили в кафе Джареда и Женевьев, и Жен шепнула Джейми по секрету, что Падалеки сделал ей предложение. Том удивился и теперь уточнял у меня: грядущее событие рекламный трюк или прикрытие? Я посоветовал ему спросить у самого Падалеки и отговорился делами. Отключая телефон, я заметил, как дрожат руки. Хорошо, что когда всё случилось, ко мне неожиданно нагрянули Крис и Дани, иначе гнить бы мне на семейном кладбище Эклзов семь лет назад. Если бы не друзья, я бы уснул в горячей ванне со вскрытыми венами. Они помешали, буквально спасли от кровопотери. Спасибо, что скорую не вызвали, а то получился бы ужасный скандал. Выручил какой-то старинный приятель Криса, полуподпольный врач. Следы от порезов я до сих пор прячу под браслеты и часы. Не подумайте, что я психопат или истеричка какая: всегда считал себя взвешенным и осторожным человеком. Так что после разговора с Томом я, естественно, позвонил на мобильный Джареду, предполагая, что это какая-то ошибка и всё волшебным образом разрешится, стоит нам с Падалеки поговорить. Но на вызов неожиданно ответила Женевьев:

 

- Ох, Дженс, ты немного не вовремя, Джаред сейчас занят, он не может подойти, - и при этом она издавала вполне определённые звуки с преобладанием различной модуляции придыханий и вскриков.

 

- Мне всего на минутку, Жен, - я сам себе тогда казался жалким и беспомощным, как выброшенный на помойку щенок.

 

Она что-то там в трубку пробормотала, и словно издалека Джаред сказал:

 

- Я потом позвоню, не до него сейчас, - это я услышал чётко.

 

- Прости, детка, - это опять была Женевьев, - сегодня он танцует меня, - и отключилась.

 

Вот тогда-то я и понял, что это самое настоящее Предательство! – с большой буквы «П» и восклицательным знаком. После разговора с Жен я ничего не помнил, будто пелена перед глазами. Очнулся же от того, что кто-то бил меня по щекам (это оказался Крис), а Дани орала, как сумасшедшая. Когда открыл глаза, то пришёл в ужас от окружающей меня красной воды, в которой лежал. Вот так мне стало понятно, что Джаред действует на меня разрушительно, и я могу элементарно уйти в штопор, не заметив, и кто знает, чем это обернётся в следующий раз, возможно, бритвой я не ограничусь. На следующее же утро Крис проводил меня к психиатру, который по настоятельной моей просьбе выписал целую гору антидепрессантов – я просто боялся сорваться – красная ванна дамокловым мечом висела надо мной. Кстати, именно колёса помогли мне продержаться окончание пятого, весь шестой и седьмой сезоны внешне безмятежным и спокойным, хотя поводов нервничать хватало – всё это время Женевьев от Джареда не отлипала. Да, так вот, именно после случая с моим неудавшимся суицидом и родился тот ужасный план с двойной женитьбой – Дани предложила сама, заявив, что мы выскочку Кортез на место поставим. А когда я рыдал на плече Криса и в тысячный раз задавался вопросом «почему», он ответил: «Шоубизнес, Дженни, всего лишь шоубизнес».

 

Потом, когда мы смогли рассуждать здраво, без примеси эмоций, поступок Джареда был разложен по косточкам и рассмотрен с пристрастием под микроскопом. Мы с друзьями (срочно прилетевшими Стивом и Майклом) пришли к выводу, что всё дело было в карьере. Ему предложили неплохую роль (это подтвердил и агент Джареда, с которым общался агент Стива), намекнув, что препятствие одно – слухи о его гомосексуальности. Джаред, похоже, принял единственно правильное, на его взгляд решение: скоропостижно предложил руку и сердце первой попавшейся влюблённой глупышке. То, что со мной он даже не посоветовался, его не беспокоило. Он любил меня, в этом я не сомневался, но в то же время, получалось, был готов мной пожертвовать, а это уже было обидно. Всё завертелось стремительно: Крис за рекордно короткое время снял мне номер в отеле, куда мы и приехали после выходных. Дани отправилась к Джареду за моими вещами: я уломал её не устраивать сцен и объяснений (ни то, ни другое для меня не было приемлемо - я всегда расставался молча («если надо объяснять, то не надо объяснять») и даже косвенно участвовать не хотелось ни в каких разборках), после случая в ванной я смог не простить Джареда, нет, но отпустить. Никакой сатисфакции и крови мне не требовалось. Дани обещание выполнила, собрала мои вещи и объявила Джареду о нашей свадьбе, с которой, собственно, и был связан переезд. Джаред молчал, похоже, не рассчитывал, что мы с Харрис объявим о свадьбе раньше их. По крайней мере, на площадке мы встретились вполне спокойно (сколько таблеток я тогда заглотил – не скажу), Джаред же только спросил меня, не пошутила ли Дани про свадьбу. Я честно ответил, что всё на полном серьёзе, свадьба в мае, и он, конечно же, приглашён в числе первых. Он спросил почему? Почему? Мне хотелось рассмеяться ему в лицо, но я уклончиво ответил, мол, были причины. Джаред кивнул и отошёл к Женевьев, которая весь день после этого летала по площадке, как бабочка-капустница.

 

Вот так и закончился пятый сезон, не только драматически по сюжету в сериале, но и в жизни получился полный набор: свадьбы, жены и друзья на площадке, которые, между прочим, друг с другом демонстративно не разговаривали (а Крис с Чадом даже как-то умудрились подраться по какому-то пустячному поводу), вежливо-лицемерные улыбки и трудные съёмки. До сих пор горжусь тем, что не закатывал тогда скандалов, как брошенная любовница, и не строил из себя оскорблённую невинность. Никто особо не надеялся на шестой сезон, но из-за высоких рейтингов его дали. Я, может, и жалел, что поспешил подписаться в контракте на несколько лет вперёд, но ни слова не сказал, предпочитая мучиться молча. Шестой сезон побил все рекорды по напряжённости, мы с Джаредом искрили между собой, как два оголённых провода. Как не дошло дело до драки, сам не понимаю, но я не позволил себе сорваться. Внешне всё было пристойно, но казалось, что внутри будто нарыв какой-то крепнет и созревает, готовый в любой момент лопнуть. Так что недаром говорят, что шестой сезон стал самым неудачным. Он по определению не мог быть другим. Летний хиатус перед седьмым сезоном я провёл вместе с Крисом и Стивом, которые гастролировали по Европе. Забыться в бесконечных концертах, тусовках, вечеринках, алкоголе и легких наркотиках получилось. На седьмой сезон я вышел посвежевший и готовый к работе. Между мной и Джаредом установилось некая видимость взаимопонимания. Мы могли болтать на отвлечённые темы, мне удавалось даже иногда удачно поддерживать прежний ни к чему не обязывающий трёп, что говорило о моём профессионализме и качестве употребляемых тогда колёс. Седьмой сезон прошёл под знаком спокойного сосуществования, хотя иногда меня настораживали взгляды Джареда, которые мне хоть и редко, но удавалось поймать. Что-то в них было, какая-то задумчивость, грусть, обида, словно он ждал от меня какого-то объяснения. Но я не считал должным ему что-то объяснять. Седьмым сезоном закончился сериал, и я вздохнул спокойно – теперь не буду видеть Джареда каждый день, может, мне удастся начать жизнь заново. Впрочем, страх тоже был – я боялся, как буду жить без него, пусть порознь, но мы существовали в одной реальности, дышали одним воздухом, и вдруг всё закончится – я не был готов. Эти мысли меня мучили, разъедали изнутри, так что закономерно так получилось, что я сорвался.

 

Я курил на улице, за спиной шумела вечеринка, посвящённая окончанию седьмого сезона, тут вышел Джаред с пивом, набравшийся прилично, до состояния, когда все тормоза отказывают, и спросил, какие планы у меня на ближайший месяц. Я пожал плечами – планами друг с другом мы уже давно не делились, и я не собирался начинать. Однако не получилось, потому что Падалеки буквально убил меня, когда полез обниматься и что-то пьяно говорить о том, что соскучился и как было бы хорошо нам вдвоём провести в ЛА или где-нибудь ещё этот ближайший месяц. Он даже смеялся, придурок, рассуждая на тему того, куда бы сплавить Жен и Дани, а у меня кровь потихоньку закипала. Когда же эта сука лизнул меня в шею и попытался прикусить мочку уха, я не выдержал.

 

- Скажи, Джаред, ты правда тупой или просто прикидываешься тупым, потому что так удобнее? Ты правда ничего не понимаешь? Как ты можешь так оскорблять меня? Я что, похож на дешёвую шлюшку, что меня можно лапать и слюнявить, когда тебе удобно? А когда тебе неудобно, ты разыгрываешь роль гетеросексуального порядочного мужа и посылаешь меня к ебеням? Так вот, я не игрушка, я живой человек. Что ты чувствовал ко мне всё то время, что мы были вместе, Джаред? Кто я был для тебя? Просто удобный во всех отношениях партнёр по съёмкам? И играть вместе хорошо, и в постели кувыркаться приятно? Но ты знаешь, Падалеки, я, может быть, раскрою тебе очень страшную тайну, о которой ты не догадываешься: для меня ты был чем-то большим - я тебя любил. Ладно, чего кокетничать, я и сейчас тебя люблю. Но сейчас ты для меня просто умер, тебя нет, ты исчез. И я честно стараюсь тебя забыть, и, надеюсь, с окончанием сериала это мне удастся. Потому что, Джаред, очень тяжело узнавать, что самый близкий человек, не задумываясь, смывает нашу любовь, нашу жизнь, наше будущее в унитаз, и ради чего? Ради карьеры! Я бы ещё мог попытаться понять, если бы у тебя хватило смелости сказать мне правду, честно признаться, глядя в глаза, а не трусливо прикрываться Томом и Женевьев. Знаешь, не очень-то приятно было всё узнать от Веллинга: «Жен шепнула Джейми, что ты сделал предложение»… Или как Женевьев кричала мне в трубку: «Джаред тебя послал подальше, Дженни!». А мне слабо было сказать? Сколько ты ещё планировал секретничать? Спасибо Дани, по крайней мере, я не выглядел идиотом на твоей свадьбе. Неужели ты вправду рассчитывал на трах между нами после женитьбы? Так я тебя разочарую, для меня между нами не было траха, между нами была любовь, и ты её просрал. Так что иди ты лесом, Джаред. Я тебя не знаю и знать не хочу. А если мы случайно где-то пересечёмся, я, конечно, сделаю вид, что мы знакомы и рад встрече, только помни, это будет игра на публику. Никакой дружбы после любви. Может, я и кажусь тебе сейчас психопатом, может, я и есть психопат, но, блядь, я ещё и собственник: своё берегу, а чужого мне не надо. А ты, Джаред, уже не моё, так что прощай. Привет жене. И не звони мне.

 

Всё это я тогда прокричал Падалеки в лицо, а тот стоял бледный, с полными глазами слёз, губы его дрожали, но во мне и капли жалости не всколыхнулось, я вспомнил красную ванну, в которой купался после разговора с Женевьев, запястья заныли забытой болью.

 

- И знаешь ещё что? – уже спокойно произнёс я, прищурив глаза и отбрасывая недокуренную сигарету, - я знаю, что ты меня любишь. Может, тогда, когда затеял эту дурацкую женитьбу с Жен, ещё не понимал до конца, но потом точно понял, что любишь. Я тебя знаю, я видел тебя весь шестой и седьмой сезон: тебе плохо без меня (Женевьев-то уже накушался), захотелось, чтобы всё было как раньше. Так вот знай, как раньше уже не будет, не приходи ко мне с глупыми предложениями начать всё сначала. Я ещё та мстительная и злопамятная сука, спроси Криса, он подтвердит. Я прощать не умею.

 

А потом я развернулся и, не оглядываясь, уехал. По дороге выбросил в окно телефон, в гостинице забрал уже собранные вещи и улетел в ЛА, где меня ждала Дани (тогда как раз мы с Харрис и напились до двойных последствий через девять месяцев). В ЛА я продал квартиру и купил дом, в котором до сих пор живу. А Джареда я больше не видел. Крис, Майкл и Стив периодически пытались рассказать о нём что-то, но я обрывал их на полуслове. Кто такой Джаред? У меня нет знакомых с таким именем, а незнакомцы меня не волнуют. Из-за рождения близнецов я не бывал на актёрских тусовках, телевизор не смотрел, газет не читал, даже в Интернете посещал только сайты для молодых родителей, принципиально пропуская голливудские сплетни. Я ничего о нём не знал, сознательно избегая любого упоминания. Мне казалось, что я благополучно забыл его, но вот сейчас он стоял в нескольких метрах от меня, и я злился, потому что помнил. Чёрт! Я перехватил Джейми другой рукой и увидел, что Падалеки на меня пялится. Это разозлило ещё больше.

 

- Откуда он узнал? – прошипел я Майклу.

 

Тот пожал плечами:

 

- Может, от Эрика?

 

- Нет, это Эрик от него узнал, - вмешался в наш разговор Крис, - и прекратите болтать. Имейте уважение к усопшей – Дани была нашей подругой.

 

В этот момент Джимми надоело висеть на моей ноге, и он полез вверх.

 

- Эй, обезьянка, пойдёшь на руки к дяде Майклу? – спросил Розенбаум – он обожал, когда близнецы называли его «дядя Майкл», утверждая, что он – особенный, в отличие от Криса и Стива.

 

Джимми помотал головой, уселся на вторую мою руку и, ревниво отодвигая сонного Джейми, обнял меня за шею. Джейми накуксился.

 

- Ещё чуть-чуть, и я за себя не ручаюсь, - проворчал я, - у меня руки отваливаются, ноги не держат, и дети вот-вот устроят концерт.

 

- Они уже закончили почти, - сообщил Крис, - думаю, вы сможете первыми подойти к гробу, а потом езжайте домой. Там всё готово.

 

Я кивнул с облегчением и, как только появилась возможность, мы с близнецами среди первых подошли к могиле, и Джимми с удовольствием бросил на закрытый гроб шесть жёлтых хризантем. Джейми так и не повернулся, я его понимал – сам не любил кладбища. Я сказал несколько слов родителям Дани, предупредил, что малыши устали, и мы будем ждать всех дома. Вряд ли меня поняли, если даже и слышали, но я с чистой совестью поехал к родителям. Нас отвёз Майкл на своей машине. Дома я поднялся на второй этаж в свою комнату и уложил детей спать. Присел рядом с ними на пол, чтобы прочитать сказку, да так с книжкой и заснул. Проснулись мы спустя два часа, голодные, но бодрые. Наскоро умылись, оделись и отправились вниз, где вовсю уже поминали Данниль Харрис. Я покормил мальчишек на кухне картофельным пюре и сосисками, выдал им по чупа-чупсу и отправил в свободное плаванье. Доминирование французской речи в родительском доме меня изрядно напрягало, поэтому я подхватил на руки Мюррея, соскучившегося по мне, бутылку «Будвайзера» и пошёл искать друзей. Стив и Крис нашлись на заднем дворе на крылечке. Они курили, пили пиво, и я с удовольствием к ним присоединился.

 

- Ну что, за Дани? – негромко спросил Крис, поднимая в приветственном жесте «Будвайзер».

 

- За Дани, - эхом отозвались мы со Стивом.

 

- Она была хорошим другом и плохой матерью, - вздохнул я, - так что, за друга!

 

Мы выпили. Крис рассказал о предстоящих им с Карлсоном гастролях, я - о съёмках в сериале, а потом как-то так получилось, что мы уже говорили о Падалеки.

 

- Мама Эклз не знает, что вы в ссоре? – спросил Стив.

 

- Не-а, - ответил я, - она много чего обо мне не знает.

 

- Угу, - согласился тот, - он, кстати, где-то в доме, я видел его с Эриком.

 

- А я с твоей мамой, - вставил Крис.

 

- Не знаю, о ком вы, - попробовал я применить старый приём, но на этот раз не получилось.

 

- Знаешь, - не поверил мне Стив, - и почему мне кажется, что он не просто на похороны приехал…

 

- А нам с Мюрреем плевать, - ответил я, почёсывая кота за ухом, - нам фиолетово…

 

- Фи, что за детсадовский жаргон? – хмыкнул Крис.

 

- Мои дети в детсад не ходят, - гордо произнёс я.

 

- Зато слишком много общаются с Полом, а ведь тот снимает фильм про сумасшедших…

 

- Прекратите, Пол вполне нормальный чувак.

 

- Ты сам не вполне нормальный, раз заявляешь нам, что не знаешь никакого Падалеки. Ты слишком долго общался с Полом, это вредит твоему психическому здоровью. Кстати, о Джареде. Ты знаешь, что он…

 

- Ничего не слышу, ничего не знаю, - я демонстративно заткнул уши.

 

- Ну и дурак, - пробормотал Стив.

 

Так, перекидываясь вялыми фразами, мы досидели до сумерек. Стив с Крисом собрались уходить. Я пошёл их провожать. Гости стали постепенно расходиться, и я заоглядывался в поисках Джеев. Всегда, когда мне нужно было их найти, я просто настраивался на нашу общую волну. В данный момент моё шестое чувство говорило об их нахождении в каминной. Стив пошёл за Майклом, задремавшим на мамином диванчике, а мы с Крисом -  за Джеями (ребята хотели попрощаться с близнецами). В комнате мы застали следующую картину: Падалеки в компании с Джейми и Джимми сидел на полу по-турецки и увлечённо играл с ними в «камень, ножницы, бумага». Кстати сказать, этой дурацкой игре от Винчестеров я своих отпрысков учить не планировал, и без меня желающие бы нашлись, но вот то, что в их числе окажется Падалеки, разозлило.

 

- Что, Падалеки, нашёл себе друзей по интеллекту? – съязвил Крис, на дух не переносивший по понятным причинам в последние семь лет Джареда.

 

Тот дёрнулся и ничего не ответил. Мне же очень не хотелось устраивать свалку в доме родителей, поэтому я зашипел на Криса (Кейн тут же ретировался), а сам постарался взять себя в руки.

 

- Джейми, Джимми, - позвал я, - Крис и Стив уходят. Будете прощаться?

 

- Папа! – мои мальчишки кинулись ко мне со всех ног и повисли, как мартышки на пальме.

 

- Будем прощаться, - заявил Джимми, потом повернулся к Падалеки и помахал ему рукой, - пока, Джей!

 

- Пока, Джимми, - слабо улыбнулся тот в ответ, не решаясь взглянуть на меня.

 

Я подхватил сыновей на руки и вышел в прихожую. Майкл проснулся и тоже собрался уходить. Мы ещё немного поболтали, а обезьянка Джимми на каждом из моих друзей по очереди повисел. Джейми улыбался и махал всем рукой. Как только дверь за ними закрылась, я почувствовал за спиной Падалеки.

 

- Мне тоже пора, - тихо сказал он тем самым забытым виноватым голосом Сэмми Винчестера.

 

- Угу, - промычал я, отступая от двери и давая возможность пройти.

 

- Пока, Джей, - попрощался Джейми, - было весело.

 

- Точно, - подтвердил Джимми, - здоровски поиграли.

 

Джаред улыбнулся, он всё медлил уходить, пытаясь поймать мой взгляд, но я всё сказал тогда, после седьмого сезона. Добавить было нечего. Джаред уже взялся за ручку, а потом повернулся и просительным тоном быстро произнёс:

 

- Дженс, мы не могли бы с тобой встретиться завтра? Пожалуйста! Нам надо поговорить.

 

- Хорошо, - легко согласился я, мне не нужны были сцены и выяснения отношений на поминках, - завтра в кафе у заправки в два часа дня. Пойдёт? – спросил я, стараясь на него не глядеть, Джаред всегда мог определить, когда я вру, а держать слово в мои планы не входило: в девять утра мы должны были сидеть в самолёте и лететь в ЛА.

 

Джаред, похоже, задохнулся от радости, не веря тому, что услышал. Он что-то забормотал, неуклюже попятился, всё не мог найти ручку от двери:

 

- В два часа. Я буду ждать, Дженс. Я буду… Спасибо. Прости. И мне жаль, что с Дани так случилось. Прости, до завтра.

 

Я кивал головой и ждал, когда он уйдёт. Вечером, заводя будильник на шесть часов, я заглянул к родителям.

 

- Мам, пап. Мы с Джаредом собирались завтра встретиться, а я совсем забыл про самолёт. Если не получится до него дозвониться, и он появится, передайте ему, что ничего не изменилось. Джаред поймёт, хорошо?

 

- Хорошо, дорогой, - кивнула мама, - спокойной ночи.

 

Понедельник. 19 сентября 20**.

 

Воскресенье прошло суматошно – пришлось наводить порядок в доме, мы уезжали в большой спешке и оставили после себя настоящий погром. Мальчишки по-честному помогали: вместе мы запихали в стиралку кучу шмотья, запустили «умный пылесос» пугать Мюррея, загрузили всю грязную посуду в посудомоечную машину и даже съездили в супермаркет за продуктами. Я ничего не готовил – мама нам с собой надавала всяких домашних вкусностей. Мы немного погуляли в парке и, уставшие, вечером смогли только сгрузить чистое бельё в корзину, за которой утром должна была придти девушка, которая за определённую плату гладила нам с близнецами вещи – стирали мы сами, хотя чаще всего я плевал и шёл закупаться чем-нибудь новым. А утром в понедельник у Джимми поднялась температура. Съёмки сегодня начинались с одиннадцати, так что я мог позволить себе немного поваляться. Обычно братья ложились спать в своей комнате, но где-то среди ночи перебирались ко мне в спальню, и я просыпался со спящим на моём животе Джейми, и Джимми, упирающимся пятками мне в щёку. На этот раз в непосредственной близости обнаружились только Джейми, доверчиво сопящий и пускающий слюни на мою футболку, и возлежащий в ногах Мюррей, а вот Джимми отсутствовал. Я забеспокоился и пошёл отыскивать пропавшего отпрыска. Тот нашёлся в своей кровати, розовый, с прилипшими ко лбу волосами, разметавшийся во сне и горячий как печка. Я испугался. В спешном порядке вызвал нашего лечащего врача Гарри, который пообещал приехать через полчаса, и стал усиленно размышлять, что же делать, медитируя на телефон. Мальчишки у меня болели редко. А когда такое случалось, я обычно выторговывал себе отпуск. Пару раз меня выручали по очереди Крис, Стив и даже Майкл, с которыми дети могли находиться без меня некоторое время. Но сейчас я точно знал, что ни одного из них в ЛА нет. А сам я только что вышел из отпуска и, если ещё одну неделю возьму, то серьёзно подведу Пола. Что же делать? Можно было вызвать маму или Макензи, но всё равно до их приезда мне придётся ждать как минимум два дня, и мальчишки не любят с ними оставаться. Мои горестные размышления прервал звонок в дверь. Что-то быстро Гарри приехал. Я пошёл открывать дверь, под ногами тут же возник Мюррей (тоже мне охранник - возомнил себя сторожевой собакой, хотя незнакомцев он мог прилично поцарапать, если чувствовал от них опасность). Гарри он не жаловал, и, распахивая дверь, я во избежание эксцессов подхватил его на руки.

 

- Ох, Гарри, слава Богу, ты вовремя, у него, по-моему, жар… Джаред?

 

Я в удивлении уставился на Падалеки, виновато топчущегося на пороге.

 

- Что ты тут делаешь?

 

- Мы не поговорили, ты уехал, - он исподлобья посмотрел на меня обиженно и виновато одновременно.

 

Я развёл руками, чуть не уронив Мюррея, - что тут объяснять; и в это время показался, наконец, Гарри.

 

- Прости, Джаред, давай попозже. Джимми заболел. Гарри, - я схватил доктора и потащил к сыну, - он горячий как печка.

Наблюдая за манипуляциями Гарри, я поймал себя на том, что, несмотря на свой родительский почти пятилетний опыт, всякий раз до обморока пугаюсь, когда близнецы болеют. Но Гарри был профессионалом. Он ловко послушал стетоскопом вялого и сонного Джимми, посмотрел его горло, потрогал гланды и попросил покашлять. Спросил, не болит ли голова и больно ли глотать. Проверил реакцию с помощью резинового молоточка и зачем-то даже в уши ему заглянул. Затем повернулся ко мне и, увидев моё состояние (я нервно прижимал к себе Мюррея и отбивал пяткой какой-то дикий африканский ритм), ухмыльнулся.

 

- Ничего страшного, успокойся, Дженсен, просто обычная ангина, - заговорил Гарри, пряча стетоскоп в свой чемоданчик.

 

Затем он достал стопку бланков и что-то стал писать:

 

– Сейчас возьмёшь рецепт и купишь лекарства, я распишу, что и как принимать.

 

Я ещё не успел подумать, как пойду в аптеку и на кого оставлю Джеев, как за спиной Джаред, про которого я совсем забыл и даже надеялся, что после моих слов он уйдёт, но он вовсе не ушёл, а оказался тут же, произнёс:

 

- Давайте рецепт, я схожу за лекарствами.

 

- Да, молодой человек, держите, аптека за углом, мимо не проедете.

 

- Там под зеркалом запасные ключи лежат, - пробормотал я.

 

Джаред кивнул и очень быстро исчез. Гарри продолжил объяснять схему приёма лекарств, слегка повеселевший от пристального внимания к своей персоне Джимми захныкал, заявив, что на уколы он не подписывался («подписывался» - слово из лексикона Майкла, я убью Розенбаума!), появившийся в дверях Джейми, увидев доктора, пожелал скрыться, а доктор пожелал осмотреть и его, и мне пришлось в срочном порядке гоняться за улепётывающим со всех ног отпрыском по всему дому наперегонки с вырвавшимся из моих рук Мюрреем, расценившим нашу погоню как игру. Настиг я Джейми на выходе из дома, где он со всего размаху врезался во входящего с пакетом лекарств Джареда.

 

- Держи его, Джей! - завопил я, и Падалеки легко подхватил брыкающегося и вырывающегося Джейми на руки.

 

Тот накуксился и заявил, что тоже на уколы не подписывался. Я рассердился:

 

- Да не будет никаких уколов, - рявкнул я, - Джей, были в списке лекарств уколы?

 

- Нет, - ничему не удивляясь в нашем дурдоме, Джаред невозмутимо помотал головой, - только таблетки, ингалятор, сироп от кашля и какие-то порошки для полоскания.

 

- Ну вот, видишь? – сказал я Джейми, перехватывая его с рук Падалеки, - а сейчас Гарри тебя просто посмотрит, послушает, и если с тобой всё в порядке, то ты отправишься со мной на съёмки, а Джимми останется дома болеть. Если будет с кем его оставить.

 

Последнюю фразу я пробормотал почти шёпотом, для себя, но Джаред, идущий за нами, её услышал.

 

- Я мог бы посидеть с Джимми, - сказал он, - столько, сколько нужно, я полностью свободен.

 

- Вопрос в том, захочет ли Джимми остаться с тобой, - вздохнул я, зная своих сыновей – в моё отсутствие они выносили очень узкий круг людей. Впрочем, предложение Падалеки было как никогда кстати.

 

- Мы у него спросим, - серьёзно ответил Джаред.

 

Гарри осмотрел Джейми и успокоил меня, сказав, что тот абсолютно здоров. Контакт с больным он посоветовал ограничить и, оставив рекомендации по приёму лекарств, ушёл, ещё раз напомнив звонить, если будут осложнения. Когда я вернулся, проводив Гарри, с Джейми и Мюрреем на руках, чтобы они не прорвались к Джимми, Джаред болтал с разболевшимся оболтусом, рассказывая тому о своих собаках. Увидев меня, Джимми тут же напомнил мне давнее обещание:

 

- Пап, когда мы тоже заведём собаку? Ты говорил, если будем хорошо себя вести, а мы с Джейми вели себя хорошо.

 

- Ага, - согласился я, - особенно когда засунули Мюррея в холодильник, или когда решили его забальзамировать, или когда все мои кактусы на задний двор вынесли, и они там замёрзли, или когда потоп в ванной устроили, или когда опрокинули на себя китайскую вазу, которую бабушка, на минуточку, из самого Китая везла, или когда дяде Майклу разрисовали лысину зелёнкой… Мне продолжать?

 

- Мюррей сам залез! А потоп в ванной устроил Джейми – я тут ни при чём.

 

- Сам дурак. Зато вазу - это ты! А Мюррея мы не бальзамировали, ему запах понравился, он мордой туда полез, а потом просто упал!

 

- В ковбоев играли! Чтобы как в пустыне кактусы…

 

- Он похож на Кермита!

 

Всё это мои отпрыски обиженно выпаливали наперебой и, похоже, виноватыми себя не чувствовали. Джаред ржал, представляя, наверное, Розенбаума в зелёнке. У меня были припрятаны пара фоток на компьютере, но делиться с Падалеки ими я не собирался.

 

- Посмотрим, - пробормотал я, поудобнее перехватывая Джейми, - Джим, ты останешься с Джаредом без меня? Мне на съёмки надо. Или звонить бабушке, чтобы приехала?

 

- Нет! – Джимми не любил оставаться с бабушкой, - лучше с Джаредом. А ты надолго?

 

- До вечера. И Джейми с собой заберу, чтобы от тебя не заразился. Так останешься?

 

Джимми вздохнул и кивнул головой. Потом хитро посмотрел на Джареда:

 

- На приставке играешь?

 

- Чувак, да я чемпион в этом деле!

 

Я вздохнул: похоже, эти двое нашли общие точки соприкосновения. Кто бы сомневался: порой Джимми очень сильно напоминал мне Джареда.

 

- Пойдём, - обратился я к Падалеки, - дам тебе инструкции и объясню что, как и где. Про лекарства ты и сам всё понял. Кухня здесь, в холодильнике много уже готового от мамы. Ешьте, только разогревайте, ну и если чего-то захочется, смотри сам, мы, вроде, вчера по части продуктов затарились. Кота кормить только его кормом, врач ему запретил любую сырую пищу, то же самое касается острого, копчёного, солёного и так далее. Если захочешь отдохнуть, спальня для гостей тут, в этом шкафчике чистое постельное бельё. Следи, чтобы Джимми не был мокрым, он потеет, когда болеет, у них в комнате в комоде и пижамы, и простыни, короче, ориентируйся. Должна прийти Кристен за чистым бельём – ты там отдай корзину, увидишь в ванной. Она погладит, а вечером принесёт. Я под зеркалом деньги оставлю, рассчитаешься с ней. И если что, вот телефон Гарри и мой, на всякий случай. Я тоже буду звонить, так что берите трубку. И умоляю, пожалейте Мюррея и мои кактусы. Надеюсь, ты взрослый человек и не поддашься на провокации? Перед телевизором много не сидите, в компьютерные игры долго не играйте, побольше жидкости, ну, короче, сами тут хозяйничайте. Всё, пора собираться.

 

Джаред серьёзно кивал, сосредоточенно слушал и даже хмурился. Я почему-то заметил, что у него на пальце нет обручального кольца, но спрашивать, конечно, не стал. Мы общались вынужденно, между нами всё по-прежнему, я всё та же злопамятная, не умеющая прощать задница, а он предатель и сволочь. Господи, кого я уговариваю?

 

 

«Пограничные состояния». Сезон 2. Эпизод 3 «Больше двух - уже толпа».

- - -

Коридор частной психиатрической клиники Святого Патрика, Спринг-Хилл, штат Флорида. Марк О’Ши (М) в белом халате идёт по коридору. Его перехватывает Билл Престон (БП).

 

БП: Привет, Марк, я искал тебя.

М: Боже, Билл! Вот так сразу? Даже не дашь кофе с утра выпить? У меня голова раскалывается.

БП: Лучше выпей таблетку тайленола!

М: Ты же знаешь, не люблю я эту химию…

БП: И это мне говорит лицензированный психиатр. Кому расскажу, не поверят. В любом случае, моё предложение остаётся в силе – ложись на два дня, проведём полное обследование. Головные боли, повторяющиеся с такой регулярностью, должны настораживать. Ты же врач! Сам понимаешь!

М: Умгу! Я учту. Так зачем ты меня искал?

БП: У нас пациент, Ларри Кроув. Мне он неясен, и я хотел, чтобы ты его посмотрел. Возьмёшь себе?

М: А что с ним не так?

БП: Он пропал неделю назад. Родные подали в розыск. Полиция нашла его вчера в Таллахаси.

М: Далеко забрался от дома.

БП: Да, есть такое. Но он не знает, как туда попал, где всю эту неделю был. Родные настояли на его госпитализации к нам. Так что, возьмёшь?

М: Куда я денусь, не могу тебе отказать, детка.

 

- - -

Кабинет Марка О'Ши. Тот сидит за своим столом, изучая какие-то бумаги. Санитар вводит Ларри Кроува (ЛК).

 

М: Здравствуйте, Ларри. Я ваш лечащий врач, доктор О'Ши, можно Марк. Присаживайтесь.

Ларри садится в кресло, напротив Марка О’Ши.

ЛК: Я не болен, зачем меня здесь держат?

М: Это решение вашей семьи, я сожалею, если оно не совпадает с вашими желаниями. А почему вы считаете, что здоровы?

ЛК: Я не псих.

М: Я вас так и не называл. Просто мне известны аргументы ваших родственников и если ваши окажутся более весомыми, могу распорядиться, чтобы вас отпустили. Здесь хоть и закрытое учреждение, но напрасно мы никого не держим.

ЛК: А почему меня сюда?

М: Хотите знать, на чём основано решение вашей семьи?

Ларри кивает.

М: Вы пропали из дома неделю назад. Вас искали, родственники волновались. Вчера полиция обнаружила вас в Таллахаси. Согласитесь, от дома далековато. Каким образом там оказались, вы объяснить не смогли. Логично предположить, что у вас существуют определённые нарушения памяти. Это расстройство связано с высшей нервной деятельностью. Поэтому вы здесь. Вы не согласны?

ЛК: Я… Я не помню. Начинаю думать, и в голове какой-то туман. И боль.

М: Можете рассказать своё последнее воспоминание?

ЛК: Я выхожу с работы. Сажусь в машину. И всё.

М: Ну хорошо. Когда вас нашли, у вас в карманах были следующие вещи: неполная пачка сигарет Мальборо, зажигалка, складной нож, ключи от номера в мотеле, моток верёвки, губная помада. Эти вещи вызывают какие-нибудь ассоциации?

ЛК: Сигареты? Но я даже не курю! Это не мои вещи!

М: Вы уверены?

ЛК: Зачем мне помада? Нож? У меня даже перочинного ножа никогда не было. Я не супермен, всего лишь преподаватель английской литературы в школе. Это какая-то ошибка.

М: Хорошо, я свяжусь с полицией и уточню об этом списке, возможно, действительно какая-то ошибка. Я думаю, нам нужно на некоторое время прерваться. Распоряжусь на счёт лекарств. Доктор Престон, с которым вы общались до меня, в общем-то, всё нужное назначил, я лишь уточню некоторые детали. Вы не против продолжить позднее?

ЛК: Да, конечно, доктор. Скажите, у меня что-то серьёзное?

М: Мы со всем разберёмся. Будьте уверены.

- - -

 

На площадке нас с Джейми встретили радостно и как-то виновато, думаю, Пол рассказал про Дани. Пока Джейми здоровался со своими приятелями из команды осветителей и угощался у гримёров конфетами, Уоррен отвёл меня в сторону. Всё-таки Стив был прав, когда говорил, что он немного странный. Наш режиссёр действительно обладал рядом непонятных многим привычек. Например, он никогда не ел горячего, боялся лысых и даже отказывался выйти на площадку, пока не уехал случайно навестивший меня Майкл Розенбаум, дружил с Джейми и советовался с ним по поводу своих сомнений насчёт некоторых эпизодов сериала, дома держал ручного ворона, смотрел все сезоны «Соузпарка», обожал Диккенса и писал сонеты-подражания Шекспиру. Мы с ним сошлись на почве любви к висту, по четвергам Пол приезжал ко мне домой, и мы с ним отрывались. Мальчишек усаживали перед телевизором с огромными пакетами попкорна, а сами тут же за кофейным столиком играли в карты. Ставили всегда деньги или марочную выпивку. Четверги были святым днём для нас с Уорреном. И он, и я старались как можно быстрее закончить съёмки и слинять. На этот раз наш режиссёр также меня удивил, спросив, как отреагировали близнецы на смерть матери и не стоит ли ему поговорить с Джейми об этом, вроде как он, Пол, тоже в юном возрасте лишился родителей. Я заверил его, что Дани в последнее время много путешествовала, и дети не особо заметили её отсутствие, что, по крайней мере, ещё один родитель Джейми вполне жив и здоров, но если Уоррен захочет с ним поговорить, я возражать не буду (в благоразумии и здравомыслии своих мальчиков я не сомневался). Пола мои ответы удовлетворили, единственное, он спросил, почему нет Джимми? Когда я ответил, что тот заболел и остался дома, совсем успокоился и попросил передать ему книжку про жизнь улиток, которую уже давно обещал (а я и не знал, что мой сын интересовался улитками). Потом, подтвердив наши планы насчёт ближайшего четверга (на прошлой неделе мы игру пропустили из-за похорон), наконец-то начали съёмки, и я смог отвлечься от предыдущих семи сумасшедших дней и сегодняшнего не менее сумасшедшего утра.

 

Несколько раз за день я звонил домой, и Джаред честно отвечал после второго гудка, что у них всё хорошо, потом они сами позвонили мне, когда потеряли шерстяные носки Джимми и ещё, когда не могли найти корм для Мюррея. В целом день прошёл без происшествий и почти без испорченных дублей. С перерывом на обед и ещё несколько раз по пятнадцать минут, мы закончили только в десять вечера. Джейми мирно спал на одном из диванчиков из местного реквизита, заботливо укрытый Полом моей курткой. Попрощавшись со съемочной командой, я взял сына на руки, уложил его на заднее сидение джипа и поехал домой. Оставив машину у гаража (сил заехать внутрь не осталось), я подхватил спящего Джейми и зашагал к дому. Немного повозившись с входной дверью, попал в собственный дом. Встречал нас верный Мюррей, более никого видно не было. Положив Джейми у себя в спальне (врач рекомендовал близнецам пока не спать в одной комнате, чтобы здоровому не понахвататься бацилл от больного) и укрыв его одеялом, я отправился проведать Джимми, заодно инспектируя Джареда. В доме было чисто, на кухне пахло пастой, фирменным блюдом от Джареда, а нашёл я их в детской. Джимми дрых в своей кровати, вроде даже получше выглядел, а Джареда сморил сон на полу, похоже, он читал Джимми сказки и позорнейшим образом заснул, не выпуская книжку из рук. Я поправил одеяло у Джимми, подложил Падалеки под голову подушку Джейми, накрыл его пледом и перевёл ночник в слабое свечение. В спальне для гостей я постелил Джареду постель (вдруг тот проснётся среди ночи и догадается перебазироваться на более удобную горизонтальную поверхность), лениво пожевал пасту, просматривая сценарий к завтрашней серии, поставил немытую тарелку в раковину, попил сока, прихватил с собой ещё один стакан и отправился спать.

 

Вторник. 20 сентября 20**.

 

Проснулся я от хорошо забытого запаха бекона и радостного пыхтения над ухом. Беконом пахло из кухни, а над ухом пыхтел Джимми, старательно засовывая ещё спящему брату в рот игрушечного мышонка (любимую забаву Мюррея). Мышонка я реквизировал, чмокнул отпрыска в светлую макушку, и мы немного поболтали о том, как провели вчерашний день. Я рассказал, как чуть не запорол простейшую сцену, как Джейми заснул на диванчике и едва не попал в кадр, а также передал привет и книжку про улиток от Пола. Сын, в свою очередь, сообщил, что чувствует себя уже лучше, что обыграл Джареда на приставке, скормил тайком одну из противных таблеток Мюррею, и тот странно себя после этого вёл, звонил бабушке, чтобы узнать у неё, где же теперь Икарус (бабушка сказала, что на небе), и больше всего болтал про собак Джея. Потом мы немного побесились: Джимми меня щекотал, а я пытался дёрнуть его за палец на ноге (щекотки он не боялся, а вот почему-то не переносил, когда его хватают за большие пальцы на ногах), мы разбудили Джейми, и за палец Джимми дёрнул уже он, потом кто-то из них наступил на хвост разлёгшемуся, как барин, на кровати Мюррею, и тот заорал на весь дом. На этот звук и прибежал Джаред, всклокоченный, в моём кухонном фартуке и с лопаточкой для сковородки в руках. Увидев, что мы уже проснулись, он улыбнулся и поинтересовался, будем ли мы завтракать? Я утвердительно кивнул, лениво поднимаясь. Через несколько минут мы все четверо уже сидели за столом в кухне, перед каждым стояла тарелка с порцией омлета, а в центре возвышалась гора блинчиков, пожаренный бекон и тосты, как в своё время в Ванкувере. Дежавю какое-то.

 

На самом деле, мы редко с близнецами завтракали всей семьёй, хотя я регулярно старался. Просто мы все, в том числе и Мюррей, были самыми настоящими совами по своим биоритмам, и потому утро явно не относилось к любимому времени суток в нашей семье. По утрам мы всегда просыпали, и завтрак резко сокращался по своей протяжённости. Я пытался в ускоренном темпе что-то приготовить, вроде овсянки или творога с кленовым сиропом, иногда просто заливал хлопья молоком, при этом надо было насыпать корма Мюррею, побриться, проверить электронную почту и автоответчик (почему я не делал этого с вечера, сам не знаю). Естественно, без меня близнецы начинали беситься, и я всё бросал и вмешивался в процесс завтрака. Потом наступало время одевания, и тут выяснялось, что у кого-то нет чистых носков, у кого-то - трусов, а то и у всех сразу заканчивались глаженые футболки, и приходилось решать проблему подручными средствами: надевать ненавистные рубашки или майки, выбирать из грязного белья менее грязное или ехать в ближайший супермаркет. Иногда мне надоедало, и я усаживал детей с завтраком перед телевизором - тогда наступало временное затишье, до первой ссоры за пульт. В общем, семьёй, чинно и аккуратно, завтракали мы редко.

 

Джаред налил всем апельсинового сока, а передо мной поставил чашку с чёрным кофе. Я чуть не взвыл от удовольствия и мгновенно в неё вцепился – никому не отдам! Джейми сердито на меня посмотрел и сообщил голосом бабушки Эклз:

 

- А папе кофе доктор запретил. У него гипер… тензия, вроде.

 

- Гипер… тания, дурень, - поправил Джимми, - но всё равно нельзя.

 

Джаред округлил глаза и потянулся за кружкой. Я придвинул её ещё ближе к себе, загораживая от покушающихся на моё сокровище, и попытался сделать первый глоток. Не успел. Джаред рванул вперёд и вырвал кружку у меня из рук, облив нас обоих коричневой горячей дурманяще пахнущей жидкостью. Я вздохнул: ну хоть понюхал. Падалеки победно улыбался.

 

- Сучка, - сказал я ему одними губами.

 

- Придурок, - радостно ответил он мне тем же способом.

 

Я отвернулся и пошёл заваривать себе зелёный чай. Манипулируя с кипятком, поинтересовался:

 

- Где ты хоть кофе раздобыл? У нас его уже сто лет не водилось.

 

- Заказал с доставкой на дом по Интернету. Я подумал, что закончилось. Но сегодня же выкину, от греха подальше.

 

- Ага, - согласился я, - изверг!

 

Пока близнецы уплетали блины, а мы с Джаредом хрустели беконом, Падалеки рассказал несколько анекдотов про Харли и Сэйди, которых я не слышал. Я спросил, как здоровье у Харли – его вечно приходилось таскать к ветеринару в мою бытность, так как он отличался весьма непоседливым нравом и всё время влипал в разные истории. Впрочем, моей любимицей всегда оставалась Сэйди, умная девочка. Джаред сказал, что Харли вырезали грыжу, а Сэйди потихоньку слепнет. Я пригорюнился. Джей спросил, в свою очередь, откуда у нас Мюррей, и я рассказал его историю. На вопрос, почему его так назвали, ответил Джейми:

 

- Папа сказал, что он похож на одного придурка, у которого такой же вздорный и наглый характер.

 

Джаред хмыкнул, а я, не подумавши, спросил про Чада. Поймав насмешливый взгляд Джея, тут же подумал и поправился:

 

- Ничего такого, просто свободные ассоциации.

 

Похоже, Джаред не очень поверил, что Чад не имеет никакого отношения к типу со «вздорным и наглым» характером, но воздержался от комментариев и даже рассказал про его последний проект – реалити-шоу с дурацкими розыгрышами знаменитостей. Я пришёл к выводу, что имя Мюррею придумалось не случайно. В свою очередь Джаред спросил про Джоша и Макензи.

 

- Дядя Джош пукает! – сообщил Джим, - просто ужасно. У него… - посмотрел на меня в затруднении, - забыл название.

 

Я поджал губы – такие интимные подробности из жизни моих ближайших родственников совсем не должны были стать достоянием общественности, пусть даже в лице Падалеки, который в своё время и не такие подробности из жизни семьи Эклзов знал.

 

- Мы летом поедем к дяде Джошу, - это сообщил Джейми, - вот здорово будет.

 

- Ага, - ядовито подтвердил я, - только, наверное, ты имел в виду не дядю Джоша, а Джека и Джорджа. Ты же с ними по кустам прыгаешь.

 

- И вовсе я не прыгаю, - обиделся Джеймс, - мы тогда в Тарзана играли. А что кусты помяли, так это всё Джим.

 

- Да меня там вообще не было, - возмутился тот.

 

Понимая, что эти двое могут до бесконечности препираться, я поспешил свернуть разговор в более безопасное, как мне тогда казалось, русло.

 

- Макензи с мужем развелась полгода назад.

 

- Мне жаль, - пробормотал Джаред, пытаясь опять поймать мой взгляд, – я прямо чувствовал это и старательно не смотрел на него.

 

- Не жалей, он был козёл.

 

- У тёти Мак родился Джона, - доверительно сообщил Джейми, - он такой маленький и розовый. И орал всё время. Мы с папой ездили их забирать из больницы.

 

- Она назвала его Джон Уинстон, - заржал я, - ну, по крайней мере, фамилия Эклз. Папа был доволен.

 

- Да уж, - удивился Джаред, - настоящий англичанин. В вашей семье, кажется, все имена на букву Дж перебрали. А Джош какие вторые имена детям дал?

 

Я опять заржал:

 

- Джордж Майкл и Джек Дэниэл.

 

Похоже, Джаред не поверил мне, но близнецы дружно закивали в подтверждение того, что я ничего не придумываю.

 

- Стесняюсь спросить, - нехорошим голосом заговорил Джей, - какие вторые имена у твоих деток?

 

Я открыл было рот ответить и тут же его закрыл. Определённо, поднимать тему про ребёнка Мак было ошибкой. Но Джаред выжидательно глядел на меня. Я грозно посмотрел на своих отпрысков:

 

- Вот только попробуйте проговориться – отрекусь, и останетесь без отца.

 

- Меня - как известного актёра, такой красавчик из фильма «К востоку от рая», - тут же выпалил Джейми.

 

- Спасибо, сынок! – что ещё тут скажешь.

 

- Ты назвал ребёнка Дином? – завопил отошедший от шока Джаред.

 

- Я назвал ребёнка Джеймсом, - буркнул я.

 

- А у Джимми какое второе имя? – Падалеки откинулся на стул, гипнотизируя меня взглядом и барабаня по столешнице пальцами (дурацкая привычка, которую я помнил ещё по Ванкуверу).

 

- Не спрашивай меня, Джей, - слишком по-взрослому, на мой взгляд, вздохнул другой мой сыночек, - я белая ворона в нашей семье. Нет таких знаменитостей.

 

- Сэмми, - Джаред даже не спрашивал, а утверждал, - второго сына ты назвал Сэмми!

 

- Эй, я не девчонка, - тут же возмутился так называемый Сэмми, - Джим Сэмюэль Эклз или Джимми. Можно Джей. Других вариантов нет. Иначе буду звать тебя детка!

 

- И после этого ты делаешь вид, что тебе всё равно? Дженни, да ты больной на всю голову!

 

- Тоже мне Америку открыл, - пробурчал я, поднимаясь и сворачивая разговор, - Джаред, спасибо за завтрак. Джейми, быстро в ванную зубы чистить, нам скоро на съёмки. Джимми, ты не забыл, что ещё не вполне здоров и неплохо было бы принять горизонтальное положение?

 

Бреясь в ванной и поглядывая на умывающегося отпрыска, я подумал, что в целом завтрак прошёл без эксцессов, если не считать мой прокол на счёт Дина и Сэма. Надеюсь, что Джаред ничего себе не навоображал. Между нами по-прежнему стояла огромная стена нашего прошлого, и ломать её я не собирался. С моей стороны стены было спокойно, хоть и холодно, но я не хотел ничего менять: у меня в жизни теперь были люди, за которых я нёс ответственность. Я не мог позволить себе сорваться, а с Джаредом меня эмоционально подбрасывало, как на русских горках, и если состояние счастья я был бы рад испытать вновь, то, потеряв это счастье ещё раз, уже бы не поднялся. Я просто боялся. Да, по-прежнему я оставался трусом, а Джаред предателем. Между нами ничего не изменилось.

 

«Пограничные состояния». Сезон 2. Эпизод 3 «Больше двух - уже толпа».

- - -

Бар «Золотая пальма». Марк О'Ши сидит у стойки бара и пьёт тёмное пиво. Подходит Мэт Мак-Дермот (ММ), хлопает друга по плечу, заказывает «Гиннес» и садится рядом. Некоторое время они молча пьют пиво.

 

ММ: Что нового слышно от наших?

М: Так я тебе и сказал, ищейка! От меня сведений не получишь, кроме того, я завязал с IRA.

ММ: Ну-ну, бешеных собак пристреливают, а не на пенсию отправляют. Ладно, закрыли тему. Я принёс то, о чём ты просил (достаёт конверт и передаёт Марку О’Ши). Там список и фото, как обещал.

М: Умгу, спасибо (вытаскивает лист бумаги, пробегает его глазами, потом фотографии, которые внимательно рассматривает). Ошибки быть не может?

ММ: Обижаешь, друг. А что, очередное дело? Пациент?

М: Ага. Сначала он не помнил несколько дней, а теперь он словно свою личность забыл. Идёт какой-то воспалительный процесс, наверное, но анализы в норме. Это как-то странно. Не укладывается в схему, уже несколько дней бьюсь. Может быть, хоть эти фото в нём что-то всколыхнут. Разговаривал с его матерью, говорит, у него в детстве было подобное выпадение личности, но разово. И вот снова рецидив. Медикаментозное лечение не помогает. Я пробовал гипноз – бесполезно. Престон настаивает на электросудорожной терапии.

ММ: Чёрт, жалко парня. Ну, так примени в очередной раз свои сверхспособности и спаси его, ты же наш супермен.

М: Идиот!

ММ: Марк, я тебя слишком хорошо знаю. Ты же не остановишься, упрямый ирландский террорист.

М: Прошу заметить для протокола, бывший.

ММ: Просто будь осторожен.

М: Да, мамочка.

 

- - -

 

Палата пациента Ларри Кроува. Ларри лежит, Марк О'Ши сидит на стуле рядом.

 

М: Ларри, это несколько нетрадиционный способ…

ЛК: Гипноз, что ли?

М: Нечто вроде. Просто я возьму вас за руку и отключусь на некоторое время. Я должен сосредоточиться. От вас нужно, чтобы вы сидели тихо и меня не беспокоили. Договорились?

ЛК: Док, а это не больно?

М: О, боже, Ларри, где вы нахватались этой банальщины? У нас нет карательной психиатрии. По крайней мере, в нашей больнице. Просто лежите смирно и не мешайте мне делать дело.

ЛК: Окей.

- - -

 

На съёмки мы с Джейми приехали вовремя, и начался ещё один сумасшедший день. Джей сидел на стуле рядом с Полом и внимательно наблюдал за процессом. Когда отсняли утренний материал, пришло время обеда. Я нагрузил поднос едой для себя и Джейми, мы заняли столик и, пока не начали есть, позвонили домой. По словам Джареда, у них всё было нормально. Правда, Мюррей сегодня вредничал и наотрез отказывался от кошачьего корма, но в остальном всё шло своим чередом. Я посоветовал перемешать его «отраву» с несколькими маленькими кусочками рыбы, которую кот во времена лучшего здоровья очень даже уважал, и выразил надежду, что он не выберет кусочки рыбы, а съест всё. Потом к нашему столику подсел Уоррен со своим подносом, и мы с Джаредом попрощались. Обед прошёл за разговорами. Сначала обсуждали отснятые сцены, потом Пол напомнил, что к завтрашнему дню нужен будет кто-то из близнецов на роль галлюцинации в голове пациента вашего покорного слуги, а поскольку Джимми болеет, то двух мнений быть не может, Полу нужен Джейми. Джейми выразил готовность сниматься хоть целый день, но наш режиссёр успокоил его, объяснив, что сцена с его участием будет длиться не более пяти минут, Джейми сказал, что все великие актёры начинали свою карьеру и с меньшего экранного времени и что Джим, когда узнает, обзавидуется. Джейми побежал хвастаться будущей ролью к своим друзьям из команды осветителей, а Уоррен поинтересовался, с кем болеет Джимми. Я ответил, без задней мысли:

 

- С Падалеки.

 

- Падалеки? – удивился Пол. - Это же… Из «Сверхъестественного», да? Сэмми, младшенький! Дженсен, а я думал, что ваша дружба - пиарход. Тем более после съёмок вы вместе нигде не светились. Так это правда? Вы типа друзья не разлей вода?

 

- Ну, как тебе сказать… - начал мямлить я, - типа друзья, только мне в последнее время, - кивок в сторону весело болтающего с осветителями Джея, - не до тусовок было, сам понимаешь, я всё больше домашний. А Джаред очень активный и публичный. У нас не было шансов где-то вместе пиариться, - не очень ловко закончил я своё путаное объяснение.

 

- А… - протянул Пол, - ну вроде он вполне успешный стал, востребованный. Я только ожидал от него чего-нибудь в роли Тарзана или Снежного человека, а он в драму подался. Интересный ход. Хочешь, позовём его в качестве приглашённой звезды к нам? Думаю, вам приятно будет на площадке встретиться, да и рейтинги сразу взлетят. Он же не облысел?

 

- О, нет, - застонал я, - только не это, Пол, умоляю. Джаред на площадке – стихийное бедствие! Пожалей съёмочную группу.

 

- Ну, как скажешь. Слушай, а правда, что он пьёт? Тогда такой скандал был, об этом много писали и даже говорили, что он типа второй Рассел Кроу или Стивен Сигал, которые бьют своих женщин. Но вроде он не вписывался в амплуа «плохого парня»? Это нервный срыв у него был?

 

- Ты о чём? – не понял я. - Джаред и плохой парень - совсем не монтируется. Он мухи не обидит, он собак обожает и рыдает на мелодрамах. Ты уверен, что мы говорим об одном и том же человеке?

 

- Ну, как же, где-то после «Сверхъестественного» он публично на какой-то вечеринке ударил свою жену. Видео ещё по всему Интернету разошлось, по всем каналам, в новостях было.

 

У меня челюсть отвисла – Джаред ударил Жен? Невероятно! Захотелось заткнуть уши и привычно сказать: «Кто такой Джаред? Не знаю никакого Джареда». Но в разговоре с Полом я уже поставил себя в рамки, в пределах которых не мог так заявить, и сейчас на меня обрушивались сведения о Джареде, которых я сознательно избегал целых пять лет. Итак, открытие года – Джаред ударил Женевьев.

 

- Прости, Пол, в этот период мы, наверное, ждали с Дани близнецов и совсем потеряли с Джаредом друг друга из виду. Даже не знаю, как прокомментировать твои слова. Сейчас он вполне адекватен и даже мил. Да ты и сам говоришь, что он успешен, активно снимается. Джеи с ним ладят, - я развёл руками – что тут ещё добавить.

 

Мы переключились на обсуждение работы сценаристов и благополучно закончили завтрак, больше не упоминая Джареда. Дальше съёмки пошли своим ходом, работа меня захватила, и я не заметил, как пролетело время. Закончили мы довольно рано – в шесть часов. В смысле команда ещё оставалась, а меня со съёмочной площадки отпустили. Это было прекрасно. По такому случаю мы с Джейми заехали в «Пиццахаус» и купили огромную пиццу. Дома нас так рано не ждали. Падалеки и Джимми на кухне готовили что-то ароматное. Я принюхался:

 

- А что у нас на ужин? А то мы тут с Джеем пиццу прикупили, - заглянув Падалеки через плечо, я сам себе и ответил: - О, фахитос! Мексиканская кухня!

 

- Ага, - согласился Падалеки, - Джимми заказал на ужин, уже почти готово.

 

Я посмотрел на сына – тот сидел, виновато уткнувшись носом в книжку Пола про улиток, не решаясь на меня глаза поднять. Чует, собака, чьё мясо съела.

 

- Джимми? – я нехорошо прищурился. - Ты не хочешь мне ничего сказать?

 

- Прости, пап, я больше не буду, - пробормотал тот.

 

- А что такое? – не понял Джаред. - Что не так?

 

- Джимми очень острое нельзя – его тошнит потом, и он обещал папе не есть ничего подобного без разрешения. И вот нарушил обещание, - серьёзно объяснил Джейми, укоризненно глядя на брата.

 

- Джимми, а тебе не кажется, что прощение надо просить не только у меня, но ещё и у Джареда? Меня ты всего лишь хотел обмануть и просто не сдержал данного слова, а вот Джея ты конкретно подставил. Он-то ведь не знает про твой желудок и приготовил фахитос по твоей просьбе. Вроде как получается, он тебя накормил острой пищей, и когда тебя будет тошнить, виноват будет Джаред. Это подло, Джимми! Вот уж не думал, что мой сын подлый маленький трус! – закончил я на такой вот невесёлой пафосной ноте.

 

Джимми посмотрел глазами, полными слёз, моргнул и разрыдался, бросившись мне на шею.

 

- Прости меня, папочка, прости, Джаред, я не подумал, я не буду так больше, никакой острой пищи, в жизни, никогда, я не хотел, - сотрясался он у меня на плече.

 

Вся моя педагогическая строгость мгновенно испарилась – я не переносил детских слёз вообще, и слёз своих детей в особенности.

- Ну, успокойся, глупенький, - я прижимал его к себе, гладил и целовал в макушку, - успокойся, ты просто не подумал, а в другой раз подумаешь, ты ведь мой мальчик, самый лучший во всём мире? – я отстранил его чуть-чуть от себя, чтобы видеть зарёванное лицо. - Успокойся малыш, папа тебя любит, даже когда ты не прав. Давай, прекращай плакать, вытрем твои слёзки, - я рукой стёр мокрые дорожки с его щёк, - улыбнёмся, - он неуверенно улыбнулся, всё ещё крепко цепляясь за меня, - и пойдём есть пиццу. Ну, то есть вам с Джейми пицца, а мы с Джаредом будем есть фахитос, не пропадать же такому кулинарному шедевру. А сегодня я разрешаю мультики. Кажется, есть новая серия «Футурамы» и, пока не уснём, целый диск «Соузпарка» от Пола. Ну, как предложение?

 

- Пап, - Джимми улыбнулся и ещё раз обнял меня, - ты самый лучший в мире, - шепнул он на ухо, крепко прижимаясь ко мне.

 

- Ты у меня тоже, - шепнул я в ответ, - ну всё, - я опустил его на пол, - берите пиццу, сок и к телеку, мы за вами идём.

 

Когда близнецы ушли в сопровождении рассчитывающего поживиться чем-нибудь поразнообразнее и вкуснее витаминизированного кошачьего корма Мюррея, я повернулся к Джареду:

 

- Ну, давай, накладывай, что ли фахитос. Я буду с пивом, день тяжёлый выдался.

 

- Ты хороший отец, Дженс, - серьёзно произнёс он, доставая пиво из холодильника, - и прости, я не знал про острое.

 

- Джаред, ты чужой человек и не обязан знать. Виноват тут один Джимми, но он просто ещё маленький и глупенький. Пошли «Футураму» смотреть.

 

- Я, может быть, чужой по ошибке. Или вообще не чужой, - тихо произнёс Джаред мне в спину, но я сделал вид, что не слышу.

 

Мы расположились с Джеем на диване, мальчишки между нами, с пиццей на коленях. Я потягивал пиво, расслабленно глядя на экран из-под полуприкрытых век, почёсывая Мюррея за драным ухом, и вдруг подумал, что Джаред у нас сидит безвылазно уже больше суток, а ведь у него есть своя жизнь, ему, в конце концов, надо сменить одежду, повидать жену, собак. Как можно быть таким эгоистом! От этой мысли я резко открыл глаза и распрямился, поймав на себе внимательный взгляд Джареда.

 

- Слушай, Джей, - начал я и растерялся, не зная, как сказать то, что собирался, - мы так нагло сели тебе на шею… А у тебя ведь тоже дела свои есть… Ты даже переодеться у нас не можешь. Наверное, это не самая лучшая идея была... Мне стоит маме позвонить, она выручит... Или Мак…

 

- Дженс, - мягко прервал меня Джаред, - никому звонить не надо. Я сам предложил посидеть и сразу оговорился, что свободен, могу себе это позволить. Что касается переодеться, то Чад мне сегодня привёз кое-что из дома, я его попросил.

 

- О! Надеюсь, он не видел нашего кота, а если видел, то их друг другу не представляли, - пробормотал я, смущаясь от внимательного взгляда Джея.

 

- Ошибаешься, - улыбнулся тот, - дверь открыл Джимми, а Чад представился, и Джим спросил, не он ли тот самый «придурок со вздорным и наглым характером», в честь которого назвали вашего нежно любимого Мюррея? Котик тут же появился в поле зрения Чада и своим внешним видом поверг его в шок. Потом Чад долго кричал и грозился тебя прикончить. В конце концов, когда мне удалось уговорить его не убивать тебя, убедив лишь доводом, что тогда он оставит сиротками двух малюток, Чад стал объяснять Джимми, что на самом деле характер у него ангельский. Вот примерно так состоялось знакомство вашего кота с Чадом. Да, кстати, Мюррей ещё обещал завести обезьяну и назвать её Эклз. Тут уж повлиять я был не в силах.

 

Пока Джей рассказывал, я смеялся, вытирая выступившие слёзы, на последних же словах буквально пополам согнулся – от смеха у меня болели мышцы лица и живота.

 

- Ох, - наконец вымолвил я, - уродом был, уродом и остался.

 

- Я тоже тебя люблю, Дженни, - тихо произнёс Джаред.

 

Я окаменел и отвернулся. Вот это уже было лишнее. Ни к чему нам погружаться в воспоминания прошлого, они слишком болезненные. Я непроизвольно потёр ноющее под часами запястье. Джаред, блядь, какого чёрта?

 

- Я тебе этого не говорил, - тихо сказал я, - не в этой жизни.

 

- Зато в этой жизни ты укрыл меня пледом, спасибо.

 

- А я буду завтра в эпизоде сниматься, мне Пол сказал, - сообщил вдруг Джейми, не отрываясь от экрана и пиццы.

 

Неловкость момента пропала, и я был как никогда благодарен сыну.

 

- С чего это? - возмутился Джимми, которому, похоже, тоже хотелось сняться в эпизоде.

 

- Пол сказал, - попытался я примирить братьев, - что снял бы вас обоих, но так уж получилось, что ты заболел, а сериал ждать не может. Так что прости, Джимми, до другого раза. Кроме того, ты уже снимался раньше, а Джейми ещё нет. Это будет честно.

 

- У, я ничего не помню, я ещё маленький был.

 

- А кто такой Пол? – ревниво спросил Джаред. - Пол Уоррен, о нём речь?

 

- Да, наш режиссёр.

 

- Мой друг.

 

- Клёвый чувак.

 

Мы с сыновьями ответили одновременно.

 

- Наш четверговый папа, - сказал Джимми.

 

- Это что, как ангел четверга? – не понял Падалеки.

 

- Нет, просто он приходит к нам в гости по четвергам, и они с папой играют в вист.

 

- Чего?

 

- Это карточная игра, Джаред, вроде бриджа, - вздохнув, объяснил я.

 

- Ага, - подтвердил Джимми, - четверг клёвый. Мы весь вечер смотрим мультики с попкорном, а папа с Полом в карты играют.

 

- На деньги или выпивку. Могут до утра играть. Однажды мы проснулись, а они всё ещё играют. Даже съёмку в тот день отменили.

 

- Ты при детях играешь в карты на деньги? – Джаред в ужасе смотрел на меня.

 

И почему мне казалось, что причина его негодования вовсе не карты, а личность Пола?

 

- Мы играем на марочную выпивку, - объяснил я, - на деньги редко. И, кстати, в этот четверг у нас очередная игра.

 

- Нет! У тебя ребёнок болеет!

 

- Да! Он уже выздоравливает!

 

Джаред совсем скис и отвернулся. Ох, как хорошо я узнавал эту его обиженную физиономию. До чего отвратительно приятно запахло Ванкувером! Будь проклят Падалеки и его треклятая ревность, на которую он не имел никакого права. Я тоже рассердился, отвернулся от Джареда, уставился в телевизор и неожиданно задремал. Когда проснулся, Джимми сонно таращился в экран, а Джейми уже сладко посапывал, разлёгшись у меня на коленках. Джаред не спал, о чём-то думая, покусывая губы. Знакомо. Я тихонько поднялся, взял спящего Джеймса на руки и отнёс в спальню. Стянул с него джинсы, уложил в кровать, укрыл одеялом и оставил гореть ночник, чтобы не испугался, если проснётся без меня. Потом вернулся ко второму сыну. Потрогал его лоб губами, как делала когда-то моя мама (вроде не горячий), протянул ему вечернюю порцию колёс, которые Джимми выпил не сопротивляясь. Я хотел и его отнести в кровать, но он попросил остаться с нами ещё. Я вроде бы думал сказать, что мы все спать идём, но почему-то не сказал. Джимми забрался ко мне на колени, всё ещё смотря мультфильм. Я укрыл нас старым пледом, и некоторое время мы пялились в телевизор. Когда я понял, что Джим заснул, тихонько забрал у него пульт и переключил на бейсбол, выкрутив до ноля звук. Минут пятнадцать мы с Джаредом наблюдали за игрой, потом он повернулся ко мне и спросил:

 

- Так что у вас с Полом?

 

- Блядь, Джей. Мы просто играем в редкую интеллектуальную карточную игру по четвергам. И неплохо общаемся на съёмках. Ещё Пол дружит с моим сыном Джеймсом. И боится Майкла Розенбаума. Кстати, он предлагал позвать тебя в качестве приглашённой звезды к нам в сериал, при условии, что ты не облысел, но я отговорил. Чёрт, да мне больше нечего о нём рассказать. Ну, Стив считает его странным. А кто из нас не странный? Повторюсь, мы всего лишь приятели, даже не друзья. И вообще, Падалеки, ты не имеешь никакого морального права ревновать. То, что было между нами, закончилось семь лет назад и, на минуточку, надеюсь, ты не забыл, что женат?

 

Джаред захлопал глазами так, словно я избил на его глазах ребёнка. Хотя что я такого сказал? Правду, правду и ничего кроме правды, а если некоторые её боятся, то это не мои проблемы. Мы молчали ещё некоторое время, и теперь уже точно надо было нести спящего Джимми в его кроватку.

 

- Дженс, - позвал меня неожиданно Джаред, и я, не собираясь этого делать, всё-таки повернулся к нему: в полумраке комнаты его лицо казалось худым и бледным, по-мальчишески юным и упрямым, - Дженс, а ты скучаешь по тому, что было между нами?

 

Я не хотел отвечать, но почему-то ответил:

 

- Я старательно нас не вспоминаю, - и решительно поднялся с дивана, бережно прижимая к себе сына, - спокойной ночи, Джаред.

 

На выходе из комнаты мне в спину стукнулись тихие полные безнадёжной грусти слова Джея:

 

- Я не женат, Дженсен, мы развелись с Женевьев почти сразу по окончании «Сверхъестественного».

 

Я ничего не ответил. Мне нечего было ему сказать.

 

Среда. 21 сентября 20**.

 

А сегодня мы проспали. Как обычно. Оклемавшийся от болезни Джимми среди ночи перебрался к нам с Джейми и, как всегда, устроился на подушке, так что привычный тычок пяткой в ухо, от которого и проснулся, утром я получил. Звонка будильника никто не слышал, поэтому надо было собираться поскорее. Пока дети с трудом продирали глаза, я заглянул в гостевую комнату, где обычно останавливалась Дани, когда редко навещала нас. Джаред спал. Ночью я слышал, как он несколько раз поднимался попить воды, выходил на задний двор, включал телевизор, просто бродил по дому. Лёжа в темноте, я понимал, что мой радар, настроенный на Джареда ещё с начала съёмок «Сверхъестественного», никуда не делся за пять лет - я всё так же чувствовал Падалеки: его настроение, состояние, даже мысли улавливал. Я по-прежнему просыпался, когда просыпался он, и мне хотелось подойти к нему и обнять, успокоить, поцеловать. Чёрт-чёрт-чёрт! Как это неправильно. Может, из-за бессонницы, разыгравшейся этой ночью, а может, по причине мне неизвестной, появившейся за пять лет, что мы не виделись, но Джаред спал не как обычно во времена Ванкувера, раскинувшись морской звёздочкой на кровати, а в позе зародыша, сбившееся одеяло лежало в ногах. К горлу подкатила горьковатая нежность. Я осторожно подошёл к кровати и укрыл Джея одеялом – он спал в пижамных штанах и футболке, мне даже показалось, что я её узнал. Во сне Джаред чмокнул губами, и я не смог побороть родившееся во мне желание – осторожно коснулся кончиками пальцев его губ. На ощупь всё такие же: жёсткие и мягкие одновременно, а если лизнуть, то наверняка сладкие, от конфет. Рот растянулся в ухмылке, минуя волю, и я поспешно вышел из комнаты, пока не разбудил Джареда своими громкими мыслями.

 

Чтобы дети не шумели, я насыпал им в чашки хлопьев, залил молоком, посадил перед телевизором, принёс для Джимми его утренние таблетки, положил корм Мюррею и отправился бриться. Вся процедура утреннего умывания заняла у меня минут пятнадцать (во времена Ванкувера я с утра под душем плескался дольше, особенно когда ко мне присоединялся Джаред). Выйдя из ванной в банном халате, я задумался, во что одевать Джейми. Кажется, в реквизите для него ничего не готовили, а по содержанию сцены с ним, каких-то особых требований к одежде не было. Покопавшись в детских вещах, я выбрал джинсы и футболку, слава Богу и Кристен, у нас всё ещё были чистые глаженые вещи. Сам я также влез в любимые джинсы и чёрную футболку. Заглянув к близнецам, с удовольствием отметил, что они мирно позавтракали и продолжают смотреть мультики. Я велел Джейми поскорее одеваться, а сам включил автоответчик: два раза звонил Крис, выражая беспокойство по поводу моего молчащего мобильного телефона.

 

- Дубина, - пробормотал я, - в той заднице, где ты находишься, ни один оператор не принимает, - Крис меня, конечно, не слышал и продолжал громогласно беспокоиться.

 

Больше никто не звонил. Я убрал грязную посуду, выпил вместо завтрака стакан сока и, подхватив на руки Джимми, унес его в детскую.

 

- Болея лёжа, быстрее поправишься. На, лучше книжку почитай, чем в телек пялиться, - я протянул ему книгу про улиток, - и не шуми сильно, Джей вчера поздно лёг, пусть отоспится. Хорошо, солнышко?

 

- Ладно, не волнуйся, пап, я за ним присмотрю, - успокоило меня моё чадо – от его слов стало что-то тревожно – я своего сына знаю.

 

Ухмыльнулся и всё-таки перед уходом заглянул к Джареду. Тот всё так же спал, свернувшись креветкой, только голова из-под одеяла торчала. Я присел на корточки перед ним и тихонько позвал:

 

- Джаред!

 

Он открыл глаза мгновенно, как будто не спал, но видно было, что спал – глаза красные, сонные, припухшие и ресницы колючками, как будто долго плакал накануне. А увидел меня, и в них вдруг такая радость забрезжила, словно лампочку включили.

 

- Дженни! – блаженно прошептал он, растягивая рот в смешной улыбке.

 

А потом взгляд скользнул по мне, по комнате, и лампочку выключили, улыбка погасла, лишь где-то на задворках остался крохотный огонёк надежды.

 

- Джаред, Джимми и Мюррей сытые, таблетки утренние выпили. Мы уехали. Ты ещё спи, Джимми у себя книжку читает.

 

Джаред молчал, продолжая неотрывно на меня смотреть. Не знаю, зачем я сделал то, что сделал, рука сама поднялась и нежно коснулась щеки Джея, колючей и тёплой после сна, почувствовал, как под моими пальцами на его коже разливается румянец – Джаред умел мило и внезапно краснеть.

 

- Спи, - прошептал я, убирая руку.

 

Джаред послушно закрыл глаза, а я бесшумно вышел из комнаты. Кто мне объяснит, что со мной творилось? Каким местом я думал?

 

«Пограничные состояния». Сезон 2. Эпизод 3 «Больше двух - уже толпа».

- - -

 

Вечер. Старинный готический замок. Низкие тучи, молнии. Марк О'Ши направляется к нему. Внутри замок выглядит разрушенным и нежилым. Пересекает пыльный зал и попадает в длинный петляющий коридор, который приводит к подземелью. Ряд низких дверей, как в средневековых темницах, с зарешёченными окошками. Они закрыты. Если заглянуть внутрь, видны странные приспособления, предположительно, для пыток.

 

М: Ларри! Ты здесь? Ларри!

Появляется маленький мальчик лет пяти, немного замызганный и испуганный.

М: Ты кто малыш? Ты Ларри?

Ребёнок (Р) отрицательно мотает головой.

М: А знаешь, где он? Можешь меня к нему отвести?

Мальчик словно раздумывает, потом кивает, доверчиво берет доктора за руку и ведёт по коридору.

Р: Ты пришёл к Ларри?

М: Да. Я его друг. Я должен его спасти. Ларри в большой беде.

Р: Я знаю, тот, другой, похожий на него. Он держит его взаперти. Делает с ним разные вещи и Ларри кричит.

М: Он тебя тоже обидел?

Р: Нет. Меня нельзя. Я… Маленький.

М: Кто ты, малыш? Как тебя зовут?

Р: Конер, меня зовут Конер. Ларри здесь. Не бойся, другого нет, но он скоро придёт. Мне нельзя здесь больше.

Выдернув свою руку, мальчик убегает.

 

- - -

 

Камера выглядит как настоящая пыточная времён священной инквизиции: тусклое освещение, набор хитрых инструментов, дыба, испанский сапог и прочее по фантазии. Кандалами к стене прикован измождённый и истерзанный Ларри.

 

М: Ларри! Ты меня слышишь?

На звуки голоса Ларри поднимает голову.

ЛК: Док, как вы здесь оказались? Вам нельзя тут быть, если он узнает, то убьёт. Бегите!

М: Кто он, Ларри? Ты его знаешь?

ЛК: Знаю, это Дэниэл, он всегда был со мной, подглядывал за моей жизнью, мечтал занять моё место. Иногда занимал и делал… Боже, ведь это был не я! Я не мог так поступить с теми несчастными! Вы правы, док, я сумасшедший. Я должен умереть. Бегите, бросьте меня, я не заслуживаю спасения.

М: Все заслуживают второй шанс, не говори глупостей.

Марк достаёт из кармана скрепку и ловко, как профессиональный вор, открывает замок на кандалах. Ларри падает ему на руки.

М: Ты можешь идти?

ЛК: Ноги, он раздроби мне ноги. Бросьте меня.

М: Послушай меня, Ларри. Твои ноги, как и всё здесь, всего лишь образ в твоей голове. Поверь мне, с твоими ногами всё в порядке. Ты можешь идти. Нам просто нужно отсюда выбраться. Ну, попробуй, ты можешь ходить.

На лице Ларри видна борьба между ощущением реальности и верой доктору, постепенно окружающее теряет свою яркость и резкость, что убеждает Ларри в нереальности происходящего. Он делает первый шаг – ноги ему служат.

М: Молодец, а теперь уходим.

Они выходят из камеры.

- - -

 

Весь день снимали эпизод с Джейми и со мной. Честно скажу, работать с сыном было здорово. Он схватывал всё на лету и очень честно отыгрывал нужные эмоции. С Джейми мы словно жили на одной волне, он подхватывал мой посыл, возвращал мне ответную эмоцию, правильно реагировал, чётко выполнял инструкции Пола и даже текст не перепутал. Правда в машине, пока ехали на студию, мы немного порепетировали, но иным детям не хватило бы и трёх-пяти совместных прогонов сцены, а с Джейми получалось легко и правильно. Возможно, как отец, я был необъективен, но Уоррен, вроде, искренне хвалил. У Джимми актёрский талант, безусловно, тоже присутствовал, просто они с Джейми были чуть-чуть разные, но в то же время очень похожие. Я вспомнил, как мы с Дани выбирали им имена. Сразу же было решено, что они будут Джеи.

 

- Понимаешь, - объяснял я ей, качая на руках одного из сыновей, тогда ещё безымянного, другой мирно дрых в кроватке, - у нас в семье традиция. Все сыновья на Джей. Вот я и Джош, например.

 

Дани фыркнула:

 

- Странная традиция. Папу-то вашего Аланом зовут.

 

- Зато Джош сыновей назвал Джордж и Джек.

 

- Надеюсь, ты не назовёшь своих Дженсен и Джаред, - Харрис закатила глаза.

 

- Нет, - неуверенно ответил я – мысль такая была, хотелось очень, но если бы Джаред узнал, я бы повесился или утопился, - просто не могу придумать хорошие имена на Джей.

 

- Знаешь, какое второе имя у Пола Маккартни? – хитро прищурилась Дани.

 

Я не знал.

 

- Джеймс Пол, - объявила она, - назовёшь так сына, будет круче, чем у Джоша. Что за ассоциации с сомнительным певцом и виски? А тут – легенда рок-н-ролла!

 

- Хм, - сказал я, - но Маккартни с Джеймсом Полом никто не ассоциирует, хотя имя хорошее. Джеймс… Джеймс, - покатал на языке, прислушался к звучанию, и вдруг пришло озарение, - Джеймс Дин! Идеально!

 

- Он голубой и плохо кончил, - возмутилась Дани, - и кроме того… Дин! Ты серьёзно?

 

- Он – бисексуал, как и я, чертовски привлекательный и талантливый. И ему просто однажды не повезло, а наш Джейми родился под счастливой звездой, я точно знаю. И Дин – хорошее имя!

 

- А второго? – поинтересовалась Харрис.

 

- Джим, раз уж ты так настаиваешь на легенде рок-н-ролла и второе имя Сэмюэль, потому что Джейми и Джимми братья, как Винчестеры.

 

Дани покрутила пальцем у виска, но спорить не стала – ей было по факту всё равно, материнские инстинкты так и не пробудились. Но всё же она не преминула прокомментировать моё решение:

 

- Всё же ты назвал детей Джаредом и Дженсеном.

 

Я промолчал.

 

Где-то до года мы их постоянно путали. Одно время даже ставили на руках и одежде всякие отметки, которые смывались, размазывались, терялись. После года характеры близнецов начали проявляться и разниться, и как-то так установилось, что более спокойный и рассудительный стал Джеймсом, а более взбалмошный и подвижный Джимом. А я по сей день не знал, кто из них старше – они сто один раз перепутались между собой. Джимми и Джейми не важно, значит, и мне тоже.

 

На площадке всё закончилось часов в семь, и Пол нас отпустил. Счастливый и усталый, Джейми заявил мне в машине, что хочет отметить свой первый актёрский успех.

 

- Каким образом, малыш?

 

- Ну, торт от «Папы Джона» и всякие вкусности. А ещё хочу всем подарки купить, мне же заплатят за эпизод?

 

- Ага, - кивнул я, не отрываясь от дороги, - только не сейчас, дорогой. Позднее.

 

- Ну, ты мог бы мне аванс выдать, - хитро заявил мой ненаглядный отпрыск, - ты же сам всегда с первой зарплаты всем подарки покупаешь. Я тоже хочу.

 

- Ну ладно, - согласился я, - после «Папы Джона», - это была наша любимая кондитерская, - заедем в супермаркет, и я дам тебе свою кредитку. Обещаю, что не буду подглядывать и подожду тебя на кассе. Но ты сильно уж там не расходись.

 

У «Папы Джона» мы купили огромный торт из шоколада и безе, разных пирожных, мясные рулетики, неострые буррито и сырные пирожки. Кое-как сгрузив вкусности в машину, отправились в супермаркет. Джейми взял тележку и важно скрылся за стеллажами с моющими средствами. Я ждал на кассе. Сын отсутствовал минут пятнадцать, так что я даже волноваться начал, а когда он появился в поле моего зрения с полной тележкой всякой ерунды и направился в нашу сторону, я дал девушке на кассе свою визитку.

 

- Пожалуйста, это за вон того молодого человека, я оплачиваю все его покупки и, если можно, упакуйте их ему как-нибудь подарочно.

 

Девушка меня узнала, заулыбалась, кивнула, смутившись, подозвала паренька-упаковщика и нерешительно попросила у меня автограф – любительница сериалов про сумасшедших, наверное. Я спросил от кого подписать (в последнее время вошла мода подписывать автографы от лица своего героя) и очень удивился её ответу:

 

- От Дина Винчестера.

 

Боже, кто-то ещё смотрел этот сериал! Подошёл Джейми со своими покупками, и я, чтоб его не смущать, отправился разглядывать витрину со свежей прессой. Когда все покупки были упакованы в отдельные разноцветные подарочные мешки и доставлены к машине, мы поехали домой с чувством выполненного долга. Джаред и Джимми в праздничных колпаках встречали нас у порога с плакатом «Джейми, поздравляем!» и дудели в дурацкие пищалки. Они тоже подготовились к празднику, заказав по телефону пиццу, но мы своими вкусностями их переплюнули. Отдав мешки с едой Джареду, я вернулся к машине за подарками, которыми был завален весь багажник. Размышляя, как их один потащу, я не услышал за спиной Джареда и вздрогнул, когда он присвистнул в изумлении.

 

- Чёрт, напугал, лось здоровый!

 

- Придурок! – радостно заржал он.

 

- Сучка! Раз пришёл, помогай. Мой сын сегодня отмечает первую зарплату.

 

Мы разобрали пакеты, кое-кому пришлось даже в зубы прихватить пару маленьких мешков, а Джаред, у которого руки были подлиннее моих, придерживал свою ношу подбородком. Всю цветастую ерунду пришлось сгрузить у входа в гостиную, чтобы не потерять. Мальчики уже заставили журнальный столик пиццей, тортом и прочими деликатесами. Даже тарелки и стаканы принесли. Я строго отправил их мыть руки.

 

- Зануда! – объявил Джаред.

 

- Спасибо, Джей, я тоже тебя люблю.

 

Это прозвучало как в старые добрые времена, когда мы вот так ненавязчиво и легко перекидывались шутками, подкалывая друг друга. И я, и Джаред замерли, словно прошлое порывом ветра ворвалось в нашу жизнь и отбросило обоих на семь лет назад. Я помотал головой, отгоняя непрошеное видение, напоминая себе, что «Сверхъестественного» больше нет, да и нас больше нет. А Джаред смотрел, не отрываясь, на меня, словно хотел что-то сказать, но не решался, а потом, будто с вышки прыгнул, зажмурился, резко открыл глаза, вздохнул поглубже, шагнул ко мне и дотронулся рукой до моей щеки, едва касаясь подушечками пальцев. Я задохнулся от нахлынувшей нежности, меня повело мгновенно, как раньше, когда Джаред касался, дотрагивался, обнимал, вис, целовался, кусался… С криком вбежали близнецы, и я отпрянул от Падалеки, прогоняя наваждение.

 

- Иду мыть руки, - напомнил больше себе, чем окружающим, и сбежал на кухню.

 

Там я немного отдышался (очень хотелось курить, но при близнецах я никогда не курил и решил, что предамся тайному пороку ночью, когда все уснут – срочно надо было успокоить нервы), всё-таки вымыл руки, достал из холодильника пиво и детям сок комнатной температуры (из-за ангины Джима мы не убирали его в холодильник), вернулся в гостиную, где ждали только меня.

 

- Ну, тост, - объявил я, усаживаясь в придвинутое к столику кресло, в другом сидел Джаред, дети устроились на диване, - за Джеймса Дина Эклза, восходящую звезду Голливуда.

 

Мы чокнулись, кто соком, кто пивом, и выпили за Джеймса. Я загрузил тарелку обожаемыми мною рулетиками и пиццей, напомнил Джимми, чтобы тот не увлекался буррито, и расслабился, слушая, как Джейми взахлёб рассказывает о своих первых съёмках. Когда первоначальное чувство голода улеглось, и я почувствовал себя сытым довольным котом, забравшись с ногами в кресло, с Мюрреем на руках, счёл своим долгом напомнить сыну про подарки, сиротливо лежавшие разноцветной кучей малой у двери. Джеймс встрепенулся, плюхнул недоеденный кусок пиццы на тарелку и бросился к пакетам. Порывшись в них, он вытащил самый большой и объявил:

 

- Это нам с Джимми.

 

Джимми соскользнул с кресла и присоединился к брату, с любопытством заглядывая в пакет.

 

- У! – взвыл он с восторгом через несколько секунд. - Робокоп последней модели! Супер!

 

Я хмыкнул: вот уже несколько месяцев дети ныли о том, что хотят робокопов, которых агрессивно рекламировали на телевидении, я обещал на какой-нибудь праздник, но Джейми успел раньше, купив себе и Джимми двух очаровательных роботов. Пока дети возились с игрушками, Джаред принёс ещё пива.

 

- А это тебе, Джей, - Джейми смущенно протянул Джареду розовый пакет со слониками, - надеюсь, у тебя такой нет.

 

Джаред смутился ещё больше Джейми и достал диск с игрой для приставки.

 

- Оу, Джейми, супер, у меня и правда такой нет! – Джаред улыбался широко, открыто, и я на миг залюбовался его ямочками – как я мог их забыть!

 

- Я знаю, - хитро прищурился Джеймс, - тут написано «новинка». Я уже хорошо читаю. А это тебе пап, я видел, что твой совсем старый, и ты его склеил, когда он треснул. В общем, вот! Выбрасывай старый и вешай новый.

 

Я запустил руку в пакет, вытащил брелок в виде буквы Джей и немного растерялся. Мой старый брелок подарил мне Джаред на нашу с ним первую годовщину – он был смешной, пластмассовый с надписью «J2». Джаред рассказывал, что увидел его на одном из наших фан-сайтов и заказал по Интернету. Брелок и правда в двух местах треснул, так что пришлось заливать клеем, но выбросить его я бы не смог.

 

- Эм… Гм.. Эхм! Сынок, а если я просто рядом со старым повешу, ты не будешь против? – тихо спросил я, изо всех сил стараясь не смотреть на Джареда.

 

- Нет, - с готовностью отозвался Джейми, - давай я сам прицеплю.

 

Я неохотно достал из кармана ключи, необходимость в которых теперь, когда Джаред с Джимми всю неделю были дома, почти отпала. Джеймс запыхтел, разбираясь с брелоками, а я ещё больше отвернулся от Джареда, чувствуя на себе его взгляд и ощущая, как неудержимо краснею.

- Вот, теперь здорово, - мой оболтус не удержался и каждому из присутствующих сунул под нос ключи с двумя брелоками, один из которых очень меня компрометировал.

 

Я рассердился и забрал ключи:

 

- Нечего баловаться, ещё потеряешь! - потом раскаялся мгновенно и чмокнул белобрысую макушку. - Спасибо за подарок!

 

Близнецы опять устроились на диване, и Джейми с увлечением стал рассказывать, что и кому он ещё купил. Я хохотал до слёз – сын не забыл никого. Без подарков не остался ни один значимый для нашей семьи человек, кроме, может быть, Граулов, которые редко про нас вспоминали: бабушка и дедушка Эклзы, Макензи и Джонни, Джош и Бет, Джордж и Джек, Крис и Стив, Майкл и Пол, и даже Мюррей вместе с собаками Джареда. Последний факт особенно тронул Джея, я видел, как тот украдкой вытер слёзы в глазах, разглядывая два мячика с изображениями какого-то щенка. Мюррею досталась баночка кошачьего корма с почему-то нарисованной на этикетке индейкой. Кот жмурился, отворачивал свою бандитскую морду от сомнительной железяки и тёрся облезлым худым боком о мою штанину. Я погладил его за ухом, и он довольно заурчал. Постепенно разговор сошёл на нет, я, прикрыв глаза, потягивал пиво, уютно устроившись в кресле и прислушиваясь к бормотанию сыновей, тихим репликам Джареда, а затем и вовсе не заметил, как заснул. Снилось мне что-то хорошее и большое, лохматое и тёплое, я всё никак не мог сообразить, что же это, очень сильно хотелось дотронуться, потрепать по растрепанным космам, чмокнуть в горячие губы, погладить по колючей коже, да просто прижаться всем телом…

 

- Дже-е-енс… Дженс-с…

 

Это всё ещё сон? Я с трудом разлепил глаза, пытаясь сообразить, где я, с кем я: в гостиной, в своём любимом кресле, забрался с ногами, свернулся в три погибели и заснул, так и не выпустив бутылку пива из рук. Дети на диване отсутствовали. Журнальный столик поражал своей чистотой и пустотой. Джаред сидел передо мной на коленях, положив подбородок на подлокотник кресла, смотрел снизу вверх потемневшими в полумраке раскосыми глазами и молчал. Я провел рукой по лицу, прогоняя сон.

 

- Кажется, я вырубился, - пробормотал хриплым со сна голосом. - Где дети?

 

- Детей уложил, посуду помыл, продукты запихал в холодильник. Всё нормально, не волнуйся, - Джаред проговорил это тихо, с едва заметным смешком, не отрывая от меня своего нечитаемого взгляда.

 

Я смутился и сделал глоток уже теплого и выдохшегося пива. Поморщился.

 

- Дже-енс, - опять протянул Джаред с той же интонацией, с которой разбудил меня: с заботой, любовью, грустью, - ты чертовски вымотался, Дженс. И такой худой, как мальчишка. Я когда увидел тебя на похоронах Дани, подумал, что ты выглядишь как в тот раз, когда нас представляли друг другу перед «Сверхъестественным». Только тогда ты был цветущий, а сейчас бледный, круги под глазами и усталость. Она из тебя сочится, я её буквально ощущаю. Зачем ты себя изводишь?

 

Я пожал плечами:

 

- Такой ритм жизни, работа-дом, ни минуты передышки. Сам же знаешь, уйди из профессии на час, и тебя забудут. Я не могу себе этого позволить. Надо содержать детей, дом, родителям помогать, у сестры брак распался, и она одна с ребёнком.

 

- Дженс, у тебя пальцы совсем прозрачные стали, - Джаред осторожно провёл своим пальцем по застывшим на горлышке бутылки моим, - губы потрескались, - он потянулся к моим губам, но я отстранился.

 

- Не надо, Джей.

 

- Почему? – спросил он. - Почему не надо? Ведь ты не выбросил брелок!

 

- Я ничего не выбрасывал, - буркнул я, - и брелок тут ни при чём.

 

- Ну, фотографии же ты выбросил, - прошептал Джаред, отводя взгляд в сторону.

 

- С чего ты взял?

 

- Джим показал мне все фотоальбомы, и там не было ни одного нашего. Ты их выбросил.

 

- Они у меня в столе, - он дёрнулся и опять уставился на меня своим непонятным взглядом, который я помнил ещё по Ванкуверу (значит, о чём-то думает, словно загадку разгадывает), - и что за детский сад, Джей? Я имел полное право их выбросить, это всё равно не твоё дело.

 

- Но не выбросил, - удовлетворённо выдохнул он, словно додумался до главной мысли, - и брелок склеил, когда сломался, и меня пледом укрыл. Дженс, ты всё ещё меня любишь! – сказал, как будто уличил во лжи.

 

- С чего ты взял? – прищурился я.

 

- Джимми сказал.

 

- Чего? – я опешил. – Как-то рассчитывал, что моя ориентация в столь юном возрасте до деток не дойдёт.

 

- По-моему, им всё равно, какой ты ориентации. Важнее, чтоб их папа был счастлив. У тебя очень прогрессивные дети.

 

- Ты ему что-то сказал? – подозрительно спросил я. - С чего он взял, что я тебя люблю?

 

- Он подслушал твой разговор с Крисом. Тот тебе пытался сказать, что видел меня, а ты заткнул уши, сказав, что никакого Падалеки не знаешь. Тогда Крис заорал, мол, хватит врать себе и всему свету, ты всё ещё меня любишь. Вот Джимми и спросил, не тот ли я Падалеки, которого всё ещё любит его папа?

 

- И что ты ответил? – честно говоря, я боялся услышать его ответ.

 

- Посоветовал спросить у тебя.

 

- А он?

 

- Сказал, что информация, добытая подобным путём, в суде не пройдёт. Ты не будешь с ним разговаривать.

 

Я фыркнул:

 

- Всегда подозревал, что мои дети тайком смотрят «Закон и порядок». Ну, я им устрою в одно прекрасное утро, когда поймаю!

 

- Дже-енс… Может мы могли бы?..

 

- Джаред, нас больше нет. Ты плохо меня понял пять лет назад? Мне казалось, я высказался предельно ясно. И не важно, что ты теперь один, без Женевьев. Что это меняет? Для меня теперь всегда в сочетании с тобой будет маячить перспектива предательства и измены. Мы не могли бы… Могли бы – значит снова тебе довериться. А я этого не хочу. Слишком больно тогда было, - я говорил сбивчиво, хрипло, соскальзывая с мыслей, а перед глазами вертелись сцены с Джаредовой свадьбы, его интервью, где он рассказывал о помолвке, их поцелуи и объятья с Жен.

 

Ведь всё это было в реальности, и что бы я ни испытывал к Джареду, вот этих картин я забыть не мог. Лицо Джареда исказилось каким-то непонятным страданием, словно ему дурно стало от одного напоминания о прошлом.

 

- Ведь ты же сам начал со своей женитьбой, первый, - тихо и мучительно произнёс он, - сам отдалился от меня, съехал, ограничил контакты и общение и молчал, как вьетконговец на допросе целых два с половиной года, только мило мне улыбался и говорил: «Мы друзья, Джаред, всё нормально». Какого нормально? Да я места себе не находил, не знал, как с тобой объясниться. И Жен постоянно рядом вертелась. А потом конец сериала, и ты мне заявляешь, чтобы я проваливал ко всем чертям. Блядь! Я всего лишь хотел, чтобы мы куда-нибудь съездили вдвоём и обо всём поговорили. Всё, чего я хотел… - он говорил так отчаянно, словно слёзы сдерживал, а у меня в ушах стоял тот чёртов разговор с Женевьев:

 

- Дженс, ты немного не вовремя, Джаред сейчас занят, он не может подойти.

 

И слова самого Джареда:

 

- Я потом позвоню, не до него сейчас.

 

Опять Женевьев:

 

- Прости, детка, сегодня он танцует меня.

 

Я всё помнил слово в слово, как стишок про алфавит. Блядь! Блядь! Блядь! А теперь он мне говорит, что я первый начал эту катавасию с женитьбой. Пусть не врёт, Дани мне рассказывала, что тайком от меня, пока я загибался от депрессии и рыдал на груди Криса, она позвонила Кортез и спросила её напрямик, и та подтвердила, свадьба будет. Разболелась голова.

 

- Джаред, хоть себе не ври, - попросил я, растирая виски пальцами, - женитьба была твоей идеей. Обидно просто, что я узнал не от тебя, а от Томми. И не надо мне рассказывать, что Джейми сплетница, Жен всё подтвердила Дани тогда. Я вообще не понимаю, зачем ты врёшь? Мы друг друга столько лет знаем, что притворяться не надо.

 

- Дженс, а если я скажу, что всё не так, как ты думаешь? Совсем не так?

 

- А как, Джаред? – я устало поморщился – голова раскалывалась.

 

- У тебя голова болит, - тихо проговорил он (всегда меня чувствовал, впрочем, как и я его), - надо поспать. Я сейчас таблетку принесу. Но нам обязательно нужно поговорить, слышишь, Дженсен? Попозже.

 

- Угу, - промычал я, поднимаясь из кресла и уже откровенно с трудом соображая (всегда плохо переносил боль).

 

Голова трещала, и непонятно было, о чём тут вообще можно говорить. Лучше всего запихать все эти чертовы воспоминания обратно в папочку с надписью «Прошлое» и засунуть на дальнюю-дальнюю полку в шкафу, пусть пылится дальше вместе с парочкой завалявшихся скелетов. Это уже не актуально.

 

Джаред помог мне добраться до кровати, укутал одеялом, сунул стакан с булькающим аспирином и, словно мантру прочитал, велев засыпать. О, чудо, я послушался и почти сразу отключился. Головная боль ночью не беспокоила, а встать покурить я забыл. Может, оно и к лучшему?

 

Четверг. 22 сентября 20**.

 

Утро нагрянуло неожиданно, серым и мутным светом в окне. Часы показывал 04.23. И не утро, и не ночь. А спать уже не хотелось. Кроме того, сегодня надо на площадку в невъебенную рань, Пол вчера предупреждал. Я потянулся и отключил будильник, чтобы детей не разбудил. Джимми, как обычно, распластался на подушке, Джейми слюнявил мою футболку. Ну что с ними делать? Не спят в своих кроватях, хоть ты тресни. И какая тут может быть личная жизнь? Джеймс сладко посапывал, и мне стало жалко его будить, я решил, пусть сегодня дома побудет с братом. Надеюсь, Падалеки не расстроится. Укрыв детишек одеялом и поправив им подушки, я решил-таки покурить. Сигареты нашлись в вазе на полке, зажигалка в кармане брюк. Накинув на плечи плед, босиком, в футболке и пижамных штанах я вышел на заднее крыльцо и присел на ещё холодные ступеньки. Прищурился, разглядывая небольшой дворик. Закурил. Года два назад ко дню рождения близнецов мы с Крисом натянули под яблоней тент и установили стол со стульями. Неподалеку вкопали решётку для барбекю. А когда близнецы только родились, в гости нагрянул Майкл Розенбаум с бригадой рабочих, которые установили шикарные качели и детскую горку. Так что наш дворик производил вполне себе приличное впечатление, как будто здесь жила нормальная семья. К чему эти комплексы? Почему как будто? У нас вполне нормальная семья! Кого я уговаривал? Сзади скрипнула дверь.

 

- Иди сюда, разбойник, почешу тебе за ушком, - произнёс я Мюррею, зная, что в такую рань кроме него некому по дому шастать, и постучал по коленкам, приглашая.

 

Почему любил этого усатого обормота - и сам не знал, может быть, потому, что своей неприкаянностью и отсутствием веры в людей он напоминал мне меня самого?

 

- Ну, я бы не отказался, - смущенно пробормотал сзади Джаред, и я чуть не подскочил от неожиданности.

 

Он сел рядышком, поёживаясь от промозглого утреннего воздуха, тоже босиком, в пижамных штанах и футболке. Я поколебался и всё-таки поделился пледом. Так мы и сидели, бок о бок, под одним пледом, я курил, выпуская дым носом, а Джаред молчал. Покосившись на него, я, наконец, спросил:

 

- Чего не спится? Рано ещё.

 

- Услышал, как ты встал. Как голова?

 

- Нормально, уже не болит. Спасибо за вчерашнее, - я запнулся, - в смысле за таблетку.

 

- Угу, - он кивнул.

 

- Джей, мне сегодня на съёмки аж к шести утра. Что-то там у них стряслось, Пол вчера рассказывал, а я не понял. Они так спят сладко – не хочу будить. Посидишь с обоими? Я постараюсь пораньше вырваться. Джимми вроде уже неплохо себя чувствует. Завтра, скорее всего, к Гарри надо будет его свозить. Выручишь? Мы вроде как тебе совсем на шею сели, даже неудобно.

 

- Да без проблем, чувак, - Джаред легонько толкнул меня плечом. - К Гарри завтра съездим, с Джеями посижу. Мы справимся, ты не волнуйся. Они меня любят.

 

Я кивнул:

 

- Странно вообще-то, они остро на чужих реагируют, такие концерты могут закатывать. Просто держись.

 

- А почему они одни спать не могут? – спросил Джаред. - Приучили, что ли?

 

Я даже поморщился:

 

- Да нет же, хотя читал, что отдельные родители кладут детей с собой, когда те в младенчестве капризничают. Получается вроде как привыкание, и долго потом отучить не могут. У нас такой проблемы никогда не было. Они сразу нормально спали в своих кроватках. Но только когда я с ними. Сказку читаю, всё нормально, засыпают. Ухожу к себе – ночью заявляются. Как вариант, я могу у них в комнате заночевать – тогда прокатывает, только на полу или в кресле особо не выспишься. Мы даже где-то год назад ходили к детскому психологу. Дани настояла, дескать, это ненормально, а если я решу жениться, никакой личной жизни. Прямо из Парижа руководила, нашла доктора подходящего. Не отстала, пока не начали посещать. Это было что-то с чем-то: долго и нудно. До сих пор жалко времени и денег. Доктор общалась с Джеями вместе и поодиночке, потом со мной. Как я понял, всё дело в отсутствии у детей матери. Вроде как им её не хватает, они чувствуют себя брошенными из-за того, что Дани с нами не осталась, когда они родились, и подсознательно боятся потерять и меня. Поэтому цепляются за меня, друг за друга, отсюда проистекают их истерики, когда они с чужими людьми, отсюда постоянное возвращение в мою спальню. Вот такие дела.

 

Рассказывая это Джареду, я вспомнил монолог психолога. Как она смотрела на меня и вдумчиво, будто лекцию читала, говорила немного усталым голосом:

 

- Они у вас как приютские дети, нашедшие неожиданно семью и боящиеся теперь её потерять. Тот факт, что мать почти с рождения бросила их, оставил в детской психике неизгладимый след. Что я вам могу посоветовать? Терпение, любовь. Возможно, жениться - при условии, что эта женщина будет искренне любить малышей. Фальшь дети почувствуют мгновенно. Но возможно и осложнение в виде ревности – ведь сейчас они владеют вами всецело и ни с кем не делят, а появление возможного конкурента, быть может, чревато последствиями. Впрочем, из общения с ребятами я поняла, что они хотели бы видеть вас с кем-то другим, готовы примириться с выбором, если это сделает вас счастливым. Они постоянно говорят о том, что вы грустите, и связывают это явление с неполной семьёй. Вы посмотрите на их рисунки: какой цвет они выбирают, как изображают себя, вас, ваше окружение…

 

Дальше шли заумные слова и метафоры, а я мучился от сознания того, что мои дети несчастливы со мной. А когда после сеансов мы шли домой, я видел, что они веселы и довольны. На мой взгляд, Джеи всегда били в окружающую среду фонтаном оптимизма и воодушевления, неиссякаемой жизненной энергией и человеколюбием. О какой депрессии она мне втирала? О каких приютских детях? Только тот факт, что ночью близнецы забираются в родительскую кровать и не любят оставаться с посторонними, ещё не говорит об их тяжёлом детстве. А о матери они в принципе не спрашивали. Никогда. Да, порой у них прорывало, мол, папа, почему ты один? На что я отвечал, что я не один, у меня есть… и начинал перечислять кто у меня есть. Как правило, получалось много. Дети смеялись, и мы закрывали тему. Ну не мог же я им сказать, что своё разбитое сердце я спрятал в шкатулку, закрыл на ключик, ключик выбросил в море, а шкатулку на ту же полку в шкафу поставил, что и папку с надписью «Прошлое». Они бы мою метафору не поняли. Да и не стоило бы. Семь лет назад Джаред сделал из меня фрика, боящегося серьёзных отношений, бесконечно одинокого и несчастного. Таким я ощущал себя в редкие минуты покоя, которые иногда позволял, предаваясь меланхолии и рефлексии. Опять заболели запястья, и я закурил новую сигарету, бросив окурок под крыльцо.

 

- Да нет, они нормальные дети, радостные, довольные, тебя любят, людей любят, они не брошеные, они любимые, я же с ними общался, я видел вас со стороны, вы счастливая семья, - почему-то грустно заключил Джей, - просто вы как Винчестеры. Слишком увязли друг в друге, может быть, потому, что кроме вас у вас никого нет, прости за каламбур, - и неожиданно сердито добавил: - А ты много куришь, Эклз!

 

Я фыркнул:

 

- Не больше чем всегда, мамочка. А на самом деле редко. Только когда сильно хочется.

 

- Угу, а раньше только после секса.

 

Я напрягся:

 

- Джей, не начинай. Мы прекрасно жили всё это время, ничего не знали друг о друге, так почему бы нам и дальше…

 

- Может, ты обо мне и ничего не знал, Дженсен, а я о тебе знал всё.

 

- В смысле? – я с удивлением посмотрел на Джареда.

 

- В прямом, - ответил он мне таким же пристальным взглядом, - неужели ты думаешь, что я оставил бы тебя без присмотра? Просто так легко взял и отпустил. Ты же как дитё малое, тебя одного оставишь, и ты во что-нибудь вляпаешься!

 

- Раньше надо было присматривать, когда с Жен закрутил, - тихо буркнул я, отворачиваясь от него и вновь затягиваясь.

 

- Ты о чём? – спросил Джаред, и в его голосе я уловил тревожные нотки – он явно боялся моего ответа, а я и не собирался откровенничать о том времени, когда действительно мог вляпаться и не выпутаться (бритва и ванная с красной водой были всё ещё реальны в моих воспоминаниях о том времени) – ох, как ныли запястья.

 

- Ни о чём, я взрослый мальчик, Джей. Мне твои заботы не нужны. Кстати, каким это образом ты за мной приглядывал? Кому-то из моих родных приплачивал за информацию? Или друзьям?

 

- Нет, - помотал головой Падалеки, - твои друзья меня не жалуют: Кейн убить готов, Стив мимо смотрит, один Майкл здоровается, и то только в присутствии Тома. А когда один, обходит стороной. Так что просто нанял частного детектива.

 

- Чего? – я опешил.

 

- Ага, - подтвердил Джаред, - тебе не послышалось. Частного детектива.

 

- Бред какой-то, - совсем растерялся я, - Джей, ты в своём уме?

 

Падалеки молчал.

 

- И сколько же это невъебенное счастье за мной следило, стесняюсь спросить?

 

- После седьмого сезона и по сей день. И, кстати, не говори мне, что повода не было. Ты одно время много пил, тебя чуть машина не сбила, и детектив тебе, между прочим, жизнь спас.

 

Я что-то такое смутно вспоминал о том, как в жуткой депрессии после окончания сериала напился в одном из баров, отключил телефон, чтобы друзья не доставали, шёл пьяный по городу, потом свет фар и резкий толчок, хриплый шёпот: «Совсем псих, смотри куда идёшь», потом такси и провал в памяти.

 

- Блядь, – прошептал я, поражённо глядя на Джареда, - а ещё как ты мне помог?

 

- Не важно, - рассердился тот.

 

- Нет, важно, - настаивал я, - с работой помогал?

 

Джей мотнул головой и отвёл глаза:

 

- Тебе и не надо было, ты сам всё сделал.

 

Хм, я задумался – верить ему или нет? В глаза не смотрит, сука, так бы я понял – врёт или нет. Сомневался я потому, что в жизни после Джареда имела место пара эпизодов, когда с работой было реально туго, а потом она сваливалась как с небес и очень вовремя. А Джаред, в отличие от меня, попавший в большое кино, по словам Пола, мог помочь, кому надо позвонить, попросить. Да, дела! Что-то такой поворот сюжета мне не нравился. И, кстати, теперь понятно, как он узнал про Дани. А мы-то с парнями гадали. Забычковав очередной окурок о ступеньку, я и его бросил под крыльцо, опять покосившись на Джареда.

 

- Кхм, ангел-хранитель Джаред Падалеки, звучит как-то сомнительно, не находишь? Ты случайно не у Миши уроки брал?

 

- Отстань, - Джаред обиделся. - Я вообще тебе говорить не хотел, знал же, как отреагируешь.

 

- А чего ты хотел, Джей? – угрожающе ласково поинтересовался я.

 

- Поговорить с тобой, дураком! Только поговорить!

 

- Угу, - согласился я, - поговорим. Только, знаешь, сейчас я, пожалуй, пойду собираться на работу, - с этими словами я встал, оставляя плед Джареду, и направился в дом.

 

- Ты трус, Дженсен Росс Эклз, - сказал мне в спину Джей.

 

В его голосе послышалась горечь, обида и немножко надежды. В ответ я промолчал, только кивнул, знаю, что трус.

 

«Пограничные состояния». Сезон 2. Эпизод 3 «Больше двух - уже толпа».

- - -

 

Коридор замка, где выходящих из камеры Марка О'Ши и Ларри Кроува ждёт Дэниэл (Д). Он выглядит так же, как Ларри, но одет цивилизованно и стильно, в чёрный кожаный пиджак, черную водолазку, чёрные джинсы и тяжёлые ботинки. Он чисто выбрит и гладко причёсан.

 

Д: Куда это ты собрался, Ларри? Думал убежать от меня?

ЛК: Дэниэл! Дай пройти. Ты не существуешь, ты плод моего воображения. Тебя больше нет. Исчезни.

Д: Вот так сразу, Ларри? Ты серьёзно? Столько лет вместе, и теперь просто исчезни? Невежливо, брат! А как же наши дела? Как же все те люди, которых ты убивал, резал? Или ты думаешь, раз ты этого не помнишь, то ты этого не делал?

ЛК: Я этого не делал, ты, чёртов ублюдок!

Д: А для чего тогда в твоих вещах нож, верёвка? Да ты наивный, Ларри! Всякий раз, когда ты просыпался и не помнил, как добрался до дома, знай, это был я. Я занимал твоё место, управлял твоим телом. Когда мы были маленькими, мне удавалось только наблюдать, и лишь раз получилось порулить, но мне понравилось - я понял, чего хочу. Взрослея, я становился сильнее. Понимаешь ли ты, какая ошибка произошла? Это должно было быть моё тело! При рождении должен был погибнуть ты, а не я!

Дэниэл тянется к шее Ларри, пытаясь его задушить. Марк хочет вмешаться, но чувствует, что обездвижен.

Д: (хрипит) Что, док, не можете пошевелиться? Всё дело в том, что это не ваш глюк. Вы здесь гость, так что принимайте мои правила игры!

М: Ларри, сопротивляйся ему, ты сильнее его, это твой мир, ты можешь его победить.

Д: О нет, здесь сильнее я. Знаете ведь, как говорят: сила, ум и сердце. Так вот, когда сила и ум объединятся, они запросто свалят сердце. Ларри у нас долго не проживёт, слишком чувствительный. А я – сильный парень, план сработает!

ЛК: О чём ты?.. (задыхается и слабеет)

Д: Просто сдохни, брат! Наша матушка, будь она неладна, плохо тебя воспитала!

ЛК: Не смей говорить о моей матери плохо! (Ларри закипает гневом, его наполняет свечение, которое всё более разгорается, он высвобождается из захвата Дэниэла и сам душит его, тот медленно оседает на пол, и глаза его закатываются. Марк может двигаться, свечение Ларри пропадает, стены подземелья шатаются)

М: Нам надо убираться, быстрее.

Когда они выбегают из замка, здание рушится.

 

- - -

 

Месяц спустя. Кабинет Марка О'Ши. Марк за столом, Ларри сидит напротив.

 

М: Как ты себя чувствуешь, Ларри?

ЛК: Спасибо, док, хорошо, только слабость. Главное -  я знаю, кто я, только по-прежнему ничего не помню про ту неделю. Почему вы говорите, что мне лучше?

М: Ну, мне кажется, наш организм достаточно разумен, чтобы помогать своему хозяину. Если твой мозг решил, что тебе лучше забыть ту неделю, значит, не надо вспоминать. Главное - чтобы рецидивов не было. Как тебе группа?

ЛК: Спасибо, мне нравится. Правда, они все такие странные.

М: Ты, наверное, тоже кому-то кажешься странным.

ЛК: Да, наверное. Когда меня выпишут?

М: Не будем торопить событие. Скажу, мне нравится твой статус и то, как ты приходишь в себя. Думаю, это будет скоро.

ЛК: Вы меня радуете, док, не хотелось бы здесь поселиться. Без обид! Это всё из-за того нетрадиционного способа, да? Я немного испугался, вы отключились и не приходили в себя минут пять.

М: Нет, думаю, тебе помог гипноз.

- - -

Съёмки в этот день протекали трудно, я всё время отвлекался, не попадал в волну, лажал по полной и даже умудрился вывести из себя обычно невозмутимого Пола. В конце концов, после очередного запоротого дубля он объявил пятиминутный перерыв и отозвал меня в сторону.

 

- Да что с тобой случилось, Дженсен? Чего ты нервничаешь? За детей, что ли, беспокоишься?

 

- Всё нормально, это я так, не выспался, - на самом деле не всё было нормально – со мной очередной раз случился Падалеки – я никак не мог выбросить из головы наш утренний разговор: он, оказывается, за мной следил, вот сучка!

 

Интересно, что он обо мне узнал за эти пять лет? Ну да, после «Сверхъестественного» я сильно пил, но у меня была уважительная причина – на пороге маячила новая жизнь без Джареда, депрессия, все дела. Когда появились близнецы, я пить перестал и антидепрессанты, на которые прилично подсел, бросил – стало не до того. К загулам и бессмысленным трахам за эти пять лет так и не пристрастился, можно сказать, вообще вёл жизнь монаха-отшельника – дом-работа-дом. Мы даже на бейсбол с Крисом и Стивом за всё время выбрались всего дважды, и то парни меня силком вытащили, пока Майк с детьми сидел. Отдыхать мы ездили к родственникам: к маме и папе в Ричардсон или к Джошу. Да я вообще идеальный обыватель, скучный до мозолей на ногах, даже штрафов за неправильную стоянку не имел, чего за мной следить? А всё-таки, несмотря на видимое отсутствие компромата в моей жизни, противный липкий страх всё-таки где-то внутри шевелился, распуская свои щупальца по телу, щекоча горло, резко уходя в пятки, легонько сжимая сердце. А вдруг он знает, как тоскливо я провожаю глазами афишы с его лицом? Как оборачиваюсь на собачий лай? Как вздрагиваю, увидев в толпе кого-то длинного и лохматого? Как напрягается моя спина на имя «Джаред» или «Джей»? Господи, да элементарно тот факт, что я чуть было не купил на аукционе в Интернете «Шевроле-Импалу» 1967 года, сразу выводил меня и мои переживания на чистую воду. Определённо, я очень не хотел, чтобы Падалеки обо всём этом знал. С другой стороны, думаю, он и без всех этих очевидных свидетельств догадывался о моих к нему чувствах, равно как и я о его. Мы по-прежнему зависели друг от друга, даже не соприкасаясь в реальной жизни. Наверное, всё дело было в том, что мне было легче существовать, притворяясь, будто не знаю, кто такой Джаред Падалеки, а ему наоборот - знать обо мне всё. Этим мы с ним и отличались. С нашего первого знакомства Джей хотел меня всего, завладеть безраздельно (знать меня, мои чувства, мысли, слабости, фиксации, страхи, предпочтения) – это его жизненная позиция, узнавание людей. А меня люди всегда интересовали слабо, я слишком собственник, чтобы добровольно расширять круг своих привязанностей, поэтому я достаточно стабилен и ограничен во взаимосвязях с окружающими. Падалеки, сука такая, влез, ввинтился, протиснулся в круг людей, близких мне, растолкал там всех, потеснил, занял собой всё пространство, влюбил меня в себя, сделал так, что я без него вздохнуть не мог, вот такая грёбаная зависимость получилась. Моя слабость - то, что я поддался Джареду, позволил себе плыть по течению, именуемому «Падаобаяние», и забыл сопротивляться, хотя моё чувство самосохранения орало мне: «Остановись, Дженни, к добру не приведёт, если ты влюбишься и потеряешь голову», навлекло на меня именно ту беду, которой я всегда больше всего боялся - меня бросили. Всё, что произошло в дальнейшем, классически воплотило мой страх: Джаред предал меня, закрутив роман с Женевьев, и бросил, сделав ей тайком предложение. И всё это на фоне безмятежно-прекрасных взаимоотношений на тот момент. Нет, мы с ним не клялись в верности друг другу и даже о любви ни разу не говорили, но когда из стадии просто друзья мы стали друзьями, которые спят друг с другом, мне казалось, будто я нашёл в жизни того, единственного нужного мне человека, с которым готов состариться рядом. Считайте меня сопливой четырнадцатилетней девчонкой, но я всегда мечтал о большой и светлой любви и хэппиэнде вроде «жили они долго и счастливо и умерли в один день». Джаред, действительно, был тем единственным человеком, с которым я готов был прожить время, отведённое мне до смерти. А это говорит о многом, если знать, что Дженсен Росс Эклз - на самом деле замкнутый интроверт, которого люди раздражают, мечтающий о тишине, покое и стабильности. Я думал, что Джареду не нужно разжёвывать банальности и что он прекрасно понимает, насколько мы подходим друг другу, как точно чувствуем, ощущаем и осязаем. Такое взаимопонимание - на самом деле довольно редкое явление, и в нашем случае его надо было беречь и дорожить. Мне кажется, что Джей всё прекрасно понимал, он далеко не дурак, просто в какой-то момент, взвесив приоритеты на тот момент жизни, решил, что карьера для него важнее. А это разбило мне сердце. Вот же идиот. Сам же потом понял, что натворил, самому плохо было, невозможно отказаться от того, кто врос в тебя корнями, с кем ветками переплёлся так, что не распутать. Ну зачем, кому нужен был этот цирк? Сколько голубых пар в Голливуде ещё в те времена прекрасно жили в тайне от прессы, прикрываясь иногда своими мнимыми похождениями, там, тут засветятся с подружками и дальше наслаждаются гейской любовью. Про сейчас я вообще молчу – геи в Голливуде вошли в моду. А я ведь никогда не рвался на баррикады с радужным флагом, и меня вполне устраивали наши отношения, даже если мы ни разу не называли вслух то, что между нами было, «нашими отношениями». Похоже, режим «по умолчанию» Джареду не подходил. Тогда я этого не понял, а теперь было уже поздно. Теперь, Джей, хоть заговорись, хоть укричись на весь мир: «Я люблю Дженсена Эклза», я тебе не поверю. Лимит доверия исчерпался.

 

Пришлось взять себя в руки, неимоверным усилием воли отодвинуть любые мысли о Джареде на задний план и начать, наконец, играть. Сосредоточившись на работе, я потихоньку успокоился, и дальше день потёк по привычному рутинному руслу. Где-то ближе к обеденному перерыву позвонил заплаканный Джейми. Пол махнул рукой, разрешив прерваться на несколько минут, и, отойдя в сторону, я поговорил с сыном.

 

- Джейми, успокойся!

 

- Ты без меня ушёл, – рыдания, - бросил меня!

 

- Не бросил, а пожалел, не захотел будить в такую рань. Оставил с братом и Джеем. Успокойся, не реви. Завтра вместе поедем – нам как обычно, нормально выспимся. Кроме того, сегодня у нас гости, ты помнишь? Пол приедет. Ты же всё знаешь, организуй как надо. Я на тебя надеюсь. Хорошо, солнышко? Уже не плачешь?

 

- Нет, - Джейми шмыгнул носом, - я всё сделаю как надо, не волнуйся, пап. Но завтра я точно с тобой!

 

- Хорошо, малыш. И напомни Джареду про Пола. Если он хочет с нами поиграть, пусть почитает правила в Интернете. Как Джимми?

 

- Он надо мной смеялся!

 

- Не жалуйся, лучше тоже над ним посмейся. А Джей? Он же не испугался, когда ты заплакал?

 

- Почти нет, он обещал нам с Джимми подарить железную дорогу.

 

- О, господи, детка. Да вы маленькие шантажисты!

 

- Кто это?

 

- Не важно. Я тебя целую. Больше не реви. Мы приедем с Полом.

 

- Я всё сделаю, пап. Пока.

 

Джейми обожал личные поручения, и я был уверен, что к нашему приезду он замордует Джареда, выбирая меню на ужин. Но, по крайней мере, я его отвлёк. Истерика не развилась в настоящую, которую я боялся.

 

Мы продолжили сниматься, а потом ушли на обеденный перерыв, от которого отвлёк очередной телефонный звонок. Номер был незнакомый, но на всякий случай я решил ответить. Оказалось, что звонил Крис.

 

- Привет, Дженни! Как дела? Уже почти неделю не могу до тебя дозвониться. Что у тебя с мобилой?

 

- У меня всё нормально, дубина, - засмеялся я, - это у тебя оператор хреновый. Сколько раз можно говорить – поменяй.

 

- А дома трубку взять не судьба?

 

- А тебе не судьба на часы посмотреть? Кейн, ты всё время звонишь ночью, поэтому и общаешься с автоответчиком!

 

- А почему тогда сам не перезвонил на городской? – продолжал сердиться Кейн. - Так трудно было с моим автоответчиком пообщаться? Привет, это Дженсен, всё в порядке. Мне бы хватило.

 

- А ты мне телефон оставил, чувак? Куда тебе звонить?

 

- Ой, - сообрази Крис, - я как-то не подумал.

 

- Вот то-то и оно.

 

- Ну ладно, мой прокол, - согласился Кристиан, - так всё же, как у вас дела? Как Джеи?

 

- Да нормально всё у нас. Правда, Джимми в понедельник заболел, но уже идёт на поправку.

 

- Так ты дома?

 

- Нет, я на площадке.

 

- Постой, постой, постой! А с кем же Джим? Ты маму, что ли, вызвал? Мы со Стивом на гастролях, Майк в Ванкувере. Точно, миссис Эклз. Чувак, плохая идея! Они же не очень ладят!

 

- Эй! Нормально они ладят с мамой. И нет, Джимми не с мамой, - почему-то мне не хотелось говорить о Джареде.

 

- С кем же тогда? – не отставал Кристиан.

 

Деваться некуда, придётся колоться:

 

- С Падалеки. Так случайно получилось. Он сам предложил…

 

Крис долго молчал, переваривая информацию, а потом заорал:

 

- Ты с ума сошёл! Да как ты мог! С Падалеки! Я едва удержался, чтобы ему морду не начистить на похоронах, так он не понял и домой припёрся. Гони его взашей. Я завтра буду!

 

- Стой, Крис! Что за бред? Ты что…

 

Но Крис не стал слушать мои жалкие потуги что-то объяснить (а что я мог объяснить, если сам плохо понимал себя, да и Джареда) и просто отключился. Я тоскливо посмотрел на свой телефон и продолжил обед в скверном настроении, стараясь избегать мыслей о Джареде, которые навязчиво и нагло лезли в мою голову, тесня все остальные. После обеда с трудом удалось сосредоточиться на работе. Помогало только предвкушение предстоящей игры. Похоже, Пол думал о том же, по крайней мере, закончили сегодня мы вовремя. Как всегда, до дома добирались на моей машине – свою Уоррен оставил на стоянке у киностудии. Она ему и ни к чему была – утром мы должны были приехать вместе. Всю дорогу мы смаковали приближающуюся игру, обсуждали ставки, вспоминали прошлую двухнедельной давности, оговаривали условия. Я понемногу успокоился и вошёл в хорошее предыгровое состояние, когда мозг расчётлив, несуетлив, хладнокровен. Дома нас, однако, никто, кроме Мюррея, не встречал. Мы с Полом переглянулись, заходя в гостиную. Чисто, аккуратно, пусто.

 

- Располагайся, - предложил я другу, - пойду, поищу, где все.

 

Уоррен кивнул, сбрасывая пиджак и наливая себе виски, а я отправился первым делом на кухню. На столе красовались пакеты из китайского ресторана – ну, по крайней мере, с голоду не умрём. Джейми наши вкусы знает. Однако, где же близнецы и Джаред? Я решил посмотреть в их комнате. Дверь туда была чуть приоткрыта, слышались приглушённые голоса. Осторожно заглянув, я увидел следующую картину: все трое лежали на животах на полу и, сгрудившись вокруг Джареда, что-то разглядывали.

 

- А тут что? – спросил о чём-то Джимми.

 

- О, это после второго сезона, - радостно ответил Падалеки, - мы вместе с Дженсом ездили к моим родителям. А вот это Сэйди, она очень вашего папу любила. Скучала сильно когда… - я услышал, как Джаред сглотнул, - сериал закрыли.

 

- Так вы не виделись больше? – это спросил Джейми.

 

Джаред вздохнул:

 

- Нет, так получилось.

 

- Вы поссорились! – догадался Джим. - А из-за чего?

 

- А правда, что папа тебя любит? – это был снова Джейми.

 

- А ты папу? – опять Джимми.

 

- Я его всегда любил, а он… У него спросите.

 

Чёрт!

 

- Падалеки! – возмутился я. - Какого ты делаешь? Тебе не кажется, что наши отношения моих детей не касаются?

 

Лежавшие на полу резво подскочили и обернулись ко мне.

 

- Папа, ты любишь Джея?

 

- А мы ваши фотки смотрим. Почему ты нам не показывал?

 

- Дженс, я ничего лишнего не говорил, просто фото.

 

Все трое заговорили одновременно, и я понял, что сейчас не место и не время выяснять кто прав, а кто виноват.

 

- Дети, там внизу Пол один. Не хотите с ним поздороваться?

 

Близнецы радостно подорвались и скрылись из виду. Я, сам не знаю почему, опустился на пол рядом с Джеем и взял в руки альбом, пролистывая. Фото были давнишние, а мы - такие молодые, глупые, и сразу видно, влюблённые. Как это никто из съёмочной группы тогда не догадался, что мы друг с другом спим? Хотя слеш про нас в фандоме знатный писали, так что, может, как раз все и догадывались, только носом не тыкали. Семь лет назад всё же иначе относились к гей-связям, это сейчас у нас толерантность и нетрадиционных семей в Америке стало подозрительно много (куда мир катится?). А в Голливуде так вообще мода пошла на голубых и розовых. Бред, разве дело в этом? Джаред виновато покосился на меня:

 

- Это мой альбом, мне Чад привёз вместе с вещами – я просил. Джим спрашивал, как мы познакомились, и я обещал показать. И ничего такого я не говорил. Все претензии к Кейну. А что я тебя люблю, так это только ленивый не знает.

 

- Ладно, - хмуро бросил я, закрывая альбом и возвращая его Джареду, - пошли, с Полом тебя познакомлю.

 

Когда мы появились в гостиной, близнецы висели на Поле, радостно теребя его за футболку и наперебой спрашивая про эпизод, в котором снялся Джейми. Пол весело отвечал, что Джейми боссам киностудии очень понравился, и даже есть задумки его кое-где в серии ещё показать, а также радостно лохматил им волосы, подставлял плечи, предлагая покатать, и уже даже на карачках по комнате ползал, войдя в роль лошадки. Джаред на мгновение помрачнел, а потом в его глазах зажёгся нехороший хорошо знакомый мне по съёмочной площадке «Сверхъестественного» огонёк, который говорил о том, что Джей задумал нечто коварное и зловредное. Он моргнул, притушив слегка кровожадный блеск, и шагнул в направлении веселящейся троицы.

 

- Здравствуйте, рад познакомиться, Джаред Падалеки. Очень много слышал о вас.

 

Пол смутился, встал с карачек, отряхиваясь, улыбнулся и протянул для пожатия руку:

 

- Пол Уоррен, очень приятно, и я тоже о вас много слышал. А «Сверхъестественное» - вообще один из моих любимых сериалов. Жалко было, когда его закрыли. Потенциал огромный – нашлось бы над чем поработать. Вы с Дженсеном на площадке смотрелись великолепно, редко такое взаимопонимание бывает среди партнёров по сериалу. Это просто… - Пол пощёлкал пальцами, подыскивая подходящее определение, - просто химия какая-то!

 

Мы с Джаредом одновременно фыркнули – о химии тогда и впрямь много говорили, да вот только имела она под собой несколько другое происхождение: искрили мы на площадке постоянно.

 

- Нет, правда, шикарный сериал и шикарные актёры. Нам повезло, что Дженсен с нами. Правда, сюжет немного другой – главный герой одиночка, нет такого, как у вас, дуэта, но мы и не стремились снять второе «Сверхъестественное», правда, Дженсен?

 

- Ага, - согласился я, - у нас, скорее, что-то вроде психоделического бреда в стиле обколотого Хауса под «Пинк Флойд» и «Депеш Мод», - мы с Полом дружно рассмеялись, потому что это была шутка нашей команды – шли долгие споры о музыкальном сопровождении, и наш режиссёр при моей бурной поддержке буквально настаивал на использовании композиций «Пинк Флойд».

 

- Ну что, играем? – Пол потёр руки в предвкушении, направляясь к кофейному столику, за которым мы обычно располагались. - Джаред, вы с нами?

 

- Ага, - кивнул тот и хитро прищурился: чего он там задумал, я ещё не разобрал, но уже заранее опасался.

 

- Пойду еды принесу, - сообщил я, направляясь на кухню. - Джимми, там у меня в кармане куртки диск с мультиками – ставьте пока.

 

Когда я принёс еду, Джаред и Пол уже оттащили столик ближе к окну, а дети с Мюрреем удобно устроились на диване перед телевизором. Я вручил им китайскую неострую лапшу и сок, направляясь к игрокам. На контейнеры с едой Пол почти не отреагировал, лишь слабо кивнул, увлечённый тасованием карт и изложением истории виста для Джареда.

 

- На самом деле вист - парная игра, но мы исхитримся.

 

- Нет-нет, я не настаиваю, - перебил Джаред, - я бы даже сам хотел сперва просто посмотреть, чтобы понять.

 

- Окей, - кивнул Пол, - вист появился в восемнадцатом веке, в Лондонских кофейнях, и он предшественник бриджа и покера. Оцените! В вист лучше всего играть вчетвером, хотя не исключаются варианты игры вдвоем, как, например, мы с Дженсеном, или вшестером, играющие вместе игроки (партнеры) сидят друг против друга. Две партии составляют роббер, после каждого роббера партнеры меняются. Партнерство устанавливается не по желанию, а по жребию: все игроки вытягивают карты из колоды и таким образом определяют, кому с кем играть. Две старшие карты объединяются против двух младших. Тот, у кого самая младшая карта, и сдает. Понятно пока говорю?

 

Джаред кивнул:

 

- Удивительно! Я думал, эта игра осталась лишь на страницах Диккенса.

 

Пол вскинулся и перестал тасовать колоду:

 

- Вы любите Диккенса?

 

- Ещё как! – воскликнул с энтузиазмом Джаред. - Да я его фанат.

 

Я в изумлении уставился на него: что он несёт, да он даже фамилии такой не знает!

 

- Обожаю Диккенса, особенно его «Домби и сын».

 

- Невероятно, – оживился Пол, - мало кто любит этот роман, а ведь он один из лучших у Диккенса.

 

- Вот этого я не понимаю, - подхватил Джаред, - когда встречаюсь с заявлениями о том, что «Оливер Твист» - вершина творчества, мне просто хочется рвать и метать…

 

Я мысленно застонал – на мой взгляд, Джей явно переигрывал, но почему-то Пол этого не замечал, а напротив, принялся с увлечением говорить о преимуществах и недостатках ранней и поздней прозы Диккенса. Я сразу как-то потерял нить рассуждений, погрузившись в свои мысли, и вяло ковырялся в китайской лапше, как вдруг Джаред подскочил и помчался куда-то со словами:

 

- Сейчас я вам покажу! Удалось достать всего лишь на несколько дней, но ведь это первое издание… Я не мог поверить своему счастью, даже просто в руках держать…

 

Топот, какое-то бормотание в глубине дома, опять топот, и Джаред вновь возник перед нами с книжкой в старинном переплёте в руках:

 

- Первое издание 1859 года «Повесть о двух городах» - это же сон, сказка!

 

При виде книги в руках Падалеки Пола затрясло:

 

- О, боже, боже! Я не верю! Первое издание! – он задышал часто и как-то тяжело, что я даже испугался, вдруг он в обморок грохнется, но Пол продолжал трястись и тянуть руки к книге. - Можно, можно мне? Господи, дотронуться! Неужели 1859 год? Я не верю! Я так мечтал, но они в частных коллекциях.

 

Джаред самодовольно отдал книгу Полу и вернулся к китайской лапше:

 

- Можете почитать, Пол, я вас понимаю, сам та-а-акой восторг испытал, - Джаред откровенно ухмылялся, понимая, что Уоррен его плохо слышит, поглощенный фанатским нетерпением.

 

- Я так понимаю, - вздохнул я, - карты сегодня откладываются? – мой вопрос остался без ответа – Пол пропал до утра, выпав в нирвану.

 

Мог бы и не спрашивать – о безумной любви Пола к Диккенсу только ленивый на нашей съёмочной площадке не знал, а вот как о ней узнал Джаред? Сука хитрожопая, нашёл-таки способ испортить мне вечер. Я злобно сверкнул глазами и прошипел:

 

- Какого чёрта, Джей? Я всего лишь хотел расслабиться, поиграть! Сволочь ты!

 

- Так давай поиграем, как в старые добрые времена, в Guitar Hero, у меня всё с собой! – Джаред просто излучал самодовольство и невъебенную радость - сука!

 

Первым поползновением было послать его подальше и пойти отсыпаться, но близнецы прилипли к экрану, а у меня в спальне стояла конфискованная у них ещё два месяца назад Sony PlayStation. В конце концов, почему бы нет?

 

- Ладно, пошли! Сделаю тебя, как младенца!

 

- Не сможешь, салага! Перед тобой чемпион!

 

- Ну-ну! Мечтай! Как ты вообще узнал, что Пол фанатеет от Диккенса, и где ты этого Диккенса первого издания выкопал?

 

Джаред хитро прищурился:

 

- Погуглил в Интернете имя Пола, позвонил нужным людям, заплатил кое-кому - и вуаля! Первое издание с доставкой на дом в моё полное распоряжение на сегодняшний вечер – завтра надо будет вернуть. Но зато соперник нейтрализован!

 

- Интриган!

 

- Параноик!

 

- Сучка!

 

- Придурок!

 

- Лось-переросток!

 

- Я тоже тебя люблю, Дженни!

 

Пятница. 23 сентября 20**.

 

- Дженс, проснись! Доброе утро, солнышко!

 

Голос Джареда был, как всегда, отвратительно бодр по утрам. Поди уже и собак выгулял, и в качалке позанимался.

 

- М-м-м! Что, уже пора на площадку? – жалостливо протянул я, рассчитывая выторговать себе ещё минут пять сна, но это же Джаред.

 

Он чмокнул меня в нос и опять промурлыкал на ухо:

 

- Просыпайся, соня! А то опоздаешь!

 

Вот зараза! Я сгрёб его, притянул к себе и уткнулся носом куда-то в район шеи и подбородка – уммм, какой родной запах! Закинул на него ногу и приготовился опять заснуть, как Падалеки, этот двухметровый лось, принялся меня легонько щекотать и целовать в макушку.

 

- Дженс! Родной! Любимый! – шептал он. - Не спи, мой хороший! Дженни!

 

- Не называй меня так, - буркнул я, - и вообще где мой кофе? Ты же знаешь, я без кофе не встаю!

 

- Дженс, – голос Джареда стал каким-то странно напряжённым и осторожным, - тебе нельзя кофе. У тебя гипертония.

 

Я несколько секунд переваривал его слова, интонацию, а потом вдруг осознал, что всё это время с момента пробуждения думал, что живу в Ванкувере, в доме Джареда, мы с ним любовники и сейчас нам надо ехать на съёмки «Сверхъестественного». Но на самом деле я в ЛА, в собственном доме, мы с Джаредом не общались пять долбаных лет, вчера играли в Guitar Hero допоздна и, похоже, вырубились в моей кровати. Я резко открыл глаза и увидел перед собой очень близко лицо Падалеки – он лежал рядом, почти нос к носу со мной, смотрел с каким-то сожалением и страданием, вроде бы пытался улыбнуться, но губы кривила гримаса обиды и разочарования, даже показалось, что сейчас заплачет. Я отпрянул от него, пытаясь отодвинуться подальше, разрывая объятия.

 

- Ты просто забыл, - непонятно проговорил он и моргнул, - а я думал, что простил. Вчера всё как будто вернулось назад. И мне показалось… - он сглотнул и тихо закончил, - что можно.

 

- Ключевое слово здесь «как будто». Неужели ты думаешь, что можно всё отмотать назад? Эти семь лет, твою свадьбу, Женевьев? Блядь, Джаред, ты неплохо устроился! Отношение к геям поменялось, твоей карьере ничто не угрожает, так почему бы не рискнуть склеить разбитое вдребезги?

 

Похоже, Джаред рассердился. Он вскинулся, сел на кровати и зашипел, глядя мне в лицо:

 

- Если бы ты за мной следил, хоть маленько, не переключая каналы всякий раз, как видишь мою физиономию, то знал бы, что я на каждом углу, как умалишённый, ору о своей голубой душе и разбитом гейском сердце. У меня после тебя не стоит ни на кого. И дрочу я только на твою конопатую морду, и в больнице не раз лечился от этой долбаной зависимости, но, блядь, Дженсен, ты неизлечим!

 

Я тоже сел, уставившись на него, открыл рот, чтобы что-то сказать, и не нашёлся, только тяжело дышал и пыхтел, как дракон, раздувая ноздри – высшая степень гнева по личной шкале Дженсена Росса Эклза.

 

- Где дети? – наконец произнёс я, потому что ничего путного мне более на ум не приходило.

 

Джаред сразу как-то поник, весь его запал испарился, плечи опустились:

 

- Кажется, заснули перед телевизором, - виновато сказал он, - а вам с Полом пора на съёмки.

 

- Чёрт, - я подскочил как ужаленный, подрываясь куда-то бежать и что-то делать, - Джей, пожалуйста, созвонись с Гарри, и съездите к нему. Надо, чтобы он Джимми посмотрел. И… - я притормозил в своем старте, - прости за… Это всё со сна случилось – я по утрам плохо ориентируюсь.

 

Дети обнаружились в гостиной, спящие на диване в обнимку с пультом и мисками попкорна. Экран призывно мерцал серостью. Надо же, похоже, легли настолько поздно, что даже не проснулись, чтобы перебраться ко мне в спальню. Может, стоит попробовать укладывать их спать после часа ночи, глядишь, и отучатся от родительской кровати и без всяких психологов. Джаред, маячивший за спиной скорбной тенью отца Гамлета, выключил телевизор и пошёл на кухню готовить завтрак. Мюррей, почувствовавший в нём главного распорядителя едой на сегодня, отправился следом. Я сосредоточился на детях: аккуратно взяв Джейми на руки, тихонько его потормошил:

 

- Малыш, нам на съёмки надо собираться? Ты со мной?

 

Тот сонно открыл припухшие глаза, увидев меня заулыбался, обнял за шею и зашептал в ухо:

 

- Пап, я с тобой! А ты с Джеем помирился? Да? Я вас вчера видел. Вы вместе спали. Это значит, вы друг друга снова любите?

 

Боже, ну что мне делать с этими тремя малолетними Джеями? Один хочет прошлое вернуть любыми средствами, а двое других не прочь ему в этом помочь. Я взлохматил сыну волосы, сообщил, что это не его ума дело, и отправил умываться и переодеваться. Джинсы, в которых он выспался, были мятые и никуда не годные. Накрыв сладко посапывающего Джимми пледом, я пошёл будить Пола. Спросонья тот выглядел слегка прибалдевшим. Первым делом проверил, не испарилось ли куда долбаное первое издание (не удивлюсь, что он эту книгу на два раза перечитал, а ещё сто раз понюхал и облизал – фу!), а потом уже - сколько времени, и тоже встрепенулся.

 

- Ага, - ответил я на невысказанный вопрос, - проспали. Если вдруг забыл, гостевая ванна на первом этаже, в шкафчике есть запасная щётка. На кухне Джаред готовит завтрак. Собирайся скорее. Я по-быстрому в душ.

 

Постоять под тёплыми упругими струями и насладиться расслабляющим массажем времени не хватало, поэтому я в ускоренном темпе смыл запах вчерашнего дня мандариновым гелем, почистил зубы, неловко побрился и кое-как уложил волосы в привычный ёжик. Может, последнее действие и не требовалось, поскольку на гриме мне всё равно причёску переделывали, но по натуре я был немножко перфекционистом и не любил выглядеть как попало на публике даже на полчаса. Так что, когда мне удалось наконец зайти на кухню, завтрак в виде тостов, бекона и овсянки был уже готов. Пол с удовольствием набивал желудок и вещал о Диккенсе, Джаред тоскливо кивал (виноват сам – спровоцировал Уоррена на разговор о любимом авторе, так теперь наслаждайся), Джейми ковырял ложкой овсянку. Я налил себе чая, пододвинул клубничный джем, захрустел беконом, игнорируя кашу. Джаред строго нахмурился, глазами показывая на отставленную в сторону любимую пищу англичан, я брезгливо сморщился и помотал головой, демонстративно закидывая в рот ещё кусочек бекона. Падалеки закатил глаза и губами произнёс:

 

- Придурок!

 

- Сучка!

 

Завтраку уделять внимание было некогда, пришлось прервать красноречие Пола и показать на часы. Тот неловко подскочил, на ходу допивая сок, бросил прощальный, полный тоски взгляд на первое издание, пожал руку Джареду и зашагал на выход. Я подхватил недоевшего овсянку Джейми, вытер ему рот салфеткой, махнул Падалеки, напомнил о докторе и поспешил за Полом.

 

«Пограничные состояния». Сезон 2. Эпизод 3 «Больше двух - уже толпа».

- - -

 

Бар «Золотая пальма». Марк О'Ши и Мэт Мак-Дермот сидят у стойки бара и пьют «Гиннес».

 

ММ: Что нового от наших?

М: Ничего!

ММ: Как дела на работе?

М: Всё отлично!

ММ: Погода чудесная!

М: Угу!

ММ: Ты сегодня на удивление красноречив!

М: А ты на удивление приставуч.

ММ: Ладно, говори, в чём дело? Зачем звал?

М: Не за чем. Просто звал. Выпить «Гиннес». Вспомнить молодость.

ММ: Ну давай вспомним. Я тебе напомню, как гонялся за тобой по всей Ирландии, а ты мне - как от меня убегал.

М: Я имел в виду не разговоры, просто посидим как раньше. Я, может, по Родине скучаю. Солнце и пальмы уже в печёнках сидят.

ММ: В Ирландию тебе нельзя.

М: Знаю без тебя. И что ты за человек – взял и всё испортил. Ладно, спасибо за компанию, я пойду, пожалуй.

ММ: Постой, за чем звал-то?

М: (после некоторого раздумья) Вот скажи, если бы ты знал, что некто совершил ряд ужасных преступлений, но был не в себе, то есть, по сути, не он их совершил и даже не помнит о них и есть вероятность, очень высокая, что больше к этому не вернётся, ты бы что сделал?

ММ: А доказательства есть?

М: Нет, никаких.

ММ: Тогда в чём дело, друг? Просто забудь.

М: Просто забудь…

 

- - -

 

Три недели спустя. Кабинет Марка О'Ши. Марк за столом, Ларри сидит напротив.

 

М: Ларри, твой прогресс налицо. Мы тебя выписываем.

ЛК: Правда, док?

М: Да. Чистая правда. У тебя есть планы на будущее?

ЛК: Думал вернуться в школу. Правда, меня долго не было, но можно на полставки.

М: Согласен, я бы советовал пока не напрягаться. И, Ларри, если будут хоть намёки на провалы в памяти – обращайся. Вот моя визитка, звони, не стесняйся, я всегда готов помочь.

ЛК: Спасибо, док.

М: Марк, Ларри. Зови меня Марком.

ЛК: Спасибо, Марк.

М: Твоя мама уже ждёт тебя, так что, иди, собирай вещи.

ЛК: Уже ухожу.

М: (после секундоной заминки): Ларри, а кто такой Конер?

Лицо Ларри меняется и мрачнеет.

ЛК: Откуда вы знаете о нём?

М: Под гипнозом ты упоминал его, звал.

ЛК: Странно. Это мой брат. В смысле он им никогда не был, просто… Мама ждала тройню, так нас хотела, даже имена придумала нам всем заранее: Ларри, Дэниэл и Конер. Роды были тяжёлыми, мама слабая, выжил только я. Такие дела, док. То есть Марк. Ну, я пойду.

Марк смотрит в растерянности на закрывшуюся за Ларри дверь. Флешбеки сцен в замке:

 

Р: Ты пришёл к Ларри?

М: Да. Я его друг. Я должен его спасти. Ларри в большой беде.

Р: Я знаю, тот, другой, похожий на него. Он держит его взаперти. Делает с ним разные вещи и Ларри кричит.

М: Он тебя тоже обидел?

Р: Нет. Меня нельзя. Я… Маленький.

М: Кто ты, малыш? Как тебя зовут?

Р: Конер, меня зовут Конер.

 

Д: …Знаете ведь, как говорят: сила, ум и сердце. Так вот, когда сила и ум объединятся, они запросто свалят сердце. Ларри у нас долго не проживёт, слишком чувствительный. А я – сильный парень, план сработает!

 

М: Сердце – жертва - Ларри, сила – исполнитель - Дэниэл, ум – стратег - Конер. Интересный расклад получился. Их теперь двое, а как говорил Горец, «в живых должен остаться только один», и кто это будет - я почему-то не сомневаюсь. Маленький поганец всё просчитал. Кажется, меня провели, как молодого.

- - -

 

Всё же на съёмки мы опоздали. Пришлось сходу вникать в процесс, бежать на грим и переодевание, по пути вспоминая роль. Погрузившись с головой в работу, не заметил, как пролетело время. Из роли меня вывел звонок мобильника – Джаред сообщал, что они с Джимми уже возвращаются от врача, у них всё хорошо, они здоровы и счастливы. Я удовлетворённо кивнул (ну, хоть одна хорошая новость) и попрощался. По плану до обеда надо было снять ещё пару сцен. Джейми заснул прямо в кресле второго режиссёра рядом с Полом, который тоже отчаянно сражался с недосыпом и широко зевал. Обед прошёл вяло, без событий, под монотонный бубнёж Уоррена о Диккенсе. Я молчал, углубившись в собственные переживания, Джейми, разбуженный к обеду, клевал носом. День обещал быть долгим и нудным. Однако в три часа в очередной раз зазвонила моя мобила. Звонок был из дома. Извинившись перед коллегами и прервав сцену, я отошёл чуть в сторону и нажал кнопку приёма:

 

- Слушаю!

 

- Папа! Он его убьёт! Если догонит! Что делать? – Джимми говорил сбивчиво, в голосе слышалась паника и нечто, предвещающее слёзы. Я испугался.

 

- Солнышко! Объясни, что случилось! Внятно и по порядку.

 

- Мы с Джеем смотрели «Симпсонов», кто-то в дверь позвонил, он пошёл открывать, потом слышу крики. Я выглянул, а там Крис. Сначала они просто ругались, а потом Крис полез драться. Джей от него стал убегать, а Крис за ним. И кричит убью, сука, - тут я крякнул – никогда не одобрял, когда при детях, тем более моих, выражались, - и они сейчас по дому бегают, пороняли всё, Мюррей орёт. Что мне делать?

 

- Так, малыш, оденься, возьми Мюррея и жди нас на заднем дворе. Мы с Джейми будем через пятнадцать минут. И ничего не бойся, родной, никто никого не убьёт, и не плачь ни в коем случае, ты же у меня смелый мальчик. Хорошо?

 

- Ага, - Джимми всё-таки всхлипнул, - я всё понял. Жду вас.

 

Он отключился, а я повернулся к Уоррену:

 

- Пол, прости, дома проблемы серьёзные. Я должен уехать.

 

Тот кивнул, вероятно, прочитав по моему лицу, что дело и в правду нешуточное. Я даже не стал грим смывать, подхватил Джейми, ключи от машины и рванул домой. Добрались мы за рекордное время – тринадцать минут и сорок девять секунд. Повезло, что по дороге не встретились пробки и полиция. Подъезжая к гаражу, я увидел кроме машины Джареда Toyota Prius Криса. Пока я вылазил из автомобиля, на меня налетел Джимми, а у ног уже отирался Мюррей. Я крепко прижимал всхлипывающего малыша, пытаясь его успокоить.

 

- Всё, родной, папа дома. Папа со всем разберётся, всем накостыляет и никому в обиду не даст своего сыночка. Так ведь?

 

- Ага, - шмыгнул носом тот.

 

- Посидишь в машине с братом? Я схожу домой и разведаю обстановку, - если честно, я сомневался, что эти двое друг друга поубивают, но вот членовредительство не исключал.

 

- Нет, - малыш ещё крепче вцепился в меня, - я с тобой.

 

 

- Ну ладно.

 

Я запустил Мюррея к Джейми:

 

- Джеймс, закройся изнутри, присмотри за котом и ничего не бойся. Никому не открывай, договорились?

 

- Хорошо, пап, - спокойно кивнул Джейми – он из близнецов был более спокойный и психологически более устойчивый к стрессам.

 

Я расправил плечи и направился к дому. Дверь главного входа была распахнута. Осторожно перешагнув порог, я огляделся. На полу валялись вещи, разбитая ваза, кеды близнецов. Дорожка из разбросанных вещей, как в сказке про мальчика-спальчика, вела вглубь дома. Я проследил маршрут передвижения в своём маленьком двухэтажном доме: из холла в гостиную, из гостиной в кухню, из кухни опять в холл и на второй этаж, где стали слышны, наконец, хоть какие-то звуки, пусть и приглушённые. В своей спальне я с грустью обнаружил разбитым любимый ночник, в комнате близнецов - поваленный стеллаж с книгами. Осталась спальня для гостей, из которой и доносились полупридушенные крики и странные звуки.

 

- Заяц, зажмурь глаза и зажми уши, крепко.

 

Джим беспрекословно подчинился, и только тогда я открыл дверь в гостевую комнату. Крис свирепо тряс Джареда за грудки и шипел ему в лицо:

 

- Никогда, никогда, сука, тебе не прощу! Из-за тебя всё! Ты его не видел. Да мне до сих пор в кошмарах снится, как мы его с Дани нашли: белое лицо и кровь везде. Мы его еле откачали – и ведь никаких парамедиков вызвать нельзя было, чтобы в прессу не попало. Хорошо, у меня друг врач. Тогда нам повезло. А потом? Да я три года боялся, пока близнецы не родились, что он с собой покончит. Мы со Стивом и Дани по очереди на съёмки ездили дежурить, а ты, сука, с Женевьев развлекался. Никогда не прощу! Дженни, он такой… Сам не скажет и не попросит, неужели ты не видел… Не понял… Как тебе повезло! Дженни, он…

 

Джаред не сопротивлялся – он стоял белый, с широко распахнутыми глазами человека, чья жизнь закончилась, и как заведённый повторял:

 

- Я не знал, я не знал, я не знал…

 

Дальше я просто не смог сдерживаться и заорал:

 

- Крис, какого чёрта? Я, кажется, не просил тебя посвящать в свою личную жизнь кого-либо? Вы чё творите, оба?

 

Крис мгновенно заткнулся и даже отпустил Джареда, а тот перевёл взгляд на меня и произнёс:

 

- Дженс, ты же мог умереть! Дженс! – с каким-то безысходным отчаянием почти воскликнул он и даже руку ко мне протянул, а из глаз его полились слёзы.

 

Это было уже выше моих сил – видеть рыдающего Джареда:

 

- Пошли вон оба, - заорал я, - устроили тут родео, при ребёнке, довели до истерики! Он и так нервный, так вы добить решили?! Погром в моём доме! Вон, говорю! Выметайтесь, чтоб я вас тут через пять минут не видел! Уёбки! – развернулся и громко хлопнул дверью.

 

На улице немного пришёл в себя, наклонился к Джимми и поцеловал его в макушку, отнимая руки от ушей:

 

- Теперь можешь открывать глаза, малыш. Всё закончилось.

 

В машине я посадил Джимми к брату и повернулся к ним:

 

- Как насчёт того, чтобы съездить к «Папе Джону»?

 

Дети, конечно же, были «за» и очень счастливы. Джим больше не выглядел испуганным. Так мы и сделали. Правда, пришлось оставить Мюррея в машине, но мы принесли ему кусочек рыбного пирога, чтобы не скучал. В кондитерской мы провели около двух часов, наелись от пуза, близнецы наигрались в детской комнате, а я немного пришёл в себя. Безусловно, Крис не имел права рассказывать Джареду о том постыдном для меня инциденте, хотя я его понимал, если бы такое случилось с Кейном, и я столкнулся с причиной его несчастья – вряд ли смог бы удержаться, чтоб морду не набить. Его на похоронах-то колотило от негодования, но из-за уважения к Харрис он себя как-то контролировал, а сегодня вот, сорвался. Не знаю, как теперь буду смотреть Джареду в глаза – лучше бы он не возвращался больше. Джимми здоров, и, значит, в его присутствии в нашей жизни нет необходимости. Пусть проваливает – мы не заплачем, мы парни гордые. Боже, какую чушь я несу.

 

Домой мы приехали где-то в седьмом часу и застали там полное присутствие беспорядка и отсутствие тех, кто его учинил. Джеи помогли мне прибраться – напрочь побитое сложить в мешки для мусора и вынести за ворота к бакам, разложить вещи по местам, расставить мебель. Больше всего было жалко мамин сервиз на тридцать шесть персон – я им гордился, хотя столько народу к нам никогда не приходило. Пострадали также вазы от Дани из Парижа (тут во мне сожаления не было – я их никогда не любил), пара фотографий, отдельные плохо закрепленные электроприборы, и коллекция фарфоровых собачек Джейми. Некоторых мы смогли с близнецами спасти, приклеив отвалившиеся части тела, другие, увы, разлетелись в дребезги, единичные везунчики так вообще не пострадали. Я пообещал Джеймсу сходить с ним на блошиный рынок и поискать там утерянные экземпляры, тот согласился. В десять вечера мы стали укладываться спать. Сегодня Джейми, наконец-то, спал в своей кровати – Джимми официально был признан здоровым. Подоткнув им одеяла, я присел под ночником и стал читать сказку про рваный ботинок и муфту. Дети, утомленные сегодняшними событиями, быстро уснули, я, оставив им гореть приглушённый свет, пошёл к себе и вырубился, едва коснулся подушки. Проснулся в первом часу ночи от какого-то подозрительного шума снизу. Адреналин затопил меня мгновенно. Я тут же почувствовал прилив сил, взял в руки биту, подтянул пижамные штаны и, осторожно ступая босиком по полу, спустился вниз. Шумели где-то в районе кухни. Заглянув туда, я застыл в изумлении: Джаред почти скрылся в холодильник, а Крис пританцовывал рядом, пытаясь хоть что-то разглядеть из-за его спины. Оба были в стельку, вусмерть, в дымину, вдрызг пьяные. Глядя на них, я мог перечислять слова, характеризующие степень их опьянения, бесконечно. Кстати, как они в дом попали? Я что, дверь забыл закрыть?

 

- Чёрт, где-то тут должно быть… Точно, тут. Я же помню, сам положил вчера. Или сегодня? Блядь, не помню… - бормотал пьяный Джаред.

 

- Ну что там? – Крис от нетерпения дёрнул Падалеки за рукав, и тот чуть не свалился, загремев банками на дверце холодильника.

 

- Тс-с-с! Дженни разбудишь! – зашептал Кейн. - Он сердитый будет и выгонит нас. Ну, есть там что? Я есть хочу-у-у! – заныл он.

 

Мне эта пьяная хуйня-муйня надоела, и я включил свет:

 

- Значит так, сейчас я разогрею вам пиццу и подожду минут десять, чтобы вы её съели. Потом идёте спать без лишних разговор. Если что-то не нравится, уходите сразу!

 

Перепуганные Джаред и Крис только закивали головами, по стеночке отодвигаясь от холодильника.

 

- За стол сели, живо! - рявкнул я, вытащил из морозилки замороженную пиццу и сунул её в микроволновку.

 

Поставил перед каждым стакан с апельсиновым соком, тарелку. Когда звякнула СВЧ, достал пиццу и разрезал её на четыре части.

 

- Ты, спишь в комнате для гостей, - я сердито ткнул пальцем в Джареда, - а ты, Крис, на диване. Я сейчас постелю.

 

- Нет-нет, - забормотал Джаред, - я не могу допустить, чтобы Крис спал на диване, там я лягу, а Кристиан в комнату для гостей.

 

Крис тут же заспорил, утверждая, что он к дивану привычный, а на кровати должен спать Джаред. С чего это они вдруг подружились?

 

- Хватит! - опять рявкнул я, понимая, что иным способом их не успокоить. - У Джея с дивана ноги будут свешиваться, а у Криса – нет. Проверено. Всё, ешьте и расходитесь. Только тихо, дети спят.

 

Они послушно закивали, и я ушел стелить постели этим пьяницам. Они ещё некоторое время бродили по дому, натыкаясь на вещи, провожая друг друга до комнат и клянясь в вечной дружбе, а мне уже было глубоко плевать на всё и всех, просто хотелось спать. Я только надеялся, что они не разнесут дом.

 

Суббота. 24 сентября 20**.

 

В субботу я проснулся, как по будильнику, в семь часов и некоторое время размышлял над особенностью своего организма пробуждаться в выходные дни рано и мечтать о лишней минуте сна в будни. Почему так происходит? Когда можно, спать не хочется, а когда надо вставать, глаза открываются только с помощью домкрата. Лежать без дела было неохота, хотелось выпить хотя бы чаю, раз кофе давно стал мне недоступным по злобному и коварному решению врачей. Я осторожно отобрал свою собственность у зажевавшего во сне край моей футболки Джейми (как отучить его от этой дурной привычки?), укрыл близнецов одеялом, сгрёб на руки Мюррея и отправился на кухню, где, к своему удивлению, обнаружил относительно бодрого Криса, пытающегося найти кофе.

 

- Нет у нас кофе, сколько раз можно повторять, - пробурчал я, - не держим. Выпей чая или сока, хотя есть ещё какао.

 

Крис скривился:

 

- Чувак, с похмелья все, что ты перечислил, не пьют. Ладно, давай сок.

 

- В холодильнике возьми, - я зевнул, почесал живот, насыпал корм Мюррею и включил чайник, - и чего тебя вчера понесло на подвиги? Зачем надо было так ужираться? Ты бы себя видел, на ногах едва стоял. И с какого перепугу вы с Джаредом вдруг такими друзьями сделались? Ты ж его терпеть не мог даже в хорошие времена.

 

Крис покосился на меня, налил себе в стакан апельсинового сока, сел за стол и произнёс:

 

- Я ошибался, Дженни. И хочу тебя спросить, а что если и ты ошибаешься?

 

Я взял в руки чашку с зелёным чаем и сел напротив Криса:

 

- В каком смысле ошибаюсь? Я вообще о нём не думаю.

 

- Ага, - саркастически согласился Кейн, - и так не думаю, и сяк не думаю. Мне можешь врать, но себе-то имей смелость сказать правду.

 

- Какую ещё правду? – я подозрительно посмотрел на Кристиана. - О чём ты, друг?

 

- О том. И не надо мне сейчас втирать, мол, не знаю, кто такой этот Падалеки. Это тот двухметровый тип, который спит в спальне для гостей. И я ещё забыл добавить: тот чувак, которого ты любишь и который любит тебя. Может быть, уже пора повзрослеть, отпустить прошлое и жить в настоящем, причём счастливо? Ну в чём проблема, Дженни? Есть два идиота, которые друг друга любят. Вопрос: что мешает им быть счастливыми? Какое-то глупое недоразумение в прошлом? Так нахер его. Ты же смотрел «Панду Кунг-Фу»? «Прошедшее забыто, грядущее закрыто, настоящее даровано». Так наслаждайся!

 

- Чува-а-ак, - я настолько прибалдел от цитирующего старый мультик Криса, что даже вспомнил свой техасский акцент, - в данном контексте больше подходит из Джима Джармуша «Прошлое не вернешь. Будущее еще нужно дождаться. Значит, у нас остается только настоящее». Но в любом случае не в этой реальности и не с теми персонажами. У нас в прошлом то, чего не забыть: предательство и боль. И я не умею прощать.

 

- Чёрт, Дженни, а если не было предательства? Если все ваши мексиканские страсти - на пустом месте? Ты не допускаешь такой мысли?

 

- Что за бред, Крис! Я сам был на свадьбе!

 

- Ну, свадьба – результат низкой эффективности умственной деятельности у вас обоих, но это по определению, и так понятно, что вы оба идиоты. Просто, зачем сейчас усугублять? Ладно, - Крис поднял вверх ладонь, словно просил остановиться, - я обещал не болтать лишнего, но хочу тебя попросить об одном – просто поговори с ним. Вам надо поговорить!

 

- Крис, - я сморщился, как от зубной боли, - зачем бередить затянувшиеся раны? Мы встретились случайно. Джимми выздоровел. Джаред уедет, и всё будет по-старому. Я не хочу… - кажется, слова давались мне с трудом. - Просто я так долго приходил в себя… Я так старался! Я это сделал – построил свою стену, почти как у Сэма в шестом сезоне. Только он прятался за ней от воспоминаний об аде, а я от воспоминаний о Джареде. Пусть у меня тут немного пустовато, но зато спокойно. Я не смогу её больше восстановить, если она рухнет. Я с таким трудом строил… Если я сломаюсь ещё раз, то просто не встану. Мальчишки… Кроме меня у них никого. Не могу больше себе позволить такой зависимости от другого человека. Сказать «да» Джареду значит сделать себя уязвимым. Чёрт, Кейн, ты заставил меня плакать, - закончил я почти обвиняюще, сердито смаргивая выступившие на глазах слёзы.

 

- Господи, прости Дженни, - забормотал Крис с испуганным видом – так его потрясли мои слёзы, - я не хотел, простипростипрости! Блядь, я не имел права…

 

Но я уже не слышал его слов, потому что, подняв глаза, увидел за его спиной прислонившегося к косяку плечом совершенно белого, почти как вчера, Джареда, лохматого, со следом от подушки на щеке, в футболке и пижамных штанах. Вид у него был потерянный, какой-то потухший и страшно тоскливый. Он, не отрываясь, смотрел на меня, и было абсолютно очевидно, что слова о стене и мои слёзы (на моей памяти он впервые видел меня плачущим, подозреваю, для него это была психотравма) мимо не прошли. На душе стало пусто – сожалеть о сказанном сил не осталось.

 

- Я так, попить, - пробормотал он, наконец, отлепился от косяка, развернулся и ушёл.

 

- Это Джаред был? – севшим голосом спросил Крис, боясь повернуться.

 

Я кивнул. Появление Падалеки и его стремительный уход привели меня в чувство и помогли избавиться от прилива жалости к самому себе. Я побарабанил пальцами по столу:

 

- Какие планы на сегодня?

 

- Успеть на самолёт, - буркнул Крис, - я на день вырвался.

 

Мы ещё немного помолчали.

 

- Как там Джимми? Я, правда, не хотел его напугать. Он долго плакал? Поди, боится меня теперь?

 

Я улыбнулся:

 

- Всё нормально. Он, конечно, испугался, но быстро отошёл. Сейчас, вообще, меньше истерик стало, чем раньше. Может, люди вокруг более комфортные. Я уже давно их не оставлял с родителями. Так что всё окей.

 

- Угу, - кивнул Крис и бросил взгляд на часы, - ладно, мне пора. Проводишь?

 

- Конечно, там тебе и Стиву подарки от Джейми с первой зарплаты. Он у нас в сериале в эпизоде засветился.

 

Мы ещё немного поболтали, пока Крис собирался, а потом обнялись, прощаясь.

 

- Поговори с ним, - одними губами попросил Кристиан, обернувшись на пороге.

 

Я слабо махнул рукой и ничего не ответил. Замерев перед закрывшейся за Кейном дверью, я прислушался, боясь ощутить за спиной Джареда. Но в доме было тихо. Восемь часов утра. Скрипнули ступеньки, и я всё-таки оглянулся: Джей. Он стоял с поникшими плечами, какой-то сломленный, уже полностью одетый и кое-как причесанный, в руках сумка с вещами.

 

- Джимми выздоровел, мне, наверное, пора уходить.

 

Я кивнул, стараясь не глядеть на него, отошёл от двери, давая возможность пройти к выходу, не задев меня:

 

- Я попрощаюсь за тебя с Джеями.

 

- Так странно слышать, что кого-то другого, не нас, называют Джеями, - тихо произнёс он, - и не надо прощаться – я ещё заеду, привезу железную дорогу, я обещал. Сегодня же зайду в Hasbro.

 

Я пожал плечами. Говорить не хотелось. Джаред ещё помялся на пороге, потом подхватил свою сумку и ушёл. В голове не было ни одной мысли, сердце молчало, словно его и вовсе нет, вырвали, сожгли, а пепел развеяли над океаном. Что-то с его уходом пропало. Словно солнце ясным днём вдруг скрылось за тучами. Но я ведь не надеялся ни на что? Ничего не хотел, не планировал. Почему же так хреново? Срочно захотелось что-то предпринять, не дать себе погрузиться в стремительно приближающуюся волну отчаяния, встряхнуться, наконец. Так, на сегодня у меня определённо были вполне себе радостные планы. Пора будить близнецов. Подхватив на руки трущегося у ног Мюррея, чутко реагирующего на перепады моего настроения, я пошёл готовить завтрак: блинчики с кленовым сиропом и омлет с сыром и грибами. Когда закончил с готовкой, накрыл в кои-то веки на стол. Пусть сегодня будет особенный день – мы позавтракаем как нормальная семья, все вместе. На умопомрачительные запахи из спальни выползли Джеи, сонные и взъерошенные.

 

- Ура, блинчики, - обрадовался сладкоежка Джимми.

 

- Угу, - пробурчал Джейми, плохо соображающий и не в настроении по утрам (весь в меня), - у тебя от кленового сиропа когда-нибудь попа слипнется.

 

- Сам дурак, - мгновенно отреагировал тот.

 

- Так, не спорьте, не ругайтесь. Садитесь завтракать – у меня для вас объявление.

 

- А где Джей? – спросил Джейми, устраиваясь на стуле поудобнее.

 

- И Крис?

 

- Они уже уехали, - ответил я, - у Криса самолёт, а Джареду домой нужно срочно. Но он помнит, что обещал вам железную дорогу. Вымогатели!

 

- Значит, вы не помирились, - догадался Джимми.

 

- Жалко, - вздохнул Джейми, - ты с ним совсем другой был.

 

- Эй, эй! Парни, нам никто не нужен! Нам и втроём хорошо. Правда?

 

- Угу, - они уткнулись в свои тарелки и на меня не смотрели.

 

- Тогда ешьте омлет и слушайте. После завтрака мы едем сперва на почту отправлять всё то количество подарков, которое Джейми прикупил не так давно, адресатам. Кстати, от Криса большое спасибо, а Стиву он передаст. А потом в приют выбирать собаку.

 

- Что?

 

- Собаку? Ты не шутишь?

 

Сыновья смотрели на меня одинаково настороженно и в то же время с надеждой, а по мере того как мои губы расплывались в улыбке, их рты растягивались в ответной.

 

- Папочка! Собака!

 

- Наконец-то! Вот здорово!

 

- А какую?

 

- А как мы её назовём?

 

- Это будет он, балда!

 

- Сам балда!

 

- Мне нравится имя Гектор!

 

- Нет, лучше Ахиллес!

 

Мои дети увлекались древнегреческими мифами, книжку с которыми им подарил на прошлый день рождения Майкл, дядя Майкл, и болели за разные команды: Джим за спартанцев, а Джеймс за ахейцев. Я поднял руку, призывая их к тишине:

 

- Спокойно! Собаку надо сперва выбрать. Пока вы собираетесь, я созвонюсь с приютом и договорюсь, чтобы нас ждали. Выберем ту, которая всем понравится, и я совсем не знаю, кто это будет: мальчик или девочка. А по имени уже потом сориентируемся, посмотрим на лицо, то есть морду, - смутился я, - у собак вроде как морды.

 

- А у нашей будет лицо! – гордо заявил Джимми, Джейми закивал в знак согласия.

 

Вышли мы из дома только часов в десять. Став папашей, я утратил способность к пунктуальности и собранности, хотя очень ценил эти качества в себе раньше, а в других так и до сих пор ценю. На почте мы провели почти два с половиной часа, за которые Джеи облазили все закоулки в зале, съели по три шоколадки из автомата, выдули пять банок на двоих колы и сыграли семь раз в вытягивание игрушек из стеклянного ящика. Когда все подарки были упакованы и отправлены, часы показывали начало второго. Я ещё раз созвонился с собачьим приютом, убедился, что нас ждут, мы загрузились в машину и поехали выбирать себе собаку. Самое удивительное, что первым нашего пса заметил я – он лежал в глубине клетки, тоскливо смотрел на нас, точно так же, как сегодня утром Джаред, и даже не пытался подойти ближе. Большой лохматый пёс, как нам объяснили волонтёры, просто беспородный здоровяк.

 

- Он болеет? – спросил я, останавливаясь напротив.

 

- Нет, что вы, просто он знает, что его не выберут.

 

Это прозвучало жестоко, хотя девочка, сопровождавшая нас, не хотела никого обидеть, просто говорила правду.

 

- Почему не выберут? – я сглотнул, словно трудно стало говорить.

 

- Он большой, а все хотят маленьких. Он беспородный, даже не метис, не красивый. И ему уже полтора года, на его глазах забирали многих, но только не его. Он знает жизнь и он… Наверное, смирился.

 

Я улыбнулся и подошёл к клетке:

 

- Эй, парень, - позвал тихонько.

 

Джеи, затаив дыхание, следили за нами.

 

- Его зовут Эдди, как Эдварда Калена в «Сумерках», - девочка-волонтёр покраснела.

 

- Эд, - позвал я, пёс встал и приблизился ко мне.

 

Я приложил ладонь к клетке, вглядываясь в его глаза, кажется, светло-ореховые, мысленно называя его по имени. Эд ткнулся носом мне в ладонь и лизнул.

 

- Хороший малыш, - рассмеялся я, - умный, - оглянулся на близнецов, вопросительно вздёрнув брови, - ну что?

 

- Он наш, - заявил Джим.

 

- Никто не должен думать, что не нужен, - подтвердил Джейми.

 

Я гордился сыновьями. Девочка пожала плечами, похоже, по её мнению мы поступали неразумно, не посмотрев всех питомцев, не обратив внимания на настоящих красавцев. Нам выдали поводок, небольшую порцию корма, миску, справку о прививках, вывели Эда. Вне клетки он казался ещё больше, почти как Харли в моих воспоминаниях, лохматый, крепкий, дружелюбный. Он тут же обнюхал всех по очереди, лизнул мне руку, ткнулся головой в живот Джимми, от чего тот захихикал, потёрся боком о Джейми и вернулся ко мне, признавая главным. Ему надели ошейник, прицепили поводок, я взял его в руки. Пока мы ждали бумаги, в которых надо было расписаться, и памятку по уходу за большими животными, я скользнул взглядом по телевизору. Показывали новости. Что-то такое там было знакомое, что заставило меня встать и подойти ближе.

 

- …теракт в одном из магазинов Hasbro в ЛА произошёл в два часа пополудни. Раздался взрыв на первом этаже здания, затем последовали ещё два. Бригады спасателей, пожарных выехали на место незамедлительно. Мощность взрывов устанавливается. Возбуждено уголовное дело по факту терроризма…

 

Руки у меня затряслись. Hasbro – именно туда собирался ехать Джаред. Боже! Не допусти этого! Я полез в карман за мобильным, с трудом удалось найти его номер в списке контактов, нажал на кнопку лишь с третьей попытки. Абонент недоступен. Блядь! Блядь! Блядь!

 

- Мистер Эклз, вот документы. С вами всё в порядке?

 

- Да, - я, как в тумане, подмахнул, не глядя, какие-то бумажки, сунул в карман пиджака памятку и вышел на улицу. Джеи рванули наперегонки к машине, мы с Эдом медленно шли за ними, - это всё глупая шутка, приятель, - Эд понимающе посмотрел на меня и согласно моргнул из-под чёлки, - этого просто не может быть. Он просто забыл зарядить телефон – он часто забывает. Правда? – в голосе своём я услышал начинающуюся истерику, так, надо взять себя в руки, чтобы не пугать детей.

 

До дома мы ехали медленно – я боялся попасть в аварию из-за того, что всё время перед глазами стояли кадры разрушенного магазина детских игрушек. Близнецы не замечали моего взвинченного состояния, поглощённые Эдом. Это меня хоть как-то успокаивало. Пару раз, когда мы стояли на светофоре, я пытался дозвониться до Джареда. Его телефон по-прежнему молчал. В какой-то момент я пожалел, что у меня нет номера Чада. У меня вообще нет номеров людей, как-либо связанных с Падалеки, ведь я сам старательно вычеркнул их из своей жизни, заботливо охраняя свой покой по эту сторону стены. Блядь и ещё раз блядь! Оказывается, моё грёбаное спокойствие обеспечивалось существованием Джареда. Вот ведь номер! Я мог притворяться, что мне хорошо, комфортно, я перебесился и нахожусь в равновесии с миром и природой, я цельный человек, состоявшийся, мне никто не нужен. Но всё моё притворство шито белыми нитками, и сейчас они расползаются по швам, стоит мне только допустить мысль о том, что Джареда больше нет. Ох, Иисусе, не стоит даже такое вслух произносить, с ним всё в порядке. А не в порядке я, со своими амбициями, трусливыми желаниями, мстительностью и злопамятством. Только бы он был жив. Я твердил эти слова, как заклинание, всю дорогу, стараясь не думать о плохом и сосредоточиться на управлении автомобилем. Получалось плохо. Когда мы добрались до дома, сил у меня никаких не осталось – даже не смог доехать до гаража. Оставив машину сразу за воротами, я велел близнецам подождать меня, выскочил из джипа, бросился к двери, трясущимися руками открыл её и ворвался внутрь, оглядываясь. На что я надеялся, сам не знаю, ведь ясно было, что Падалеки в доме просто не может быть – как бы он туда попал без нас? Да он и сам бы не пришёл, после моих утренних откровений и слёз. Но глупое сердце упрямо выстукивало прямо в мозг слова о том, что он обещал детям железную дорогу. Пусть он сдержит своё обещание, Господи!

 

- Джаред, – позвал я жалобно, будто бы он мог тут быть, - Джей, пожалуйста! – рванул в гостиную, потом на кухню, оттуда в холл, взлетел по лестнице на второй этаж и столкнулся с ним в дверях комнаты мальчиков.

 

Джаред выглядел виновато, словно его застали за каким-то преступлением.

 

- Я занёс им железную дорогу, а ключи у меня были – ты сам дал, когда я в аптеку ходил, вот, возьми, - пробормотал он, оправдываясь, вытащил из кармана ключи и протянул мне.

 

Я стоял, привалившись к стене, и не мог пошевелиться – сил не хватало, тяжело дышал, слова не мог вымолвить. Состояние беспредельного счастья и ощущение, будто груз с плеч упал, охватили меня. Он жив! Кажется, Джаред заметил, что со мной что-то не так, и подошёл ближе, заглядывая в глаза, пытаясь понять, прочитать, что со мной происходит.

 

- Дженсен, - обеспокоено позвал он, - Дженс, с тобой всё в порядке?

 

Похоже, я, наконец, обрёл способность говорить:

 

- Да, со мной всё в порядке. Всё просто великолепно. Ты жив, и это главное, - я с трудом оторвался от стены и сделал шаг ему на встречу. - Пожалуйста, прости! Останься с нами. Хотя бы сейчас. Я согласен, пусть будет плохо потом, когда уйдёшь, если уйдёшь, всё равно не могу без тебя. Люблю тебя!

 

Джаред распахнул глаза, не доверяя своему слуху и в то же время надеясь, что не ослышался (его эмоции читались на лице на раз-два), сделал шаг, и мы встретились. Я почувствовал его руки на своём лице, услышал, как он шепчет мне в губы:

 

- Дженни, люблю тебя, Боже, родной, золотой мой мальчик, как плохо без тебя, как хорошо с тобой. Я никуда. Никогда. Не уйду. Теперь не выгонишь.

 

Я ощутил его сухие губы на своих губах, его пальцы гладили мои скулы, линию челюсти, скользнули вниз по шее, задержались на ключицах, переместились на плечи, а потом на спину, и мы обнялись, вжимаясь друг в друга губами, грудью, всем телом, пытаясь вплавиться, раствориться, стать одним целым. Мы и были одним целым, всегда, даже эти долбаные семь лет друг без друга. Я ощутил, как низ живота наливается давно забытым теплом, желанием, непроизвольно потёрся о Джея пахом, застонал от нахлынувшего блаженства, узнавания, услышал, почувствовал ответное желание и страсть. Как мы могли так долго не быть вместе?

 

- Вы всё-таки помирились? – раздалось совсем близко, а у меня не было сил отпустить Джареда, я только замер, пытаясь не провоцировать себя ещё больше, осторожно повернул голову, повторяя движение Джея, и увидел сыновей.

 

Мы с Падалеки смотрели на них, обнявшись, и улыбались как два идиота.

 

- Мы помирились, - вымолвил я через силу, - а где Эд?

 

- Кто такой Эд? – спросил Джаред, заглядывая мне в лицо своими смеющимися счастливыми глазами.

 

- Наш пёс, мы его из приюта забрали! – объявил Джимми.

 

- Он классный! – подтвердил Джейми. - Большой! Он внизу!

 

В подтверждение его слов снизу донёсся протяжный вой, лай, грохот разбившейся посуды.

 

- Мюррей! – воскликнул я, мгновенно приходя в себя, вырываясь из падалечьих объятий и бросаясь на помощь своему любимчику. - Он его порвёт!

 

- Кто кого? – пропыхтел Джаред, опережая меня на лестнице – конечно, ноги у него длиннее моих. - Ставлю десятку на Мюррея!

 

- Он же маленький по сравнению с Эдом! – возмутился я на бегу.

 

Оказалось, что наша живность-таки добила последнюю вазочку из Парижа памяти Дани, уронила на кухне стул и перенесла свои разборки в гостиную, где мы застали следующую картину: Эд заскочил на кофейный столик и старательно уворачивался от прицельно бьющих по нему лап Мюррея. Кот, настроенный по-боевому, распушил свои усы, вздыбил облезлую шкурку и, воинственно выгнув хвост дугой, шипел. Подхватив полосатого бандита на руки, я прижал его к себе, пытаясь успокоить. Эд, увидев меня, жалобно заскулил.

 

- С тебя десятка, Дженс, - развеселился Джаред, разглядывая Эда, - ваш кот сразу заявил, кто в доме хозяин. Хороший! – это уже относилось псу, которого Падалеки нежно чесал за ухом и успокоительно оглаживал. - Ну, не бойся, не бойся, вы подружитесь.

 

Я подошёл ближе, крепко удерживая Мюррея, и свободной рукой погладил Эда:

 

- Что поделать, парень, он тут появился раньше и он тебя старше как минимум втрое, так что смирись и подружись. Чаще всего он не такой засранец, как кажется.

 

Эд недоверчиво косился на Мюррея и радостно вилял хвостом. Всё оставшееся время мы провели за тем, что знакомили их друг с другом, с домом, выбирали место для спанья, подстилку. Приятные ненавязчивые хлопоты, которые не давали возможности нам с Джаредом поговорить наедине. Может, этого и не надо было, мы просто привыкали быть рядом, неловко задевать друг друга локтями, касаться, обмениваться улыбками, ловить налету слова и договаривать неоконченные фразы. День затянулся до одиннадцати вечера, когда дети угомонились в своих кроватках, выбив разрешение Эду спать в их комнате (может, хоть так они отучатся прибегать ночью в спальню). Мюррей ревниво не отходивший от меня весь день, забрался ко мне на руки, не желая слезать.

 

- Может, пиво? – спросил Джаред.

 

Мы только что уселись на диван в гостиной и по инерции даже включили телевизор.

 

- Ага, - согласился я.

 

Пока он ходил на кухню, я щелкал по каналам. Наткнувшись на новостную передачу, остановился и прибавил громкости. Говорили о сегодняшнем теракте. Зная о том, что Джей в порядке, я всё же с тревогой смотрел на экран и про себя благодарил Бога, что Падалеки там не было.

 

- Ты из-за этого такой прибежал, да? – оказывается, Джаред уже вернулся из кухни с пивом и сидел рядом, всматриваясь в меня и протягивая бутылку.

 

- Ага, - я виновато взглянул на него, принимая пиво, - мы в приюте были, и вдруг по телевизору такое. Я вспомнил, что ты туда собирался, и как подумал, что ты мог там быть в это время… Всё таким неважным показалось, пустым, глупым, мелким. А главным – ты, живой. Я тогда поклялся себе, что если увижу тебя, всё будет по-другому. Такими именно словами и поклялся, подумал, пусть то, что было, Женевьев, свадьба, эти семь лет без тебя, пусть останется в прошлом, а в настоящем только ты, лишь бы ты был жив. Глупо, да? – я повертел в руках бутылку.

 

- Нет, не глупо, - ответил глухо Джаред, - я пережил это вчера, когда Крис рассказал, что ты… Чуть не умер. Что я мог тебя потерять. Умом я понимал, что это было семь лет назад, но меня трясло от одной мысли, что реально существовала возможность остаться в этом мире одному. Я чуть с ума не сошёл. Пообещай больше так не делать, пожалуйста, Дженс! – он умоляюще смотрел на меня, и я усмехнулся:

 

- Обещаю, на кого же я этот зверинец брошу.

 

- Ни на кого, - согласился он с готовностью и пододвинулся ближе, - без тебя мы не справимся. Не бросай нас, Дженс, - потёрся о моё плечо своим колючим подбородком и осторожно обнял, а я позволил и расслабился, растворяясь в его тёплых и сильных руках.

 

Мюррей недовольно заворчал на такое близкое соседство с Падалеки, спрыгнул с моих колен, демонстрируя свою независимость и нежелание делить меня ни с кем, гордо встряхнулся и переместился в кресло.

 

- Ревнует, - хмыкнул мне в макушку Джей, - я его понимаю.

 

- Я тебе поводов не давал, - я легонько ткнул локтём под рёбра, - это я ревновал, когда узнал про Жен.

 

Джаред вздохнул:

 

- Послушай меня, наконец-то. Ничего у нас с Жен не было. Ну, в смысле пока ты не приехал той осенью из ЛА и не объявил, что женишься на Дани. Понимаешь, я с тобой как в сказке жил. Всё хорошо, просто идиллично. Мы расстаемся всего на четыре дня, а когда ты возвращаешься из ЛА, то вместо себя присылаешь Дани за вещами, которая сообщает, что ты переезжаешь и что вы женитесь. Я был в шоке. Бегу на площадку, а там ты такой невозмутимый и спокойный, и я понимаю, что происходящее – не дурной сон, не розыгрыш, а правда. Ты мне всё это с издёвочкой подтверждаешь, и что я должен чувствовать? Предательство! Я обиделся, в голове билось одно: как ты мог так со мной поступить. А рядом постоянно вертелась Жен, и я с горя сделал ей предложение. Раз тебе можно, почему мне нельзя? Мы тогда мало общались, ты казался мне таким отстранённым, равнодушным. Конечно, если б обида меня так не поглотила, я бы понял, что это всё напускное, что эмоции свои ты жёстко контролируешь. Но я сам в эмоциях погряз. А потом были свадьбы твоя и моя, конец сезона, хиатус. Всё это время я отходил от шока и пытался осознать, что нас больше нет. Кроме того, мне было ужасно неудобно перед Женевьев – получалось, что я её использую для решения личных проблем. В общем, полная сумятица в голове и сердце. На шестом сезоне я, наконец, понял, что с тобой не всё ладно – ты подсел на антидепрессанты, это я просёк, когда залез в твой трейлер. Потом периодически менял тебе таблетки на безобидные витамины (они похожи), когда была возможность добраться до твоих вещей. Похоже, ты подсел на них капитально, потому что твоё спокойствие дало течь, и иногда стал проглядывать старый Дженсен. Я уже тогда не обижался, просто злился на тебя и беспокоился. Хотел поговорить с кем-то из твоих друзей, узнать, в чём дело, но они как-то меня игнорировали, неявно избегали. В итоге попросил Тома поговорить с Майклом про твои антидепрессанты и видел пару раз, как Крис тебе промывку мозгов по этому поводу устраивал. Короче, я нервничал, ты нервничал – шестой сезон еле пережили. А на седьмом я подумал, что мне уже всё равно, предал ты меня или нет, любишь ты меня или нет, я-то тебя люблю, я-то без тебя не могу. Пусть не вместе, но хоть рядом с тобой. И я сделал всё, чтобы наши отношения пусть и не вернулись в прежнее дружеское русло, но хотя бы общаться иногда спокойно мы могли. Кроме того, я не терял надежды объясниться. А потом как снег на голову – конец сезона и конец сериала. А это значит, что больше мы не увидимся. И я понял, сейчас или никогда. Выпил для храбрости на той проклятой вечеринке, дождался, когда ты один останешься без мамочки Криса и подкатил к тебе с какими-то идиотскими словами. Тут-то ты мне и врезал правду, как есть. А я слушал и с ума сходил, ведь не было такого: я не делал предложения Женевьев. А когда ты ушёл, я понял, что нас тупо развели, озверел, нашёл Жен и дал ей пощёчину от души, отволок домой и потребовал объяснений. Тогда-то я и узнал, как она всё подстроила: натрепала Джейми, стащила мой телефон, на твой звонок ответила, и как её брат на заднем плане меня изображал, и что Дани она в картинках поведала о нашей невъебенной любви и предстоящей грандиозной свадьбе. Что говорить, я её чудом не избил – еле удержался. Зато на развод подал. Одно радовало – ты не разлюбил меня, нас просто поссорила банальная бабская интрига. Ещё до конца не понимая, как всё исправить, я нанял частного детектива за тобой присматривать (ведь меня поблизости не было), и то, что он мне докладывал о твоих запоях, вселяло надежду, что между нами не всё закончилось. Ты переживал, и поэтому я надеялся на примирение, просто хотел объясниться, рассказать тебе о Жен, о том, что она сделала. Мне казалось, я скажу, как всё было на самом деле, и тут же наша жизнь станет прежней. Но ты не отвечал на мои звонки, потом телефон поменял, когда я приходил к тебе, Дани меня выгоняла. Я решил передать всё через Майкла, он казался мне наиболее вменяемым из твоих друзей, но когда я его выцепил, он мне сообщил, что Дани беременна. Вот тогда я и загремел первый раз в больницу. А когда вышел, решил, что дети приоритетнее. Самоустранился, просто продолжал оплачивать услуги частного детектива. Когда близнецам исполнилось два года, и Дани уже около года развлекалась в Париже, я попытался ещё раз к тебе пробиться, но попал на Криса, мы с ним поцапались, я напился и попал опять в клинику. Потом была реабилитация, потом съёмки в Новой Зеландии. Они затянулись, а когда я приехал в ЛА, у вас умерла бабушка. Ты с детьми уехал в Техас. Потом мне пришлось уехать в Европу, а когда я вернулся, мне насплетничали про твой якобы роман с Полом Уорреном. Мой детектив говорил, что это просто сплетни, но я вышел из себя, опять слетел с катушек, опять клиника. Короче, вспоминать не хочется. Тебе достался не прежний Джей, а весьма потрепаный и нервный. Я вышел из клиники, а вскоре случилась трагедия с Дани. Вот тогда я и решился опять попробовать поговорить. Я идиот?

 

Я всматривался в Джареда, как будто впервые видел его. Он был такой незащищённый, уязвимый, влюблённый, испуганный и счастливый. У меня мелькнула мысль о том, что Пол всё-таки оказался прав, когда говорил, будто Джей ударил Женевьев, а я ему не поверил. Мне стало горько от того, что всё это время Джаред думал о себе плохо, я думал о нём плохо, мои друзья думали о нём плохо. Но вот то, что он был с нами согласен – просто ужасно. Прав был сегодня Крис – два идиота. И могли ими остаться. Я взял его лицо обеими руками, заглядывая в глаза:

 

- Послушай меня, пожалуйста. Ты – лучшее, что случилось в моей жизни, так же, как мои дети. Я люблю тебя, люблю их. Вы – моя семья. Я – идиот, позволивший обстоятельствам разлучить нас, позволивший сделать нас несчастными. Я заслуживаю худшего, но жизнь, возможно, любит таких дураков, вроде меня, и поэтому сейчас мы вместе. Мне страшно думать, что всё могло сложиться иначе, но сейчас я просто счастлив. А Женевьев… Да пошла она! – я ещё помолчал, разглядывая его, узнавая, впитывая черты лица, а потом прошептал: - У меня есть ключ от спальни, её можно закрыть изнутри.

 

Его зрачки расширились от желания, дыхание прервалось:

 

- Господи, дай силы до неё добраться, - пробормотал он, прежде чем поцеловать меня.

 

Кажется, наше прошлое, наконец-то, осталось в прошлом, будущее было закрыто, мы наслаждались настоящим.

 

Эпилог

 

Воскресенье. 25 декабря 20**.

 

Я проснулся от поцелуев и скажу, это было приятно. Мне нравилось, открывая глаза, первым видеть Джареда: Джареда, спящего на боку, собственнически закинувшего на меня ногу, Джареда, уже проснувшегося и целующего мои губы, Джареда, умиротворённо считающего веснушки на моём носу, любого Джареда, лишь бы рядом. Я тихо засмеялся, рассматривая его. Всё моё любимое на месте: чуть раскосые глаза, брови домиком, упрямо вздёрнутый нос, родинка, рот… Я углубил наш лёгкий утренний поцелуй, удивляясь и радуясь тому, как хорошо и вольно дышится без чёртовой стенки в моей голове.

 

- С Рождеством, любимый! – радостно произнёс Джаред. - У меня есть для тебя подарок… - с этими словами он взял мою руку и надел на безымянный палец кольцо, - и предложение, - он всё же сбился, смутился, покраснел и закончил не так пафосно, как начал, с некоторой опаской и даже отчаянно, - Дженсен Росс Эклз, выходи за меня замуж.

 

Я улыбнулся, разглядывая кольцо: напоминало то, что было у Дина Винчестера, но более дорогое, видно, что сделано на заказ. Как мы всё-таки читали друг друга!

 

- У меня тоже есть тебе подарок, только он там, – я кивнул на тумбочку со своей стороны кровати, выудил оттуда маленькую перевязанную синим бантом красную коробку и протянул её Джею, - с Рождеством!

 

Джаред неуверенно разглядывал коробочку, не решаясь её открыть, потом перевёл взгляд на меня:

 

- Так ты согласен, Дженс? – он выглядел как побитый щенок, умоляющий взять его на ручки, накормить, обогреть и приласкать.

 

Я едва удержался от того, чтобы не обнять его, прижать эту лохматую башку к себе и зацеловать до потери кислорода:

 

- Открывай!

 

Джаред, изнывающий от неизвестности моего ответа, неохотно развязал бантик, открыл коробочку и вытащил на свет божий почти такое же, как у меня, кольцо.

 

- Дженсен! – он изумлённо смотрел на меня. - Это же…

 

- Да, именно то, - я отобрал у него кольцо, надел ему на палец (подошло идеально) и торжественно произнёс, - Джаред Тристан Падалеки, я принимаю твоё предложение!

 

- Сука! – восхитился он. - Дженни, можно тебя поцеловать в новом статусе?

 

- Ты просто обязан это сделать, - серьёзно ответил я ему.

 

Когда мы выбрались из постели, было уже неприлично поздно. Спальню мы теперь не закрывали – дети довольно быстро привыкли к существованию Джареда не только в нашем доме, нашей жизни, но и в моей спальне. Кроме того, в компании трёх собак они, похоже, больше не боялись быть брошенными. Да, Джаред перевёз к нам Сэйди и Харли, впрочем, главным по-прежнему оставался Мюррей, который единственный долго не мог примириться с тем фактом, что его место на кровати теперь занято. Из ревности он долго портил Джареду жизнь, гадил ему в ботинки, хватал за ноги, разрывал в клочья любимые свитера и джинсы, пока тот не нашёл какие-то хитрые кошачьи консервы, одобренные нашим ветеринаром, примирившие кота с действительностью. Мы остались в моём маленьком старом доме не в самом престижном районе ЛА. Джаред звал переехать к нему, но я пока отказывался. Если честно, просто боялся сглазить, потерять свалившееся на нас счастье. Всё случилось в этом доме, пусть пока здесь и продолжается. Может быть, позже мы и переедем, когда избавимся от страха друг друга потерять. А страх реально был, иначе зачем бы мы с Джеем названивали друг другу по многу раз в течение дня без всякого повода. В конце концов, у Джареда в доме и места больше, и бассейн – детям это понравится, но пока здесь, где комфортно, уютно, тесно. Просто прошло ещё мало времени. Хуже всех на наше воссоединение отреагировали родители: мои - потому что, оказывается, даже не подозревали о моей ориентации и наших отношениях с Джаредом во времена «Сверхъестественного», его - потому что долго не могли простить мне многочисленные депрессии, запои, психиатрические клиники Джареда. Я и сам не мог себя простить. Впрочем, всё постепенно приходило в норму, жизнь потихоньку налаживалась. Наши друзья (это уже из разряда хороших новостей) помирились между собой и с нами, и теперь мы все могли нормально общаться друг с другом. Правда, Чад периодически припоминал мне Мюррея и всё ещё не отказался от мысли завести макаку, но я надеялся на лучшее. Пол на моё сообщение о том, что мы с Джаредом вместе, заявил, будто совсем не удивлён.

 

- То, что вы, парни, спите друг с другом, было понятно всем, кто смотрел «Сверхъестественное», - говорил Уоррен, тасуя колоду в очередной четверг – вист был признан Джаредом безобидным развлечением при условии, что его не заставят в него играть, – я клятвенно обещал.

 

Падалеки даже извинился за Диккенса, но Пол не понял, за что у него просят прощение – он получил колоссальное удовольствие от первого издания и даже интересовался, а нельзя ли тем же хитрым способом заполучить на вечерок что-нибудь ещё из той же серии. Джаред смеялся и обещал подумать.

 

Первое совместное Рождество после окончания съёмок «Сверхъестественного» решено было встретить в узком кругу семьи, хотя к себе звали родители с обеих сторон, друзья на совместные вечеринки и даже коллеги по работе. Мы остались дома с детьми и животными. Вчерашний вечер прошёл тихо, по-семейному, рядом с зажженным камином и наряженной ёлкой. Мы, конечно, не распевали рождественских гимнов, но с удовольствием посмотрели несколько тематических фильмов и даже читали вслух рождественские истории. Потом Джаред вспомнил скаутское детство и захотел жарить зефир, мы все перебрались на пол, расселись перед камином и, накрывшись простынями, рассказывали друг другу страшные истории. Было смешно. Дети отрубились в первом часу ночи. Мы уложили их в кровати, пригрозили собакам не шуметь и забрали довольного от перепавшего ему угощения в виде крылышка индейки Мюррея. Потом разложили под ёлку подарки и ушли к себе. Я бы сказал, рождество в этом году получилось сказочное. Наши желания с Джаредом совпали – мы сделали друг другу предложения и приняли их.

 

Дети ещё спали, утомлённые вчерашними событиями. Бодрые собаки, выгулянные и накормленные Джаредом, пока я бессовестно дрых, радостно бегали по дому, гоняясь друг за другом. На фоне Эда Сэйди и Харли как будто помолодели и резвились, как щенки. Мюррей важно всех строил, но иногда тоже присоединялся к общей игре. Приготовив завтрак, мы отправились будить детей – предстояло самое важное событие этого дня – подарки. Близнецы проснулись одновременно, осознали, что проспали Санта-Клауса, взвизгнули, повисли на наших шеях и, отказываясь идти ножками, проехались на нас до самой ёлки. Пока они разбирались с подарками, я положил голову Джареду на плечо (мы сидели, обнявшись, на диване) и тихонько спросил:

 

- Джей, мы же сможем всё это сохранить?

 

Я, наверное, мутно спросил, но он меня понял, кивнул, целуя в макушку, и хитро ответил:

 

- Дженни, с нашими-то талантами, мы и не такое просрали бы, но сейчас у нас общие дети, - он помахал перед моим носом рукой с кольцом, - мы просто права не имеем!

 

Я удовлетворённо согласился, прижимаясь ближе:

 

- Ни малейшего!

 

Конец



Сказали спасибо: 210

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

Отзывов нет.
Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R S T v W y а Б В Г Д Е Ж И К м Н О п С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1408