ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
1828

Шесть миль

Дата публикации: 17.08.2019
Дата последнего изменения: 17.08.2019
Автор (переводчик): libela;
Пейринг: J2;
Жанры: АУ; даркфик; детектив; драма; ретейлинг; экшен;
Статус: завершен
Рейтинг: NC-17
Размер: миди
Примечания: 1. Ретеллинг фильма «Ветренная река» (2017). 2. Изменение внешности шефа полиции обусловлено фактографической деталью сюжета. 3. В фике использован стих Майи Энджелоу.
Саммари: В глуши индейской резервации Уинд Ривер найдено тело молодой девушки. Для расследования этого дела ФБР отправляет неопытного молодого агента Джареда Падалеки.
Глава 1

1. 

Второй раз джип занесло на повороте к резервации. Джаред уже съехал с шоссе, по которому гнал от самого Ривертона, развилка осталась позади, и он ударил по газам. А через несколько мгновений снова судорожно выкручивал руль в противоположную от заноса сторону, кроя на чем свет стоит свое начальство, местных копов и нечищеные дороги Вайоминга. Мили утрамбованного, покрытого наледью снега. Да какого черта! А чего он хотел?! Кому придет в голову чистить снег в этих краях! Тут же плотность населения пара человек на один квадратный километр! Меньше только на Аляске! Странно, что его теплую задницу из лас-вегасского Бюро не закинули прямиком туда! О, вот где он бы взялся наконец за что-то всерьез! 

Когда тяжелый внедорожник выровнялся, Джаред втянул носом воздух, стараясь успокоиться, а на выдохе ткнул в кнопку радио, чтобы заставить то замолчать. Пока он маневрировал на шоссе в попытках не слететь в кювет, настройки сбились, и из динамиков начало завывать сродни индейским духам в преданиях, которые кругами водили белых по горам и лесам. Водили до смерти, не давая выбраться. Джаред не верил во все эти россказни, но на нервы действовало. 

Путь он продолжил в тишине, со скоростью сорок миль в час. 

Погода стояла ясная и морозная. Вдали по курсу высилась цепь горных хребтов, вокруг расстилалась пустынная заснеженная равнина, опоясанная хвойным лесом. За все время до Уинд Ривер попалась лишь пара ранчо с бревенчатыми постройками, а индейская резервация встретила грубо срубленными навесами, щитовыми домами и заборами из жердей. По всему было видно — люди жили здесь, как скот в загоне. Вдали от цивилизации. Готовые к чему угодно. Джаред сам вырос в неблагополучном районе, который по праву считался отстойным местом, но то, что ему открывалось сейчас, являлось олицетворением того, что всегда может быть еще хуже. 

Мотор он заглушил напротив дома шефа полиции, где у крыльца стояли и разговаривали трое мужчин: бородатый охотник в белом маскировочном халате с винтовкой на плече, длинноволосый подросток из местных и сам шеф с меднокожим, иссеченным морщинами лицом племенного индейца. Последнему было около шестидесяти пяти, посеребренные сединой волосы заплетены в две косы. На его фоне охотник в камуфляже, с автоматическим оружием выглядел, как заброшенный в местные земли спецназовец, который нуждался в проводнике. 
Вспомнился то ли старый рассказ про Чингачгука, то ли боевик про Бонда. 

Когда Джаред выбрался из машины, то с трудом подавил первый и единственный порыв — залезть обратно. После комфортно прогретого салона минус двадцать по Цельсию ощущались, как ледяной удар. Холод мгновенно сковал непокрытую голову, заморозил лицо, выстудил изнутри одежду и прилепил ее к телу. Руки в карманах превратились в ледышки буквально через десяток шагов. Троица у крыльца молчаливо наблюдала за тем, как Джаред остановился напротив, зябко вжимая голову в плечи. Интереса в их взглядах не было, лишь прямой вопрос: что забыл здесь этот тип в тонкой куртке, без шапки, прикативший на большом черном джипе. 

Синело небо, воздух вырывался из ртов белесыми клоками пара. 

Джаред достал удостоверение и через силу вытянул шею, чтобы дать лучше себя рассмотреть. 

— Госдепартамент США, федеральный агент Джаред Падалеки. Здравствуйте. Я по делу о гибели индейской девушки Найры Хансон. 

— Доброе утро, агент, — после непродолжительной паузы индеец оправил форменную зимнюю шапку с золотистой кокардой и кивнул ему. — Я Мартин Чейтон, начальник местной полиции. Этот парень рядом со мной — Эвен, он сосед погибшей и последний, кто видел ее живой. А это Дженсен Эклз, инспектор из Управления охоты и рыболовства. Он занимался отслеживанием хищников на территории, он и обнаружил тело девушки во время очередного обхода. Вы один приехали? 

— Один, только я. 

После очередного оглядывания Джареда с головы до ног на лице шефа полиции ясно отразилось, что фэбээровцы действуют по принципу «кого Бог пошлет». Он вздохнул. 

— Ну, ладно. Труп все еще в лесу. Не хотел забирать его оттуда, пока вы все не увидите. Только надо поторопиться, метель надвигается, у нас времени в обрез, нельзя затягивать. Сюда вы не очень-то торопились. 

— Вообще-то торопился, дорога отвратная. 

— А откуда вы к нам так налегке, можно узнать? 

Джаред переместил заиндевевшие ладони под мышки. Потопал ногами в ботинках. Как будто это могло чем-то помочь согреться. 

— Из Лас-Вегаса. Ближе никого не нашлось. 

Ему показалось, что инспектор, который заторможено смотрел на него все это время, слабо шевельнул губами в невеселой улыбке под своей бородой. Чейтон снова вздохнул. Подросток смахнул капюшон с головы и с гонором фыркнул: 

— Ясен перец! Всегда одна и та же история! Повезло, что нашлось! 

Он тряхнул гривой волос, сощурился на стальной оскал радиатора джипа, на котором искрилось солнце. Но, поймав жесткий взгляд шефа полиции, потупился. А тот лишь развел руками. 

— Откровенно говоря, парень прав. Мы страдаем от нехватки персонала. «Много гор и мало людей» — так принято говорить о здешних местах. Собственных сил не хватает на расследование преступлений, не говоря об их профилактике. У нас тут полно проблем: алкоголизм, безработица, пришлые банды. Половина подростков зависимы от наркотиков. Бюро по делам индейцев приступило к федеральной программе снижения уровня преступности в резервациях, обещало выделить не менее тридцати полицейских. Тридцать полицейских на тысячи акров земли — как вам такой расклад? Так и тех ждем до сих пор. — Суровое лицо Чейтона неожиданно выразило вежливую заботу: — Вижу, агент, вы совсем замерзли. Может, в дом зайдете? 

— Да, с удовольствием, — кажется, у Джареда стучали зубы. — Проблема в том, что мне все равно придется выйти на улицу, а у меня с собой нет теплых вещей. Я был на стрельбище, когда мне позвонили, вот и прилетел в чем был. Не ожидал, что здесь такой дикий холод. 

— У вас в машине должно быть зимнее обмундирование, — Чейтон кивнул головой в сторону джипа, но Джаред даже не обернулся. 

— Это не служебная машина, арендованная. Я взял ее, когда прилетел в Ривертон. 

— Да уж... — очередной сокрушенный вздох выразил отношение шефа к происходящему. — И о чем они только думали, когда отправляли вас сюда. Ну, тогда тем более пойдемте, надо вас одеть. Как-то не рассчитывали, что у нас тут не пески, а снега, да? Только, если не возражаете, сначала отпустим Эвена, а то ему пора на работу. А Дженсен пока зальет топливо в снегоходы. Тут кругом на десятки миль одни леса да снега, от машин мало толку. 

Шеф Мартин Чейтон явно чувствовал себя ответственным за состояние всех вокруг. Впрочем, возражений ни от кого не последовало. 

Дома его жена, молча перебрав в одном из шкафов немногочисленную одежду, выдала Джареду вязаный свитер, шапку, теплые штаны и куртку, а затем, бросив долгий взгляд на мужа, так же молча вышла за дверь. Одежда с чужого плеча пришлась, как ни странно, впору. Даже унты, которые Чейтон достал в последнюю очередь из потертого сундука под кроватью, в котором наверняка хранилась не одна родовая реликвия, лишь немного давили в мысах. 

— Спасибо. Такое чувство, будто только меня и ждали, — в шутку отметил Джаред, проходясь в них по комнате и разглядывая экипировку. А ведь он какое-то время назад — за неделю или около того до задания — думал, что довольно долго не видел настоящей зимы, даже хотел дождаться отпуска и махнуть на недорогой горнолыжный курорт. Ну вот, дождался... 

Казалось, Чейтон тоже глядел вместе с ним, прислушивался к тому, как от энергичных движений шуршит плотная ткань штанов и куртки, как скрипят шаги по дощатому полу. Он молчал минуту или две, прежде чем приблизился к Джареду. Погладил его жилистой ладонью по плечу, разгоняя в воздухе запах нафталина и горьких кореньев. От этого запаха вдруг потянуло чем-то больным, тоскливым. И в глазах Чейтона застыло то же выражение — боли и тоски. 

— Они ждали Киану. 

Он выговорил это медленно, взвешивая каждое слово, словно отпечатывая их где-то внутри Джареда. Признание, казалось, стерло краску с его лица, сделав таким же тусклым, как и тронутые сединой волосы. Бледный свет сквозь окно падал на покрытые морщинами лоб и щеки, на крупный с широкими крыльями нос. 

— Вы… — Джаред смотрел непонимающе. 

— Это мой сын, — Чейтон достал из левого нагрудного кармана фотографию молодого мужчины. Темные удлиненные волосы, глубокие, темные глаза, узколицый, породистый — в отца. — Это его вещи. Моего сына забили до смерти десять месяцев назад, здесь, в резервации. Подонков так и не нашли. Я не смог найти. 

Джаред заставил себя оторвать взгляд от фотографии и слепо уставился в окно. Хотелось сжать голову руками от злости на себя самого. Как нелепо. Как чудовищно. Как неловко. 

— Вы простите... 

— Ничего, агент Джаред Падалеки. Ничего, сынок. Ты ни в чем не виноват. Тебе надо сосредоточиться на деле, ради которого ты сюда приехал. А нам сейчас — добраться до места преступления, пока не началась снежная буря, иначе последние следы заметет. 

Вырвавшегося из гнетущих мыслей Джареда ждало небо, потемневшее от наплывших туч, черно-серых, как и горе человека, потерявшего сына. От них в душе нарастало мрачное предчувствие, которое словно шло бок о бок с ними. 

— Горы, — откликнулся Чейтон. Он успел совладать с собой — голос и лицо его стали прежними, сродни обветренным скалам. Немигающий взгляд буравил пространство. — Сейчас солнце посветит, а потом снова снег стеной. Погода здесь меняется очень быстро. 

Это Джаред уже понял. 

2. 

Лес поглощал звуки. Тишина. Почти гробовая. Ни пения птиц, ни шороха веток. Здесь восемнадцатилетней Найре Хансон пришлось драться за свою жизнь. Здесь она бежала израненная и обессиленная, пока не упала ничком. Ее окоченевшее тело лежало на поляне, расположенной между рукавом реки и ельником, едва различимое из-за снежных заносов. Разметанные черные волосы в инее, словно обсыпанные ледяной мукой. Расстегнутая бирюзовая куртка. Тонкие спортивные брюки над обмороженными голыми ступнями. На снегу повсюду пятна и брызги крови. Над всем этим был установлен навес: полупрозрачная пластиковая пленка и четыре металлических столба. На морозном ветру туго хлопала полицейская лента, которая оцепляла навес по периметру. Джаред поднырнул прямо под надписью «Не пересекать», чтобы через мгновение присесть перед телом. 

— Пумы загрызли скот на ферме милях в десяти отсюда, — рассказывал инспектор Дженсен Эклз. — Я шел по их следам до подножия Скалистых гор, — он указал рукой туда, где вздымались серые пики, затянутые пеленой облаков. Затем его рука переместилась правее и ниже: — Там, на другой стороне реки, я заметил следы босых человеческих ног. Лед запорошен снегом, поэтому отпечатки хорошо видны. Спереди, где пальцы, следы глубже, значит, девушка бежала. Вероятнее всего, с запада, по плато, хотя это только мое предположение. Где-то на середине реки она упала, но еще смогла подняться. Она уже тогда кашляла кровью, так что один Бог знает, как это было тяжело. Когда я нашел ее здесь, то по рации связался с дежурным в участке. Потом решил двигаться полицейским навстречу, чтобы показать дорогу. У моего аппарата быстрый ход... Да вы теперь сами знаете. 

— Да, разумеется. 

Джаред был пассажиром на его снегоходе. Помнил рев мотора, легкое скольжение полозьев и мягкую снежную пыль в лицо. После почти четырех часов в самолете и двух часов за рулем по обледенелой дороге это можно было бы посчитать развлечением. Если не знать цель поездки. 

— Вы сказали, что она кашляла кровью. Вы медик, разбираетесь в медицине? — спросил он, следя, как порывы ветра колышут навес над их головами. Эклз ответил, сухо и внятно: 

— Просто разбираюсь кое в чем. Переохлаждение и быстрое дыхание через рот на морозе могут вызвать повреждение легочных альвеол. В них скапливается жидкость, которая превращается в лед. Этот лед разрывает легкие изнутри. Смерть в таком случае — лишь дело времени. Я проходил курсы оказания первой медицинской помощи, агент Падалеки. 

Инпектора что-то напрягало в нем с тех пор, как Джаред вышел из дома шефа полиции. Что-то, что заставляло его крепко сжимать губы и отводить глаза. Джаред никак не мог понять что. Но он давным-давно затвердил урок: если человек нервничает, то, скорее всего, не без причины. 

— И тут кровь кругом на снегу, а на теле никаких видимых ран нет, если не считать следы побоев на лице, — подключился к разговору шеф Мартин Чейтон. Он стоял спиной к своему снегоходу, в стороне, чтобы не мешать. Его помощник, приземистый и широкий, как бочонок, переминался рядом с ним и стаскивал бензопилу с прицепа. 

Джаред оглядел брюки жертвы, которые между ног тоже были запятнаны кровью, после этого бросил многозначительный взгляд на Чейтона, но удержался от вопроса. Чейтон сам подал голос: 

— Изнасилование? Ну, поэтому мы вас и вызвали. 

— У судмедэксперта в Лендере достаточно опыта, чтобы провести необходимые анализы? 

— Все что нужно у него есть. Без работы он не сидит. 

Внимание Джареда переключилось на руку с посиневшими пластинами ногтей, на бледное, как у гипсовой статуи, запястье, где чернело нечто, что он сначала принял за синяки, которые оставил убийца. Но когда он подтянул манжет куртки, то понял, что это всего лишь браслет из ягод: неровный ряд черно-фиолетовых бусин примерно одного размера, завязанная узелком прозрачная леска. Одна из тех вещиц, которые часто носят маленькие девочки. Восемнадцатилетняя девушка была настолько инфантильна? Или, быть может, она носила браслет как дорогой подарок? 
Это занимало мысли Джареда несколько секунд, потом он указал на браслет, чтобы все обратили на него внимание, и громко задал вопрос: 

— Не знаете, что это за ягоды? 

Эклз подошел. Приглядевшись с близкого расстояния, не колеблясь определил на глаз: 

— Можжевельник, здесь его полно в лесах. Часто образует самостоятельные заросли. 

Его высокая фигура без камуфляжа, в зеленой парке с рыжим лисьим мехом притягивала взгляд. Он был немногим ниже Джареда, широкоплечий, ходил пружинисто расставляя ноги. В сочетании с заметной физической силой и густым тембром голоса это придавало его облику вес. 

Продолжая искоса смотреть на него, Джаред упер руки в колени. 

— Знаете тут все. А во время патрулирования в последнее время не заметили ничего необычного? 

— Необычного — нет. Где-то с неделю назад в разных местах тех холмов валялись останки туш, — ответил Эклз, указывая на юг. — У большинства отсутствовали окорока и рога. Браконьеры двигались по направлению от горного хребта, гнали перед собой оленей на равнину и одновременно отстреливали их. Я был просто в ярости. 

— Вы поймали этих индейцев? 

— Нет. И это были не индейцы. 

— Откуда такая уверенность? 

— Оттуда, что индейцы забрали бы всю тушу. 

— Я понял. Где девушка жила? Где-то поблизости? — Джаред повернулся к Чейтону. 

— В Форт Уошейки, это к востоку отсюда, — отозвался тот. — Если на машине, то около получаса езды. 

— Плато на западе, значит, она бежала не из дома. Что тут рядом находится? Есть какие-нибудь соображения, откуда она могла сюда прибежать? 

Внезапные сильные порывы ветра заставили всех отворачиваться, пряча лица. Грузное, свинцовое небо все больше мрачнело. Джаред поспешил натянуть капюшон поверх шапки. 

— Сейчас снег повалит будь здоров, — откликнулся Чейтон, когда ветер немного стих. — Да... Подростки сюда на снегоходах приезжают, пикники на природе устраивают. Ближайший дом в трех с половиной милях на юго-восток. В той стороне живет Сэм Литлфейзер. Вот уж кого тщательно надо проверить. 

— Ближе ничего нет? 

— Нет, только дальше, — вмешался Эклз. — В шести милях отсюда буровая установка. Там стоят трейлеры для рабочих, но в зимнее время все закрыто. Это территория топливной компании, земля находится в ее собственности. 

— А сколько по времени так можно бежать босиком? 

— Не знаю. Насколько в человеке сильна воля к жизни. Еще и в таких условиях... Но эта девочка была бойцом. Если судить по следам, она бежала предельно долго. 

— А если конкретнее? — настаивал Джаред. 

Ему никто не ответил. Несколько минут прошли в молчании. Началась метель. 

Сидя на корточках, Джаред продолжал осматривать труп. Все следили за его движениями — вдруг он заметит что-то новое. Но Джаред ничего не видел кроме жутковатых, призрачно синих губ, забитого алым крошевом раскрытого рта, скрюченных пальцев руки на белом снегу, в который вмерзли кроваво-красные пятна. Словно даже после смерти эта девушка продолжала цепляться за снег. Невозможно представить, насколько ей было страшно. Еще больше от понимания, что это — конец. Вокруг и внутри нее сгущалась темнота, от нехватки воздуха разрывало грудь, холод проникал под кожу, вгрызался в кости. Но она сопротивлялась. Чем-то — силой духа, ее частицей, инстинктом, тем, что еще жило в ней. А потом сдалось. Лопнуло. Как пружина в механической игрушке. 

Джаред поднялся и выпрямился, озираясь по сторонам. На мгновение все показалось ненастоящим: это огороженное желтой лентой место в глухом лесу, тент над замороженным трупом, бензопила, чтобы вырезать труп изо льда, валящий с неба снег. С таким же успехом все это могло происходить где-нибудь на Луне. С таким же результатом, как и там, можно было искать улики. Снег. Горы. Глушь. Ничего. Нет зацепок. Куда двигаться — неясно. 

— У Найры остался старший брат, наркоман, — густой голос Эклза показался практически осязаемым. Заставил собраться. 

— Его уже допрашивали? — Джаред не отрывал напряженного взгляда от замерзшей реки. 

— В отличие от сестры он с родителями давно не живет, — откликнулся первым Чейтон. — Обитает в доме у своих дружков, у Литлфейзеров, кстати. Они вместе живут, вместе наркоту продают, вместе и употребляют. Он, может, и не в курсе, что сестра погибла. 

— Погибла? Ее избили. Вероятнее всего, изнасиловали. И бросили умирать, — отрывисто произнес Эклз, глядя на Чейтона. — Полураздетую, в лютый мороз, в лесу. 

Чейтон отмалчивался, хотя было видно, что поведение Эклза его порядком напрягало. В конце концов он все-таки попытался ответить: 

— Ладно-ладно, не рычи. Она ведь сама бежала с плато, ты же по ее следам шел... 

— А ее брат, даже если в курсе, нам ничего не скажет, — раздраженно прервал его Эклз. — Соблюдение обета молчания в индейских бандах не хуже сицилийской омерты. 

— Ну, ты уж скажешь… 

— И мы с тобой знаем, что так оно и есть. Хватит, Мартин! 

Джаред вздрогнул от такого напора, хоть разумом и понимал, что слова предназначаются не ему. Между инспектором и шефом полиции чувствовалась какая-то старая крепкая связь. Не как у родственников, а как у двух людей, знающих один секрет, или что-то в этом роде. 

— Делайте свое дело, агент, и не обращайте на нас внимания, — не глядя на него, бросил Эклз. Он не казался пренебрежительным или злобным. Скорее, уставшим. За ним стоило наблюдать, чтобы начать разбираться в выражениях его лица. 

Джаред мог бы сказать в ответ, что его дело проследить за отправкой тела в морг. Подождать, пока там разберутся с заключением. Завтра он бы уже пил коктейль с зонтиком и оливкой. У них с сослуживцами была традиция собираться по пятницам после работы и ходить в бар… 

— Доставляйте тело в город на экспертизу, — после напряженного выдоха скомандовал Джаред. — И проследите, чтобы вещи тоже доставили. Мне нужны результаты анализов. Если девушка была изнасилована, и судмедэксперт укажет в заключении, что насилие послужило причиной смерти, то ФБР возьмет дело под свой контроль, пришлет сюда еще людей. Я исхожу из того, что вижу и оформляю как убийство. 

Он услышал, как Эклз тихо присвистнул. Удивленно. Или так, словно в происходящем не было для него ничего удивительного. Джаред не понял. Повернулся, чтобы увидеть его лицо, но тот уже отвернулся в сторону, поэтому Джаред увидел только его спину. Секундой позже перевел глаза на его винтовку. Взглядом проинспектировал оптику и оценил. Свои силы в этом расследовании он оценил давно. Ему нужен был этот охотник, прямой потомок белых, знающий индейские обычаи и местность как свои пять пальцев. В том, что он вообще не должен задерживаться и чего-то расследовать, Джаред теперь сомневался. Захочет ли Эклз ему помогать — тоже вопрос. Нужно было действовать быстро. 

— Буду признателен, если согласитесь стать моим консультантом в этом деле, — отбросив сомнения, предложил ему Джаред. — И проще, если мы будем обращаться друг к другу по имени. 

Ослабло ли напряжение инспектора Дженсена Эклза к нему или оно с самого начала существовало лишь в обостренном воображении Джареда, но он согласился без раздумий. Сказал негромко, но твердо: 

— Хорошо. Я знал эту девочку, мы дружим с ее отцом. Я помогу чем смогу. 

Через полчаса, когда тело было готово к транспортировке, Чейтон с помощником погрузили его и, взяв на жесткий буксир, отправились первыми. В лучах прожектора снегохода Дженсена вилась метель. Преодолевая порывы ветра, он уселся за руль, натянул большие защитные очки и, запустив мотор, жестом снова предупредил: ноги с подножек не спускать. Джаред подумал спросить о прецедентах, но решил — не стоит. А через десяток секунд снегоход так мощно взял старт, что Джареду потребовалось определенное усилие, чтобы не завалиться назад, и чтобы сохранить равновесие, пришлось обхватить Дженсена за пояс. 

Когда они подъехали к дому шефа полиции, легкие горели, в носу покалывало от морозного ветра и скорости. И у него ужасно затекла шея, от того что он всю дорогу прятал лицо за широкой спиной. 

3. 

Через наполовину прикрытые ставни в забегаловку проникал солнечный свет. Джаред подставлял ему щеку, изумленно приподнимал брови и даже не замечал этого. Все эти широкополые ковбойские шляпы на посетителях, плакаты с Диким Биллом на стенах, качающийся механический бык в центре зала, хлопанье распашных дверей, людской гомон и звяканье столовых приборов под кантри-мотивы — казались ему первоклассной декорацией вестерна. С трудом верилось в то, что где-то сих пор сохранялась подлинная атмосфера времен Старого Запада. 

— В Вайоминге все говорит о том, что вначале были ковбои, агент. А уж потом появилась Библия. 

Дженсен щурился и в открытую смотрел в лицо Джареду. У него были зеленые глаза. И синяки под ними, как после недельного загула. Только сейчас, когда напряжение последних суток немного спало, Джаред будто смог четче его увидеть — с заросшими аккуратной рыжеватой бородой щеками и подбородком, с тонкими морщинами возле глаз, и соблазнительными губами, в углах которых держался намек на улыбку. Похоже, Дженсену самому было неприятно от своей недавней вспышки. А Джаред, отправляясь с ним обедать, надеялся, что, проведя вместе время, они смогут познакомиться ближе. Он провел ладонями по бакенбардам, которые были тонко и коротко выбриты и разительно контрастировали с остальной шевелюрой. Спросил, подсознательно зная ответ: 

— Мы можем разговаривать не так официально? Как-то обойтись без «агента»? 

Улыбка ушла с лица Дженсена, но смотреть в глаза он не перестал. 

— Отсутствие дистанции мешает уважению. 

— Это какая-то местная пословица? 

— Нет, это из личных наблюдений. Но если хочешь. Джаред. 

Вилка в его пальцах взбрыкивала как жеребец, выскочивший из загона на родео. 

Они сидели в трактире недалеко от городского морга. Тут кормили неплохим рагу и салатом из красных бобов. Джаред принялся есть с аппетитом, хотя до этого делал вид, что не очень голоден. Шел четвертый час дня, а он со вчерашнего вечера так и не успел нормально поесть. Дженсен тоже налег на еду, отбросив все церемонии. 

— Когда-то всю эту территорию занимали индейцы племен арапахо и шошонов, — сообщил он, оторвавшись от салата, и несколько раз тряхнул солонкой в свою тарелку. — Само название штата имеет индейское происхождение. Вайоминг в переводе означает «На больших равнинах». Когда индейцев сгоняли с их племенных земель, от них оставались одичавшие стада быков, которые нужно было отлавливать. Тогда в этих местах появились ковбои. И все стало немного иначе. 

— Настолько, что здесь до сих пор вместе с обедом можно наесться национального колорита. Кантри-меню «все включено», — Джаред показательно ткнул вилкой в зал, после чего отправил в рот новую порцию рагу. 

Дженсен приподнял брови, но ничего не сказал. Ел и смотрел, как официант собирает посуду с соседнего столика. Рядом в компании какой-то тип похожий на Ковбоя Мальборо качался на стуле и ударялся спинкой об этот столик, отчего стаканы на подносе весело позвякивали. 

— Ты родился и вырос в Вайоминге? — спросил его Джаред, когда прожевал. 

Дженсен кивнул. 

— Да, в Джексоне. 

— Как ты оказался в резервации? 

— Думаю, как семена, которые разносит ветер. 

— Не хочешь говорить? 

— Да нет, просто так оно и было. 

— Страсть к перемене мест? 

— Страсть. 

— Ладно, тогда почему Уинд Ривер? 

— Работа, — снова односложно ответил Дженсен. 

— Любишь охотиться? — Жестом Джаред попросил дать ему соль. Когда Дженсен передавал ему солонку, они на секунду соприкоснулись пальцами, но каждый из них предпочел сделать вид, что не заметил этого. Дженсен прочесал пятерней короткие волосы и взглянул исподлобья. 

— Не охотиться. Выслеживать хищников. 

— Что еще? Ловишь браконьеров? — Джаред сознательно копировал его манеру говорить. Ухватил графин с водой и разлил по стаканам — себе и ему. Ждал очередной короткой фразы, но Дженсен неожиданно перешел на рассказ: 

— Я обычно штрафую их, отбираю оружие и охотничьи лицензии. Только это ничего не дает. Управление в Уинд Ривер, как и в большинстве резерваций, ведется при помощи сложной системы племенных законов и федерального контроля. При такой системе понятие о том, что считается допустимым несколько размыто. Браконьеров направляют к судьям племенных судов. Судьи, как правило, так или иначе связаны родственными узами с обвиняемыми и выносят им легкие приговоры. Те выходят из зала суда, возвращают свое оружие и начинают охотиться без лицензии. Не припомню случая, чтобы зарегистрированный член какого-нибудь племени отсидел тюремный срок за браконьерство. 

— Звучит как безвыходная ситуация, — заметил Джаред. 

Брови Дженсена нахмурились, между ними залегла вертикальная складка. Левой рукой он задумчиво оправил воротник своей джинсовой рубашки. 

— Смотря для кого. Большинство людей здесь бедны. Им нужно что-то есть и как-то жить в мире, который им давно не принадлежит. 

— Ну да, — Джаред согласно поджал губы. — Многое зависит от того, с какой стороны смотреть. — Повернувшись к окну, он внимательно пронаблюдал за тем, как его внедорожник заносит снегом: там, где только недавно светило солнце, снова мело. С гор опускались сумерки. Перед входом в трактир к двум автомобилям, джипу Джареда и грузовику, подъехал массивный «Додж-Рам» шефа полиции. Сине-красные проблесковые огни призрачно мерцали в метели. 

— Чейтон? — спросил Дженсен. 

Не отвечая, Джаред едва заметно кивнул головой. 

— Быстро он из своего департамента. — Дженсен все-таки поймал движение. 

Джаред бросил на него долгий взгляд. 

— А что в резервации с хищниками? Ты говорил, что пумы напали на скот. И часто бывает такое? 

— Всякое бывает. Но большинство проблем здесь порождены не животными, а людьми. На ферму наведались три пумы. Если точнее, то взрослая самка и два ее годовалых котенка. Мать учила детей охотиться на домашней скотине. Приговорила всю семью. 

— Ты их видел? 

— Нет, определил по следам. 

— Убил? 

— Еще не успел. Можно тоже спрошу? Ты пошел в ФБР, чтобы служить и защищать? Призвание? 

Джаред слабо усмехнулся. 

— Да, с того самого времени, как понял, что смогу легально носить оружие и не сдохну где-нибудь на задворках Эль-Пасо. В конце концов, стану героем. 

— Думаю, станешь. 

— И с чего такое заключение? 

— Ты оказался один из немногих, кому не наплевать. Твое начальство обязано было кого-то отправить, но обычно сюда отправляют плохо подготовленных и инертных, от которых все равно никакого толку. А ты пытаешься докопаться до сути, хотя, по-моему, тебе тоже не хватает опыта. Первое настоящее дело, первая жертва, первая кровь? 

На этот раз Джаред ограничился сухим кивком. В Бюро он работал с информацией, составлял аналитические досье. Вносил то, что можно подтвердить или доказать. Чем полнее файл, тем легче работа. Если досье пусто, а в голове содержится длинный список того, что неизвестно, то кто-то получает грязное дело, с которым можно угодить в беду. Сейчас все усугубляло то, что этот «кто-то» был он. 

— Думаешь обо всем этом? — Дженсен вытер пальцы и рот салфеткой и взял в руку стакан с водой. 

На его пальцах среди редких светлых волос виднелись веснушки. Джаред поймал себя на мысли, что ему нравятся эти веснушки, и то как Дженсен глубоко дышит, и то как натягивается грубая джинсовая ткань на его крепком плече. 

Он легко постучал кулаком по столу. 

— А что ты думаешь о смерти этой девушки? 

В глазах Дженсена мелькнула тень. 

— Думаю, что в восемнадцать лет люди достаточно взрослые, чтобы искать острых ощущений, но недостаточно взрослые, чтобы соображать, как вести себя в опасных ситуациях. Иногда они ищут друзей для веселья, иногда просто кого-то для секса. 

Его кадык дернулся, когда он сделал первый глоток, и Джаред с трудом заставил себя отвести взгляд. Это неровное движение вдоль горла, это «найти кого-то для секса» билось теперь в крови, как бомба с часовым механизмом. Кровь забурлила в жилах, как всегда в такие моменты. Джаред сдвинулся к краю стула, шире развел колени, ощущая неуместный прилив жара во всем теле. Только возбуждения ему сейчас не хватало. Но тело его не спрашивало. 

Он незаметно и медленно выдыхал через рот, когда в зале начали раздаваться хлопки и свист. Со своего места Джареду хорошо было видно, как какой-то парень в ковбойской шляпе, кожаной жилетке и клетчатой рубашке вразвалочку шел к механическому быку. На несколько секунд он исчез в шумной разношерстной мужской толпе, быстро окружившей его со всех сторон. 

— Вайоминг один из немногих штатов, где мужчин больше, чем женщин, — проговорил Дженсен, скользя глазами по публике. — Нам нужно искать врагов Найры или кого-то, кому она бесконечно доверяла, — добавил, запрокидывая голову и вливая в себя остатки воды. — Будем придерживаться плана. Тело девушки в морге. Полагаю, теперь можно наведаться к ее брату. Тем более и Чейтон подъехал. Пойдем. 

Он бросил на стол несколько банкнот, прижал их сверху пустым стаканом. Пристально глядя на то, как черный лощеный бык медленно поворачивается вместе с всадником вокруг своей оси, он потянулся за курткой. И еще до того, как Джаред успел что-то ответить, поднялся и направился к выходу. 

4. 

Взрывы басов доносились из низкого одноэтажного дома, который больше походил на сарай. Его дряхлое состояние бросалось в глаза даже в полутьме. Выключив мотор, Джаред оставил дальний свет. В нем хорошо просматривался узкий проход между сугробами, пустые бутылки из-под пива, наполовину погруженные в снег, а чуть дальше — ступени, входная дверь и ржавая цепь, обмотанная вокруг перил. Ветер раскачивал на проводе единственную не горящую лампочку над крыльцом. Место выглядело совершенно безлюдным; лучшего для притона не найти. 

Джаред открыл дверь и вышел из машины. Дженсен выбрался следом. Сзади засигналили — грузный, полуторакабинный пикап Чейтона медленно проехал вперед на несколько футов, развернулся и встал как вкопанный на другой стороне шоссе. 

Музыка орала на срыве. На улице это ощущалось яснее, чем в машине. Грохочущий речитатив под аккомпанемент электронных басов почти сотрясал округу. 

— И как только не развалится, — посетовал Чейтон, когда они втроем направились к дому, и с негодованием ткнул в него пальцем: — В аду и то наверняка тише играет! 

Джаред нервно хмыкнул: 

— Горячая музыка. 

— Не музыка, а говно, — выдал свое заключение Чейтон. — Как раз подходит для того, чтобы заглушить вопли жертвы. И под стать жильцам. Брат Найры, Чип, живет здесь с Сэмом и Бартом Литлфейзерами. Вместе с ними ошивается больной на голову Ренди Уолкер. Чип не подарок, но остальные вообще законченные мерзавцы, так что осторожней. 

— Может, все-таки вызовем подкрепление? — сглотнув, спросил Джаред. Его рука невольно опустилась на кобуру. 

— Не бывает здесь подкреплений, Джаред, — посчитал нужным внести уточнение Дженсен. — Это суровый горный край, где каждый сам за себя. — Он озирался по сторонам, хотя этот пейзаж, вероятней всего, давно был ему знакомым. Затем отделился, указывая двумя пальцами в сторону, что хочет попасть в дом с черного хода и, пригнувшись, двинулся вдоль фасада. 

Джаред с Чейтоном поднялись на хлипкое крыльцо. Чейтон дернул за ручку двери. Та оказалась заперта. Несколько раз он треснул по ней кулаком с криком: 

— Сэм, открой, это шеф! Меня не волнует, если ты опять под кайфом, мне нужен Чип Хансон! 

Открывать не спешили. Однако музыка немного стихла. Но буквально через пару секунд речитатив и басы сменились пронзительным электрическим воплем, который грозил барабанным перепонкам скорым разрывом. 

— Святые Духи леса! — судорожно выдохнул Чейтон, его трясло глухой яростью, поэтому короткая фраза раздробилась на несколько частей. — Да они издеваются!.. 

Выхватив пистолет, он отошел и ударил ногой по замку, вышибив дверь с той легкостью, с которой выбивают днище из старого стула. 

Грохот и рев сменила зловещая тишина. Неожиданно обрушившаяся, она несла еще большую тревогу, чем оглушительная какофония. 

Выставив перед собой оружие, Джаред осторожно ступил в коридор. Внутри было темно, но приток света с улицы рассеивал тени достаточно для того, чтобы он смог разглядеть комнаты по обе стороны. Большую слева. Меньше — справа. Ему не нравилась мысль повернуться спиной к любой из этих комнат. Он чувствовал влагу выступившего от страха пота. В свете фонаря Чейтона были видны кучи тряпья и мусора, разбросанные на полу. Тяжелый застоявшийся воздух вонял гарью. 

Они не прошли и десятка шагов, как прямо впереди, за сбитой из досок перегородкой вспыхнуло желтое пламя, и почти мгновенно — вбок метнулась пара черных теней. Джаред опомниться не успел, как ему в лицо с шипением ударила струя какой-то химической дряни. В глаза и горло словно дунули жгучего перца. В ушах раздался вопль Чейтона. Сразу за ним — дробный стук отброшенных на пол баллонов спрея. Кашляя и жмурясь, Джаред отшатнулся к стене. Лицо заливали слезы, он ничего не видел, но топот убегающих ног дал понять, что те, кто находился в доме, рванули, чтобы выскочить из него через заднюю дверь. Оставалось надеяться, что Дженсен обеспечит им достойную встречу. 

— Ублюдки! — упав на колени, надрывно хрипел Чейтон. — Проклятые недонос... ки... — его забивал кашель, он боролся за каждый вдох. Судя по всему, ему досталось больше, чем Джареду. 

Согнутый у стены, держа пистолет в правой руке, Джаред лихорадочно тер глаза левой до тех пор, пока не смог видеть достаточно хорошо. Стараясь откашливаться как можно тише, он подобрался ближе к перегородке и до боли всмотрелся в щели между досками. В небольшом закутке в изъеденной жаром бочке горел открытый огонь. На растянутых веревках сушилась одежда. Слева за поворотом коридора, вне пределов видимости, кто-то копошился. Где-то рядом, в затхлой полутьме прятался человек, и он был опасен. Шум, производимый им, подсказывал, что он все еще обдумывает сбежать или напасть. Джаред напряг слух, с силой моргая и пытаясь услышать еще что-нибудь. 

Лязг металла о металл, а затем едва слышный щелчок разрешили последние сомнения — преступник перезаряжал ружье. 
Выставив дуло вперед, Джаред двинулся на звук. Теперь страха было меньше, только инстинкты, которые прятались глубоко внутри. Выбрать момент, сделать рывок, и если понадобится — стрелять. 

За считанные секунды он преодолел расстояние до угла коридора. 

— Стоять! Держи руки так, чтобы я видел! — хрипло крикнул Джаред. Высунулся за поворот и едва успел отпрянуть, тело рвануло назад. Еще мгновение — и получил бы пулю: прогремевший выстрел обреза разнес угол в щепы. 

Мгновение Джаред смотрел на зияющую в стене пробоину, не в силах поверить в то, что только что произошло. Волосы на загривке поднялись дыбом от осознания, что было бы, не сработай чутье раньше мозгов. Затем сжал зубы и сосредоточился. Когда лязгающий металлический звук раздался снова, Джаред не колебался. Вскинул пистолет, резко завернул за угол и, шагая навстречу преступнику и целясь в него, расстрелял всю обойму. 

Мужчина с длинными патлами сидел, привалившись к стене. У него была дырка от пули в щеке; тонкая струя крови текла за воротник свитера. Он еще дышал, когда подоспел Чейтон.

— Ренди Уолкер, — надорванным кашлем голосом объявил тот. — Да заберут Духи его мерзкую душу, — наклонившись, Чейтон взял рукой дробовик и откинул подальше; послышался стук упавшего на пол оружия. — Идем, нас там на улице Дженсен ждет с двумя остальными. 

— Он еще жив, нужно вызвать Скорую, — выдавил Джаред, продолжая целиться в дергающееся в агонии тело. Он впервые убил человека и не знал, что по этому поводу чувствует. Потому что не чувствовал ничего. 

— Скорой сюда час ехать, не успеет никак. Да уже и без надобности, — Чейтон для ясности приложил пальцы к той стороне шеи преступника, которая не была испачкана кровью, а после махнул рукой, показывая, что оказался прав. 

Когда они выбрались из дома на задний двор, Дженсен с мрачным лицом стоял в стороне, сжимая винтовку. Двое индейцев сидели перед ним на коротком бревне под фонарем. Оба лет двадцати пяти. Темные лица, неопрятные волосы и одежда. Оглядывая их, Джаред поймал себя на мысли, что при других обстоятельствах никогда не принял бы этих людей за индейцев. Скорее за пакистанских или мексиканских чернорабочих. 

— То, что Бартона я посадил в тюрьму, не действует, Сэм? — без долгих вступлений сипло поинтересовался Чейтон, подступаясь к одному из них, худому, с сальными волосами, обряженному в спортивный костюм и разодранный пуховик, которые мешком висели на его костлявом теле. — Держу пари, ты тоже на тюрьму рассчитываешь, — Чейтон до сих пор усиленно моргал, видимо, возвращая мир в фокус. — Трехразовое питание, чистая койка плюс телик. Тепло. Все лучше, чем здесь, да? А не думал, что за ваши дела я могу устроить вам электрический стул? Ты мне веришь, Чип? — повернулся он ко второму, покрепче, в более приличной одежде; движение заставило того дернуться. 

— А что я? Какие дела? — глухо забормотал тот. — Я ничего не делал, нечего мне накидывать.

— Чип говорит, что последний раз видел сестру на прошлой неделе, — отозвался Дженсен, наблюдавший за ними. Пальцами поднятой руки он сделал жест у рта, означающий пустую болтовню, и повернул голову в сторону, всматриваясь в косо летящий снег. 

— Да что ты? Надо же. А Эвен сказал, что в среду днем подвозил Найру сюда! — рявкнул Чейтон. По всей видимости, у него не осталось терпения, чтобы не решать вопрос силой. Он грубо схватил парня под локти и, почти выворачивая суставы, потащил его вверх. Тот заорал. 

Джаред решил, что настало время вмешаться. 

— Стойте, стойте... — быстро подойдя, одной рукой он оттеснил Чейтона, а другой призвал к спокойствию: — Теперь дело за малым — проверить, действительно ли они причастны. Мотивы и улики, — сказал он как можно весомее. И когда парень снова сел на бревно, потребовал у него: — Рассказывай, что произошло с твоей сестрой, Чип. 

— Я не знаю. Что? 

— Не прикидывайся. 

— О чем вы? О чем? Да что случилось? — он попеременно смотрел то на Джареда, то на Чейтона, то на Дженсена и, похоже, правда не понимал. — Что с моей сестрой? Этот белый ей что-то сделал? 

— Какой белый? Она встречалась с белым парнем? Кто он? Ты его знаешь? — наседал Джаред. — Ты знаешь, как его зовут? 

— Нет... — глаза Чипа забегали, пытаясь нащупать какую-то мысль. — Почему «встречалась»? Почему в прошедшем времени? Почему, почему он так говорит? — Чип уставился на Чейтона, в его голосе смешались раздраженные, плаксивые и тревожные ноты. Не получив ответа, он скривил лицо и сорвался на крик: — Почему он так сказал — «встречалась»?! Отвечайте, гребаные копы! 

— Проклятье… — Чейтон отвернулся и с досадой пнул ногой снежную кашу. Его настигло то же понимание, что и Джареда секунду назад — скорее всего, брат Найры и его дружки ни при чем. 

На мрачном лице Дженсена медленно проступило подобие сочувствия. 

— Я нашел твою сестру в лесу избитой и мертвой, Чип. Вот почему. 

— Черт... нет, — лицо парня осунулось, плечи опустились. Вся поза изменилась. Скрючившись, он надавил тыльной стороной обеих запястьев себе на глаза, как будто его вдруг охватил приступ отчаянной тоски. — Черт-черт-черт... Нет! Нет!!! 

Он кричал как человек, которому по-настоящему больно. Его сосед, который до этого сидел в наркотической прострации и слабо соображал, что вокруг происходит, принялся раскачиваться из стороны в сторону с заунывным пением, больше походившим на животный вой. 

От этой картины и звуков делалось нехорошо внутри. 

— Они наркоманы, но вряд ли они замешаны в убийстве девушки, — тихо высказал свое предположение Джаред, подойдя к Дженсену. За пределами отсвета фонаря тень растаяла у него под ногами в потемках, волна странной слабости внезапно прошла по телу, и он глубоко вдохнул морозный, колючий воздух, чтобы ее прогнать. 

Дженсен неопределенно качнул головой. 

— Хотелось бы верить. 

— Доставлю их в участок. Если подтвердится изнасилование, сверим ДНК всех троих с образцами спермы и тогда посмотрим, — пробурчал мнущийся рядом Чейтон, его рука потянулась к рации. 


В Лендер возвращались, когда за окнами стояла холодная темнота, сначала около часа потеряв на ожидание медицинской службы, потом еще полчаса, пока опечатывали дом и оформляли бумаги. Снег продолжал сыпать, сухо и жестко. В плоском свете фар разлетался по стеклам. У Джареда плыло в голове, он вел машину дрожащими руками и списывал это на обычный прилив усталости, какой бывает, если не высыпаешься толком. Но вскоре ему стало хуже. Появилось чувство, скручивавшее все внутри. Его вдруг пробрал озноб, кожа стала гусиной. Во рту появился кислый привкус. Внутренняя дрожь возросла до того, что Дженсену пришлось пересесть за руль. То и дело поглядывая на Джареда, он довез его до гостиницы. 

— Двигаться можешь? Как ноги? Голова? 

— Все как вата. По-моему, я заболел, простудился в вашем вайомингском холоде, — Джаред выкарабкался из машины и, встав, тяжело оперся на Дженсена. 

Тот обхватил его рукой, предоставляя поддержку. Размеренно, без суеты довел до номера. Через некоторое время принес снизу какие-то таблетки. Присев к Джареду на край кровати, сказал: 

— Убить животное не просто, убить человека — тем более, даже если этот человек кровожаднее пумы, грызущей скот. Вряд ли у тебя простуда. Тебе нужно выпить успокоительного и как следует выспаться. Тут на тумбочке, на всякий случай, мой телефон и телефон моего знакомого врача. Если вдруг состояние ухудшится, звони. 

Он наклонился, потрогал лоб Джареда. Скупо улыбнулся, поймав его взгляд. После секундной заминки каким-то легким, почти невесомым и вместе с тем неуверенным жестом поправил ему сбившиеся волосы к краю уха. 

Джаред обессиленно приподнялся на локте. 

— Слушай, мне нельзя болеть. Мне надо в участок, на допрос. Может, от меня и немного толку, но пока я единственный, кто у вас тут есть, чтобы помочь. 

— Надеюсь, утром с тобой все будет нормально. Что до помощи, то я уже говорил, здесь каждый привык полагаться на себя... 

Зрачки Дженсена в секунду расширились, когда Джаред в нервной горячке обхватил его за плечо и подтянул к себе ближе. 

— Если здесь каждый сам за себя, тогда, что ты тут со мной делаешь? 

— Понятия не имею, Джаред, — Дженсен как будто опешил, голос прозвучал гораздо глуше, чем раньше. Он усмехнулся, так, словно действительно удивлялся и повел головой. — Понятия не имею. Ты просто выпей таблетки и ложись отдыхай. Знаешь, как говорят индейцы? «Ты должен быть осторожен со всем, что гораздо больше, чем ты». Я бы на твоем месте прислушался. 

Несколько долгих мгновений Джаред еще изучающе смотрел на его лицо, потом благодарно кивнул, отпустил его руку и откинулся на спину. Спор казался откровенно бессмысленным. 

5. 

Часы на стене кабинета судмедэксперта оглушительно тикали — заполняли паузу, в которую Джаред разъяренно втягивал в легкие воздух. Чтобы через мгновение разразиться негодующим криком: 

— Забудем этот «инцидент»?! Какой, к вашей матери, инцидент?! Я лишь напоминаю вам о совести, а вы тут заявляете, что я ставлю под сомнение вашу компетентность и злоупотребляю властью! 

Звучало, как полное дерьмо! Джаред захлопнул дверь в кабинет и выматерился, не в силах больше сдерживать гнев. Перед глазами все еще стояло лицо судмедэксперта — отвратительно спокойное лицо человека, который несмотря на доказательства сексуального насилия, отказался написать в заключении, что Найра Хансон была убита. Этому бескомпромиссному старому хрену, который изображал образцового эксперта, важнее всего было сохранить свою задницу. «Осмотр и анализы показали, что сломано два ребра, на шее и бедрах гематомы, стенки влагалища разорваны на разной глубине. Не исключено, что насильников было несколько, хотя, возможно, насиловал один несколько раз. Однако смерть наступила в результате легочного кровотечения. От переохлаждения. Без подписи прокурора ни под чем другим я не подпишусь». 

Сволочь. 

Джаред лихорадочно перебирал в уме свои полномочия, предписания, которые знал назубок, но зацепиться было не за что. Образцы соскобов отправились в Логан в Колорадо. Результаты тестов ДНК придут через пару недель. Тогда и будет сделано окончательное заключение. Но уже сейчас было ясно: раз не подтвержден факт убийства, дело не попадает под юрисдикцию Федеральной службы. За насилие и избиение отвечает Бюро по делам индейцев. А это значит, что помощи федералов можно не ждать. 

— Сволочь! — снова вскипел Джаред, когда вместе с Дженсеном и Чейтоном широко шагал по коридору с ощущением острой потребности в свежем воздухе. — Он был обязан учесть обстоятельства! Просто так, без угрозы жизни девушка не бегала бы босиком по лесу в двадцатиградусный мороз! 

— Не надо опять, — Дженсен поднял ладонь, увещевая. 

Но Джаред не внял. 

— Ты тоже считаешь, что я злоупотребил властью? 

— Нет, я так не считаю. Я рад, что ты снова полон сил. 

Удовлетворение мелькнуло во взгляде Дженсена и следом что-то еще, что-то мрачно-отрешенное, от чего Джаред замешкался, но тут же ускорил шаг. Это правда — вчерашняя дрожь и слабость его больше не беспокоили. Он чувствовал себя решительным и злым. Но произошедшие за последние несколько часов события мало укладывались у него в голове. 

Все началось еще с утра, с поездки в дом Рона Хансона, отца Найры, оказавшегося таким же чистокровным индейцем, как и Чейтон. Но в отличие от последнего его мимика была еще более скованной, а распущенные длинные угольно-черные волосы лишь подчеркивали резкость лица. От принесенных Джаредом соболезнований он только выше задрал подбородок, напряженно рассматривал стену и сжимал кулаки. Его лицо было непроницаемо, покрасневшие глаза сухи. На вопросы он отвечал мотанием головы или кивками: нет, да. Раговор поддерживал только с Дженсеном и индейским шефом полиции. Ясно было, кто тут гость, а кто свой. Но больше всего Джареда смутило непонятное озлобление, когда он спросил, почему ни сам Рон, ни его жена не знали, у кого оставалась ночевать их дочь. Мало того, не заявили об ее исчезновении. Только тогда индеец снизошел до ответа, его голос звенел, крылья носа раздувались от ярости и нехватки воздуха: 

— Ребенок — гость в твоем доме: накорми, выучи и отпусти. Моей дочери было восемнадцать. Она была совершеннолетней. Мы ей доверяли. И нечего смотреть на меня так, как будто ищешь на моей голове разноцветные перья. 

Обескураженный, Джаред постарался спустить все на тормоза. Предположил, что, возможно, Найра ничего не говорила отцу, и выразил желание поговорить с ее матерью. Но когда он с брошенного, как подачка, разрешения Рона вошел в спальню, женщина сидела на кровати с окровавленными руками, плакала и резала ладони ножом. Увиденное шокировало Джареда. Это выглядело как настоящий кошмар. Еще более ошеломляющий от того, что Рон знал, чем занимается его жена, но при этом не спешил на помощь, не останавливал, не бил тревогу. Возможно, это было частью какого-то обряда, возможно, муж знал, что жена не покончит с собой, как бы ужасно это не выглядело, но Джареду в тот момент показалось, что из его жизни исчезло все знакомое, привычное и понятное. 

Но и помочь убитой горем женщине, скорбящей, пусть и таким страшным образом, Джаред не посмел. В сознании только теперь начало проясняться: это иной мир, к которому нельзя подходить с привычными мерками. Все вопросы Джареда, равно как и попытки помочь, расценивались как грубое вмешательство. 

— Извините, я не хотел... — подавлено проговорил он вслух, когда вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь. А дальше мог только сделать несколько шагов, чтобы скрыться в тени сбоку от окна, с единственным желанием стать на некоторое время как можно менее заметным. Из своего убежища он слышал, как тихо говорил Дженсен: 

— Рон… сейчас уже ничего нельзя сделать. Утрата навсегда, этого не изменить. Найру тебе никто не заменит. Но если избегать боли, ты сотрешь дочь из своей памяти. Отдайся этой боли, не сопротивляйся ей. Как только ты смиришься и примешь ее, ты сможешь быть с Найрой душой, с тобой всегда будет любовь, которую она дарила. — Такого тона Джаред от него еще не слышал — такой спокойной, сочувственной рассудительности. 

— Я устал смотреть, как Чип гробит свою жизнь, но моя Найра, чем она заслужила?.. — наконец выдавил индеец. — У меня больше нет дочери. — Казалось, последнее признание забрало у него остаток сил, он замер, зажал рот ладонью и затряс головой, удерживая приступ страшных сухих рыданий. 

Стоя вполоборота к ним, Джаред смотрел за окно в одну точку вдали. Горло будто плотно сдавливала невидимая рука, глаза жгло от подступающих слез. Джаред держал голову высоко, не давая слезам пролиться, продолжал вглядываться вдаль, туда, где над снежными крышами изб поднимались светлые струи дыма, и не знал, куда себя деть. Он почти физически ощущал чужую муку и скорбь. И это ощущение рождало чувство вины. 

— Если ты узнаешь, кто это сделал... не надо его арестовывать, слышишь меня. Поймай, но не бери его под арест, убей, заставь его мучиться! — сквозь рыдания то ли умолял, то ли требовал индеец, и Дженсен обещал ему, успокаивая и прижимая его голову к своему плечу.

И Джаред обещал про себя, с горечью внутри и надеждой, что ФБР пришлет для расследования более многочисленную группу. Ведь на это были все шансы. 
И вот теперь из-за того что причиной смерти не названо убийство, пусть даже согласно экспертизе... Нет, Джаред отказывался понимать, чем это можно оправдать. 

— Ну что ж, на своей земле я привык и без помощи обходиться, — нарушил молчание Чейтон, когда они вышли из морга и остановились у его машины. Резкий ветер поднимал снег с земли и бросал в их моментально раскрасневшиеся на холоде лица. 

— Я уже это слышал, причем не раз, какие вы тут все независимые... — Джаред метнул взгляд на Дженсена, который кутался в парку и сбивал с ботинок прилипшую снежную грязь. Голос невольно стал глуше при воспоминании о заботе, проявленной им вчера. — У вас всего шесть полицейских на весь район, а это территория размером с Род-Айленд. Не обижайтесь, но вам эту задачу решить не по силам. 

— У нас еще есть ты, — Дженсен повернул к нему голову. 

— Есть, но это не надолго. Мой начальник посмотрит мой отчет и отзовет меня обратно в Вегас, — свою злость Джаред выместил на придорожном кусте: сорвал длинную ветку и теперь ожесточенно ломал ее, бросая под ноги. 

— Придется нам все самим расследовать, как всегда, — с тяжелым вздохом подытожил Чейтон. Он обошел вокруг машины, ткнул ногой в колесо. Залезая за руль, пробурчал: — Кому отчеты писать, а кому снова ехать к Хансонам, сообщать, что изнасилование подтвердилось. Вот же беда. Дженсен, ты со мной? 

— Да, я сейчас... 

Сам не замечая того, Джаред смотрел на него с надеждой, продолжая терзать ни в чем не повинный куст, и Дженсен отнял кусок обломанной ветки у него из рук. 

— Постарайся задержаться здесь подольше, — вполголоса попросил он, когда их взгляды встретились. — Для того чтобы выследить хищника, не нужно много охотников, нужно терпение, хладнокровие и верный расчет. Я хотел кое-что проверить вместе с тобой потом, когда вернусь от Рона. Будь на связи, ладно? 

«А ведь в самом начале он вел себя так, словно избегал лишний раз смотреть в мою сторону», — мелькнуло в памяти, но мгновенно вытеснилось мыслью о просьбе остаться. 

— Ладно, — твердо ответил Джаред и проводил его взглядом, мысленно поклявшись, что сделает все возможное, чтобы уговорить начальство дать ему больше времени. 


Чуть позже восьми часов вечера, когда Джаред сидел в гостиничном номере с картой округа Фримонт и блокнотом с листами желтой линованной бумаги, откуда снова и снова вычеркивал карандашом все второстепенные детали дела, он вдруг понял, что яростно старается избавиться от ощущения, которое все равно оставалось: Дженсен о нем забыл. 

Джаред пробовал несколько раз звонить ему, но это ничем не закончилось. Трубку Дженсен не брал. 

Злясь, Джаред тер лоб, пытаясь высечь из него дельную мысль, придумать какое-то объяснение тому, что пошло не так. 

Ближе к девяти позвонил Чейтон с новостью: Чип решил вспомнить, что парня Найры звали Мэтт, и что тот работал охранником на буровой. Это была первая серьезная зацепка. Джаред пообещал, что сейчас же сделает запрос на личные дела охранников с таким именем. На его вопрос, где сейчас Дженсен, Чейтон сообщил, что они «пособачились», а чем тот теперь занимается — так он «не шаман с бубном». Судя по голосу, шеф полиции тратил значительное количество энергии, чтобы удержаться от лишних высказываний и быстро повесил трубку. 

Отчего они закусывались? Что их связывало? Вряд ли совместная работа. Определенно не родство. Для тесного общения Дженсену по возрасту скорее подходил сын Чейтона, Киану. Невольно в памяти всплыло, как тот выглядел: лет тридцати, с неровно подстриженными удлиненными волосами, обрамляющими красивое смуглое лицо. Следом память вернула Джареду и то, как вчера Дженсен убирал ему мешающие волосы со лба. Жест показался до странного легким и одновременно с тем осторожным. Словно рука Дженсена вспоминала давно забытое движение... 

Осознав до чего додумался, Джаред сломал карандаш. 

Несколько минут он просто сидел, пытаясь привести мысли в порядок. Потом закрыл глаза и изо всей силы сжал пальцами переносицу. Еще секунду он колебался, затем подумал: какого черта? Если Дженсен дома — хорошо, а нет... Он ничего не теряет. 

Через пятнадцать минут Джаред сел за руль внедорожника и вставил ключ в зажигание. Еще через сорок — встал у калитки дома с редким забором. Сугробы подступали к самым окнам, плотно держали в холодных тисках низкое деревянное строение. Однако было видно, что хозяин регулярно расчищает лопатой подъездную дорожку к дому. 

В ответ на стук дверь недовольно скрипнула. Возникший на пороге Дженсен подслеповато щурился в поисках раздражающего объекта. Потом узнал Джареда. 

— Ты? 

Больше он ничего не спросил. Его бородатое лицо скрылось в полумраке, когда он развернулся и пошел вглубь дома. Похоже, знал, что Джаред и без приглашения последует за ним. 

В хорошо прогретой чугунной печкой комнате пахло спиртным. В углу на столе стояла открытая бутылка джина. Этот же стол служил мастерской. Среди прочей охотничьей утвари здесь находился станок для опрессовки гильз, электронные весы и воронка для дроби. Подойдя ближе, Джаред взял из подставки готовый, блестящий желтым металлом патрон. Взвесил его на ладони. Поставил обратно. Огляделся по сторонам, замечая узкую занавешенную медвежьим мехом койку, примитивный деревянный стеллаж и комод, пару стульев, обитые сосновой вагонкой стены и потолок. Комната почти исключала бытовой комфорт. В ней не было сентиментальных мелочей, какими люди обычно украшают свои жилища. Но все содержалось в чистоте и порядке. 

Джаред задержался у печки возле окна. За приоткрытой дверцей топки плясали алые языки огня. 

— Двадцать первый век. Сейчас этим можно удивлять, — сказал он, неловко разминая шею. 

Дженсен пожал плечами, наблюдая за ним нетрезвыми, сонными глазами. 

— Зато тепло, — резонно заметил он. — Что-то случилось? Что-то важное, из-за чего ты приехал? 

— Да, — ответил Джаред, — ты не подходил к телефону. Кроме того, я хотел извиниться за сегодняшний допрос у Хансона. Он твой приятель… Я просто старался выяснить то немногое, что возможно. Не знаю, что думает Рон по поводу моего присутствия в резервации… 

— Он считает, я вожу тебя повсюду, чтобы ты не заблудился. 

— А... Да? — Джаред усмехнулся, стараясь скрыть нервозность. — Ну да, ему виднее. 

— Ты, наверное, ждал от меня звонка, — Дженсен присел на край своей койки и поморщился, подняв плечи и выгнув спину, словно хотел избавиться от какого-то груза. Клетчатая ткань рубашки обтянула его лопатки мягким куполом. Выпрямившись, он поднял на Джареда тягучий, задумчивый взгляд. — Ждал? Тогда мне тоже нужно извиниться перед тобой. Плохое объяснение, но мы повздорили с Мартином, а потом я вспомнил, что у меня где-то завалялась бутылка джина. Все остается в силе, только переносится на завтра, ладно? 

Он был привлекательным. В его внешности и манере вести себя было все, что притягивало и возбуждало Джареда в мужчинах. И Джаред снова поддался на этот взгляд, который теперь задерживался на нем чаще, чем следовало бы, нервно трогал рукой мочку уха, чувствуя, что выглядит смущенным. 

— Я просто хотел убедиться, что ты в порядке. 

— Как видишь, не беспокойся, — ответил Дженсен тоном, по которому стало ясно, что объяснение не затянется. 

Машинально Джаред снова обследовал глазами комнату. Внезапное движение — почти вспышка на краю поля зрения — привлекло его внимание: Дженсен дернулся и посмотрел на комод. Проследив за его взглядом, Джаред увидел то, чего подсознательно искал. Фотографию сына Чейтона. Полароидная, небольшая, она была вставлена в щель в квадратном основании лампы. Дженсен сделал движение рукой с явным намерением опрокинуть снимок, но тут же понял, что поздно и просто уперся ладонью в край комода. Некоторое время на его скулах ходили желваки. Потом он сухо кивнул, словно разрешая: смотри. 

Джаред взял фотографию в руку. На ней навсегда остался летний погожий день и Киану. Упавшая на глаз челка, длинная крепкая шея в вырезе майки, двухрядное ожерелье из мелких деревянных бусин. Блики света мягко оттеняли его ацтекское лицо. Но смотрел он так, как будто хотел узнать, что у тебя внутри. Без любопытства. Пристально. Как смотрят в глубокий бездонный колодец. 

— Ты был с ним близок? — Джаред не мог не уточнить. 

Дженсен молчал. Только сильнее сжал зубы. 

Все-таки да. 

Джаред перевернул фотографию. На другой стороне виднелись потертые, написанные округлым и четким почерком строки: 

«Бывают ночи, когда сон играет в недотрогу, 
отчужденно и надменно. 
И все уловки, чтобы заманить его ко мне, 
бессмысленны, как раненая гордость, 
и куда мучительней». 

— Ты написал это ему? — Джаред медленно поднял глаза и услышал ответ: 

— Я написал это себе. 

Бессознательным движением Джаред поставил снимок на место. Запустил руку в карман куртки, нащупал какой-то шарик и покатал его между пальцами. Меньше всего ему бы сейчас хотелось стоять в одежде бывшего бойфренда Дженсена, с его фотографией в руке и читать чужие слова признаний. Все это было чужим для него. И слишком личным для Дженсена. 

Джаред откашлялся, пытаясь прочистить горло, следующая фраза прозвучала глухо: 

— Ты посвятил ему стихи, а я теперь хожу в его вещах и напоминаю тебе о нем. 

— Нет, не напоминаешь, — Дженсен смотрел на него так, словно это было правдой. — Ты это ты. А его больше нет. И уже никогда не будет. Хочешь знать, как он умер? Замерз у реки. Странное совпадение? 

— Кто его нашел? 

— Конюх перегонял лошадей с ранчо на ранчо и нашел его в пятнадцати милях от дома. Все, что я знаю из заключения о смерти — что перед этим его избили и изнасиловали. В тот день мы должны были встретиться в городе, но поругались, и я не поехал. — Дженсен резко вдохнул через нос, выдохнул, и комната снова погрузилась в молчание. 

Мешающий шарик в кармане начинал раздражать. Джаред вытащил его и пристально рассмотрел на свету. Между пальцев, казалось, застыла капля черного воска. Ягода можжевельника. Как те, что были в браслете Найры. По спине прогулялся озноб. Джаред сжал пальцы, тонкая кожица треснула. 

— Здесь большие просторы, но слишком маленькие города, чтобы люди не слышали друг о друге, Джаред, — половица скрипнула под ногами Дженсена, когда он, пошатнувшись, поднялся, чтобы шагнуть к нему. — Киану не нравились женщины, но его отец надеялся на чудо. Точно так же он потом надеялся, что сам сможет найти убийц. Мартину Чейтону проще считать, что его сын погиб в драке. Неудобно, когда ты настоящий арапахо и к тому же начальник полиции, а твой сын гей. 

— Почему в расследовании не принимала участия федеральная служба? 

— Потому что причиной смерти стало не насилие. Парень заблудился на морозе, вот и все. Киану умер от холода, а главный вывод ФБР в таких ситуациях — не вмешиваться. 

— Хочешь сказать, прошлое возвращается? 

— Прошлое никуда не уходит из этих мест. 

Джаред вздрогнул от невозможности унять озноб. 

— Намерзся? — Дженсен был нетрезво сосредоточен на нем, но отвечал себе: — А я, знаешь, да. Я говорил ему — не надо, но он не слушал. Ездил в город, чтобы участвовать в родео за деньги. Ему нравилось, когда на него смотрели, нравилось, когда его хотели. Он был как лесной дух. Дикий, надменный, неуправляемый. Даже при жизни с мертвым лицом. Бесил и жег этим холодом. Ты другой. Совсем не похож. Что у тебя вечно с лицом? Сто выражений, я не успеваю читать… 

Плавающий взгляд Дженсена остановился где-то на его подбородке. Он вдруг притянул Джареда к себе за куртку и впился в губы. Потом оттолкнул, все еще сжимая куртку в кулаке. 

— Шел бы ты. Нам еще работать вместе. 

Джаред засмеялся от такой непоследовательности, еле слышно, сорванно — от поцелуя у него перехватило дыхание. Но потом он посмотрел на Дженсена — полусонного, полупьяного — и понял, что сейчас пойдет. Не имело значения, кто из них, что сейчас хотел. Будто в подтверждение Дженсен разжал пальцы и раскрытой ладонью хлопнул Джареда по груди. 

— Все, чего я хочу — это чтобы эти твари ответили за смерть людей. И вот еще что. Если найду их первый, тебе не отдам. Убью сам. Рука не дрогнет. 

Теперь Джаред в полной мере понимал его участие в этом деле. Его жизнь в доме, где не было удобных вещей — просто вещи. Десять месяцев после убийства, когда необходимость охотиться превратилась в потребность. Потому что именно страсть привела Дженсена в Уинд Ривер. Тогда в забегаловке Джаред не придал его словам значения. Их смысл дошел до него только сейчас. 

Ни слова лжи. Почти. 

— Как же тебе здесь живется, Дженсен, все это время? Может, проще было сразу уехать? 

— Проще. Только обещание держит крепче. 

— Не думал, что у тебя синдром вины? 

— Может быть и так, я не знаю. Я искал ответы, которые так и не нашел. А с тобой вопросов становится только больше, — губы Дженсена дрогнули. Из-под его бороды неожиданно сверкнула улыбка, едва заметная, но очень искренняя: — Иди уже, агент, которому до всего есть дело. 

— Ладно, но мы продолжим потом, когда все закончится. Где-нибудь там, — Джаред указал куда-то в глубину занавешенной мехом койки. 

Спокойно, не оборачиваясь, размеренным шагом он вышел в двери. Только потом еще долго не мог выровнять дыхание. Даже когда машина отъехала, и Джаред больше не видел фигуру в одиноком окне. 

6. 

— Иди сюда, Джаред… Смотри. 

Дженсен махнул ему рукой, и Джаред спустился на обочину дороги. Они стояли неподалеку от дома Литлфейзеров, футах в семидесяти от заднего двора, в месте, откуда ответвлялись лоснящиеся серебром на снегу колеи снегохода. Именно они привлекли вчера внимание Дженсена. 

В светлое время суток здесь было красиво. Через редкий лес впереди виднелись покрытые соснами плавные склоны холмов, которые переходили в громады гор. Заснеженные пики сверкали под солнцем. 

— Ты ищешь улики и не видишь следов, — сказал Дженсен, отнимая бинокль от глаз. — Кто-то разгрузил здесь снегоход и поехал в гору, туда. Обратной колеи нет. — Он передал оптику Джареду, и сбоку снова возник его голос: — Вот здесь. Прямо перед нами. Видишь место, откуда взлетают птицы? Смотри там. 

В поле зрения крупными чернокрылыми тенями мелькнула стая каких-то птиц. В окулярах бинокля очертания деревьев и склонов виделись четкими и близкими настолько, что казалось до них можно дотянуться рукой. Стоявшее в зените солнце выбеливало снег до рези в глазах, но Джаред, присмотревшись, все же различил неглубокие голубоватые колеи похожие на следы от полозьев. 

— Видно. Правда, плохо, — констатировал он, и Дженсен подхватил его за предплечье и направил руку чуть ниже. 

— Уже снегом припорошило. Смотри туда, где основание холма, там тень, легче заметить. Видишь след, идущий вверх по склону? Да? А тело Найры я нашел на той стороне. Поверь мне, ответ надо искать там. 

Джаред зажмурился, давая отдых глазам, и вновь прищурился от ярких лучей. Он бы рад был поверить, но вместе с тем понимал, что никаких гарантий на ответ не существовало. Возможно, они получат кусок головоломки и продвинутся хотя бы на пядь. Однако, по большому счету, Джаред не был уверен, что им удастся заполучить хоть что-то. Лес, огромный и дикий, предлагал неисчислимое множество мест для того, чтобы скрыть любые улики. 

Он вернул бинокль Дженсену. Секунду смотрел на его профиль, на золотистую от солнца бороду, на покрасневшее от холода ухо. Проступившие пятна веснушек на его ровном носу казались совсем темными. 

— Предлагаешь поехать туда и проверить? 

— Моя помощь еще требуется? Я не уволен? Тогда да, — повернувшись, Дженсен смерил его быстрым оценивающим взглядом, уже в который раз за сегодня. Улыбка скользнула по его лицу, отразилась в глазах. — Хотя теперь тебе больше подходит кататься на горнолыжных трассах. Чего не хватает, так это подходящих костюму зеркальных очков. 

Джаред автоматически кивнул и только потом сообразил: его подкололи. С утра он заглянул в магазин спортивных товаров, где купил серый с желтыми и черными росчерками горнолыжный комбинезон, шерстяную водолазку и высокие ботинки. На смену унтам и другим теплым вещам, которые носил до этого. Объяснять мотив поступка вряд ли требовалось, все было и так ясно. Поэтому Джаред ограничился коротким ответом: 

— Зеркальные очки меня волновали меньше всего. — Он посмотрел на сбегающие к просеке склоны. Затем вновь повернулся к Дженсену. — Знаешь, без необходимости искать улики на необъятных просторах, я бы с удовольствием покатался и на снегоходе. Хорошо если бы ты еще не носился на нем как угорелый. 

Дженсен чуть приподнял брови, как бы давая понять, что Джаред в чем-то неправ. Потом поскреб пальцем бороду. 

— Ну, тому, что я езжу быстро, есть объяснение. Кое-где под снегом встречаются пустоты, а на скорости яму можно проскочить. 

Оставив Джареда обдумывать сказанное, он забрался в грузовой кузов своей впечатляющих габаритов «Тойоты-Тундры», в котором стоял снегоход, завел его и съехал-спрыгнул на нем на землю. Приглашающе оглянулся через плечо. Без лишних слов Джаред уселся на место позади, предусмотрительно натянув шарф до самых глаз. Двигатель звучно набрал обороты, и уже через пару мгновений снегоход с ревом резал белую целину, оставляя за собой завихрения снежной пыли. 

Когда они пересекали просеку, на затянутом ледяной коркой снегу немного трясло. Зато на другой стороне небольшого леса, где снег представлял собой гладкое покрывало, тряска ослабла, сменившись мягким, спокойным почти парением. Дженсен заложил плавный вираж влево, обходя подлесок с одинокими высокими соснами. Затем опять дал небольшой крен, теперь уже вправо. И снова — влево, по широкой дуге объезжая покрытые искрящимся снегом деревья. 

Солнце ровным и сильным светом заливало слепящую белизной равнину. Ее сменяли поросшие зеленым лесом холмы, за которыми виднелся иззубренный пепельно-серыми горами горизонт. Полная воздуха и первозданной силы, распахнутая глазам красота, от которой теснило в груди. На несколько минут Джаред забыл обо всем, наслаждаясь свободой и величием природы. Когда к нему пришло понимание, что Дженсен совершает маневры, только чтобы его развлечь, он с благодарностью сжал его плечи, и Дженсен дал двигателю максимальные обороты, направляя снегоход вперед и вверх по склону. 

Пронесшись до вершины вихрем, они нырнули в подлесок. Здесь снегоход замедлился и еще какое-то время петлял между деревьями, пока не остановился совсем под крышей высоких сосен. 

— Лес слишком густой, чтобы ехать. Дальше пойдем пешком, — развернувшись, предупредил возможные вопросы Дженсен. — А это лучше снять, — он зубами стянул перчатку и протянул голую руку, чтобы опустить с носа и губ Джареда задубевший на морозе, обледеневший шарф. Его теплые пальцы коснулись лица, и это прикосновение — такое живое и участливое, снова поразило Джареда. 

Некоторое время он пристально смотрел на Дженсена, подбирая слова. Их двойное дыхание грело губы, стыло на холоде белым паром и снова обдавало теплом. 

— Может, зря ты меня вчера отослал? — наконец произнес Джаред. 

В ответ Дженсен натянул черную вязаную шапку на брови, отвернул голову в сторону и громко и отчетливо вздохнул: 

— Наверное, но теперь все равно придется ждать подходящего раза. 

Джаред улыбнулся краем рта. 

— Вы сильно усложняете нам работу, инспектор. Зачем ждать? Чем тебе не нравится этот лес? 

На это Дженсен нахмурился. 

— Хватит, Джаред. Не валяй дурака. 

— А я и не валяю, — Джаред перестал улыбаться. — Я просто толкну дурака сейчас в сугроб и навалюсь сверху. 

— Да иди ты. — Дженсен повернулся к нему спиной и, казалось, весь обратился в слух. 

Где-то впереди крикнула и захлопала крыльями птица. Следом раздался едва слышный хруст. Эхо поплутало между деревьев, улетело в небо, и все стихло. Ни движения, ни звука — будто кто-то поставил мир на паузу. Джаред задрал голову, всматриваясь в седые от инея кружева ветвей. Солнце вспыхивало в них металлическими искрами, пятнало провисающие под пухлым снежным грузом лапы сосен. На мгновение оно заставило блеснуть брелок в виде четырехлистного клевера, который болтался у руля снегохода, и Джаред остановил на нем свой взгляд. Потянувшись вперед, он притерся к Дженсену сзади и звякнул брелоком. 

— На удачу? Забавно. Даже у суровых инспекторов бывают суеверия? 

— Бывают. Ты поживи здесь… Слушай! 

Джаред в очередной раз прислушался. С той стороны, куда напряженно смотрел Дженсен, снова доносился птичий клекот и звук хлопающих крыльев. За этим снова — эхо, которое рассыпалось и стихло, а потом все погрузилось в тишину. 

Инстинктивно Джаред пошарил рукой по боку, нащупал кобуру и следом за Дженсеном слез со снегохода. Чтобы размяться, сделал несколько шагов вперед, но сразу вернулся, высоко поднимая ноги и оставляя за собой в снегу глубокие ямы. Дальше пойти не рискнул, чтобы не увязнуть еще сильнее. Судя по утонувшим в сугробах кустам, снег здесь мог доходить до пояса. Так что предупреждающий окрик Дженсена оказался лишним, а вот снегоступы, которые он достал из багажника, были кстати. 

— Надевай, — одну пару Дженсен отдал Джареду. Нагнувшись, привычным движением застегнул крепления. Джаред проделал то же самое. 

— Ты хорошо подготовился. 

— Бессмысленно воевать, если не надеешься выиграть. Пошли. 

Через минуту они вдвоем медленно двигались вглубь леса, уклоняясь от настырных низких веток, которые норовили зацепиться за одежду, словно пытались остановить. Дженсен шел впереди. Готовая к стрельбе оптическая винтовка лежала у него на руках дулом в сторону. В целях безопасности он прижимал ее к груди, как мать прижимает младенца. Джаред осторожно ступал следом за ним. До тех пор пока, сделав новый шаг, Дженсен резко остановился. Его голова повернулась вправо, взгляд метнулся вперед, он молниеносно вскинул винтовку к плечу и застыл. Посмотрев в ту же сторону, где обломок сосновой лапы, оторвавшийся от ствола, придавил сугроб, Джаред понял, на что Дженсен смотрит. Там лежало что-то, что на испещренном солнечными пятнами и тенями от веток снегу выглядело, как пластиковый манекен. Но таковым не являлось. Это было человеческое тело. Вернее, то, что от него осталось. На левом бедре зияла страшная рваная рана. Вместо ноги — сочленение костей, торчащее из кровавой каши мышц и сухожилий. В сосновых иглах застряли ошметки чужой плоти. Большая черно-серая птица расклевывала голую спину, кожа на которой была сплошь покрыта кровоподтеками. Джаред заскрипел зубами от тошноты, едким пузырем подкатившей к горлу, и с трудом сглотнул. 

— Господи Иисусе, — проговорил он тихо. — Что за безумие тут творится? 

Ответом ему был птичий клекот, который звонко отпрыгнул в небо. Раскрывая острый крючковатый клюв, птица несколько раз взмахнула тяжелыми крыльями и улетела. 

Скрип снега под ногами казался невероятно громким, когда Джаред вместе с Дженсеном безмолвно подходили ближе. Теперь отчетливо было видно, что тело принадлежало крупному молодому мужчине с хорошо развитой мускулатурой. Голый, он лежал ничком, его голова была повернута набок. Лицо, как и ногу, сильно обглодали дикие звери. Глядя на все это, Джареду с трудом удавалось сдерживать дрожь во всем теле. Когда он смог совладать с собой, то сосредоточил внимание на татуировке в виде замочной скважины на нетронутом участке шеи под ухом. 

— Дело плохо, — нарушил молчание Дженсен, убирая за плечо винтовку. — Я заметил, что колеи снегохода уходят дальше на запад, но нам надо вернуться. Я свяжусь по рации с Мартином, сообщу о находке. Если потребуется, проведу его парней сюда. 

— Да. Связывайся. — Джаред подхватил пригоршню снега и растер лицо. Снял шапку, прислонился к стволу какого-то дерева, испытывая головокружение от смутной догадки, еще окончательно не дошедшей до сознания. 

Он хорошо помнил карту округа. На западе, через два каньона находилась буровая станция, которая принадлежала техасской топливно-энергетической компании. Так же хорошо он помнил и ответ на свой запрос, который пришел с утра. На этой буровой работал по контракту Мэтт Рейнбор, тридцатидвухлетний охранник с весьма приметной татуировкой на шее. 

Выпрямившись, Джаред набрал полные легкие морозного воздуха. 

— Факты указывают на то, что это Мэтт, парень Найры, — выдохнул он, встречаясь взглядом с Дженсеном, который промолчал в ответ, но было видно, что такая мысль его посещала. — Отпечатки Мэтта Рейнбора есть в нашей базе, охранники с лицензией обязаны их сдавать. Только пока в ФБР будут заниматься сравнительным анализом, уйдет время. Нам с Чейтоном нужно ехать на буровую станцию. Мы опечатаем трейлер, в котором жил Рейнбор и постараемся выяснить, что там происходит. Тело Найры находилось гораздо ближе к буровой, чем тело Рейнбора. Что-то в этом не так. В любом случае, теперь у нас двойное убийство с отягчающими. Этого парня тоже били, но от его тела еще и пытались избавиться как от улики. 

По-хорошему, надо было отложить это дело до приезда ФБР, но Джаред не мог заставить себя повернуть. Уже не мог. Не после второй страшной находки в лесу. 

Дженсен все правильно понял. Не стал даже ничего уточнять. Его взгляд неуловимо потяжелел, в глазах вспыхнул темный зеленый огонь. 

Над ними пролетела птица. Скорее всего, та самая хищница — не хотела расставаться со своей добычей. Джаред ее не увидел, но услышал, как крылья секут воздух. 


Кортеж из трех массивных пикапов «Додж» уверенно следовал по пустому шоссе, которое, забираясь выше в горы, чернело асфальтом. Плотный, укатанный снег заполнял лишь выбоины. За последним пикапом послушно, словно пес на поводке, тащилась платформа с закрепленными на ней снегоходами. Одна из машин принадлежала Чейтону, остальные — шерифу округа Фримонт и окружным полицейским. Таким образом, компанию Джареду с Чейтоном составляли еще четверо ребят со значками, что было совсем не лишним. Джаред не знал, какие секреты могут скрываться на буровой, но был вполне уверен в том, что это что-то небезопасное. К тому же у него отсутствовал ордер, а вежливые просьбы могли не подействовать. Не случайно он захватил с собой два пистолета вместо одного: «кольт» в низко висящей под левой подмышкой наплечной кобуре и «глок» на поясном ремне. Торс защищал бронежилет. На этот раз Джаред подготовился. Пока ему везло, но если он что-то и знал наверняка, так это то, что фортуна — та еще сука. 

Дженсен сошел с маршрута вскоре после того, как они отъехали от здания полицейского департамента в Лендере, чтобы проследовать по ранее обнаруженной колее снегохода и выяснить что к чему. Прежде чем начать собственное расследование, он обещал Чейтону связаться с ним по рации, если обнаружит что-то. Упорства ему было не занимать. 

За прошедшие пятьдесят миль, насколько хватало взгляда, снова были покрытые снегом просторы, горы и лес, лишь однажды встретилось чахлое поселение из нескольких домов, так что у Джареда сложилось окончательное мнение, что запад Вайоминга — это медвежий угол страны. Густые сосняки и ельники росли примерно до одиннадцати тысяч футов вверх и постепенно становились все разреженней с увеличением высот. В месте, где лес отступал от дороги дальше, чем всюду, кортеж свернул под не слишком приметный щит с надписью: «Собственность компании «Западно-Центральное Топливо». Незаконное проникновение на территорию запрещено». Здесь вся группа пересела на снегоходы. А дальше, выстроившись в неровный ряд, штурмовала разбитую подъездную грунтовую дорогу. Покосившаяся железная сетка, которая ограждала ее с двух сторон и раздавленный тяжелыми гусеницами и колесами машин, смешанный с грязью снег, делали ее похожей на трассу для ралли-спринта. 

В то время как снегоходы окружных полицейских натужно шли позади, снегоход с Чейтоном за рулем и Джаредом в качестве пассажира в очередной раз тряхнуло и повело, после чего он первым выскочил на открытую местность. 

Станция лежала в долине между хребтами. Склоны, прикрывавшие ее с трех сторон, затянутые морозной дымкой тумана, создавали иллюзию тихого и безопасного места. На ровной площадке в ближайших пятистах футах были раскиданы трейлеры для охраны. За ними в некотором отдалении высились буровые мачты. О том, что территорию регулярно объезжали, свидетельствовал утрамбованный снег с широкими следами от гусеничных квадрациклов. Один из них как раз направлялся через поле к подъехавшим полицейским, которые уже вставали со снегоходов. 

Затормозив, охранник в стандартной черной форме и темной серой шапке тоже спешился. Ему было за сорок. На обветренном лице цвели следы недавней драки. На рукаве его куртки логотип компании изображал бодающегося быка, а за ним две вершины горы. 

— Добрый день. Чем-то могу помочь? 

— У вас такой Мэтт Рейборн работает? — спросил его Чейтон после приветствия. 

— Да. А вы знаете, где он? 

— Не имею понятия, вот хотел вас об этом спросить. 

С прищуром охранник показал крупные керамические зубы. 

— Он поцапался со своей подружкой три назад. Она убежала, — взмах его руки указал направление к подножию хребта. — Мэтт побежал за ней, и с тех пор мы его не видели. 

— Ссора при вас происходила? 

— Только ее конец. Мы ездили развеяться в город. Когда вечером вернулись, они вовсю ругались. 

— Не думали первым делом пойти искать товарища? — глядя на охранника, Джаред подышал в ладонь теплым воздухом. Здесь наверху в горах мороз только усилился. Было настолько холодно, что слипались ноздри. 

В ответ — безучастное пожатие плеч. 

— Мы не знали, что делать. Стали ждать, что решит руководство: расторгать с ним договор или вызывать вас, ребята. 

Возле группой собравшихся полицейских притормозили еще двое охранников с жесткими лицами. 

— Все в порядке? 

— Да, да. Они ищут Мэтта. 

— Его нашли? Он живой? 

У одного расплывался синяк во всю щеку, у другого были разбиты губа и бровь. 

— Что у вас случилось? — Джаред пристально смотрел на них. — Выглядите побитыми. 

Охранники переглянулись. В воздухе прозвучал их натянутый смех. 

— Ну, когда гоняешь на таких машинах, по лицу получить веткой не вопрос, — объяснил первый, с искусственными зубами, по всей видимости, главный. — Я заказывал шлемы с защитными масками, но начальство сказало: снег же мягкий. Начальник в Техасе сидит, не понимает. 

Новый приступ смеха совпал с тарахтением еще одного квадрацикла. Джаред оглянулся и увидел, как тот быстро приближается к ним с противоположной стороны. 

— Мы объезжаем периметр дважды в день, травмы неизбежны, — подал голос молчавший до этого охранник. У него в руках было помповое ружье. Он держал его наперевес дулом вниз. Указательный палец лежал вдоль ствола в непосредственной близости от спускового крючка. Не смотря на то, что от полицейских не исходило угрозы, охранник находился в боевом режиме и был готов применить оружие. 

Джаред следил за тем, чтобы выражение его лица ни в малейшей степени не выдало беспокойство, камнем застывшее в желудке. Он замечал все, что происходило вокруг, не упускал ничего, ни одной детали и на каком-то инстинктивном уровне понимал, что эти улыбающиеся лица охранников под безобидной маской скрывают гнилую, сочащуюся злобой сердцевину. 

— Мэтт проживает на территории? 

— Да, как все мы, — подтвердил главный. 

— Мы осмотрим его трейлер? — хватко осведомился Лиман, окружной шериф. 

— Конечно. Да. Мы вас проводим. 

Лиман едва заметно кивнул крупной головой. Вместе с Джаредом, Чейтоном и начальником охраны он двинулся вперед. Позади пошли остальные трое полицейских. Охранники следовали рядом с ними неуклонно, словно тени. 

— А в чем дело? Вы знаете, куда делся Мэтт? — спросил кто-то из них, прибывший последним, который шел сбоку и немного сзади от Джареда. 

— Именно это мы и пытаемся выяснить, — взгляд Джареда напряженно скользил по местности. От трейлера Рейнбора их отделяли сорок или пятьдесят футов. Направо уходила сетка забора с внутренней стороны прикрытая густо разросшимся кустарником можжевельника. Темные ягоды оттягивали ветки вниз. Интуиция, обостренная до предела, кричала: подкинь уловку! Джаред глазами сделал Чейтону предупреждающий знак молчать. Затем сказал ровно: — Девушка Мэтта заявила в полицию о его пропаже. 

Все больше мрачнея, Чейтон молчал. Зато не выдержал начальник охраны: 

— Как это может быть? Я думал, вы ее нашли в сугробе, разве нет? 

— Простите? — Джаред остановился, и вместе с ним остановились все остальные. 

— Я по радио слышал, как назвали ее имя, когда нашли труп в лесу. 

«Это ложь, — подумал Джаред. — Такая же фальшивка, как объяснение про травмы. Ты все знал заранее. Задолго до того как мы приехали, ты проигрывал эту сцену в своем воображении». 

— Ее не называли по имени, — Джаред смотрел в лицо собеседника острым взглядом. Они оба смотрели друг на друга, пока начальник охраны не рассмеялся с истерической нотой в голосе. 

— Забавно, — заключил он, прекратив смеяться. — Может, вы прослушали? 

— Действительно забавно. Как вы с разбитыми лицами пытаетесь строить из себя невинных младенцев. 

— Эй! Не стой у меня за спиной!.. 

На этот раз Джаред даже не понял, с какой стороны прозвучал этот возглас. Вместе с другими полицейскими он вдруг оказался в середине импровизированного круга из шести охранников. Те рассыпались на некотором расстоянии, стараясь охватить большую площадь, неприкрыто и явно занимая стратегически выгодную позицию.

— Какого черта происходит? — Лиман занервничал, выхватив оружие. Его напарники тоже. 

Охранники ответили мгновенно. Щелчки предохранителей и враждебные выкрики наполнили воздух. За считанные секунды ситуация вышла из-под контроля. Ставшие противниками люди целились друг в друга — каждый со вскинутым пистолетом и пальцем на спусковом крючке. 

— Вы чего меня обступили? 

— А что такое? 

— Ты решил, я не пойму, что вы задумали? Вы нас окружили! 

— Опусти оружие! Кофе перебрал, придурок психованный? Это охраняемая территория, вы находитесь здесь незаконно! 

— Стоять! Всем успокоиться! Всем отойти! 

— Да пошел ты! Это территория Министерства энергетики, вы нарушили закон, когда сюда въехали! 

— Вы угрожаете оружием полиции! 

— Только дайте нам повод! Земля арендована у резервации, у вас здесь нет полномочий! 

— Оружие на землю! Опустись на колени! 

— Полегче, идиот! Мы охраняем эту землю, а вы нас на прицеле держите! 

Джаред с пистолетом в руках заторможенно поворачивался, оставаясь на месте. Пока он давил в себе панику, взгляд неотрывно скользил по озлобленным лицам. Определить, какое из них предствляет наибольшую угрозу, было невозможно. Он сместил прицел на охранника с помповым ружьем: 

— Уберите оружие! — И снова прицелился в ближнюю фигуру: — Даже и не думайте! Я считаю до трех. Один. Два. 

— Только выстрели, кретин, увидишь, что будет! 

— Не опускать оружие! — снова и снова выкрикивал начальник охраны. — У шерифа округа здесь нет полномочий! Они сейчас нарушают федеральный закон! 

Было совершенно очевидно, охранники находились на своей земле и для них существовал только один авторитет — их босс. Мышцы напряжены, желваки перекатывались под кожей. Взгляды полны агрессии и неотступного чувства страха. В какой-то момент солнце зашло за облако, станцию накрыло тенью, все сместилось, что было освещено, потеряло свое место в пространстве, и Джареду на мгновение показалось, что он в зверином логове, где одичавшие животные защищают свою территорию. Шестеро мужчин почти одного роста, схожего телосложения, в одинаковой черной форме, одинаково ощетинившиеся — походили на волков, следящих за каждым движением, выжидающих, пока вожак стаи не подаст сигнал к бойне. 

Джаред изо всех сил старался сохранить самообладание. Он должен был не допустить кровопролития. Заставить всех сложить оружие. Он здесь главный. Единственный, кто имеет право решать, кто, что и как будет делать. Внутренне подобравшись, осознавая, что сейчас не время для резких движений, Джаред подчеркнуто медленно вытащил из-за пазухи цепочку с жетоном ФБР, выставил его вперед и двинулся с места с криком: 

— Слушайте все! ФБР! Это ФБР! Я являюсь представителем федерального правительства США! Это федеральные земли, и только у меня есть полномочия! А сейчас всем опустить оружие! Быстро! — командовал он, обходя ожесточенно застывшие фигуры, которые продолжали целиться друг в друга. — У нас у всех здесь одна задача, и мне нужно, чтобы все успокоились и убрали свое оружие! Прямо сейчас! Спокойно, вот так, — он первым подал пример: показательно задвинул глок в напоясную кобуру. — Ясно? Вам ясно? Сейчас же! Кто этого не сделает, будет немедленно арестован! 

Противостояние длилось еще несколько бесконечных секунд. В тягостном, цепенеющем безмолвии Джаред слышал глухие удары сердца. Затем начальник охраны все-таки подчинился приказу. 

— Опустите оружие, ребята. А вы, агент, возьмите своих людей на поводок. Мы здесь тоже выполняем свою работу. Ребята, подойдите ко мне и встаньте по правую руку. 

Распаленные, охранники сделали, как он сказал, но по их лицам и телодвижениям было заметно, что давалось это им тяжело. Полицейские подчинялись с не меньшим нежеланием. Джареду пришлось несколько раз повторить приказ и переждать, пока все разойдутся по двум сторонам. После этого, чувствуя, как на него обращены все взгляды, он подошел к начальнику охраны и отрывисто потребовал: 

— Отведите нас к трейлеру Мэтта. 

Обладатель искусственных зубов медленно, криво усмехнулся: 

— Да, агент. Непременно. 

Обещание, оброненное вскользь, не было угрозой. Не было и содействием. Убранный в расстегнутую кобуру глок Джаред держал наготове под правой рукой. Чувство того, что их ждали, не оставляло его. 

— У Мэтта есть соседи? — хмуро спросил Чейтон, когда они подходили к трейлеру. Судя по его размерам в нем легко могли разместиться несколько человек. 

— Да, — начальник охраны в упор смотрел на Джареда. — Это я и Питт Микенс. Питт сейчас дрыхнет после ночного дежурства. 

Джаред поднялся по железным ступеням и громко постучал в запертую дверь. Без результата. 
Текли секунды, в ушах звенело от тишины. Пока снова не вмешался начальник охраны, крикнул зычно: 

— Питт, это Куртис! ФБР под дверью стоит, открывай! 

Затишье, нетипичное для такого скопления народа, опять надавило на уши. Где-то сзади было слышно, как у Чейтона зашипела рация, как она ожила голосом Дженсена, тоже искаженным механическим потрескиванием. 

А потом Чейтон вдруг заорал: 

— Джаред! Назад! Уходи оттуда немед... 

Оглушительный грохот выстрела перебил его крик. Мозг Джареда успел опознать этот звук, и одновременно с ним волна боли жадно вонзилась в грудь, отбросила назад. Джаред отлетел, успевая понять, что в него стреляли из трейлера. Врезался спиной и затылком в мерзлую землю. 

В ту же секунду воздух взорвался перестрелкой. 

Джаред приходил в себя, глаза открывались медленно. На грудь будто поставили свинцовую гирю, в ушах гремело от выстрелов, мысли путались. Взгляд долго не мог сфокусироваться. Холодное голубое небо то наплывало, то отъезжало вдаль. Джаред попытался пошевелиться, с трудом повернул голову вправо, когда раздался звук вдребезги разбитого окна. Следом заколотила автоматная очередь. Смертоносный вихрь из трейлера начал разить полицейских без промаха. Двое упало, среди них был Чейтон. В следующий миг пули изрешетили Лимана. Конец очереди взорвал снег около головы Джареда. Заставил судорожно задергаться, заставил действовать. Указательный палец сам собой впился до онемения в спусковой крючок. Джаред перекатился на бок и из этого положения открыл огонь по ногам ближайшего противника, пока не собрался с силами выше поднять пистолет, чтобы послать пулю ему в голову. Добил двумя выстрелами. С бешеной верой в то, что не умрет, перевернулся на другой бок, увидел белое лицо еще одного охранника и выпустил в это лицо остаток обоймы. Палец еще торопил, дергал бесполезно крючок... И сразу непроницаемо глухо, будто ватой, забило уши: крики затихли, перестрелка смолкла. На площадке перед трейлером осталось лежать не менее восьми человек. 

В голове Джареда стоял постоянный, неумолчный гул, когда голос начальника охраны, Куртиса, разорвал его: «Питт?». Джаред услышал, как он переговаривается с ублюдком, засевшим в трейлере: «Питт, ты там как?». «Я ранен». «Всем досталось». «Сколько мы завалили?». «Четверо уже не встанут. Остальные лежат отдыхают, так что мы еще не все закончили». В голосе Куртиса слышался зловещий свист — звук, который только увеличивал ненависть Джареда. Ненависть и жажда выжить несмотря ни на что было тем, что двигало вперед. Перезарядить глок не хватило бы времени. Отбросив его, вслушиваясь в скрип приближающихся к нему шагов, Джаред лихорадочно вытаскивал кольт. Но как только ему это удалось, тот мощным ударом оказался выбит из рук. Тень Куртиса нависла над Джаредом, и ему, безоружному, оставалось лишь с парализующим ужасом смотреть на дуло, направленное ему в лицо. Вечность, поразительно уместившуюся в несколько секунд, прервал звук выстрела со стороны подножия хребта. Просвистевшая пуля глухо и сочно пробила тело Куртиса. Где-то в районе сердца выплеснулся кровяной фонтан. Дернувшись, Куртис упал на снег. 

Джаред даже не понял толком, что произошло. Просто не успел. Собравшись с силами, он на локтях пополз в сторону трейлера, залез под него, и уже лежа на спине, трудно дыша, из укрытия смотрел, как те двое охранников, которые еще мгновение назад пытались подняться на ноги, стали валиться наземь, будто подрубленные под самый корень деревья. Две пули скосили их одного за другим с задержкой в пару секунд. Спасительная мысль, что стреляет Дженсен, подтвердилась, когда Джаред отыскал его взглядом — в белой маскировке, почти незаметный на белом снегу, Дженсен исчез возле крайней секции изгороди. 

Прошло около минуты, прежде чем он оказался рядом. Пригнулся и заглянул под трейлер. Его хмурое, обеспокоенное лицо просветлело. 

— Живой. Как ты? Ранен? 

— Удивительно, но нет, — с хрипами из-за затрудненного дыхания отозвался Джаред и слегка прокашлялся, тут же поморщившись от неизбежной боли в груди. — Это след снегохода Найры привел тебя сюда? 

Дженсен уклончиво покачал головой. 

— Ее тоже, но я обнаружил и другой, двойной след. Неподалеку от трупа Рейнбора он обрывался, а потом возвращался обратно на буровую. Здесь плохая связь, поэтому с предупреждением я почти опоздал. — Сниженным голосом Дженсен добавил: — Один сукин сын из трейлера ушел в лес. Больше в живых никого не осталось. Вылезай, я помогу. 

Выбравшись, Джаред грузно поднялся, будто отяжелевший в ногах. Стараясь дышать ровно и глубоко, он сжал зубы: не проходило раздражение на самого себя после только что пережитого страха. Ребра отозвались болью, когда Дженсен грубовато стиснул его в объятиях и сейчас же отстранил, хмурясь, косясь в сторону. 

— Мартин серьезно ранен, его надо отнести в трейлер. Он единственный, кто уцелел. — Последовала пауза. Затем Дженсен подавлено и зло мотнул головой. — Мы их недооценили. 

Эта мысль, ясная и четкая, ощущалась как поражение. 

Чейтон был без сознания. Его седые волосы неопрятно выбились из кос, медное морщинистое лицо посерело. Когда они занесли его в тепло и положили на кровать, Дженсен нашел пару чистых наволочек, и Джаред, тяжело осев на матрас, прижал их к кровоточащим ранениям индейца. 

— Хочешь, чтобы я остался с ним? — он поднял глаза на Дженсена. Уловил его тревожно ищущий взгляд, устремленный в окно, и, не дожидаясь ответа, сказал: — Того сукиного сына зовут Питт Микенс. Он первым открыл огонь из трейлера. Не сомневаюсь, у него были на то, очень веские причины. 

— Я не могу его упустить, — болезненный прищур. — У меня снегоход в подлеске, я его догоню. 

— Иди за ним. И дай мне рацию. Мартина можно вывезти отсюда только на вертолете. У тебя же в подлеске нет вертолета? — спросил его Джаред, сгоняя слабую, мимолетную усмешку с лица, и в ту же секунду почувствовал, как на плечо опустилась рука. 

— Нет, — Дженсен уменьшил расстояние между ними, подавшись вперед. Его губы оказались возле уха Джареда, когда он сжал пальцы сильнее. — Ты должен знать, я не приведу его назад. 

Джаред кивнул: 

— Я знаю. Иди. 

Он чувствовал так же, как и Дженсен, и очень хорошо понимал его сейчас. Пожалуй, даже слишком хорошо. Передать все слова, которые он хотел бы ему сказать, одним взглядом было очень сложно. Но Джаред попытался. И когда Дженсен был уже на пороге, не выдержал: 

— Мне ты спас жизнь. 

Дженсен усмехнулся ему глазами, кивнул в ответ: 

— Я все-таки жду продолжения, которое ты обещал. 

0. 

Ночь была лунная, яркая, полная серебристого ледяного сияния; облака легкой рябью рассыпало по небу. Совиные перья на ловце снов, который Джаред протягивал Дженсену, походили на эти облака. Он купил его в сувенирной лавке в городе, когда они ездили в больницу проведать Чейтона. 

— Хочешь подарить на память? — Дженсен рассмеялся, приятно, тихо и немного хрипло, и Джаред передал ему амулет. 

— От твоей бессонницы. Повесишь над изголовьем, когда поднимемся с пола. 

Он снова вытянулся на медвежьей шкуре, погружая пальцы в густой шелковистый мех. В печке напротив мигал огонь, по стенам метались тени. Желтое приглушенное освещение окутывало комнату, смягчая углы. Отблески играли на обнаженной спине Дженсена, на его ягодицах и шее. 

Опустив взгляд на амулет, который он крутил в своих руках, Дженсен сказал: 

— Я ценю это. 

Они оба немного помолчали. 

Глаза у Дженсена блестели, прозрачные и светлые в полумраке. 

— Я работал в охотничьем хозяйстве в Пайндейле, не помню, говорил я тебе или нет, — он провел пальцем по паутине из суровых ниток и оленьих жил, натянутых на кольцо из согнутой ветви. — Там была женщина в племени, которая делала подобные амулеты. Она говорила, что паутина — это множество дорог, по которым двигается человек, и в каждый момент жизни им владеют страсти. Индейцы верят, что ночью во сне, когда сознание открыто духам, в него может проникнуть зло. Поэтому в самом центре ловца снов всегда оставляют отверстие, чтобы добро прошло сквозь него, а зло запуталось в паутине и исчезло с рассветом. — Дженсен замолчал. Его указательный палец погладил невесомые серые перья, тронул нити голубой бирюзы. Немного погодя, он признался: — Почти год мне казалось, что над этими местами кто-то сплел паутину с непомерно большим расстоянием между нитями, а отверстие в середине оставить забыл. То, что я сделал, Джаред... Я должен был это сделать. Должен Рону, должен Киану и должен себе. 

Какое-то время Джаред собирался с мыслями. Дженсен не верил в закон и верил в то, что правосудие нужно осуществлять с открытыми глазами. Последнего охранника, оставшегося в живых, он гнал, как зверя, вверх по склону, поймал, оглушил и отвез на вершину хребта. Он дал ему шанс — такой же, как был у Найры. Отпустил полураздетого и босого в мороз по снегу. Под прицелом винтовки заставил бежать. Тот не пробежал и шестисот шагов, пытаясь обогнать смерть в заведомо проигранной гонке. Его признаний хватило, чтобы Дженсен сам вынес ему приговор и сам привел его в исполнение. Джаред думал о семерых пьяных охранниках, озверевших от однообразия и скуки. О том, как, вернувшись из города, они изнасиловали восемнадцатилетнюю индейскую девушку и забили до смерти ее парня — своего товарища, который пытался им воспрепятствовать. Хотел понять, почему резервация похожа на чистилище для заблудших душ. Он не собирался ничем выдать своих чувств, хотел сказать что-то более или менее нормальное по возможности. И не нашел ничего, кроме совсем простого: 

— Ты все сделал правильно. Эти люди были преступниками, и они были опасны. 

Лицо Дженсена скривилось в улыбке. 

— Я тоже могу быть опасен. — Он повернул голову к Джареду, ловя его взгляд. — Я не испытываю угрызений совести, Джаред. Это не люди, это твари. Изворотливые и более жестокие, чем хищники. Хищники убивают, потому что хотят есть. По крайней мере, многие. Убивают, потому что защищают свой род, свое потомство. А эти просто развлекались, — в его голосе послышался глухой рычащий призвук, от которого Джареду стало не по себе. Показалось, если бы у Дженсена была шерсть, она встала бы дыбом, если бы он мог — он выпустил бы когти. 

Рука Джареда двигалась по его мускулистой спине от лопаток до крестца, массируя и разглаживая сведенные от напряжения мышцы. Но с тем же результатом можно было дуть на огонь. Через несколько секунд такого массажа, Дженсен ухватил его за шею, притягивая к себе. 

— Иди сюда, — он ткнул Джареда лицом в мягкий ворс, накрыл своим телом, повел носом по шее сзади, глубоко вдыхая. — Теперь ты снизу... Мне надо, — зашептал он, гулко и жарко дыша. — Давай. 

— Хэ-эй, — сдавленно смеясь, Джаред задыхался под горячим гнетом, продирало мурашками по спине, царапало бородой — жглось с непривычки, но выгибался навстречу с бешено бьющимся сердцем, — Дженсен, ты мне так все кости переломаешь... 

— Ничего, ничего... Смотри, быстрый ты, — Дженсен шумно вдохнул, когда вновь ставший твердым член Джареда заскользил в его сжатой ладони. 

— Быстрый ты, — повторил эхом Джаред. 

Пахло пылью и мехом, спермой, свежим потом двух мужских разгоряченных тел. 

Дженсен был мощным, тяжелым. Ощутить на себе вес его тела оказалось так же приятно, как ощутить в себе его член, как целоваться с ним, как трахать его, как кончать ему в рот. Джаред не помнил, как все началось. В память врезалось лишь то, как Дженсен стаскивал шкуру на пол — на тесной койке им предсказуемо не хватило места, — а он стоял, смотрел на его крепкий зад и руки и ни о чем не думал. Потом эти руки оказались на запястьях Джареда. Провели по предплечьям вверх до локтей, привлекли к себе. Животом Джаред почувствовал, какой горячий у Дженсена член, ртом нашел его рот, красивый и мягкий, спрятанный под щетинистой бородой. И от этого возбуждение наступило сразу же, сильное, одуряющее, от которого они оба едва могли стоять на ногах. Уже на полу обменивались поцелуями — яростными, быстрыми, пока губы не начали гореть. Вжимались, втирались друг в друга, сразу и почти без прелюдии. Дженсен отдавался, как брал: лишь изредка жмурился, скалил зубы, мягко рычал, словно какой-то зверь, сам двигался и бился о Джареда бедрами, нанизываясь на его член. В этом было что-то настолько страстное, горячее и откровенно животное, что на какой-то момент Джаред подумал, что так оно и есть. Общение с хищниками не прошло для Дженсена бесследно. 

Теперь, когда они поменялись местами, Дженсен двигался тихо, размеренно и явно растягивал себе удовольствие насыщения. С каждым разом медленно проникая в требовательно сжимающееся тело Джареда до упора, жадно запускал язык ему в рот, и ощущался в крови так сильно, так сладко, так полно, как тугое биение пульса в венах. В жарко натопленной, заполненной колеблющимся светом комнате, Джаред закрывал глаза, погружаясь в красную темноту, живую, хищную, — и громадная тень Дженсена, медленно вытягиваясь, проплывала по стене. 

Когда они разомкнули объятия, стрелки часов показывали половину пятого утра. Огонь в печи догорел. На синем стекле окна теснились узоры мороза. Небо блестело звездами. Внутри наступил покой. Наверное, таким мир ощущался, прежде чем в него пришли люди. 

— Я возвращаюсь в Вегас сегодня же утром, — сказал Джаред вполголоса. — Меня еще ждет внутреннее расследование. Надеюсь, что оно не затянется, вещественного у ФБР теперь в избытке. Когда все закончится, хочу взять отпуск. С меня пока хватит стресса. Я не очень к нему устойчив, как выяснилось, — он сонно провел рукой по лицу и зевнул. — Только не хочу больше никакого снега. 

Одеялом, стянутым с койки, Дженсен укрыл их обоих. Какое-то время лежал и вслушивался то ли в тишину, то ли в себя. Потом вдруг вдохнул так, как будто этот вдох был первым за очень долгое время. Сказал неожиданное: 

— Здесь красиво весной. 

В почти совсем темной комнате Джаред не видел его лица, только нечеткую линию профиля, блеск глаз, движения губ. Он тихо придвинулся. 

— В гости зовешь? 

— Похоже на то? — в голосе Дженсена сквозила улыбка. Помолчав, он добавил для ясности, дыханием тепло шевельнув Джареду волосы: — Я не шучу. 

— Я понял, что ты серьезно, — губы Джареда тоже чуть улыбались, готовые для других, новых слов. Которые он так и не сказал. Думал, что вот оно: так просто, потому что все серьезно. Просто и хорошо... 

Уснул быстро, обнимая рукой горячее тело. Он полагал, близость Дженсена не даст заснуть. Но провалился в сон, стоило только уткнуться лбом ему в плечо. 

Он спал и ему снилась весна. Весна дышала теплыми ветрами в лицо, блестела ручьями. Джаред вдыхал воздух, ощущая запах влажной земли и молодой, свежей зелени листьев. Ветер нагонял рябь на поверхность реки, трепал гриву гнедой лошади Дженсена. Невозможно было не отметить, как естественно смотрелся он в седле, и нельзя не заметить, насколько шла ему ковбойская шляпа. 

— Отличный будет отпуск, Джаред, — Дженсен говорил голосом знакомым, близким. — Только горячие камни, купание в реке, рыбалка, можжевеловый джин — и никакого снега. 

Джаред смотрел, как Дженсен отражался в этой зыбкой реке, меняющийся и текучий — такой же, как отражение гор, облаков, берегов. 

Сон не отпускал еще долго, глубокий, как весеннее небо, и желанный, как самая долгожданная встреча.



Сказали спасибо: 10

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

Отзывов нет.
Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: . ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R S t v W y а Б В Г Д Е Ж И К м Н О П С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1446