ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
180

Неудачник

Дата публикации: 16.07.2012
Дата последнего изменения: 26.07.2012
Автор оригинального текста: дарин
Автор (переводчик): дарин;
Пейринг: J2;
Жанры: АУ; драма; мпрег; романс;
Статус: завершен
Рейтинг: NC-17
Размер: миди
Предупреждения: Много мата
Саммари: Писалось по заявке: Школьное АУ. Парни не знакомы, учатся в одной школе. Джареду 16, а Дженсен старшеклассник и капитан футбольной команды, и у них, кажется, нет вообще ничего общего. На школьной вечеринке случается пьяный секс, а некоторое время спустя Джаред обнаруживает, что тогда они забыли о презервативах. Мужская беременность не считается нормой, и тех немногих, кому не повезло родиться с мутацией, общество не приветствует. Джаред в ужасе от того, что его ждет, но убить ребенка, по его мнению, еще хуже. Он продолжает ходить в школу, пока возможно скрывать его состояние. Случайно Дженсен узнает обо всем – но, к удивлению Джареда, не поворачивается спиной. Общая проблема, тернистый путь к сближению, ХЭ.
Глава 1

- Надеюсь, ты не собираешься с духом, чтобы утопиться?

Джаред вздрогнул и пролил из бутылки себе на штаны. Вот же сука, подкрался так бесшумно! Сейчас издеваться начнет, будто Падалеки мало опозорился перед всей этой гребанной тусовкой.

- Чего тебе?

- Да так, гулял тут, - весело отозвался первый красавец школы, капитан сборной по футболу и просто суперпопулярный парень Дженсен Эклз.

Джаред мрачно глянул на стоящего над ним пижона в небрежно распахнутой куртке и стиснул зубы, чтобы не разреветься от обиды. Да что ж он за лузер такой, что весь мир норовит ткнуть его мордой в дерьмо! Сначала Сэнди приходит на вечеринку с Томом Уэллингом, потом этот самый Уэллинг вполне предсказуемо бьет морду несчастливому сопернику на глазах народа, а теперь еще и напиться в одиночестве не дают. Этот самый Эклз подгреб полюбоваться на драку (то есть попросту избиение, чего уж себя-то обманывать), глазел, обнимая за талии двух сногсшибательных красоток Джоанну и Данниль. Ну а то, что именно он велел своим дуболомам оттащить озверевшего Уэллинга, казалось Джареду изысканной издевкой. В самом деле, зачем портить вечеринку вызовом полиции и службы спасения, пусть уж лучше отпизженный малолетка отползает в кусты и не мешает богатеньким снобам веселиться.

- Гулял тут, увидел фрика с разбитой мордой и решил поглумиться? – продолжил Падалеки, про себя ужасаясь – за такое можно и снова получить. Хотя… концентрация отчаянья и опьянения достигла того предела, когда уже ничего не страшно.

Дженсен не ударил и ничего не сказал. Просто стоял и пялился в спину, Джаред чувствовал его взгляд кожей, делая большой глоток виски из горлышка бутылки, задыхаясь и поспешно облизывая обожженные спиртным губы. Мостик скрипнул под тяжелыми шагами, Падалеки пихнули локтем, но слегка, вполне мирно, просто подвинули. Сильная рука легла на спину, а другая решительно отобрала бутылку.

- Тебе шестнадцать, какая сука дала тебе алкоголь? – сердито спросил Эклз.

- Сам стащил, - соврал Джаред, чтобы не подставлять Чада, который сжалился над избитым и брошенным товарищем и притащил открытую, но почти полную бутылку с кухни.

Дженсен хмыкнул, посмотрел на просвет, оценивая количество выпитого. Над озером ярко светила луна, ее холодный, призрачный свет отражался в кошачьих раскосых глазах Эклза. Везет же некоторым: и красота, и популярность, и богатые предки в придачу. Джаред старался держаться подальше от таких, как капитан сборной, и до сегодняшнего дня даже не видел Эклза вблизи, а тот и вовсе никогда не глядел в его сторону.

Дженсен тем временем молчал задумчиво, будто решая какую-то сложную задачку. Отпил виски из Джаредовой бутылки, скривился: «Ну и гадость», внимательно рассмотрел разбитую физиономию. Падалеки не мешал ему, вообще делал вид, что его тут нет. Будто ему интересно, что может о нем думать этот напыщенный красавчик.

Теплые пальцы коснулись подбородка, повернули, Эклз поцокал языком:

- Ну и ну, дай-ка, отмою.

Отставив бутылку в сторону, Эклз, неизвестно с какого перепуга заделавшийся доброй самаритянкой, встал на колени, опустил руку в ледяную воду озера и дотронулся до щеки Джареда. Вспухшую, ссаженную кожу опалило болью, Падалеки дернулся и зашипел.

- Тшш, - примирительно сказал Эклз, все еще придерживая за спину и не давая вырваться, - сейчас пройдет.

И действительно боль быстро утихла, пальцы бережно заскользили по лицу, отмывая засохшую кровь со скулы, с рассаженной брови. Когда, снова опустив руку в воду, Дженсен дотронулся до разбитой губы, у Джареда закружилась голова. Он всхлипнул и подался навстречу. Эклз осторожно, почти нежно провел по губам, ощущения сменялись от горячего к холодному, от болезненного к почти приятному. Джаред почувствовал, что снова позорится, заваливаясь прямо на Эклза.

Тот ахнул и обхватил его обеими руками.

- Черт, похоже, у тебя сотрясение, приятель, - забормотал он, - и ты ледяной совсем.

- Все в порядке, - попытался оттолкнуть его Падалеки, но руки неожиданно ослабели, и закружилась голова.

Эклз и не подумал слушать возражения, закинул руку Джареда себе на шею, вздернул его на заплетающиеся ноги и потащил к дому, где все еще гремела музыка.

- Только не туда, - завозражал Джаред.

- Заткнись, - коротко оборвал его пьяные протесты Дженсен.

Он затащил его в дом через черный ход, стащил с почти бессознательного парня ботинки и куртку и зачем-то укутал одеялом.

- Моя мать – врач, - оповестил Джареда Эклз, - если у тебя сотрясение, надо приложить к голове холод и лежать. Так что лежи.

- А ты куда? – испугался Падалеки. Ему вовсе не улыбалось проснуться в чужом доме и оправдываться перед хозяевами, почему он в изгвазданной одежде валяется в чужой постели.

- Оставил внизу мобильник, - ободряюще улыбнулся Дженсен, - вдруг тебе станет хуже, я смогу сразу набрать 911.

Улыбка у него была совершенно офигенная, даже такая неловкая и неуверенная, она освещала спальню, как уютный ночник. Наверное, если этот странный парень улыбнется по-настоящему, сможет осветить весь квартал.

- А если…?

- Нет. Это дом Джо, ее предки свалили в Испанию, сама она в отключке, а гости уже расходятся. Спи.

И Джаред уснул. Провалился в черную пустоту сна, но и там ему было плохо, он метался, чьи-то руки держали его. Было жарко, одежда пропиталась потом. Когда открыл глаза, все еще была ночь, над ним нависал встревоженный Эклз, почему-то без рубашки, серьезный и сонный, он фиксировал его, прижимая к постели.

- Ты как? Голова не болит?

Джаред рванулся было, но сил не хватило, и он свалился обратно на подушку.

- Убью Уэллинга, - мрачно пообещал Дженсен.

- Не надо, - тихо прошептал обессиленный Джаред, отворачиваясь, - я сам виноват…

- Ты заступился за свою девушку, - то ли спросил, то ли констатировал Эклз.

- Оказалось, у нее было свое мнение в этом вопросе, - вздохнул Падалеки. Он чувствовал себя разбитым. Привычная жизнь разбилась на куски, не склеить. И дело даже не в Сэнди, просто в глазах всех он слабак, которому навалял удачливый соперник, и ни одна больше девчонка, даже Жен, не согласится встречаться с ним.

- Эй, ты весь горишь, - отвлек его от суицидальных мыслей Эклз, - надо обтереть тебя.

- Нет.

- Тогда вызываю скорую.

- Только не это! – Джаред аж подлетел с подушки, но в голове что-то стрельнуло болью, в глазах потемнело, и он рухнул обратно.

- Придется тебя раздеть.

- Делай, что хочешь, - простонал Падалеки и вырубился снова.

Второй раз он проснулся под утро, когда на тумбочке заорал будильник. Правда, мелодия была не его, очертания тумбочки чужие, портьеры, панорамное окно, вид из окна – все незнакомое. А еще его придавило и по-хозяйски прижало к себе теплое, тяжелое тело. Джаред нехотя повернулся, подозревая страшное. Сердце заколотилось, как бешеное. Несколько долгих минут парень разглядывал спящего Эклза, боясь потревожить его сон. Обсуждать вчерашнее не хотелось до зубовного скрежета, тем более что голова все еще жутко болела, и он тупо не знал, что сказать. К головной боли примешивалась масса не менее отвратительных ощущений: похмельный сушняк, насущная потребность поссать, жжение в заднице и просто неудобство оттого, что лежишь голым с посторонним человеком в чужой постели.

Стоп… а причем тут задница? Джаред зафиксировал взгляд на умильно-спокойном лице Эклза, с длиннющими ресницами, слипшимися со сна, с крошечными песочными веснушками на щеках, и подорвался с ужасом. Все мысли затопило осознание того, что этот… ЭТОТ, мать его, придурок, который вчера прикидывался таким заботливым и добрым, воспользовался отключкой Падалеки и попросту трахнул его.

            Джаред перевел дух только на улице. Крупные хлопья снега падали ему на непокрытую голову, было свежо и тихо. Падалеки побрел домой, опустошенный, обессиленный, с четким пониманием, что жизнь кончена.

 

 

            - Нет, ты представляешь себе? Я заказала эту сумочку по каталогу еще осенью, ждала-ждала, и вдруг вижу такую же у Бэт Симпсон! Это катастрофа! Триста баксов на ветер…

            Под болтовню Джоанны Дженсену было очень удобно думать. Джо не нуждается в том, чтобы ей отвечали, достаточно кивать в нужных местах, и блондинка вполне довольна.

            Эклз рассеяно ковыряет бифштекс, искоса поглядывая на Джареда. Да, он узнал, что парня зовут Джаред Падалеки, учится на год младше, занимается плаваньем и шахматами. А еще у него никого нет. То есть, конечно, семья наличествует, есть приятель Чад и бывшая подружка Сэнди Маккой. Но при этом Падалеки одинок, как перст. Замкнутый, сутулый, молчаливый парень, смотрит исподлобья и все время держит руки в карманах.

            Дженсен приглядывает за ним издалека. Раньше в упор не видел худого, хоть и высоченного, лохматого парнишку, а теперь, блядь, «приглядывает». Типа беспокоится, ну да. Сотрясение ведь было, да и ушибов не меряно, он точно знает, сам зализывал каждый. И это вторая причина: ему стыдно за свой дурацкий поступок и непонятно, почему сам Джаред так спокойно относится к случившемуся. Может, он гей? Да нет, вряд ли, к этой дурочке Маккой у него серьезные чувства были, иначе не полез бы в драку.

            - Джееенс, - капризно тянет Джоанна, - у меня не толстые коленки?

            - У тебя идеальные коленки, зайка, - сообщает он и смотрит на Джареда. Тот словно чувствует на себе взгляд, зыркает из-под длинной челки и демонстративно отворачивается. Нечего даже надеяться, что он ничего не помнит.

            Эклз делает вид, что никогда не ел ничего на свете вкуснее того бифштекса, который лежит перед ним. И не видел никого красивее Джоанны, ха.

            В ту ночь у них намечался секс, но Джо надралась и почти вырубилась, а у него тупо не встало на бесчувственное тело. Ой, бля, только не надо оправданий, на другое столь же бесчувственное реакция была диаметрально противоположной.

            Дженсен осилил котлету на одном вдохновении, аппетита не было. Джаред резко встал, подхватил поднос и вдруг побледнел и стал заваливаться вбок. Эклз вскочил, но подхватить Падалеки поспешил Чад. Поднялась суета, парня подняли за ноги и подмышки и унесли в медпункт.

            - Эй, Дженни, ты чего? – Джоанна дергала его за рукав, привлекая внимание.

            - Нет, ничего, - сел на место порядком испуганный Эклз. Все-таки сотрясение дает о себе знать, Уэллинг разошелся и, кажется, попал парню в голову ногой.

            - Какой-то малолетка, - обернувшись на суету, скорчила брезгливую гримаску Джо, - так о чем я говорила?

 Дженсену захотелось ее ударить.

 

 

            Джаред  очнулся от резкого запаха нашатыря, дернулся от вонючей ватки и едва не слетел в накрытой клеенкой узкой кушетки. Над ним склонились мисс Феррис, школьная медсестра, и перепуганный Чад.

            - Ну вот, - улыбнулась мисс Феррис, - ваш друг очнулся, мистер Мюррей, можете спокойно идти на урок. Нет, мистера Падалеки я пока не отпущу, придется немного понаблюдать за его состоянием. Наверняка, ничего страшного, небольшое переутомление. Перед ответственными соревнованиями такое бывает. Всего доброго, мистер Мюррей.

            Чад радостно помахал Джареду, скорчил рожицу, мол, ужасно завидует другу, освобожденному от занятий, и умчался в класс. Джаред сел, помассировал виски. Голова не болела, но слегка кружилась, и тошнило просто неимоверно.

            - Что это было? – спросил он мисс Феррис, что-то строчащую в медицинской карте. Женщина в упор посмотрела на парня:

            - Это я у вас хотела спросить, мистер Падалеки. Второй обморок за две недели, да и вид у вас болезненный. Что это было?

            Джаред смущенно потупился.

            - Пару месяцев назад я… упал. Ударился головой…

            - К врачу не обращались?

            Теперь он даже покраснел.

            - Страховка моей семьи аннулирована. У отца неприятности на работе, временные, но…

            - Тем не менее, сделать МРТ просто необходимо. Незалеченная травма головы может спровоцировать эпи-припадки и другие серьезные осложнения.

            Джареду нечего было сказать, он сидел на кушетке и смотрел в пол.

            Мисс Феррис вздохнула и набрала номер. Падалеки без интереса прислушивался, как она уговаривает кого-то незамедлительно принять пациента с просроченным полисом. Он знал, что грохается в обморок вовсе не из-за какого-то удара по голове. Он теряет сознание, когда на него искоса смотрит эта зеленоглазая скотина с веснушками, рыжими вихрами и умопомрачительными губами. Парень, по которому сохнут все девчонки школы, который переспал с ним и даже не вспомнил утром. Который смотрит с презрением на неудачника Падалеки.

            Джаред сжимает и разжимает длинные пальцы, такие же длинные и неуклюжие, как он сам.

            - Можно, я пойду? – фирменным щенячьим взглядом смотрит он на медсестру, которая замолчала, ожидая решения кого-то на том конце. – Правда, спасибо, но со мной все в порядке.

            А если и не в порядке, кому какое дело?

            Мисс Феррис сдвинула брови и показала ему кулак.

            - Да-да, - оживленно ответила она в трубку, - отправляю его к вам сейчас же. А потом сразу заполню запрос в социальную службу на временную страховку.

            Джаред обреченно втянул голову в плечи, стараясь казаться как можно меньше и незаметнее. Ну и какого хрена?

            Мисс Феррис задумчиво посмотрела на него, очевидно решая сложную организационную задачу. В этот момент постучали в дверь. По закону подлости – раз уж сегодня день такой хуевый – там должен был оказаться как минимум директор, как максимум тренер сборной по плаванью. Но это оказался всего лишь Дженсен Эклз. Боже, только не Дженсен Эклз!

            Джаред сгорбился еще больше, чтобы не глядеть на ТОГО САМОГО ПАРНЯ. Нет, не того, который его трахнул и забыл. А того, в которого гетеросексуальный до сих пор Падалеки влюбился до смерти.

            - О, Дженсен! – воскликнула мисс Феррис. – Как ты вовремя!

            Конечно, эту звезду обожают все от мала до велика, и мисс Феррис вовсе не исключение. Джаред спиной почувствовал лучащуюся улыбку Дженсена и удивился, что от перенапряжения в сети еще не полопались лампочки. Светлее стало точно. Чего ему надо? У Падалеки затряслись руки.

            - Дженсен, милый, большая просьба.

            - Все, что угодно, мисс Феррис, - охотно пообещал Эклз.

            - Надо отвезти мистера Падалеки в госпиталь святой Каталины и проследить, чтобы… чтобы все было в порядке, - медсестра протянула ему заполненное направление.

            - Нет! Я сам, - вскочил Джаред в ужасе, что сейчас Дженсен под ручку, как тяжело больного, поведет его к машине. Дженсен, для которого он – пустое место.

            Вскочил, и его повело. Эклз тут же оказался рядом, подхватил, обнял за плечи, как тогда, на озере.

            - Доставлю в целости и сохранности, - весело подмигнул он Джареду, - пошли, Джей, пробок уже нет, домчу за пять минут.

            Джаред  до боли закусил губу. Дженсен знает его имя! Дженсен. Знает. Его. Имя. Боже!

            Эклз не выпустил его из рук даже в коридоре, вцепившись, как бультерьер, мертвой хваткой. Джаред дернулся от него, но все было бесполезно.

            - Полегче, приятель! Ничего не выйдет.

            - Да не сбегу я, не сбегу, - с досадой буркнул Падалеки, чувствуя, что к горлу подкатывает ком.

            Они шли рядом по школьным коридорам. Дженсен уже не обнимал его, но двигался плечом к плечу, страховал, близкий настолько, что горячее дыхание касалось щеки. Джаред плыл и не чувствовал ног.

            Дженсен ездил на старом, но навороченном «форде». Аэрография – белые волки на фоне зимнего леса, неон, крутая музыка и литые диски. Он включил рок-баллады металлики, от басов дрожал воздух и все внутренности. В мягком кресле Джареда снова затошнило. На резком повороте он не сдержался и прижал ладонь ко рту.

            - Что? – с нескрываемой тревогой спросил Дженсен.

            - Все нормально, - мрачно отозвался Падалеки.

            - Я могу ехать помедленнее.

            - Мог бы вообще не ездить. Я бы и на автобусе добрался.

            Эклз скептически покачал головой и сбавил скорость. Возле госпиталя лихо затормозил, скрипнули покрышки, посетители шарахнулись от лихача. Джаред стиснул зубы, украдкой глядя на любимый профиль. Эта маленькая горбинка на ровном носу, редкие веснушки, непослушная челка. Сейчас он выйдет, и сказка закончится.

            - Тебя проводить?

            - Спасибо, обойдусь. Давай сюда бумажку.

            - Джаред…

            - Что?

            - Я не уеду, пока ты войдешь в клинику. Иди, я смотрю.

            - Да на хуя ты вообще потащился сюда?! – взорвался Падалеки. Последнее время он вообще легко доходил до точки кипения. Но на Дженсена он сорвался зря.

            - Ну… меня попросила мисс Феррис, - с растерянной улыбкой ответил тот, даже не рассердившись. Его хотелось обнять, уткнуться носом в коленки и самозабвенно рыдать от любви и счастья. Но это было невозможно, потому что кто такой Дженсен-Супер-Популярный-Парень и кто такой он сам. Вот это и злило.

            - Она просила отвезти. Ты отвез. Теперь проваливай.

            - Джей, - мягко сказал Эклз, накрывая рукой его плечо, - это из-за того удара по голове, да? Голова болит?

            - Да ничего у меня не болит, чего ты привязался?

            Вот теперь Джаред добился своего: Дженсен расстроился и замкнулся. Он поджал свои обалденные губы и отвернулся к окну. По тонированному стеклу текли слезы дождя.

            - Извини, - прошептал Падалеки, вслух сказать не осмелился, - спасибо, что подвез. Классная тачка.

            Дженсен сверлил его спину взглядом до самых дверей. Сбежать не было никакой возможности, да и ноги подгибались от волнения. Джей так и не понял, что это было. Дженсен что, сочувствует ему? Не презирает его? Замечает, волнуется?

 

 

            Дженсен Эклз не умел отступать. Именно это качество сделало его первым учеником параллели и капитаном сборной по футболу. Сейчас он хотел знать, каково состояние Джареда Падалеки, и преград на своем пути не признавал.

            После тестов парня проводили в кабинет доктора. Его не было довольно долго, больше часа – стоящий за перегородкой вестибюля Эклз засекал. За это время он получил доступ к результатам тестов, пофлиртовав с молоденькой медсестрой. Хрен с ним, сходит он с ней на свидание, главное, получить доступ к данным парня.

            Дженсен и сам не мог понять, почему ему так важно знать о состоянии Падалеки. Наверное, это все-таки чувство вины. И не только из-за пьяного секса с малолеткой. Эклз стоял и смотрел, как один из его игроков избивает беззащитного, заведомо более слабого парня и слишком поздно дал сигнал разнять дерущихся. Что, если из-за его дурости мальчишка останется инвалидом на всю жизнь. Ему и без того несладко живется, это же видно.

            Результаты тестов обнадежили Дженсена. По всему выходило, что черепно-мозговая травма не оставила последствий, общее состояние здоровья хорошее, хотя есть симптомы небольшого переутомления.

            - Правда, скрининг показал какие-то незначительные мутации, - пояснила отчаянно флиртующая медсестра Лиза.

            - Что это значит?

            - Может быть, и ничего. В наше время почти у всех есть те или иные мутации, это вариант нормы.

            Дженсен приободрился, только было непонятно, если все хорошо, о чем так долго говорит доктор с Джаредом.

 

 

            - Вы не хотите узнать, в чем причина вашего недомогания, Джаред?

            Падалеки, зажав ладони между коленей, с величайшим интересом разглядывал пол.

            - Вижу, вас по какой-то причине не волнует собственное здоровье, - доктор Шеппард вздохнул, - но я все-таки скажу, что подозрения на последствия черепно-мозговой травмы не оправдались. МРТ идеальна.

            - Отлично, я могу идти? – не слишком вежливо поинтересовался Падалеки, поднимаясь.

            - Нет, не можете, - резко остановил его доктор, - у вашей болезни имеется вполне конкретная причина. Вы знали, что имеете врожденные мутации?

            - Это типа хвоста или шестого пальца?

            - Типа того. Только ваши изменения более глубинного характера. У вас имеются кое-какие дополнительные органы.

            Падалеки шумно выдохнул.

            - И что?

            - Вы гей, Джаред?

            - Вы совсем охренели?!

            Доктор Шеппард не обиделся на такой возмутительный выпад.

            - Вы беременны, мистер Падалеки. Срок восемь недель.

            - Блядь!

            Джаред бухнулся на кушетку и в ужасе зажмурился. Он уже не слышал, что болтает доктор, перед глазами мелькали картины: ветхий дом на окраине города, вечно уставшая, с потухшими глазами мама, отчаянное лицо отца, сестренка в поношенной кофточке, аккуратно заштопанной на локте. Господи, как он им скажет об этом?

            - Операцию назначим на двадцать восьмое февраля… - голос доктора ворвался в смятенное сознание Падалеки.

            - Ка-какую операцию?

            - Искусственное прерывание беременности. Конечно, временный полис соцслужбы не покроет расходы на аборт. Придется оплатить из своего кармана.

            - А если… я не хочу? – спросил потрясенный Джаред.

            Доктор Шеппард ласково улыбнулся строптивому пациенту и покачал головой.

            - Мужская беременность мало изучена и крайне опасна для организма. Тем более, такого юного и не вполне сформированного…

            Джаред почувствовал легкое головокружение. Сердце дико колотилось, во рту пересохло. Веснушки, солнечные вихры, нос горбинкой. Зеленые-зеленые, колдовские глаза. У него будет ребенок от Дженсена.

            - Я хочу сохранить ребенка, - твердо сказал он.

            - Джаред, вы не понимаете. Сопровождение мужской беременности – дело хлопотное и дорогое. А у вас, по-видимому, денег нет. Кроме того, официальная статистика выживаемости дает вам шансы пятьдесят на пятьдесят. Это страшная цифра.

            - Я собираюсь родить этого ребенка, - перебил Джаред, - вам понятно?

            - А то, что я должен получить разрешение у ваших родителей, вам понятно? – парировал не на шутку рассерженный доктор.

            - Вы не посмеете!

            - Это почему же?

            - Потому что это будет убийство! – задыхаясь от волнения, выпалил Падалеки. – Умоляю вас, доктор, помогите мне сохранить… ну, хотя бы тайну.

            Шеппард снова вздохнул, снял очки и положил на стол.

            - Это очень опасно. Как вы собираетесь скрывать свое положение?

            - Видно будет не очень скоро? – с надеждой спросил Джаред.

            - Пару месяцев можно не волноваться. Но потом…

            - На лето поеду к бабушке в Остин. Она медсестра в больнице. Придумаем что-нибудь.

            Доктор Шеппард нахмурился.

            - Ну, авантюрист. Хорошо. Тогда вам следует знать, что необходима обязательная гормональная поддержка беременности. Я буду выписывать вам препараты под видом нейропротекторов и витаминов, будете выкупать в нашей аптеке. На прием каждый вторник, без пропусков, ясно?

            Джаред кивнул. Ему было тяжело осознать, что вот сейчас, с этого момента все изменилось и никогда не будет прежним. И еще – что он больше не один.

 

 

            Дома Джей смел с тарелок все, что мама положила. В последнее время аппетит был не ахти, но мысль о том, что ребенку нужна пища, подействовала просто убойно. Позвонил Чад и долго изводил болтовней и сплетнями. Оказывается, в школе знают, кто такой Джаред Падалеки, и его исчезновение не осталось без внимания. Больше всех волновался тренер Бивер, который возлагал на Джареда надежды на чемпионате штата.

            Однако больше всех интересовало, куда на весь день пропал «этот напыщенный идиот» Дженсен Эклз. Джаред даже малость встревожился, он был уверен, что Дженс вернулся в школу, но Чад утверждал, что тот так и не появился.

            Не позволив себе паниковать, Джаред отключил мобильник и откинулся на кровати. И мысли, и руки против воли тянулись к пока еще плоскому животу. Не верилось, что там, внутри, находится новая жизнь. Будущее зеленоглазое чудо. А пока смешной головастик, которому просторно внутри у папы. Джаред улыбнулся, новое название себя ему нравилось. Папа. Отец. Хм…

            Ночь он провел, роясь в интернете по сайтам, посвященным мужской беременности.

 

 

            Иногда Джареду ужасно хотелось, чтобы Эклз знал о ребенке. Это было полнейшим идиотизмом. После истерики в машине тот даже не глядел в его сторону, все больше внимания уделяя Данниль – рыжеволосой красотке. Джаред одобрял его выбор, Данни нравилась ему куда больше, чем тупенькая и пошлая Джоанна, и на Падалеки она смотрела без презрения, с легким снисходительным интересом. Если уж кто-то другой должен быть рядом с его Дженсом, то пусть это будет Данниль.

            Сердце заходилось от тоски, когда они шли рядом – красивые, свободные, раскованные. И лишь мысль о ребенке примиряла Джея со всем остальным. У него была тайна, у него было от Эклза собственное сокровище.

            В середине весны начал расти живот. Под плотными широкими толстовками не было видно, но мистер Бивер, который видел Падалеки в плавках, сделал замечание и велел «убрать это безобразие». Джаред кусал губы и обещал постараться, ему очень хотелось выступить на чемпионате. Он читал в интернете, что беременность высвобождает скрытые резервы организма, и вполне вероятно это станет его козырным тузом на соревнованиях. Тем более что плавать было совсем не трудно. В воде его длинное неповоротливое тело делалось легким и быстрым, как у дельфина. Джареду казалось, что и малышу нравится плавать.

            Он глотал таблетки горстями, подчищал дома скудную еду и, едва оставшись в одиночестве, разговаривал с ребенком. Это было смешно, так по-бабски, но он рассказывал обо всем, что видит и думает, строил планы и уверял, что любит сильно-сильно и никому не позволит обидеть. Скептически настроенный по началу доктор Шеппард все больше воодушевлялся, осматривая Джареда и не находя ни малейших признаков развития патологии.

            - Когда вы родите, я напишу научный труд на основе этого материала, - восхищенно говорил он, тщательно занося данные, - господи, это же Нобелевская премия, не меньше!

            До чемпионата оставалась неделя. Никогда в жизни Джаред не был так счастлив.

            И одновременно он пребывал в ужасе, потому что будущее казалось туманней некуда.

           

            Дженсену казалось, что он сходит с ума. Это точно какое-то помешательство – повсюду следить за невозможным, неуловимым Падалеки, стараясь при этом оставаться невидимым. Джаред был словно призрак – вот он в классе, но лишь только сделаешь шаг – и его уже нет. Складывалось впечатление, что он ходит сквозь стены.

            Хули там какое-то чувство вины! Дженсен дрочил на этого гаденыша до мозолей на ладони. Плохо спал, кидался на друзей. В конце концов, все, кроме Данни, стали обходить его стороной. Прозвище Бешеный Эклз прилипло, как репей к помойному псу.

            - Дженс, - в голосе вечно спокойной Данниль звучит тревога, - на школьном дворе что-то творится.

            - А мне какая, на хуй, разница?

            - Там твой парень с Маккой и Томом…

            Эклз подорвался с места. Он убьет Уэллинга, если тот что-то сделает Джареду… Он просто его сейчас убьет!!!

            Это какое-то гребанное дежа вю. Все опять стоят и не вмешиваются, а Уэллинг напротив Падалеки. Сэнди, мать ее, Маккой что-то верещит. Том заносит кулак, но Джаред почему-то даже и не думает защищаться. Он уворачивается, сжимается весь, будто бережется. Тяжелый кулак снова прилетает в голову, опрокидывает парня.

            Эклз врезается в толпу, как мяч в футбольные ворота. У Тома ни малейшего шанса устоять. Дженсен пинает его ногами, бьет куда попало, но норовит в голову.

            - Дженс, хватит!

            - Эклз, прекрати!

            - Стооой!

            Вот ведь оживились! А когда на глазах били младшего, слабого, все молчали!

            - Дженсен!

            Его оттаскивают от Уэллинга, за руки, кто-то прыгает на плечи, Эклз бьется вслепую, кому-то попадает. В мягкое. Оборачивается и видит Джареда. Тот кривится от боли, согнувшись пополам, но продолжает оттаскивать его от собственного обидчика.

            - Не надо, хватит! Пожалуйста, Дженс!

            - Ладно, - улыбается Эклз и оборачивается к Тому, который возится в грязи, - не попадайся мне на глаза. Понял, мразь?

            С поля они с Джаредом уходят вместе. Падалеки, наконец, не убегает, не делает попыток поссориться, просто идет рядом.

            - Ты весь в грязи.

            - Знаю, - не поднимая глаз из-под челки, отвечает он. У него смешная родинка на щеке и такие мягкие губы, что Дженсена просто трясет от желания его поцеловать. Но это нельзя. Он уже исчерпал лимит доверия. Они разговаривают – уже достижение. Эклз готов терпеть и двигаться черепашьим шагом, лишь бы не видеть страх и разочарование в самых дивных в мире глазах.

            Дженсен тянет Джареда к машине, тот не сопротивляется, не рычит и, похоже, даже не удивлен.

            - Поедем ко мне, помоешься, почистим одежду.

            - А это удобно?

            - Я живу один. Предки в Испании, у них там проект, а у меня выпускной, экзамены на носу, вот и остался здесь.

            - Понятно, - кивает Падалеки и застенчиво улыбается. Дженсен чувствует, что в груди и в штанах стало тесно.

            Дом Эклзов впечатлил Джареда. Он старался не показать, но улыбка стала какой-то механической. И на все один ответ: «Понятно». Узнав, где ванна, Джаред умчался, закрылся там на щеколду и не поддался ни на какие уговоры открыть, пока не закончил с помывкой.

            Дженсен разочарованно вздохнул, увидев одетого парня, позвал его обедать.

            В целом у них получилось не поссориться. Дженс очень-очень старался, а Джаред не нарывался. Он глазел по сторонам, уписывал котлеты и макароны за обе щеки, и страшно умилительно облизывал губы после какао. Дженсен залип на этих губах. Несколько секунд бесцеремонно пялился на тонкие, нежные, мягкие. Жаль, что он не помнит, как целовал их той ночью.

            - Ты меня разглядываешь? – облизнувшись, спросил Джаред.

            - Извини. Задумался. Ты не очень пострадал?

            - Он почти ничего не успел, - широко улыбнулся Джей, - кроме того, на этот раз я был готов.

            - Как ты умудряешься влипать в такие передряги? – проворчал Эклз.

            Джаред пожал плечами.

            - Сэнди подошла извиниться, пригласила поужинать вечером. Я и не знал, что они с Уэллингом до сих пор вместе.

            - Пойдешь? – ревниво поинтересовался Дженсен.

            - Пойду, - нахально хмыкнул Падалеки, поглаживая набитый живот.

            Его никуда не хотелось отпускать. Чтобы так и сидел рядом, с влажными волнистыми волосами, с носом-уточкой, с родинкой этой…

            - Пообещай, что будешь держаться подальше от Уэллинга, - мрачно потребовал Эклз.

            - Думаешь, мне это нравится? – съязвил Джаред и встал. – Мне пора.

            - Подожди, я отвезу.

            - Не стоит, - замялся Падалеки, - я не в школу.

            - А куда?

            Парень помолчал, беспокойно теребя низ толстовки.

            - В больницу, надо купить витамины. Соревнования же на носу, у меня особая диета… В общем…

            - Можно, я приду за тебя поболеть? – перебил Дженсен.

            - Мммм, ну если хочешь.

            - Заметано.

            Джей улыбнулся так широко и ясно, что остальной мир померк.

            Вечером позвонила Лиза.

            - Мы сегодня с тобой идем в кино, - радостно сообщила она.

            Дженсен поморщился. До чего навязчивая девица.

            - Посмотрим, стоит ли твоя информация…

            - Еще как стоит, - перебила она, - я сегодня перебирала записи доктора Шеппарда. Дженсен, это бомба!

            Эклз выслушал сбивчивый рассказ девчонки и с полчаса сидел, уставившись в одну точку. Этого не могло быть, просто не могло.

            - Бедный Джаред, я виноват перед тобой еще больше, чем думал.

 

 

            Джим Бивер накинул толстое махровое полотенце на плечи Джареда и тогда только крепко притиснул победителя к груди. Джея слегка колотило от холода и переизбытка адреналина в крови. Он счастливо улыбался, и не мог избавить свое лицо от улыбки, словно мышцы лица стянули судороги.

            Потом на подгибающихся ногах подняться на пьедестал, получить медаль, жмурясь от ярких вспышек, попытаться разглядеть в толпе болельщиков Дженсена - и не увидел.

            От холода кожа покрылась мурашками.

            - Быстро в душ, - рявкнул Бивер, - жду в тренерской, будем праздновать.

            Джим весь светился от счастья, у него было столько планов. Джаред не хотел его разочаровывать, но знал, что придется.

            Он врубил такую горячую воду, какую только мог вытерпеть. Под жесткими струями мышцы расслабились, и он, наконец, прекратил трястись. Победа! Это значит ужасно много для того, кто всю жизнь был проигравшим. Это было бы самое главное в жизни, если бы не было малыша. Теперь главным стал он. Но чемпионский титул – тоже чертовски приятно.

            - Мы с тобой выиграли, мелкий, - радостно сказал Джаред немного округлившемуся животу, нежно погладил выступающий холмик.

            - И долго ты собирался скрывать? – голос вошедшего прозвучал почти зловеще.

            Джаред резко обернулся, увидел стоящего напротив, полностью одетого Дженсена. Он сглотнул, не зная, что ответить. Руки красноречиво лежали на выпирающем беременном животе.

            Дженсен сделал шаг, склонил голову к плечу, рассматривая его голодным, восхищенным взглядом.

            - Всегда, - в своей обычной манере огрызнулся Падалеки, отворачиваясь, защищая живот. Лицо Эклза болезненно скривилось.

            - Боишься меня, да?   

            - С чего это? – фыркнул Джаред, выходя из-под струй воды и накидывая полотенце. Так, когда малыш спрятан, он почувствовал себя увереннее.

            - Мне так показалось, - тихо сказал Дженсен.

            Сердце екнуло. Но Падалеки тут же одернул себя – это Дженс, капитан футбольной команды, красавец, лидер, будущий студент Стэнфорда. Зачем ему неуклюжий беременный парень? Это разрушит его репутацию, карьеру, да всю жизнь.

            Джаред вскинул подбородок и фыркнул.

            - Что ты ходишь за мной, Эклз? Выслеживаешь, вынюхиваешь? Заступаешься за меня? Хочешь, чтобы все болтали, что ты гей?

            - Я и есть гей, - еще тише проговорил Дженсен. Джаред только сейчас понял, что он выше ростом, чем Эклз.

            - Что тебе надо от меня?

            - Я хочу помочь. Быть с тобой, растить ребенка.

            - Ни мне, ни ребенку это не нужно!

            Джаред понял, что его занесло, когда зеленые глаза гневно сверкнули.

            - Ты – злобная сучка, Падалеки! Сколько можно быть гордым и тупым засранцем? Я не о тебе беспокоюсь, а о своем ребенке!

            - Надо было раньше беспокоиться, когда трахал бессознательного меня. А теперь отвали, мне надо одеться.

            Эклз шагнул к нему с искаженным злостью лицом, замахнулся. Джареду хотелось, чтобы он ударил. Хотя бы так дотронуться, почувствовать прикосновение. Последнее, черт, прикосновение.

            Но такие хорошие мальчики не могут ударить «мать» своего ребенка. Сверкнув напоследок невозможными яркими глазищами, Дженсен вылетел из душа. Джаред смотрел ему вслед, обхватив руками живот, из глаз текли жгучие слезы.

 

 

            А чего ты хотел-то, Эклз? Мальчишка по всем пунктам прав. Если его разозлить, он может и за решетку упрятать за насилие над несовершеннолетним.

            И куда только подевался забитый, сутулый парнишка? Там, в душе, перед Дженсеном стоял дерзкий красивый парень с развитой мускулатурой, длинными ногами, прямым разворотом широких плеч. Ожившая мечта такого извращенного педика, как Эклз. А его живот!

            Признаться, Дженсен сомневался, что Лиза говорит правду, слишком уж невероятно это звучало. Но последние сомнения отпали, когда обнаженный, блестящий от струй воды Джаред положил обе свои широкие ладони на выступающий животик и сказал: мы выиграли, мелкий!

            Слезы застилали глаза. Форд летел по мокрому асфальту со скоростью девяносто миль в час. Направляя машину на пересечение с автомагистралью твердой рукой, Дженсен думал о том, что у Джея останется его частичка, как бы сам Джаред ни сопротивлялся. Визг тормозов, от скрежета заложило уши, и Дженсен исчез.

 

 

            Джаред очень плохо спал ночью. Вертелся, никак не находя для себя удобного положения. Натруженные мышцы ныли, в груди сжималось, горло перехватывало от волнения. Последствия стресса налицо. И этот стресс явно не от соревнований. Если бы Падалеки знал номер Эклза, он бы ему позвонил, наплевав на гордость и благие намерения.

            Наутро вся школа гудела от страшной новости. Капитан футбольной команды, несравненный Дженсен Эклз ночью попал в аварию и теперь находится в реанимации при смерти. У Джареда подогнулись ноги, и он просто съехал по стене на пол.

            - Слыхал, слыхал, да? – прыгал вокруг него Чад. – Ничего удивительного, этот псих носился, будто за ним черти со сковородками гонятся. Рано или поздно это должно было…

            Джаред выставил вперед ладонь.

            - Чад, заткнись!

            - Да ладно тебе. Вы что, теперь типа друзья не разлей вода? Это из-за того, что он типа заступился? Если хочешь знать мое мнение…

            Мнение Чада Джареда не интересовало. Но тут мимо прошла, гордо вскинув подбородок, Данниль Харрис. Ослепительно красивая в красном платье, на высокой шпильке, печальная, как королева-вдова. Джаред вскочил и бросился за ней.

            - Данниль, подожди. Ты знаешь, что с Дженсеном?

            Девушка резко развернулась на каблуках и смерила Падалеки оценивающим взглядом:

            -А, это ты, щеночек. Хочешь знать, что с Дженсеном? Ничего хорошего. И вот интересно, почему мне кажется, что это ты во всем виноват?

            - Я не… - попытался оправдаться Джаред, но Данни не стала его слушать. И была совершенно права. Ведь и он вчера не выслушал Дженсена, не дал ему объясниться. Он виноват, что самый дорогой ему человек сейчас при смерти.

 

            Это был самый страшный день в жизни Джареда. После уроков он понесся в больницу, где едва не на коленях умолял доктор Шеппарда провести его к Эклзу. К Дженсу можно было только родственникам, которых, к слову, не было в городе, и никто даже не знал, как их оповестить.

            - Вы же понимаете, - рыдал, как девчонка, Джей, - мы родственники. Уже почти совсем. Я должен его увидеть!

            - Ты сегодня пил таблетки?

            Падалеки моргнул, потом еще раз. Поспешно выхватил из кармана пузырек с лекарствами. Угробив Дженса, не хватало только угробить еще и их ребенка. Он все-таки невзъебенный лузер!

            Спустя полчаса, когда медсестра с подозрительно заплаканными глазами вкатила ему успокаивающий укол, а дневная смена закончила работу, Шеппард заставил Падалеки надеть белый халат и повел к Дженсену.

            Больница пугала Джареда до глубины души. Стерильно-белые коридоры, лампы дневного света, прохлада, навевающая мысли о морге. И вот в этом месте лежит его Дженс. Это он сам, своими руками его сюда загнал.

            - Он же выживет, доктор?

            Шеппард невесело улыбнулся.

            - Он в коме, Джей. Никто не даст никаких гарантий.

            Джаред сморгнул слезу, неосознанно поглаживая живот. Напоминая себе, что он не один, что ему есть ради кого бороться. 

            Дженсен лежал весь в трубках, мерно пищали приборы, а кровать была высокой, похожей на операционный стол. Джаред испуганно обернулся к Шеппарду.

            - У тебя десять минут. Поговори с ним.

            - А он услышит?

            - Будем надеяться, что да.

            Они остались одни. Точнее Джаред наедине с пищащими приборами и неподвижным, как кукла, Дженсеном.

            - Какой же ты красивый, Эклз, - сглотнув ком в горле, прошептал Падалеки, - вот бы наш ребенок был похож на тебя. Такой же яркий, такой умный, успешный…

            У Дженса теплая рука, Джаред присел рядом, взял его ладонь и легонько сжал.

            - Я просто не поверил тебе, - вздохнув, продолжил он, - кто ты и кто я, мы такие разные. Я жалкий неудачник. Но все равно тебя люблю. Блядь, опять реву как девчонка. Мне так жаль, Дженс, что я прогнал тебя. Это не потому, что действительно так думаю, просто… Нет, все очень непросто, но мы разберемся, обещаю. Ты только приди в себя. Смотри, он уже начал пинаться. Так прикольно, хочешь покажу?

            Джаред придвинулся ближе, положил ладонь Эклза себе на живот и крепче прижал своей. Он только на днях ощутил шевеления у себя внутри, и лишь тогда окончательно поверил в реальность происходящего.

            - Вот, он тебя чувствует, - радостно объявил он и умолк. Что еще сказать, он не знал.

            За окном стемнело, и в палате царил полумрак. Поэтому он не сразу понял, что Дженсен открыл глаза и смотрит на него. Только когда ладонь дернулась, вздрогнул и едва не полетел с высоченной кровати.

            - Привет, Белоснежка, - очень тихо сказал Эклз.

            - Это ты у меня Белоснежка, - ответил онемевший от счастья Джаред. Дженсен потянул руку, Падалеки не отпускал, потом внутри шевельнулось, и Эклз перестал сопротивляться.

            Усталая, но безмерно счастливая улыбка тронула его губы. Джаред покраснел.

            - И давно ты не спишь? Слышал всю эту пургу, которую я тут нес?

            - Слышал, конечно.

            - Может, ты и в больницу попал, чтобы послушать мои бредни? – подозрительно спросил он.

            - Ха.

            Джаред не сдержался и обнял Дженсена обеими руками. Бережно погладил, как хрустального, по бокам, по груди.

            - Придурок, у меня счас встанет, - прошипел Эклз.

            - Не проблема, - нахально заявил Падалеки.

            - Я забыл поздравить тебя с победой, чемпион.

            - Точно, забыл.

            Дженсен улыбнулся.

            - Ты выглядишь, как привидение.

            - На себя бы посмотрел.

            - Ложись рядом, я так давно мечтал проснуться с тобой вместе…

            - …в реанимации, среди приборов…

            - Заткнись, мелкая, вредная гадина. И ложись уже, пока я не передумал.

            Джаред сделал вид, что испугался угрозы, и забрался к Эклзу на ложе. Тот накинул на него край своего одеяла, попробовал подвинуться и скривился. Падалеки погладил его перетянутый бинтами бок, свернулся рядом, защищая и Дженсена и ребенка от постороннего вторжения. Когда доктор Шеппард вернулся, то не стал будить спящих в обнимку странных мальчишек.

 

 

            Джаред не мог и представить, какой Дженсен Эклз невероятный зануда и контролер. Он буквально не давал Джею продохнуть. Его выписали из больницы в начале мая и с этого дня начались мучения Падалеки.

            Дженс сам поил его таблетками, соками, витаминными киселями, заставлял есть отварную грудку и дурацкий шпинат. Он втерся в доверие мамы, и та с радостью отпускала Джареда к «этому чудесному мальчику» ночевать, а то и пожить недельку. Когда же он заполучал Падалеки в полное и безраздельное владение, сразу же начиналась жесткая муштра. Зарядка, прогулка на свежем воздухе, уроки (Падалеки лентяй и совсем запустил алгебру и физику, добрый Дженс непременно спасет утопающего и натаскает к будущим экзаменам) правильное питание, прослушивание классической музыки, полезное для ребенка. Джаред дулся, но сердиться на Эклза было нелегко, поэтому он быстро сдавался и делал все, что требовало конопатое, любимое чудо.

            - Джаред, ты безалаберный тип, не думающий о завтрашнем дне, - сказал Дженсен, едва вернувшись из больницы. Они сидели у него дома, на кухне и пили полезный (с антиоксидантами) зеленый чай, похожий на заваренную полынь.

            - Ты как вообще собирался объяснять родителям, что скоро родишь ребенка?

            - Ну… я не очень думал об этом. Они у меня занятые, мы и видимся-то нечасто. Думал, протяну подольше, и меня уже не смогут отправить на аборт.

            Дженсен качал головой.

            - Летом ты переезжаешь ко мне, это не обсуждается!

            - Дженс, тебе же поступать! – горячо возразил Падалеки, незаметно выплескивая зеленую пакость в раковину.

            - Поступить можно и на будущий год, ребенок и ты – важнее. Кстати, я все видел.

            К середине мая живот уже выпирал так сильно, что даже в толстовке был заметен. Дженсен уговорил маму Джареда отпустить сына на все лето в лагерь. Мать благодарно потрепала «хорошего мальчика Дженни» по плечу и дала добро – отсутствие лишнего рта в семье здорово экономило бюджет. 

            Это были прекрасные дни. В доме Эклза Джареду было уютно. Они все делали вместе – готовили, гуляли, учили уроки, спали, по очереди рассказывали на ночь сказки малышу.

            В следующий прием доктор Шеппард объявил, что больше не сможет помогать им.

            - Для сопровождения мужской беременности требуется особая лицензия, которой у нашей клиники нет. Если медицинское сообщество узнает, моя карьера может пострадать. Мне очень жаль, ребята, но придется вам поискать другого врача.

 

 

            - Привет, мам!

            - Дженни, у тебя такой возбужденный голос. У вас чемпионат по футболу?

            - Нет, мамуль, у меня другие новости. Боюсь, они тебе не очень понравятся, но, надеюсь, ты меня поддержишь. Ты же у меня умница!

            Молчание на том конце провода.

            - Дженсен, ты меня пугаешь!

            - Я буду поступать в следующем году. И мне нужна помощь.

            - Кажется, я уже догадываюсь, о чем речь, - задумчиво говорит мать, - мне казалось, ты осведомлен о способах предохранения…

            - Извини, мам, так получилось. Теперь уже ничего не исправить. Но я звоню не по этому поводу.

            - Что-то еще?

            - У нас небольшие проблемы. Хотя, нет, большие. Мам, мне ужасно страшно.

            - Успокойся и возьми себя в руки. Раз уж так вышло, ты должен стать опорой своей девушке…

            - Я стараюсь, как могу, но это не девушка…

            - Стоп, повтори еще раз, видимо, связь подводит.

            - Мама, это парень. Он замечательный, самый лучший, но…

            Дженсен сделал вид, что не слышал крайне некультурного выражения, которое вырвалось в сердцах.

            - Мда, только мой гениальный мальчик мог так вляпаться.

            - Мам, не надо смеяться. Я очень за него боюсь. За них обоих.

            - Успокойся, сейчас подумаю, чей номер тебе дать.

            - Правда, что для них выживаемость пятьдесят на пятьдесят? – это звучит почти жалобно.

            - Вообще-то шестьдесят на сорок, но риск все равно большой. Записывай номер. Доктора зовут Джеффри Дин Морган. Назовешь свое имя, он поможет.

 

 

            Джаред издевался над Эклзом. Каждую минуту совместной жизни. И как только раньше он мог думать, что Джей застенчивый? Откуда это взялось?

            Бесстыжий Падалеки рассекал по дому топлесс в старых тренировочных штанах, которые ничего не скрывали, а напротив обтягивали упругие, налитые ягодицы и стройные мускулистые ноги.

            Дженсен страдал молча. «Я ему тут жизнь пытаюсь спасти», - думал он с досадой, - «а он меня беззастенчиво соблазняет своими бицепсами, губами, задницей, большим животом с узкой дорожкой темных волос, ныряющей под резинку штанов». От всего этого становилось просто дурно. Дженсен с ума сходил от спермотоксикоза.

            Вечером этот соблазнительный гад ложился рядом на диван перед плазмой и принимался наглаживать живот. Его там пинали, по пузе прокатывались волны, а иногда отчетливо виднелась маленькая пяточка. Джаред невинным тоном спрашивал, не хочет ли папочка поздороваться с малышом, и Дженсен, разумеется, хотел. Он обхватывал живот Падалеки руками, поглаживал упругие бока, обводил выступающий наружу пупок и мучился от болезненного стояка. Дрочка помогала слабо.

            Выхода не было. После всего случившегося предложить Джареду потрахаться значило бы его потерять. Возможно, Джей доверился Эклзу лишь от безысходности, оттого, что больше некому было помочь беременному шестнадцатилетнему парню. А слова о любви, сказанные в момент отчаянья, можно списать на нервы и гормоны.

            Дженсен смотрел, как Падалеки, сидя по-турецки на полу, азартно рубится в приставку и думал о том, что больше не может.

            - Мы их сделали! Йухуууу! – заорал Джаред. – Дженс, мы мегакруты!

            От этого его «мы» напрочь сносило башню. Эклз оказался рядом, обхватил Джареда со спины, крепко прижимая к груди, впечатывая себе в грудь.

            - Вы мегакруты, и вы – мои, понятно? Мои! – губами уткнуться в шею, в длинные ароматно пахнущие шампунем волосы на затылке.

            - Твои, конечно, чьи же еще? – засмеялся Падалеки, поглаживая бедро Эклза. – Дженс, у тебя стояк!

            - Сучка!

            - Придурок!

            Джаред мягко разжал его сцепленные на животе руки, повернулся и, обхватив двумя ручищами лицо, прижался губами к его губам. Неловко, стукнувшись носом, просто ткнулся по щенячьи. Дженсен радостно ответил на поцелуй, обхватывая Падалеки руками и ногами, словно тот мог удрать.

            - Дженс, ну сколько можно! – заныл Джей. – Хочу тебя невыносимо!

            - А тебе разве можно? – подозрительно спросил Эклз.

            - Доктор ничего не говорил про «нельзя», значит, можно.

            - Пожалуй, стоит ему позвонить и попросить разрешения, - с сомнением отстранился Дженсен. Джея хотелось так сильно, что темнело в глазах. Но страх навредить был сильнее.

            - Как ты себе это представляешь? – густо покраснел Падалеки. – Позвоним и спросим, можно ли нам заняться сексом?

            Ситуация была неловкая. С одной стороны Дженсен был рад, что Падалеки не боится и доверяет ему, с другой – он несет ответственность за этого взбалмошного мальчишку, которому, судя по всему, грозит серьезная опасность. Мысль о том, что они по дурости могут навредить ребенку или самому Джареду, пугала до чертиков. И тут его осенило.

            - Стоп, у меня идея, - запуская пальцы в шелковые волосы и массируя затылок мурлыкающего Джея, сказал он, - думаю, будет правильнее, если я побуду снизу.

            Джаред изумленно вскинулся.

            - Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул?

            - А почему нет, Белоснежка?

            - Дженс! – Джаред радостно облапал его, зацеловывая, - Но только я ни разу…

            Они оба смутились, потом разом заржали, ринулись навстречу и замерли, потому что между ними оказался живот.

            - Я научу, - поцеловал лохматого недотепу в ухо Эклз, - немедленно в спальню, иначе я сейчас взорвусь от нереализованного желания.

            Путь к кровати сопровождался поспешным стягиванием и раскидыванием одежды, в результате Дженсен остался в одних носках, а Джаред совсем голый. Не размыкая объятий, Эклз затащил парня в ванную, где одной рукой шарился на полке в поисках презервативов и смазки, другой с интересом изучая Джареда-младшего. Джей терся о его ладонь, постанывал и кусал губы Дженсена.

            - Дженс, не могу, я сейчас…

            - Погоди, рано еще, - сердито хлопнул его по попе Эклз.

            Несмотря на застилающее разум возбуждение, длительный аутотренинг сыграл свою роль, и Дженсен сумел взять себя в руки. Он бережно уложил любовника на постель, подложил под спину подушку, мягко поглаживая руки, грудь, тазовые косточки, массируя твердые накачанные бедра. Джей тяжело, с хрипами дышал, закатывал глаза и льнул к рукам.

            - Падалеки, а ты с девушкой это делал?

            Рысьи глаза распахнулись, парень сморщил нос и затряс головой, отчего Дженс заржал, так забавно это смотрелось.

            - Значит, я у тебя первый во всем.

            - Первый и последний, - кивнул Джаред, глядя влюбленными глазами.

            Дженсен рвано выдохнул и, нырнув ему между ног, лизнул багровую, налитую головку члена. Джей подкинул бедра и протяжно застонал. Дженсен лизнул большой, ровный член по всей длине, перекатил в ладони крупные тяжелые яички и подумал, что ему, пожалуй, нравится делать минет.

            - Джееенс… ох, это охуенно… я больше не…

            Его трясло от возбуждения, но мстительный Эклз, слишком долго дрочивший на этот ходячий соблазн, вновь не дал ему кончить.

            - Блядь, - простонал Падалеки, - не обламывай!

            Попытался схватить за волосы, но Дженсен расхохотался и лизнул его в искусанный рот.

            - Урок секса еще не закончен, учащийся Падалеки. Должны же вы, наконец, лишиться девственности.

            - Я, вроде как, давно ее лишился, и доказательство этого налицо, - Джаред кивнул на свой живот. Эклз тут же завладел круглой теплой выпуклостью, потерся щекой, отмечая, какая там у Джея нежная кожа. Длинно лизнул от пупка до паха прямо по дорожке из коротких волосков.

            - Я умираю, - простонал Джей, подкидывая бедра. Его пенис стоял колом, блестящий, перевитый венами, истекающий смазкой.

            Эклз сглотнул и потянулся за тюбиком. Растягивал себе он поспешно, было больно, но собственная эрекция достигла болезненного пика и требовала разрядки. Джаред вообще пребывал в практически невменяемом состоянии, то и дело порывался подрочить себе или Дженсену, стонал и едва не плакал.

            Дженсен обхватил коленями его бедра, насадился сверху, обнимая его плоть. Джей протяжно закричал, запрокидывая голову. Тяжелый член Эклза оказался притиснут к животу Падалеки. Ближе быть просто невозможно. Дженсен приподнялся и снова опустился, выбирая нужный угол, чтобы усилить ощущения.

            - Дженс, пожалуйста!

            Вспышка наслаждения. Член Джея прошелся по простате. Падалеки дергал бедрами, провоцируя партнера двигаться быстрее, подарить долгожданную разрядку. И Дженсен ему поддался, ускорил темп, плавясь от неземного кайфа. Член терся о живот Джея и эта двойная стимуляция не дала продержаться долго. Выгнувшись дугой, Эклз сжался и кончил. Джей заорал под ним, выплескиваясь внутрь.

            - Боже, - опускаясь без сил на постель и подгребая к себе размякшего Джареда, простонал Дженсен, - это был… лучший секс в моей жизни.

            - Дааа, - блаженно улыбнулся Джей, удобно умещаясь головой у него на плече и поглаживая живот. Оба некоторое время умилительно наблюдали за играми, которые устроил внутри папочки малыш.

            - Прости меня, - тихо сказал Эклз, крепче обнимая Падалеки.

            - За что? – изумился тот, - Все было классно!

            - Так должно было быть и в первый раз.

            Джаред надолго задумался.

            - Если бы не было того, первого раза, ты бы вообще не посмотрел в мою сторону, - спокойно ответил он, - я даже в чем-то благодарен Уэллингу. Без него в моей жизни не было бы тебя. Вас.

            Дженсен благодарно поцеловал его в макушку. Джей принес в его жизнь неразбериху и суету, разломал стройный план «идеального будущего», превратил дом в помойку и одновременно геймер-клуб. Ежедневно Эклзу приходилось решать дофига вопросов, связанных с их общей проблемой. Но с его появлением появился и четкий, осознанный приоритет. Тепло, уют, семья.

            - Дженс, слушай, - немного неуверенно сказал Джаред, по привычке поглаживая пузо, - я хочу, чтобы ты кое-что пообещал мне.

            - И что же?

            - Если что-то пойдет не так, пожалуйста, не бросай нашего ребенка.

            Эклз вздрогнул, отстранился и заглянул в глаза Джареда.

            - Что за хуйня, Падалеки? Все будет нормально.

            - Обещай, - с нажимом потребовал тот.

            - Обещаю. Обещаю, что все пойдет так, как надо. Все будут живы.

            - Твои бы слова да богу в уши, - неуверенно улыбнулся Джей.

            Дженсен притянул его к себе и крепко поцеловал.

 

            Доктор Морган оказался приятным мужчиной средних лет с добрым лицом и недюжинной интуицией. Он как-то сразу сообразил, что случай исключительный, и отнесся к Джареду с большой симпатией. Дженсен замучил его вопросами обо всем, что касалось здоровья Падалеки и малыша, распорядка дня, лекарственной терапии, возможности нагрузок (таких, как, допустим, секс или прогулки), будущих родов и пребывания в клинике после события. Джеффри Дин Морган ободрил Джареда, успокоил Дженсена и тепло отозвался о его маме. Он оставил рабочий и мобильный телефоны для экстренных случаев и подробно расписал гормональную поддержку в третьем триместре беременности.

            Джаред немного смущался такого незаслуженного внимания. Еще ему не нравилось, какими взглядами окидывали его посетители клиники и прохожие на улице, когда они с Дженсеном шли к восстановленному после аварии форду. Эклз злобно смотрел по сторонам, все время норовил загородить Джея. Его паранойя довела Падалеки до истерического хохота.

            - Дженс, ты гребанная наседка! Видел бы себя со стороны!

            - Вы – мои! – мрачно отозвался тот, сверкая зеленющими глазами. – Никто не посмеет даже косо смотреть в вашу сторону.

            Джаред благодарно терся щекой о его ладонь и записывал в памяти каждое мгновение счастья. Ощущение, что оно когда-нибудь должно закончиться, не оставляло его даже в объятиях Эклза.

 

 

 

            Неприятности пришли в их жизнь в начале лета. Джаред некоторое время стеснялся признаться, что малыш в животе сильно пинается, буквально вертится и совсем не дает спать. Сначала он радовался, что их сынишка такой резвый и активный, настоящий будущий футболист, как папочка. Потом от бессонницы начала постоянно болеть голова, покалывало сердце, а печень и почки превратились боксерские груши. Компьютерные игры, болтовня с Эклзом, ежедневные занятия любовью – все это отвлекало от переживаний. Но ночью, когда утомленный Дженсен засыпал, Джей выпутывался из его объятий и бродил по дому, поглаживая низ живота, уговаривая малыша угомониться и дать ему поспать.

            Он больше не выходил из дома, Дженсен боялся, что кто-нибудь догадается о его положении и обидит Падалеки. Прогулки в саду – вот было единственное доступное ему развлечение. Джаред понимал, что их трудности еще только начинаются. Придется как-то объяснить родителям появление ребенка. Ему нужно заканчивать школу, Дженсену поступать в университет, а для малыша потребуется няня. Он отдавал себе отчет, что многие из друзей Эклза отвернутся от него, что они вряд ли смогут спокойно гулять по улицам города с коляской, что возможно им вообще придется покинуть маленький консервативный городок, в котором он безнадежно испортил репутацию Дженса.

            Но вначале надо доносить беременности и родить, а шансов выжить при этом у него всего шесть из десяти.

            - Посмотрите, какие люди! – по дорожке сада дефилировала Джоанна Крупа. Черт бы ее побрал, и чего она притащилась, когда Эклз уехал за продуктами в супермаркет.

            Джаред машинально прикрыл руками живот, как будто восьмимесячную беременность возможно спрятать. От взгляда Джо во всяком случае не укрылись изменения фигуры Падалеки.

            - Что я вижу? Сучка на сносях! Так вот из-за чего Дженс стал таким домоседом, перестал ходить на вечеринки. Кто бы мог подумать, что в роли его любимой женушки окажется такой задрот.

            У него задрожали губы.

            - Ты чего-то хотела, Джоанна?

            - Пригласить Дженни на вечеринку. Ну, знаешь, поразвлечься с девочками, покурить травку. Наш Дженс в последнее время такой бука. Но теперь, я думаю, ни одна приличная тусовка не примет его.

            И не дожидаясь ответа, она зашагала прочь, покачивая крутыми бедрами.

            Вечером Джаред нехотя рассказал Эклзу об инциденте. Он очень боялся его реакции. Если во взгляде Дженсена промелькнет досада, разочарование, он просто не переживет. Но Дженс лишь улыбнулся.

            - Ну и плевать! Никак не выходило отвязаться от этой овцы тупой, я уж и Данни просил притвориться моей подружкой, но Джо никак не унималась.

            - Значит, ничего страшного?

            - Конечно, нет, Джей! – Эклз взъерошил ему макушку и чмокнул в ухо.

            Джаред влюблено прижался к любимому. Порой он недоумевал, что Дженс в нем нашел, за что ему, такому неудачнику, выпало счастье быть рядом с этим необыкновенным парнем.

            - Пойдем есть. Ребенку требуются белки, жиры и углеводы. Ты уже пил свои таблетки?

            Дженсен уже тащил его в кухню, не переставая хватать то там, то тут, гладить, ерошить волосы, мимолетно целовать то в голое плечо, то в основание шеи.

            - Зачем ты меня все время трогаешь? – сердито шипел Падалеки, когда член начинал – уже в третий раз на сегодня – наливаться кровью.

            - Боюсь, вдруг ты сбежишь, - хихикал Эклз, и сердце испуганно замирало.

            «Если только на тот свет, но это от меня уже не зависит, Дженс».

 

 

            Пузырек от таблеток больше не бренчит. Джаред выяснил это перед сном, в который раз удивляя Дженсена своей безалаберностью.

            - Балбес, - проворчал Эклз, натягивая джинсы.

            - Куда ты?

            - Искать тебе таблетки. Ребенок не должен страдать от врожденного идиотизма своего папаши.

            Дженсен два дня не в духе, но о причинах помалкивал, и Падалеки никак не удавалось его расколоть. Но у Джареда и без того хватало причин для беспокойства. Малыш то начинал усиленно ворочаться, будто стараясь пропустить все его внутренности через мясорубку, то надолго затихал и вовсе не подавал признаков жизни.

            - Будь осторожнее, ладно? – попросил Падалеки. – Я не переживу, если ты снова куда-нибудь влетишь.

            Дженсен подмигнул и помахал на прощанье.

            - Куплю каких-нибудь вкусняшек.

            Джаред долго смотрел вслед, даже когда красные огоньки габаритов исчезли в сумерках.

            Он не мог найти себе места. Попытался играть в приставку, потом просто смотреть телик, но усидеть на месте не получалось. Спустя час, ругаясь на Эклза, который заставляет их с малышом волноваться, позвонил на мобильник. Дженсен не ответил, и это было совсем плохо.

            Джаред колебался, не вызвать ли полицию, когда услышал звук мотора на улице. Не помня себя, он выскочил навстречу, и не сразу определил, что стоящая на парковке перед домом машина – вовсе не  дженсенов «форд», а высокий внедорожник Майкла Розенбаума. Короче, он просто попался. Один, без Дженса, против двух, нет, трех, черт, четырех парней. Майкл и Уэллинг уже надвигались на него, Крис и Стив – приятели Эклза по рок-группе – еще выбирались из джипа.

            Джаред замер, не зная, что предпринять.

            - Джо была права, парни, - Том нехорошо осклабился, - эта сучка и правда беременна.

            - Какое убожество, - согласился Розенбаум, - и как наш Дженни повелся на такого жалкого сопляка?

            - Не скажи, - заржал Уэллинг, - наверно, у него сладкая попка, раз Эклз бросил команду, чтобы почаще в ней бывать.

            - Если оно так охуенно, почему бы нам не попробовать тоже?

            - Иди сюда, сучка, дяди сделают тебе хорошо! – поманил Уэллинг оцепеневшего от ужаса и ярости Падалеки.

            - Да, мы не обидим, - хохотнул Майкл. Крис и Стив молчали, видимо, не слишком довольные происходящим. Но и не вмешивались, увы.

            Джаред рванулся к дому. Надо было делать это сразу, запираться на все замки и вызывать полицию. Ведь не стали бы они ломать окна в доме своего друга?

            - Держите его! – заорал Уэллинг, и трое парней бросились за ним, скрутили в двух шагах от спасительной двери. Джаред сопротивлялся изо всех сил, махал руками вслепую, кусался и кричал, зовя на помощь, но пара тычков под ребра охладили его пыл. Он повис в надежных тисках Криса и Стива, тяжело дыша, глаза застилали слезы вперемешку с едким потом.

            - Строптивая сучка, - поднимая за подбородок его лицо, прошипел Том, - заслужила жесткую еблю. Еще раз так сделаешь, - ткнул в глаза предплечье со следами укуса, - выбью зубы.

            - Пошел на хуй! – отчетливо ответил Падалеки. Ему было до опизденения страшно, но дать им почувствовать слабину – значит, потерять последний шанс на спасение.

            Надо продержаться до появления Дженсена, тянуть время и надеяться, что он успеет вовремя.

            Том зловеще покачал головой.

            - А я хотел договориться по-хорошему. Ради нашего Дженни, которого мы все знаем и любим. И чтобы ему, как прежде, спокойно жилось, придется устранить такую жалкую, брюхатую помеху из его жизни.

            Джей вздрогнул, когда низа живота, как раз между краем футболки и резинкой спортивных штанов, коснулось холодное лезвие ножа.

            - На колени, сучка, - глумливо приказал Уэллинг, и Падалеки толкнули вперед. Он не удержался, упал на четвереньки.

            Кто-то тут же поставил ногу в тяжелом кроссовке на его спину.

            - Сучка, - хохотнул Майкл, - но задница зачетная, я буду первым.

            - Эй, Майки, встань в очередь, у меня с этим уродом свои счеты!

            У Джареда тряслись руки. Он попытался подняться, но на спину с силой надавили, а потом вздернули на ноги и потащили к машине.

            - Нет!

            Если его закинут в джип и увезут, никто и никогда не найдет и не спасет его. Отчаянный рывок оказался успешным. Джей заехал локтем в живот Стиву, выдрался из рук Криса. Майкл прыгнул наперерез и получил по морде. Потом его сбили с ног и впечатали лицом в капот грязный внедорожника.

            - Дженс, - простонал полуоглушенный Падалеки, чувствуя, как с него стаскивают штаны, прохладный ветер на голых ляжках.

            И тут где-то совсем рядом завыла сирена.

            - Блядь! – заорал Уэллинг. – Копы!

            - Валим, валим отсюда! – Розенбаум отпихнул Джареда, прыжком забираясь в машину.

            Воспользовавшись моментом, Падалеки подхватил штаны и припустил к дому, призывно светящему теплым, родным светом. Его не остановили, джип, взвизгнув покрышками, сорвался с поляны. Джаред трясущимися руками проверил замки и без сил опустился на ковер. Его колотило от запоздалого страха, стыда, что опять ничего не смог, оказался бессилен, не защитил ребенка. И если бы не случайно проехавшая мимо полиция четверо подонков уже вовсю трахали бы его почти девственную задницу.

            Он лежал на ковре, обнимая живот. Джаред не так уж пострадал, но все тело болело, голова раскалывалась от боли, мягкий свет торшера резал глаза, как нож мясника.

            - Джей!

            Руки Дженсена коснулись его плеч, плавно погладили предплечья, расцепляя хватку, бока, бедра, стерли грязь и кровь с лица.

            - Родной мой, Джей! Что с тобой? Господи!

            Джаред хотел ему ответить, но язык заплетался, и он смог только выдавить:

            - Дженс, ма… лыш…

            Его затянуло в черноту. Сквозь пелену он слышал испуганный голос Эклза:

            - Стало плохо… судороги и нет шевеления… пожалуйста, скорее… Держись, Джей!

 

            Джаред очнулся на твердой больничной постели. Царил полумрак, рука занемела, к ней тянулась прозрачная пластиковая трубка капельницы. Падалеки скосил глаза вниз, увидел выступающий холм живота и облегченно выдохнул.

            - Джаред.

            Эклз вынырнул из окружающей темноты, склонился над ним, вглядываясь, взволнованный, сонный, с торчащими вихрами.

            - Что со мной?

            - У тебя преэклампсия, такое осложнение беременности. Доктор сказал, это бывает, особенно… твой возраст, и пол, и… Джей!

            Он стиснул его ладонь в своих теплых руках, весь такой измученный и уставший.

            - Не пугай меня так больше. Я чуть не тронулся, когда увидел тебя таким…

            - Ты бросил команду? – тихо спросил Джаред.

            Эклз удивленно вскинулся.

            - Откуда ты знаешь? Да, бросил. У меня нет времени на ерунду. Мне нужно больше времени для семьи! – резко и быстро ответил он, растирая руку Падалеки.

            - Я мешаю тебе, Дженсен. У тебя все было так складно, пока не появился я.

            Любимые, самые лучшие в мире глаза сверкнули яростью:

            - Заглохни, и чтобы я эту хрень больше не слышал! Понятно?

            - Понятно, - вздохнул Джаред. – С малышом все в порядке?

            Вот тут Эклз замялся, отвел взгляд.

            - Не очень, Джей. Ему не хватает кислорода и питания, так сказал доктор. Твой организм не справляется с нагрузкой.

            Все посторонние мысли как ветром сдуло. Джаред сам вцепился в руку Дженсена.

            - Что значит, не справляется? Малышу грозит опасность?

            - Давно тебе плохо, Джей? – вопросом на вопрос ответил Эклз.

            - Мне нормально, только…

            - Слушай, Морган мне все объяснил. Эти движения ребенка, ну, помнишь, когда он так забавно ворочался у тебя в животике, и мы все смеялись… Таким образом малыш пытался достучаться до нас, что ему нечем дышать, и…

            - Он умрет? – испуганно спросил Падалеки.

            - Нет, - слабо улыбнулся Дженсен, - теперь тебя лечат, и ему лучше. Потом тебе сделают операцию, и достанут его.

            - Тогда почему…

            Почему, мать твою, ты такой грустный?

            - Что?

            - Нет, ничего.

            Дженсен ласково улыбнулся.

            - Ты поспи еще. Теперь тебе нельзя вставать, постельный режим до самых родов, понял? Я буду караулить.

            Падалеки облегченно вздохнул. Все кончилось хорошо, с малышом, с Дженсом, и с ним самим все в порядке. Он согласен лежать хоть до второго пришествия, лишь бы ребенок не пострадал и родился здоровым.

 

 

            Дженсен Эклз был вне себя от злости. Его разрывало на куски от ярости и ненависти, никогда еще никого он не ненавидел так страстно, как этих четверых ублюдков, которых считал друзьями.

            Джоанна, разболтавшая этим уродам про них с Джаредом, сидела в машине, пока нелюди развлекались с беременным парнем. Слава богу, она сдрейфила и, видя, что дело заходит слишком далеко, вызвала полицию. Дженсен надавил на нее, она рассказала, заливаясь слезами, все, что видела. Пришлось пообещать ей, что не заявит копам о ее участии.

            Эклз нашел Джареда вовремя. Морган объяснил, что еще несколько минут, и Падалеки было бы уже не спасти. Только состояние парня заставило его прекратить попытки немедленно разыскать Уэллинга и ко. Ублюдки зассали и отсиживались сейчас под юбками у мамочек, ожидая прибытия полиции и названивая адвокатам.

            Дженсен непременно найдет способ урыть гадов, едва не угробивших его семью, но сейчас главным были Джаред с малышом. Морган неодобрительно качал головой, просматривая результаты тестов.

            - Скажите честно, док, все так плохо?

            - Все было бы лучше, если бы вы, два малолетних придурка, предохранялись, - проворчал, не стесняясь, Джеффри. Он был старым приятелем Донны Эклз и позволял с ее сыном некоторые вольности. Дженсен не обижался.

            - Подобные осложнения успешно лечатся, как у мужчин, так и у женщин. Но терапию нужно начать вовремя, соблюдать постельный режим и контролировать потребляемую жидкость. У Джареда процесс вышел из-под контроля и едва не довел до летального исхода.

            - Можно это вылечить?

            - Самый действенный метод – это родоразрешение, которое моментально вернет парню здоровье.

            - То есть ребенок, по сути, убивает его? – помрачнел Дженсен.

            - В самую точку. Но проблема в том, что в нашей клинике нет оборудования для глубоко недоношенных детей. То есть по срокам у вашего малыша уже должны быть хорошие шансы на выживание, но по факту плод при мужской беременности сильно отстает в развитии…

            Дженсен спрятал лицо в ладонях. Он ненавидел этих ублюдков. И ненавидел себя.

            - Доктор, - глухо сказал он через некоторое время, - если придется выбирать между Джаредом и ребенком, я выбираю Джареда.

            - А кого выберет сам Джаред? – испытующе глядя ему в глаза, спросил Морган.

 

 

            Джей поправлялся. Он старательно выполнял все рекомендации врача, лежал в постели, хотя спина и бока уже неимоверно болели, и хотелось хоть немного размяться: побегать, поплавать. Тем более что за окном царило яркое, жаркое лето, а на носу Дженса вовсю расцвели веснушки.

            - Нет у меня никаких веснушек! – возмущался Эклз. – Ты больной, у тебя рябит в глазах.

            - Я здоровый, потому что у меня самый красивый парень на свете. С веснушками.

            Эклз ржал, целовал Джареда, ерошил его шевелюру и всячески избегал говорить о будущем. Было немного страшновато думать об операции. Мать смотрела и пересказывала подружкам всякие ужасы из сериалов по ТВ, как детей подменяют в роддоме, путают и продают на органы. Он понимал, что это просто паника перед родами, как у любой беременной женщины, но полностью успокоиться никак не мог.

            Дженсена было жалко до слез. Он оказался привязан к больнице, боясь оставить Падалеки одного, ночевал на раскладушке и ходил вечно невыспавшимся. В уголках его чудных глаз залегли морщинки. Кажется, он тоже постоянно думал о будущем.

            Однажды он сказал:

            - Донна велела пригласить дизайнера и переделать одну из гостевых спален под детскую.

            - О! – не сразу нашелся с ответом Джаред. Сложно было придумать более явное доказательство, что они с малышом стали частью семьи Эклзов. – Давно ты ей рассказал?

            - Почти сразу, как мы съехались.

            - Ну… и как она отнеслась? – осторожно поинтересовался он.

            - Джей, это моя мама! – улыбнулся Дженсен. – Она всегда поддерживала меня. Она тебя обязательно полюбит, вот увидишь.

            - Парня, который залетел от ее сына и испортил ему жизнь?

            - Ничего ты не испортил! – возмутился Эклз, забираясь на постель Джареда с ногами и начиная гладить его, как кота. – Не смей так говорить, балбес, иначе трахну.

            - Испортил, еще как испортил, - захохотал Джей, нарываясь. И нарвался, конечно. Загребущая рука Эклза хозяйски легла ему на пах, энергично погладила, вызывая прилив крови. Джаред подбросил бедра. Секса хотелось нестерпимо, но доктор категорически запретил.

            - Джеееенс…

            - Нет, - строго сказал тот, тут же убирая руку.

            - Пожалуйста!

            - Нельзя. Потерпи еще немного. У меня самого скоро из ушей сперма потечет.

            - Ну, тебе-то легче.

            - Вот уж нифига, придурок!

            Джаред застонал, завозился на кровати, пытаясь устроить тяжелый живот поудобнее. Красивого, солнечного Эклза хотелось неимоверно, верхний мозг уступил главенство нижнему, и Джаред схитрил.

            Протянул руку, дотронулся до локтя улыбающегося Дженса и, улучив момент, резко дернул на себя. Эклз не ожидал подобной подлости, поэтому свалился прямо на Падалеки, прижимая своим телом, барахтаясь в попытках подняться. Джаред понимал, что больше такого шанса не будет, и вцепился в него руками и ногами, взял в прямо-таки борцовский захват.

            - Джей, отпусти, - придушенно простонал Дженсен.

            - Без минета – ни за что!

            - Сучка! Немедленно выпусти меня, сейчас кто-нибудь зайдет и увидит нас.

            Джаред надул губы и мрачно высказался:

            - Ты просто не хочешь меня.

            - О, идиот! – схватился за голову Дженс. – Ладно, твоя взяла. Один минет. И больше до самых родов никаких поползновений, ясно тебе?

            - Ясно, кэп! – просиял Джаред, откидывая одеяло.

            Дженсен закатил глаза и пошел закрывать дверь. Потом сел рядом с Джеем на кровать, приподнял пижаму и спустил штаны. Падалеки наблюдал из-под ресниц, как он взволнованно облизывает губы. От мысли, что сейчас эти губы поцелуют его ТАМ, член радостно дергался. Дженсен улыбнулся каким-то своим мыслям, наклонился и поцеловал в живот, возле пупка. Тут же в это место толкнулась маленькая пяточка.

            - Он тебя узнал!

            - Конечно, он меня узнал, - хмыкнул Дженс, - привет, маленький. Твой папочка придурок, знаешь об этом? Но я все равно его люблю.

            Джаред счастливо зажмурился от такого забавного признания. Мягкие, теплые губы обхватили головку его члена и принялись сосать. Дженсен прижимался небритой щекой к нежной коже живота, легонько сжимал и тискал мошонку, и продержаться долго у Джея не было шансов. Он кончил с протяжным стоном, зарываясь пальцами в короткий солнечный ежик волос.

            - Я пойду, - облизываясь, как кот, сказал Дженс, - у меня встреча с дизайнером. Не скучайте.

            Джаред посмотрел ему вслед, понимая, что уже скучает.

 

 

            Джей не хотел об этом знать, типа чтобы был сюрприз, но Дженсен выспросил Моргана и точно знал, что у них будет мальчик. Сын. Черт, это хорошо звучит! Дженсен научит его играть в футбол и на гитаре, а Джаред – плавать. Эклз был уверен, что родители помогут оплатить няню и съемную квартиру, когда они оба поступят в университет. Недаром Донна выслала чек с требованием устроить детскую, ведь Джею еще год доучиваться в школе.

            Молодой дизайнер Алона Тал, специализирующаяся как раз на помещениях для детей, сразу выбрала самую светлую и теплую комнату в доме. Они с Дженсеном придирчиво выбирали цвета и материалы, фактуру тканей и состав дерева, гипоаллергенные ковры, игрушки из прочного и экологичного пластика, безопасные светильники. Дженсен неожиданно увлекся и почти забыл, что обещал Падалеки вернуться поскорее. Под вечер позвонила мать и сообщила, что благополучно приземлилась в аэропорту Сан-Антонио, и уже едет домой. Дженсен остался ее ждать, решив, что будет нехорошо встретиться в больнице у постели Джея. Надо как-то подготовить Донну, все-таки он сломал ее «многолетний план жизни Дженсена», который она лелеяла много лет.

            Дженсен вскипятил чая и накрыл ужин. Прошло два часа, а Донна все не объявлялась.

            - Прости, милый, стою в пробке.

            - Когда будешь?

            - Где-то через полчаса…

            Но и через полчаса ее не было дома. И через час. Наконец, терпение Дженсена лопнуло, он отправил СМС-ку, что поехал в больницу и отправился к Джею.

 

 

            Когда в его палату вошла красивая стройная женщина в белом халате, Джаред приветливо улыбнулся. Все доктора и медсестры клиники Моргана относились к нему с симпатией. Мужской беременностью здесь сложно было кого-то удивить, а Джаред не доставлял персоналу никаких хлопот: был послушным, веселым, шутил с девушками. Многие умилялись нежным отношениям парней и все без исключения держались очень дружелюбно.

            Женщина присела на стул возле кровати, пристально разглядывая теребящего простыню Падалеки.

            - Это ты Джей?

            - Да, мэм.

            - Тот самый Джей.

            - В каком смысле тот самый?

            - Который разрушил карьеру и жизнь моего сына.

            Джаред онемел. Ну да, они похожи, как он сразу не понял.

            - Вы – мама Дженсена?

            - Точно. Прилетела специально, чтобы познакомиться с будущим… зятем.

            Джаред опустил глаза. Донна Эклз смотрела на него с таким осуждением. А чего он ожидал? Что семья Дженса с распростертыми объятьями встретит шестнадцатилетнего гея, который нарушил все карьерные планы их сына? Глупо было думать, что его, невзрачного парня из бедной семьи вдруг полюбят родственники чудесного, золотого мальчика, красивого и суперпопулярного.

            - Простите, я не хотел мешать ему…

            - Ну, не хотел, а вышло, - пожала плечами Донна, не слишком, видимо, поверив в искренность раскаянья. – Надеюсь, ребенок точно от Дженсена? Мне известно, как развлекается молодежь на этих ваших тусовках.

            Кровь бросилась в лицо Джареда.

            Он ненавидел оправдываться. Он не виноват, что забеременел от Эклза, тут точно не в нем причина. Но Джаред пользовался его добротой, его домом, жил на его деньги. И собирался жить дальше. Он даже не вспомнил, что надо сказать о своем положении родителям.

            Джаред молчал, не глядя на маму Дженса. Донна тоже ничего не говорила, предпочитая смотреть. Ее взгляд прожигал дырку в животе. Малыш двинулся, ощутимо ударив под дых. Падалеки поморщился.

            Дженс. Его веснушчатое зеленоглазое чудо. Слишком не пара жалкому малолетке, они оба всегда это знали.

            Донна ушла, у дверей попрощалась вежливо, но холодно. Джареду в ее тоне почудилась угроза. Ему уже везде мерещилась угроза. Внезапно захотелось домой. Не к Эклзу, а к маме, в свой дом. Стремление было настолько сильным, что Падалеки встал. С непривычки – две недели лежал пластом – шатнуло, но он быстро взял себя в руки и принялся поспешно одеваться. На раскладушке лежала ветровка Дженсена. Джаред взял ее в руки и прикрыл живот. Получилось неплохо. Если специально не приглядываться, можно и не заметить.

            Был душный, невыносимо жаркий вечер. Рыжее марево пыли висело в воздухе, горячий ветер резал глаза. Уже через десять минут ходьбы начало ныть в висках. Поясница отдавалась тупой болью, ноги отекли и едва передвигались. Но денег на автобус не было, и Джаред шел.

            Их старый дом, который отец снял в начале прошлого лета, выглядел еще более запущенным, чем раньше. Джей долго стоял под окном и слушал, как ругаются родители. Отец снова напился, кричал на маму, та оправдывалась и обзывала его грязными ругательствами. Джаред обхватил руками тяжелый живот и съехал по стене на траву. Он не мог сейчас явиться перед ними и предъявить своего нерожденного ребенка.

            Сердце громыхало в груди, дышать стало тяжело. Болела спина, низ живота, а вдобавок он забыл в больнице таблетки и мобильник. Наконец в доме немного стихло, на улице потемнело, и Джей попытался подняться на ноги. Со второго раза у него получилось, постоял, пережидая головокружение, потом обошел дом и начал восхождение по лестнице на второй этаж, в свою комнату.

            Оказаться здесь было странно. Будто сто лет прошло. Письменный стол покрылся слоем пыли, куда-то исчезли книги, раскиданные по столу прежде. Кровать была застелена, наволочка снята. Его не ждали так рано, да и ждали ли вообще?

            Стало совсем темно. Летом поздно темнеет, так что, наверное, где-то около полуночи. Интересно, что сейчас делает Эклз? Ищет ли его? Или Донна убедила его в том, что исчезновение помехи в виде ненужных любовника и ребенка пойдет ему на благо?

            Джаред лежал на кровати, притянув колени к животу, и смотрел, как по потолку ползут лучи от фар проезжающих мимо машин. Спина и живот болели все сильнее, но сил встать и позвать на помощь уже не осталось.

 

 

            - Ох, мам, здорово, что ты здесь! – Дженсен обнял Донну, чмокнул ее в щеку. – Я не мог больше ждать и надеялся, что ты догадаешься приехать в больницу.

            - Я и догадалась, - пожала плечами мать, - уже поговорила с Джефом и познакомилась с твоим сокровищем. Симпатичный паренек.

            - Он чудесный, тебе понравится! – широко улыбнулся Дженсен, немного волновавшийся за итоги первой встречи. – Пойдем, я снова тебя с ним познакомлю.

            Они шли по коридору, и Дженсен думал о том, как ему повезло: с мамой, с отцом, с Джаредом, даже девочка-дизайнер сегодня порадовала и наполнила сердце ликованием от скорого прибавления в семействе.

            - Джаред, ты уже видел мою… маму, - Эклз удивленно уставился на пустую кровать, - Джей, ты где?

            Падалеки не было в палате. Ну, куда унесло этого недотепу? Для обследований слишком поздно, кроме того, Дженсен договорился с Джефом, что все тесты будут проводиться в его присутствии.

            - Не понимаю, где он?

            Дженсен умел поднимать народ по стойке «смирно!», через пять минут вся клиника стояла на ушах, персонал сбивался с ног, разыскивая тяжелого пациента, а Эклз с Донной просматривали записи с камеры наблюдения на воротах.

            Дженсен схватился за голову. Получалось, что в пять тридцать пять вечера Падалеки покинул клинику и пешком ушел в неизвестном направлении. С тех пор прошло уже четыре часа, мобильник этого идиота мирно лежит на тумбочке в палате, а куда делся он сам, никто не знает.

            Или знает?

            - Отмотайте запись обратно, - потребовал он у охранника.

            Все верно. В пять часов Донна въезжает в ворота больницы, в пять тридцать пять Джаред исчезает в неизвестном направлении.

            - Что ты ему сказала, мама?

            - Дженни.

            - Мама, блядь, что ты ему сказала такого, что он сорвался и удрал?!

            - Да ничего особенного, - испугано оправдывалась Донна, - я не хотела его обидеть.

            - Мама!!!

            Дженсен закрыл пылающее лицо руками. Потом обернулся к охраннику:

            - Звоните в полицию. Пусть проверят морги, больницы, ищут беременного парня, внешность опишете по фото. Блядь, Джей, что же ты творишь?

            У него тряслись руки. Донна сама села за руль. Дженсен свернулся в клубок на переднем сидении, не в силах расслабиться хоть чуть-чуть.

            - Если Джей или ребенок погибнут, я никогда тебя не прощу!

            - Сынок!

            - Ты же говорила с Морганом. Разве он не объяснил, что Джей в тяжелом состоянии. Черт, может, он уже мертв!

            - Не ори на меня, мне трудно сосредоточиться на дороге! И вообще, я не предполагала, что у вас так все сложно.

            - Конечно, зато у вас, блядь, все просто!

            Дома Дженсен оббежал все комнаты, разыскивая Падалеки, звал его, уговаривал, угрожал. Но Джей не вернулся домой.

            - Я просто сказала ему про твой план, - тихо проговорила Донна, когда Дженсен, понурый и уставший, спустился в гостиную.

            - Джаред гордый. Он собирался нести эту ношу в одиночку, я случайно узнал.

            - Прости меня, сынок.

            - И ты меня прости.

            Раздался телефонный звонок. Не Джей. Из полиции сообщили, что в моргах и больницах нет никого, подходящего под описание пропавшего.

            - Куда он мог деться?

            - А разве у него нет родителей? – спросила Донна.

            - Для них он в летнем лагере на берегу Колорадо.

            - Но он-то не в лагере.

            Дженсен вздрогнул.

            - Мама, ты гений. Поехали.

            Шерон Падалеки изумленно хлопала заспанными глазами.

            - Где Джей?

            - В лагере. Дженсен? Ты что здесь делаешь?

            Эклз протиснулся мимо матери Джареда в прихожую. В гостиной сильно пахло спиртным, на диване храпел его отец. Дженсен не знал, где комната Джея, поэтому осматривал все.                

            - Джей! Отзовись, Джей! Ты же точно здесь, я знаю!

            - Дженсен.

            Дверь заперта изнутри. Терпения ковыряться в замке просто не осталось, и голос у Джареда такой слабый. Дженсен выдавливает плечом хлипкую дверь и врывается в комнату.

            - Падалеки, чудовище, вот ты кто! Так напугал, придурок!

            Зацеловывая лицо на глазах обеих женщин, притянул к себе свернувшегося в комок на постели Джея.

            - Что? – сердце екнуло.

            - Живот болит. И спина.

            Все лицо мокрое от слез, от скрипа зубов закладывает уши. Смертельно перепуганный Дженсен обернулся:

            - Звони Моргану, скажи, что мы едем, - и тут же к Джареду, - спокойно, все будет хорошо, Джей!

            Джаред слабо улыбнулся.

            - Дженсен…

            - Тшшш, я тебе потом мозги промою, когда все закончится. Отработаешь каждую минуту моих поисков, - пригрозил Эклз, - а сейчас надо встать и дойти до машины.

            - Я не смогу, - всхлипнул Падалеки, стискивая зубы.

            - Ты справишься! Ради меня и малыша. Я точно знаю! Давай, вот так. Осторожнее, держись за меня. Черт, ну ты и тяжелый… Ничего, обними меня за шею, отлично, пойдем.

            Донна кусала губы и то и дело хватала за руку порывающуюся на помощь Шерон. Обе женщины поддались истерике, скорее мешая, чем помогая Дженсену. Джаред почти повис на шее Эклза, лицо его было таким бледно-серым, что казалось – вот-вот потеряет сознание. Дженсен устроил его на заднем сидении, прижал к себе.

 

            - Гони, - велел он матери, - как там Морган?

            - Они уже приготовили операционную и детскую реанимацию.

            Шерон ахнула и прижала ладони ко рту.

            - Как же так получилось?

            Но ей никто не ответил. Донна устроилась на водительском месте, мать Джареда рядом с ней. Дженсен облегченно выдохнул, когда «форд», наконец, сорвался с места и помчался по ночному шоссе.

            - Дженс, ты такой… красивый, - ладонь Падалеки легонько погладила его колено, -  все-таки нашел меня.

            - Куда бы я делся? – фыркнул Эклз, пристально вглядываясь в измученное любимое лицо. – Ты зачем ушел, оставил мобильник?

            - Прости, - прошептал Джей, - уже поздно, да? Я дурак.

            Дженсен погладил его напряженное плечо, с болью замечая скривившиеся губы.

            - Все будет хорошо.

            - Не бросай ребенка, - быстро и лихорадочно зашептал Джаред, кусая губы, - ты обещал.

            - Обещал. Как ты себя чувствуешь?

            - Я умираю, сорок процентов летальности – это про меня, Дженс…

            Эклз откинул со лба мокрые волнистые прядки, плывущий от боли взгляд Джареда напугал его.

            - Мама, быстрее же! – рявкнул он.

            - Не кричи! Если мы попадем в аварию, никому легче не станет.

            Дженсен застонал от отчаянья и собственного бессилия. Путь до больницы длился долгие века. Джаред искусал губы в кровь и уже с трудом сдерживался, чтобы не кричать.

            К счастью, в клинике их уже ждали. Морган с бригадой хирургов и реаниматологов. Джареда погрузили на каталку, Дженсен вцепился в ее металлический борт.

            - Я с ним!

            Морган сердито глянул, но, видимо, у Эклза было такое перекошенное лицо, что Джеф не смог отказать.

            - Марш переодеваться!

            Две безликие медсестры облачили полубессознательного от паники Дженсена в белый халат и отвели к окну, открывающему вид на палату интенсивной терапии, где уже находился Морган. Дженсен увидел мечущегося по кровати Падалеки, какие-то трубки, аппаратуру, загораживающие его белые спины акушеров.

            - В чем дело? – встревожился Дженсен. – Почему его не оперируют? Он что, умирает?

            Тяжелая рука опустилась на плечо.

            - Он просто рожает. Делать кесарево сечение поздно, головка плода опустилась в малый таз, и теперь одна надежда – на самостоятельные роды.

            - Но…

            - Дженсен, - мягко проговорил Морган, - вспомни статистику. Шестьдесят процентов на нашей стороне. Младенец при мужской беременности некрупный, а в вашем случае еще и недоношенный. Мы надеемся на благополучный исход.

            - А если не выйдет?

            - Там целая бригада акушеров и реаниматологов, Дженсен. Мы готовились. Они знают, что делать, поверь мне.

            Эклз прижал ладони к холодному стеклу, отделявшему его от Джареда. Ему оставалось только ждать и верить, что все будет хорошо. Он ждал и верил. А время шло, и роды затягивались. Врачи в палате как-то нехорошо суетились, что-то кололи в вену Джареда, который вначале метался и кричал, а потом вдруг затих.

            Внезапно Морган дернул его за плечо, отворачивая от стекла.

            - Поздравляю, у тебя сын.

            Дженсен вздрогнул, попытался вырваться и обернуться. Там, за стеклом прикатили реанимационный набор.

            - Кровопотеря нарастает…

            - Остановка сердца…

            - Разряд…

            - Пульса нет.

- Еще разряд…

- Пульса нет.

            - Не останавливайтесь.

            - Дженсен взгляни на своего сына. Настоящий красавец, весь в папочку…

            Красненький, сморщенный комок в кипенно-белых пеленках. Ничего общего с Джеем. С его Джеем, который сейчас умирает за стеклом.

            Обняв малыша, Эклз без сил сполз по стене на пол.

 

            Дженс смотрел на него через стекло, и только благодаря этому Джаред до сих пор боролся. Слушал заполошные команды врачей, по тону понимая, что все очень плохо. Пытался добиться хоть чего-то от непослушного, пропитанного болью, как губка водой, тела. Боль была какая-то просто запредельная, Джей и представить себе не мог, что на свете бывает такая боль. Что ее можно испытывать и не умирать мгновенно.

            Очень хотелось, чтобы пытка хоть как-то прекратилась, все равно как. Но Дженсен смотрел на него с любовью и неистовой надеждой, и Джаред продолжал бороться.

            - Это мальчик, - неожиданно услышал он, и его зад, который только что словно раздирали раскаленные крючья, неожиданно оставили в покое.

            Джей не успел даже выдохнуть с облегчением. Он справился! Но надрывный писк приборов ворвался в тяжелую от долгих родов голову, чужая фигура в светло-зеленом загородила окно и Дженса, и Джаред понял, что не может ни выдохнуть, ни вдохнуть.

            Только легко подниматься над собственным телом, худым, истыканным трубками капельниц, в скомканных алых тряпках. Он увидел Дженсена, прижавшегося к стеклу с перекошенным от боли и страха лицом, рванулся к нему и ударился о преграду. В невидящих его, самых красивых на свете глазах стояли слезы.

            - Продолжайте. Разряд!

            - Пульс есть…

- Срочно кровь второй группы, резус положительный.

 

            Дженсена колотило от непролитых слез. Он сидел, низко наклонив голову и свесив бессильно руки. Ребенка отняли, это было к лучшему, все равно он не мог сейчас думать ни о ком, кроме Джея.

            Черт, ну почему все пошло наперекосяк? Он же так старался все предусмотреть. Джей был в больнице, под наблюдением врачей. Родители давно в курсе дела и, кажется, даже дали добро. Алона нарисовала чудесный проект детской комнаты – в голубых и белых тонах, Джареду должен понравиться.

            Оставалось подождать несколько дней, максимум неделю, Морган даже спрашивал, какой день они хотели бы выбрать для рождения малыша. Джареда бы усыпили и прооперировали, а, проснувшись, он бы увидел Дженсена с сыном на руках. Это был «идеальный план», самое малое, чем Эклз мог искупить вину перед Джеем.

            Но несколько маленьких случайностей – он не хотел думать про злой умысел матери, и о причинах недоверия Падалеки. И вот эти случайности привели к такому результату.

            Дверь распахнулась, и Дженсен бросился к Моргану, страшась узнать новости.

            - Джеф, что с…?

            - Он выжил, - Морган заглянул в воспаленные глаза парня и со всей силы притиснул к себе, - расслабляться пока рано, состояние тяжелое, огромная кровопотеря, внутренние разрывы. Джареда сейчас оперируют.

            - Он же справится? – всхлипнул Дженсен, утыкаясь мокрым лицом в плечо Джефа.

            - С такой группой поддержки – просто обязан.

            Дженсен затрясся в беззвучных рыданиях, он чувствовал себя мальчишкой, но не мог остановиться. Вся боль, тревога, надежда нашла выход  в этих слезах.

            - Хочешь взглянуть на сына?

            Эклз слабо улыбнулся.

            - Очень.

           

            - …И сделать такое с моим мальчиком… беременности, которая могла стоить жизни…

            - Не передергивайте… дать ему все, что… просто возмутительно…

            Дженсен устало посмотрел на двух женщин, которые бурно выясняли отношения, то ли уже осведомленные, что опасность почти миновала, то ли не слишком переживающие за исход.

            Увидев Дженсена, обе бросились к нему.

            - Поздравляю, сынок!

            - Дженни, он просто красавчик.

            Эклз закатил глаза.

            - Джея оперируют. У него была клиническая смерть, если, конечно, вам интересно.

            - Конечно, нам известно. Морган первым делом рассказал нам. Твое психологическое состояние внушало ему опасения, - поделилась Донна.

            - Ты в порядке, Дженни? – встряла Шерон.

            В эту минуту он как-то по-особенному понял Джареда. Когда вокруг тебя люди, которые как будто интересуются твоей жизнью, но на самом деле лишь оценивают твои поступки и перспективу, это страшно. Страшно все время кому-то доказывать свою нужность, свой невзъебенный потенциал. И так хочется, чтобы тебя любили просто за то, что ты – это ты.

            Как Джаред любит Дженсена. Как Дженсен любит Джареда.

 

            Все-таки он невероятный. Весь худущий, с торчащими ребрами и непривычно впалым, словно прилипшим к спине животом (Эклз старательно пичкал Джея всякими полезностями, витаминами и добавками, но проклятое кровотечение выжало из него все силы). Но едва Дженсен входит, лицо с выступающими скулами озаряется широкой улыбкой, такой сияющей, что больно смотреть.

            Джей тянет руки к малышу, берет его на колени, но всегда ненароком касается Дженсена – то легонько сжимает локоть, то скользит по бедру, то совсем уж нахально дергает за ремень. И все время заглядывает в глаза, словно ищет там какой-то ответ.

            - Наш мальчик такой умненький, - нарушает уютное молчание Шерон, сюсюкает с внуком, - спит, как ангелочек.

            - Прибавил уже восемьсот граммов, - с гордостью сообщает Донна и украдкой смотрит на сына – все ли делает правильно. Дженсену кажется, что она уже почти любит Джея. Да и в голосе отца, звонившего вчера из Европы, не прозвучало недовольства.

            - Весь в отца… в обоих отцов.

            Дженсен видит, что Джареда раздражает суета, и тихонько выпроваживает гостей. Садится на край кровати, сжимает бледную худую ладонь.

            - Алона доделывает детскую. К твоей выписке все будет готово.

            Джаред не поднимает глаз.

            - Ты все-таки хочешь, чтобы мы жили вместе?

            Эклз напрягся.

            - Не понял, а ты не хочешь что ли? Я думал…

            - Дженс! – Падалеки схватил его за руку, морщась, сел на кровати. – Не обижайся, я просто… Просто если это из-за ребенка, то не нужно, - под суровым взглядом осекся и совсем тихо закончил, - я не хочу тебе мешать. Ребенок не причина жить с таким неудачником, как я…

            - Кто тебе сказал, что ты неудачник?

            Глаза Джея сверкнули:

            - Думаешь, я слишком глуп, чтобы сделать собственные выводы? Я неуклюжий, неловкий, я все время все порчу. Не могу защитить тех, кого люблю, становлюсь помехой на пути к мечте. Я даже родить нормально не смог, чуть все не испортил…

            Больше невозможно было слушать эту невозможную херню. Дженсен притянул к себе придурка, взъерошил волосы на затылке – как давно хотелось это сделать.

            - Я никуда тебя не отпущу. Не хочешь жить со мной, я буду жить с тобой. Как же ты не поймешь, дурак, что у нас с тобой одна дорога. Не из-за ребенка, не только из-за него. Из-за нас…

            Джей несмело обнял его и уткнулся носом в плечо.



Сказали спасибо: 340

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

Отзывов нет.
Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R S T v W y а Б В Г Д Е Ж З И К м Н О п С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1406