ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
1795

Основы совместного проживания

Дата публикации: 28.07.2017
Дата последнего изменения: 28.07.2017
Название оригинала: Living Together 101
Автор оригинального текста: strangeallure
Автор (переводчик): ~Chertopoloh~ ;
Разрешение на перевод: запрос отправлен
Бета: Маленькая сосна
Пейринг: J2;
Жанры: флафф; юст;
Статус: завершен
Рейтинг: NC-17
Размер: мини
Примечания: Автор изумительных баннеров: SmallPolarFox Вольная интерпретация фильма “ У зеркала два лица”
Саммари: Если Джаред хочет сохранить свою квартиру в Нью-Йорке, ему нужно найти квартиранта. Если он хочет постоянное место преподавателя в университете, ему нужно больше публиковаться. Дженсен, также преподаватель в Колумбийском университете, похоже, подходит идеально: покладистый и ответственный, но тихий и скромный. Когда они становятся друзьями - это приятный бонус. Когда они притворяются парой, это кажется отличной мыслью, пока все не рушится.
Глава 1


– Ненавижу тебя. Очень, – проворчал Джаред низко и неразборчиво со сна.

– Эй, Джаред, детка, не будь таким, – промурлыкал парень на другом конце линии. Голос звучал отвратительно весело и исключительно пьяно.

– Сейчас середина ночи. Я сплю… спал, пока ты, придурок, меня не разбудил.

– Еще даже нет полуночи, принцесса, – нечленораздельно и с легкой обидой произнес собеседник.

– Ага, в Лос-Анджелесе – нет, – Джаред потерся виском о подушку. – Бога ради, я на восточном побережье! Разница во времени – три часа.

– Ой.

– Вот тебе и “ой”, – Джаред не поднимая век, закатил глаза. – Так чего ты хотел, Чад?

– А, – ответил тот почти трезво и с нотками раскаяния, – просто проверяю, как ты. – В голосе Чада зазвучала хитрая, неприкрытая усмешка. – Хотел убедиться, что ты сношаешься.

Джаред застонал. Он понимал, что таким странным образом Чад заботится о его благополучии, что лишь хочет проверить, все ли у Джареда в порядке. – А можно в другое время?

– Конечно, – ответил Чад и через секунду спросил: – Но ты ведь это делаешь, да? В смысле, сношаешься?
Его пьяная озабоченность, возможно, и показалась бы Джареду смешной, не будь он таким уставшим.

– Знаешь, столько лет прошло, но твоя заинтересованность в моей сексуальной жизни все еще немного приводит в замешательство, – когда Чад не ответил, Джаред решил разобраться с этим разговором поскорее: – Да, Чад, я сношаюсь. Не беспокойся. – И, зная, что тот в любом случае начнет выспрашивать подробности, добавил: – Милая гибкая инструкторша по йоге в прошлом месяце и, – он хотел сказать “какой– то парень”, но потом в пику Чаду решил иначе: – и горячий парень, с которым я познакомился в клубе. У него реально громадный член.

Чад закашлялся и с легким возмущением сказал:
– Вот это мне знать не обязательно, Падалеки.

– И такая симпатичная маленькая задница, – с ухмылкой добавил Джаред.

– Ладно, ладно. Я понял, – успокоил его Чад. – Твои чудо– способности все еще при тебе. Рад за тебя.

Внезапно в ухе раздался пьяный гогот – по опыту Джаред знал, что Чада просто разрывает от какой– то глупой двусмысленности и сейчас он ею поделится.
– Ты в курсе, как тебя назовут?

Джаред приготовился к худшему:
– Как?

– Распутный профессор, – хохотнул Чад.

– Очень остроумно, Чад, в самом деле, – покачал головой Джаред. – Я вешаю трубку.

Так он и сделал.

***

Назавтра Джареду потребовалась немалая сила воли, чтобы вытащить себя из постели и отправиться на утреннюю пробежку. Обычно, когда кто-то – или что-то – будил его, он довольно легко засыпал снова, но в этот раз Джаред ворочался, похоже, не один час. Ему казалось, что, как только он окажется в Центральном парке и войдет в ритм, все мысли выветрятся. За это он и любил бег: можно было не думать, а полностью отдаться моменту, когда работают мышцы, расширяются и сжимаются легкие и ритмичная уверенная поступь задает ритм всему телу.

Только на сей раз не сработало.

Из-за глупой шутки Чада Джаред пребывал в смятении, и никак не удавалось выкинуть из головы слова о распутном профессоре. Он долго встречался с девушкой в старшей школе, затем имел ровно одну интрижку с парнем на первом курсе, а потом встретил свою будущую жену. На том этапе он был счастлив с ней, доволен их сексом и жизнью в целом, всем. Более десяти лет у него не возникало искушения переспать с кем-нибудь еще.

После развода он выбирался пару вечеров в неделю выпить, потанцевать, пофлиртовать и при случае подцепить кого-нибудь. Джареду нравился секс и люди, находившие его достаточно сексуальным и привлекательным, чтобы пригласить к себе домой, даже не зная, кто он. Однако, если быть с собой честным, не похоже, что ему нравилась та жизнь, которую он ведет сейчас. И такое признание лишь привело к размышлениях обо всем, что в его жизни пошло не так.

А, чтоб тебя, Чад!

***

Джаред попытался сосредоточиться на девятом классе, в котором преподавал, но обнаружил, что мыслями возвращается к личным проблемам. После звонка с урока он набрал Чада – просто в отместку за то, что разбудил среди ночи.

– Чего? – судя по голосу, во рту Чада было сухо, как в пустыне, да и сам он едва ли пребывал в сознании. Не в силах сдержаться, Джаред расплылся в довольной улыбке.

– Доброе утро, Чад. Проснись и пой, – солнечно сказал он.

– Выкуси, – пробормотал тот.

Набрав воздуха в легкие, Джаред выпалил:
– Мне нужно с тобой поговорить!

– Че, правда? – скептически спросил Чад. – Или просто мстишь мне за ночь?

– Правда, – получилось серьезнее, чем Джаред намеревался.

О Чаде вот что надо сказать. Порой он, конечно, идиот, но когда Джаред в нем нуждается – всегда рядом.

Голос Чада уже звучал не так сонно:
– Мне надо заправиться кофе и сбегать в душ. Позвонишь минут через двадцать, лады?

***

– Ты же в курсе, что я не это имел в виду? – спросил Чад после того, как Джаред изложил проблему.

– В курсе. Просто твои слова заставили меня задуматься. И оказалось, что ты прав, отчасти. Я становлюсь распутным профессором.

Чад безуспешно попытался скрыть смешок. Очевидно, он до сих пор считал ту реплику смешной.
– Но это лишь значит, что заняться с тобой сексом хочет много народу, Джаред. Большинство парней решило бы, что это здорово.

– Просто… – Джаред вздохнул. – Я больше не в колледже, понимаешь? Мне за тридцать. Я должен больше работать. Я, определенно, должен больше публиковаться, если хочу получить постоянное место в штате. У меня чувство, что с тех пор… – он умолк и понял, что смешно, но он до сих пор не может сказать это вслух. – С тех пор как я приехал сюда, я почивал на лаврах, когда дело касалось моей работы и финансов, а в остальном переливал из пустого в порожнее.

Чад заговорил пугающе взросло:
– Я знаю, что ты представлял себе свою жизнь иначе, Джаред. Знаю, что ты думал, что будет “вместе навсегда”, дети и все такое. – Джаред был благодарен, что тот не произнес ее имени вслух – так он чувствовал бы себя еще более жалким. – Но с развода уже прошло больше двух лет. Может, время вернуться в игру – попытаться сначала узнавать людей, вместо того чтобы сразу же лезть им в трусы, – Чад рассмеялся над собственной шуткой.

Джаред знал, что когда звонил, то хотел поговорить с рассудительной версией Чада, но теперь эта мысль не казалась ему удачной.
– Чад, я не могу. Еще нет.
Потому что, да, развод был два года назад, но женаты-то они были десять лет! Они так долго жили вместе, что теперь Джаред чувствовал себя неуютно при мысли о том, что надо ходить на свидания.

– Есть еще проблема, – он немного сменил тему. – Наверное, мне придется продать квартиру.

– Что? – Чад посерьезнел. – Уверен? То есть я не эксперт, но рынок жилья сейчас не в лучшем состоянии.

Джаред вздохнул. Это тоже терзало его с самого утра.
– Да. Денег, вырученных от “Дженерал Моторз” за патент, хватило на первый взнос и небольшой резервный запас, но когда я покупал жилье, то рассчитывал на заработок двоих.
Чад понимающе хмыкнул.
– И уехать из Нью-Йорка?

Джаред попытался рассмеяться, но получилось не очень:
– Тут действительно становится слишком дорого, слишком быстро, – он сглотнул. – Мне уже довольно давно приходится залезать в свои сбережения, – он впервые сказал это постороннему, отчего все резко стало более реальным.

– Могу тебе одолжить немного денег, – тут же предложил Чад.

– Нет, – Джаред покачал головой, хоть Чад и не мог его видеть. – Мне пока хватает, не знаю, еще на полгода, наверное. К тому же я могу урезать средства на клубы и тому подобное, – он тяжело вздохнул. – Хотя я очень признателен за предложение, Чад.

Оба надолго замолчали, потом Чад издал победный клич:
– Думаю, я нашел! – заявил он.

– Что нашел?

– Решение твоей проблемы.

– Я весь внимание.

Чад ответил торжественно, будто сообщал откровение:
– Ты можешь взять квартиранта.

– Что?

– Думаю, все сводится к твоему нежеланию быть одному, но к новым отношениям ты еще не готов, – сказал Чад, и черт возьми, он, если хотел, мог быть проницательным. – Поэтому тебе надо найти себе квартиранта – кого-то хорошего, не сексуального и, по возможности, домоседа. Тогда ты не будешь возвращаться в пустую квартиру и у тебя появится кто-то, с кем можно поговорить. Не говоря уже о дополнительных деньгах.

В теории это звучало заманчиво. По нью-йоркским стандартам квартира Джареда была достаточно большая, чтобы они не мешали друг другу, но на самом деле такой вариант он уже рассматривал и отклонил. Не хотелось жить с кем-то незнакомым.
– Видишь ли, я не желаю проводить тысячу собеседований со всякими чудилами из газеты электронных объявлений. То есть я не могу просто съехаться с первым встречным, он должен подходить мне.

– А что, у вас нет университетской доски объявлений или внутренней сети, или чего– то наподобие? – Джаред сжал трубку крепче. Эта “у меня на все есть ответ”– версия Чада начинала его слегка раздражать. – Семестр только начался, верно? Наверняка кто-то до сих пор ищет, где бы поселиться.

Джаред уже собирался отмахнуться от предложения, сказав, что Колумбийский университет предлагает факультетские общежития, как кое-что вспомнил.
– Да, – сказал он, – на факультете есть своя рассылка, – которую он всегда пропускал, но все равно – и думаю, у них есть колонка для людей, предлагающих жилье и ищущих соседа по комнате.

– Вот видишь, видишь! – Чад определенно взбудоражился. – С этого и начни.

Выдохнув, Джаред искренне поблагодарил его:
– Спасибо, Чад. Ты настоящий друг.

– Знаю, – без капли самодовольства ответил тот.



Глава 2

 



Десять дней спустя Джаред уже не был так уверен, что Чад такой уж классный друг. Поступило пятнадцать звонков, приведших к семи собеседованиям в квартире, и после первых пяти соискателей Джаред понял, что с него более чем достаточно. Нельзя сказать, что каждый кандидат был совершенно чокнутым, по крайней мере не настолько, как женщина с домашней змеей на шее или антрополог с компасом фен-шуй. Но ни один не показался подходящим, и Джаред не мог представить, как будет делить общее пространство с кем-нибудь из них. Поделом ему, что послушался Чада.

Он подумывал позвонить оставшимся двум из списка и сказать, что предложение больше не действительно, когда телефон зажужжал – пришла эсэмэска. Марк, преподаватель истории, не смог выбраться, но хотел созвониться вечером, чтоб назначить другое время. Стоило Джареду сунуть телефон в карман, как зазвонил домофон. По крайней мере, последний на сегодня парень вовремя – уже начало получше, чем с остальными.

Джаред ответил ему и велел подниматься на шестой этаж. В здании не было лифта, так что он достал из холодильника две бутылки воды, поставил их на кухонный островок и стал ждать.

Парень, вошедший в дверь несколькими минутами позже, пыхтел и отдувался – он явно не привык к такому количеству ступенек. Хотя по его мешковатым вельветовым брюкам и столь же свободным рубашке и свитеру-жилету сказать было трудно, но выглядел он слегка полноватым, красное от натуги лицо блестело от пота. Точнее, та часть лица, которую Джаред мог видеть, поскольку нижнюю половину скрывала борода, а верхнюю затеняли тонированные коричневым очки в массивной оправе.

Парень с улыбкой протянул ему руку:
– Привет, я Дженсен. Дженсен Эклз.

***

– И, просто, чтоб закрыть тему: ты ведь не гомофоб, нет? – спросил Джаред. Он уже закончил показывать Дженсену квартиру, и они обсудили основные пункты, такие как пользование кухней, гостиной и ванной, составили график уборки, а также размер платы и задатка. Джаред не любил размахивать своими сексуальными предпочтениями перед посторонними, но после странного замечания преподавателя биохимии он решил, что лучше выяснить. Ему понравился Дженсен. Даже удивительно, что ему понравился такой скромный, а может, даже скучный, на первый взгляд, парень, но гомофобия определенно была бы помехой сделке.

Дженсен вскинул брови, очевидно удивленный вопросом, потом улыбнулся, кажется, совершенно искренне.
– Нет, я определенно не гомофоб. – И чуть заметно усмехнулся: – Хотя, пожалуй, должен предупредить: по утрам, до первой чашки кофе, я обычно человекофоб.

Джаред расплылся в улыбке:
– Это я переживу.

Выкладывая все карты, Джаред добавил:
– Просто хотел убедиться. Я, знаешь ли, бисексуал, и не хотелось бы обнаружить, что мой сосед не согласен с этим, когда он начнет неодобрительно комментировать, что я смотрю повтор “Близких друзей” или еще чего-то.

– Это было бы неловко, – с легкой улыбкой согласился Дженсен.

Так или иначе, Джаред почувствовал необходимость уточнить:
– Не то чтобы я все время смотрел “гейские” программы, – ненавидя себя, он жестом показал кавычки в слове “гейские”. – Почти никогда. Ладно, иногда я смотрю еще “Drag Race” Ру Пола*, но это все. И, может, “Drag U”, но это почти то же самое.

Дженсен хмыкнул.
– Не беспокойся. Моя теперешняя соседка смотрит канал “Here!”** круглосуточно, хотя она натуралка, – он чуть покачал головой. – Если ты не будешь запускать руку в свои штаны в гостиной, у нас все будет отлично.

На это Джаред быстро и сбивчиво пробормотал:
– А, да. Об этом можно не беспокоиться.
Вот как у Дженсена получилось сказать так небрежно? А ведь это он носил жилет в ромбики, господи боже! Джаред бы даже в гроб не согласился лечь в таком, у него, между прочим, превосходный вкус в одежде, и именно он с трудом подбирал слова?!
– И не скажу, что я все время буду кого-нибудь приводить домой, или что-то типа того. На самом деле я сейчас в этом не заинтересован. Я пытаюсь попасть в постоянный штат преподавателей, поэтому больше сосредоточен на своих публикациях.

Если бы Чад мог его слышать, он бы умер со смеху. Джареду хотелось самого себя взять за шиворот и встряхнуть: не было никакой необходимость оправдываться. Но почему-то ему не хотелось, чтобы Дженсен думал, что он спит со всеми подряд. Его внутренний Чад при этой мысли поперхнулся, но Дженсен лишь кивнул и сказал:
– О, и ты? Я тоже пытаюсь остаться на постоянной должности, стараюсь продвинуть результаты своих исследований. Не уверен, как у вас в естественных науках, но в гуманитарных довольно жестко. Если список твоих публикаций не настолько длинный, чтоб на него потребовалось потратить дуб, ты вылетаешь.

Джаред улыбнулся, благодарный за смену темы.
– Да. Говорят, что решение о назначении на постоянную должность основывается на качестве исследований, но существует неизменная норма, по которой количество публикаций делят на возраст, и если ты не дотягиваешь, никто даже не потрудится рассмотреть твои проекты.

– “Публикуйся или умри”, – процитировал Дженсен. – Банально, но правдиво.

Джаред кивнул, все сильнее чувствуя, что Дженсен именно тот, с кем ему было бы по-настоящему приятно находиться рядом.

Он отпил воды из бутылки.

– Ладно, Дженсен, следующий вопрос. Открой мне свою тайну. Что-то компрометирующее, если можно, – он ухмыльнулся, – и определенно такое, что я и так бы выяснил, живя с тобой вместе.

Джаред задавал этот вопрос другим соискателям, и результаты были разными. Разговаривавший шепотом парень с длинными темными волосами и в гофрированной рубашке с самого начала был странным. Когда он сказал, что хочет поставить в своей комнате верстак, так как подрабатывает тем, что делает кресты Святого Андрея, то для Джареда это оказалось не такой большой неожиданностью, как могло бы. С другой стороны, бывшая до сих пор на вершине списка Мэнди, которой под сорок, не слишком привлекательная, без причуд и веселая, малость потрясла его своим воскресным утренним ритуалом, включающим “U2” на повторе и батут. А парень из Польши на самом деле не понял вопроса, но Джаред сильно сомневался, что тот вообще понял хоть десять процентов из их разговора.

Теперь он лишь надеялся, что Дженсен не дискредитирует себя ответом.

Дженсен слегка покраснел, склонил голову и потер шею. Ого!

– Я... – сконфуженно улыбнулся он , – мне нравится играть в компьютерные игры на приставке. В основном, стрелялки типа “Halo”. – Он едва заметно пожал плечами. – Игры, о которых предупреждают на “Fox News”***. – Дженсен сказал это так, будто подобное могло послужить причиной расторжения сделки. – Но я, безусловно, буду играть в своей собственной комнате, не волнуйся. Я не буду занимать твой диван и экран.

– И это твоя величайшая тайна – игры в “Halo” на приставке? – Джаред сдался.

– Я не говорил, что это моя величайшая тайна, – уточнил Дженсен. – Просто понимаю, что от преподавателя английской литературы такого не ожидают, потому что это как-то не очень… по-взрослому. Но мне помогает расслабиться. Мне действительно нравится.

Джаред пошел к своему плазменному телевизору, Дженсен следил за ним взглядом.

Из тумбы под экраном Джаред достал большую плетеную корзину и вынул из нее свою приставку.
– Только что твои шансы получить комнату резко увеличились.

Дженсен улыбнулся, и Джаред почувствовал, как сам расплывается в улыбке.

– Хорошо. И последний вопрос: почему ты хочешь жить здесь?

– Ну… – Дженсен на секунду задумался, – отличное расположение, конечно. Близость к Центральному парку и метро: полчаса – и я на работе. И это замечательно. Особенно учитывая то, что сейчас я трачу почти два часа на то, чтобы доехать из Ронконкомы.

Ах да, Дженсен же говорил, что живет далеко от Лонг-Айленда.

– Два часа в дороге? Отстой, – посочувствовал Джаред.

– Знаешь, – ответил Дженсен, прежде чем Джаред продолжил. – Мне действительно нравится твоя квартира: и планировка, и комната – пусть даже в первую неделю лестницы будут меня убивать, – он самоуничижительно улыбнулся Джареду.

– А мне нравишься ты, правда. Мне нравится, что ты хочешь составить график дежурств, но не думаю, что нам стоит подписывать свои продукты – для меня это будет слишком геморройно. Похоже, у нас много общего, и думаю, мы бы отлично поладили.
Джаред решил было, что уже закончил, как Дженсен добавил:
– Кроме того, твой телевизор был бы идеален для марафонов в “Halo”, а имея в своем распоряжении кофемашину, которую я заметил у тебя на кухне, я бы сэкономил значительную сумму денег.

– Ах да, – ухмыльнулся Джаред, – единственное средство от твоей утренней человекофобии, я помню.

Дженсен улыбнулся:
– Если я перееду к тебе и этой малышке, цены на акции “Старбакс” стремительно упадут.

– Ага, щас, – фыркнул Джаред, – за последние три года я от этой “малышки” ни единой чашки кофе не получил.

Дженсен вопросительно на него посмотрел.

– Моя… – Джаред умолк. “Ее купила моя бывшая жена”. Забавно, но даже два года спустя он не в силах произнести это. Смешно. – Хм, она шла с квартирой. Эта штука настолько сложная, что если ты заставишь ее дать тебе хотя бы горячую воду – будешь героем.

Бросив на него почти озорной взгляд, Дженсен быстро встал и направился к холодильнику.
– Чтоб потом не говорил, что я не захотел принять вызов.

Открыв дверцу, он вынул пакет молока. Указав им на Джареда, спросил:
– Ты же не против?

Джаред ухмыльнулся:
– Ну-ну, попробуй.

Дженсен, продолжив исследовать шкафчики Джареда, вытащил кофе обжарки по-французски, который Джаред использовал для своей обычной кофеварки – это было единственное, что могло его поднять после затянувшихся вечеров (ну ладно, ладно, возможно, и после загулов тоже), если на следующее утро предстояло вести первый урок, – потом большие керамические кружки – их подарила Джареду мама, когда он переезжал. Через пару минут машина завершила полный цикл очистки, Джаред даже не знал, что такой имеется, и Дженсен убедился, что агрегат все еще работает. Джаред уже был впечатлен, но ждал второго захода – решил ничего не говорить, пока не получит напиток.

Закончив, Дженсен эффектно повернулся, триумфально держа в руках две кружки.
– Вуаля, – сказал он. – Вот твой капучино.

– Вуаля? Не то что бы я гордился своими способностями к языкам, но разве “капучино” не из итальянского? – спросил Джаред, принимая кружку прежде, чем тот успел бы ее забрать.

Дженсен закатил глаза.
– Он приготовлен из зерен французской обжарки. Я бы сказал, что поезд подлинности уже ушел. А теперь заткнись и пей.

Джаред так и сделал, и кофе был хорош: горячий, ароматный, с шапкой вкусной пенки.
– Очень приличный, – признался он, и Дженсен улыбнулся, вытерев с бороды пенку.

– Да, – согласился он. – К счастью, у тебя был качественный молотый кофе. Хотя было бы даже лучше из свежесмолотых цельных зерен. И если обжарка на самом деле итальянская – вот тогда будет, как ты и сказал.

Несмотря на отличное качество напитка, Джаред не удержался от подколки.
– Так что, в гуманитарных науках совсем плохи дела, и тебе приходится подрабатывать баристой?

Дженсен фыркнул:
– Я бы обиделся, но слышать подобное от преподавателя прикладной физики, который не способен заставить работать простую кофемашину… это не слишком уязвляет.

Джаред поперхнулся, потом невольно рассмеялся.
– Эй!
Дженсен на самом деле вел себя не как на собеседовании, где вроде как Джареду полагалось командовать. Но пришлось признать, что так веселее. Дженсен успел ответить до того, как удалось придумать остроумный ответ.
– Знаешь, я сейчас мог бы поднять свой рейтинг в твоих глазах, сказав, что могу вкручивать лампочки и забивать гвозди. У меня чувство, что тебе дома не помешал бы кто-нибудь с руками.

– Сказал преподаватель английской литературы, – покачал головой Джаред. – Поверить не могу.

– Мир – странное место, – согласился Дженсен, делая очередной глоток, – но, по крайней мере, в нем существует кофе.

Они еще пару минут поболтали, пока не опустошили кружки, и Дженсен встал. Он подошел к раковине и быстро сполоснул свою, потом повернулся к Джареду, тоже поднявшемуся, и протянул руку.

– Джаред, было приятно познакомиться. Думаю, я бы с удовольствием перебрался сюда, и не только ради кофе.

– Ага, – легко ответил Джаред – они уже шли к двери, – еще ради моей потрясной плазмы.

– Именно, – Дженсен блеснул превосходной белозубой улыбкой. – У тебя есть мой номер телефона и все такое, так что…– он пожал плечами. – Пока.

– Всего доброго, – сказал Джаред и закрыл за ним дверь.

Когда он вернулся на кухню, в памяти всплыли девушка со змеей, дама с батутом, парень, борющийся за права животных, и Эйден – бдсм-плотник. Потом вспомнился соискатель, которого Джаред еще не видел – преподаватель истории, тот даже не был уверен, что сумеет выбраться на этих выходных, и сказал, что перезвонит позже.

Правда была в том, что ему понравился Дженсен. Тот оказался удивительно веселым, с ним было легко разговаривать, похоже, он довольно чистоплотный, но не аккуратный до педантизма, и делает отличный кофе. Не говоря уже о том, что играет в “Halo”.

Джаред быстро открыл дверь и помчался вниз по ступенькам. Он не видел руки на перилах, но несколькими этажами ниже кто-то шел, и Джаред закричал:
– Дженсен!

____________

Ру Пол * – известный американский исполнитель, автор песен и актёр, использующий женский образ.
Также принимает участие в телевизионных передачах и постановках.
В отличие от многих других drag queen (артистов мужского пола, использующих женские образы) использует также и свой мужской облик. Drag Race – сериал – реалити-шоу в котором РуПол играет роль наставника, гостя и вдохновителя. Он ищет “Следующую Американскую дрэг-суперзвезду” (мужчину, использующего женский образ), название является компиляцией drag queen и drag racing (гонки).
“here!”** – американская кабельная телесеть, ориентированная на ЛГБТ-аудиторию.
“Fox News”*** – консервативный новостной канал, изобличающий комьютерные игры как зло.



Глава 3



Дженсен переехал в субботу. Парочка его друзей помогла поднять мебель и коробки. Поскольку Джаред был дома, а шесть лестничных пролетов без лифта – это вам не игрушки, он решил присоединиться и помочь. По крайней мере, Дженсен оказался достаточно сообразительным и притащил две больших сумки-холодильника с бутылками воды и содовой в жестяных банках, чтобы помощники не страдали от обезвоживания.

После кровати, стола и нескольких книжных шкафов, занесенных в комнату Дженсена, и всех его коробок, сдвинутых в угол, Дженсен заказал каждому, включая Джареда, по пицце. Джаред посоветовал службу доставки несколькими кварталами южнее – у них был отличный томатный соус и бесплатный сырный хлеб, но поскольку помощники Дженсена выглядели так, словно готовы были съесть что угодно прямо сейчас, он достал миску и два пакета начос из кладовки. Оказалось, что у него была большая банка соуса сальса.

– Спасибо, – тепло улыбнулся Дженсен. – Но, право, не стоило.

– Да мне не сложно, – Джаред вынул из холодильника еще несколько бутылок холодного пива.

День выдался длинным, а друзьям Дженсена еще предстояло ехать далеко от Лонг-Айленда, и вскоре после того, как опустели коробки из-под пиццы, все разошлись.

Перед сном Джаред предложил Дженсену еще пива.

– Я тут подумал, – Дженсен сделал глоток, – неплохо бы устроить вечеринку по поводу новоселья. Ничего грандиозного, – уверил он Джареда, – просто немного еды и пара близких друзей. – Он улыбнулся: – Думаю, мне надо установить себе крайний срок, иначе я свои коробки никогда не распакую.

Джаред улыбнулся, полностью разделяя его доводы.
– Да, неплохая идея. Как насчет следующей пятницы?

– Звучит заманчиво, – кивнул Дженсен. – Я приготовлю чили и какие-нибудь закуски. – И многозначительно посмотрел на дверь: – И , пожалуй, заплачу за доставку напитков. Я уже натаскался тяжестей.

Джаред лишь рассмеялся.

– Если хочешь, – с робкими нотками в голосе добавил Дженсен, – можешь пригласить своих друзей тоже.

Джаред колебался, но решил, что если он действительно хочет начать с чистого листа, это хорошая возможность.
– Да, – сказал он, – могу.


***


Через пару недель после новоселья Джаред уже привык видеть Дженсена на кухне. Тот сидел за стойкой, проверяя студенческие эссе и одновременно аккуратно ел клубничные поп-тартс*. Вкус у них был с совершенно отвратительный, но Дженсену они почему-то нравились.

Он и головы не поднял, когда Джаред в сотый раз за последние два часа протопал на кухню, открыл дверцу, в котором – сюрприз-сюрприз – так и не появилось ничего, что бы ему хотелось съесть. Взяв бутылку воды, Джаред отпил.

– Это, конечно, не мое дело, – Дженсен отвлекся от эссе и помассировал переносицу под тяжелыми очками, – но сколько воды ты можешь выпить, пока не растечешься лужей и мне придется вытирать тебя с пола?


Джаред вздохнул.
– Это все гадская заявка на грант. Отличный проект, но я не могу его изложить столь же отлично. – Он потер висок. – То есть… разве можно ожидать, что мне дадут деньги, если даже я не дал бы себе денег на эту сраную заявку.

– Все настолько плохо? – спросил Дженсен, и Джаред обрадовался, что тот не отделался ответом “Наверняка там все хорошо”.

– Да, – ответил Джаред. – А крайний срок – завтра.

– Ну кто бы сомневался, – Дженсен сгреб студенческие работы в стопку и подозвал Джареда жестом: – Давай, показывай, что там у тебя.

– Уверен?

– Язык – мое ремесло, – ухмыльнулся Дженсен и обеими руками поправил очки. – К тому же если я прочту еще одно сочинение первокурсника о порочности Американской Мечты в “Великом Гэтсби”, я застрелюсь.

– Этого мы не хотим, – согласился Джаред и отправился за своим ноутом, уже чувствуя себя немного лучше.

Почти три часа спустя они довели заявку до ума. Дженсен умел задавать вопросы и слушать ответы Джареда, выясняя, что такого особенного и нового в проекте, стоящего предоставления денег. По части исследований он, конечно, помочь не смог, но теперь все звучало ровнее, структурированнее и было подготовлено лучше, чем несколько часов назад. Это по-прежнему была идея и слова Джареда, но в гораздо более последовательной и наглядной форме. И Джаред чувствовал себя гораздо оптимистичней. Он отправил все Осрику и Лиссе, двум аспирантам, работавшим над проектом вместе с ним, чтобы они прислали ему окончательные правки и предложения, и перевел дух.

– Спасибо, старик, – сказал он. – Теперь я себя чувствую намного лучше.
Он не соврал. Сам факт, что есть кто-то, с кем можно поговорить, уже был полезен. А искренняя помощь Дженсена в некоторых областях – просто приятный бонус.

– Не за что, – Дженсен слез с табурета и потянулся.

– Если мы и вправду получим этот грант, с меня ужин, – пообещал Джаред. – Что-нибудь необыкновенное.

– Звучит неплохо, – согласился Дженсен. – Ловлю на слове.
Он взял одно из меню быстрой доставки, пришпиленных к холодильнику большим магнитом в форме Техаса, и помахал у Джареда перед носом:
– Хотя прямо сейчас закажу пиццу. Ты хочешь?

Джаред хотел и заплатил за обе. В конце концов, это меньшее, что он мог сделать.


***


– Ты был стажером в Белом доме? Серьезно? – расхохотался Джаред, но у Миши Коллинза было возможно все.

Миша с женой стали первыми друзьями Джареда в Нью-Йорке, но после развода он не мог спокойно находиться рядом с ними: их отношения слишком напоминали ему о том, чего у него больше не было, и связь потерялась. Но потом Джаред решил воспользоваться предложением Дженсена и написал Мише о вечеринке по случаю новоселья. С тех пор они пару раз вместе пили кофе.

– У меня было рекомендательное письмо с официальной шапкой и все такое, – настаивал Миша, – если ты заглянешь к нам, я тебе покажу.

Звучало довольно невинно, но Джаред чувствовал, что Миша прощупывает почву.
– Может, пригласишь меня на ужин? – с улыбкой спросил он. – Тогда мы с Вики точно пересечемся. – И пока не сболтнул что-нибудь о прошлом, что-нибудь слишком личное, Джаред добавил: – Сверим свои сведения обо всех баснях, что ты тут наплел.

– Да, – ярко улыбнулся Миша, – всенепременно.


***


Час спустя, с приглашением на ужин на следующей неделе и чувством, что дела идут хорошо, Джаред поднимался по лестнице своего дома. Открыв дверь в квартиру, он услышал доносящиеся из гостиной выстрелы винтовок и взрывы гранат – ни в одной из имеющихся у них игр таких не было. Джаред разулся, снял рюкзак и пошел выяснять источник шума.

Оказалось, Дженсен смотрел какой-то фильм о Второй мировой войне.
– Эй, – Джаред узнал одного из актеров, – это не Гэндальф?

Дженсен поставил кино на паузу и повернулся:
– Да, это Йен Маккеллен.

– Что за фильм?
– Адаптация шекспировского “Ричарда III”.

В Шекспире Джаред не был силен – в старшей школе читал “Макбета”, и ладно. Но в кино были танки и руины, и Гэндальф, в форме выглядевший как фашист, поэтому он спросил:
– Хороший?

Дженсен немного удивленно посмотрел на него, но потом улыбнулся:
– По-моему, да, очень. – И с кривоватой улыбкой предложил: – Если хочешь, можем начать с самого начала.

– Круто, – согласился Джаред, – только дай я сначала возьму выпить – хочешь чего-нибудь?


***


– Ух ты! – сказал Джаред почти через два часа. – А фильм довольно крутой. Особенно для произведения в стихах.

Дженсен широко улыбнулся:
– Да. Он основывается на довольно крутой пьесе.
Джаред, бывало, пытался раскрутить его на использование более разговорного языка, но слово “крутой” из уст Дженсена все равно звучало скорее цитатой, чем его собственной речью.

– Знаешь, что? Я голоден. Не хочешь заказать чего-нибудь из тайской кухни?

Заказав еду, он сели смотреть повтор “Клиники”, но Джаред скоро понял, что мысли его все еще крутятся вокруг кино. Оно действительно было неплохим, но имелось несколько моментов, в которых он сомневался, что понял правильно. Он решил уточнить у Дженсена. Тот принялся довольно объяснять, и через какое-то время Джаред почувствовал, как расплывается в широкой, понимающей улыбке.

Играя бровями, он спросил:
– Ричард – твой любимчик, верно?

Дженсен чуть склонил голову:
– Думаю, ты прав, – он улыбнулся. – Из всех произведений Шекспира у него самые сильные монологи – это о чем-то да говорит.

Джаред поверил на слово.

В дверь позвонили, расплатившись и разделив еду, они сменили тему разговора и снова устроились на диване.

Еще не было и одиннадцати, когда Дженсен встал, потянулся и сказал:
– Мне все еще надо подготовиться к утреннему занятию. Этим и займусь. Спокойной ночи.

Дженсен почти дошел до двери в свою комнату, как Джаред его окликнул:
– Эй, Дженсен.

Тот чуть повернулся и посмотрел на него.

– Кино было хорошее, – сказал Джаред. – И спасибо за беседу. – Больше он ничего говорить не собирался, но, поддавшись порыву, добавил: – Ты хороший учитель.

Дженсен коротко улыбнулся:
– Спасибо. А ты неплохой студент, – и скрылся в своей комнате.

Джаред взял из холодильника бутылку воды и уселся за недавно опубликованное исследование. Он не запер за собой дверь. Иногда он забывал, что больше не один. К тому же он знал, что Дженсен наверняка еще час или два будет работать, ходить на кухню к холодильнику или прошлепает босиком в ванную. И почему-то Джареду это нравилось. Нравились признаки чьего-то присутствия в квартире, нравилось, что он уже достаточно хорошо изучил Дженсена и знал, каких звуков ожидать.

И действительно, только он выключил прикроватную лампу, как услышал, что открылась и закрылась дверца холодильника – хотя Дженсен действительно не шумел, он деликатный – Джаред скользнул глубже под одеяло и уснул.

Следующим утром, вынув апельсиновый сок с мякотью, который любил, а Дженсен ненавидел, Джаред обнаружил прилепленные на упаковку золотую звездочку и записку “Отлично”. Он понятия не имел, где Дженсен взял звездочку, но она вызвала у него улыбку.

***

– Поверить не могу – я только что сказал “чувак”, – вздохнул Дженсен и запустил пальцы в спутанные волосы, делая только хуже. – Будто один из моих студентов.

– Нет, – радостно усмехнулся Джаред, толкая тележку дальше по проходу, пока Дженсен не успел добавить еще своих пирожных. – Ты говоришь, как я. Я тебя вербально развращаю.

У них была их воскресная вылазка за продуктами, с переездом Дженсена ставшая довольно занятной. Они не делили между собой еду, по крайней мере такие основные продукты, как молоко, яйца, хлеб и кофе, а также чистящие средства, так что было логично делать закупки вместе.

– Ненавижу тебя, – проворчал Дженсен, но все равно последовал за Джаредом.

Не оборачиваясь, Джаред крикнул:
– Подожди еще пару месяцев и ты будешь ненавидеть меня до усрачки, – и добавил для ровного счета: – Чувак.

Нельзя сказать, что Джаред постоянно матерился, но Дженсен был довольно категоричен в отношении языка, и Джареду нравилось время от времени немного его доставать.

– Господи, помилуй, – Дженсен возвел глаза к небу, но вместо неба над головой висел только знак ”выгодные цены каждый день”.

– Лучше попробуй сказать “Иисус гребаный Христос”. Более действенно, – услужливо предложил Джаред.

– Выход только один, – Дженсен удрученно покачал головой, – мне придется съехать.

– Неужели? – Джаред наградил его взглядом, который приберегал для своей очаровательной пятилетней племянницы, когда ловил ее на обмане. – Ты уже забыл, какими тяжелыми были коробки с твоими драгоценными книгами? – он сделал вид, будто воображаемая коробка в руках тянет его вниз. – Пот с тебя лил ручьем, и это при том, что некоторые перетаскивал я, но если ты меня бросишь, я не стану тебе помогать с переноской. – Он притворно равнодушно пожал плечами: – Но что поделать, хочешь – сваливай. Только не забудь заплатить мне компенсацию за два месяца, как указано в контракте.

Явно подавляя улыбку, Дженсен попытался ворчать:
– Ненавижу тебя до усрачки.

– Молодец, – солнечно улыбнулся Джаред. – Я тебя быстро научу материться как матрос.

Дженсен положил в тележку салфетки и сказал:
– Как только придем домой, мне придется запереться в своей комнате с “Оливером Твистом” и попытаться забыть о твоем существовании.

– О, Дженсен, не будь таким, – простонал Джаред. – К тому же Диккенс давно мертв, а Джон Мадден** еще жив, – он поиграл бровями: – Как насчет позже присоединиться ко мне чтобы поиграть?

Дженсен вскинул брови, словно говоря: “Серьезно?”

– У нас есть пиво и соленые крендельки, – Джаред помахал упаковкой крендельков перед лицом Дженсена.

Тот снова закатил глаза, но потом с долгим страдальческим вздохом ответил:
– Ладно, я в деле.

– Охуенно.

– Хотя по-прежнему ненавижу тебя.

***

Только Джаред скользнул рукой под одеяло и свободно, даже лениво обхватил член, просто дразня себя и позволяя возбуждению медленно нарастать, как услышал громкий скрип и замер.

Дженсен. И судя по тому, насколько ясно доносился звук последовавших за этим шагов, похоже, Джаред снова неплотно закрыл свою дверь. Обычно он был не против слышать, как Дженсен шныряет по кухне поздно вечером, но прямо сейчас было вроде как не вовремя. Глупо, но почему-то Джаред не смел ни пошевельнуться, ни вздохнуть. Но член из ладони не выпустил. К счастью, Дженсен хоть не надумал работать на кухне. Обычно он там не оставался, если Джаред уже ушел спать.

Когда открылась и закрылась дверь в ванную, Джаред с облегчением выдохнул. Минутой позже зашумел душ: Дженсен часто принимал душ ночью и обычно подолгу. До Джареда дошло, что как раз сейчас отличная возможность завершить начатое, не вставая с постели, чтобы запереться.

Если он успеет закончить до того, как Дженсен выключит воду, тот его не услышит. Джаред еще не додумал мысль, как рука его снова заскользила по члену. Можно было слушать шум воды и представлять себя под струями. В здании отличное давление в трубах и температура хорошая. Приятно и горячо.

Джареду нравилось, как вода барабанит по плечам, стекает ручейками по плечам, расселине между ягодиц и бедрам, пока он себе дрочит. Нравилось, как воздух вокруг превращается в туман, насыщенный водой. Отстраненно он задался вопросом, нравится ли это и Дженсену. Может, потому тот и принимает душ так долго?

Он сжал член крепче, добавив легкий поворот запястья при движении вверх, именно так, как ему нравилось. Скоро Джаред лизнул ладонь второй руки и сунул ее под одеяло поиграть яйцами. Бля, ему это нравилось, он любил осторожно сжимать, и тянуть, и перекатывать их между пальцами, и одновременно быстро надрачивать член.

Фантазия, крутящаяся в голове, ему тоже нравились. Горячая вода повсюду, пар забивается в нос, рот, легкие; чужое тело, влажное и разгоряченное, вжимающееся в его, скользкая от струй плоть. Чья-то еще рука на его собственной, они вместе двигаются по его члену в нарастающем темпе.

Когда он достиг разрядки, в душе по-прежнему шумела вода, и Джаред даже не пытался сдержать свой крик.

Так сильно он давно не кончал.

_________________

поп-тартс* – (англ. Pop-Tarts) — название популярного печенья. Сладкая двухслойная начинка «Поп-тартс» обёрнута тонким слоем печёного теста. Несмотря на то, что печенье «Поп-тартс» продаётся уже пригодным для употребления в пищу, рекомендуется подогревать его в тостере. Пачка обычно содержит две упаковки печенья из фольги и не требует разморозки, хотя встречается и в замороженном виде. Среди популярных вкусов печенья «Поп-тартс» — вкус шоколада, яблока, замороженной голубики, клубники, вишни и др.

Джон Мэдден ** — известный игрок в американский футбол прошлого века. Он играл в Национальной Футбольной Лиге, был главным тренером команды «Oakland Raiders», а также комментировал матчи на телевидении. Его тренерские заслуги отмечены в музее Национальной Футбольной Лиги. Также он известен благодаря комментариям к серии видеоигр и написанным им нескольким книгам.



Глава 4




Поздним субботним утром Джаред бесцельно щелкал по каналам и услышал, как открылась дверь Дженсена. Увидев его, Джаред уронил челюсть: тот оделся как обычно – мешковатые штаны и бесформенные рубашка с безрукавкой, но Джареда даже не заботило полное отсутствие чувства стиля, которое демонстрировал наряд. Дженсен – хороший парень, и если ему нравится быть мятой версией всеобщего стереотипа профессора английской литературы – пожалуйста. Но есть черта, о которой Джаред раньше даже не подозревал, и на сей раз Дженсен ее преступил.

Он был в своих затемненных очках в массивной оправе, и все было бы ничего, но правая дужка крепилась к оправе белой изолентой.

– Ладно, Дженсен, – сурово сказал Джаред, выключая телевизор. – Этого не случится.

– Чего? – Дженсен смотрел так, будто не представлял, о чем речь.

Джаред закатил глаза. Похоже, действительно придется объяснять.
– Того, что ты взгромоздил на свой кривоватый нос, – Джаред коснулся кончика собственного носа и особо подчеркнул следующие слова: – Что за стереотипный образ ученого?
Дженсен, судя по взгляду, до сих пор не понимал.
– Я не позволю тебе опозорить честь моих собратьев по науке.

Дженсен наморщил лоб, что выглядело искренним замешательством.
– Ты даже не пытаешься понять? Ну же, чувак, – Джаред чувствовал, как в его голос закрадывается раздражение. – У тебя очки держатся на изоленте.

Дженсен наградил его “да, а что тут такого” взглядом.
– Я разбил их вчера вечером. Случайно.

Как будто Джаред мог подумать, что тот нарочно.
– О да, не сомневаюсь. А знаешь, что решат люди, увидев тебя на улице?

Повернувшись спиной к Джареду, Дженсен потянулся за кофе европейской обжарки, купленным им на неделе.
– Мне нужно больше кофе, – пробормотал он так, что Джаред услышал.

Но Джаред не позволил бы от себя отделаться, особенно теперь, когда он в ударе.
– Люди на улице подумают, что твои очки разбились во время какого-то безумного научного эксперимента в лаборатории или научно-исследовательском центре, – он ткнул в Дженсена пальцем, хоть тот и стоял лицом к кофе-машине: – Глядя на тебя, они увидят подтверждение всех клише об ученых, занимающихся естественными науками. А ты даже не один из нас. Это неприемлемо.

Дженсен подогрел молока для своего кофе, глубоко, длинно вздохнул, потом повернулся.
– Честно говоря, сомневаюсь, – сказал он, – и даже если ты и прав, что я нахожу маловероятным, я все еще хочу видеть, знаешь ли. А второй пары у меня нет.

“Ну, конечно, у Дженсена нет второй пары”, – подумал Джаред. Но тут его озарило: на самом деле в этом есть и положительная сторона, это возможность.

– Конечно, ты хочешь видеть, но мир таким тебя видеть не хочет. Ты просто воплощение этого клише, а это уже не одно десятилетие вредит репутации естественных наук. – Джаред победно улыбнулся. – И увековечивая этот стереотип, ты продолжаешь усложнять нам возможность с кем-нибудь перепихнуться.

Отпив кофе, Дженсен сухо сказал:
– По твоим рассказам я понял, что у тебя с этим все в порядке.

– Да, но это только потому, что я классный. Я – исключение, подтверждающее правило, – он и правда не мог сдержаться и расплылся в самодовольной улыбке, – но я забочусь об остальных, больше выбор – лучше всем. И ради здоровой сексуальной жизни ученых Нью-Йорка, ты не можешь ходить, выглядя как… – он попытался подыскать подходящее описание, но в голову ничего не пришло, – вот так.

– Ты сошел с ума, – похоже, Дженсен и вправду верил в то, что говорит. – Я ухожу.

Джаред быстренько поднялся и загородил ему дорогу.
– Только если собираешься идти за новыми очками.

– Ох, ну же, Джей, ты… – Дженсен был слишком занят закатыванием глаз, чтобы найти подходящее прилагательное

– Да, я знаю, я классный.

– Не совсем то слово, которое я подыскивал, – проворчал Дженсен. – Знаешь что? Ты выиграл. Я пойду и куплю новые очки.

– Отлично, – весело произнес Джаред. – Я с тобой.

Дженсен страдальчески посмотрел на него.
– В этом правда нет необходимости.
– Знаешь что? – Джаред обнаружил, что снова тычет пальцем в Дженсена. – Я думаю, есть. Потому что я тебе не доверяю, так что лучше упаду тебе на хвост. Прослежу, чтобы ты не ошибся с выбором снова.

– Ошибся с выбором? – казалось, Дженсен искренне обиделся. – Я великолепно принимаю решения, в отличие от других, – он многозначительно посмотрел на Джареда, что было совершенно неуместно, – я делаю содержательный, разумный выбор. Потому что я действительно обладаю здравым смыслом.

– Ага, точно, – фыркнул Джаред, – Эти очки доказывают обратное. И так было еще до того, как ты их разбил.

– Эй!
Джаред искренне недоумевал, как Дженсен может так возмущаться из-за этой уродливой оправы.

– Не спорь. Или ты позволишь мне помочь тебе выбрать очки, или я повсюду буду разбрасывать свои трусы.

Дженсен посмотрел с легким отвращением, но не совсем уверенно.

– С меня станется сунуть грязный носок в тостер.

– Тостер-то твой, – голос Дженсена дал петуха, и Джаред понял, что выиграл.

– Но это ты у нас тостозависимый.

– Ты сошел с ума, – повторил Дженсен, но теперь лишь для виду.

– Возможно. Но куда важнее то, что у меня прекрасный вкус, и сегодня я буду твоим шопинг-консультантом, – Джаред широко улыбнулся, схватил с комода бумажник и вытолкал Дженсена за дверь.

***

Сначала Джаред хотел, чтоб они отправились в оптику в “Macy’s”, где он прошлым летом купил свои “авиаторы”, но потом вспомнил, что переспал с продавщицей и клеился к ее напарнице, пока забирал вторую пару – их пришлось заказывать специально. Он бы, может, вставил и ей, если бы не перепутал имена. Очень плохо.

Дело в том, что одна из них, а может и обе, могли все еще работать там, и тогда возникнет неловкость. Лучше не рисковать.

Они уже почти дошли до метро, и Дженсен что-то говорил о том, что пойдет в один и только один магазин.
– Джаред, я серьезно, не хочу провести субботу таскаясь из магазина в магазин, пока ты изображаешь гуру стиля. Ты меня слышишь?

– Хорошо, хорошо, – Джаред примирительно поднял руку. Он уже вытащил Дженсена за покупками, так что сильнее давить не стоит. – Обещаю: только один.
Голова уже активно работала над тем, куда повести Дженсена, этого ворчливого подражателя Уркелю*. В памяти всплыла оптика рядом с любимым обувным в Чайна-тауне. Джаред видел в витрине несколько отличных оправ, и если он правильно помнил, там же предлагали проверку зрения.

Он направил Дженсен к правой платформе и сказал, куда они отправляются. Тот застонал:
– Джаред, Чайна-таун? Серьезно? Почему мы не можем зайти куда-то поближе?

– Потому что ты сказал, что согласен на один-единственный магазин, а я не хочу, чтоб ты снова оказался в противозачаточных очках. А теперь замолчи и садись в поезд, Ворчун.

***

Через полчаса они входили в “I SPY”. Их приход ознаменовался несколькими секундами музыкальной темы из “Третьего человека”. Внутри были покупатель и белокурая продавщица. С быстрой улыбкой, она сказала им:
– У моей коллеги сейчас перерыв, так что я смогу подойти к вам через несколько минут. Смотрите, выбирайте, что вам нравится.

Поэтому они и стали осматриваться. Точнее, Джаред продолжал оттаскивать Дженсена от самых дешевых и уродливых оправ, одновременно пытаясь найти хорошие, которые действительно будут к лицу. Проблема заключалась в том, что он понятия не имел, какие очки подойдут его квартиранту. Весь его опыт шопинг-консультанта ограничивался бывшей женой, у которой, так уж случилось, было прекрасное зрение.

Джаред уже начал беспокоиться, как звонок сыграл пару аккордов из Бондианы – покупатель ушел, и продавец подошла к ним.

– Я могу вам помочь? – спросила она.

Дженсен ответил:
– Нет, мы просто смотрим.
Но Джаред, посмотрев на ее грудь, где был вышит логотип магазина и имя, сказал:
– Да, Кристин, было бы замечательно.
И одарил ее яркой улыбкой.

– Я Джаред, а это Дженсен. Как видите, ему срочно нужны новые очки, и мы бы хотели убедиться, что на сей раз они будут действительно хорошо смотреться.

Дженсен обиженно посмотрел на него, но промолчал, а Кристин тепло улыбнулась.

– Уверена, мы найдем то, что понравится вам обоим, – сказала она. – У вас есть какие-нибудь конкретные идеи, что вы ищете?

– Вообще-то мне все равно, – ответил Дженсен. – Все, что мне нужно от очков – чтоб они были надежными и недорогими. – Он посмотрел на Джареда и многозначительно добавил: – Мне не обязательно, чтоб очки были модными. Мое единственное требование – функциональность.

Джаред поверить не мог, что Дженсен только что сказал “надежность”, но его это не остановило. И он добавил:
– Но мне нужно, чтоб они были модными. Цена нас не волнует, просто покажите что-нибудь приличное.

Кристин хихикнула, а Дженсен, повернувшись к Джареду, прошипел:
– И вообще, если уж тебе так нужна модная оправа, купи ее себе.

Джаред зашипел в ответ:
– Что плохого в том, чтобы потратиться немного на себя? Заплатив больше, ты получишь вещь лучшего качества, которая дольше прослужит. – Ввязываться в драку с Дженсеном не хотелось, поэтому он предложил: – Знаешь что? Я заплачу за твои оправы, если они будут тебе идти.

Было видно, что Кристин чувствует себя немного неуютно. Учитывая, какие взгляды Дженсен на него бросал, Джаред мог ее понять.
– Может, мне подойти чуть позже?

Дженсен натянуто ей улыбнулся:
– Да, было бы здорово.
Как только она ушла, он выпалил Джареду:
– Не смей платить за мои очки.

– А почему бы и нет? – подумалось, что это было бы очень приятно – и очень щедро. – Когда у тебя день рождения?

Дженсен скривился и, отвечая, вовсе не казался восторженным.
– Первого марта; и спасибо большое, но у меня есть деньги.

– Думаю, я могу сделать тебе подарок на день рождения заранее.

– Сейчас декабрь, и раньше ты меня даже не знал.

– И разве это не печально? – Джаред постарался выдать Дженсену свою лучшую улыбку, но не был уверен, что это сработает. – Ну же, Дженсен, мы что-нибудь придумаем. Давай поступим по-моему, и тогда уйдем отсюда намного быстрее.

– Ты правда думаешь, что далеко уйдешь с такой кривой логикой? Как ты вообще выживаешь на кафедре естественных наук?

Ладно, определенно не сработало. Джаред решил сменить тактику.
– Вот что я тебе скажу: делаем по-моему и заканчиваем быстро. Или делаем по-твоему, и тогда я рассказываю милой Кристин свою теорию научных стереотипов со всеми восхитительными подробностями, а также, какой ты старый Гринч. Решать тебе.

Дженсен закатил глаза, но, кажется, больше для проформы.
– Давай уже покончим с этим.

– Вот это правильно, – усмехнулся Джаред и бодро позвал: – Кристин, мы готовы.

Кристин и Джаред встали напротив Дженсена, и она спросила:
– Как вы предпочитаете: чтоб я вам предложила что-нибудь подходящее, или вы уже нашли то, что нравится?

– Нет, – ответил Дженсен, – вообще-то нет. Я был бы рад вашим предложениям.
Говорил он вполне дружелюбно, но немного напряженно.

– Отлично. Может, снимете на секунду старые очки, чтоб я могла прикинуть, что лучше всего вам предложить?

– Конечно, – Дженсен снял свои тяжелые очки и сначала скосил глаза, потер их и помассировал переносицу, на которой от оправы остались красные отметины. Но потом расслабил лицо, чтобы Кристин было лучше видно.

Джаред тоже присмотрелся. Непроизвольно его рот открылся, но он не издал ни звука, за что сам себе был благодарен. Еще больше он был благодарен, что Дженсен слеп, как летучая мышь, и не видит его лица, потому что наверняка оно слегка ошарашенное.

Глаза Дженсена оказались… красивыми. За гигантской оправой они казались меньше, и Джаред никогда их не замечал, но теперь… они были довольно большими, и яркими, и потрясающе зелеными, с золотистыми искорками, блестевшими, как веснушки на его носу – их Джаред тоже до сих пор никогда не замечал. А ресницы – ух ты! Густые, темные и длинные. У парня ресницы как у девчонки.

Конечно же, это Джаред сказал вслух.

Дженсен бросил на него сердитый взгляд.
– Просто помолчи, или я уйду, ясно? Для меня не проблема всю оставшуюся жизнь носить очки, перемотанные изолентой, – пригрозил он.

– Ага, – промямлил Джаред. – Извини.

Кристин солнечно улыбнулась Дженсену:
– Знаете, было бы очень жаль, если бы вы провели всю жизнь в перемотанных изолентой очках весом и размером с кирпич. Уверена, мы сможем подобрать вам что-нибудь подчеркивающее ваши достоинства, что вы найдете более удобным. Кстати, какое у вас зрение?

– Думаю, примерно – 4,25, может, чуть больше – давно не проверял, – ответил Дженсен.

Джаред зауважал Кристин как продавца за то, что она не рассмеялась и не съязвила в ответ.
– Отлично. Я подыщу вам парочку оправ в разных стилях. Сейчас вернусь.

Оставив их вдвоем, она направилась к большому комоду позади нее. Дженсен снова надел свои старые очки, но намеренно не смотрел в направлении Джареда.

Джаред неловко кашлянул.
– Слушай, Дженсен, извини, что я бываю такой занозой. Просто, знаешь, она права: твои очки, должно быть, весят тонну, а это не нормально. Я просто хочу, чтоб ты носил что-то красивое и удобное, вот и все.
Ладно, ладно, не совсем та мотивация, с которой он начинал, но после слов Кристин стала именно той. На переносице у Дженсена довольно глубокие отметины. Такое не может быть приятным.

Лицо Дженсена смягчилось.
– Все нормально. Возможно, ты прав.

Вскоре вернулась Кристин с пятью разными оправами на подносе и круглым ручным зеркалом.

– Я подумала, что вы будете счастливее, если я не стану заставлять вас выбирать из тридцати вариантов, – улыбнулась она.

– Тридцати? – ахнул Дженсен. – Да кто может выдержать такой марафон?

Улыбка Кристин стала еще шире.
– Женщина, которая была здесь, когда вы вошли, перемерила более сорока моделей.

– Безумие, – заявил Дженсен, но улыбнулся.

– Это зеркало с увеличением, так что вы сможете увидеть себя в очках даже, хм, без очков, – она виновато улыбнулась из-за повтора, и Джаред понял, что из-за этого она понравилась Дженсену еще больше, ведь тот, вопреки всем усилиям Джареда вербально развратить его, по-прежнему был немного придирчив к языку. Кристин объяснила: – Я выбрала довольно легкие по весу модели, которые не слишком утяжелят линзы. Поскольку вы, по всей видимости, ходите в очках весь день, я не хочу, чтобы от них у вас болела голова.

Дженсен примерил первую пару, из темно-серого пластика, но они плохо сидели на переносице. Он отверг пару с темно-зеленым и черным узором – Кристин настаивала, что они подчеркнут цвет глаз.
– Извините, но я учитель. Я правда сомневаюсь, что хочу носить это перед студентами.

– Он преподает в Колумбийском Университете, – поправил его Джаред, сам не зная почему.

Кристин лишь улыбнулась, когда Дженсен закатил глаза.

После пары черных круглых очков, которые понравились Дженсену, но которые Джаред отверг как “слишком гаррипоттеровские”, дошла очередь до овальной тонкой металлической оправы и квадратной широкой из черного пластика. Обе гораздо меньше закрывали лицо Дженсена, чем старая, оставляя открытыми легкие веснушки на скулах. Обе модели больше привлекали внимание к его ярким глазам, тогда как старая, уродливая, стягивала все внимание на себя.

Обсуждение оправ и их оценка стали наилучшим поводом, чтобы любоваться глазами Дженсена. Не то что бы Джареду требовался повод. Не то чтобы он действительно хотел смотреть Дженсену в глаза. Просто это же Дженсен, у которого борода – рыжая – по цвету не совпадает с вечно лохматыми темно-русыми волосами, который каждое утро почесывает живот перед холодильником. Дженсен, носивший коричневые вельветовые брюки и вязаные безрукавки поверх неглаженых клетчатых рубашек, господи боже!

Каким-то чудом Джаред и Кристин убедили Дженсена взять обе оправы, так чтобы в следующий раз у него имелась запасная. Вторую пару им продали со скидкой, добавив еще футляр и маленькую микрофибровую тряпочку для протирания очков.

Кристин позвала своего коллегу, работавшего где-то в задней комнате и очевидно ненавидевшего людей, чтобы проверить рецепт Дженсена. Число 0,75 принесло Дженсену неодобрительно поднятые брови у всех присутствующих. Хотя, по правде говоря, Джаред просто скопировал двух специалистов, поскольку понятия не имел, что оно значит. Дженсена, похоже, это не возмутило, и он только спросил, когда можно будет забрать готовые очки.

Человеконенавистник ответил:
– Поскольку вы, судя по всему, довольно терпимы к боли и затуманенному зрению, то, видимо, вас вообще не волнует, сколько вам придется носить это пыточное устройство.
Он явно собирался уйти, но Кристин бросила на него взгляд, полный причудливой смеси негодования и мольбы.
– Но так как я хороший человек, – сказал парень, и Джаред с трудом удержался. чтоб не фыркнуть, пока Дженсен жевал бороду, чтобы не рассмеяться, – и думаю, у меня есть пара заготовок, оставленных под ваш рецепт, я могу все сделать прямо сейчас. Вы сможете забрать их через три часа.

– Отлично, – встрял Джаред, пока Дженсен не успел ничего сказать. – Мы вернемся через три часа. Огромное спасибо.

Повернувшись к двери, Джаред сказал:
– Пойдем, Дженсен, поищем, где бы поесть. Я проголодался.


***


Они оказались в нескольких кварталах от Чайна-тауна, в отличном местечке под названием “L’Orange Bleu”, где подавали креольские блюда. Джаред давно собирался туда.

Когда они через пару часов вернулись в “I SPY” забрать очки, Кристин окончательно подогнала оправы, нагрев их и выгнув так, чтоб они сидели на Дженсене как можно удобнее.

Как только она закончила, Дженсен решил надеть черную оправу, а металлическую положил в футляр, который она ему дала. И пока он не успел спрятать свои старые очки, Джаред схватил их с прилавка и разломал надвое. И ухмыльнулся:
– Просто чтоб быть уверенным, что у тебя не будет рецидива.

Дженсен лишь покачал головой – это лучше, чем почти ставшее постоянным закатывание глаз.

Он повернулся к Кристин и сказал:
– Благодарю за любезную помощь, Кристин. Я очень признателен вам за то, что вы не стали меня мучить выбором из сотни вариантов, – улыбнувшись шире, он продолжил, и Джаред не мог не заметить, как углубились морщинки в уголках глаз Дженсена – удивительно привлекательно. – Кроме того, спасибо, что заставили старого Ворчуна сделать очки сразу. Не знаю, какой властью вы обладаете над ним, но я рад, что вы используете ее не во зло, а во благо.

– Всегда пожалуйста, – улыбнулась она. – Я всегда радуюсь, когда люди покупают выбранные мной оправы. Меняем облик Нью-Йорка – один слабовидящий человек за раз.

Они рассмеялись вместе с ней и повернулись уходить. Когда она пошла за ними к двери, оглянувшись через плечо, Джаред сказал:
– Спасибо, Кристин.

Прозвучала мелодия из “Миссия невыполнима” – Дженсен вышел из магазина. Кристин улыбнулась Джареду и придержала для него дверь:
– За то, что сделала вашего парня еще привлекательней? В любое время. Просто вспомните обо мне, когда будете покупать ему еще и солнцезащитные очки.

Джаред сощурился и покачал головой, но не поправил ее. Вместо этого он помахал рукой и закрыл дверь. Все равно вряд ли Дженсен слышал, что она сказала. Обернувшись, Джаред увидел, что тот любуется собой в зеркале на витрине. Дженсен повернулся и сказал:
– Ладно, ладно. Признаю: ты был прав. Эти очки намного удобнее старых – мир наконец-то снова обрел четкость, – он улыбнулся, и в уголках глаз опять образовались морщинки. – А то я уже почти поверил, что живу в картине импрессиониста.

Положив руку Джареду на плечо, Дженсен коротко стиснул его:
– Спасибо, чувак.

Джаред не мог не посмотреть ему в глаза – они были такими зелеными. Если такое скрывалось за гигантскими донышками стаканов, то что же произойдет, если Дженсен подстрижется и начнет бриться?

– Всегда пожалуйста. Я знаю, что ты лишь пытаешься отвлечь меня от факта, что ты стырил у меня слово.

Дженсен покосился на Джареда и отпустил его плечо.

– Не прикидывайся тупым. Ты назвал того человеконенавистника “старый Ворчун” – это мое слово – и оно зарезервировано для тебя.

Дженсен вздохнул.
– Не знал, что ты получил на него авторское право. И в любом случае, это an homage**, – произнес он с французским прононсом.

– О, “an homage” – передразнил Джаред. – Своим игривым французским ты просто пытаешься смягчить меня, – он не удержался и улыбнулся.

– И как, работает? – поиграл бровями Дженсен.

– Конечно, – доброжелательно ответил Джаред.

Коснувшись ладонями очков, Дженсен театрально произнес:
– Так что, говоришь, я искупил свою вину? Я больше не угрожаю чести научного сообщества?

Джаред ухмыльнулся:
– Безусловно, милорд, вы полностью искупили свою вину.

– Благодарю, сэр, – ухмыльнулся в ответ Дженсен, – вы так добры.

В тот же день, позже, он позволил Джареду взять из холодильника последнюю бутылку холодного чая, хотя любил холодный чай почти так же сильно, как поп-тартс.

__________________

Уркель* – персонаж компьютерной игры The Sims 3: Студенческая жизнь. ru.sims.wikia.com/wiki/%D0%A0%D0%B0%D0%B4%D0%B6...

an homage** (фр.) – учтиво



Глава 5




Джаред как раз сидел за кофейным столиком с компьютером и вносил последнюю редакцию в план исследований, когда Дженсен вышел из своей комнаты. В белой рубашке с закатанными рукавами, в джинсах и крохотным значком с радугой. Эта одежда чуть лучше подходила ему по размеру, а менее свободные джинсы выгодно подчеркивали кривоватые ноги. Джареда подмывало пошутить “Эй, ковбой, где твоя лошадь?”, но Дженсен сегодня выглядел довольно хорошо, хоть и стало заметно, что у него кривые ноги, и Джаред не хотел, чтоб тот неправильно понял его шутку.

– Куда идешь? – спросил он, хотя уже знал.

– На встречу Альянса геев и гетеросексуалов, – ответил Дженсен, обуваясь.

– О-о-о, – проворковал Джаред, – твой постыдный секретик.

– Ой, Джаред, – невозмутимо ответил Дженсен, – пожалуйста, упорно используй эту же шутку каждый раз, она просто никогда не утратит своей свежести.

– Знаю, – ухмыльнулся Джаред. – И ты знаешь, что сам виноват.
Что было совершенной правдой.

Через пару недель после переезда Дженсена Джаред впервые увидел, что тот надел значок с радугой, и спросил о нем.

– Я иду на встречу Альянса геев и гетеросексуалов в студгородке, – объяснил Дженсен. – Стараюсь ходить на эти встречи по крайней мере раз в месяц. Мне кажется, студентам полезно видеть, что на факультете еще кто-то не скрывается.

Джаред был ошарашен.
– Так ты гей?

Дженсен кивнул:
– Да.

– И ты не скрываешь этого на работе, но мне никогда не рассказывал? – Джареда это уязвило.

– Да просто никогда не приходилось к слову.

– Да ладно, – возмущенно ответил Джареда. – Я сам поднял эту тему при первой встрече. Я тогда сказал тебе, что я би, помнишь?

– А... – Дженсен склонил голову и смущенно почесал шею – так хорошо теперь знакомым жестом. – Я просто… – начал он, – просто было бы странно сказать “О, ты би? Какое совпадение! А я гей, давай дружить”. Не то чтобы я скрывал.

– Думаю, ты должен был мне рассказать, – заявил Джаред, сознавая, что немного дуется.

Дженсен кивнул.
– Стоило сказать, – признал он. – Извини.

– Да нормально, – ответил Джаред и, чтоб поднять настроение, хмыкнул: – Не всем приятно делиться своими постыдными секретами.

И в тот первый раз Дженсен громко рассмеялся.

Теперь тот был готов выходить. Туфли, куртка, рюкзак с бутылкой воды и бутылкой сока (потому что по какой-то причине Дженсен всегда боялся умереть от обезвоживания, едва выйдет за порог), и он еще раз, как обычно, перепроверил, на месте ли ключи и бумажник.

– Хочешь пойти? – неожиданно спросил Дженсен.

Странно, но Джаред почувствовал себя… польщенным, что его позвали, но указал рукой на бумаги, разложенные по столику.
– Не в этот раз. На сегодня у меня увлекательная работа над планом исследования.
Он сделал вид, что стреляется из пальца правой руки.

Дженсен улыбнулся:
– Может, в следующий раз.

– Да, – согласился Джаред, – в следующий.

***

За две недели до весенних каникул Дженсен радовался письму от старого друга из Далласа – тот только что обручился.

– Барбекю по случаю обручения в середине марта, – сияя рассказывал он Джареду. – Как раз посреди весенних каникул. Хоть раз время на моей стороне. – Он улыбнулся. – Там будет много старых друзей – должно быть здорово. Думаю, я устрою себе длинные выходные, навещу семью и знакомых.

Джаред был рад за него. Он всегда радовался, когда была возможность поехать домой и повидаться с приятелями по школе. Внезапно его осенило.

– Знаешь что, – сказал он, – у меня никогда не было настоящих весенних каникул.

– Что?

– Я имею в виду, что я никогда не отправлялся в путь ради вечеринки в Канкуне, или Флориде, или еще где-то. Я никогда не был на одной их тех вечеринок отвязных девчонок. У меня совершенно нет такого опыта.

– У меня тоже, – пожал плечами Дженсен. – Сомневаюсь, что мы много потеряли.

Джаред не был так уверен. Ему всегда хотелось отправиться в автопутешествие, и ему казалось, что это очень весело.

Он посмотрел на Дженсена задумчиво.
– Знаешь что? Давай узнаем. Давай в этом году наверстаем упущенное.

Дженсен поднял бровь, как он умел:
– Возможно, тебя это шокирует, но я не хочу на вечеринку отвязных девчонок.

Джаред закатил глаза.
– Да я не о том. Давай возьмем машину и вместе поедем в Техас. Моя семья в Сан-Антонио, не так уж далеко от Далласа.

Дженсен скептически на него посмотрел.

– Я не шучу, – настаивал Джаред. – По пути можем посмотреть несколько достопримечательностей, может, остановимся в местах, где иначе бы никогда не побывали, – его воодушевление росло по мере того, как он говорил. – А потом мы проведем пару дней с твоей семьей и полетим обратно.

– Ты серьезен, – произнес Дженсен, словно удивляясь.

– Смертельно.

Дженсен сначала сомневался, но в конечном счете Джаред взял его измором.

***

Когда через два дня позвонил Чад, Джаред уже провел много часов в интернете, планируя путешествие. Он рассказал Чаду о маршруте и достопримечательностях, которые хотел посетить с Дженсеном.

– Это идеально, – сказал он, после того как все объяснил Чаду. – В четверг день рождения Дженсена, и я подарю ему план поездки и подарочный сертификат на прокат машины и бензин.

– Ага, – в голосе Чала прорезались дразнящие нотки, – уверен, твоему парню понравится.

– Что?

– Ты знаешь что. Ты собираешься провести весенние каникулы с парнем, с которым уже живешь. И ты все время только о нем и говоришь, кстати, – Чад сделал паузу и заключил: – Как по мне, выглядит будто он твой парень.

Джаред издал длинный страдальческий вздох.
– Мы соседи и друзья, конечно, я рассказываю о нем – он здесь все время, потому что он, знаешь ли, живет в той же квартире, что и я.

– И вы ходите в одни и те же бары, и знаете друзей друг друга, и на концерты ходите вместе, и на баскетбол, и гребаные встречи Альянса геев, – заспорил Чад. – И когда Дженсен хочет на пару дней покинуть твое любовное гнездышко, ты просто отвечаешь: “Отлично, почему бы мне тоже не последовать за тобой?”

– Не смеши меня, Чад. Мы просто друзья и оба родом из Техаса. Просто так логичнее – ехать туда вместе.

– Хорошо, хорошо, – сказал Чад, но по голосу чувствовалось, что он не убежден. И тихо добавил: – Просто не хочу, чтоб он тебя обидел.

Положа руку на сердце, Джаред был признателен за это, но все равно обрадовался, когда тот сменил тему и заговорил о своей последней роли.

***

Путешествие оказалось великолепной идеей. Ладно, не все шло по плану, случались дорожные работы, и сложности с чтением карты, и одна-две пробки, которых Джаред не ожидал, но они все равно отлично провели время.

Дженсен внес свой вклад тем, что принес компакт-диски. Компакт-диски! Серьезно, временами Дженсен восхитительно отстает от жизни, его даже на Фейсбуке нет. Еще он отвечал за перекусы. И, как всегда, когда еду обеспечивал Дженсен, у них в пугающем избытке оказывались пирожные, но было и много еды, которая нравилась и Джареду, особенно жевательные конфеты и те чипсы со вкусом барбекю, на которые он подсел.

В первый день они доехали до Монтичелло и провели пару часов исследуя музей и впечатляющий парк при особняке. Сотрудники в исторических костюмах охотно делились интересными фактами и байками; погода была прохладной, но приятной, и те полчаса, что им пришлось прождать, чтобы попасть в дом Джефферсона, не стали проблемой. Дженсен нащелкал около тысячи фото, и Джаред его этим слегка поддразнивал.

На следующий день они поехали к копии Стоунхенджа в Кентукки и сходили на экскурсию на один из множества заводов штата по изготовлению виски. Джаред удивился, узнав, что в процессе дистилляции есть момент, когда бурбон пахнет почти как пиво. Их гид так гордился продуктом, что Джаред не произнес эту мысль вслух. После экскурсии они с Дженсеном купили по несколько бутылок и стаканов в подарок родителям, и хотя оба лишь раз или два глотнули предложенные образцы, по дороге на юг они горланили “Sweet Home Alabama”.

В понедельник Дженсен уперся и заявил, что даже если они будут вести машину по очереди, планы Джареда слишком амбициозны.

– За эти выходные мы провели в машине сколько? В среднем по десять часов в день? – сказал он. – Мне незачем отмечать в своем списке Нэшвилль и Мэмфис в один день. Вообще-то я бы предпочел получше осмотреться там, где мы находимся.

Джаред минут пятнадцать подулся, потому что ему действительно хотелось, чтобы поездка получилась самой лучшей в плане впечатлений и веселья, но потом согласился.

– Ладно, – сказал он, перекрикивая Стива Миллера. – Мы пропустим Нэшвилль и поедем прямиком в Мэмфис.

– Хорошо, – согласился Дженсен и поменял диск. Через минуту Пол Саймон запел “Я еду в Грейслэнд”, и Джаред рассмеялся.

Грейслэнд оказался удивительным. Огромный, китчевый и прекрасный. Там гуляли посетители, одетые как разнообразные реинкарнации Элвиса, и старики, гордо заявлявшие, что они вживую видели Короля на сцене, соседствовали с детьми, чьи родители, наверное, были еще в детском саду, когда Элвис съел свой бутерброд с арахисовым маслом, бананом и беконом. Джаред потратил пугающую сумму в магазине сувениров, купив по футболке каждому члену семьи, пару дисков и даже Элвиса на торпеду их арендованной машины. Он всегда сможет отдать его потом сестре.

Дженсен дразнил его, что он ограбил магазин, но когда они ехали в центр города, вставил один из новых дисков Джареда и включил на полную громкость.

Во вторник они впервые проспали и выехали около десяти. Джаред, все еще помня замечание Дженсена об их переполненном графике, полувопросительно констатировал:
– Так я веду прямиком в Даллас.

Дженсен с пассажирского сиденья ему ярко улыбнулся.
– И упустить шанс сфотографироваться в настоящем фальшивом Овальном кабинете? Ни за что. Поехали в Литтл-Рок.

Они не заезжали в сам город, но побывали в Президентском центре Клинтона и парке. Это довольно большой комплекс, так что они посетили только музей и немного прогулялись по парку, остановившись, чтобы выпить содовой и съесть по сэндвичу. К несчастью, посетителям не разрешалось садиться в президентское кресло, но Дженсен не отказал себе в удовольствии исполнить широкий жест “Добро пожаловать в мою скромную обитель”, когда Джаред фотографировал его перед входом в копию Овального кабинета.

К родителям Дженсена они приехали поздно вечером, Джаред чувствовал себя уставшим до мозга костей, но это была приятная усталость. За последние несколько дней они действительно прилично проехали и немало увидели.

Мама Дженсена дала Джареду чистые полотенца, а Дженсен показал ему гостевую спальню и сказал, где находится ванная. Прежде чем закрыть дверь, Дженсен повернулся и с теплой улыбкой посмотрел на него.
– Спасибо. Поездка была замечательной.

Джаред почувствовал, как на его лице расцветает ответная улыбка:
– Да.

Ложась в постель десять минут спустя, он все еще улыбался.

***

На следующий день Дженсен показал ему Даллас, но поскольку вечеринка по поводу обручения была аж в субботу, после обеда они поехали в Сан-Антонио, так что Джаред увиделся с родителями и, что еще важнее, Дженсен увидел Аламо. Тот никогда раньше не бывал в Сан-Антонио, и Джаред счел это кощунством.

Они повеселились в городе, и Джаред сводил Дженсена на Ривер-Вок, где они прикупили сувениров. Потом они встретились с братом Джареда – сестра теперь жила в Атланте – и пообедали лучшими ребрышками в штате в одном из любимых ресторанов Джареда.

Когда они вернулись к родителям Джареда переночевать, то сели за большой дубовый стол в кухне с его мамой и папой и просто разговаривали. Этот стол был в их семье столько, сколько Джаред себя помнил, и ему всегда нравилось есть за ним всей семьей, разговаривать и веселиться так, как умели только Падалеки.

Когда родители ушли спать, он взял два пива и позвал Дженсена посидеть немного на крыльце. Ночной воздух был свежим, но не слишком холодным, и Джаред наслаждался. В Нью-Йорке всегда слышны звуки города.

– Открою тебе тайну, – ни с того, ни с сего сказал он, сам удивившись.

Дженсен чуть склонил голову и улыбнулся.

– Летом, когда мне было семнадцать, я сбежал из дома.

– Правда? – Дженсен выглядел потрясенным. – А кажется, что вы с родителями так близки.

Джаред улыбнулся.
– Это не из-за родителей, а из-за девушки.

– Ага, – понимающе протянул Дженсен.

– Моя девушка бросила меня через неделю после выпускного, и почему-то я решил, что лучший способ ее вернуть – отправиться в Лос-Анджелес и стать кинозвездой.
Теперь это выглядело совершенно смешным, но он помнил, что в то время это казалось ему логичным.

– Отличный план, – сказал Дженсен.

– Да, – Джаред отпил из бутылки. – На самом деле нет. Оказалось, что даже если ты звезда школьного драмкружка, это не значит, что ты сразу станешь звездой кино.

Дженсен смотрел на него с теплом и совершенно без насмешки.

– Светлая сторона в том, – добавил Джаред, – что тогда я встретил Чада.

Дженсен хмыкнул.
– Парня, который не имеет ни малейшего представления о том, что приемлемое время телефонных звонков согласовывают с часовыми поясами?

– Его, – Джаред потер шею.

– Однако он хороший друг, – серьезно сказал он. – В Лос-Анджелесе он взял меня под свое крыло и даже подтолкнул к тому, чтобы я вернулся домой и закончил старшую школу, – Джаред задумчиво улыбнулся. – Я многим ему обязан и иногда об этом забываю.

Немного погодя он сказал:
– Ты единственный человек в Нью-Йорке, кто знает это обо мне.

– Сейчас мы в Техасе, – Дженсен поднял свою бутылку. – Что случилось в Техасе, в Техасе и остается.

Они чокнулись бутылками и еще немного посидели молча, наслаждаясь вечером. Наверное, им надо было идти в дом, так чтобы пораньше выехать в Даллас на барбекю, но Джареду было так уютно, что вставать не хотелось. Дженсена, похоже, тоже не тянуло двигаться, так что Джаред снова уставился на небо и расслабился.

***

Наутро после барбекю Джаред, проснувшись, завтракал со всей семьей Эклзов. Все сидели в их просторной столовой. Брат Дженсена сделал каждому омлет и блинчики.

– Вкусно, – Джаред указал вилкой на омлет на своей тарелке.

– Хорошо, – улыбнулся брат Дженсена. – Секрет в острых колбасках.

– Охотно верю, – пробормотал Джаред с полным ртом.

– Джош, хватит себя нахваливать, – Дженсен закатил глаза.

– Кстати, Дженсен, – спросил Джаред, наливая себе еще апельсинового сока, – почему вчера некоторые называли тебя “Вик”?

Сестра Дженсена весело на него посмотрела.
– Поверить не могу, что ты ему не рассказал! – воскликнула она.

Дженсен спрятал лицо в ладонях:
– Ох, пожалуйста, не надо.

Заинтригованный Джаред улыбнулся:
– О-о-о, что за история?

– Минуточку, – сказала Маккензи. – Я за наглядными доказательствами.

Дженсен застонал.

Она вернулась, торжественно неся синий фотоальбом.

– Это с футбольных дней Дженсена, – объяснила она, снова усаживаясь рядом с Джаредом.

– Ты играл в футбол? – Джаред действительно не узнал бы в Дженсене бывшего спортсмена.

Маккензи отодвинула свою тарелку и стакан, освобождая место, и раскрыла альбом:
– Поверить не могу, что ты и этого ему не рассказал.

– Дженсен, – сказала миссис Эклз, с кружкой в руке стоявшая у кухонной стойки. – Я думала, мы всегда учили тебя делиться.

Тот бросил на нее взгляд “Ха-ха, очень смешно, мама”.

– Тебе понравится, – сказала сестра Дженсена и оказалась права.

На первом фото молодой загорелый парень с множеством веснушек и буйными длинными светлыми волосами стоял посреди группы ребят, все были в амуниции футболистов. Все потные, улыбающиеся, победно позирующие.

– Вот это, – Мак указала на стоящего в центре, – Дженсен. – И добавила: – Также известный как Викинг.

До Джареда дошло не сразу.
– О. Мой. Бог, – наконец сказал он, присмотревшись повнимательнее. – Это действительно ты.

Парень на фото был стройным и атлетически сложенным. Кожа и выгоревшие на солнце волосы ясно указывали на то, что он проводит много времени на свежем воздухе, и он… Бля, он был секси. И он – Дженсен.

– Ты выглядишь как Тор в “Мстителях”, – конечно, это было преувеличением, но не слишком. Конечно, на фотографиях был Дженсен не таким массивным, как Крис Хэмсворт, стройнее и намного моложе. Однако Джаред определенно понимал, откуда взялось прозвище.

Хотя теперь, зная, Джаред узнавал Дженсена на фото. Узнавал глаза, и зубы, и широкую улыбку – Дженсен так улыбается, когда совершенно доволен и счастлив.

Тот лишь покачал головой.
– Хватит пялиться, – и собрался закрыть альбом, но у Макензи были другие планы, и, честно говоря, Джаред не возражал, ведь Дженсен так смущенно поеживался, пока его родные рассказывали конфузные истории из его юности. Поделом ему за то, что скрытничал.



Глава 6

 

Пару недель спустя после возвращения из Техаса Джаред получил письмо от руководителя одного из его исследовательских проектов, отчего мозг залихорадило, а сердце бешено заколотилось в груди. Сначала он ни с кем не мог об этом говорить, даже с Дженсеном. Не мог, пока не разобрался в своих чувствах и не придумал, как справиться с ситуацией. На это ушло два дня бесконечного обдумывания, и Дженсен уже бросал на него обеспокоенные взгляды. Наконец, Джаред пришел к чему-то конкретному. Вариант был не идеален, и сам он не был уверен, что справится, но альтернативы были еще хуже.

Он дождался приятного субботнего вечера: они оба расслабились и сидели на диване, на столике перед ними коробка с половиной пиццы и банки с содовой – и он решился начать разговор.

– Итак, – начал он, стараясь, чтоб прозвучало как ни в чем ни бывало, – помнишь ту двухгодичную совместную исследовательскую программу, которую ты помогал мне изложить, ту, по которой я бы провел лето в Париже?

– Да, – с улыбкой кивнул Дженсен.

– Дело в том, что когда Лорен ушла, меня это здорово подкосило, – Дженсен взглянул на него, очевидно очень удивленный такой резкой сменой темы. Несмотря на то, что Джаред никогда так много не говорил о своей личной жизни в прошлом, он был уверен, что Дженсен о ней уже знал, но сейчас хотелось, чтобы именно это было на первом плане. – Вскоре после развода она получила работу на кафедре проектирования в Нью-Йоркском университете. – И да, Джаред узнал обо всем только потому, что первый год или около того после развода довольно настойчиво отслеживал ее по интернету. – А теперь они отобрали два нью-йоркских вуза для проекта LAS-AR, и мы оба туда попали. Ну, наши исследовательские группы, если быть точным, но все равно...

– О нет. Джаред, – Дженсен тут же преисполнился сочувствия, что как раз было хорошо для плана Джареда. – Тебе придется работать над проектом вместе с ней? Это действительно отстой. Сочувствую.

– Ну-у… да. – Джаред пожал плечами, стараясь сделать вид, что ему все равно. – Не то чтобы мне пришлось работать с ней все время. Нашим командам придется пересечься только на двух этапах, – он глубоко вздохнул. Вот, сейчас. – По каким-то причинам научные отделы Колумбийского и Нью-Йоркского университетов посчитали, что это великолепная возможность для межведомственного общения. Идея в том, чтобы мы встречались раз в месяц по пятницам, чтобы лично обсудить проект и общие изменения в отрасли. И после встречи – из-за того, что наша всезнающая администрация верит, что тесные социальные связи способствуют сотрудничеству и доброй воле – отдел приглашает всех с их спутниками на ужин, – Джаред посмотрел на Дженсена и с облегчением увидел, что лицо того выражает соответствующую случаю подавленность. – И тут без вариантов.

– Ой-ой! – Дженсен похлопал его по спине. – Это действительно хорошие и в то же время очень-очень плохие новости. – Он пожал плечами в очевидной нерешительности: – Хочешь напиться?

– Позже – конечно. – Действительно, превосходная мысль. – Хотя сначала я должен попросить тебя об одолжении. Большом.

– Я сочувствую твоей ситуации, сочувствую, – уверил его Дженсен. – Но, как ты знаешь, я не пойду на саботирование работы лабораторий и сокрытие трупов, это уже выходит за рамки дозволенного.

– Тогда ты обрадуешься, узнав, что я не планирую ни первого, ни второго, – сказал Джаред. – Я просто… Не хочу, чтобы Лорен подумала, что я унылый неудачник, чье сердце она вырвала так основательно, что он больше никогда не найдет никого другого, – он скривился.

Дженсен вскинул брови, но не рассмеялся, что было хорошим знаком. Он ободряюще кивнул, и по открытому выражению на его лице Джаред понял, что тот понятия не имеет, к чему все идет.

– Особенно когда она будет там с мужем и мне не избежать возможности увидеть их вместе, – Джаред знал, что Лорен снова вышла замуж, потому что нашел ее имя в списке исследователей, вовлеченных в проект Нью-Йоркского университета, и ее фамилия стала двойной. Когда он впервые это увидел, ему поплохело. Он встретился взглядом с Дженсеном – время контрольного выстрела: – Ну, я и подумал, что лучше всего приходить на эти ужины со своим собственным партнером.

Глаза Дженсена стали больше:
– Когда первый ужин?

– Через три недели.

– Черт, – с чувством сказал Дженсен, – хотел бы я тебе помочь, но не думаю, что знаю женщин, которые смогли бы пойти с тобой на свидание.

– Я говорил не об этом, – Джаред просто не мог тянуть дальше. Почему Дженсен в разговоре всегда предпочитает тупить? – Нет. Я хочу, чтобы ты пошел со мной на свидание. Гм, точнее, был моим партнером понарошку.

Дженсен странно на него посмотрел и издал кашляющий звук, который быстро перешел в смешок, а потом в хохот.

– Ладно, – прохрипел он, глаза слезились от смеха. – На секунду ты меня подловил, – он снова расхохотался, потом покачал головой и сказал: – Партнер понарошку – это хорошо.

Джаред просто продолжал на него смотреть, ожидая, когда Дженсен успокоится.

Наконец, тот, похоже, уловил настроение Джареда, и его лицо снова посерьезнело:
– Ты ведь не серьезно?

– Это было бы идеально, – решительно кивнул Джаред. – То есть... я просто подумал... Большинство моих коллег уже знают, что мы живем вместе, так что это даже не будет неожиданностью. Скорее, будет выглядеть естественным развитием.

– Ага, – Дженсен пристально смотрел на него долгую минуту, потом резко поднялся и взял из шкафчика бутылку вина и два бокала.

Джаред не торопил его и подождал, пока они не сделают по глотку.

– Мы были бы отличной парой, – убежденно сказал он.
Дженсен сделал еще глоток.
– Как бы я ни был тронут таким отношением – и не хочется разыгрывать карту заниженной самооценки – но ты правда так считаешь? Я ведь не совсем престижный парень.

– Дженсен, ты идеально подходишь, – Джаред выдержал его взгляд. – Я думал об этом всю неделю и хочу, чтобы Лорен поверила, что я влюблен. Что у меня длительные, надежные отношения. Ну ты знаешь. Семейное счастье.

Дженсен поперхнулся.
– Семейное счастье?
По крайней мере, ему не удалось сформулировать внятное возражение.

– Конечно, – Джаред пропустил мимо ушей его скептицизм. – Ты веселый и умный, и с тобой легко разговаривать, и ты вроде как милый – особенно в тех новых очках, – он наградил Дженсена улыбкой, – к тому же ты мне действительно нравишься.

– Джаред, – Дженсен залпом допил свое вино и снова наполнил бокал. – Я не могу просто притворяться, что мы вместе, особенно в Колумбийском университете, перед знакомыми, которые обязательно там встретятся.

– Ну же, – умолял Джаред, – подумай об этом. Не похоже, что с момента переезда у тебя был парень.

Дженсен смотрел на него, явно оскорбленный.

– Нет, нет, – быстро уверил его Джареда, – я не в этом смысле. Ты же знаешь, у меня тоже никого не было. Я хочу сказать, что мы оба на преподавательских должностях и нам светит заключение бессрочного контракта, мы оба в следующие пару лет должны сосредоточиться на своих карьерах и публикациях. У меня в ближайшем будущем не будет времени для развития глубоких и стабильных отношений, и у тебя, судя по всему, тоже.

Дженсен выглядел несколько ошеломленным. Джаред не сдавал позиции.
– И, знаешь, если ты переживаешь из-за своих, хм, потребностей. То есть, я могу при случае обеспечить секс. Только предупреди заранее.

Глаза Дженсена расширились, и даже веснушки стали заметнее чем обычно.

– Что? Говорят, я довольно хорош, – сказал Джаред.

– Это ненормально.

– Пожалуйста, Дженсен. Пойдем со мной на первый ужин, посмотрим, как пройдет. Мы всегда сможем “порвать” до следующего, – сейчас Джаред был совершенно серьезен. Он посмотрел на свои ладони и тихо сказал: – Просто я не хочу идти туда один. Я бы не чувствовал себя таким неудачником, если бы Лорен думала, что я смог заполучить такого парня, как ты.

Он действительно так считал. Дженсен замечательный: добрый, умный и забавный в придачу. Он был бы счастлив заполучить такого.

Рука Дженсена на спине Джареда немного удивила, но легкое похлопывание успокаивало, так же как и голос Дженсена, когда он сказал:
– Ой, да ладно, тебе не из-за чего чувствовать себя неудачником.

Джаред не знал, как это произошло, но он почувствовал, что его глаза увлажняются, не слезами, но близко к тому, и голос начинает дрожать.
– Но я чувствую, – его слегка потрясло осознание, что так и есть. – Это я хотел жениться. Мы познакомились в колледже, и я действительно думал, что это навсегда. Я хотел всех этих “долго и счастливо” и “дорогая, я дома”, и когда мне предложили место в Нью-Йорке, она поехала тоже, и все, казалось, встало на свои места. А через несколько месяцев она просто… она меня бросила.

Прошло уже несколько лет, но боль не притупилась.
Он сделал большой глоток вина из своего бокала.
– А теперь у нее кто-то новый. Так что проблема была не в женитьбе, – Джаред сглотнул. – А во мне.

Рука Дженсена начала успокаивающе выводить круги на его рубашке.
– Джаред, ты должен знать, что это не правда.
Каким-то образом Джаред слышал его и в то же время не слышал.

Продолжив, он чувствовал себя так, словно разговаривает больше с собой, чем с Дженсеном:
– Знаешь, после развода я долгое время просто… спал со всеми подряд. Партнеры на одну ночь и случайные связи. Ничего постоянного, – улыбка на его лице ощущалась неправильной, кривой. – Черт, да у меня почти нет здесь друзей, я был так занят поисками тех, с кем можно иметь секс. А тем временем я даже не мог пользоваться гребаной хозяйской спальней, потому что там всегда наваливались мысли о ней.

До сих пор не верилось, что потребовалось два года и поиск квартиранта, чтобы снова суметь зайти в большую спальню.

– А потом переехал ты, – Джаред вздохнул и выпил еще вина. – Я снова могу приходить домой по вечерам и быть здесь, не начиная тут же думать о ней. Я снова счастлив. У меня есть общественная жизнь и друзья, – он улыбнулся Дженсену. – И у меня есть ты. Мы играем в видеоигры и вместе смотрим бейсбол, и я могу таскать твои гадкие пироженки. Я чувствую себя… словно мы друзья, хорошие друзья. И с тех пор как ты переехал, я закончил и отдал на рассмотрение пару научных статей. Я в них тоже довольно уверен. Чувство, что ты изменил мою жизнь… И я хочу, чтобы Лорен это видела, знаешь, чтоб видела, что она не разрушила меня настолько, что я не смог больше собраться.

Когда он спокойно посмотрел на Дженсена, то глаза того тоже были серьезны:
– Пошли со мной, один-единственный раз. Пожалуйста, – Джаред умоляюще улыбнулся.

– Хорошо, – Дженсен улыбнулся в ответ. – В этот раз я пойду с тобой, но обещай, что не будешь пилить меня в будущем.

Джаред согласно кивнул. С этим он мог смириться.



Глава 7




– Ты точно-точно уверен, что это удачная мысль? – спросил Дженсен через неделю.

– Конечно, уверен, – ответил Джаред. Дженсен всегда сомневался и все перепроверял, что немного раздражало. – Будет отлично. К тому же ты разговариваешь по-французски, и я смогу использовать тебя для перевода. Так круто иметь личного переводчика! Будешь моей собственной Николь Кидман. – Он расплылся в улыбке. – Я буду работать в Париже с командой “R&D”, и мне дадут квартиру на все лето. Возможно, она будет небольшой, но было бы жаль, если бы ты не приехал ко мне хотя бы на неделю или две. – Он поиграл бровями. – Сам знаешь, что хочешь же!

– Ладно, ладно, – Дженсен ответил так, будто делает Джареду большое одолжение. – Я понял: без меня ты совсем растеряешься, – и подчеркнуто вздохнул: – Полагаю, я должен смириться с этим и пожертвовать своим драгоценным временем, и навестить тебя.

– Ты так благороден.

– Да, верно, – согласился Дженсен. – А может, я снова хочу побывать во Франции и показать тебе некоторые наилучшие места Парижа. – Он ухмыльнулся. – Но только может.


***


Джаред знал, что Дженсен будет в восторге от поездки. Тот любил Европу и, будучи студентом, даже провел год в Бельгии. Он пытался действовать исподтишка, но когда Джаред зашел к нему в комнату через несколько дней, чтобы поискать в комоде чистые простыни, то заметил путеводители и стопки иллюстрированных изданий на столе и книжной полке. И Дженсеново “Привет, я нашел в своих вещах этот путеводитель и подумал, что ты захочешь ознакомиться с ним” даже близко не было таким случайным, как Дженсену хотелось выставить.

Джаред решил избавить бедолагу от страданий.
– Знаешь, – начал он, – я полистал твой путеводитель. Похоже, поездка может получиться по-настоящему отличной. И подумал, что, может, идея по максимуму использовать твое знание языка была бы не такой уж и глупой. Например, поехать в путешествие на выходные или еще как-нибудь, пока ты будешь там.
– Поездка на выходные?

– Да, то есть у меня не будет никакой особой отработки или еще чего-то, но если ты захочешь, мы можем взять напрокат машину и снова куда-то поехать. Или воспользоваться Ти-Ви-Джей.

– Ти-Жи-Ви, – поправил его Дженсен, произнеся по-французски.

– Неважно. Французские поезда очень быстрые.

Дженсен кивнул.
– Угу, звучит неплохо.
Он пытался вести себя невозмутимо, но Джаред видел несомненный блеск в его глазах. Дженсен был очень увлечен. И Джареду это нравилось.

– У меня ужасный аврал – перед отъездом я пытаюсь все доделать. Так что я подумал, может, если у тебя будет время – составишь нам план? Я имею в виду, куда поехать на выходных, а может, чем заняться в Париже. Просто ты знаешь рестораны, музеи, памятники архитектуры.

– Ты хочешь посмотреть музеи и памятники архитектуры?

– Чувак, я тоже профессор, помнишь? – немного оскорбился Джаред. – Когда я получаю возможность пожить в Париже пару месяцев, то действительно хочу провести время с толком. А не только изучить представления с канканом.

– Эй, я знаю. Я не это хотел сказать, – Дженсен, казалось, искренне извинялся. – Я могу по-быстрому набросать. После того, как ты проделал такую работу, спланировав наше последнее путешествие, это меньшее, чем я могу помочь.

Упоминание поездки в Техас вызвало у Джареда улыбку.
– Отлично. Только не забудь, что весь мой словарный запас французских слов почерпнут из песни “Леди Мармелад“.

– Хорошо, – ответственно кивнул Дженсен, – не забуду.

***

Два дня спустя Джаред нашел перед дверью своей спальни маленький пакетик. В нем была стопка карточек. Первая – открытка с танцовщицами канкана, остальные – дидактические карточки, исписанные разборчивым чтоб-студенты-могли-прочитать-мои-замечания почерком Дженсена, так отличавшимся от его хрен-прочтешь-без-навыков-дешифровки почерка, который он имел обыкновение использовать при приеме телефонных сообщений и которым корябал в списке покупок, висевшем на холодильнике под магнитиком “Далласских Ковбоев”.

Каждая карточка содержала какую-нибудь из наиболее часто употребляемых фраз на французском с транскрипцией в международном фонетическом алфавите, а также “как будто бы по-английски”. На некоторых даже были рисунки сомнительной художественной ценности.

Открытка гласила: “Просто чтобы ты не потерялся без меня. Не хотелось бы, чтоб ты женился на исполнительнице канкана, даже не сознавая, во что ввязываешься. Дженсен”.

Джаред читал карточки и улыбался. Дженсен приспособил их под его нужды, поэтому там находились такие, как:
“Можете порекомендовать, где поесть?”
“У вас есть такое же, большего размера?”
и “Где находится ближайшая парикмахерская?”
Дженсен даже услужливо включил фразу: “Вы не могли бы выписать оплату канала для взрослых отдельным чеком, чтобы мои наниматели не знали, что я смотрю порно?” Джаред нашел это очень смешным.

Взяв самоклеющийся листочек, он написал:
“Морси, мон ам-ми”
Приклеил его на коробку с хлопьями и отправился в постель. Засыпал он, тепло и счастливо улыбаясь.



Глава 8



За час до межведомственной встречи Джаред не так уж и радовался. Хотя, говоря по правде, он чувствовал себя гораздо лучше, чем ожидал. Знание, что рядом будет Дженсен, помогало, помогало и то, что он, Джаред, с нетерпением ждал участия в проекте. Он встречался с несколькими исследователями из Нью-Йоркского университета, у нескольких прочитал статьи – похоже, организаторы обеспечили для их рабочей группы разнообразие специалистов – разные сферы, разный опыт. Тем не менее внутренности скрутились узлом от тревоги.

Джаред взял бутылку воды из холодильника, пытаясь успокоить нервы, тут на кухню зашел Дженсен.
– Привет.
– Привет, – Джаред развернулся с бутылкой в руке и бегло осмотрел Дженсена. – Классно выглядишь.

Так оно и было. Дженсен пригладил свои обычно беспорядочно торчащие волосы набок и подстриг бороду. Он надел очки в тонкой оправе, которые они купили вместе, и одежда на нем была не такая мешковатая, как обычно. Угольно-черные брюки отлично смотрелись с голубой рубашкой, только чуточку свободной, а не на два размера больше, как всегда. Дженсен даже надел ремень.

От похвалы его щеки чуть порозовели, и он застенчиво, как иногда бывало, склонил голову набок.
– Подумал, что надо одеться соответствующе.
– Я очень признателен, – ответил Джаред, ставя бутылку на стойку. – Пойдем.

***

Учитывая обстоятельства, все шло хорошо. Они находились в приятном итальянском заведении средних размеров, группа ученых и их сопровождающих была достаточно большой – пригласили помощников и аспирантов, так что Джареду не пришлось то и дело сталкиваться нос к носу с Лорен и ее мужем. Они достойно побеседовали о некоторых технических подробностях чуть раньше и даже выкроили пару минут, чтобы перекинуться парой слов позже. Джаред удивился, что вид обручального кольца Лорен не вызвал боли в груди, как он ожидал. Конечно, было достаточно неловко, но определенно не болело так, как он предполагал.

Однако Джаред был благодарен за то, что Дженсен с ним, тем более что тот фантастически здорово притворялся его парнем. Он придвинул свой стул к стулу Джареда ближе обычного, касался Джареда и встречался взглядом намного чаще обычного, но не перегибал палку, демонстрируя их чувства на публику. С Дженсеном было легко, и Джаред чувствовал себя естественно, закинув руку на спинку его стула, пригладив его воротник после обеда и сказав официанту не добавлять в антипасти Дженсена артишоки, потому что тот их не любит.

Дженсен – дружелюбный, начитанный и просто ненавязчиво внимательный, похоже, и сам наслаждался и поладил с обоими учеными и их партнершами. Джаред заметил со странным чувством…. гордости, пожалуй, как хорошо другие люди откликаются на это.

Аюми – жена руководителя группы – очарованная Дженсеном, начала тому рассказывать, как она и Артур познакомились на вечеринке по поводу Хеллоуина.

– Итак, это была моя первая вечеринка в колледже, я нарядилась в Бэби Хаусман, и никто не умел танцевать мамбо, – ее смех был очень громким для такой миниатюрной женщины. – И это был 1987 год, так что половину костюмов придумали под впечатлением от “Грязных танцев”, – она вздохнула. – Я была так разочарована и пожаловалась своей соседке по комнате, – она сделала драматическую паузу, – наверное, минут через пять раздалась песня из кино, и красивый летчик пригласил меня танцевать. – Она с нежностью улыбнулась через стол, где ее муж общался с группой исследователей. – И он умел танцевать мамбо.

– Замечательная история, – сказал ей Дженсен, и Джаред, наверное, выпил чуть больше вина, чем думал, потому что тоже нашел историю трогательной. Чтобы отвлечься как-нибудь, он наклонился к Дженсену и убрал пушинку с его брови. Они оказались очень близко, почти соприкасаясь носами, и Джаред почувствовал запах его кондиционера для белья.

Он поднял руку – показать тому пушинку, но не отодвинулся, и они встретились взглядами.
– За тебя зацепилась, – объяснил он. Получилось едва слышно.

– Спасибо, – не отводя взгляда, ответил Дженсен, чуть более низким голосом, чем минуту назад, и отодвинулся.
Аюми улыбнулась им.
– А как насчет вас двоих? – спросила она. – Вы тоже познакомились в колледже?

***

Когда они вернулись домой, Джаред взял две бутылки пива из холодильника и упал на диван.

– Спасибо, старик, – тепло улыбнулся он Дженсену. – Я очень тебе признателен.

Дженсен сел рядом и взял у него пиво.
– Без проблем.
Джаред заметил, что тот сел чуть дальше, чем сидел за ужином, но все равно так близко, что можно было заметить бледные веснушки на руках – Дженсен закатал рукава. Еще не лето, но если присмотреться, то они у по всей коже: на переносице, на щеках и подбородке. Несколько оказалось даже на шее – Дженсен расстегнул две верхние пуговицы. Отстраненно Джаред подумал – почувствует ли он их, если прикоснется к коже?

Он включил телевизор и поймал концовку фильма о Бонде. Вскоре Джаред достал еще пива из холодильника и сел рядом с Дженсеном, почти соприкасаясь плечами. Открыв свою бутылку, он сделал глоток и придвигался, пока не почувствовал тепло от руки Дженсена рядом со своей.

Дальше началось кино с Джастином Тимберлейком, и Джаред, не задумываясь, предложил:
– Давай посмотрим. Мне Джастин понравился в “Социальной сети”.

Он ободряюще улыбнулся, и Дженсен согласился, хотя и без особого энтузиазма. Кажется, они оба выпили чуть больше, чем думал Джаред – кино называлось “Друзья с привилегиями” и где-то там в подсознании он мог придумать несколько доводов, почему это может быть ужасной идеей. И парочку, почему – великолепной.

Для романтической комедии оказалось не так уж плохо. Несколько удачных шуток, несколько скабрезных и одна фраза, произнесенная Милой Кунис в самом начале фильма: ”Боже, как я соскучилась по сексу! Иногда он просто необходим. Это как… Как размять затекшую шею”.

Когда Дженсен рядом согласно кивнул, Джаред почувствовал это движение, потому что сидел достаточно близко. Джаред не особо скучал по клубам, и, хотя всегда получал от их посещения удовольствие, у него не возникало немедленного желания найти незнакомца для секса, но как же здорово чувствовать присутствие другого человека рядом, находиться так близко, что можно почувствовать жар тела Дженсена. Дженсен – красивый парень, с отличным голосом и доброй улыбкой, с красивыми руками, высокий…

Джаред повернул голову:
– Пожалуй, в этом что-то есть, – сказал он и чуть-чуть передвинул руку, только чтобы касаться бедра Дженсена.

Тот просто посмотрел на него, но не убрал его руку. Глаза за стеклами были такими теплыми и зелеными, что у Джареда пересохло во рту. Он был уже сильно навеселе и, возможно, не в самом лучшем эмоциональном состоянии, но знал достаточно, чтобы быть уверенным, что эти чувства правильные.
– Помнишь, – начал он, потом кашлянул, – что я сказал, когда попросил тебя притвориться моим парнем?

Дженсен, не отводя взгляда, медленно кивнул.
– Джаред, я не могу… – начал он, но когда оборвал себя, не договорив, Джаред был уверен, что тот обдумывает предложение.

Сейчас Джаред столько всего знал о Дженсене: его запах, звук дыхания, мягкость ткани штанов под ладонью.

– Это все усложнит, – сказал тот, но в голосе не слышалось настоящего возражения, и, казалось, дыхание его немного участилось.

– Нет, если мы поступим так, как в этом кино, – язык Джареда, а может и мысли, были слегка неповоротливыми из-за выпитого ранее вина, и пива, выпитого только что. Он ухмыльнулся: – Мы оба выиграем, мы могли бы иногда снимать стресс, тебе так не кажется?

Дженсен повернулся к нему всем телом и облизнул губы.
– Ты уверен?

Возможно, Джареду следовало дождаться конца фильма, чтобы узнать, как это сработало для Джастина и Милы, прежде чем отвечать Дженсену:
– Абсолютно.

На то, чтобы перебраться в постель Дженсена, трогая и изучая друг друга, едва ли ушло много времени. Джаред совершенно не был уверен, как они там оказались, но черт возьми, как же хорошо снова кожей чувствовать чью-то кожу!

Джаред и не знал, что Дженсен весь такой мягкий и гладкий. Теплая и упругая кожа пахла молоком и медом – гелем для душа для чувствительной кожи, которым тот обычно пользовался. Все, чего Джареду хотелось – слизать этот запах, вылизывать Дженсена дочиста, пока не останутся лишь их собственные запахи. От Дженсена пахло персиками и зеленым чаем – сегодня утром он снова стащил шампунь Джареда, волосы были такими классными, шелковистыми, и Джаред вдохнул, еще крепче прижавшись грудью к груди Дженсена.

Губы Дженсена тоже были мягкими, сочными, податливыми и уступчивыми, он отвечал на поцелуй, не пытаясь доминировать или что-то доказывать. Джаред скользнул рукой по его боку к животу и чуть помассировал. Он ощущался приятным, теплым и немного округлым, но почему-то это было тоже хорошо. Одновременно по-домашнему и сексуально. Так же как и звуки, что издал Дженсен.

Воодушевленный, Джаред провел пальцами по дорожке волос, идущей от пупка вниз. И даже эти волоски вопреки ожиданию были не грубыми, а мягкими на ощупь, и он продолжил скользить ладонью вниз, пока волосы не сменились более жесткими, и его рука коснулась члена Дженсена. Уже такого твердого, с влажной от смазки головкой. Он был таким тяжелым и горячим и, боже, большим, что Джаред улыбнулся, не прерывая поцелуй, потому что раньше он действительно не задумывался об этом. Но член Дженсена ощущался в его ладони так идеально, что его захотелось взять в рот.
Было странно думать о таком, но он действительно хотел, чтобы Дженсен трахнул его рот. Такого Джаред не ожидал. Это не в его стиле. Он предпочитал быть “принимающей стороной” минета, отвечая взаимностью, только когда чувствовал, что не может отделаться тем, что подрочит.

Но вдруг ему захотелось отсосать Дженсену. Он быстро стянул оставшуюся одежду с него, потом джинсы и трусы – с себя. Увидав член Джареда, Дженсен облизнул губы. Боже, эти губы, такие гладкие, теплые и нежные, и сексуальные, восхитительно бы смотрелись вокруг ствола Джареда. Но прежде чем Дженсен успел что-либо сделать, он улыбнулся, упал на колени перед кроватью и сел на пятки, так чтоб тот целиком и полностью видел его член. Подняв голову, Джаред, не отводя взгляда от Дженсена, медленно провел ладонью по всей длине.

– Сейчас я тебе отсосу, – сказал он. Да, черт возьми, ему нравится поболтать. – Тебе ведь хочется, а?

– Да, – скорее выдохнул, чем сказал Дженсен, и когда Джаред подался вперед и захватил губами головку его члена, потянулся к его голове. Но, к удивлению Джареда, Дженсен не взял в горсти его волосы, не притянул ближе и не попытался толкнуться ему в горло. Нет, Дженсен просто гладил его по волосам, прослеживал большими пальцами линию роста, что-то невнятно бормоча своим безумно сексуальным голосом. Тихо и надломленно.

И это было мило, почти нежно. И невыразимо горячо. Такого голоса от Дженсена Джаред никогда не слышал, и резкие движения его бедер тоже были чем-то новым. Это завело Джареда еще больше, вызвало желание надавить, заставить того потерять самоконтроль. Он все больше и больше засасывал член, накрыв ладонью то, что не мог взять в рот. Он издавал непристойные прихлебывающие звуки и чувствовал, как по подбородку течет слюна. Он должен был бы чувствовать себя глупо, но это лишь усиливало возбуждение.

И самое главное, для Дженсена тоже. Дженсена, который до сих пор не заставил Джареда взять его член в горло, но который определенно потерялся в ощущениях. Дженсена, который не прекращал повторять его имя, и чье каждое слово сейчас было мольбой.
– Господи, Джаред. Пожалуйста. Джаред, блядь. Джаред. Да, да, Джаред. Вот так. Джаред, о боже!

И Джареду хотелось сделать все от него зависящее, чтобы слышать это снова, и снова, и снова.

Потом Дженсен сказал:
– Господи, Джаред, я сейчас… я сейчас… – и попытался отодвинуться, и Джаред, никогда не делавший такого прежде – он сам всегда отодвигался –
на сей раз лишь засосал сильнее, не сдаваясь, пока Дженсен с криком не кончил ему в рот. Джаред закашлялся и чуть брызнул спермой – он не привык к таким ситуациям – но ему понравилось.

Понравилось то, как много спермы, как она наполнила его рот и смешалась со слюной и потекла по подбородку, как вкус и запах Дженсена заполнил все его чувства.

Он не принимал сознательного решения прикасаться к собственному члену, но как только тронул себя, хватило нескольких быстрых движений, и он кончил, выплеснувшись на боковину кровати Дженсена.

Когда тот немного пришел в себя, то вопросительно указал на член Джареда, но Джаред встал, чувствуя, как тяжелеют веки, а губы растягиваются в улыбке:
– Уже позаботился, – ответил он, и голос его звучал грубо, словно он долго говорил.

Поддавшись порыву, Джаред снова медленно и глубоко поцеловал Дженсена, делясь вкусом его же спермы, потом рухнул рядом с ним на постель. Лениво он размышлял о том, не встать ли и пойти к себе в комнату, но рука Дженсена лежала на его груди, и ноги их сплелись, и это ощущалось так хорошо, тепло, и сонно, и сексуально, что он решил остаться. К тому же так они всегда позже могут подумать о втором заходе.

***

Следующим утром Джаред проснулся из-за шума, доносившегося из кухни. Уютно устроившись под одеялом, он глубоко вздохнул. Он уже давно не чувствовал себя таким расслабленным, давно ему не было так хорошо.

Внезапно он вспомнил, что произошло и где именно он находится.

Джаред попытался успокоить пустившееся вскачь сердце. Не было никаких причин чувствовать себя странно. В конце концов, это была просто дружеская договоренность. Так что из того, что ему понравилось больше, чем он ожидал? Конечно, ему понравилось, это был секс – секс всем нравится. Нельзя сказать, чтобы это что-то значило.

Джаред отодвинул подальше воспоминания о том, как пах Дженсен, как ощущался под его ладонями, о том, как тот выстанывал его имя.

Встав, он натянул вчерашнюю одежду. Пусть даже Дженсен и видел его в трусах и майке бессчетное число раз, в это утро Джареду не хотелось выходить из комнаты, не одевшись как подобает.

В кухне Дженсен, что-то напевая себе под нос, жарил яичницу с беконом на завтрак. Апельсиновый сок уже был готов, и рядом с тостером лежала парочка поп-тартс. Все выглядело уютно, тепло, радушно. Невозможно по-домашнему.

“Семейное счастье”, разве не так он сказал Дженсену?

Внутри начала расти паника. Джаред не мог перестать думать о том, как сильно он любил выходные с Лорен. Как они завтракали, и делили газету, и, может быть, немного целовались на кухне. Джаред действительно не ожидал, что с Лорен все закончится. Он считал, что у них все идеально, планировал “долго и счастливо”, когда она уже думала об уходе. У Джареда не было радара или какого другого фигняметра, который подсказал бы ему, что все вот-вот развалится, утечет сквозь пальцы.

Внезапно чувство беспомощности сбило Джареда, как волна.

У них с Дженсеном все было так хорошо, а он взял и все испортил, ввел в уравнение секс и все усложнил. Конечно, секс усложняет. Не бывает “просто секса”. Джареду нравился Дженсен, очень нравился, и теперь все его тело замерло, предупреждая, что, может, это оно, может, это все, чего он хотел, а Джаред так никогда и не сможет понять, если все пойдет наперекосяк.

Джаред попытался сохранить нейтральное выражение лица и спокойствие в голосе, но не был уверен, что у него получается.

– Я сожалею, – сказал он.

– Что? – Дженсен с лопаткой с руке смущенно улыбнулся.

– Я правда думал, что смогу, но я не могу, – ответил Джаред, хоть и понимал, что на самом деле его реплика ничего не объясняет.

Хотелось что-то сказать Дженсену, но все слова, какие удалось придумать, застревали в горле. Внезапно, неожиданно и без предупреждения оказалось, что на карту поставлено слишком многое. Джаред быстро пошел к двери и схватил ключи, телефон и бумажник
– Что… – спросил Дженсен, и Джаред не смог понять его интонаций. – Ты о чем?

Джаред посмотрел на него. Хотелось снова сказать, что он сожалеет, но эти слова казались такими пустыми. Поэтому он с извиняющимся видом пожал плечами и умоляюще посмотрел на Дженсена. Глотнув свежего воздуха, он сможет все объяснить. Ему просто необходим свежий воздух, вот и все.

– Блядь, – пробормотал он, открывая замок, – это была большая ошибка.
Если Дженсен и услышал его и что-то ответил, Джаред его не слышал. Он уже закрыл дверь.

***

Оказавшись снаружи, Джаред понятия не имел, куда идти. Он бесцельно бродил, в мыслях царило смятение. Он оделся слишком легко для бодрящего весеннего утра, но едва замечал прохладный воздух. Не получалось разорвать бесконечный и смущающий поток образов: обручальное кольцо на пальце Лорен; рука Дженсена на его, Джареда, бедре; растерянный взгляд Дженсена через очки в новой металлической оправе; Дженсен выгибается под ним, Лорен готовит завтрак на кухне, они вместе с Джаредом накрывают на стол; Дженсен творит чудеса с кофемашиной Лорен; Дженсен в пижаме готовит завтрак...

Должно быть, Дженсен сидел дома и думал, что Джаред засранец. Возможно, он решил, что Джаред именно такой парень, каким старался больше не быть: ценит секс выше, чем дружбу, затягивает в постель кого угодно, распутный профессор. По спине поползло чувство вины и стыда, и тем не менее он не мог перезвонить Дженсену, не мог. Это было не так, совсем не так, но Джареду требовалось подумать, на что именно это похоже, прежде чем он будет готов увидеть разочарование на лице Дженсена.

Он остановился в маленькой закусочной и купил на завтрак бурито, который пах совершенно не так привлекательно, как то, что Дженсен готовил дома. Оказалось, что и вкус у него совершенно ужасный. “Соответствует”, – подумал Джаред, и все равно проглотил.

В голове царила путаница, и он старался не думать – успокоиться и погасить внутреннюю панику. Джаред знал, что как только у него появится возможность все обдумать, он сможет исправить положение.

Да, думал он. Пожалуй, это удачная мысль: дать им обоим немного отдохнуть друг от друга, освободить друг друга на день-другой от своего постоянного присутствия.

А потом, когда Джаред все обдумает сам, когда составит план, как сделать так, чтобы все снова стало хорошо, он вернется домой, и они поговорят. У Дженсена тоже будет возможность успокоиться, разобраться в своих чувствах.

Чем больше Джаред думал об этом, тем больше ему нравилась идея.

Остыть, успокоиться, увидеть какую-то перспективу. Не побег, а стратегическое отступление.

Не давая себе передумать, Джаред нашел по телефону гостиницу средней ценовой категории (средней по нью-йоркским меркам) и заказал номер на две ночи. До второй половины понедельника у него не было никаких встреч по работе, и он знал, что у Дженсена тоже. Это показалось удачным сроком: два дня обоим, чтобы разобраться в себе.

Когда он снова достал телефон, чтобы написать эсэмэску Дженсену, заряд батареи оказался угрожающе низким, и, конечно же, зарядки у Джареда с собой не было.

Он отправил эсэмэс Дженсену, уведомив, что будет отсутствовать все выходные, но в понедельник они смогут поговорить. Добавил, что батарея умирает, и что он сожалеет. Снова.

Потом Джаред отправился на поиски гостиницы и не покидал номер до понедельника.

***

Потребовалось больше суток – теперь можно сказать, что это было слишком много – чтобы понять, в чем же состоит проблема.

Оказалось, не в том, что он привнес в прекрасные дружеские отношения секс.

А в том, что происходившее между ним и Дженсеном давно перестало быть просто дружбой. Во всяком случае, для Джареда. Когда его накрыло осознанием, первое, что он сделал – рассмеялся, чувствуя, еще чуть-чуть, и сорвется в истерику.

Он вспомнил, как Чад говорил ему, что он ведет себя так, будто Дженсен его парень. С тех пор прошли месяцы. Черт, Джаред сам сказал Дженсену, что из них вышла отличная пара, что он относится именно к тому типу парней, с которым Джаред хотел бы показаться перед Лорен. Он чувствовал себя непередаваемо глупо.

И дело было даже не в том, что Дженсен оказался парнем именно такого типа, какого бы Джаред хотел. Как раз Дженсен и был именно тем, кого Джаред хотел.

Когда Джаред думал об этом – о том, что Дженсен тоже позволил их жизням так переплестись, он не мог отделаться от мысли, что тот тоже испытывает к нему более чем дружеские чувства.

После развода Джаред так боялся принимать на себя какие-либо обязательства за друзей, за работу, за свои связи на одну ночь, и тем не менее оказался случайно вовлеченным в отношения с Дженсеном, даже не осознавая этого. И не важно, что решил Джаред, эти… эти чувства, возникавшие, когда он думал о Дженсене, когда вспоминал его улыбку и голос и невозмутимость, с которой тот принимал его шутки… они стоили того, чтобы рискнуть.

Надо поговорить с Дженсеном, выложить ему все и посмотреть, не испытывает ли он тех же чувств.

Как только Джаред принял решение, на душе просветлело, и он улыбнулся. Впервые с момента его пробуждения в одиночестве в постели Дженсена он почувствовал надежду. Джаред не мог дождаться завтрашнего дня, чтобы поговорить с Дженсеном.

***

В понедельник, в свежевыстиранной и выглаженной обслугой номера за непристойную цену одежде, чувствуя себя счастливым и взволнованным, Джаред возвращался домой.

Повинуясь мимолетному порыву, он купил коробку пирожных в месте, которое любил Дженсен, и мешочек обжаренных по заказу зерен кофе.

“Все будет хорошо”, – сказал он себе, делая вдох. Он был идиотом, но Дженсен его простит. Все получится.

Открыв дверь, он сразу понял, что что-то не так. Прямо со входа перестали ощущаться какие-то мелочи, крохотные детали на кухне и в гостиной, а когда Джаред добрался до двери в комнату Дженсена и распахнул ее настежь, недоброе чувство внутри подтвердилось наихудшим из возможных способом.

Комната была пуста. Дженсен съехал.



Глава 9




Джаред не мог поверить. Еще два дня назад Дженсен был здесь, а теперь в смежной спальне от него ничего не осталось. Ни кровати, ни книжных полок с
десятками книг, ни стола, ни прикроватной тумбочки. Даже забытого носка в шкафу. Как будто Дженсен здесь никогда и не жил.

То же самое в других комнатах: дополнительные кастрюли, сковородки, тарелки и столовые приборы – все исчезло. Даже смешная кружка “Хеллоу Китти”, подаренная Дженсену сестрой на день рождения. Плед с дивана и любимая подушечка Дженсена тоже пропали, как и его DVD, Blue-Ray-диски и компьютерные игры. Он даже забрал свои полупустые бутылки шампуня и геля для душа. Квартира выглядела пустой. Невероятно.

Единственное, что осталось от Дженсена, – конверт и записка на столе в кухне. Безо всякого приветствия, она просто гласила:
“В конверте стоимость двухмесячной аренды – неустойка за то, что съехал без уведомления. Если что-нибудь сломано или нуждается в починке или покраске, деньги могут быть изъяты из залога. Если после этого от залога еще что-нибудь останется, пожалуйста, вышли чек на мой рабочий адрес.”

Дженсен даже не подписал ее.
Джаред чувствовал себя…
Черт, он даже не знал, что он чувствовал. Он просто был таким… опустошенным.

Сбылись его наихудшие страхи. Дженсен просто снялся с места и ушел, и Джаред был настолько глуп, настолько слеп, что даже не заметил, к чему все идет. Так же как не заметил, когда ушла Лорен.

Он выбросил пирожные и кофе в мусорную корзину и вынес по пути на работу. Он не знал, получится ли у него работать, но оставаться в квартире сейчас не мог.

***

Когда телефон Дженсена пять раз подряд переключился на голосовую почту, Джаред уверился, что сделано это целенаправленно, поэтому решил пару дней Дженсена не трогать. Может, тому надо чуть больше времени. То, что Джаред смог понять, чего хочет, всего лишь за выходные, не значит, что у Дженсена пойдет так же. Возможно, ему просто понадобится еще день-два.

Хотя Джаред сам не слишком в это верил. Он чувствовал, что запутался еще больше, чем раньше. Он злился на Дженсена за то, что тот вот так съехал, ушел, не предупредив, но еще он злился на себя за то, что сразу сбежал. Но даже если Дженсен сердит на него, Джаред не мог понять, почему тот переехал. Если бы только они могли встретиться и поговорить, они наверняка смогли бы все уладить. Выорались бы, высказали бы все, что думали, потом поцеловались и помирились.

Боже, Джаред надеялся, что Дженсен хочет целоваться и мириться.

Весь день, всякий раз когда компьютер сигналил о новом письме, пришедшем на почту, или звонил телефон, Джаред почти надеялся, что это Дженсен. Но это был не он.

Через три дня Джаред больше не мог терпеть. По каким бы причинам Дженсен ни прекратил на время связь, Джареду надо было с ним поговорить. В конце концов, ему надо было извиниться за то, что сбежал. Они были замечательными соседями и еще более замечательными друзьями, и даже если Дженсен не хотел отношений, они не должны отбрасывать прочь все, что у них было.

В качестве первого жеста Джаред выписал чек на всю сумму залога Дженсена, вложил в конверт с деньгами, который тот оставил, и отнес на кафедру английского языка. Отчасти ему хотелось просто зайти в кабинет Дженсена и посмотреть на него, но он слишком боялся, что его выставят, откажутся с ним разговаривать. Поэтому в конверт он добавил и написанную от руки записку.

“Дорогой Дженсен,
Я очень сожалею о своем поведении, но я пришел в себя, клянусь. Пожалуйста, давай встретимся где-нибудь за кофе и поговорим.
Я скучаю по тебе,
Джаред”.

***

На следующий день конверт с деньгами, но без записки оказался в лотке для входящей почты, и у Джареда упало сердце. Совершенно очевидно, что Дженсен не готов разговаривать, а до отъезда во Францию оставалось лишь несколько дней. Джареду не хотелось уезжать, не поговорив с ним, ничего не исправив. Не хотелось уезжать, зная, что когда вернется, Дженсена в квартире не будет. Он смял конверт и сжал кулаки. Он был таким идиотом! Должно быть, он действительно сильно обидел Дженсена, что, честно говоря, стало очевидным сразу, как только он увидел, как тот трудился день и ночь, лишь бы переехать до возвращения Джареда.

Он отправил Дженсену эсэмэс:
“Я козел, прости. Меня не волнуют деньги, я просто соскучился. Пожалуйста, давай поговорим, чтобы я мог лично извиниться за то, что все испортил. Ты мой лучший друг.
Джаред”.

Ответ не пришел.

Тогда Джаред снова попытался позвонить, и отправил еще больше эсэмэсок, и написал несколько писем по электронке. Сейчас ему уже больше ничего не хотелось – только пробиться к Дженсену

Наконец, Джаред нашел номер Данниль и позвонил ей. Она лучшая подруга Дженсена, и он надеялся, что она что-нибудь знает, что угодно, и скажет ему, как у Дженсена дела. Если удастся заставить ее поверить, что он сожалеет, может. она даже убедит Дженсена его выслушать. Шансов на успех мало, но попробовать надо. Когда она ответила и поняла, кто звонит, то совершенно очевидно разрывалась между желанием бросить трубку и обматерить Джареда.

– Не знаю, что ты ему сделал, – сказала она, – но он даже не рассказывает мне, так что, должно быть, что-то плохое. – Она говорила все громче и требовательней. – Он не хочет тебя слышать, так что держись от него подальше.
И повесила трубку.
Джаред знал, что Дженсен всегда скрывал свои чувства. Узнав, что тот даже Данниль не рассказал о возникшей ситуации, он почувствовал, что у него сжалось горло. Он чувствовал грусть и вину за то, что так сильно обидел Дженсена, и печаль из-за того, что тот не испытывает необходимости с кем-нибудь об этом поговорить. Как неприятно! И плюс ко всему завтра Джаред уезжает во Францию.

В последнем перед отъездом письме Джаред пригласил Дженсена присоединиться к нему в Париже в любое время и предложил оплатить номер в отеле, если Дженсен не захочет остановиться в его жилище. Одна мысль обо всех планах на Францию, что они настроили, причиняла боль. Дженсен был так воодушевлен путешествием, они наметили для посещения столько мест! От мысли, что ничего этого не произойдет, в груди заболело.

***

Париж оказался великолепным городом, коллектив – амбициозным, но дружелюбным, и большинство людей производили впечатление очень заинтересованных в проекте. Поблизости проживали еще несколько коллег-иностранцев, и хозяева организовали несколько однодневных поездок и обзорных экскурсий для всех. Джаред был рад отвлечься, но всякий раз, узнавая здание или музей, посетить которые они планировали с Дженсеном, чувствовал, как сердце сжимается. И оставаясь с одиночестве в своем жилище, Джаред с трудом удерживался от забрасывания Дженсена звонками, письмами и эсэмэсками.

Наконец, он решил отправлять Дженсену сообщения на электронную почту, так же как и открытки на адрес кафедры, по расписанию – одно письмо в неделю. Недостаточно, чтобы выглядеть сталкером, но достаточно регулярно, чтобы показать Дженсену, что его заботит их дружба и он хочет ее спасти. По крайней мере, Джаред надеялся, что Дженсен поймет это именно так.

И да, Дженсен до сих пор не ответил. Но до тех пор пока он явно не скажет Джареду прекратить, Джаред продолжит писать.

Он дошел до состояния, когда просто хотелось поговорить с Дженсеном, независимо от результата. Джаред скучал по нему и хотел, чтобы тот знал, почему он ушел, что дело вообще было не в нем, Дженсене, а в том, что Джаред запутался в собственных чувствах и даже не понял вовремя, как сильно обидел лучшего друга. Он просто хотел сказать “прости” и знать, что Дженсен его услышал. Не идеальное извинение, зато искреннее, и Дженсен, по крайней мере, должен это понимать. И может быть, потом они примут это за основу, и, возможно, Дженсен сможет снова доверять ему через какое-то время, и они снова станут друзьями. Его чувства к Дженсену все еще были намного сильнее, но сейчас Джаред просто хотел, чтобы тот снова стал частью его жизни, неважно в какой роли.

***

В июле его новые коллеги устроили ему вечеринку по поводу дня рождения. За два месяца они стали довольно сплоченной командой, и повод для праздника после полного рабочего дня всегда приветствовался.

Когда вечером Джаред вернулся домой, под завязку набитый обедом из четырех блюд и вкусным тортом, он был более чем готов рухнуть в постель. В конце концов, утром ему на работу.

Только он снял джинсы и рубашку, как его телефон зазвонил, и на какое-то безумное мгновение он подумал, что это Дженсен. Джаред бросился к телефону.

Чад. И Джаред даже немного загордился им, потому что в Париже было только полдвенадцатого, что значило – Чад приложил усилия и учел разницу во времени с Европой. А еще Джареду хотелось плакать, и Чад быстро сообразил почему.

– Джаред, – настоятельно сказал он. – Ты должен отпустить его.

Джаред не ответил.

– Это твой день рождения, ты сегодня повеселился с замечательными людьми, а когда получил звонок из Америки, все смешал с дерьмом, потому что ”О боже, наверное, это Дженсен”. Это не здорово, – Чад действительно беспокоился, и забота в его голосе заставляла Джареда чувствовать себя только хуже.

– Знаю, – глубоко вздохнул он, зная, что Чад прав – в теории, – но я просто не могу перестать думать, что я сам испортил то хорошее, что у меня было. Снова. Мне только нужно, чтоб он понял почему.

– Мне не хотелось бы тебе это говорить, особенно в твой день рождения, но времени прошло много, и, наверное, тебе стоит принять тот факт, что Дженсен может никогда не захотеть разговаривать с тобой снова.

Мысль по-настоящему испугала.
– Не могу, – сказал Джаред. – Если бы я только мог с ним поговорить, если бы я мог лично объяснить ему….

– У меня предложение, – перебил его Чад, – когда в Колумбийском начинаются занятия?

– В начале сентября, а что?

Чад проигнорировал вопрос.
– Ладно, хорошо. У тебя есть время до августа, если до тех пор ты не сумеешь заставить его выслушать тебя, ты оставишь эту ситуацию в прошлом.

Джаред начал возражать.
– Но тогда он так и не узнает, а я хочу, чтоб он…
– Тогда отправь ему письмо или выложи видео на YouTube, – жестко сказал Чад, – или сделай, что там тебе требуется, чтобы освободиться. – Он фыркнул. – Иначе я буду звонить тебе каждые полчаса и напоминать.

***

Через месяц Джареду было немного жаль покидать Париж, оставляя других исследователей. Они не совсем придерживались графика и этапов – а в каком проекте всегда придерживаются? – но некоторую интересную работу проделали, и ему не терпелось продолжить сотрудничество, пусть отныне оно будет в основном по электронной почте.

Возвращение домой в пустую квартиру сделало все произошедшее снова реальным. Джаред не расскажет Дженсену о своих опытах и не покажет ему фотографии, и не объяснит план и структуру исследования.

Он исправно следовал своему графику “одно письмо в неделю”, но теперь, вернувшись в Нью-Йорк, решил снова позвонить. Джаред чувствовал себя немного жалким, но все еще стоял август, так что крайний срок, установленный Чадом, еще не наступил, и в любом случае он хотя бы может послушать голос Дженсена в его голосовой почте. Звонил он долго и когда уже ожидал, что сейчас включится голосовая почта, кто-то ответил. Дженсен.

– Здравствуй, Джаред, – голос его звучал до невозможности официально. От неожиданности Джаред почти забыл, как дышать.

– Привет, Дженсен, – он не мог сдержать волнения в голосе, – я так рад, что ты ответил.

– А я не очень, – коротко ответил тот.

– Да, – Джаред сглотнул. – Конечно. Мне очень жаль, я правда очень сожалею.

– Джаред, что тебе надо?

На этот вопрос было столько ответов, и Джареду оказалось трудно сказать хоть что-то.
– Я просто… Я хочу поговорить. Хочу объяснить и извиниться.
Последовала долгая пауза, потом Дженсен медленно сказал:
– Хорошо. Где и когда?
– Я, хм. Как насчет “Шульмана”? – хороший ресторан, довольно изысканный, и Джаред вспомнил, что читал о нем хорошие отзывы в “Таймс”. – В семь, сегодня или любой другой день, если сегодня ты не можешь. Я только что вернулся из Парижа, и на эту неделю у меня еще нет никаких планов, – болтал он бессвязно, но чувствовал такое облегчение. Казалось почти нереальным слышать голос Дженсена, думать о том, что скоро они снова увидятся и у него, наконец-то, будет возможность все исправить.

– Сегодня подходит, но на восемь. В шесть у меня встреча, – сказал Дженсен, и не успел Джаред ничего добавить, как тот уже повесил трубку.



Глава 10



Оказалось, “Шульман” настолько популярен, что даже не принимает заказы на резервирование столика. Поэтому, чтобы быть абсолютно уверенным, что он все не испортит и у них будет столик, Джаред появился в шесть в лучшем костюме и галстуке. После семи он уже сидел, а еще через полчаса официант вежливо, но в недвусмысленных выражениях сказал ему, что для сохранения столика следует заказать что-то посущественнее стакана воды. Так что Джаред попросил бутылку ужасно дорогого вина, только чтоб от него отстали. Обычно он предпочитал красное, но остановился на белом, чтобы не напиться к приходу Дженсена или на случай если немного прольет.

В начале девятого Джаред стал нервничать. Он намеревался перезвонить Дженсену, но после всего не хотел выглядеть навязчивым. В десять минут девятого пришло эсэмэс. Он еще не взглянул на экран, а сердце уже заколотилось. Сообщение было от Дженсена. “Пожалуйста, не отменяй. Пожалуйста, не отменяй. Пожалуйста, не отменяй”, – думал Джаред и перед прочтением еще подкрепил силы вином.
“Заседание затянулось. Уже в пути, но опоздаю”.

Джаред с облегчением вздохнул, хоты внутри все продолжало переворачиваться. Он знал эти заседания кафедры. Они всегда затягиваются. Когда подошел официант и подлил еще вина, Джаред не возражал. Дженсен скоро будет здесь.

***

Немного погодя Джаред увидел, как метрдотель ведет к его столу нового посетителя. Высокого стройного мужчину в элегантном темном костюме и белой рубашке, расстегнутой ровно настолько, чтобы мельком была видна яремная впадинка. Чисто выбритый, слегка загорелый, с искусно растрепанными волосами. Высокие, четко очерченные скулы подчеркивали зелень глаз и длину ресниц.

Эти глаза Джаред узнал бы где угодно. Темно-зеленые с золотыми искорками, так похожими на светлые веснушки на лице. Лице Дженсена.

Только этот человек на самом деле не был похож на Дженсена. И на Викинга, казавшегося таким привлекательным и счастливым на фотографиях, что показывала Маккензи.

Этот парень выглядел изысканным, уверенным в себе и модным. Скорее модель, чем профессор английского. Джаред не знал что и думать, и когда Дженсен дошел до его столика, то встал и машинально потряс его руку.
– Здравствуй, Дженсен, – во рту пересохло. – Рад тебя видеть.

– Здравствуй, – ответил тот, и на какую-то секунду выражение его лица смягчилось, становясь снова знакомым.

Оба заказали ужин, и Джаред удивился, когда Дженсен выбрал только салат.

Тот пригубил вино.
– Я уже плотно пообедал, – объяснил он. Джаред точно никогда раньше не слышал от Дженсена подобной фразы. Он почувствовал себя невыносимо неловко: перед ним сидел точно Дженсен, а вот ощущения, что это его Дженсен не было?
Это вызывало странные чувства, выбивало из колеи. Джаред не мог придумать, как перевести разговор на то, что произошло между ними, Дженсен тоже не затрагивал тему, так что они закончили тем, что поддерживали легкую беседу: Дженсен спрашивал о Париже и случайно упомянул, что планирует участвовать в ноябре в Нью-Йоркском марафоне. Господи. Марафон. И это сказал самый преданный член фан-клуба пирожных.

С тех пор как пришел Дженсен, официант стал подходить к ним чаще и почти все свои слова адресовал ему. Хотя это само по себе раздражало Джареда, еще больше его раздражало, что Дженсен флиртовал в ответ. Он едва встречался глазами с Джаредом, отказываясь говорить что-нибудь по сути, а еще улыбался и подмигивал их официанту. У Джареда сжалось горло, и он стиснул под столом кулаки. Он знал, что должен извиниться, но почему-то никак не мог произнести слов, которые так отчаянно желал высказать. “Это не Дженсен, – думал Джаред. – Это роботизированная версия Дженсена, он совершенно не похож на человека, которого я знал”.

Джаред вернулся из туалета как раз вовремя, чтобы заметить, как официант сунул Дженсену предположительно свой номер телефона. Джареда словно ударили в живот.

Сев на стул, он холодно сказал:
– Чего ты ждешь от таких людей?

– Каких – таких? – с улыбкой спросил Дженсен, и Джаред увидел, что тот точно понял, о чем речь.

– Таких, как этот официант или тот симпатичный метрдотель раньше, – ответил Джаред, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Людей, которые даже не посмотрели бы на тебя четыре месяца назад, до того, как ты… – он указал на новую внешность Дженсена, – переделал себя, или как, по твоему мнению, это называется.

Взгляд Дженсена похолодел, но он ничего не сказал, отчего Джаред снова почувствовал себя беспомощным. Он собирался сегодня вечером все исправить, а вместо этого, похоже, вообще не может общаться с Дженсеном.
– Я же тебя знаю, Дженсен, – взмолился он. – Я знаю, какой ты на самом деле, просто… – он пожал плечами, подыскивая слова. – Со мной тебе не надо притворяться тем, кем ты не являешься.

Холод в глазах Дженсена сменился чем-то темным и опасным.
– О, – сказал он, и его слова впивались словно иглы. – Ты меня так хорошо знаешь. Ясно, когда я не такой, каким ты ожидаешь меня увидеть, то я притворяюсь.

С небрежной насмешкой он добавил:
– И, кстати, о притворстве. Когда я проверял в последний раз, именно ты просил меня притвориться твоим парнем, чтобы твоя бывшая жена не увидела, как ты жалок.

Джаред стиснул зубы. Он никогда не слышал, чтобы Дженсен так говорил, и его словно ударило в самое сердце, потрясение и боль смешались внутри, и он никак не мог вернуться в прежнее состояние.

– Забавно, что из всех людей именно ты говоришь мне, что я не должен работать над собой и заботиться о себе, потому что “на самом деле” я “не такой”. Ты, который всегда стараешься бегать по утрам и часами занимаешься в тренажерном зале, следишь за стрижкой и покупаешь новую, модную одежду. Ты, мой друг, – эти слова Дженсен выплюнул как яд, – самый одержимый своей и чужой внешностью человек из всех, кого я знаю.

Потом Дженсен покрутил ножом.
– Но да, я понял. Ты, наверное, просто боишься, что все, что ты можешь предложить, не стоит ничьего времени.

Джаред сидел в трансе, не в силах ни двигаться, ни говорить. Он никогда не видел Дженсена таким. Никогда.

Медленно и спокойно Дженсен встал. Он швырнул салфетку на свою тарелку и сказал:
– Надеюсь, ты заплатишь.
И ушел.



Глава 11



Какое-то время Джаред сидел, онемевший, потом, наконец, сдался обращенным на него взглядам персонала, оплатил возмутительный чек и ушел. Он даже добавил двадцать процентов от счета чаевых официанту.

Жаль, что не получается разозлиться – это было бы лучше, чем то, как он чувствовал себя сейчас. Дженсен очень обидел его – причем таким образом, каким Джаред не ожидал, но проблема даже не в этом. Проблема в том, что Джаред сам навлек это на себя.

Он выпрашивал и выпрашивал у Дженсена дать ему шанс исправить то, что между ними пошло не так, а теперь именно он все испортил...

Джаред не ожидал, что его заденет так сильно. Он все испортил из-за ревности. Ни больше, ни меньше. И не только потому, что Дженсен перестал быть собой. А потому, что Дженсен стал собой, да еще так, что теперь ему смотрели вслед, так, что метрдотели порхали над ним, а официанты подсовывали свои номера телефонов. И Джаред не смог с этим справиться. Да, конечно, он осознавал, что Дженсен его привлек месяцы назад, но все это время особой конкуренции не наблюдалось.

Он провел месяцы, отчаянно пытаясь связаться с Дженсеном, и все испортил. Регулярные письма и открытки, печаль и тоска всякий раз, когда какая-либо мелочь напоминала о нем, и Джаред позволил ничтожной ревности встать на его пути.

Дженсен был самым лучшим соседом по квартире, какой когда-либо у Джареда был, и самым удивительным другом. Он стал настолько неотъемлемой частью жизни, что даже после трех месяцев, когда от Дженсена не поступило ни слова, Джаред не оставлял надежды на примирение. Он бы отдал все, что угодно, лишь бы Дженсен вернулся в его жизнь.

И вместо того чтобы сказать ему об этом, вместо того чтобы подлизываться, извиняться и попытаться восстановить общение, он критиковал Дженсена и пытался подавить. Да, Дженсен ударил в самое больное место, но он был прав. Вот что причиняло боль больше всего. Дженсен не ошибся.

***

На сей раз Джаред не писал писем, не слал эсэмэс и не пытался дозвониться. Конечно, ему хотелось. Очень хотелось. Но он понял, что речь не только о том, чего хочется ему. Дженсен имел право больше никогда не желать его видеть, и если это та малость, которую он, Джаред, может ему дать – оставить в покое и не докучать с извинениями, которым Дженсен, скорее всего, все равно не поверил бы, то он так и сделает.

Джареду лишь хотелось, чтоб у них был общий друг, у которого можно было бы изредка узнавать новости о Дженсене, или чтоб тот был на Фейсбуке. Тогда бы он не чувствовал себя совершенно вычеркнутым из его жизни.

По крайней мере, Джаред не вернулся к старым привычкам, а постарался и дальше концентрироваться на исследованиях и лекциях. Дружба с Мишей и Вики тоже помогала, как ни странно, несмотря на то, что Мише, похоже, надоели частые упоминания о Дженсене – и, ну ладно, может он раз или два излил душу обо всех своих ошибках.

Однажды вечером Джаред ужинал с Мишей в обнаруженном Вики дешевом вьетнамском ресторане, где готовили лучшие роллы в Нью-Йорке.

Мише назавтра было рано вставать, поэтому хоть и было всего пару минут десятого, оба вынули телефоны, чтобы договориться о следующей встрече.

– Понедельник, вечером? – спросил Джаред.
– Урок танцев с Вики.
– Утром в среду?
– Проектное совещание.
– Вечер четверга?
– Факультетский футбол, – сказал Миша, и лицо его приняло странное выражение. – Как насчет пятницы?
– Не могу, – ответил Джаред. – Ужин исследовательской группы. – Потом добавил. – Не знал, что у факультета есть своя команда по европейскому футболу.
– Есть. Ничего официального, ничего конкурентоспособного.
– Звучит весело, – сказал Джаред. – Может, и я смогу прийти.

Миша немного поерзал.
– Пожалуй, – неуверенно произнес он, – это не слишком удачная идея.

Джаред посмотрел на него:
– Почему?

Внимательно разглядывая свои руки, Миша признался:
– Потому что там будет Дженсен.

– Что?! – Джаред почти кричал.

– Извини, что не рассказал, но я не хотел оказаться в центре конфликта.

На какой-то головокружительный миг Джаред представил: он просто приходит и тренируется, а Дженсен тоже там, и они оба притворяются, что все хорошо, и играют в футбол, и медленно, но верно снова становятся друзьями

Но, конечно, Джаред понимал, что этого не произойдет.

– Так... – с напускной небрежностью сказал он, – как Дженсен поживает?

Миша закатил глаза.
– Серьезно, вы двое... – горячность в его голосе удивила Джареда. – Это навсегда, Джаред, – настойчиво добавил он. – Вы должны, наконец, отпустить друг друга. Оба.

Джаред опустил плечи. В глубине души он знал, что Миша прав. Он знал, что некоторые вещи невозможно исправить и что он сейчас уже должен быть на стадии, когда по крайней мере пытается двигаться дальше.

Потом он прокрутил в голове слова Миши, и вдруг до него дошло.

– Дженсен тоже спрашивает обо мне, – сказал он, не спрашивая, а утверждая. – Он тоже до сих пор думает обо мне.
Странная смесь страха и восторга наполнила его.

Миша виновато посмотрел на него, но не стал отрицать.

“Все это время”, – думал Джаред. Голова кружилась. Все это время он считал, что Дженсен его забыл, отмахнулся, двинулся дальше, избавился. Он думал, что только он ощущает пустоту в груди, когда играет в “Halo”, или пытается сделать кофе с помощью этой дорогущей кофе-машины, или вспоминает, как Дженсен смеется.
Но если есть шанс, что Дженсен тоже по нему скучает, что Дженсен еще с ним не закончил, что хотя бы их дружба не закончилась, то Джаред ухватится за него обеими руками.

Он почувствовал странное, снедающее ощущение необходимости. Если им обоим до сих пор больно, он хотел разобраться с этим прямо сейчас.

– Миша, – сказал Джаред убедительно. – Я знаю, что плохо себя повел и обидел Дженсена. Я ничего от него не ожидаю, клянусь. Все, чего я хочу – по-настоящему извиниться. – Он сглотнул. – Просто, если знаешь, скажи мне, где его можно найти, и я попробую все исправить. Если не сработает, обещаю, что больше никогда не побеспокою ни тебя, ни его.

Миша глубоко вздохнул:
– И не говори, что я ничего для тебя не делаю.



Глава 12



Оказалось, что Дженсен присматривает за старым домом Данниль и Алдиса в Ронконкоме. Джаред проверил расписание электричек в телефоне и выяснил, что следующий поезд в том направлении отходит от Пенн-стейшн через пять минут. У него ни за что не получится успеть вовремя. А следующего поезда не будет больше часа.

Ему необходимо было увидеть Дженсена, необходимо увидеть сейчас. И совершенно определенно незачем портить тому настроение, появившись на пороге среди ночи. Джаред решил взять такси. Главное – убедиться, что таксист принимает оплату кредитными картами.

***

Добрый час спустя он стоял перед домом Данниль, отстегнув с карточки сто двадцать долларов оплаты, и смотрел, как уезжает такси.

Дженсен был там. Дженсен, который до сих пор спрашивает о нем, до сих пор думает о нем. По крайней мере, иногда.

Горло Джареда сжималось, в животе все переворачивалось, но если не сейчас, то он не сделает этого никогда, поэтому он поднялся на крыльцо и позвонил.

Через минуту-другую Дженсен открыл дверь. При виде его Джареда заполнило странное чувство облегчения. Дженсен в еще лучшей форме, чем когда они встретились впервые, но он больше не был модно одетой накачанной моделью из ресторана. Босой, в свободных джинсах и серой футболке с надписью “Превозмогать боль”. Легкая небритость, волосы в беспорядке, не как “прямо из журнала “GQ”*, а более… по-дженсеновски. И он снова был в очках в металлической оправе, которые они покупали вместе.

Теснота в горле никуда не делась, но Джареду пришлось говорить.
– Пожалуйста, не захлопывай дверь у меня перед носом. Знаю, я этого заслуживаю, но, пожалуйста, не надо.

– Хорошо, – ответил Дженсен, но продолжал загораживать вход.

– Я только... – начал Джаред, – я только хотел еще раз извиниться перед тобой.

Дженсен промолчал, но кивнул, и лицо его не было таким замкнутым, как в ресторане. Сердце Джареда застучало быстрее.

– Я был настоящим козлом. Все испортил перед Парижем, и потом, когда ты, наконец, дал мне возможность извиниться, я облажался еще сильнее. -
Было искушение рассказать о своей собственной боли, рассказать, как он себя чувствовал, но, если Джаред по-настоящему хотел исправить отношения с Дженсеном, нельзя было говорить о себе. Именно этим он все испортил раньше.

– Я мог бы дать тебе список причин, который составил за последние несколько месяцев, почему я повел себя так, а не иначе, но на самом деле я не могу этого объяснить, потому что не существует такого варианта развития событий, в котором мои действия были бы правильными, – сказал он вместо этого.

– Ладно, – голос Дженсена звучал чуть мягче.

– Я просто хотел сказать тебе, что я честно очень сожалею и что я хочу, чтоб ты был счастлив, – Джаред искренне улыбнулся, хотя и чувствовал себя таким потерянным, таким сбитым с толку. В конце концов, это правда – он действительно хотел, чтобы Дженсен был счастлив.

– Я вел себя непростительно и не надеюсь, что все снова станет так, как было прежде. Но я хочу, чтоб ты знал, что я невероятно сожалею, что обидел тебя. Я был эгоистом. Ты был – ты являешься – лучшим другом из всех, что у меня были, и мне не стоило позволять своим личным проблемам влиять на нашу дружбу.

Он вздохнул.
– Я тысячу раз хотел увидеться с тобой, появиться у тебя в рабочее время, или после лекций, или еще как-то, но я еще и трус, – признался он. – И так же сильно, как я хотел извиниться, я боялся, что ты меня выставишь вон.

Хотелось посмотреть Дженсену в глаза, но Джаред не мог.

– И если ты все еще хочешь моего присутствия в своей жизни, в любом качестве, просто дай мне знать. Знакомый, друг, – Джаред умолк, но он должен был произнести это по крайней мере хоть раз, – не-подставной парень. Возможно, я не заслуживаю ни одной их этих ролей. Я не хочу давить на тебя, но хочу, чтоб ты знал, что я здесь, и что, если ты захочешь, я бы тоже очень хотел иметь возможность снова быть частью твоей жизни.
Голос Джареда звучал странно даже для него самого, но он был почти ошеломлен чувством облегчения, которое испытал, получив возможность все это выложить.

– Джаред, – сказал Дженсен, и было так приятно слышать свое имя из его уст, – я признателен, что ты приехал сюда, – тихо продолжил тот. – Но я еще не могу решить. Я просто не знаю.

И да, слова причинили боль, но она стоила того, чтобы почувствовать, что Дженсен, по крайней мере, не совсем презирает его, знать, что Дженсен захотел его выслушать и что он действительно ценит то, что Джаред явился сюда.

Глубоко вздохнув, Джаред ему грустно улыбнулся.
– Все хорошо. Я рад, что ты меня выслушал, – он кивнул на дорогу. – Станция в той стороне, верно?

– Да, – ответил Дженсен, – пятнадцать минут вниз по улице, может, двадцать.
Пригород был безопасным, и Джаред решил, что пешая прогулка пойдет ему на пользу.

– Спасибо, Дженсен, – он посмотрел на него и улыбнулся в последний раз. – Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, – ответил тот и закрыл дверь.

***

Когда Джаред добрался до станции, там было пусто, расписание гласило, что следующий поезд в город будет через сорок минут. Вряд ли Джаред мог что-то с этим поделать, и он не мог выложить очередные сто двадцать долларов за поездку в такси, поэтому сел на одну из деревянных скамеек.

Внутри словно что-то успокоилось. Дженсен хорошо выглядел, более уютно, и больше походил на себя – как будто он счастлив. Джаред был рад, что приехал сюда сегодня вечером, пусть даже в душе мечтал о другом, киношном финале. Умом он понимал, что чувство потери и меланхолия со временем уйдут, пусть даже сейчас так не кажется.

Он сидел так уже некоторое время, четверть часа, наверное, когда кто-то сел рядом. Джаред не поднимал взгляда, пока этот человек не протянул ему стаканчик кофе.

– Дженсен, – Джаред взял кофе и удивился, как слабо звучал его голос.
Дженсен коротко ему улыбнулся и отвел взгляд.
– Я заключил с собой сделку, – ни с того ни с сего сказал он. – Если я подожду десять минут, а потом выйду из дома, заеду в закусочную за кофе и только потом поеду на станцию, и ты будешь еще здесь – это будет знак.

У Джареда словно гора упала с плеч, и он улыбнулся.
– Знак чего?

– Что нам нужно поговорить, – ответил Дженсен. – Что я тоже должен тебе кое-что сказать. – Он прочистил горло, так и глядя на пути, а не на Джареда. – Хотя я смухлевал.
– О?

– Я прожил здесь так долго, что до сих пор помню расписание, – объяснил Дженсен.
– О, – на сей раз Джаред произнес это без вопроса.

– Ты меня задел, – сказал Дженсен. – Очень сильно. – Он сглотнул, и Джаред кивнул, не доверяя своему голосу. – Но я и сам причинил себе боль. Мне не надо было соглашаться быть твоим подставным партнером и не надо было заниматься с тобой сексом только из-за того глупого фильма с Джастином Тимберлейком. А еще не стоило флиртовать с тем официантом, просто чтобы заставить тебя ревновать.

– Ты хотел, чтобы я ревновал? – спросил Джаред тихо.

– Да, – ответил Дженсен, словно это было очевидно. – Я так на тебе зациклился, что пошел в тренажерный зал, как псих, и ел ужасную еду с низким содержанием жиров, низким содержанием углеводов, низким содержанием всего. И я заплатил кое-кому – заплатил ей – чтоб она меня переделала, так чтоб я стал неотразимым, и ты пожалел. – Он засмеялся, немного горько, но главным образом самокритично, в той свойственной Дженсену манере, по которой Джаред так соскучился.

– Я давно уже жалею, что мы встретились в том ресторане, – сказал Джаред.

– Мне хотелось, чтоб ты жалел не об этом, – признался Дженсен.

Джаред покачал головой.
– Да я обо всем пожалел. Когда я вернулся в нашу квартиру в понедельник, я уже все обдумал. Я бы сказал тебе, как сожалею и что хочу быть больше чем другом, потому что именно такие чувства я и испытывал уже какое-то время. – Он серьезно посмотрел на Дженсена, и ему захотелось взять его за руку, но он знал, что здесь не место. – Я хотел тебя для себя уже долгое время, потому что ты забавный, и умный, и добрый, и моя жизнь стала настолько лучше, когда в ней появился ты, – теперь наступила очередь Джареда самоуничижительно рассмеяться. – И все это было до того, как я узнал, насколько ты великолепен в постели.

Уголки рта Дженсена тронула легкая улыбка.

– Ты был моим самым лучшим другом, и когда секс оказался потрясным и заставил меня почувствовать то, что мне казалось, давно ушло из моей жизни, – продолжил Джаред, – я испугался до усрачки. – Он посмотрел прямо на Дженсена и добавил: – Но больше я не боюсь.

– Да? – спросил Дженсен и впервые за весь вечер посмотрел, в самом деле посмотрел на Джареда.

– Да, – кивнул Джаред.

Дженсен отставил стаканчик с кофе и медленно, почти осторожно придвинулся к Джареду. Оказавшись так близко, что они не могли смотреть друг на друга, не скосив глаза, Дженсен спросил:
– Это неприятная мысль? – прозвучало хрипло и как-то уязвимо.

– Для меня – нет, – честно ответил Джаред. – Я думаю, что это лучшая мысль.

Он задержал дыхание, испугавшись, что Дженсен передумает и отодвинется. Бесконечное мгновение никто них не двигался, а потом Дженсен осторожно подался к нему.

Поцелуй был мягким и медленным, только губами. Он был идеальным.

Дженсен поднялся и взял Джареда за руку.
– Я ничего не обещаю, – сказал он, – но ты можешь сегодня переночевать на диване, если хочешь.

Джаред почувствовал, как расплывается в улыбке.
– Да, очень хочу.

_____________
“GQ”* – журнал для мужчин. Мужская мода и советы по стилю, светские новости и репортажи

КОНЕЦ



Сказали спасибо: 47

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

30.07.2017 Автор: хихикалка

Спасибо большое,очень нравится.

30.07.2017 Автор: хихикалка

Спасибо большое,очень нравится.

Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R s T v W y z а Б В Г Д Е Ж З И К м Н О П С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1371