ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
1757

Волчья доля

Дата публикации: 15.01.2017
Дата последнего изменения: 15.01.2017
Цикл: Не пара
Автор (переводчик): CoffeeCat;
Ссылка на оригинал: https://ficbook.net/readfic/3303555
Бета: Rina22ru
Пейринг: J2; другие пейринги;
Жанры: ангст; АУ; мпрег; оборотни, звери; омегаверс; семья, дети; стабильные отношения; херт/комфорт;
Статус: завершен
Рейтинг: NC-17
Размер: миди
Примечания: Не вынесла душа поэта... Кому ещё хотелось живого Дженсена.
Саммари: Это продолжение фика "Не пара"
Глава 1

Его разбудили истошные крики и грохот.

- Убийца! Чудовище! На твоих руках его кровь!

Дженсен допоздна вошкался с детьми и надеялся выспаться, наказав Максу утром пораньше прийти. Не случилось. Он выпутался из одеяла и подбежал к окну, только чтобы увидеть: Джареда, заспанного, в одних пижамных штанах, уводят вооруженные альфы, а на обочине бьётся в припадке и трясёт окровавленной тряпкой омега-отец Дерека, Ричард, такой же невыносимый засранец, как сын.

Дженсен похолодел. Он не смог вспомнить, когда в последний раз видел младшего супруга. И с Джаредом пару дней не удавалось нормально поговорить. Всё дела, всё заботы.

От мысли, что он мог упустить из виду, что Дерек довёл Джареда до убийства, внутри всё перевернулось.

Дженсен не однажды мечтал избавиться от младшего мужа. Во снах сколько раз видел - капелька яда, и все проблемы решены. Настолько ярко рассмотрел, что запилил Джареда, заставил ядовитый кустарник вырезать и корни выдрать. Чтобы не соблазниться. А взгляд нет-нет да прикипал к свежепосаженной сирени.

Он не считал себя терпеливым и скромным, были у них и ссоры и скандалы до разбитой посуды. Но Дженсен в жизни не ведал, что может оказаться в преисподней смиренным мучеником и, не успев помереть, ощутит кипение лавы на пятках.

Дерек устроил из их мирного дома преддверие ада. Не верилось, что прошёл всего год, по ощущениям, они варились живьём второе столетье. Только с детьми Дженсен мог почувствовать себя живым человеком, мальчики не понимали ещё ничего и если устраивали бои, то только фигурками медвежат и волчат. Понарошку.

Остальной дом был как лес с засадой разбойников: знаешь, что кто-то недобрый тут есть, но когда нападёт - не угадаешь.

Выяснилось, что истинной паре все должны. Альфа - ежеминутно держать за ручку, радовать, дарить подарки. Омега - прибирать за ним, угадывать вкусы в еде и не мешаться. А лучше - сдохнуть и исчезнуть из его жизни. Он переворошил все травы, перемешал запасы, лазил без спросу в кладовку, извёл ткани, припасённые для детей, себе на наряды.

Он вообще не разорил их в первый же месяц только потому, что продавцы в городе знали Джареда бережливым и аккуратным партнёром и просили подтверждения на каждый заказ. Дженсен чернел лицом, когда в конце месяца сводил бухгалтерию: все доходы от лавки уходили на прихоти младшего мужа.

И в ответ - хоть бы гран благодарности. Безобразные истерики шли одна за другой. Истинная пара стала для семьи Джареда волчьей ямой, приносила только боль и потери.

Дерек не стеснялся использовать своё влияние на альфу - всегда, когда заставал их вместе, не важно - за обеденным столом или за обсуждением бумаг. Сразу кидался ближе, как шлейфом, обтирал его запахом. Законы пары незыблемы: взволнованный омега - сильнейший провокатор. По началу Дерек устраивал скачки прямо где заставал. И Дженсену ничего не оставалось, как уходить обиженным, под злое шипение: "Иди вон!" и звуки звериного сношения. Звериного, потому что ничего человеческого в безумной ебле не оставалось.

Джаред потом не знал куда деться от стыда.

По чётным дням ночевал у Дженсена. На узкой кушетке, потому что не думал никогда, что придётся на ней лежать вдвоём. Затраханный напрочь, он попытался вымучить хоть какое-то возбуждение, но муж утихомирил:

- Мне можешь ничего не доказывать. Отдохни. Зелёный совсем.

Однажды пришёл истинно зелёным, от обиды. Дженсен сделал вид, что не слышит, как Джаред поддался усталости, всхлипнул и разревелся. Он завернулся в объятия мужа, прижался спиной, подставил шею. Поза доверия своему альфе, уверение, что омеге он нужен, безмолвная просьба о защите и покровительстве. Маленький остров уверенности в пучине страстей.

Джаред успокоился и уснул. А Дженсен до утра прислушивался к его дыханию и выкручивал безымянный палец с почерневшей фалангой - напоминание себе, что не стоит быть опрометчивым, жизнь требует усилий и терпения. Даже когда чертовски больно, надо сохранять благоразумие.

Больше всего он испугался, когда увидел, как новоявленный муж смотрит на Итана - брезгливо, как на опарыша. К кроватке Джошуа вообще не подходил.

А внезапно заставшая Дженсена течка и вовсе привела к катастрофе. Он не ожидал её и секса не ждал. После появления истинной пары альфу на других омег обычно не тянет. Дженсен и не подготовился. В разорённой кладовой не оказалось пастилок, сокращающих срок течного безумия до пары дней. И он вырвал Джареда из реальности почти на неделю. Полных шесть дней они наслаждались интимной близостью. Дженсен не помнил такого, впервые они обходились почти без соития - просто нежность, объятия и поцелуи. Пространство для двоих.

А очнувшись, застали разгромленный дом и визжащего без перерыва Дерека. Он снова требовал чего-то, обзывал Джареда импотентом, а Дженсена - бесплодной ублюдочной дрянью. Требовал жрать подавители, чтобы течек больше не повторялось.

И Дженсен не выдержал.

- Извини, - сказал Джареду.

И врезал сопляку по губам.

- Пошёл на место, щенок, - рыкнул на шокированного Дерека. - Не смей сюда заходить.

Если бы он знал тогда, чем это обернётся. Убил бы на месте. И спокойно пошёл на казнь. По крайней мере был бы уверен, что не оставляет мужа и детей наедине с чудовищем, на погибель.

Дерек объявил войну. Ни дня без соплей, ни дня без скандала. Обычно хорошенький на лицо, когда истерил - становился похож на демона. Теперь к его истерикам присоединился отец, смазливый омега в возрасте, иногда притаскивавший за собой угрюмого немногословного альфу.

И невозможно было объяснить, что драгоценности Дженсена собирались годами, что подарки, каждый камушек и браслет, были как память. Что кашемировый халат, помимо красоты и элегантности, хорошо бережёт беременных от сквозняков, туфли из буйволиной кожи - не дадут промочить ноги в межсезонье. И всё это куплено не за раз. И не из-за поветрия моды.

По меркам города Джаред считался богатым. Ему ставилось в вину нежелание швыряться деньгами по первому писку младшего мужа. Но как объяснить, что богатство возникло и приумножилось не столько из-за удачи в торговых делах, сколько из-за того, что его омега знал цену тем деньгам, помогал вести учётные книги и, пока не было детей, не гнушался помочь в работе.

Имея теперь двух малышей, альфа тем более не жаждал спускать накопленное. Что бы там младший муж не шипел про нагулянных на стороне. При переходе на эту тему Джаред обычно заканчивал разговор и удалялся. Просто чтобы не ударить.

Пару недель Дереку удавалось изображать искренний интерес к делам мужа. Он даже приходил в лавку, интересовался какой товар привозится, что лучше продаётся. Но свелось всё опять к сексу. "И тут, и вот тут, и вот здесь ещё не отметились...". Джаред перестал его брать с собой, а дома начал трусливо прятаться на половине старшего мужа.

- Будто кроме секса ничего в жизни нет! - шипел Джаред, сидя у кровати. - Двенадцать лет разницы, что он от меня хочет? Уже всё болит!

Дженсен похлопал приглашающе рядом с собой. Сегодня законно его день, не надо уходить к детям, чтобы не получить в итоге скандал. Сегодня можно.

Джаред залез под одеяло, замученный, весь в раздрае. Обычно Дженсен знал как помочь, но сработает ли сегодня? Он обнял, погладил по спине, проследил ладонью изгибы, приласкал кончиками пальцев под копчиком. Джаред, вопреки собственным заявлениям, со стоном подался назад, выгнул спину, ласкаясь. Дерек на удивление пренебрегал этим аспектом супружеского долга, хотя Дженсен знал, Джаред так любит. Они составили бы неплохой тройничок в постели, будь "истинный" Джареда чуть поумнее.

Помог снять одежды, разложил под собой. Джаред, когда отдавал контроль в постели, выглядел невероятно. Словно годы взросления ушли прочь, и лежит раскрасневшись и раскинув ноги, юный девственник. Омега всегда жалел, что Джей ему тогда не достался. Припал губами к коже, облизал на пробу. Ему нравилось извлекать звуки из альфы, заставить скулить от простой ласки, довести до белого каления языком. Для него Джаред брился начисто, мазался отваром голь-травы. Кожа от этого была как шёлк, ну как не соблазниться? А сейчас волоски начали отрастать, лезли в рот, и до самого сладкого было не добраться.

- Я уберу, - Джаред покраснел, лицо, грудь залило краской. Дженсен знал, что с тех пор, как Дерек стал таскаться с ним в умывальню, некоторые банные принадлежности испарились. Ибо омега считал, что настоящий альфовский альфа должен быть груб в сексе, волосат по всей поверхности и ядрён запахом настолько, чтобы вола свалить одним появлением. На счёт вони Дженсен присочинил, но прочие было правдой, а напоминание о втором муже чуть не испортило весь настрой.

- Хорошо. Иначе я буду краток... - он приласкал пальцами мошонку и нырнул глубже. - Как сейчас.

Быстро у них не получилось. Джаред кончил от одного пальца, засмущался ещё сильнее, устроил наперекор усталости целый танец, соблазнил и распалил омегу, раздразнил. Уложил на себя. А когда захотел сильнее - перевернул обоих и отплясал на члене так, что у Дженсена искры из глаз полетели. Выгибался, играя мышцами, подставлялся под загребущие лапы. Уснули, вплавившись друг в дружку, так и хотелось единым целым остаться.

Утром Джаред, краснея, попросил:

- Ты же знаешь, что скоро будет? Сделай отвар, я не хочу больше детей.

Дженсен сделал. Пастилок для сокращения течки тоже. И больше не ложился с мужем раздетый. Альфа и не заметил.

Мстительный Дерек не нашёл ничего лучше, как перемесить соль и сахар, а в кофе досыпать хины.

Так и жили, до чёрного дня.

***

Майк влетел в комнату, запыхавшись:

- Он потребовал суд предков! Говорят, показал улики, говорящие об убийстве, и старейшины согласились.

Дженсену подурнело. Здесь он не может Джареду помочь. Это земля Большого Волка. А родители Дженсена пришли из-за гор и род вели от Старого Лиса. Для местных старейшин он меньше чем никто. Чужак, помешавший счастью истинной пары. Провокатор убийства.

И главное - завтра новолуние. Занять сил у волчьей ипостаси Джаред не сможет. Дознание у предков может переродиться в казнь.

Дженсен не может этого допустить. Из-за себя, Джареда, детей. Если с альфой что-то случится, а Дерек, гадюка подзаборная, всё подстроил, то именно он останется владельцем дома, имущества и опекуном для детей. И уморит чужих щенят с мстительным удовольствием. Дженсен решил: костьми ляжет, чтобы этого не случилось.

Он хочет показать старейшинам, почему держится за него Джаред. Одевается скромно, но богато, длинный, до пяток халат из мягкой шерсти, широкий пояс с узором, удобные сапоги. Подводит глаза, унизывает пальцы перстнями: с изумрудом подарен на свадьбу, с россыпью хризолитов - на рождение Итана, из зеленоватого золота с искрами желтых алмазов - за Джошуа. Сборные браслеты из разных бусин - янтаря, малахита, хрусталя - обвили запястья. Джаред дарил их по случаю, и Дженсен помнил, что стояло за каждой подвеской, о чём сохранял память каждый камень. Они, как прикосновение родных пальцев, защищали, успокаивали.

Набросать пару строк для брата - мгновение. Дольше чернила сохли. А теперь - торопиться.

Он успел вовремя. Альфу распяли меж двух столбов, сложили у ног хворост, пропитанный зельем. У подножия холма собралась толпа - горожане. Чуть выше ожидают старейшины.

Джареда уже допросили - толпа бушевала:

- Как это не убил?! Так позови Пару, пусть откликнется. Или пусть разлучник придёт и признается, как извёл и погубил твоего омегу.

Но как позвать в новолуние, да ещё человека, которого скорее бы удавил, чем прикоснулся к сердцу. И альфа готовился задохнуться в дыму, из последних сил пытаясь что-то доказывать старейшинам. Рубашка, вымазанная в крови Дерека, была растянута здесь же. Наглядный упрёк и причина суда.

Дженсен передал конверт Джошу, поцеловал мальчишек, жалея, что покидает их так рано, и выступил вперёд.

Завистливые взгляды прикипели, чьи к золоту, чьи к лицу. Враждебности сразу поубавилось. Какое тут опоил и околдовал, на статного и холёного омегу залюбовались. Худосочный Дерек потерялся бы в его тени. В нём всё выдавало уверенность - и гордый взгляд, и ровная спина. И подтверждения любви сияли на руках самоцветами. А главные - вообще норовили вырваться от дядьки и просили папу вернуться.

- Прошу выкуп.

Стая затаила дыхание. Мало кто решался торговаться с духами предков. Дорого получалось. Да ещё безродный лис, отбивший истинного в волчьей паре.

- Две жизни взамен одной.

- Согласен.

- Ты не можешь распоряжаться судьбами сыновей, они принадлежат альфе и его роду.

- Знаю. Я могу расплатиться.

Он склонил голову и прошептал что-то едва слышимое. Волки расступились, пропуская в круг. Принимая залог. Дженсен растворился в тумане.

Джаред закричал, словно его режут.

- Если ты не скажешь, где твой омега, на рассвете залог заберут духи. Ты будешь свободен.

- Вот мой омега, отпустите его, заберите меня!

Старейшины не слушали. Отступили и стали уходить по одному с холма. Оставляли его одного, распятого между столбами, биться и срывать голос. Он видел, как затягивает Дженсена серебристая дымка, понимал, что его отбирают навсегда, и ничего не мог сделать.

Он пробовал расшатать столбы, изодрал запястья кандалами. Вцепился в ярости в собственное плечо, перегрызть плоть, если не поддадутся оковы. Но дотягивался едва-едва и только порвал до мяса кожу.

- До рассвета остался час.

Альфа завыл. Новолуние лишило сил. Но от горя, боли, от невыносимой потери, его скрутило трансформацией. Шаманы годами готовятся, очищают разум, готовят тело. Без полной луны оборотню в шерсти нелегко побегать. Джаред выламывался из человеческой кожи по живому, ломал кости, выворачивался из себя. Полуслепой от боли освободился от оков и рванулся к Дженсену.

К пустому месту, даже запахов не осталось. Заскулил побитым щенком.

- Ищи омегу, - подсказал голос.

Джаред замялся на секунду, он же не знает где искать. В нос ударило разнообразием запахов, перед глазами сами проступили следы ушедших людей. Озарённый, он понёсся домой. Лапы подламывались, рана на плече кровила, но остановить его сейчас могла разве что смерть, и то он бы поборолся.

Следы Дерека из дома вели во множество мест, Джаред выбрал самые яркие - омега пах страхом и предвкушением. Запахи возбуждения заставили зарычать. Джаред рявкнул на случайного прохожего, попавшегося на дороге и понёсся ловить изменника. Чёртову змею, отравившую его жизнь.

Обнаружился младший муж в пристройке сарая, по другую сторону от забора дома родителей. Помещение было хитро разделено. В одной половине пахло только Дереком, а за меловой чертой оставил следы смутно знакомый альфа.

Чтобы по запаху не засекли. Джаред раскатисто рявкнул. Он выдернул спрятавшегося Дерека из-под одеяла, прокусил руку до крови и поволок на судилище. Тот выворачивался, визжал и сопротивлялся, но силы были не равны. Босого, грязного и оборванного, покрытого синяками и серой дорожной грязью, он бросил омегу на камни Тайного круга, завыл, призывая.

Тело сломалось снова, первые лучи солнца приказывали - стань человеком. Силы закончились. Он корчился в пыли, дрожа от наплывов боли, и умолял:

- Я нашёл вам омегу. Верните Дженсена. Я нашёл...

Солнце почти взошло, а дымка всё не расступалась. Наверное, тогда он и поседел. Роса почти просохла, когда туман расступился. Даже старейшины оторопели: среди разномастных волков стоял огненно-рыжий матёрый лис, зеленоглазый, вопреки природе. У его лап лежал Дженсен. Расслабленный, словно мертвый. Пояс сполз выше, полы халата немного разошлись, и Джаред понял, почему его одного приняли в круг. Через рубашку проступил напряженный пупок. Округлый живот не оставлял сомнений. Вторым был ребёнок.

Джаред понял, что натворил. "Сделай отвар, я не хочу больше детей" и затравленный взгляд в ответ. Перед глазами поплыло. Он едва не задушил Дерека. Не нарочно, просто под руку шея попала. Кое-как отобрали.

Вперёд выступили лис и огромный седой волчина. Джареду наплевать было, что они говорят. Он глаз не мог отвести от расслабленного тела в траве.

- Он жив?

На плече сжалась рука, старейшина шепотом подтвердил - просто спит. Ему ничего не угрожает.

Как был нагишом, одежда потерялась по дороге, он сгрёб своё сокровище и понёс домой, откуда только силы взялись. Уложил в его комнате на узкий топчан, обонять запахи Дерека, пропитавшие большую кровать, сил не было. Сел на пол рядом. От усталости закрывались глаза. Джаред прижался щекой к руке Дженсена, вдохнул правильный запах и провалился в бездну без сновидений.

***

Дженсен прошёл в каменный круг, дымка пропустила, расступилась кисейным пологом. Тени звали вперёд. Там, где уже и не лес и трава, а настоящий дворец. Люби он золото чуть больше, никогда бы не вышел оттуда: золотых украшений разложено - вовек не перебрать. Едва не заблудился в залах. Но вышел навстречу проводник - из медведей. Высоченный, широкий в кости, не чета Джареду. Провёл к свету. А сам нет-нет да погладит по руке и вроде как во дворце бы не против оставить. Дженсен отдёрнулся от него раз и другой, а потом присмотрелся, а проводник уже не медведь, лис самый настоящий. Огненногривый, бронзовокожий, глаза морской волной отсвечивают. Он повёлся бы на такого, пригрелся в его руках, признал парой. Истинной.

- Сгинь. Не трави душу.

Не может быть у беглецов на чужой земле истинной пары. Потому и вымирают, если ни один шаман с ними не ушёл и земле не представил. Дети Старого Лиса из таких были. Из обречённых. И Дженсен не хотел верить сплетням про изгнание с родной земли, про междоусобную войну и проклятье. Но всем потомкам беглецов пришлось расплачиваться за ошибки предков.

Дженсен никогда не расскажет Джареду, как заперся и рыдал от облегчения, когда Итан в первый раз волчонком перекинулся. Рыжеватым, светлоглазым, но волком. Он не хотел детям своей судьбы.

Он дёрнулся оттолкнуть от себя переменчивого альфу, а тот и вовсе испарился. Дженсен увидел: морок всё это, он в кругу стоит. Волки расселись полумесяцем, пара медведей спят, не интересно им.

Дженсен посмотрел на них и решил, что бояться поздно. Спросил:

- За что вы нас прокляли?

Самый старый из волков, седой до последнего волоса, поднял голову и сказал грустно:

- Это был дар богов, мальчик. Знать, что твоя половинка есть, что она рядом, и ты обязательно найдёшь её, не надо искать за тридевять земель.

- Дар не для проклятого народа.

К нему повернули морды все остальные.

- Ты не из проклятых.

Дженсен обернулся на голос и едва не осел. Стоять перед Старым Лисом было… противоестественно.

- Ты - из потерянных. Нашу долину затопило после землетрясения, люди разделились. На востоке мы объединены теперь с рысями и росомахами, на севере дружим с лосями. Вы потерялись, и мне очень жаль, мой мальчик.

Чувство защищенности окутало плечи. Только тень его Дженсен испытывал под защитой отцов, лишь частично улавливал в руках Джареда. Он даже не подозревал, что может быть так уютно и спокойно, просто от осознания - бегство закончилось, он дома.

- А теперь я хочу поговорить с ним, - Лис посмотрел на едва обозначенный живот. - Спи.


***

Джаред проснулся от ласки: Дженсен перебирал его волосы, вытягивая наловленные репьи. Тепло, он укутан старым, но мягким пледом.

- Мне приснилось, или я вчера оббежал на четвереньках весь город?

- Ты забыл упомянуть, что сделал это нагишом.

Джаред представил себе картинку и зафыркал. Болело всё, и полноценно заржать он опасался. Дженсен смотрел на него влюблённо, глаза сияли, ставшие привычными круги под глазами развеялись. Губы манили обещанием сладости...

- Старейшины разочарованы.

- М-мм? Из меня получился сильно зубастый волк?

- Слишком умилительный пёс. Славной лохмато-каштановой наружности.

- О...

Джаред соблазнился губами. Попробовал, и правда, слаще не бывает. Он потянулся погладить живот, Дженсен закаменел.

- Я не знал, когда просил зелье. Дженсен, от тебя я готов растить десятерых. А мысль, что война и деление будут в детской, что Дерек начнёт и там наводить порядки, да я был в ужасе. Извини.

И нечаянно отказался от ребёнка. "Не знал" - не оправдание.

Молчание затянулось. Когда Дженсен начинал выглядеть виноватым, у Джареда сердце заходилось, и мороз по коже бежал. Когда он выглядел виноватым в прошлый раз, он чуть отраву не выпил. До смерти напугал.

- Дерек, не спросившись, забрал все бутыли из шкафа. И полоскал противозачаточным рот. Когда в течку у нас получилось, я не успел сделать новый, а потом просто забыл. Когда ты сказал, что не хочешь... Он в первый раз шевельнулся, - Дженсен вздохнул. - Мне до сих пор хочется выцарапать засранцу глаза. Каждый раз, когда вспоминаю.

Джаред хотел что-то спросить, но Дженсен совсем расстроился, погладил живот и продолжил:

- Будет альфой, лисой. Его зовут Энси. Он выбрал родиться в пятый день осени. Его судьба - стать великим шаманом. Будет защищать в кругу предков всех потомков Старого Лиса. С нами он пробудет до шестого года. Потом уйдёт.

Дженсен обхватил живот и отвернулся. Завернулся в одеяло и спрятался от всего мира. Джаред кожей ощущал, как страдает омега: у него отобрали ребёнка. Уже обозначили будущую потерю. И он хотел побыть с ним немного дольше. Потому что альфа не защитил. Выручил в итоге, но от этой боли не укрыл.

- Джен, я буду с тобой. И с ним. И с мальчишками. Вместе. Если ты решишь завести сотню рыжих - я готов.

Дженсен улыбнулся ему и снова спрятался под одеялом. Проворчал:

- Иди отмойся. И детей у Джефа забери. Они скоро будут его называть папой.

Его спина теперь явным образом говорила: омега хочет допереживать своё горе один.

***

К ужину Дженсен вышел с запудренным напрочь лицом. Но мешки под опухшими от слёз глазами всё равно угадывались. Он поковырял вилкой рыбу, пожевал, явно не понимая, что вообще ест. Джаред не решался побеспокоить его вопросами. Сам заговорил:

- До того, как я проснулся, там, в кругу, я видел, как Лис говорит мне: не наша вина, что два рода не могли быть друг для друга истинными, и ему очень жаль, что мы пострадали. Благодарил, что исправили, - вздох-всхлип чуть не прервал его, но Дженсен сдержал слёзы, погладил живот. - Он попросил сказать тебе: если мы захотим, то до завтрашнего восхода мы можем прийти в круг, и он повернет колесо времени вспять. Лет на двадцать. Мы не будем ничего помнить, но в этот раз, если нам будет судьба, сможем стать истинными друг для друга.

"Или не встретиться вообще", - расслышал недосказанное Джаред. И снова разглядел в глазах Дженсена вину - за возраст, за первый контрактный брак. За то, какие о нём ходят сплетни. Альфа чуть не переломил вилку. Хотелось побиться головой об стол и повыдёргивать хвосты великим предкам и всем старшинам вместе взятым.

- Джен, когда ты в следующий раз решишь поговорить на тему, какой ты старый, и чего лучшего я достоин, я порежу себе лицо. Вот этим тупым ножиком, - он показал серебряный, заточенный ровно чтобы мазал масло, - чтобы все вокруг судачили, как такой красавец омега не бросит этого циркового уродца.

Дженсен уставился непонимающе, словно пытался понять странную шутку. Но на шутку совсем не тянуло. После суда предков альфа стал убийственно серьёзен. В том, что касалось Дженсена уж точно.

Джаред поднялся, подошёл к мужу, обнял за плечи. Нарочно поцеловал в незапудренную конопушку на сломанном когда-то носу. Специально провёл пальцами, обозначая: знает, что тот пытается скрыть под маской. И поцеловал снова, говоря, что ему плевать. И на морщинки, и на опухшие глаза, и на черные круги под ними.

- Я против, - он поцеловал пальцы, под каждым кольцом. - Я хочу помнить. Извини, если я разрушил твою заветную мечту взять меня девственником. Не хочу тебя потерять. Тебя сегодняшнего, вчерашнего. Хочу помнить наш первый раз, второй и все последующие. Не хочу по-другому. Даже тот марафон, перед родами Джошуа тоже хочу.

Джаред коснулся чёрной, усохшей фаланги. Он до смерти будет помнить ледяной ужас того дня. Когда он подумал, что муж умирает. Поцеловал тоже. Даже это он не хотел забывать. Коснулся живота, сердце сжалось от боли и от вины. Этот груз будет на душе до конца жизни - ребёнок, от которого он отрёкся, даже не узнав. Страдания, которые он по глупости принёс омеге. За эту память он себе скорее язык откусит, чем сболтнёт, не подумав, в следующий раз.

Он забрал вилку и нож, нарезал рыбное филе удобными кусочками, поднёс один к губам.

- Поешь, пожалуйста, ты похудел.

Омега послушно открывал рот и пережёвывал кусочки. Как оленёнок, зачарованный удавом. Джаред подносил один за другим и не мог налюбоваться, наудивляться, каким разным он может быть. И гордецом заносчивым, язвой жуткой. И таким домашним, послушным. Податливым. Он протёр мужу уголки рта салфеткой, ещё раз поцеловал.

- Я против. Хочу тебя как есть, такого.

Хотел уйти, унести посуду. Дженсен твёрдой рукой остановил, потянул, разворачивая обратно. Джаред уселся у его ног, обнял колени, готовый выслушать любой вердикт. Дженсен кривовато улыбнулся, сказал:

- Ты прав. Если я захочу увидеть тебя молодым и трогательным - просто трахну.

Джаред в подтверждение зарделся, теряя всю взрослую серьёзность. Стрельнул глазами и подначил:

- Вот если бы вернуться и помнить... Я бы сразу отдаваться прибежал, как вспомню тебя с длинными волосами, так сразу хочу.

У Дженсена зрачки расплылись как бездонные колодцы. Он поднялся со стула прямо альфе в руки. Наплевав на посуду, они ушли на кровать, переплелись языками, руками. Улеглись ложечкой, и Джаред, чего давно не делал, запер узлом и сомкнул зубы на загривке. Насрать, что в пустую, они оба знают - если бы не боль, он не прекратил бы пытаться. Дженсен задрожал под ним и заново кончал всухую от каждого движения языка по кровящим ранкам. Когда отпустило, растёкся медузой, пробормотал:

- Наверное, это беременность так влияет... - и засопел.

А Джаред был несказанно счастлив, проспав к чертям не только восход, но и обед. Ведь его завоёванное счастье отлежало ему бок и сладко похрапывало в подмышку.

Растормошил их Джош, по приказу старейшины.

- Суд не окончен. Вас ждут.

Дженсен побледнел, а Джаред понял, что у него ни одного тёмного волоса больше не останется, весь в седину перелиняет.

Они предстали перед Старым Волком, Лис ободряюще держался поодаль.

- Ричард потребовал суд предков для Джареда. Да будет так, - он посмотрел на зачинщика переполоха.

Вся семья собралась у круга. Отец-альфа Дерека выглядел очень разозлённым. Оба его омеги стояли на коленях перед старейшинами. И он не мог им ничем помочь. Несчастная рубаха трещала на ветру, опять требуя справедливости.

Старейшина поднял за шкирку Дерека, подвёл нос к носу к Большому волку, стоящему по ту сторону камней.

- Ты знал, что у избранного тебе альфы уже есть семья? Дети? Мог ты выйти в Круг и попросить помощи? На добро позарился? Думал разбить семью с наскока и побежал метку принимать?

Омега только вздрагивал на каждый вопрос. Волк присмотрелся, оскалился и ответил сам себе:

- Знал. И Альфа присмотренный тоже есть. Блудливая шавка. Ты опозорил волчью суть, осквернил дар богов желанием богатства. Ты - не волк больше, и не ведать тебе покоя.

Метка слиняла с шеи, стекла под воротник. Дерек захрипел, обвисая. Его корчило под суровым взглядом духа, цвета покидали его лицо, будто кровь испарялась. Старший омега побелел как простыня.

- Прошу выкуп!

Старейшины оглянулись. Отец альфа подошёл ближе.

- Две жизни за одну. И на рассвете залог заберут духи.

- Я могу заплатить, - он подошёл еще ближе. И толкнул в каменный круг мужа. Истинную пару, без которого не сможет жить.

Круг залог принял.

Дерек бесчувственным мешком свалился к нему на руки. Стая безмолвно наблюдала, как уносит сына - без метки, но всё-таки волка. Живого. Жалкого, лишенного будущего. Но получившего последний шанс.

Джаред окаменел, когда альфа, пронося мимо них свою ношу, сказал:

- Если бы я не струсил, тогда, двадцать лет назад... - он с бесконечной тоской посмотрел на Итана, увязавшегося за отцами и высунувшего любопытный конопатый нос.

Джареда пробрало холодом. Перед ним не живой человек - чучело убитого много лет назад волка, вертя которое, омеге удавалось сделать вид, что он жив и счастлив. Теперь Джаред знал, кто обучил и науськивал Дерека. Тот, кто уже убил однажды.

На запястье осторожно сомкнулись пальцы. За спиной словно крылья отросли. Дженсен прильнул, отвлекая. Снова одним движением изгнал тоску. Они справились. И нечего переживать об этом.

- Вы прошли испытание, - голос застал врасплох. - В ваших чувствах нет притворства. Будьте благословенны вы и ваши потомки.

Волк развеялся дымкой, в круге остался едва заметный силуэт Ричарда. Дженсен и Джаред стояли оторопевшие.

Омега ойкнул и схватился за шею, по прикушенному, словно проплавляясь сквозь кожу расцвела метка. Золотистая, необычная. Род Волка принял его. Джаред укрыл его от посторонних глаз, не дал им увидеть слёзы. Укутал и увёл прочь от толпы.

Потом у них будет много хороших дней и много радости. А пока он утешит своего омегу, поможет успокоиться и пережить всё, что на них свалилось. Джаред обнял свою пару - гордеца и упрямца, хитрющего лиса, выцарапавшего их семью из западни. Гладил по пылающему от свежей метки загривку и шептал:

- Теперь у нас всё будет хорошо.



Сказали спасибо: 35

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

Отзывов нет.
Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R s T v W X y z а Б В Г Д Е Ж З И К м Н О П С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1358