ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
172

Это было в Варшаве

Дата публикации: 13.07.2012
Дата последнего изменения: 13.07.2012
Автор (переводчик): Swenigora;
Бета: Орикет
Пейринг: J2;
Жанры: ангст; АУ; ПВП;
Статус: завершен
Рейтинг: NC-17
Размер: мини
Предупреждения: Принуждение.
Саммари: Война извращает любые человеческие чувства и любовь в том числе.
Глава 1

Джаред просыпается от чужого присутствия в доме. Сегодня он никого не ждет, так что скрип половиц невольно заставляет сердце замереть от ужаса. Хотя, вряд ли те, кого он боится, стали бы красться, стараясь сохранить тишину. Они никого не стесняются и ни от кого не таятся. Дверь в спальню медленно открывается, и в нее бесшумно, словно тень, проскальзывает высокая фигура, одетая в ненавистную черную форму.
- Эклз?.. Что случилось?..
Джаред узнает вошедшего, и вопрос повисает в воздухе без ответа. Когда Эклз приходит вот так, ночью, без предупреждения, он делает это не для того, чтобы разговаривать. И сегодняшняя ночь вряд ли станет исключением.
Молча пройдя через комнату к столу, Эклз зажигает стоящую на нем лампу. Потом, по-прежнему не произнося ни слова, подходит к комоду, выдвигает ящик и начинает копаться в нем с такой сосредоточенностью, словно то, что он ищет, не лежит сверху, прикрытое только тонкой салфеткой.
Сердце у Джареда сжимается.
Он прекрасно знает, что последует дальше, и хотя давно смирился с невозможностью воспротивиться происходящему, все равно не перестает глупо надеяться, что предыдущий раз был последним.
Когда Эклз поворачивается к нему в тусклом свете керосиновой лампы - электричество по ночам уже давно не подается, впрочем, оно и днем-то теперь есть далеко не всегда – в его руках блестят наручники.
- Пожалуйста, не надо…
Бессмысленное сотрясание воздуха.
Джаред знает, что просить бесполезно - он уже заметил, какие у Эклза глаза. Безжизненные, неподвижные, будто он и не человек вовсе, а ходячий мертвец. Все его движения сейчас, словно у автомата – резкие и какие-то нечеловечески экономные.
Эклз подходит к кровати и кладет наручники прямо на колени Джареду, так, что они легко могут соскользнуть на пол, если Джаред не удержит их руками. Это тяжелые стальные кандалы, жестко обхватывающие запястья, и кажется, что от одного их вида на руках уже должны образовываться синяки.
Джаред не знает, почему Эклз оставляет их у него в доме, а не приносит каждый раз с собой. Спросить же не хватает решимости. Возможно, он думает, что так Джареду легче принять навязанную ему роль и смириться с происходящим? Наверное, думает.

Тянуть дальше не имеет смысла, Эклз все равно получит то, за чем пришел, так что, чем быстрее они начнут, тем больше времени останется на то, чтобы успеть хоть немного отдохнуть и придти в себя после… всего. Джаред с тяжелым вздохом вылезает из теплой кровати и встает босиком на холодный пол. Спит он теперь всегда в одежде; топят плохо, и в комнатах стоит стылый холод, легко заползающий под ватное одеяло, так что по утрам не требуется будильника - Джаред просыпается оттого, что зуб на зуб не попадает.
Но сегодня ему очень скоро станет жарко.
Джаред стягивает фуфайку оставаясь в одних кальсонах. Потом их тоже придется снять, но пока штаны не мешают. Стоять на полу босиком неприятно, и Джаред каждый раз в этот момент вспоминает про ковер в гостиной - все равно он там лежит без толку, а в спальне сейчас здорово пригодился бы. И тут же снова забывает.

Эклз тем временем тоже раздевается, аккуратно развешивая одежду на специальной подставке, которую он велел купить Джареду после того, как в один из своих приходов помял безукоризненно выглаженные брюки, повесив их на обычный стул.
Мундир, рубашка, брюки.
Немного замешкавшись, он рассеянно замирает, прежде чем вынуть ремень из шлевок, и Джареда на секунду охватывает радость: может, хотя бы сегодня Эклз обойдется без него?
Напрасные мечты.
Эклз вытаскивает ремень и, сложив его пополам, держит в руках, словно взвешивая. Он повторяет это движение постоянно, и каждый раз у Джареда вспыхивает надежда, что Эклз передумает. Джаред ненавидит себя за эту трусость, но ничего не может с собой поделать.

Эклз подходит к кровати и, взяв с нее подушку и одеяло, относит их на стул, где и складывает горкой, предварительно аккуратно свернув. Потом убирает простыню, чтобы не испачкать, и застилает кровать специальной черной тканью. Эта неторопливая аккуратность в тот момент, когда внутри у Джареда все скручивается жгутом от бессильной ярости, бесит до такой степени, что хочется подскочить, вырвать из рук все эти постельные принадлежности и раскидать их по комнате, еще и разорвав на мелкие кусочки. Джаред до боли сжимает пальцы, заставляя себя оставаться неподвижным и не вмешиваться, по опыту зная, что ни к чему хорошему это все равно не приведет.
В самом начале Эклз убирал и матрас, но железная панцирная сетка, врезаясь в обнаженное тело, оставляла слишком много красноречивых следов. И Джареду кое-как удалось уговорить Эклза не делать этого. Он целовал его руки, чуть не плача от собственной беспомощности, и умолял, просил, обещал, даже пытался угрожать. И Эклз, как ни странно, послушался, хотя, сказать по правде, Джаред не обольщался, что мольбы сыграли какую-то существенную роль, просто повреждений действительно было чересчур много.

Джаред сам защелкивает наручники, предварительно пропустив цепь через верхнюю перекладину кровати. Долго находиться в таком положении зверски неудобно. Верхняя часть тела, приподнятая над матрасом, не имеет опоры, и вся тяжесть приходится на пристегнутые к спинке руки. Так что, как ни крути, а следы остаются в любом случае. Почему Дженсен предпочитает именно так, Джаред не знает.
Правда, если не вырываться, особых ссадин не появляется, только синяки, которые легко скрываются длинными рукавами рубашки.

Ремень рассекает воздух, с тяжелым чавкающим звуком впиваясь в плоть, разукрашивая ее красными, быстро вспухающими полосами.
Только спина.
Джаред сразу предупредил, что категорически отказывается от порки ягодиц. В конце концов, на них потом приходится сидеть! И какая, к чертям, конспирация, если не можешь без гримасы боли сесть на стул?
Эклз, подумав, согласился. Потом, когда все заканчивается, с ним можно поговорить и постараться убедить в необходимости хотя бы небольших поблажек. Если говорить спокойно и логично, старательно обходя эмоции, то можно добиться некоторых уступок. Так Джаред отвоевал матрас, ремень вместо кошмарного хлыста, который Эклз принес в первый раз, и после которого спина заживала почти месяц, и порку только по спине, без участия ягодиц и бедер. Сегодня Джаред надеялся выпросить разрешение на использование смазки.
Во время экзекуции они оба стараются не издавать ни звука, только тяжелое дыхание одного - пороть тоже, знаете ли, устаешь - и сорванные хриплые вздохи второго, с силой сжимающего зубы и до крови закусывающего себе губу или щеку, чтобы не выпустить наружу ни единого стона.

Наконец с прелюдией покончено - так с юмором висельника Джаред называет про себя первую часть этих свиданий - пришло время избавиться от кальсон. К этому моменту холодный пол и плохое отопление - последнее, что тревожит Джареда в жизни. Наручники сыграли свою неизменную гадкую роль и больше не нужны, так что Джаред с нескрываемым удовольствием швыряет их в дальний угол, где они с металлическим грохотом заваливаются за неплотно придвинутую к стене тумбочку. Эклз не обращает на это никакого внимания.
Он знает, что утром Джаред обязательно вытащит их из пыльного угла, бережно оботрет и снова положит на место, в ящик комода, где они будут и дальше терпеливо ждать своего часа.

Порка нисколько не возбудила Эклза, не говоря уже о Джареде - они оба не имеют никаких садомазохистских наклонностей. Это только боль. Просто Эклз именно в ней и нуждается, а от желаний Джареда все равно ничего не зависит. Но, в любом случае, для того, чтобы двигаться дальше, необходимо возбуждение. И тут, как всегда, на выручку приходит минет. Хорошо, что одно отверстие в человеческом теле готово принять в себя член независимо от степени его «стойкости».
Джаред давится всхлипами, а из уголка глаза вытекает одна единственная слеза. Слава богу, Эклз этого не видит. Он слишком сосредоточился на том, что делает, даже глаза закрыл, чтобы не отвлекаться на посторонние раздражители, а слезы в глазах Джареда его непременно отвлекли бы. В этот момент Джаред ловит себя на безумной мысли, что ему жалко Эклза, жалко себя, и даже немного жаль гребаный мир, сошедший с ума на этой чертовой войне.

Ощущение губ, обхватывающих нежную плоть, оказывает на Джареда всегда одинаковое грязно-возбуждающее воздействие, в котором странно переплетаются, на первый взгляд, несоединимые вещи: насилие и доверие, беззащитность и опасность, необходимость и извращение. Но сегодня Джаред настроен самым решительным образом. Нет, он больше ни за что не согласится без смазки! И плевать, что там Эклз хочет! Они слишком редко этим занимаются. Последний раз был месяц назад. Так что, если опять без подготовки, снова не обойдется без разрывов.
- Нет, Эклз! Я не хочу! Ну пожалуйста, разреши мне воспользоваться смазкой! В конце концов, мне больно! Я не шучу! Мне очень больно насухую! Хоть это ты можешь понять своими больными мозгами!

Джаред кричит и пытается оттолкнуть руки Эклза от себя. Но тот словно моток веревки. Его руки, ноги обхватывают и притягивают Джареда, не давая ему вырваться или хотя бы немного отстраниться. Джареда затапливает паника. Ну почему, почему он ничего не может изменить?! Воспротивиться! Потребовать прекратить! Придумать что-нибудь другое! Он же умный, сообразительный! Как его угораздило оказаться замешанным во всем этом дерьме?

Еще немного и у него начнется настоящая истерика, но в этот момент взгляд Эклза проясняется, и они замирают, как в дурацком стоп-кадре, неудобно прижавшись друг к другу. И Джаред скорее догадывается, чем на самом деле слышит: «Ладно, давай…»
Быстро, пока Эклз не передумал, он достает лубрикант и, второпях не рассчитав, выдавливает себе на руку почти полтюбика. Плевать!

***
Эклз глухо стонет, когда большой возбужденный член вламывается в нерастянутое отверстие. Джаред закусывает губу. Смазка смазкой, но, конечно, без нормальной подготовки все равно больно. Они оба замирают на пару секунд, давая друг другу небольшую передышку…

…а потом Джареда затапливает бешеная неконтролируемая волна похоти, сметающая все на своем пути. Он перестает сдерживать собственное тело, выпуская на волю глубоко запрятанные инстинкты и желания. Эклз под ним стонет и невольно старается уйти от особо глубоких и резких толчков, хотя никакого простора для маневра в том положении, в котором он сейчас находится, нет, но Джаред не дает ему передышки. Он глубоко и размашисто трахает распростертого под собой мужчину, не пытаясь бороться с темнотой, каждый раз поднимающейся в этот момент из глубины души и сладко и ехидно шепчущей: «Как тебе не надоедает строить из себя пай-мальчика? Смотри, как тебе нравится, как тебя заводит то, что он сейчас полностью в твоей власти! Зачем ты все время пытаешься сопротивляться своей собственной натуре? Это бесполезно и ненужно. Возьми уже, наконец, то, что тебе раз за разом предлагают, а ты так настойчиво отвергаешь. Просто возьми!» Волна сумасшедшего оргазма, такого острого, какого никогда не бывает тогда, когда они занимаются обычным сексом, смывает все посторонние голоса и мысли, и Джаред кончает с таким чувством, словно вместе со спермой из него вытащили и душу.

Джаред не знает, что чувствует в эти моменты Эклз, он только надеется, что что-то чувствует. Ведь зачем-то ему нужны эти насилие и боль. Джаред догадывается, что так он наказывает себя, но очень хочется верить, что не только в наказании дело. Что есть еще что-то, чего он просто по глупости не знает или не понимает.

Джаред почти лежит на Эклзе, с наслаждением впитывая в себя ощущение тепла и гладкости его кожи, чувствуя, как напрягаются мышцы пресса, когда тот слегка сжимает своими бедрами Джареда по бокам, словно боится, что он сейчас вырвется и убежит. А еще Джаред прекрасно чувствует мягкий неэрегированный член Эклза под своим животом. И от этого его затапливает такая невыносимая нежность, что слезы наворачиваются на глаза, хорошо, что в наступившей темноте – наверное, керосин в лампе закончился или фитиль засорился – их никто не увидит.

Сначала Джаред не понимал и пытался ласкать Эклза в надежде, что он, в конечном итоге, тоже сможет получить удовольствие. Тот никогда не мешал, только мягко улыбался, пока Джаред сам не понял собственной глупости.

Джаред смотрит в любимые глаза. Они уже начали постепенно возвращаться к жизни, но все еще недостаточно! Не до конца!
Смазка, черт ее дери! Что же еще придумать?!
И Джаред не находит ничего лучшего, чем начать целоваться. Поначалу Эклз не отвечает. Его губы послушно раздвигаются под джаредовым напором, он подставляет свой рот так же, как пять минут назад подставлял задницу - безропотно, но безучастно. Только с Джареда довольно этого дерьма, на сегодня уж точно! Ему нужен живой Эклз! Ему нужен Дженсен! Его Дженсен! И Джаред с остервенением вылизывает рот, целует, почти кусает губы, проникает в Дженсена языком, губами, зубами, не давая вздохнуть, отстраниться. Он знает, что делает больно – пусть! - главное, что взгляд Дженсена перестает быть погруженным в себя, его глаза начинают влажно блестеть, и мертвец неохотно уступает место живому.
Джаред облегченно вздыхает.
Наконец-то! У него получилось! У них получилось!
Один из самых больших страхов Джареда - что наступит такой момент, когда он не сможет справиться, и эта тьма не уйдет из глаз Дженсена - в очередной раз не сбылся, и он счастлив. Счастлив, черт побери!

- Гетто… это было еврейское гетто…
- Шшш, Дженсен… все кончилось…я с тобой, я всегда буду рядом с тобой… Все хорошо…

Потом Джаред осторожно втирает заживляющую мазь в поврежденную спину. Анус в кои-то веки не поврежден, и Джаред радуется этому, как личному достижению. Может быть, со временем им удастся обходиться просто жестким трахом, а может быть, они умрут, а может быть, закончится война. Ни Джаред, ни Дженсен не загадывают так надолго.

Ранним утром Эклз неслышно выскальзывает из квартиры, поднимается на чердак, открывает дверь - у него есть свой ключ - и перебирается по крыше на соседний дом. Там располагается публичный дом, и Эклз осторожно пробирается в номер к снятой накануне проститутке. Она все еще спит под действием той маленькой таблетки, которую он растворил ей вчера в шнапсе. Он не будет полностью раздеваться, да и какая разница? Никому не стоит видеть сейчас его спину. Через час девушка начнет приходить в себя, и он уйдет, как только ее затуманенный наркотиком мозг окажется в состоянии запечатлеть его образ.
Немецкий офицер может сколько угодно трахаться с проститутками, но ни в коем случае не должен иметь ничего общего с высоким польским парнем с труднопроизносимой фамилией Падалецки.

Конец.



Сказали спасибо: 78

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

15.01.2016 Автор: Swenigora

JRiver, этот текст вырос из желания поиграть с пейрингом, а потом неожиданно превратился во что-то большее...

Спасибо! Очень приятно получать на него отзыв)

13.01.2016 Автор: JRiver

потрясающе, страшно, больно, прекрасно. эпитетов можно подобрать бесконечное множество, но черт его знает, как передать свой восторг точнее и полнее. то, что кульминация делает с расстановкой в пейринге — это высший пилотаж.

спасибо

Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R S T v W y а Б В Г Д Е Ж И К м Н О п С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1407