ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
1705

Схватка

Дата публикации: 27.12.2016
Дата последнего изменения: 27.12.2016
Автор (переводчик): Чертовы эмоции;
Пейринг: Джаред / Дженсен;
Жанры: драма; романс; экшен;
Статус: завершен
Рейтинг: NC-17
Размер: макси
Предупреждения: Открытый конец
Примечания:

В тексте используется нецензурная лексика, персонажи в некотором роде неполноценны (не физически).
Открытый конец; возможно, вам покажется, что надежды нет, но автор твердо уверен - всегда можно отыскать вариант с хэппи-эндом.


Саммари:

Мир постапокалипсиса. Двое друзей невольно оказываются виновниками разразившегося на земле хаоса - пытаясь предотвратить апокалипсис, они выпускают на волю смертельный вирус. Среди охватившего мир безумия Джаред и Дженсен теряют друг друга, и их следующая встреча происходит лишь 3 года спустя. Совсем не вовремя им предстоит не только налаживать отношения и вновь учиться доверять друг другу, но и выживать бок о бок.


Глава 1

Случай

Год спустя после начала Истинного времени

Испокон веков было принято отмечать начало нового года. Помимо набивших оскомину пожеланий, вроде счастья и удачи, люди нередко говорили фразу, в Истинное время вызывающую только горький смех. «И пусть все плохое останется в прошлом». Наверное, это пожелание даже могло бы подействовать неким мистическим образом, если бы кто-то еще помнил день, в который его стоило произносить. Но таких не было, как не было привычного дня и ночи, сменяющих друг друга времен года, холода и жары, зла в самом жутком его проявлении и добра, которому учат в приходских церквушках осатаневшие от одиночества и скуки, но не утратившие веру монахи.

Была лишь пустошь – разверзнувшийся ад на земле, и виноваты в этом были те, кто из поколения в поколение многие тысячи лет пытались его предотвратить.

– Люди! – фыркнул изрядно перебравший бородач за шатающимся столиком в одной из затерявшихся в глуши помоек, гордо именовавшейся придорожным баром. – Да где ж ты теперь их найдешь? Все, как один, превратились в животных, включая нас с тобой!

Сидящий напротив него молодой мужчина промолчал, но было видно, как напряглись мышцы на его руках, скрытых под тонкой и явно малой ему – размера на два – кожаной курткой. Потрепанный капюшон закрывал его лицо, отбрасывая тень на стену, освещенную светом факелов.

– Как в каком-нибудь хреновом восемнадцатом веке, – снова озвучил свое негодование бородач, кутая ладони в рукава изношенного пиджака – по ночам холод был практически нестерпимым. – Сдохнуть всем надо было бы, так я скажу. Сдохнуть еще давно, когда все это началось. Тогда не пришлось бы хлебать бурлящую мочу из этой протекающей херни!
И он швырнул разбухший от пива картонный пакет под стол.

Сидящий напротив все так же молчал, и было неясно, следит он за пьяными излияниями или вовсе уснул. Последнее, впрочем, было бы не только непредусмотрительным, но и попросту глупым, чего об этом мужчине сказать было нельзя. Едва жидкость коснулась пола, он подтянул ноги и выпрямился на заскрипевшем стуле.

– Тебя как зовут хоть? – не унимался бородач, явно намерившийся вывести соседа на разговор. – А то неприлично получается, я тебе душу раскрываю, а кому – тебе, и понятия не имею.

– Джаред, – ответ прозвучал тихо, но резко.

– Так-то лучше, – кивнул бородач, не торопясь, впрочем, раскрывать собственную личность. – Ты как тут оказался?

– По делу, – неохотно отозвался назвавший себя Джаредом и отодвинулся еще дальше, насколько позволяло пространство около столика.

– По делу, – с ноткой иронии повторил бородач и забарабанил пальцами по заросшему подбородку. – И какое же, интересно, дело может быть хоть у кого-то в такое время?

И он явно не имел в виду то, что за окнами бара уже становилось темно.

Джаред со вздохом посмотрел в сторону – очертания его капюшона покачнулись в полумраке.

– Я ищу… искал тут кое-кого. Но уже понял, что напрасно.

– Надо же, – протянул бородач, и в его голосе проскользнули нотки показной важности. – Еще случается, что кто-то кого-то ищет? А уж я думал все давно позабыли о родственных узах, всем готовы глотки перегрызть.

– Да, есть такое.

– Ладно, – бородач откинулся на угрожающе затрещавшую спинку своего стула и махнул рукой в воздухе, словно делал Джареду большое одолжение. – Я готов тебя послушать.

– Я не настроен рассказывать истории.

– А я разве требую? Ты же сам хочешь спросить.

Джаред снова посмотрел вбок и поерзал: его нетерпение и волнение с каждой минутой проявлялись все сильнее.

– Спросить?

– О том, кого ты ищешь.

– Вряд ли ты его видел. Мы расстались еще до… всего.

Бородач присвистнул, раскачиваясь на стуле. Якобы невзначай он опустил руки – худые и жилистые, со сморщившейся и скатавшейся кожей у оснований пальцев – под стол, и это заставляло Джареда нервничать. Помимо прочего, по опыту он знал, что от людей, первыми заводящими с ним разговор, да еще так настойчиво, не стоило ждать ничего хорошего. Впрочем, о чем это он? Уже давно на земле не было ни одного человека, к которому Джаред готов был бы повернуться спиной, даже для того, чтобы просто уйти. Разве что…

Он глубоко вздохнул и поморщился – воздух вокруг с каждой минутой становился все холоднее, уже почти причиняя физическую боль. Человека, о котором он только что подумал, которого искал, не было здесь, да и не могло быть. Он знал это с самого начала, но почему-то все равно зашел в этот бар, наплевав на собственное правило держаться от людей подальше.

– Жаль тебя расстраивать… – начал бородач, и его левое плечо странно дернулось, будто от удара. – Но вряд ли ты его когда-нибудь отыщешь. Таких как мы сейчас даже не хоронят.

Джаред весь подобрался: внезапное чувство опасности мгновенно заставило встать дыбом все волоски на теле. Он нащупал за пазухой пистолет и положил на него руку, но спокойнее не стало. Однако бородач больше не делал никаких подозрительных движений, и больший ужас на Джареда наводили его слова.

– Нет! – отрезал он, на какой-то миг подаваясь вперед и выходя из тени. – Не говори этого. – И, помолчав, добавил:
– Я и в самом деле понятия не имею, жив ли он. Если бы я был уверен, что нет… – он стиснул зубы, затем громко прочистил горло и сложил руки на груди – тени на стене задвигались и замерцали. – Но пока я не знаю наверняка, я буду его искать.

– Надо же, – повторил бородач голосом, полным поддельного восхищения. Собственно, цинизм давно стал вторым именем каждого, кто хотел выжить.

Все четыре ножки стула с грохотом опустились на пол, когда бородач перестал раскачиваться, и Джаред вздрогнул. Причин оставаться на ночь в этом баре, рядом с не внушающим доверия пьяницей, не было, и Джаред уже собирался подняться на ноги, но бородач выбрал именно этот момент, чтобы потянуться к Джареду через стол. На чистом рефлексе Джаред уклонился в сторону от протянутой к нему руки, отпрянул назад и со всей силы пнул по краю стола. Шаткая конструкция затрещала, раскалываясь и погребая бородача под обломками.

– Эй, я всего лишь хотел тебя утешить, – пробормотал тот, кое-как поднимаясь и все еще протягивая вперед руку.

Краем глаза Джаред заметил, что немногочисленные посетители бара пришли в движение. Разумеется, никто не собирался ввязываться в разборки, но за разворачивающимися событиями следили со страхом и вниманием.

Недолго думая, Джаред выхватил пистолет и медленно снял его с предохранителя, так, чтобы все успели это заметить. Но бородача это не остановило. Испустив поистине звериный рык, он бросился вперед, растопыривая покрытые чем-то темным пальцы, и, когда расстояние между ним и Джаредом сократилось до метра, прогремел выстрел. Бородач конвульсивно дернулся, споткнувшись, и рухнул как подкошенный на пол. При внезапно ярком свете вспыхнувших факелов стало видно, что из раны на его лбу течет тонкая струйка крови, так же, как и из ладони, – той самой, которой он так настойчиво пытался прикоснуться к Джареду. В другой руке бородача был зажат маленький перочинный нож.

Ни на кого не глядя, Джаред обогнул тело и толкнул ногой дверь, выходя на улицу. Направляясь к оставленной на некотором расстоянии от бара машине, он слышал, как быстро и резко, подобно гранате, разрывается тишина. Слышал крики и вопли выбегающих на улицу людей.

Больше ни один человек не зайдет в этот бар. В бар, где разлилась кровь Очищенного. Зараженная кровь.

Заводя мотор, краем уха Джаред уловил треск и шипение. Он не стал смотреть в зеркало заднего вида. Ему и не нужно было. Он и так знал, что за его плечами разгорается пожар. В Истинное временя огонь считался безупречным оружием.

***

Три года спустя после начала Истинного времени

У них еще было электричество. Дженсен сам принимал участие в создании нового генератора – еще тогда, раньше. Правда, проект пришлось забросить в связи с его неактуальностью. При наличии мощнейших реакторов, питающихся одними химическими переработками, которых в свое время было навалом, никто не считал целесообразным тратиться на батареи, работающие от силы двенадцать часов и не подлежащие ремонту по истечению этого срока. Однако теперь, когда оставшиеся ресурсы приходилось хранить как зеницу ока в нескольких еще годных для этого контейнерах, разработки Дженсена, не требующие сочетаний многих элементов, считались даже не столько чудом техники, сколько единственным способом поддерживать более-менее приемлемое существование…

На Базе, которой за три года никто так и не удосужился придумать название, их обитало около тридцати. Их – это тех несчастных, которым каким-то образом – всем по-разному, – удалось пережить наступление Истинного времени и, более того, суметь к нему приспособиться. Иногда бывали дни, когда Дженсен, просыпаясь рано утром оттого, что собственные зубы начинали выбивать дробь, думал, что им чертовски не повезло. Потому что у каждого из тридцати в свое время хватило дури выжить, а теперь не хватало сил умереть. Сосед Дженсена по комнате, Люк, искренне считал, что это азарт. Когда-то он был известным завсегдатаем казино, и его подход к жизни, как и к выживанию, никого не удивлял. Но Дженсен все равно не упускал случая покрутить пальцем у виска, хотя и должен был признать, что зерно истины в словах Люка есть. Только вот сформулировать хотя бы для самого себя – какое же именно, пока что не удавалось.

– Я уже начал игру, – сверкая черными, как ночь глазами, сообщал Люк всем, кто выказывал желание его слушать. – И теперь – до конца. Либо я, либо он.

Под «он» Люк подразумевал окружающий мир, за что Джейн, шестнадцатилетняя флегматичная особа неопределенного пола окрестила это комплексом Супермена. Ну, с этим тоже вполне охотно соглашались.

Еще одна обитательница Базы – Сара, двадцатишестилетний аукционер «со стажем работы более десяти лет», чем она безмерно гордилась и за что ее негласно жалели окружающие, предпочитала просто ждать. Видимо, находясь длительное время в окружении старинных вещей, Сара с годами погрязла в истории каждой из них так глубоко, что на собственное будущее у нее не осталось ни сил, ни желаний.

Ее доводы не нравились Дженсену больше всего.

– С таким подходом, – раздраженно говорил он, – мы в конце концов начнем рыть туннели, и наши потомки будут жить под землей, как пещерные люди.

– Только хуже, – поддакивал Люк.

Сара закатывала глаза.

А потом в разговор неизменно включался мистер Райли, старый ворчливый гений-ядерщик, которому уже лет двадцать как пора было уйти на пенсию. Когда-то Дженсен проходил у него экзаменационное собеседование, доказывая, что микрофизика – это как раз то, чем он хочет заниматься в жизни, и нет, он не бросит столь благородную профессию ради того, чтобы стать поваром. Так, по словам уже тогда немного свихнувшегося от радиации мистера Райли, ушел его последний ученик и помощник. Кто бы знал, что через какие-то четыре года опыт, который мистер Райли передал Дженсену, сможет поддерживать жизни трех десятков людей. Возможно, последних, кто еще мог похвастаться тем, что не разучился жить с себе подобными. Ну, может быть, не совсем последних…

Как-то раз Люк, время от времени выбирающийся из Базы в реальный мир для пополнения припасов, вернулся не один. Нечто, одетое в черные лохмотья и дрожащее с ног до головы, он представил как:
– Это Кит. Она девушка и ненавидит говорить о своей профессии.

Трясущаяся Кит не казалась способной ненавидеть хоть что-то, но, к удивлению обитателей Базы, пришла в себя за пару часов и даже начала разговаривать. Узнав от нее, что База в Оклахоме – их собственная – не единственная, все воспряли духом. Когда Кит немного обжилась, мистер Райли, единственный придавший значение приветственным словам Люка, пристал к ней с расспросами, в ходе чего выяснились некоторые подробности о ненавистной профессии. С тех пор, раз в две недели Кит, как оказалось, мастер на все руки, настраивала допотопную рацию, и База могла связаться с людьми, устроившими что-то вроде штабов в других частях Америки. Это не являлось особо полезным, но атмосфера на Базе существенно переменилась, когда стало известно, что они не последние оставшиеся на планете. Кит, разумеется, с тех пор носили на руках, чему она, в силу характера и воспитания, не была особенно рада. В итоге закончили на преклонении с почтительного расстояния.

Это были люди, с которыми Дженсен проводил наибольшее количество времени, с остальными же отношения как-то не сложились. В преобладающей степени это было из-за Бена, женоподобного журналиста, в прошлом ведущего колонку сплетен в одном из мужских журналов. Бен считал, что в произошедшей катастрофе, которая привела мир к апокалипсису, не в последнюю очередь виноват Дженсен. Полагал он так лишь по той причине, что Дженсену не посчастливилось работать под началом человека, решившего начать техническую революцию. Да, как исправный работник, Дженсен имел привычку верить своему боссу, и потому заподозрил неладное практически в самый последний момент, когда уже мало что можно было сделать. К тому времени Бен на протяжении многих месяцев пытался уличить всю организацию Дженсена в превышении полномочий, но, из-за скандальной репутации, на него никто не обращал внимания. До тех пор пока, во всех смыслах этого слова, не прогремел взрыв.

Попав на Базу Бен не упустил случая сообщить каждому о своих познаниях и о том, какую роль в начале Истинного времени сыграл Дженсен. Как уже было сказано, от него отвернулись практически все. И это притом, что Бен не знал подробностей, лишь то, что Дженсен работал на человека, решившего перевернуть мир, и не сделал ничего, чтобы ему помешать. Собственно говоря, так думали все. Истины же не знал никто кроме Дженсена… и еще одного человека, которого больше не было.

Справедливости ради стоит сказать, что сам Дженсен, а если точнее, двадцативосьмилетний Дженсен Росс Эклз из Техаса, не сильно тяготился сложившейся ситуацией с обитателями Базы. После наступления Истинного времени он и сам не имел особого желания общаться с людьми. К тому же травма головы, полученная им в первые месяцы апокалипсиса, навечно записала его в пофигисты. Мистер Райли говорил, что Дженсену очень повезло, так как он и вовсе мог остаться овощем, но Дженсен не ощущал особой радости. Не все, но многие эмоции и чувства для него словно отступили на задний план. Это воспринималось им как слепящий свет, который внезапно притушили до состояния полумрака. И это, считал Дженсен, хорошо. Это не дало ему сойти с ума от чувства вины, от боли потери и страха перед неизвестным будущем. После получения травмы он оценил… спокойствие. Возможно, приобретенное хладнокровие помогло ему выжить.

Однако если эта часть была положительным последствием, были и отрицательные. Дженсен больше не мог создавать. Когда-то понятная и логичная физика стала казаться абсолютной чушью, слова в предложениях не имели смысла, формулы и термины превратились в нагромождения непонятных знаков. Это коснулось не только ранее любимой Дженсеном науки, но и практически всей технической части его жизни. Ему потребовались месяцы, чтобы вспомнить, как водить машину и стрелять. Проходили минуты адского мозгового напряжения, пока Дженсен, глядя на кухонную плиту, вспоминал название этого предмета.

В такие моменты он тихо радовался, что ему больше не приходится жить в мире, где его посчитали бы инвалидом.

***

Дженсен проснулся оттого, что его кто-то тряс за плечо. С трудом разлепив глаза, он поморгал, приподнимаясь на локте и широко зевая.

– Чего тебе?

Длинной тенью над кроватью навис Люк. Извечная непослушная челка падала ему на глаза. Дженсен уже много раз предлагал ему обрезать волосы, аргументируя это тем, что с такой прической издалека Люка можно принять за женщину. Но тот почему-то не оскорблялся и упорно отращивал гриву, которую в скором времени уже стоило бы убирать в хвостик.

– Я на поверхность, ты со мной?

– Сейчас? – недоуменно переспросил Дженсен. Его неконтролируемо передернуло, стоило только подумать о том, чтобы вытащить и без того замерзшие ноги из-под одеяла.

– Конечно. Если пойдешь, надо уже собираться, попробуем добраться до места за пару часов. Потом станет так жарко, что мы превратимся в мумий где-нибудь на дороге.

– Ты просто профи по части уговоров, – хмыкнул Дженсен, но тем не менее сел, а затем встал, все еще закутавшись в одеяло по самый нос. Люк был прав, днем на открытом солнце легко можно было умереть от обезвоживания, но в данный момент Дженсен искренне считал, что лучше поджариться, чем заледенеть.

Давая Дженсену подойти к стулу, на который была брошена одежда, Люк ухмылялся. Было видно, что он безмерно рад тому, что в этот раз при вылазке у него будет компания. Обычно же Дженсен был слишком занят. Пару раз Люк звал с собой Кит, но с виду крепкая и хладнокровная девушка впадала в истерику, стоило только намекнуть о том, что ей нужно выйти отсюда. Никто, даже, казалось, вызывающий у нее доверие мистер Райли так и не добился вразумительного ответа, что же такого она увидела перед тем, как попасть на Базу.

Так, оба кандидата отпадали, а с остальными Люк не хотел идти сам. В итоге, отправлялся один. Но иногда, когда до чертиков надоедало безрезультатно сидеть взаперти, Дженсен соглашался.

Дрожа от холода, он натянул на себя джинсы взамен шерстяных штанов, в которых спал, и футболку без рукавов, затем снова влез в свитер. Не сказать, чтобы это сильно помогло, но он уже привык к резким перепадам температур. По его мнению, легче было бы переждать полчаса адского холода, чем потом на раскаленном воздухе тащить на себе груз теплой одежды, но обычно вылазки с Базы затягивались дня на три, и без оборудования идти было нельзя.

– Ты предупредил всех? – спросил Дженсен, закидывая на плечо рюкзак.

– Оставил записки Райли и Кит.

– А они точно их увидят?

– Даже если нет… Куда бы еще мы могли деться?

– И правда, – пробормотал себе под нос Дженсен и кивнул в сторону выхода из комнаты.

Вооружившись, Дженсен и Люк покинули жилое помещение Базы и, пройдя по длинному коридору, которым та была отгорожена от двери, ступили на поверхность.

***

Как он и предполагал, здесь никого не было. Еще каких-то два года назад Джареда приводил в возбужденный трепет вид заброшенных домов, распахнутых дверей магазинов, дорог, забитых машинами так, что даже ребенку невозможно было бы протиснуться между их раскаленными на солнце боками. Внезапная тишина, давившая на уши в оживленном мире мегаполиса, переставала казаться вязкой. Она стала опасной, источником страсти, – ощущение, сходное с предвкушением сексуального удовольствия, до поджимающихся пальцев на ногах и нестерпимого желания прикоснуться к себе в попытке облегчить напряжение. Это был ужас пополам с восхищением, апатия пополам с животной похотью. Огромнейшая могучая цивилизация, рухнувшая в один миг, и миллиарды людей, из которых осталась лишь горстка испуганных неудачников, как сказал когда-то встретившийся Джареду Очищенный, медленно превращающихся в животных. И он, Джаред, один из них.

Но теперь покореженный, полу изгнивший мир не вызывал столь ярких эмоций, сердце не начинало биться быстрее при виде темного помещения, не появлялось и намека на укол совести, когда приходилось забираться в чужую спальню, чтобы переждать ночь, тело не начинало гореть, когда приходило осознание полного и абсолютного одиночества.

Джаред перестал сражаться, теперь он делал все возможное, чтобы прижиться в мире, где все указывало на то, что они оба скоро умрут – и мир, и он сам. Но попытаться стоило, хотя бы потому что альтернативы никто не предлагал.

Засунув в рот шоколадку, на обертке которой было написано, что срок годности истек еще полгода назад, Джаред схватил корзинку и медленно принялся расхаживать мимо рядов с продуктами. Многие прилавки были пусты, в основном те, на которых должны были располагаться выпивка и консервы. Это было логично, но поджимающийся от голода живот Джареда вовсе не обнадеживало. Шоколадка оказалась отвратительно сладкой, засахарившейся, и это было точно не то, что требовалось мужскому организму для дальнейшего функционирования.

Солнце уже практически встало, и через несколько минут жара должна была стать нестерпимой, а Джареду вовсе не хотелось застрять в заброшенном магазине на целый день. К тому же, он прибыл в это место не прогулки ради, а все с той же целью, с которой путешествовал уже почти три года.

Он вытащил из холодильника с оторванной дверцей чудом сохранившуюся там бутылку воды и жадно вылакал половину, засунул оставшееся в карман куртки и продолжил поиски.

Наконец, Джаред отыскал несколько закатившихся в угол консервов и, еще не забыв до конца о правилах поведения, подошел к кассе в надежде найти пакет. Искомый обнаружился под стойкой продавца, и взгляд Джареда тут же остановился на яркой желто-красной упаковке рядом с ним.

– Попкорн, – прочитал Джаред вслух и неудержимо расхохотался, опускаясь на пол и прижимая пакет к груди. Отсмеявшись, он швырнул находку в корзину, но не спешил подниматься. Идти куда-то не было никакого желания, есть тоже расхотелось. Возникла мысль рассыпать попкорн на крыше машины и посмотреть, достаточна ли температура для того, чтобы тот начал лопаться, и Джаред даже серьезно думал об этом пару минут. Когда он решил, что если в самом деле не хочет застрять здесь, стоит поторопиться, в отдалении раздался какой-то неясный звук. Джаред прислушался, и звук повторился, ближе и громче. И наконец Джаред понял, что это: так бывает, когда кто-то тяжело шаркает ногами по песку, поднимая в воздух клубы дорожной пыли.

***

Машину Люк и Дженсен отыскали за пару километров от Базы, когда рассвет только занимался. Продрогшие и усталые, они потратили еще какое-то время на то, чтобы продезинфицировать салон, и только после этого забрались внутрь в попытке согреться. Впрочем, всего через полчаса пути они выключили печку. Становилось жарко.

Люк выкрутил кондиционер на максимум, но от раскаленного солнца, бьющего в не тонированные стекла джипа, это не слишком спасало. Дженсен рядом, на пассажирском сидении, натянув на голову капюшон от кофты, сполз вниз и монотонно обмахивался каким-то журналом, обнаруженным в багажнике.

– Если так будет продолжаться, я сдохну от сердечного приступа, как старик Ронни, – тяжело дыша бросил Люк и нацепил на нос солнцезащитные очки. Дженсен облизнул пересохшие губы и принялся обмахиваться сильнее.

– Все сдохнем когда-нибудь, – заметил он.

– Это не значит, что я намерен делать это сейчас! – воскликнул Люк. На миг он отпустил руль, чтобы надеть тонкие белые перчатки. – Я в этом похож на педика. – Фыркнул он.

– Могу отдать свои кожаные, – отозвался Дженсен. – Как жарко станет, скажешь, ок?

Люк только кинул на него недовольный взгляд и поерзал на сидении. Его голые ноги оставляли на кожаной обивке влажные следы.

– Черт, уже весь зад мокрый, – пожаловался он.

– Я имею права не знать подробностей? – хмыкнул Дженсен и завозился сам, затем приподнялся над сидением и стянул джинсы, оставшись в одних трусах. Вкупе с капюшоном на голове выглядел он комично. – Лучше скажи, куда мы едем?

– Точный пункт назначения я тебе не назову, но – на Север. На расстоянии нескольких миль от Базы мы уже ничего не найдем, я несколько раз проверил. – Люк поморщился, коротко взглянув в окно. – Что-то я просчитался со временем. Наверное, придется переждать день в ближайшем городке.

– А потом попытаемся покрыть все оставшееся расстояния за то время, что пройдет до наступления холода? – спросил Дженсен. – Нет уж, мы не будем останавливаться там, где точно знаем, что ничего нет.

– Ладно, ты прав, – нехотя согласился Люк и прибавил газу.

До того самого ближайшего городка они добрались спустя пару часов. Улицы, заброшенные дома, машины – даже не прикасаясь Дженсен чувствовал исходящий от них жар, ощущал раскаленный металл. Колеса джипа мягко шуршали по мелкому песку, которым были усыпаны дороги, и Дженсен радовался, что здесь нет асфальта.

Уже почти свернувшись в узелок на полу под бардачком (и как только уместился?) Дженсен краем глаза следил за тем, что происходит вокруг. Солнце было везде – над ними, вокруг них, в каждом доме, в каждом распахнутом окне, пронизывая, пропитывая все жаром и густым, как вата, воздухом. И негде было спрятаться, оставалось только терпеливо ждать. Дженсен бы выл во весь голос, если бы это помогло.

Люк матерился от невозможности прибавить скорость – уж очень неровной была дорога, а пробить колесо ему не хотелось.

Дженсен уже собирался было повернуться к своему спутнику и в очередной раз попросить не нервировать своим нытьем, потому что травма травмой, а вывести Дженсена из себя все еще оставалось сущим пустяком, как вдруг его взгляд привлекло что-то темное. В выжженном солнцем мире это особенно заметно. Небольшое тенистое пространство под крышей одного из домов, где он увидел…

– Люк, стой! – выпалил Дженсен, и тот от неожиданности инстинктивно вмазал по тормозам. Машина резко остановилась, и Люка по инерции бросило вперед.

– Ой, блин, что?! – скороговоркой воскликнул он, потирая ушибленный лоб.

– Мне надо, – сказал Дженсен, не отрывая взгляда от тени. А затем он посмотрел на расположенное рядом здание. – Туда…

– Это продуктовый магазин, – сказал Люк то, что и так было очевидно. – Мы же вроде решили не остана…

Но Дженсен не слушал. Поспешно натянув кроссовки, джинсы и футболку без рукавов – все, что было, – чтобы хоть немного спасти тело от обгорания, он распахнул дверцу.

– Может объяснишь, что все-таки ты забыл в этом месте? – закричал ему Люк с водительского места. – Я был тут на прошлой неделе, помнишь? Здесь ничего нет, ты сам сказал, что нужно ехать дальше…

– Я должен убедиться! – резко перебил его Дженсен, захлопывая дверцу машины и сразу начиная задыхаться от раскаленного воздуха. Сразу стало ясно, насколько сильно работал в салоне кондиционер.

– Дженсен, здесь может быть опасно! – Люк тоже выбрался из машины и огляделся, приложив ладонь козырьком ко лбу. – Да мы же сгорим тут заживо.

В этом он был прав. Дженсен чувствовал, как щиплет солнце обнаженную кожу плеч.

– Туда, – сказал он, указывая все на тот же продуктовый магазин.

– Я был здесь! Ты меня вообще слушаешь? – снова возмутился Люк, однако пошел следом.

Ответить Дженсен не мог, все силы уходили на то, чтобы дышать и идти вперед. Голова кружилась так, как если бы он, в былые времена, отрубился на пляже в самый разгар дня. Сейчас же хватало и нескольких минут.

– Так недолго и рак кожи заработать! – выкрикнул откуда-то сзади Люк, и Дженсен счел за лучшее его проигнорировать.

Он ввалился в двери магазина и рухнул на колени, с трудом сглатывая сухим горлом. Люк, запнувшись о порог, пролетел чуть дальше и врезался в ближайшую полку. Сверху на него посыпались полусгнившие коробки из-под соков, мгновенно разукрасив его белую футболку разноцветными узорами.

– Идиот, – все еще задыхаясь, закатил глаза Дженсен и потянулся к рюкзаку Люка, достал оттуда бутылку и сделал несколько жадных глотков.

– Теперь я могу знать зачем мы здесь? – спросил Люк, поднимаясь и даже не пытаясь отряхнуться.

– Я видел… машину.

Дженсен подошел к окну и посмотрел на улицу. У закрытого на замок служебного входа в магазин, на чудом сохранившемся тенистом клочке земли действительно стоял автомобиль.

– И? Ты внезапно решил произвести замену? Чувак, джип же совсем новый, мы только сегодня его раздобыли…

– Нет, – покачал головой Дженсен, продолжая смотреть на машину так пристально, словно на ней внезапно могло появиться что-то новое. – Дело не в этом. Ты не понимаешь…

– Верно, – ответил Люк, и что-то в его голосе заставило Дженсена насторожиться. Он медленно обернулся и проследил за взглядом друга. Люк смотрел на стоящую на прилавке продуктовую корзинку с лежащими в ней консервами так, словно она была чудовищем из самого худшего кошмара.

Кивнув Люку, Дженсен вытащил пистолет и прислушался. Воздух гудел вокруг них, и это мешало сосредоточиться. Дженсен уже занес ногу, чтобы сделать шаг к прилавку, как Люк сообщил громким шепотом «здесь кто-то есть!», и Дженсен едва сдержался, чтобы не дать ему подзатыльник.

Сердце билось с перебоями, словно пыталось поспеть за хаотично мечущимися в голове мыслями. В три прыжка преодолев расстояние до корзинки, Дженсен завернул за прилавок и тут же столкнулся взглядом с дулом пистолета, направленного ему прямо между глаз.



Глава 2

На дороге в никуда

– Опусти пистолет! – услышал Дженсен голос Люка. Не в первый раз он видел, как его друг преображается в период опасности, и все равно никак не мог привыкнуть.

Он перевел взгляд с черного дула на лицо человека, который в него целился, и обомлел. Каким-то шестым чувством Дженсен уже знал, что это будет он. Увидел машину и, как собака, безошибочно определяющая запах хозяина, понял, кого апокалипсис сегодня принес ему в подарок. И все равно это было невероятно, настолько, насколько возможно в этом сошедшем с ума мире, где странности начинались и заканчивались на внезапных переменах температуры.

Собственный пистолет дрогнул в руках Дженсена.

– Какого черта? Что я сказал?! – уже гораздо более нетерпеливо приказал Люк. – Дженс, что с тобой?

– Это… я… – промямлил тот и запнулся, затем глубоко вздохнул. Виски запульсировали болью. Дженсен задыхался, и уже не только от раскаленного воздуха. Изумление, неверие, радость – эмоции были такими сильным, какие, думал Дженсен, он испытывать уже не способен. И сейчас этот вихрь ощущений – физических, чувственных – был подобен для него удару, в мгновение ока валящему с ног. Он попытался сделать еще один глубокий вздох и сказал уже тверже. – Все в порядке, Люк. – А затем сквозь шум в ушах обратился к тому, кто все еще держал его на мушке. – Джей…

Джаред, а это был именно он, моргнул по совиному и ответил самое глупое, что только мог:
– Да?

Дженсен нервно усмехнулся, не двигаясь с места. Головная боль отступила так же резко, как и появилась, эмоции утихали быстро, неукротимо. Что-то вроде замедленной вспышки, которая все равно погаснет, как не пытайся удержать.

– Может, ты все-таки перестанешь в меня целиться? – спросил он, и горло снова драло только от смертельной засухи, и ни от чего другого.

– Что? – пробормотал Джаред и, опомнившись, поспешно убрал оружие. – Да, конечно, прости.

На какое-то время они совершенно забыли о существовании Люка, только смотрели друг на друга, не отрываясь. Теперь Дженсен мог оценивать рационально. Что ж, он должен был признать, что долговязый нескладный юноша, которого он знал когда-то, за три года превратился в мужчину. Только волосы все еще были по-детски растрепаны и каре-зеленые глаза смотрели испуганно и недоверчиво. И вся его фигура – несмотря на почти двухметровый рост и широкие плечи – сейчас не казалась внушительной. Дженсен уже был готов к тому, что вот-вот Джаред неуверенно ссутулится, как во времена, когда он был подростком. Но Дженсен понимал, насколько сильно ошибается. И ему было горько от того, что он не может ощутить эту горечь в полной мере.

– Наш мир – одна большая пустыня, – ни с того ни с сего заметил Джаред, и Дженсен в шоке уставился на него еще пристальнее. Ему и самому казалось, что глаза сейчас выпрыгнут из орбит, но описать свое внезапное недоумение словами не получалось. Да и говорить в принципе тоже.

А Джаред тем временем продолжал:
– И там бывают, знаешь, миражи.

– Какие? – спросил Дженсен.

– Например, люди.

– Машины…

Джаред нахмурился. Информация явно доходила до него с трудом.

– Машины… В пустыне?

– Мираж, – согласился Дженсен.

– Ну, наверное. А какие… Какая?

– Твоя машина, – сказал Дженсен и тут же поправил сам себя: – Моя машина.

Джаред улыбнулся, но так, словно сам не сознавал этого. Его глаза оставались неподвижными, застывшими на лице Дженсена.

– Хотел вернуть, – наконец выдал он.

– О. Вернул?

– Почти…

– Ребята?

Оба вздрогнули, оборачиваясь на голос. Люк уже спрятал пистолет за пояс и теперь стоял, сложив руки на груди и хмуро наблюдая за разворачивающимся действом.

– Так вы, как, знаете друг друга?

– Знаем. – Дженсен тряхнул головой, выходя из неожиданного ступора, и заставил себя обратить внимание на Люка. – Знали когда-то. Еще раньше. – Затем он посмотрел на Джареда. – Ты жив.

Тот кивнул, снова улыбаясь, на этот раз по-настоящему: на щеках появились знакомые Дженсену ямочки.

– Ты тоже.

– Точно.

– Дженсен, – в очередной раз окликнул его Люк и сказал серьезно: – Не стоит стоять к нему так близко. Он может быть заражен.

– Вот уж нет, – с неожиданной уверенностью заявил Дженсен и запоздало поинтересовался: – Ведь нет?

– Я… нет, не заражен, – кивнул Джаред, как можно дружелюбнее глядя на Люка. Тот вроде и сам больше не проявлял признаков агрессии, но спрашивал по существу. И Джаред не сомневался, что в случае заминки парень пустит ему пулю в лоб. Так и было. Люк скептично вскинул бровь и заметил:
– Он может врать.

– Нет, – снова сказал Дженсен. – Он не стал бы врать мне. – Что-то резко переменилось в его лице при этих словах, мелькнуло во взгляде, и Дженсен добавил совсем другим тоном, разрезающим холодом раскаленный воздух: – Он всегда говорит мне правду.

– Дженсен… – Джаред сглотнул, явно готовясь к длинной оправдательной речи, но у Дженсена не было моральных сил выяснять сейчас отношения, пусть когда-то они и были для него важнее всего на свете. Все давно изменилось. У них апокалипсис, и это не время для сантиментов.

– Мы уезжаем, – прервал он Джареда и натянуто улыбнулся. – Нам нужно спешить. Если хочешь, можешь ехать с нами. Доберемся до места… какого-нибудь, будет время поговорить. Люк, ты не против?

Вопрос был обоснованным. По лицу Люка было прекрасно видно, что да, против. Какое-то время Дженсен испепелял его взглядом, до тех пор пока Люк не отвернулся. Затем он пожал плечами, с тоской глядя на улицу, раскаленную под лучами солнца.

– Извини, Дженс, я с ним в одну машину не сяду. Если хочешь рисковать, пожалуйста, но без меня.

– Эй, я же сказал, что чист, – попытался возмутиться Джаред.

Люк хмыкнул.

– Еще лучше.

Поняв, как трактовали его слова, Джаред начал было объяснять что-то, но тут в спор вклинился Дженсен.

– Я не думаю, что Джей использовал терминологию, – спокойно сказал он. – Прекрати задираться.

– Задираться?! – в шоке воскликнул Люк. – Задирался я в старшей школе, а сейчас просто хочу выжить. Прости, что я не верю человеку, которого вижу впервые в жизни!

– Но я же сказал, что знаю его.

– И что с того? В другой раз ты первым выстрелил бы ему в голову и не утруждался выяснением того, здоров он или нет! Что, если он все-таки соврал? Будешь извиняться, стоя над моим трупом?

Дженсен закатил глаза, но возражать не стал, потому как Люк вел себя вполне естественно, несмотря на то, что в свое время именно он привел Кит, поверив ей на слово. Но с тех пор случилось столько всего, что уже невозможно было притвориться в отсутствии печального опыта.

– Хорошо, – ответил Дженсен. – Джей поедет за нами на своей машине. – Он скосил глаза на Джареда, и тот кивнул в знак согласия. – До того как придется возвращаться на Базу все уже станет ясно.

Было видно, что Люк все еще колеблется.

– Ладно, Дженс, – наконец сказал он. – Если ты готов рискнуть нами обоими из-за этого парня, возможно, стоит ему поверить. Но ты, – он ткнул пальцем в Джареда, – не подходи ни ко мне, ни к Дженсену, пока я не удостоверюсь, что это безопасно.

Джаред снова молча кивнул и подхватил с прилавка корзинку.

***

В молчании они проехали почти полштата, когда Люк начал раздраженно вздыхать и то и дело поглядывать через солнцезащитные очки на сидящего рядом Дженсена. Последнее тому не нравилось особенно, так как Люк был за рулем, а на дорогах даже в самое пекло было небезопасно.

– Смотри, пожалуйста, вперед, – наконец не выдержал Дженсен.

Люк снова вздохнул, на этот раз намного громче и начал причмокивать губами. Дженсен знал эту его привычку: Люк начинал так делать неконтролируемо, когда у него пересыхало в горле. Стиснув зубы, Дженсен сунул другу уже почти пустую бутылку и сказал голосом, не терпящим возражений:
– Не смей пить, не остановив машину.

Молча Люк мигнул фарами, съехал на обочину и, не глуша мотор, жадно присосался к бутылке. Допив, вылизал горлышко и запрокинул голову, стряхивая на язык последние капли. Терпение Дженсена стремительно лопалось.

– Да что с тобой? – хмыкнул Люк, засовывая бутылку в свой рюкзак. – Не припомню, чтобы ты был так взвинчен... когда бы то ни было. Ты же вроде не можешь чувствовать?

– Я могу чувствовать, – процедил Дженсен сквозь зубы. – Просто обычно не так сильно. Ты знаешь, что при стечении обстоятельств у меня бывают вспышки злости.

Он лукавил, говоря про обстоятельства. Негативные эмоции всегда проявлялись у него сильнее, практически без затруднений, а чувство стресса и вовсе никогда не покидало. Казалось, травма затронула только те эмоции, которые были наиболее тесно связаны с психикой. Вина, сожаление, симпатия, и прочее, и прочее; все, что составляет основу человеческой души… В общем, над фразой «Дженсену повезло» стоило бы подумать еще раз.

– Ты не просто злишься, – сказал Люк. – Мне кажется, тебе сейчас палец покажи, и ты взорвешься.

– Так не показывай, – рыкнул Дженсен, глядя, впрочем, не на Люка, а в зеркало заднего вида. – Ты закончил?

– Вполне. Слушай, я и сам, конечно, подозрительный, но ты просто невыносимый перестраховщик.

Дженсен кинул на Люка изумленный взгляд.

– Что-то ты не называл меня перестраховщиком, когда в прошлый раз отвернулся на секунду, и на нас тут же выпрыгнули из кустов.

– Во-первых, это было два года назад, – терпеливо напомнил Люк. – Во-вторых, вечером. В самое небезопасное время. В-третьих, ты тогда еще не пришел в себя после травмы и не мог обороняться так, как сможешь сейчас. И, в-четвертых, как ты заметил, там были кусты. А тут… кустов нет.

Точнее и не скажешь. Выжженная солнцем и огнем пустошь, некогда бывшая лесом, не давала ни единой возможности подкрасться незаметно. Даже самый сумасшедший Очищенный не стал бы рисковать и высовываться на такое огромное открытое пространство в разгар дня. Его ждала бы неминуемая смерть при одной попытке перейти эту солнечную пустыню. Но да, Дженсен перестраховывался. Да и вид Джареда на файерберде 1969 года (на его, между прочим, Дженсена, машине!), следующей по дороге прямо за джипом Дженсена и Люка, не способствовал успокоению.

Дженсен уже давно считал своего некогда лучшего друга мертвым. А что еще он должен был думать, не получив ни одного известия о его судьбе за три года? Сразу после прихода Истинного времени умерли практически все. Общего числа жертв было достаточно, чтобы не возникло даже мысли начать поиски.

Впрочем, у Дженсена она возникла. До того, как он попал на Базу, где ему и сообщили, что кроме них больше никого нет. Потом уже, с появлением Кит, выяснилась неточность этого заявления, но время было упущено, и если Джаред еще и был жив когда Дженсен искал его, то через три года существования вируса – определенно нет. Но, оказывалось, жизнь еще могла удивить Дженсена.

– Так странно, – внезапно сказал Люк. Когда у него имелись силы говорить, это автоматически означало, что он будет это делать. – Я имею в виду тебя и твоего друга. Вы совершенно случайно встретились в одном и том же месте, в один и тот же день…

Дженсен хотел было снова огрызнуться, но передумал. В моменты таких вспышек его эмоции за минуты менялись от ярости до полной меланхолии.

– Не верю я в случайности, – ответил он, пытаясь не зацикливаться на том, что Люк иногда читает его как раскрытую книгу.

– Тогда я снова начинаю нервничать.

Дженсен закатил глаза. Злиться или хотя бы раздражаться рядом с Люком не смог бы даже неврастеник. Он был этаким большим ребенком, жаждущим доказать окружающим, что он уже вырос. Иногда это срабатывало, как, например, в те моменты, когда Люк чувствовал опасность: он весь подбирался, сжимался в один напряженный комок мышц и становился похож на хищную птицу на охоте. Но это все было внешними проявлениями, внутри же он всегда оставался несформировавшимся подростком. Наверно, это в нем и подкупало Дженсена. Люк в чем-то напоминал ему Джареда: тот же неукротимый характер, та же тяга к людям, та же жажда жизни. Даже шило в заднице, думал Дженсен, у них застревало одно и то же, заставляющее их мыслить одними лишь «хочу, надо, дай». Как дети, честное слово.

Но теперь, когда Джаред был здесь, Дженсен видел, понимал, какие же они на самом деле с Люком разные, не сочетающиеся. Возможно, они были схожи с тем Джаредом, которого Дженсен оставил три года назад, еще до распространения вируса. Но с этим, новым, – нет. И Дженсен удивлялся, почему он так в этом уверен, хотя они с Джаредом не сказали друг другу и двух десятков слов.

– Кто только что называл меня перестраховщиком? – усмехнулся в ответ на реплику Люка Дженсен. Тот нахмурился, не отрывая взгляда от дороги.

– Я не перестраховщик, я паникер. Ты это прекрасно знаешь. Если не веришь, что это совпадение, как объяснишь?

– Не знаю. – Дженсен пожал плечами и откинулся на спинку кресла: так он мог смотреть в зеркало заднего вида и не казаться слишком обеспокоенным фактом наличия там файерберда. – Может быть он… Нет, правда, не знаю.

– Может быть что? Искал тебя?

Дженсен поморщился, всем своим видом пытаясь продемонстрировать глупость этой идеи.

– А что в этом такого невозможного? – не унимался Люк, распаляясь все больше и едва ли не всем корпусом оборачиваясь к Дженсену, которого это снова начинало нервировать.

– Думаешь, он направлялся на Базу? – и добавил: – Следи за дорогой.

– Почему нет? Мы были в получасе езды от нее. Подумай, где еще тебя искать, если не в таких штабах, как наш?

– Это если принимать за аксиому то, что он меня искал.

Люк фыркнул и принялся жевать собственную губу, скрывая улыбку. Дженсен понимал его состояние: новый человек, новая история, новая жизнь – в Истинное время это считалось роскошью. Было естественно то, что Люку любопытно, и Дженсен был уверен: в обычной жизни тот на Джареда и внимания бы не обратил.

– Так давай спросим у него, – тем временем предложил Люк и вывернулся на своем сидении, рассматривая файерберд в заднее стекло.

Машину подбросило на кочке, и Дженсен сорвался, словно красная лампочка мигнула в голове:
– Люк, черт побери! Или смотри на дорогу, или пусти меня за руль!

– Ладно-ладно, – пошел на попятную тот и на миг поднял обе руки в капитулирующем жесте. Дженсен чувствовал, как внутри начинает клокотать ярость. Быстро поняв свою оплошность Люк тихо ойкнул и на какое-то время заткнулся. Иногда Дженсен поглядывал на него, и каждый раз Люк сидел с прямой спиной и гипнотизировал растрескавшийся, серый асфальт. В конце концов Дженсен поднял окно со своей стороны, нацепил на нос очки и закрыл глаза. Так было спокойнее. Злость отступала, ее покрывала привычная пелена, и Дженсен, наверное впервые с момента получения травмы радовался, что через пару секунд его эмоции снова окажутся под замком.

***

– И вовсе не из-за чего было так переживать! Подумаешь, три года. Подумаешь, три года апокалипсиса! Да кого этим теперь удивишь? Подумаешь, помотался по всему свету ради урода, который даже не рад меня видеть! Да подумаешь!

Разозленный собственными словами Джаред что есть силы саданул кулаком по рулю и тяжело задышал в тишине – гудок работал через раз.

Хиленький кондиционер жужжал на пределе своих возможностей, обдувая лицо и шею Джареда, но не принося облегчения. От нестерпимой жары губы ссохлись и растрескались, кожу стягивало так, словно ее вымазали в глине, которая потом окаменела на солнце. Но Джаред уже давно научился не обращать на это внимание, придя к выводу, что если лишний раз не сглатывать и дышать через нос, горло становится не так чувствительно, и меньше вероятность умереть от иссушающего кашля.

Увидев, что джип перед ним сворачивает на обочину, Джаред остановился и принялся тереть пальцы. Вести машину днем было чревато многочисленными проблемами. Мало того, что держать руль можно было только в перчатках, иначе шанс схлопотать ожоги был стопроцентным, так и разглядеть дорогу через темные очки было практически невозможно. Но либо Дженсен и его приятель были тренированными, либо просто окончательно свихнулись за три года такой жизни.

В любом случае, Джаред в очередной раз задался вопросом, а зачем оно все ему надо. Для него было очевидно, что его появлению удивились, но не особо обрадовались. Ладно, возможно он лукавил из-за уязвленной гордости от холодного приема. Но рассчитывая по крайней мере на улыбку и объятие, он со всем правом мог сказать, что обижен и разочарован. Наверное, за все время поисков, ему стоило хоть раз остановиться и подумать, а кого же он ищет. Того мальчика, с которым дружил когда-то в школе или того начинающего ученого, который устроил взрыв в лаборатории, выпустив наружу вирус и начав апокалипсис… Или же кого-то и вовсе нового, зверя, слившегося с массой и вынужденного зубами вырывать себе каждый день жизни. И ни один из вариантов не казался желанным. Джаред чувствовал себя обманутым, хотя и понимал, что просчитался сам.

Он сжал в кармане джинсов кулон с изображением светловолосой девушки и надавил на педаль, когда джип Люка и Дженсена снова выехал на дорогу. По всему выходило, теми людьми, которых он знал когда-то и любил, оставались только мертвые.

***

Через пару часов Дженсен почувствовал, что жара начала отступать.

– Проклятье, – хриплым от долгого молчания голосом сказал он и вцепился пальцами в руль. Люк завозился на заднем сидении, спустил ноги на пол и вывернул шею, разглядывая небо в окно.

– Да, приятель, – согласился он. – Счастье быстротечно.

Под «счастьем» он имел в виду те дневные часы, в которые на открытом пространстве не показывалась ни одна живая душа. И Люк, и Дженсен прекрасно знали, как станет опасно здесь вечером, до наступления холода. Выжженный лес все не кончался, а впереди не было и намека на какой-нибудь городок или деревню.

– Где мы вообще находимся? – спросил Дженсен, когда Люк перебрался на переднее сиденье. – У тебя есть карта?

– А она хоть раз помогала? – парировал тот.

Дженсен скривил губы, но не стал комментировать, лишь заметил:
– Не хотелось бы застрять здесь на ночь. Бензина почти нет.

– В багажнике еще одна канистра, – произнес Люк. – Хотя ее точно не хватит на обратную дорогу.

– Я не понимаю, как тебе вообще удавалось выживать во время своих вылазок.

На лице Люка тут же появилось самодовольное выражение, он выпятил грудь и даже зажмурился от сознания собственной важности. Но поймав косой взгляд Дженсена, быстро сдулся и проворчал:
– Да я никогда не ездил так далеко. Думаешь, почему я тебя в этот раз позвал?

– Вот спасибо!

– Боже, не веди себя, как мамочка!

От возмущения Дженсен перепутал педали, и машина резко дернулась, останавливаясь как вкопанная.

– И? Что случилось? – быстро спросил он, оглядывая панель управления так, будто на ней с минуты на минуту должен был нарисоваться ответ.

– Ты ее сломал, – укоризненно сообщил Люк.

– Серьезно? – как-то беспомощно переспросил Дженсен.

Сзади просигналил Джаред. Дженсен мысленно показал ему средний палец и выкрутил до упора ключ зажигания. Машина заводиться не желала. Застонав, Дженсен уронил голову на руль, но тут же подскочил от оглушительного воя – у них, как назло, гудок работал исправно.

– Правильно, привлекай к нам внимание! – фыркнул Люк. – Или нет… – Он показушно щелкнул пальцами, словно его только что осенило. – Почему бы тебе ее не починить?

– Я физик, а не механик. Да и то бывший, – напомнил Дженсен. – И ты знаешь, что я не могу.

Снова захотелось посильнее стукнуть Люка за полное отсутствие чувства такта.

– Тогда пусть твой друг починит!

Дженсен подавил порыв возразить, что тот парень в машине сзади ему вовсе не друг, и для него, Дженсена, и его несчастных травмированных мозгов слишком много событий за один день, отчего он едва может себя контролировать. А еще что он слишком устал, а вокруг слишком опасно, чтобы думать о посторонних вещах. Особенно о тех, которые непредсказуемо нарушают внутреннее равновесие.

– Во-первых, он полный идиот в такого рода делах, и при всем желании не починит сломавшийся… что бы в ней там ни сломалось. А во-вторых, почему бы тебе самому этим не заняться, раз ты, напротив, такой умный?

Люк только кисло улыбнулся в ответ и открыл пассажирскую дверцу, вываливаясь из салона на воздух. Ярко-оранжевый, воспаленный небосвод медленно начинал затухать, и дышать становилось проще. Как и ругаться, чем, собственно, Люк, по-видимому, и собирался заняться.

***

– Почему мы остановились? – Джаред вышел из машины, увидев, что Люк направляется к нему.

– Кажется, мы приехали, – сказал тот и внезапно направил на Джареда пистолет. – Даже не думай!

Готовый выхватить из-за пояса собственное оружие, Джаред замер и, поколебавшись, поднял руки вверх.

– И что это за цирк? – резко спросил он.

Люк пожал плечами, взводя курок.

– Обычная предосторожность. Покажи ногти и глаза.

– И как ты увидишь их на таком расстоянии?

Люк кивнул, сделав осторожный шаг Джареду навстречу. Тот вытянул вперед ладонь тыльной стороной вверх. Свет падал на его загорелую, покрасневшую кожу, на обкусанные и грязные ногти, которые однако были обычного розового цвета.

– Боюсь, они немного черные, но это из-за отсутствия в пределах досягаемости ванны, – усмехнулся Джаред. В былые времена он испытал бы неловкость, но теперь мнение окружающих, как и чистота тела перестали казаться важными.

– Глаза! – приказал Люк.

Джаред вытянул вперед шею и посмотрел вверх, показывая белки.

– Нет пятен? – невнятно из-за неудобной позы спросил он и выпрямился, только когда услышал, как щелкнул предохранитель.

– Нет. – Люк улыбнулся и протянул Джареду ладонь. – Приятно наконец-то познакомиться с нормальным человеком. – И не давая ответить, ляпнул: – Дженсен сломал машину.

– Ничего я не ломал, – возразил тот, бесшумно появляясь рядом с охапкой каких-то тряпок в руках. – Если бы ты не отвлекал меня от дороги…

– Зачем это? – перебил Джаред, кивая на тряпки.

На какую-то секунду Дженсен замялся с ответом, только смотрел, а затем сухо сказал:
– Надо вытереть кожу, иначе закоченеем.

– Думаешь, придется тут заночевать? – с сомнением протянул Люк.

– Можем ехать на моей машине, – предложил Джаред, принимая свою часть стопки и принимаясь вытирать мокрые кончики волос.

– Нет, я не думаю, что это лучшее решение, – возразил Дженсен. – Кто знает, сколько до ближайшего города? Нам нужно рассчитать возможности.

– Хочешь вернуться на Базу? – спросил Люк, промокая одной из тряпок блестящий лоб.

– Это оптимальное решение. В случае чего можно будет найти машину в одном из тех мест, что мы сегодня проезжали.

– Не нравится мне это, – произнес Люк, оглядываясь по сторонам. Конечно, было маловероятным, что к ним подберутся незаметно на открытом пространстве, но и перспектива ночевать в машине не казалась радужной.

– Есть другие идеи? – вскинул бровь Дженсен.

Люк застонал, всплескивая руками.

– Вот всегда ты произносишь эту фразу!

– Ты тут что-то типа босса? – усмехнулся Джаред.

На этот раз Дженсен все же улыбнулся ему уголком рта.

– Сам кашу заварил, – тихо сказал он, – ну, знаешь…

Джаред знал. Улыбка исчезла сама собой, когда он понял, что Дженсен говорит не только о том, что произошло сегодня. Что Дженсен все еще винит себя. И что Джаред сам дал ему основания так думать.

– Дженс, – начал он, – полагаю, заснуть нам все равно не удастся, так может поговорим хотя бы? Знаешь, многое случилось…

– Почему нет? – согласился тот, но голос его звучал слишком отрешенно. Джареду казалось, это ощутили все трое, но тут Люк с кряхтением засунул руки в карманы джинсов и засуетился.

– Черт, а где у нас туалет?

Джаред видел, как вытянулось лицо Дженсена, и срочно закашлялся в кулак.

– Тебе целое поле. Мало?

– Мочиться на открытом пространстве…

– Думаю, до тебя тут не только это делали, – ехидно парировал Дженсен, и Люк скривился, отворачиваясь с выражением крайнего презрения на лице.

Небо стремительно темнело.



Глава 3

Холод

Как-то само собой решилось, что ночевать они все будут в сломанном джипе, потому что в файерберде не работал обогреватель, да они втроем и не смогли бы там уместиться, хотя в случае опасности машина на ходу пригодилась бы больше. Но Дженсен надеялся, что никто не сунется ночью в эту пустыню, в противном случае они точно услышат звук работающего мотора.

В итоге, они забились в салон в попытке согреться до наступления ночи. Время пронеслось на удивление быстро, и Дженсену с Джаредом так и не удалось поговорить до того, как стало по-настоящему холодно.

Дженсен выкрутил ручку обогревателя до предела и подтянул под себя ноги, пытаясь уместиться на разложенном переднем сидении. Он слышал, как сзади тяжело дышит Джаред и как приглушенно матерится Люк, завернувшийся в пуховое одеяло в багажнике. Разговаривать не хотелось, заснуть не получалось. То и дело кто-то из троих ерзал и вертелся, вытягивая затекающие конечности.

Через некоторое время Джаред начал тихо, но непрерывно кашлять в кулак. Дженсен помнил эту особенность друга: если нормальные люди от холода дрожали, то у Джареда начинало драть горло, а стоило температуре подняться, все мгновенно прекращалось. Но сейчас думать о потеплении было рано, в течение следующих трех часов должно было стать еще холоднее, и Дженсен пессимистично размышлял о том, что если они все переживут ночь, это будет чудом.

В конце концов Дженсену все-таки удалось устроиться на узком сидении более-менее удобно, и ему даже показалось, что он начинает согреваться. По крайней мере, уже не было ощущения, что пальцы на ногах отвалятся, стоит до них неосторожно дотронуться. Обогреватель приглушенно шумел, и теплый воздух создавал такой сильный контраст с температурой вокруг, что Дженсен начал потеть: кожа на спине и в подмышках стала неприятно влажной и липкой. Он снова завозился, вторя Люку в его проклятиях, и попытался заставить себя терпеть. Просто терпеть. Если бы у него были часы, Дженсен уже начал бы гипнотизировать стрелки.

– Дженс? – произнес хриплый голос. Дженсен хмыкнул, давая понять, что слышит, но не пошевелился. – Ты там как?

Что тут скажешь, Джаред всегда умел выбирать наилучшее время для беседы. Дженсен издал тот же звук снова и накрылся пледом с головой. Ледяные волосы неприятно прижались к голове.

– Дженсен? – снова позвал Джаред. Ответа он не получил, но это его не остановило: – Я подумал, может тебе перебраться сюда?

Дженсен замер, наполовину удивленный, наполовину обрадованный, но продолжения не последовало. Тогда он осторожно вытащил нос наружу и вновь хмыкнул, на этот раз вопросительно. Он услышал, как Джаред коротко рассмеялся и закашлялся.

– Тебе. Сюда, – повторил он. – Так будет теплее. И, клянусь, меня стошнит, если я кашляну еще раз.

– Ты хочешь сделать это на меня? – почти не размыкая губ пробормотал Дженсен.

– Нет, я надеюсь, это прекратится.

Дженсен поднял голову, встречаясь взглядом с Джаредом. Тот сидел, согнув в коленях длинные ноги и облокотившись на дверцу. Из-под пледа торчали только блестящие в полумраке глаза; Джаред очень часто моргал, так как от холодного воздуха они беспрестанно сохли.

Истинное время диктовало свои условия, и Дженсен представил, как будет странно оказаться так близко к кому-то, нарушая правила вынужденной отстраненности. И как странно будет вновь чувствовать рядом именно Джареда, человека, с которым его связывало и разобщало так многое, все прожитые вместе и по отдельности годы.

Впрочем, он думал об этом всего минуту, после чего извернулся и сел. Нужно было переползти через рычаг, а это значило – распутать тот клубок ткани, в который Дженсен себя завернул.

– Иди же, – подбодрил его Джаред из-под пледа, и, перестав хлопать глазами, мигнул одним из них. Посмотревший на него в этот момент Дженсен застыл… а затем расхохотался, замерев в той позе, в которой находился: наполовину перегнувшись к заднему сидению и растопырив руки и ноги.

– Кажется, я застрял, – простонал он. Его плед распахнулся, и кожу обожгло ледяным воздухом, но, смеясь, какие-то благословенные секунды Дженсен этого даже не замечал. Завозившийся Джаред выпростал руку и, схватив Дженсена за загривок, потянул на себя.

– Давай, давай, – приговаривал он, обхватывая Дженсена за талию. Тот рухнул вперед, впечатываясь носом в спинку сидения и завертелся юлой, натягивая на себя сползший плед. Все четыре конечности Джареда обвились вокруг него, Дженсен почувствовал, что его прижимают к живому теплому телу и набрасывают сверху еще один плед. Он снова задрожал от озноба, несколько раз клацнув зубами, но от ощущения внезапного тепла губы сами собой растянулись в улыбке. Кожа бедер Джареда была горячей, и оставалось только удивляться, что он сам этого не чувствует.

Устраиваясь поудобнее Дженсен не мог перестать думать о том, как, как Джареду удается пробуждать в нем то, что, казалось, уже давно должно было атрофироваться. И почему рядом с ним, с человеком из того прошлого, которого больше не существовало, Дженсен чувствует себя лишь слегка неуравновешенным пессимистом с плохим характером, а не бесчувственной сволочью со склонностью к насилию.

– Ребята, – откуда-то из недр багажника сонно проворчал Люк, которому, похоже, полюбилось обращаться к Джареду и Дженсену именно так. – Ради бога, вы могли бы не заниматься своими эротическими играми при мне?

Если бы лицо не побелело от холода, Дженсен бы, наверное, покраснел. Он никогда не любил и не понимал намеки сексуального характера. Его бывшие друзья/коллеги постоянно отпускали сальные шуточки на тему девушек, с которыми их сводила судьба. Ну, или постель. Дженсен в этих разговорах участия никогда не принимал.

– Не понимаю, – говорил он, – смысла вести разговор, в котором нет смысла.

Как только его за это не называли: и снобом, и ханжой, и голубым, чего уж там. Он не обижался, потому как все это были только слова, и Дженсен не относил себя ни к одной из этих трех граней человеческого самоощущения. В другой ситуации он бы молча показал Люку средний палец, но сейчас шевелиться было слишком лениво. Он уже начал обдумывать ответ, когда Джаред опередил его, выдав совершенно спокойное:
– Не завидуй.

Люк фыркнул, и его лицо показалось над спинкой заднего сидения.

– Вот еще, – сказал он, ухмыляясь уголком губ. – Лучше я окоченею, чем приду в ваши объятия.

– Ну и мерзни, – пожал плечами Джаред.

Люк помолчал, задумчиво глядя прямо перед собой.

– Кстати, это мысль. Наверное, мне стоит перебраться поближе к печке, раз место освободилось, – сказал он и начал карабкаться в салон. Попытайся Дженсен проделать такие манипуляции с собственным телом, он, в конечном итоге, наверняка обзавелся бы парой десятков синяков, но Люк только один раз стукнулся головой о крышу, прежде чем рухнуть на переднее пассажирское сидение.

Глядя как он с наслаждением кутается в пуховое одеяло, выделенное ему только по причине того, что Люк должен был провести ночь в багажнике, Джаред заметил:
– Смотри не вспотей там.

От мысли о потении Дженсена в очередной раз передернуло. Он искренне не понимал, как эти двое могут так бурно существовать в поистине антарктических условиях.

– Заткнитесь оба, – приказал он, закрывая глаза. Джаред был прав, теперь было намного комфортнее. Дженсен скинул ботинки и засунул ледяные ноги Джареду под ступни, от чего тот зашипел и ткнул Дженсена кулаком под лопатку. Дженсен пихнул его в ответ и натянул плед до самой макушки, затылком прижимаясь к шее Джареда. С каждой минутой становилось теплее, и в первый раз Дженсен подумал, что, возможно, этой ночью у него получится заснуть.

***

Дженсен балансировал на границе между сном и реальностью, более-менее согретый теплом тела Джареда и успокоенный мерным, шумным дыханием Люка. Джаред сзади то и дело ерзал, подтыкая одеяло себе под спину, но не выпускал Дженсена из объятий, уткнувшись лицом ему куда-то в плечо.

– Дженс, – позвал Джаред шепотом, и пар вырвался из его рта вместе с дыханием. Дженсен промычал что-то вопросительно и только сильнее закутался, укрывая одеялом нос. Конденсат от его дыхания скапливался на кромке ткани, пропитывая ее холодными росистыми каплями, и Дженсена снова начал бить озноб.

– Скорее бы это закончилось, – едва шевеля губами сказал Джаред, и Дженсен замер, вслушиваясь в его слова.

– Что именно? – так же шепотом спросил он.

– Все это. Для начала – холод.

Дженсен чуть кивнул. Он старался дышать медленно, но горло все равно горело, а от недостатка воздуха сдавливало грудь.

– Да, не мешало бы, – согласился он, а затем внезапно продолжил: – Мы с тобой сейчас прямо как люди в трагедии.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, знаешь, когда потерпевшие кораблекрушение попадают на необитаемый остров и не могут найти ничего съестного, они начинают говорить только о еде, причем не где ее достать, а что бы им хотелось съесть в данный момент. И чувство голода пересиливает все остальное.

– Вряд ли в такой холод можно думать о чем-то другом, – ответил Джаред, и Дженсен явственно ощутил, как его передернуло. – А уж говорить тем более.

– Вот и я о том.

– Ладно, давай нарушать стереотип, – предложил Джаред. – Можем обсудить, я не знаю, бейсбол?

– Нахрен бейсбол, – возмутился Дженсен. – Поговорим о лесных пожарах…

Джаред за его спиной тихо засмеялся, однако смех быстро перешел в кашель, и Дженсен, протянув назад руку, но так и не вытащив ее из-под одела, принялся массировать ему горло, согревая заледеневшую кожу. Джаред молчал, в поисках тепла стискивая прижимающееся к нему тело все крепче, и несмотря на то, что поддерживать разговор стоило Дженсену титанического труда, он изо всех сил пытался не хотеть слушать эту отстраненную и колкую тишину.

***

Лобовое стекло разлетелось вдребезги, и этот звук оглушил Джареда. Он дернулся, рефлекторно заслоняясь руками от осколков, но несколько из них все равно задели лицо и шею. Заледеневшая кожа взорвалась болью. Шевельнулись губы Дженсена, выбирающегося из-под пледов, чтобы дотянуться до пистолета. В салон хлынул поток ослепляющего, смертельного холода. Запомнились осоловевшие после сна глаза Люка, распахнувшиеся в ужасе за миг до того, как его схватили под руки и выволокли на улицу через разбитое окно. А потом вернулись звуки.

– Какого хрена ты лежишь?! – рявкнул Дженсен, отвесив Джареду меткую оплеуху, и распахнул дверцу машины. В голове мгновенно прояснилось, и Джаред подорвался с места вслед за Дженсеном. Ему показалось, что он может задохнуться от одного лишь пара, вырывающегося из его собственного рта, ноги, онемевшие от однообразной позы, были ватными. Джаред ухватился за машину, чтобы не упасть, и прищурился, пытаясь понять, что происходит.

Их было четверо на расстоянии всего в пару метров. В предрассветных сумерках он мог рассмотреть только четко очерченные силуэты: три мужских и один женский. Джаред видел, как Дженсен попятился от удара в лицо, но устоял на ногах. Однако секундной задержки оказалось достаточно, чтобы нападающий вцепился ему в руку с пистолетом, не давая прицелиться.

Трое остальных окружили Люка: мужчины крепко скрутили руки, а женщина бросилась к нему и, обхватив ладонями лицо, поцеловала. В свете первого блеснувшего солнечного луча Джаред разглядел, как она притягивает Люка к себе ближе, сжимает его затылок и широко раскрывает рот, углубляя поцелуй. А затем она отстранилась и, обернувшись, посмотрела Джареду прямо в глаза.

– Ты, – произнесла она и улыбнулась. От кровавых пятен на белках и веках ее глаза казались совсем черными. Женщина сделала молниеносное движение навстречу Джареду, и тогда он выстрелил ей в голову.

В тот же миг один за другим прозвучали еще два выстрела. Противник Дженсена захрипел, хватаясь за пробитое горло, один из державших Люка взвыл, когда пуля попала ему в грудь. Люк дернулся, и последний из нападавших ослабил хватку. Выхватив нож, Люк не задумываясь вогнал его в живот мужчины, а затем оттолкнул от себя тело и закричал. Правой рукой он вцепился себе в волосы, а левой начал вытирать рот. Он кричал и кричал, и его ногти раз за разом проходились по коже, будто Люк пытался выцарапать из себя этот поцелуй, будто отсутствие кожи могло бы что-то изменить. Его тело дергалось как тряпичная кукла на ветру, между пальцами правой руки запутались вырванные с корнем светлые волосы.

Шатаясь, Люк повернулся к Дженсену. Весь его рот был красным от крови, она пенилась, смешиваясь со слюной на подбородке. Воздух вырывался из его горла с хрипом, как музыка из допотопного радио. Люк опустил обе руки вдоль тела, его ладони были напряжены, окровавленные пальцы растопырены. Он двинулся вперед, навстречу Дженсену, но тот отступил. Джаред видел, как крепко стиснуты его зубы, как побелели костяшки пальцев, держащих пистолет.

– Дженсен… – позвал Люк и сделал еще шаг навстречу. – Нет. Я ведь… нет. Я не заражен…

В его глазах было столько отчаяния и надежды, что Джареду захотелось отвернуться. Именно поэтому за все три года он не сблизился ни с одним человеком. Чтобы не видеть, как это происходит. Ему пришлось запереть в подвале собственную сестру, потому что та пыталась к нему прикоснуться. Ему пришлось подсыпать яд ей в еду, ему пришлось сжечь дом, чтобы не было соблазна в него вернуться. Ему пришлось…

Люк всхлипнул и провел рукой по лицу, размазывая кровь. Он снова попытался приблизиться, и тогда Дженсен направил на него пистолет.

– Нет, – сказал он, – не подходи. Не подходи.

Люк остановился. Его грудная клетка вздымалась так медленно, что, могло показаться, он и вовсе не дышал.

– Ты не будешь в меня стрелять, – уверенно произнес он, его дрожащие губы скривились в подобие улыбки. – Ты не станешь.

– Нет, – ответил Дженсен. – Сейчас мы уедем.

Люк закивал и снова принялся тереть лицо. Он запнулся о труп убитой девушки и какое-то время тупо смотрел на него, а затем начал его пинать.

– Сука! – закричал он, с возрастающим остервенением нанося удары.

Джаред посмотрел на Дженсена и поймал ответный взгляд. Кивком головы Дженсен указал на файерберд, а затем на куртку Джареда, в которой лежали ключи. Джаред знал, что нельзя терять время, но он успел только подумать о том, чтобы пойти к машине, когда Люк резко поднял голову и окинул Джареда шальным взглядом, а затем снова обратился к Дженсену:
– Мы уезжаем, да?

Тот сглотнул, пистолет все еще был зажат в его руке.

– Нет, Люк, ты не едешь. Только я и Джаред.

– Но… – Люк нахмурился. – Но как я…

– У тебя есть несколько часов, пока не станет слишком жарко. Ты успеешь дойти до какого-нибудь городка, – механически начал объяснять Дженсен, не глядя Люку в глаза. – Иди обратно по той же дороге, по которой мы приехали сюда. И, пожалуйста, не пытайся вернуться на Базу.

И он начал отступать.

– Джаред, – обратился к тому Дженсен. – Заводи машину.

– Ты не можешь так поступить со мной, – всхлипывая сказал Люк, с каждым словом все больше впадая в истерику. – Зачем все это надо было? Зачем я выживал столько лет, чтобы умереть так… – Он схватился обеими руками за голову, дыша сквозь стиснутые зубы. – Пожалуйста, не оставляй меня здесь.

– Прости, – сказал Дженсен, пятясь к файерберду, но Люк не слушал его.

– Не оставляй меня здесь! – закричал он, срывая голос. – Не оставляй! Не оставляй!

Этот крик Джаред слышал даже в машине. Ему не хотелось смотреть на севшего рядом Дженсена, когда он, Джаред, заводил мотор и разворачивал машину. Он вдавил педаль газа в пол, когда услышал глухой удар о капот. Только после этого он понял, что Люк прыгнул на машину и вот-вот разобьет стекло.

– Дженс… – начал было Джаред, но не успел закончить. Щелкнув затвором, Дженсен высунулся из открытого окна. Джаред зажмурился, чтобы не видеть того, что произойдет дальше, и потому этот момент отпечатался в его памяти как неясный набор звуков, самыми яркими из которых были очередной разрывающий барабанные перепонки крик и почти беззвучный выстрел.

Они отъезжали в молчании, и Джаред не мог заставить себя не смотреть в зеркало заднего вида, не мог отвести взгляда от распростертого на дороге тела. Одного из многих, пора было бы уже привыкнуть. Горло конвульсивно сжималось, дышать было тяжело, и в этом уже нельзя было обвинить ледяной воздух.

Дженсен нарушил молчание только тогда, когда сумерки полностью поглотили очертания джипа.

– Что с твоими порезами? – поинтересовался он, не глядя на Джареда.

Тот прижал руку к щеке и шее, чувствуя корочку из засохшей крови.

– Неглубокие, – ответил он. – Но не мешает умыться.

Дальше поддерживать разговор Дженсен явно был не намерен, но ехать в полном молчании было невыносимо.

– Как давно вы общались? – наконец не выдержал Джаред, понимая, насколько жестоко говорить об этом сейчас, но не мог заставить себя молчать. – Дженс?

– Не так долго, как с тобой.

– Мне жаль, – неловко пробормотал Джаред. – Это произошло слишком быстро, они просто появились из неоткуда… Я их не заметил.

– Потому что дрых, – жестко припечатал Дженсен. – Потому что мы оба дрыхли, как сурки! – и добавил спокойно и как-то даже светски: – Хреновая была идея согреть друг друга, не находишь?

Джаред сжал руки на руле, глядя вперед.

– Нет. Иначе бы мы закоченели. Я не хотел, чтобы…

Со вздохом Дженсен обернулся к нему: на лбу залегла глубокая вертикальная морщинка, бешено билась венка на левом виске.

– Ну почему ты не можешь пострадать молча, как все нормальные люди? – устало спросил он.

Джаред покачал головой. Внезапно вспомнился момент, когда Люк целился в него из пистолета, защищая Дженсена от возможной опасности. Одно воспоминание, как вспышка. Единственное, что отложилось в памяти настолько ярко, чтобы с уверенностью говорить, что это было. Что Люк был. Ребенок, полный отчаяния и страха перед миром, выживающий изо всех сил. Он действительно пытался, в отличие от Джареда, но почему-то именно таким как Люк всегда не везло больше других.

В глазах защипало, и Джаред все никак не мог понять, почему он горюет по практически незнакомому человеку больше, чем Дженсен.

– Я не смог ничего сделать, – выпалил он, словно боясь, что слова задушат его, если он не произнесет их. – Я едва сделал шаг из машины.

– Обычно им хватает и того времени, что ты тратишь на вздох, – сказал Дженсен, отворачиваясь к окну.

– Есть догадки, как они нас нашли?

Дженсен на миг прикрыл глаза и тихо сказал:
– Джаред, прошу тебя, помолчи, – и, когда тот нехотя кивнул, добавил: – Я думаю, что сказать об этом на Базе.

По прошествии получаса пар перестал вырываться из их ртов. Холод отступил. Начинался новый день.



Глава 4

Против привычки

До Базы они добрались к вечеру. Всю дорогу Дженсен молча смотрел в окно, время от времени подсказывая Джареду маршрут, и к концу пути тягучее молчание сменилось чем-то на подобие сонливости. Чем разреженнее становился воздух, тем большее спокойствие окутывало двух людей, в одиночестве передвигающихся по пыльным дорогам Америки.

Это было коварное время, когда вышедшие из своих укрытий озирались по сторонам и то и дело застывали в напряжении, услышав подозрительный звук. Это были часы наибольшего хаоса, какой только возможен в мире, уже пережившем апокалипсис.

Но сколько бы раз Дженсен не твердил, что вечер – это самое опасное время суток, он зачастую не мог преодолеть искушение покинуть Базу, несмотря на запрет, который сам же и ввел.

– Очищенные, – говорил он обитателям Базы, – никогда не упускают случая поохотиться на нас. Поэтому очень важно соблюдать осторожность. Я не предлагаю вам сидеть здесь безвылазно, но и свободно перемещаться за пределами Базы вы не имеете права.

В его монолог тут же влезал Бен со своим извечным вопросом.

– Кто назначил тебя главным? – интересовался он, выступая откуда-то из задних рядов. Ему нравилась эта показная важность, нравилось идти сквозь расступающуюся толпу к человеку, которого он отчего-то считал своим личным противником.

Но Дженсену было плевать и на Бена, и на его рассуждения, пока они не вызывали волнений среди обитателей Базы, поэтому он только окидывал Бена коротким взглядом и спрашивал:
– Кто-то считает, что я неправ?

Разумеется, каждому из присутствующих собственная шкура была дороже каких-то убеждений, обесценившихся с приходом Истинного времени.

– Итак, – продолжал Дженсен. – Я прошу, чтобы те, кто планирует выходить на поверхность, не забывали, что время, когда жара начинает отступать – это время Очищенных. Запомните, что любой человек – угроза. Очищенного сразу можно узнать по белкам глаз – на них множество маленьких красных пятен. Если человек заражен больше трех суток – они появляются на веках. Если вы не можете разглядеть глаза, обращайте внимание на ногти, они будут ярко желтыми. И самое главное, все Очищенные – уже заражены, и у каждого из них одна цель: заразить всех здоровых людей на планете. Чтобы не привлекать внимания, они чаще всего передвигаются по одному, но не надейтесь на то, что сможете победить. От одного продолжительного прикосновения к их коже вероятность заражения возрастает до пятидесяти процентов, я уж не говорю про кровь. Кроме этого вы навлечете опасность на всех, кто находится в этой комнате, потому что Очищенные не успокоятся, пока не найдут каждого.

Собственно говоря, Дженсен рассказывал это не просто так. Речь произвела предсказуемый эффект. Именно после нее Люк и остался единственным, кто рисковал выходить. Обычно он уходил еще ночью, едва холод становился терпимым, возвращался – в разгар жары или под утро, до восхода. Он был осторожен, Дженсен знал это. В остальных же он не был столь уверен.

Но случались в его жизни дни, о которых он не рассказывал даже Люку, способному, быть может, понять его лучше других. Дни, когда он решался выйти из здания Базы незадолго до наступления сумерек. Это была всего пара часов, когда Дженсену казалось, что ничего не изменилось, что мир такой же, как и прежде. Жаркое лето, возможно середина июля, засушливое, знойное… привычное. Лето, позволяющее днем не мечтать о том, чтобы солнце скрылось, а ночью – чтобы поднялось. Эти часы напоминали Дженсену о доме в Техасе, где почти круглый год была жара, и вода испарялась с кожи, не успев появиться, где в воздухе витал пряный запах цветов, в изобилии растущих на задних дворах, где люди не замечали зноя, потому что были рождены под этим солнцем.

В эти предсумеречные часы он мог позволить себе вспоминать. Но даже тогда это было как-то не по-настоящему. Он не мог думать о родителях со светлой грустью, которая приходит на смену горю, не мог дорожить тем, что было связано с ними, не мог вспоминать брата и сестру с тоской и нежностью. Но несмотря на это, стоило Дженсену подумать о родных, как сразу приходила полная эгоизма мысль: «Почему я?»

Нет, не «почему это случилось со мной?» и не «почему я выжил, а они нет?». Это было «почему я должен был быть в этом виноват?». Но он был, и это не изменило бы ничто: ни слова, ни будущее, каким бы Дженсен его не сделал, ни полученная травма. Даже его некогда лучший друг Джаред считал так же. Это было обоснованно, но парадоксально несправедливо. Потому что за день до наступления Истинного времени все, в чем нуждался Дженсен, был человек, который сказал бы ему, что это не его вина. Но такого не оказалось.

А теперь Джаред сидел в машине рядом с ним, собранный, готовый к любым опасностям, неожиданно повзрослевший, ожесточившийся. Чужой. Всем своим существом Дженсен чувствовал те миллиарды молекул, из которых состояла разделяющая их пропасть. Хотя вряд ли их количество было настолько мало.

***

Джаред узнавал местность. Именно так ее описывали люди из штаба в Калифорнии, последние, с кем Джаред имел контакт до встречи с Дженсеном. Они держали его под прицелами оружия несколько часов, пока не стало ясно, что если бы Джаред был заражен, признаки уже проявились бы. Потом они предложили ему остаться. Когда он отказался, они указали ему дорогу к единственной Базе, о которой знали и на которой Джаред надеялся отыскать Дженсена или закончить поиски. Потому что невозможно вечно гоняться за призраками, верно? Должно быть тот самый призрак услышал, потому что удача, наконец, махнула перед Джаредом своим пушистым лисьим хвостом.

И вот он отправлялся на ту самую Базу, и временами в его голову приходила мысль о том, как странно, что даже в мире после апокалипсиса может произойти нечто, способное кардинально изменить направление человеческой жизни.

Когда редкий лесок, в котором они ненадолго задержались, чтобы запастись дровами, сменился очередным голым, выжженным полем, Дженсен попросил остановиться. Он вышел из машины и оперся спиной о дверцу.

– Что? – спросил Джаред, выбираясь следом.

– Дальше пойдем пешком, – сказал Дженсен, не оборачиваясь. – Температура падает, становится опасно. Нельзя привлекать внимание шумом мотора.

– Мне кажется, на машине наоборот безопаснее…

– Для нас, но не для тех, кто сейчас на Базе. Мы не должны привести за собой хвост. А так велика вероятность, что в темноте нас не заметят.

Джаред оперся локтями о крышу машины, внимательно разглядывая коротко стриженый затылок Дженсена.

– А как же файерберд?

Дженсен передернул плечами, как если бы Джаред спрашивал несусветную глупость.

– Оставим тут.

– Оставим? – вытаращил глаза тот. В его последующих словах не было обвинения, только растерянность. – Я три года рисковал, таская ее за собой, чтобы вернуть тебе…

Дженсен обернулся и посмотрел на Джареда с внезапной полуулыбкой. Вечернее солнце оставило на его лице красно-желтые отпечатки, похожие на поджившие ожоги.

– Кстати, не понимаю цели этого поступка… То есть, цель понимаю – вернуть. А вот смысл?

Джаред покачал головой. Он и сам не знал, почему столь безумная тема кажется ему достаточно важной, чтобы пытаться построить вокруг нее разговор.

– Не знаю, – прозвучало совсем уж беспомощно. – Вскоре после того, как ты уех… как мы виделись последний раз, я побывал у твоей семьи. Они… – Джаред запнулся, подбирая слова. – Их уж не было… в живых. И… когда я уходил, дверь гаража была открыта, и я… Правда, не знаю, Дженс. Я просто решил, что должен… должен отдать тебе что-то твое. Я подумал, что если ты уже умер, то я оставлю ее себе как память, а если жив… Ведь эта машина принадлежала твоему отцу, а я… Я тоже любил твою семью. И, – он выдохнул и опустил голову, – не знаю, это была просто минутная глупая мысль…

– Но ты придерживался ее три года, – спокойно напомнил Дженсен.

Джаред внимательно вгляделся в лицо своего бывшего друга. Он пытался отыскать в поведении, в словах Дженсена хоть намек на былое понимание, но не находил его. Привычная картина мира – их с Дженсеном – с грохотом рушилась прямо у него перед глазами.

– Боюсь, она стала навязчивой идеей, – холодно бросил Джаред.

– Джей. – Дженсен продолжал улыбаться уголком рта, и ничто в мире не могло бы выражать большего снисхождения. – Это всего лишь машина.

– Я знаю. Просто твой отец…

– Не имеет к ней никакого отношения, – перебил Дженсен. – Ты в самом деле не понимаешь? – Он коротко глянул в сторону, усмешка стала горькой. – Я так больше не могу. Не могу быть тем человеком, каким был раньше. И прости, если я не понимаю твоей тяги к широким жестам.

– Это не широкий жест, – возразил Джаред. – Было… больно.

– И есть, – коротко припечатал Дженсен. – Но что с того? Это всего лишь вещь, когда-то принадлежавшая человеку, которого я знал. Это уже даже не его собственность. И не моя. В ней нет… частички моего отца, или матери, или сестры и брата! Я не могу любить ее вместо них.

– Я этого и не прошу! Я просто хотел, чтобы ты помнил…

– Поверь, я помню.

Джаред поморщился, досадуя на себя. Он всегда становился ужасно косноязычен, когда нервничал.

– Я вовсе не то…

– Как всегда, Джей. Ты всегда говоришь не то, что имеешь в виду.

Джаред кивнул.

– Наверное, все это было глупым. Но мне просто нужна была причина… чтобы двигаться дальше. И ты можешь злиться сколько угодно, но только эта навязчивая идея помогла мне выжить, помогла добраться сюда. Я убедил себя, что должен сделать это во что бы то ни стало. Мне нужно было что-то, чтобы не сойти с ума.

– Я знаю, – сказал Дженсен очень спокойно. Джаред почувствовал, что напряжение резко улетучилась, оставив после себя только тоску. Его сердце ныло, разговор разбередил воспоминания, от которых хотелось выть.

Дженсен опустил блеснувшие в свете заходящего солнца глаза и подчеркнуто равнодушно уставился на закат. Его бок касался нагретого за день капота файерберда, и раскаленный металл наверняка обжигал сквозь тонкую ткань джинсов.

– Все верно. Ты прав. Ты прав, а я нет, – отрывисто и коряво пробормотал он, затем сделал несколько шумных вздохов и добавил: – Когда каждый день как конец света, начинаешь понимать, насколько проще любить то, что всегда можно починить, если сломается, и оставить без сожаления и чувства вины, когда придется уезжать.

– Я не пытался любить неодушевленные предметы, – запротестовал Джаред и увидел, как Дженсен улыбается ему, все также снисходительно, но было что-то знакомое в этой улыбке. Что-то из их общего прошлого. – Ведь я хотел найти тебя. А теперь получается, что все было зря?

– Нет, совсем не зря, – возразил Дженсен. На миг Джареду показалось, что он сейчас протянет руку и дотронется до его плеча, но Дженсен не пошевелился. – Просто теперь ты здесь. И пришло время начать оставлять прошлое за спиной.

***

С виду База походила на обычное заброшенное здание. Во всем мире таких были тысячи, если не больше. Дженсен обогнул его по периметру и подошел к неприметной двери. Единственным ее отличием от остальных являлось то, что она была железной.

Несколько раз постучав, Дженсен приложил ухо к обшарпанной поверхности и громко произнес свое имя. Джаред слышал, как заскрипел засов, как загремела массивная связка ключей, лязгнул замок, и, наконец, дверь открылась с оглушительным грохотом. В проеме обнаружился мужчина с фонариком странной конструкции в руке.

– Дженсен? – удивленно произнес он. – Почему вы вернулись так рано? – Затем он разглядел Джареда. – Кто это? Где Люк?

– Собери всех в общей комнате, – вместо ответа сказал Дженсен и кивком головы приказал Джареду следовать за собой.

Втроем они прошли по длинному коридору, спустились по небольшой лестнице и оказались в просторном, неясно освещенном помещении. Джаред сразу понял, что это явно не то здание, которое он принял за Базу снаружи. Наполовину База находилась под землей, на поверхности торчали лишь два этажа, надежно скрытые под крышей старого заброшенного здания. Бетонные стены внушали надежду на то, что в этом месте безопасно.

Дженсен сразу же скинул в угол свой рюкзак и сумку с сухими ветками (то, что удалось собрать в лесу голыми руками). Озираясь по сторонам, Джаред не сразу заметил, что встретивший их исчез. Он уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, как дверь с другой стороны распахнулась, и в комнату вошли люди. Их было много, около тридцати, и все они спешили к Дженсену. На лицах всех было написано волнение и страх.

Дженсен дождался, когда все войдут в комнату и сказал:
– Это Джаред. Люк погиб.

На несколько секунд все замерли. Сколько бы смертей не видели эти люди, всегда требовался миг, чтобы осознать новую потерю.

– Кажется, эту партию они доиграли, – внезапно в тишине медленно произнесла какая-то девушка, и Джаред не понял, что она имела в виду. – Так?

– Похоже на то, Джейн, – ответил стоящий рядом с ней седой мужчина и неловко похлопал ее по плечу.

Джаред не знал, что в этом странного, но когда девушка всхлипнула и на глазах у всех расплакалась, он ощутил всеобщее изумление. И с еще большим недоумением увидел, что никто и не подумал ее утешать.

***

До тошноты непривычно было укладываться спать, зная, что на другой кровати эту ночь проведет не Люк. Дженсен знал, что его отсутствие ощущают все обитатели Базы. Это не было горем, потому что в Истинное время это чувство доставалось только самым близким, но это было глубочайшее сожаление. Настолько яркое, жгучее, ос-леп-ля-ю-щее, что, возможно, оно самую малость окупало очередную смерть.

– Поговорим обо всем завтра, – сказал Дженсен мистеру Райли. – Уже поздно, нужно подготовиться к холоду.

Не к ночи и не ко сну – уж тем более.

Им дали три оделяла, взамен тех, что остались там, в джипе на дороге где-то далеко отсюда. Одеяла были тонкими и продуваемыми, и Кит, как и несколько других человек, долго извинялась, что не может помочь больше.

Зубы уже начинали стучать, когда Дженсен натягивал любимые теплые шерстяные штаны поверх джинсов и второй свитер, а затем зашнуровывал кроссовки и кутался в одеяла. Лицо быстро замерзло, и, как и каждую ночь, Дженсену казалось, что холод просачивается сквозь кожу на щеках, на носу, на шее и стекает вниз, расползаясь по всему телу.

Лежа в кровати, Дженсен следил за тем, как Джаред достает из своего дорожного рюкзака еще одни джинсы и кожаную куртку. Выглядел он во всем этом, надо сказать, донельзя нелепо, и Дженсен обязательно сказал бы ему об этом… года три назад. Протертая на локтях куртка, рукава которой были Джареду определенно малы, показалась Дженсену странно знакомой, но он так и не вспомнил, видел ли ее раньше. Когда-то давно Джаред не любил вещи, стягивающие движения, и в жарком Техасе не носил ничего другого кроме легких брюк и рубашек. Была бы его воля, он, наверное, и вовсе ходил бы голышом, да только погода теперь не позволяла.

– Прикидываешь, насколько я не подхожу к интерьеру? – хмыкнул Джаред, заметив, как пристально следит за его движениями Дженсен.

– Вроде того, – кивнул тот, зная, что Джаред поймет правильно. И в самом деле, тот вздохнул, сел на край кровати, к сильному изумлению Дженсена не намереваясь как можно скорее спрятать конечности в тепло, и спросил:
– Думаешь о том, что случилось сегодня?

Дженсен молча кивнул, стиснув зубы. Было бы гораздо проще, если бы Джаред сделал вид, что ничего не было. Люк погиб, тема закрыта. Каждый из обитателей Базы додумает продолжение сам. Но Джареду же обязательно нужно было докопаться.

– Я не думал, что ты так изменился, – произнес он, чем привел Дженсена в ярость. Уже в который раз, а ведь шли всего вторые сутки с их встречи.

– А как ты думал?! – рявкнул он. От резкой злости к щекам прилила кровь, и Дженсену даже показалось, что стало теплее. Конечно, не самый лучший способ согреться, но выбирать не приходилось. – Думал, я позволю ему заразить себя, чтобы героически погибнуть, не предав друга?!

– Ты мог уговорить его… – начал было Джаред, но Дженсен не желал слушать.

– Я пытался! Я просил его остаться! Еще миг, и он бросился бы на нас с тобой!

– Он был в ужасе!

Зубы уже болели от того, как сильно Дженсен сжимал их. С усилием он расслабил челюсть и выдавил:
– Это не значит, что мы должны были погибнуть из-за этого.

От усиливающегося холода и ярости было тяжело дышать, слюна скапливалась во рту противной ледяной пеной, и Дженсен не мог сглотнуть – горло сжалось.

– Ты снова меня обвиняешь, – захрипел он, стискивая края одеяла в кулаках. – Снова! Ничего не изменилось. – Он наставил на Джареда белый от холода палец. – И знай, если ты заразишься и попытаешься подойти ко мне, я и тебя убью.

– А ради чего ты тогда пытаешься выжить? – голос Джареда был спокоен, но глаза опасно прищурились. Он все еще сидел на краю кровати и, кажется, даже не замечал того, как коченеют его сложенные на коленях руки. – Ради выживания?

– Еще скажи, что ты не хочешь выжить! – выплюнул Дженсен. – Что не убивал людей ради этого!

– Я с ними хотя бы не сближался. Я их не знал!

– О, да, – ядовито сказал Дженсен. – Тогда ты действительно намного лучше меня. Ты всего лишь перерезал их как скот!

Джаред вскочил на ноги и бросился было вперед, но сделал всего шаг и, вскрикнув, упал на колени. Успевшие замерзнуть ноги плохо слушались. Охнув, он сжался в комок, опустив голову на пол.

– Видишь, как недальновидно ставить эмоции выше рассудка, – разглядывая неподвижную фигуру, начал Дженсен, и запнулся, когда его осенило. – Это моя старая куртка?!

Джаред вскинулся, его губы побелели.

– Нет!

– Да, – упорствовал Дженсен. Наконец, удалось сглотнуть вязкую, ледяную слюну. Он несколько раз втянул воздух так, будто готовился к прыжку с трамплина, и откинул оделяло. – Давай.

Джаред продолжал в оцепенении пялиться на него.

– Давай же! – снова разозлился Дженсен. – Черт тебя побери, сам замерзнешь насмерть, и я вместе с тобой!

С явным трудом Джаред поднялся на ноги, стянул со своей кровати одеяло и лег рядом с Дженсеном – трясущийся, холодный с ног до головы. Матерясь, Дженсен обнял его руками, затем пропихнул одну ногу под его спину, а вторую закинул сверху, повторяя позу, в которой сам Джаред держал его прошлой ночью. Дженсен прижался грудью к его спине, стиснул его тело руками и ногами, уткнулся замерзшим носом в шею…

Джаред чихнул.

– Вот, бля, только посмей заболеть, – пригрозил Дженсен, прижимая Джареда к себе еще ближе.

– Что, убьешь? – фыркнул тот. Вернее, он попытался это сделать, но из горла вырвался хриплый сухой кашель.

– Посмотрим, – хмыкнул Дженсен и почувствовал, как против воли на лице появляется усмешка.

Они никогда не общались подобным образом раньше, никогда не ссорились так – до безобразия, практически подло, низко. Они никогда не засыпали вместе, спасаясь от холода. Они никогда не убивали на глазах друг у друга. Они никогда не знали тех людей, в которых превратились за время апокалипсиса. То, чем являлись их отношения сейчас, было намного хуже, намного грязнее, намного запутаннее, чем раньше. Но оно… было.



Глава 5

Вирус

Едва заметно покачиваясь на цепях, прямо перед Джаредом висела огромная железная «тарелка», покрытая изнутри толстым слоем пепла и копоти. От «тарелки» во все стороны шел удушающий запах дыма и гари, но Джаред не чувствовал его. Он только боролся с желанием сунуть в маленький костерок, весело потрескивающий внутри этого доисторического сооружения, руки по самый локоть. Или, лучше, влезть в него целиком.

Дженсен сказал, что огнем в качестве обогревателя пользовались редко: слишком мал был запас дров, а новых брать было практически неоткуда; тех, что принес Дженсен едва хватило на то, чтобы приготовить еду.

Дневная жара выжигала леса до самых корней деревьев, пока от некогда зеленых просторов не оставались только огромные мертвые поля. Редкие деревянные постройки, еще сохранившиеся на территории Америки, одну за другой постигала та же участь. Иногда Люку, или, реже, Дженсену, удавалось добыть то, что сгодилось бы для костра, и над этим чахли не меньше, чем над провизией, также уменьшающейся с каждым днем.

«Тарелку», опять же со слов Дженсена, поджигали только утром, после самых сильных ночных морозов, когда до наступления тепла оставалось еще долго, а ждать уже было невыносимо. Тогда все ютились около крохотного огонька, завернувшись в одеяла, и пытались согреться. В такие моменты обычно никто не разговаривал – редкое единение постигало обитателей Базы, до тех самых пор, пока холод не начинал отступать. Тогда костерок незамедлительно гасили, и все вновь разбредались по своим комнатам, чтобы появиться в общем зале через несколько часов, задыхаясь от жары.

Сейчас Джаред по-настоящему не верил, что когда-нибудь вновь станет тепло. При этом стоило признать, что в здании Базы температура ночью была немного выше, чем на улице или в тех домах, где Джареду приходилось ночевать раньше.

Угрюмый и бледный рядом с ним возник Дженсен, все в тех же шерстяных штанах, тысячах свитеров и огромной накидке из одеял, которая делала его похожим на горбуна. Зыркнув злобно на Джареда, Дженсен протиснулся сквозь толпу и вытянул вперед белые, как мел руки – ни намека на дневной загар.

Джаред молча посмотрел на фигуру друга, вздохнул, но так и не решился заговорить. Ночью, пригревшись в объятиях Дженсена, он задремал. Проснулся под утро уже один. Любопытство грызло изнутри, хотелось узнать, что могло заставить Дженсена высунуть нос из-под одеяла в такой холод. Джаред хорошо помнил, что даже довольно теплыми зимними утрами в Техасе выдернуть Дженсена из кровати было так же невозможно, как пережить день Истинного времени на открытом солнце.

Размышляя об этом, Джаред почувствовал, что руки немного отогрелись, и именно в этот момент костер погас. Обитатели Базы, как один, засуетились, – и вот никого уже не было в общем зале, кроме самого Джареда и Дженсена.

Джаред громко прочистил горло, но Дженсен не обратил на него внимания, продолжая протягивать руки к «тарелке». А затем, постояв так немного, сунул их прямо в кучку раскаленной золы.

– Ты что делаешь?! – всполошился Джаред, но Дженсен даже не поморщился.

– Знаешь, иногда я думаю, – ровным голосом сказал он, – что если мне будет достаточно больно физически, это окупит то, что мне не больно внутри.

– Я понимаю, – нервно ответил Джаред. Но, разумеется, он не мог понять, потому что не знал о травме, не знал ничего, что случилось в жизни Дженсена за те три года, что они не виделись.

– Возвращайся в кровать, пока не закоченел тут, – произнес Дженсен, кроша покрасневшими пальцами редкие угольки.

– А ты?

– Скоро, – ответил Дженсен.

Весь его вид говорил: что-то произошло. Что-то плохое – ну, разумеется.

– В чем дело?

Дженсен коротко глянул на Джареда и снова опустил голову. Его почерневшие пальцы сжали очередной уголек с такой силой, что тот, хрустнув, брызнул во все стороны, как пролитая на пол вода.

– Сегодня ночью, – начал Дженсен и неосознанно провел рукой по лицу, оставляя на щеке длинный грязный след, – мальчик умер.

– Какой мальчик? – не понял Джаред и осторожно коснулся золы кончиками пальцев. Та оказалась не такой уж горячей, как он предполагал. Или же это было оттого, что его руки почти потеряли чувствительность. – Здесь, на Базе?

Дженсен кивнул. Медленно до Джареда начали доходить сказанные слова. Захотелось тоже провести ладонями по лицу, согнать внезапное оцепенение.

– Я не знал, что здесь есть дети, – сказал Джаред, обращаясь больше к себе, чем к Дженсену, но тому неоткуда было это знать, потому он ответил:
– Ему было пятнадцать.

Каша в голове Джареда никак не хотела распадаться на составляющие.

– Вирус? – спросил он.

Дженсен снова посмотрел на него, уже дольше, пристальнее. И так недоуменно, что Джареду захотелось побиться лбом обо что-нибудь из-за собственной тупости.

– Конечно, нет, – сказал Дженсен. – Никто бы не допустил, чтобы на Базе жил зараженный. У него была… не знаю точно, наверное, пневмония. По правде сказать, он не первый, кто умирает, простудившись ночью.

– Я… сочувствую. – Джаред сжал плечо Дженсена, наплевав на то, что тотчас вымазал накинутое на него одеяло. Только произнеся эти слова, Джаред понял, что они искренни. После того как Джаред покинул дом и отправился на поиски Дженсена, этот мальчик стал вторым человеком, которого Джареду было и вправду жаль. Обычная плата за то, чтобы быть близким с кем-то.

– Ничего. – Дженсен не шевелился, не сбрасывал руку Джареда, и это давало надежду, что он принимает заботу, как никогда не было раньше. – Его даже не лечили особо, поэтому он недолго болел.

– Наверное, его стоит похоронить.

Дженсен снова кивнул.

– Бен и Чарли уже занимаются этим. Мы решили, что стоит сделать это до того, как все встанут, чтобы не было… ну, знаешь, и до начала жары, иначе он… – от не прозвучавшего слова «стухнет» Джареда затошнило. Хотя, возможно, это было оттого, что шли вторые сутки с тех пор, как он съел ту несчастную шоколадку, и за все последующее время во рту у него не было ни крошки. И он подозревал, что Дженсен не ел и того дольше.

– Давай попытаемся поспать немного, – предложил Джаред, когда угли совсем остыли, и потянул Дженсена за собой.

В комнате Дженсен без слов рухнул на кровать и свернулся в подрагивающий клубок. Джаред лег рядом даже не раздумывая: все-таки под тремя одеялами было ощутимо теплее.

***

После полудня Джаред узнал еще одну особенность Базы. Бетонные стены не пропускали тепло. То есть, жарко было, ощутимо, но Джареду не казалось, что он варится в воздухе, как креветка в кипятке. Он мог дышать практически без затруднений, о чем приходилось только мечтать еще вчера, за рулем файерберда. В итоге Джаред пришел к выводу, что обитатели Базы испытывают на себе беспощадный мировой катаклизм лишь наполовину… или около того. Все же по ночам спокойно дышать не получалось.

Когда он проснулся второй раз, то впервые за долгое время почувствовал настоящий голод, как раньше. Он сказал об этом Дженсену, и тот поклялся, что если Джаред будет сжирать все припасы, он вышвырнет его на улицу. В угрозе был смысл, потому они позавтракали двумя банками консервов, теми самыми, что чудом отыскал Джаред незадолго до встречи с Дженсеном и Люком. Не сказать, чтобы еда была свежей или аппетитно пахла, но выбирать не приходилось.

А после уже знакомый Джареду мистер Райли попросил всех собраться в общем зале. Люди были еще угрюмее и немногословнее, чем накануне, когда Дженсен сообщил им о гибели Люка. Все же они все прекрасно знали о риске, на который шел каждый, осмелившийся покинуть Базу. Теперь же горе произошло в ее стенах, и виноват в этом был не вирус. Джаред не успел познакомиться с умершим ночью мальчиком, даже имени его не знал, но ощущение всеобщей утраты висело над ним, как дамоклов меч.

Джаред полагал, что это будет чем-то вроде всеобщего собрания, однако люди не стали кучковаться около мистера Райли и подсевшего к нему Джареда. Каждый занимался своими делами, однако они все были рядом, краем уха слушая разговор. А разговор начался прямо и без обиняков.

– Джаред, – обратился к нему мистер Райли, – что ты знаешь о вирусе?

По правде сказать, знал Джаред мало. Что поделать, не было в его зоне доступа библиотеки с подробными описаниями.

– Смертелен, – коротко ответил он. – Передается через жидкости человеческого тела.

– Какие? – снова спросил мистер Райли.

На диван рядом с ним опустился Дженсен. Он сложил руки на коленях, и Джаред в очередной раз поморщился при виде бинтов, перетянувших ладони Дженсена – несильно, но он все-таки обжог кожу о горячие угли.

– Насколько я знаю, через все: кровь, пот, моча, слюна…

Мистер Райли кивнул с серьезным видом и уже хотел было что-то сказать, как его перебила крутившаяся рядом Джейн.

– Сперма, – вставила она.

Все присутствующие в недоумении повернулись к ней. Как уже понял Джаред, Джейн была особой молчаливой и замкнутой, редко выражала эмоции, да и вообще старалась держаться от людей подальше. И то, что с момента появления Джареда она уже дважды нарушила собственные убеждения, всех изумляло.

– Да, точно, – немного растерянно кивнул Джаред. Он бросил быстрый взгляд на Дженсена и, увидев на лице того ухмылку, к собственному ужасу почувствовал, что начинает краснеть.

– Это очень важное упущение с твоей стороны, – не унималась Джейн. Ее лицо было абсолютно серьезным, даже суровым, что очень не сочеталось с ее тоненьким голоском и немного манерными ужимками. Такие почему-то нередко появляются у девушек, бывших очень популярными в школе среди крутых ребят.

– Я понял, конечно, ты права, – пробормотал Джаред, отводя взгляд. Послышалось несколько приглушенных смешков, но Джейн даже не улыбнулась. В ее глазах блеснуло что-то, похожее на слезы, но она их сдержала.

– Вам, мужчинам, может и все равно, а женщины еще могут выносить следующее поколение, – жестко продолжила она. – Мы же не будем последними людьми на земле, нам всем придется сделать свой вклад в возрождение общества! Нормального общества!

– Разумеется. – Джаред попытался выдавить из себя улыбку, уши горели.

– Вы тоже должны внимательно относиться к сперме! Почему мужчины никогда не слушают?! – воскликнула Джейн. Теперь на ее лице было написано истинное негодование.

Еще миг и, Джаред был уверен, его щеки загорятся, и не только от жары.

– Я.. э, я внимательно, мисс…

– Давай, я? – внезапно шепотом предположил Дженсен, и Джаред выдохнул едва слышное «Спасибо».

– Джейн, – обратился к девушке Дженсен. – Я понимаю почему ты это говоришь. И, уверяю тебя, мы будем очень внимательны к своей сперме.

– И к чужой, – серьезно добавила та.

Дженсен улыбнулся одними губами и склонил голову на бок, как бы выказывая уважение произнесенным словам.

– Само собой.

По-видимому, Джейн сообщила окружающим все, что хотела, потому как она отвернулась и в разговор больше не встревала. Джаред заметил, как она вытерла глаза ребром ладони и поставил себе зарубку не забыть спросить у Дженсена, что все это значило.

– Итак, – мистер Райли откашлялся, красные пятна выступили и на его щеках, – вирус.

– Да! – подхватил Джаред, но тут же стушевался. – Эм… В общем-то это все, простите. Все, что я выяснил…

– Выяснил? – переспросил Дженсен.

Джаред посмотрел на него.

– Мне приходилось много контактировать с Очищенными в свое время, – и добавил, помявшись: – Я им не нравлюсь.

– Им никто не нравится, – согласился мистер Райли, не заметивший заминки в словах Джареда. А вот Дженсен напрягся, прищурился. Джаред постарался не встречаться с ним взглядом снова.

– Да, верно, – сказал он. – И их становится все больше.

– Это неудивительно, – с видом умудренного опытом старика согласился мистер Райли, а затем внезапно подался вперед и похлопал Джареда по коленке. – Ты извини, что я пристаю к тебе с вопросами, но я надеялся, ты сможешь рассказать нам о вирусе то, чего мы еще не знаем.

– К сожалению, у меня не было времени интересоваться подробностями, – развел руками Джаред. – Я просто пытался выжить. А зачем вам эта информация? – Внезапная догадка заставила его подскочить на месте. – Вы полагаете, что можете что-то сделать? Остановить вирус?

– Мы… мы пытаемся, – лаконично отозвался мистер Райли. – Пока безуспешно.

– А стоило бы поторопиться, – внезапно буркнул молчавший до этого Дженсен, и мистер Райли посмотрел на него так, словно давно хотел придушить, да жалко было. – Что? – Невинно хлопнув глазами, спросил он. – Пока что Очищенные превосходят нас во всем. Их миссия вполне успешна.

Джаред не удержавшись фыркнул.
– По-моему, с миссией ты загнул.

– Вовсе нет, они ведь именно этим оправдывают то, что делают, – пожал плечами Дженсен.

Джаред недоуменно перевел взгляд с него на мистера Райли, а затем на тех, кто находился рядом. Никто не спешил опровергать сказанное.

– Хотите сказать, – медленно начал он, – что они не просто фанатичные ублюдки, ненавидящие людей?

– Они фанатичные ублюдки, почему нет? – усмехнулся Дженсен. – С миссией. Суть ее заключается в избавлении мира от скверны. То есть от нас, людей.

– Не понимаю, – признал Джаред.

– Они руководствуются Библией, – ответил Дженсен. – По их представлениям, то, что мы видим вокруг – конец света. В какой-то степени так и есть, но Очищенные верят, что мир должен придти к своему логическому завершению, а мы его стопорим. Три года назад, в самом начале распространения вируса, один священник в Юте созвал в церковь горожан, якобы на молитву Господу. Когда все собрались, он запер дверь и обратился к людям с речью, в которой говорил о приходе Истинного времени. С его слов, наш мир погряз в грехе, и для Бога пришло время его очистить. И кому же было заниматься поручениями Господа, как не тем, кто посвятил жизнь служению ему? После речи к священнику стали подходить собравшиеся в церкви люди, один за другим. Каждого из них священник целовал в губы, якобы тем самым даруя им очищение, переданное ему самому Богом.

– Он был заражен, – вставил Джаред, когда Дженсен замолчал, переводя дух.

– Да, – кивнул тот. – Потом он приказал им встать на колени и молиться, чтобы Господь простил их. И люди молились целые сутки, которые требовались, чтобы вирус распространился по всему организму. А затем священник открыл дверь и велел людям идти и даровать прощение всем остальным, в особенности тем, у кого еще есть возможность попасть в царство Господне. Понимаешь, кого он имел в виду?

– Детей, – тихо произнес Джаред.

– Он отправил их к тем, кто мог бы являться продолжением человеческого рода; он решил уничтожать нас с корней. – Дженсен откашлялся, было видно, что эту историю он рассказывает не в первый раз, но все вокруг притихли, как если бы он раскрывал страшную тайну. – Ну, собственно, эти горожане и были первыми Очищенными. И у них была цель, оправданная самой Библией. Правда, я не думаю, что хоть кто-то из них на самом деле понимал, что очищение означает смерть. Их последователи это знают. Хотя, вряд ли теперь мы найдем и полдюжины Очищенных, которые искренне веруют в свою миссию. Для большинства она – лишь прекрасное оправдание убийству.

– Но не для всех, – сказал мистер Райли.

– Не для всех, – согласился Дженсен. – Иначе мы не называли бы их фанатиками, верно? – И снова обратился к Джареду. – Обычно они заражают через поцелуй. Реже, прикосновением. Но они всегда стараются коснуться лица.

– Да, об этом я знаю, – кивнул Джаред. – На меня часто нападали. Кстати, с некоторыми Очищенными я встречался несколько раз на протяжении какого-то времени. Они очень живучи.

– Не они живучи, просто вирус убивает медленно, – снова заговорил Дженсен. – В среднем это занимает месяц. Люди с хорошим иммунитетом могут продержаться два. В лучшем случае три. А таких немало, учитывая, в каких условиях они умудряются выживать.

– Нам удалось выяснить, как именно убивает вирус, – не без гордости заявил мистер Райли. – Как уже сказал Дженсен, это происходит медленно. Сначала он уничтожает нервную систему, и зараженные практически не чувствуют боли. Оттого им легче пережидать холод. Затем вирус перекидывается на органы: легкие, печень, почки. После он разжижает костную ткань, кости превращаются в кашу прямо в теле. И вот тогда это адски больно, правда, тут я пока не разобрался почему. В конце зараженный не может дышать…

Джареду мгновенно захотелось помассировать горло. Как и все люди, он боялся боли и боялся мук. Удушение было одной из тех смертей, которыми бы он не хотел умирать. Но он признавал – что-то в этом было. В миссии Очищенных, в видении тем священником окружающего мира. Ведь, получалось, все эти миллиарды людей просто-напросто задохнулись. Мир – задохнулся.

Из некого подобия оцепенения Джареда вывел тихий смешок. Он поднял голову – Дженсен пристально смотрел на него, посмеиваясь и переглядываясь с мистером Райли.

– Кажется, Джей уже немного проникся, – сказал Дженсен и добавил, видя недоуменно вскинутые брови Джареда: – Эта теория… о конце света, об очищении – очень притягательна. Я всего лишь рассказал концепцию, а по твоему лицу вижу, что ты серьезно задумался. Представь, что было бы, ели бы ты услышал ее от искренне верующего человека. А еще и от того, кому привык доверять.

– Стать Очищенным, к сожалению, не так уж сложно, – добавил мистер Райли. – И не только из-за вируса. И даже не столько из-за миссии. Зараженным просто больше ничего не остается, многие, поняв, что заражены, мгновенно сходят с ума.

Джаред вспомнил Люка. Подобравшийся, молчаливый перед возможной дракой, спокойный и по-детски докучливый, когда чувствовал себя в безопасности. Свихнувшийся от ужаса и отчаяния за несколько секунд. Джаред не представлял его в роли Очищенного, не хотел думать, что этот парень мог хладнокровно убивать тех, кого в свое время защищал. Но Джаред понимал, что останься Люк жив, этим бы все и закончилось.

– Мы ждем, пока там все заразятся и умрут, и тогда мы сможем выйти, – внезапно произнес женский голос.

Все обернулись к женщине, стоявшей у дальней стены, там, где располагалась лестница к выходу из Базы. Джаред уже знал, что ее зовут Сара, и что Дженсен категорически не разделяет ее взгляды.

И действительно, Дженсен метнул в ее сторону холодный взгляд и процедил сквозь зубы:
– Говори за себя, – а затем добавил уже громче: – Как бы там ни было, осталось недолго. Либо они действительно передохнут, как говорит Сара, и мы выживем. Либо умрем вместе с ними. Апокалипсис – это дело времени.

Отчего-то Джареду не показалось, что эти слова всех успокоили.

***

– Не бери в голову, – сказал Дженсен Джареду, когда они оба вернулись в комнату. Дженсен никогда не любил большие скопления народа, и после разговора незамедлительно ретировался из общего зала. Джаред явился всего через пару минут, видимо, его, как и прежде, тяготило пристальное внимание.

– Что именно? – спросил он, садясь прямо на пол у кровати, на которой ему еще так и не удалось поспать.

– Этих всех. – Дженсен кивком головы указал в сторону двери. – Они не адекватнее Очищенных. Райли все никак не успокоится, проводит какие-то разработки… Словно это может помочь.

– А если может? – спросил Джаред.

Дженсен обреченно вздохнул: он ждал этого вопроса.

– Я не верю. Даже те, кто создал этот вирус, не смогли его уничтожить. Им пришлось взять его под контроль, но этого, разумеется, оказалось мало.

Они снова возвращались к теме, на которую Дженсен не хотел говорить. О взрыве в лаборатории, уничтожившем всю организацию «Delta Plazorik» и выпустившим в мир вещество, погубившее не только людей, но и всю планету. О взрыве, который устроил Дженсен.

Под воздействием вируса три года назад изменилась атмосфера, а вслед за ней и температура. Те, кто не умирал от вируса, погибали, не сумев приспособиться к новому климату. И Дженсен смотрел на все это без эмоций и сожалений, как человек, уже заплативший своей душой за созданный им хаос.

Иногда Дженсен думал, что рано или поздно, вирус все равно вырвался бы за пределы лаборатории, потому что никто не сумел бы удерживать его вечно. И этот груз вины лежал бы на плечах другого человека. Но этим человеком стал Дженсен, и ему не дано было узнать, что случилось бы, пойди все иначе.

– Не они, так кто-то другой, – спокойно ответил Джаред, так, будто и не заметил заминки в разговоре. И Дженсен был ему за это благодарен. – Почему бы не мистер Райли?

– Да, – согласился Дженсен, и его слова сочились горькой иронией. – Почему бы и не он.

– Или ты, – внезапно добавил Джаред.

Дженсен дернулся, как от удара и поджал губы, а затем нехотя кивнул.

– Точно.

– Так… а остальные? – напомнил Джаред, пытаясь сгладить неловкость. – Они-то чем тебе не угодили? – И усмехнулся.

Не удержавшись, Дженсен пнул его носком ботинка по икре, а затем опустился рядом, тоже прислоняясь спиной к кровати.

– Что, Джейн показалась тебе нормальной?

– Конечно, нет! – воскликнул Джаред, и столько ужаса было в этой фразе, что Дженсен невольно улыбнулся.

– Привыкай.

– Она просто… Боже…

Дженсен кивнул.

– Странная, знаю.

Джаред с сомнением покосился на него.

– Она вообще человек?

– У меня тоже иногда возникает чувство, что она откуда-то из космоса. Но, знаешь, у нее были причины говорить то, что она сказала сегодня. – Дженсен поерзал, устраиваясь поудобнее. – Пару лет назад здесь жил один парень, он, как и Люк, иногда выходил на поверхность за припасами. Скоро мы поняли, что в один из своих походов он подцепил вирус, но не сказал нам. Мы думали, что заметили вовремя, что он не успел никого заразить. А через пару месяцев выяснилось, что одна из девушек беременна. Она солгала, кто отец ребенка, а подтвердить или опровергнуть ее слова никто не мог, потому что человек, имя которого она назвала, тоже уже был мертв. Да и мы не ожидали, что она окажется такой дурой…

– Она залетела от зараженного? – вскинул брови Джаред. – Ничего себе!

– Суть в том, – продолжил Дженсен, – что она родила. Абсолютно здорового мальчика.

– Но ведь это невозможно.

– Мы все сопоставили, – сказал Дженсен. – И ребенок, и она должны были заразиться. Да и просто-напросто она не могла прожить девять месяцев.

– Ее что же, получается, спасла беременность?

Дженсен пожал плечами.

– Райли собирался заняться изучением этого, но и девушка, и ребенок вскоре умерли. Она слишком ослабла после родов, а у ребенка и вовсе не было шансов. Если хочешь знать подробности, спроси Райли, я… – Дженсен на секунду запнулся, подбирая слова, – вряд ли смогу объяснить так, чтобы ты понял.

– Хорошо, я обязательно спрошу, – задумчиво пробормотал Джаред, а затем вскинулся, как если бы его осенило: – Подожди. Не понимаю – почему же никто не догадался раньше?

– О чем?

– О том, что беременность способна уничтожить вирус! Ведь должен же был кто-то выжить… еще тогда.

– В самом начале? – переспросил Дженсен. – Конечно. Да только в то время зараженных становилось больше с каждым днем, и никто не обратил бы внимания, что не заражаются именно бабы на сносях.

Джаред поморщился в ответ на эту реплику.

– Нельзя было сказать помягче?

Дженсен молча усмехнулся.

– Получается, мы сами упустили шанс выжить, – сказал Джаред.

– А как ты думал? Наше правительство в то время не сильно заботилось о процветании нации. Да ты и сам помнишь.

Джаред кивнул. Разумеется, он помнил – Дженсен не сомневался. Он не думал, что хоть кто-то из переживших ужас первого года вируса когда-либо сможет его забыть. В то время, когда общемировая система управления рушилась на глазах, главы государств объединялись. Быстро придя к выводу, что попытки спасти вымирающий мир – тщетны, они выбрали путь, наиболее соответствующий их представлениям о благе. По мировому указу – первому и последнему из принятых – все зараженные подлежали немедленной ликвидации. Разумеется, это привело к еще большему хаосу, заставив зараженных скрываться. В первой и единственной поправке к мировому указу, добавленной в экстренном порядке, говорилось, что семьи зараженных – убитых или сбежавших – должны быть подвергнуты массовому уничтожению, как возможные переносчики вируса.

Тюрьмы всего мира в то время были переполнены. Однако едва ли набралось три десятка людей, сумевших выбраться из-за железных решеток. Прикрываясь попытками спасти мир, правительство создавало так называемые «группы выживших», в которые отбирались лучшие ученые, исследователи и деятели искусства. Уже через два года ни одной из созданных групп не осталось, в отличие от зараженных, процент которых по сравнению со здоровыми людьми был несравнимо выше.

Дженсен какое-то время пристально наблюдал за Джаредом, понимая, что тот тоже вспоминает, а затем попытался вернуться к прежней теме так деликатно, как только мог:

– Джейн… – сказал он. – Та история с беременностью очень ее потрясла. Умершая девушка была единственной, с кем Джейн общалась здесь. Джейн отказалась верить, что ее подруга и ребенок погибли не из-за вируса. Эта девочка может показаться… немного дурой, но у нее есть сердце. А вот Сара… – Дженсен не договорил, махнув рукой.

– Не нравится тебе, – закончил Джаред.

– Было бы странно, если бы нравилась, – буркнул в ответ Дженсен. – Она такая… социопатка!

– Совсем как ты, – фыркнул Джаред.

– Нет, умник, совсем не так, как я.

Джаред хохотнул, а затем откинул голову назад, глядя в потолок. Дженсен смотрел на то, как грудь его друга мерно вздымается и опускается, и никак не мог не понять, что в происходящем кажется ему жутко странным. Ответ, как это зачастую бывает, всплыл в голове резко и неожиданно. Проглотив удивленный вопль и силой воли удерживая себя на месте, Дженсен сказал:
– Джаред, сделай кое-что для меня.

Тот недоуменно опустил голову.

– Вдохни, – попросил Дженсен.

– Чего?

– Вдохни, – напряженно повторил тот. – Глубоко.

Недоверчиво косясь на Дженсена, Джаред сделал как просили.

– Еще раз, – уже жестче приказал Дженсен.

Джаред снова вздохнул и молча уставился на друга. Удивление на его лице быстро сменялось беспокойством.

– Дженсен… – начал он, но тот перебил.

– Джей, не замечаешь ничего странного?

– Нет? Что именно?

– Мы с тобой разговариваем… и дышим… – Дженсен нахмурился, оглядываясь, – совершенно спокойно.

– И?

Дженсен снова удержал себя, на этот раз от опрометчивого решения дать недальновидному другу подзатыльник.

– Я не чувствую жары, – пояснил он.

– Я думал, бетон ее не пропускает, – недоуменно заметил Джаред

– Нет, здесь все равно всегда было очень жарко. – Дженсен поднялся; в предчувствии перемен сердце билось о грудную клетку как ненормальное. – Температура понизилась… в середине дня.



Глава 6

Дом, милый дом

– Вы заметили? – Дженсен быстро вошел в общий зал, где все еще толпились обитатели Базы. Он сразу увидел Кит. Девушка сидела на корточках около вмонтированного в стену небольшого термометра, рядом с ней валялось несколько гаечных ключей.

Кит обернулась на голос, посмотрела на Дженсена и захлопнула дверцу, скрывая от окружающих какие-то проводки и винтики.

– Да, – ответила Кит, поднимаясь на ноги и отряхивая голые колени.
Впервые Дженсен видел, чтобы в самой середине дня девушка носила футболки, закрывающие плечи. – И это правда, термометр в порядке. – На ее лице появилась несколько неуверенная, но оттого не менее радостная улыбка. – Температура понизилась почти на пятнадцать градусов.

– Но почему? – спросили из толпы – по голосу Дженсен не понял, кто именно это был.

Расталкивая всех, вперед протиснулся мистер Райли и свалил на ближайший стол кучу каких-то книг.

– Кажется, я знаю, знаю, знаю почему, сейчас найдем, где-то тут было… – скороговоркой выпалил он и принялся листать книги с такой скоростью, что вряд ли смог бы даже рассмотреть картинки, если бы они там были. По обложкам Дженсен узнал несколько учебников по физике и научных диссертаций, и почувствовал, как что-то внутри болезненно заныло. Он хотел бы помогать сейчас Райли, возможно, тогда дело пошло бы быстрее, но он не мог. Не умел больше.

Бесшумно рядом возник Джаред, прерывая мысль Дженсена на середине. Дженсен бросил на него быстрый взгляд и снова переключился на мистера Райли, как и все прочие. Какое-то время тишина нарушалась только непрерывным шелестом страниц, пока мистер Райли с победным «ага!» не вскинул вверх указательный палец.

– Есть, есть! – он суетливо отпихнул в сторону все книги, кроме одной, и принялся читать про себя, шевеля губами.

– Что есть? – наконец не выдержал Дженсен. Насколько он помнил из прошлого опыта, если их не прервать, такие чтения могли затянуться.

Мистер Райли вскинулся, будто только сейчас заметил, что в комнате не один. Он выставил вперед раскрытую ладонь, как рефлекторно делают люди, пытаясь успокоить дикое животное. А затем захлопнул книгу и отбросил ее тоже.

– Кому-то из вас я уже объяснял природу убивающего нас вируса, – сказал он, и многие согласно закивали. – Для тех, кто не знает – это бактерии. В теле человека они могут выживать в любых условиях и очень быстро размножаться. Чем больше людей заражено, тем большее воздействие эти бактерии могут оказывать на весь мир в целом. Каждый человеческий выдох выпускает в воздух до нескольких миллиардов этих бактерий, которые скапливаются в окружающей нас среде, конденсируются в ней. И, когда их становится достаточно много, начинают ее разрушать.

– Да, это затронуло даже атмосферу, как мы могли заметить, – внезапно встрял Бен. Несколько человек повернулись к нему, кто-то шикнул.

– Верно, верно, – закивал мистер Райли. – Вирус вокруг нас, в самом воздухе, но, смешавшись с кислородом, он меняет свою структуру и становится безвредным для человека.

– Да, но он продолжает воздействовать на все остальное, – снова сказал Бен. – Почему же теперь влияние ослабло?

– Потому что людей стало меньше, – вместо мистера Райли ответил Дженсен. – Зараженные умирают, а без людей вирус не сможет существовать.

– Точно, – с непередаваемым сарказмом протянул Бен, – как я мог забыть. Ты ведь лучше всех разбираешься в том, как уничтожить человеческий род подчистую…

– Эй! – резко окликнул его Джаред и шагнул вперед. Высокий (его грудь находилась на уровне шеи Бена), явно поддерживающий себя в форме даже в течение трех лет апокалипсиса, Джаред казался просто скалой, и Дженсен не хотел видеть, что эта скала может сделать с такой мелкой сошкой, как Бен. Потому Дженсен цепко схватился за локоть Джареда – на всякий случай, – и сказал спокойно:
– Не стоит. Он же ничего не знает.

– Я знаю достаточно, – выплюнул Бен, прищурившись глядя на Дженсена. – Ты мог помешать своему ублюдочному шефу разрушить наш мир, вот что я знаю!

Дженсен только вздохнул. Бен и в самом деле не понимал того, о чем говорил. То есть, наверное, для него все было логично, и он не знал, что на самом деле все обстояло с точностью до наоборот. Узнав о планах своего босса, Дженсен сделал все, чтобы не дать им осуществиться. Возможно, ему напротив не стоило бы лезть во все это.

Джаред не пытался вырваться из мертвой хватки Дженсена, но сделал еще шаг к Бену, да так внезапно, что Дженсену пришлось последовать за ним, чтобы не упасть. Бен в свою очередь тоже подошел ближе. Теперь они стояли нос к носу, если можно так сказать, учитывая, что Джаред был выше по меньшей мере на полторы головы. В воздухе отчетливо запахло назревающей дракой, и это было худшим вариантом из всех.

Тогда Дженсен отпустил локоть Джареда, и положил руку ему на плечо, сжал пальцами несколько раз, имитируя массаж – раньше это движение у них было чем-то вроде сигнала к отступлению, когда один норовил ввязаться в разборки, а второму приходилось его оттаскивать. Дженсен был уверен, что Джаред вспомнит.

– Серьезно, не стоит, – тихо повторил Дженсен, продолжая сминать пальцами футболку Джареда. – В своем последующем позоре он обвинит тебя. Да и, честно говоря, ты уже его позоришь. – И усмехнулся зло. – А то бедняга и так сильно комплексует из-за… мм… недостатка мужского достоинства.

– Что ты сказал? – сквозь зубы процедил Бен, сжимая кулаки.

– Я всего лишь имел в виду твой рост, – парировал Дженсен. – У тебя есть еще какие-то проблемы такого рода?

– Думаешь, нашел себе этого орангутанга, и теперь можешь качать права? – было видно, что Бен едва держит себя в руках, в уголках губ выступила гневная пена.

– Если ты не заметил, я всегда это делал, – пожал плечами Дженсен.

Бен кинул разъяренный взгляд на Джареда, затем оглядел присутствующих в комнате людей и, видимо оценив обстановку как невыгодную, пошел на попятную.

– Мы еще поговорим, – пригрозил он.

Второй рукой Дженсен схватил Джареда за другое плечо и круто развернул друга, а затем подтолкнул в спину к выходу из общего зала.

– Ты сначала реши, с кем из нас ты сейчас ссорился, – посоветовал Дженсен, слегка удерживая Джареда обеими руками и не давая ему обернуться. – Вот тогда действительно поговорим.

И с этими словами он вытолкнул Джареда из комнаты. В этот же момент Бен глубоко втянул носом воздух, как если бы все это время он не мог нормально дышать. Проходящая мимо него Кит фыркнула во весь голос.

– Господи, когда же ты успокоишься? – она засунула руки в карманы своих шорт и закатила глаза. – Честное слово, лучше бы температура не спадала. Когда тебе жарко ты в тысячу раз меньше болтаешь.

***

Две недели спустя после начала периода Потепления

Дженсен никогда не боялся вида крови. Он с гордостью мог сказать, что при должном желании мог бы в свое время выучиться на хирурга или даже на патологоанатома, благо в плане физического самоконтроля у него никогда проблем не было. Но если выпущенные кишки и развороченные лица не вызывали у него чувства тошноты, то в настоящую панику его приводил вид недомогающей женщины. Давным-давно, когда Дженсен был ребенком, его мать серьезно заболела. Молодой врач из госпиталя, в который ее отправили, не церемонясь, сообщил десятилетнему Дженсену, что она, возможно, скоро умрет. Ужас, который Дженсен испытал в тот момент, не смогли впоследствии перекрыть почти двадцать лет жизни и новой, наложенной поверху, истории. Того врача уволили со скандалом, а самого Дженсена запихнули в санаторий, где он несколько месяцев лечился от последствий нервного срыва. Его мать, кстати говоря, благополучно поправилась к моменту его возращения домой. Однако после этого случая сочетание слов «женщина» и «болезнь» повергали Дженсена в настоящий шок, и если бы не травма, благополучно блокирующая истерические порывы, Дженсен бы своими нервами уже давно свел всех вокруг с ума.

И не имело значения, что сейчас, во время апокалипсиса, на Базе болел человек, которого Дженсен едва мог терпеть.

– На солененькое не тянет, а Дженс? – шутил мистер Райли, глядя на то, как Дженсен наблюдает за стонущей на койке Сарой с поистине мазохистским вниманием.

– Что? – встрепенулся Дженсен, отводя взгляд от покрытого испариной лица девушки. – К чему это ты?

– У тебя вид еще хуже, чем у нее, – усмехнулся мистер Райли, выдавливая на стекло микроскопа несколько капель крови, которую он только что взял на анализ. – И такое ощущение, что тебя вот-вот стошнит.

– Вовсе нет, – открестился тот. – И не говори мне о таком.

Мистер Райли хохотнул и уткнулся в микроскоп, а Дженсен, воспользовавшись тем, что на него не смотрят, перешагнул порог больничной комнаты, как ее тут называли, и приблизился к спящей Саре.

– Она не кусается, – произнес мистер Райли, не отрываясь от изучения крови, и Дженсен резко отпрянул, будто его как раз таки убеждали в обратном.

– Ты выяснил, что с ней? – спросил он как можно спокойнее.

– Пока нет. Но это точно не вирус, кровь чистая. – Мистер Райли поднялся из-за стола, подошел к Саре и осторожно стянул с нее полиэтиленовую пленку, которой были обернуты все обнаженные части тела, вплоть до шеи. Рот девушки прикрывала марлевая повязка, ее мистер Райли оставил. Сара так и не проснулась, только вздохнула во сне и перевернулась на бок.

– Из-за понижения температуры сон стал крепче, – заметил Дженсен.

– Точно-точно, – согласился мистер Райли, складывая полиэтилен и убирая его на одну из шкафных полок. – Уверен, теперь мы все сможем высыпаться днем.

Дженсен коротко вскинул брови. Желания спорить не было, хотя он и был убежден, что люди вряд ли станут тратить время на сон, а, напротив, в ближайшее время количество тех, кто пожелает выходить из помещения Базы, увеличится. И маловероятно, что оказавшись на поверхности, люди будут так осторожны, как это необходимо для выживания.

– Когда будет ответ? – вместо этого снова спросил Дженсен.

Мистер Райли выпрямился, помолчал немного, раздумывая, затем произнес:
– У меня есть одно предположение, к вечеру, наверное, смогу сказать, верно ли оно. Если же нет, придется искать дальше.

– Какое предположение?

– Хотел бы сказать, уже сделал бы это, ты так не думаешь? – сварливо отозвался мистер Райли и отвернулся, недвусмысленно намекая, что разговор окончен. Дженсену же ничего не оставалось, как покинуть больничную комнату и надеяться, что болезнь Сары, чем бы она ни была вызвана, не окажется заразной.

***

Помещение кухни на Базе было больше похоже на чулан. Нет, возможно, оно и было достаточно вместительным для того, чтобы поставить туда стол и плиту, но Джареду с его немалыми габаритами там было практически не развернуться. Он наставил себе синяков, пытаясь достать картофель из импровизированного холодильника – неширокого углубления в полу. Руку пришлось засунуть по самое плечо, чтобы нащупать лежащую на дне провизию. Несмотря на удушающую жару в помещении Базы, рука Джареда, опущенная в своеобразный погреб, мгновенно закоченела. Стоило отдать должное фантазии того, кто это придумал – так был шанс сохранить продукты дольше. Но разумеется на угрозе отморожения пальцев напасти не заканчивались. Джаред не умел чистить картошку. То есть, он вроде как и понимал, для чего нужны оба предмета – нож и картофель – по отдельности, но почему-то совместить их для достижения нужного эффекта не удавалось. И на то была веская причина: Джаред был не слишком подготовлен к материальному осознанию вещей. Сколько Джаред себя помнил, ему всегда было проще думать образами. Дело в том, что у него была отвратительная память. Вернее, так это называл он. Врачи же, к которым когда-то водили Джареда, дали этой его особенности какое-то длинное, непроизносимое название – диагноз. Флоро… Фуро… Ну, или что-то вроде того.

Суть заключалась в том, что воспоминания запечатлевались в мозгу Джареда как цветные размытые пятна, и с течением времени от людей и событий оставались только ассоциации. Так происходило с самого детства Джареда, продолжалось и сейчас. Когда-то давно, в первые годы дружбы с Дженсеном, Джаред воспринимал его как отдельные разноцветные вспышки: что-то золотое, что-то серое, что-то зеленое. При смешении получалась полная белиберда, но Джаред только так мог вспомнить своего друга, потому что при всем желании у него не получилось бы представить его лицо.

Позже вспышки стали четче и распались на составляющие тех же цветов, все еще, однако, остающиеся бесформенными. Он без затруднений узнал бы Дженсена на фотографии или видео, но не смог бы описать его внешность – не видя. Это создавало определенные трудности во время поисков, потому что он никому не мог объяснить, как же выглядит человек, которого он, Джаред, так упорно ищет.

Так было практически со всем, что окружало Джареда, начиная с родителей, которых он знал всю свою жизнь, и заканчивая шариковой ручкой. Приходя в магазин за пишущими принадлежностями, он мог убедиться в том, что купленная им вещь – именно та, название которой он произнес, только когда она оказывалась у него перед глазами.

«Болезнь» не сильно тяготила его по жизни. Какая кому разница, что происходит в голове у другого человека, не правда ли? Даже врачи соглашались, что Джаред прекрасно может адаптироваться в окружающем мире и нет нужды переводить его в специализированные школы. Ведь по сути он прекрасно отличал предметы друг от друга, просто воспринимал их не так, как все остальные люди. После первой встречи с Люком, тот остался в воспоминаниях Джареда одним всполохом желтого цвета. Теперь к желтому добавились тонкие красные прожилки. Врачи говорили, у Джареда в прямом смысле затуманен мозг – он не может осознать мир таким, какой он есть. Одни сравнивали его с камерой с ненастроенным фокусом, другие говорили, что именно так мир воспринимают слепые, третьи утверждали, что это одна из разновидностей аутизма.

Джаред больше склонялся ко второй версии, про слепоту, потому что иногда, долго не видя какой-то предмет, ему требовалось время, что вспомнить заново, когда тот оказывался у Джареда перед глазами… Как, например, сейчас картошка.

Он повертел одну из картофелин в руках. Черно-желтая, в странных пятнах коричневого цвета, продолговатая и несимметричная. Джаред кивнул сам себе. Когда он отведет взгляд, картофель наверняка запечалится в памяти чем-то вроде бурой кляксы на снежно-белой поверхности.

Иногда Джареду казалось, что мир, отражающийся в его сознании, намного красивее, чем тот, который оказывается у него перед глазами. Особенно теперь, когда воспоминания обычных людей о том, как выглядела эта реальность раньше, не шли ни в какое сравнение с тем фейерверком образов и красок, что сохранился в памяти Джареда. Но все же это не было идеально, и Джаред тосковал по тому, что не может вспомнить лиц людей, которые были ему дороги. Он бы выбросил кулон с изображением той светловолосой девушки, если бы не был уверен, что после этого, рано или поздно, он ее окончательно забудет.

Джареда немного коробило и даже расстраивало то, что с момента встречи Дженсен ни разу даже не заикнулся о его болезни, хотя прекрасно знал, какие сложности порой из-за нее могли возникнуть. Казалось, он даже не допускал мысли, что Джаред может не узнать его спустя столько времени… И потом, Дженсен мог бы хотя бы спросить, как Джареду удалось выжить с его регулярно стирающимися воспоминаниями. Но когда Джаред встречался взглядом с Дженсеном, смотрел, как тот запихивает руки в раскаленную золу, когда спрашивал о чем-то своем, личном, – он не верил, что перед ним человек, которого стоило искать. Нет, не так. Что в этих поисках был смысл. Потому что новый, переменившийся Дженсен воплощал в себе человека, для которого привязанность была лишь обузой. Его улыбка, его голос, в особенности его смех – все казалось Джареду наигранным… Или, нет, скорее – покореженным, более ненастоящим, чем внезапно привидевшийся на раскаленной дороге силуэт человека, который уже был давно мертв.

Как и всегда при этой мысли Джаред потянулся рукой в карман джинсов. Вытащив наружу кулон, он раскрыл его и некоторые время не отрываясь смотрел на крохотную фотографию. Миловидная загорелая девушка лет восемнадцати насмешливо поглядывала на него из-под встрепанной белокурой челки. Ее светлые глаза как-то по-особенному светились, как могут лишь у по-настоящему счастливых людей.

Она и была в тот день счастлива – Джаред помнил – и шапочка выпускника служила тому доказательством. Золотистого цвета кисточка почти касалась скрытого под бордовой мантией плеча девушки и поблескивала на солнце, луч которого попал в камеру в тот момент, когда была сделана фотография.

– Я тебе не помешаю?

Джаред вздрогнул от неожиданности и поднял голову. Он и не заметил, как в раздумьях сел прямо на пол, облокотившись спиной о стену. С высоты своего роста ему неуверенно улыбалась Кит.

– Нет, – тоже улыбнувшись, ответил Джаред. – Пришла меня сменить?

– Да, конечно! – фыркнула та; ее мимолетное смущение испарилось за секунду. – Пришла тебя поторопить, жрать охота. Температура понизилась, а у меня еще со вчерашнего утра желудок качает права.

– Картошку? – шутливо предложил Джаред, но Кит взглянула на предложенный овощ с жадностью и хмыкнула, с явным неодобрением переведя взгляд на лицо Джареда.

– Не искушай, – сказала она. – А вообще, ты должен гордиться: готовить доверяют только самым ответственным. Чтобы внезапно не остаться без припасов.

Джаред насмешливо приподнял брови.

– Были прецеденты?

– Ага. – Кит кивнула и опустилась на пол рядом с Джаредом, со вздохом облегчения прислоняясь плечом к стене. Было видно, что постоянное недоедание и перепады температуры выматывают ее больше, чем она хотела бы показать. – Вот мне, например, в этом плане не доверяют.

Джаред коротко хохотнул, и Кит снова расплылась в немного мученической, но искренней улыбке.

– Люди в трагедии, – вполголоса сказал Джаред.

– Что?

– Нет, я просто так… – он махнул рукой, забыв, что держал в ней кулон, и тот, звякнув, упал на каменный пол. Секунду Кит изучала его взглядом, а затем потянулась вперед, ухватила цепочку и протянула кулон Джареду.

Тот поспешно захлопнул его и убрал в карман.

– Твоя девушка? – спросила Кит после паузы.

– Сестра.

Кит коротко покивала и отвернулась.

– Вы чем-то похожи, – сказала она. – Я… сочувствую. Мои тоже все погибли.

– И мне жаль, – ответил Джаред. И это было правдой. Конечно, он не мог горевать по совершенно незнакомым людям, так же как Кит не могла чувствовать потерю сестры Джареда так остро, как чувствовал ее он сам. Но это не значило, что произошедшие трагедии оставляли их равнодушными. Возможно, раньше, в нормальном мире – да. Но теперь каждый прекрасно понимал, что пришлось пережить другим. Парадоксально получалось, что апокалипсис сблизил людей так, как не получилось у их нормированной, сбалансированной жизни.

– Да… – задумчиво протянула Кит, а затем тряхнула головой и фыркнула как-то обреченно: – Черт, ладно! – Она хлопнула себя по бокам, усмехнувшись. – Вру я. Никто у меня не умирал, потому что никого не было. И, ты знаешь, я даже рада, что Дженсен все это сделал.

Джаред повернулся так круто, что едва не выронил злополучную картофелину, и сказал настолько беззаботно, насколько мог:

– Ничего он не делал. Неужели и ты слушаешь Бена? Вот уж не подумал бы…

Но Кит продолжала пристально смотреть на него – серьезная, напряженная, на лице – ни намека на улыбку. И Джареду внезапно расхотелось притворяться.

– Я знаю, что это Дженсен, – негромко заявила девушка. – Не отрицай, ты тоже знаешь. Я слышала, как он говорил об этом с Райли, тому нужна была информация для создания лекарства. Я не могу знать подробностей, ведь меня там не было. Но я знаю о взрыве и о том, что его устроил Дженсен. – Джаред открыл рот, чтобы возразить, но Кит не дала ему этого сделать. – Понимаешь, – быстро сказала она, – я не виню его…. Но в какой-то степени виню.

– Он и в самом деле не виноват, – горячо принялся убеждать Джаред. – Это была случайность!

– Что, он случайно взорвал целую организацию? Не смеши меня. Послушай, я уже сказала, что все в порядке. Я смирилась с тем миром, в котором мне приходится жить, и я не вижу смысла валить на кого-то ответственность. Вернее, я валю, но не конкретно на Дженсена. Разве это не очевидно? Ведь я знаю это давно, а до сих пор никому ничего не сказала. В этой истории Дженсен такая же жертва, как и мы все. Это не отменяет того, что он сделал, но какой смысл в том, чтобы отдавать его на растерзание толпе?

– Ты понимаешь все неправильно. Он сделал это не один, – внезапно произнес Джаред и добавил, когда Кит воззрилась на него в недоумении: – А вместе со мной. Если хочешь, я виноват даже больше, чем он.

Застарелое чувство вины словно подталкивало Джареда в спину, не давая спустить все на тормозах. Он не мог допустить, чтобы Кит или кто-то другой думал о Дженсене так. Потому что когда-то он сам совершил ту же самую ошибку, и это привело к тому, что даже завершив поиски и встретившись со своим лучшим другом, он не мог сказать, что теперь не один. И ответственность за это, как только что сказала Кит, не лежала на одном Дженсене.

– У нас с ним четыре года разницы, – произнес Джаред. – Мой брат дружил с Дженсеном, он нас и познакомил. Дженсен был гением в точных науках, а я всегда пользовался нашим знакомством, потому что сам ни черта в них не понимал. Поначалу я воспринимал его как некое дополнение к учебному пособию. – Джаред рассмеялся над определением, которое дал. – А потом, когда мне исполнилось четырнадцать, Дженсену почему-то показалось, что я не такой уж и тупой и со мной можно проводить время, даже несмотря на то, что я малолетка, а он – выпускник школы. К тому времени, как я перешел в высшую школу, он был моим лучшим другом, хотя у нас практически не было общих интересов. Он мечтал изучать микрофизику – ну а куда еще ему было идти с такими мозгами, – а я понятия не имел, кем хочу стать. Но мы почему-то продолжали общаться.

– Противоположности притягиваются, – заметила Кит.

Джаред кивнул.

– Да, наверное. Я учился, Дженсен работал, и мне казалось, что все хорошо, но потом у него начались проблемы.

– В «Delta Plazorik»? Босс Дженсена, я знаю. Он конструировал какую-то новотехнологичную фигню, которая при малейшей неисправности могла бы нанести вреда не меньше, чем взорвавшаяся ядерная бомба, – заметив недоверие в глаза Джареда, Кит вздохнула и пояснила: – Так Бен говорит.

– Он не просто конструировал, у него были на эту «новотехнологичную фигню» определенные планы.

– Хотел перевернуть мир? – невесело спросила Кит.

– Да. К тому времени, как обо всем этом узнал Дженсен, его начальник заключил контракты на использование этих разработок почти с половиной мира. Если бы его планы осуществились, очень скоро он встал бы во главе крупнейшей корпорации по производству оружия XXI века. А массовое производство привело бы как минимум к третьей мировой войне.

– И Дженсен решил быть героем.

– Не совсем, – замялся Джаред. – Он не планировал. Он вообще не хотел рассказывать, но я настоял.

– Хорошо, что же вы сделали?

Джаред усмехнулся и сказал коротко:
– Барбекю.

– Пикник? – парировала девушка.

Джаред невесело рассмеялся.

– Да, вроде того. Дженсен работал со своим боссом напрямую, и у него был доступ к закрытым лабораториям. Да и было бы странно, если бы парня с такими познаниями не попытались включить в процесс разработок. В тот вечер, когда все случилось, я был с ним. Уговорил сделать мне стажерский пропуск… – Он помолчал, немного, заговорил дальше медленно: – В последний момент Дженсен передумал, отказался, и… это звучит абсурдно. После этого я даже стал меньше уважать ученых, веришь? Оказалось достаточно вывернуть на полную рычаг мощности, чтобы генераторы не выдержали.

Кит оценивающе присвистнула, затем покачала головой. Джаред понимал: не увидь он все собственными глазами, тоже не поверил бы.

– И что, из-за нескольких генераторов все здание взлетело на воздух?

Джаред пожал плечами, это как раз не казалось ему удивительным.

– Началась цепная реакция. Чертова организация оказалась на редкость хрупкой.

– А люди? – не унималась девушка. – Люди погибли?

– Многие, – кивнул Джаред. – Возможно, кто-то успел спастись, не знаю. Они не были предупреждены. Но раз вирус начал распространяться, значит, кто-то вынес его на себе…

– А как спаслись вы?

– Это Дженсен. Вытащил нас через трубу для мусора.

Глаза Кит широко распахнулись.

– Труба для мусора?

– Именно. Взрывом нас вытолкнуло прямо в реку, в которую сбрасывали отходы. Мы упали метров с пятнадцати, наверное. Меня вырубило, очнулся уже на земле с вывихнутой рукой и разбитым затылком, весь в каком-то дерьме. Думал, повезло.

– И вы еще не знали, что вирус вырвался на свободу, – произнесла Кит.

– Нет, откуда бы.

Она подняла на Джареда глаза, покачала головой, будто не верила тому, что слышит.

– Почему ты говоришь мне это? Почему берешь вину на себя?

– Не всю. – Джаред горько усмехнулся. – Половину вины. Мы должны были разделить ее поровну, но я не хотел. Когда я понял, что произошло… – Он замолчал, продолжать разговор с каждой минутой становилось все труднее. – Когда я понял, я… не желал признавать, что тоже приложил руку к началу катастрофы. В последний раз, когда мы с Дженсеном виделись, мы поссорились. По новостям передавали об эпидемии неизвестной болезни, и я сказал Дженсену, что во всем виноват он. Что если бы он заметил неладное раньше, если бы не отказался и отключил устройство сам, ничего этого не было бы… Я был уверен, что Дженсен не оставит эти слова просто так. Может быть накричит на меня, обвинит в ответ, как часто у нас происходило, когда мы были подростками, даст в морду, в конце концов, чтобы неповадно было. Но Дженсен не сделал ничего из этого. Он просто встал и вышел за дверь. А потом уехал… – Джаред вздохнул, мысленно возвращаясь в тот день. – Буквально через сутки стало ясно, как быстро расползается вирус. Я сразу же поехал к родным. Возможно, мы с Дженсеном разминулись. Может быть, он не возвращался.

– А как же телефоны? – взволнованно спросила Кит. – Ты не звонил ему?

– Звонил, конечно. Был выключен.

– Не понимаю, – воскликнула Кит. – Как вы могли потерять друг друга? После появления вируса электроника работала еще по меньшей мере неделю. Телефоны его родных, друзей…

– Не помогли бы.

Не мог же Джаред сказать ей, что по неосторожности потерял мобильник, а потом не смог вспомнить номер, который, работай его мозг правильно, наверняка знал бы наизусть.

– И насколько это точно? – с иронией спросила Кит.

Джаред ни с того ни с сего улыбнулся ей, в его глазах мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее веселье.

– Как физика, – произнес он.

Кит сдвинула брови.

– А?

– Это был наш с Дженсеном пароль-отзыв, – пояснил Джаред, на его щеках появились ямочки. – Родился, потому что я всегда задавал вопросы, а Дженсен всегда был уверен в ответах. Я спрашивал «Это точно?», а он отвечал: «Как физика».

Какое-то время Кит молча смотрела на Джареда, и хмурые морщинки в уголках ее глаз и на лбу разглаживались.

– Здорово, – наконец, сказала она. – Но я хочу понять…

– Я просто не искал его тогда, – перебил Джаред прежде, чем девушка закончила вопрос. – Все было не так плохо, правительство утверждало, что вирус под контролем. А я… Я был так обижен, и зол, и виноват… Мне казалось, я сломаюсь, если попробую поговорить с ним. Думал, что нужно время. А потом оказалось, что у меня полно времени для того, чтобы думать о чем угодно.

– В этом плюс, правда? – помолчав, произнесла Кит. – Куча свободного времени, и плевать на весь мир, потому что некому сказать тебе, что ты живешь не так, как должен.

– Почему ты не злишься? – в недоумении спросил Джаред. – Понимаю, ты знала кое-что из того, что я рассказал, но… почему ты не злишься?

Кит уткнулась взглядом в противоположную стену.

– Я родилась в приюте для сирот, – издалека начала она. – Мама умерла при родах, сердце не выдержало – так мне сказали. Я ненавидела это место всей душой и потому, когда мне исполнилось восемь, и меня удочерил один очень богатый человек, я была счастлива. На слушании моего дела подтвердила, что хочу, чтобы он меня воспитывал. У него был особняк, охрана и целая прорва денег, а сам он был со мной так добр, как никто раньше... Но потом бумаги были подписаны, и начался ад. Ублюдок насиловал меня каждый день, избивал до полусмерти. Я сбегала от него раз шесть, только он всегда находил. – Кит перевела взгляд на Джареда и ее губы тронула улыбка. – А потом появился вирус… И этот похотливый сукин сын заразился одним из первых от какой-то уличной шлюхи. А я заперла его в комнате и через камеры смотрела, как он умирает. Умирает очень медленно… – Кит помолчала немного, ее спокойный голос не дрогнул ни на одном слове. – Я виню Дженсена за уничтоженную красоту этого мира… но не за людей. И я… я бы могла сказать ему спасибо. Вам обоим.

Кит замолчала, вертя в руках картофелину, а Джаред смотрел на сидящую рядом девушку с нелепым детским благоговением, не понимая, почему благодарность за уничтожение мира кажется ему… правильной.



Глава 7

Изгой

Настроение обитателей Базы колебалось от отвратительного к великолепному со скоростью испорченного маятника в старинных часах. Эйфория от снижения температуры быстро прошла и ее место заняло усилившееся чувство голода. Если раньше требовалось не больше одной вылазки в месяц, чтобы прокормить всех людей на Базе, то по прошествии двух недель с начала периода Потепления (определение, конечно же, принадлежало Бену – любителю, в силу профессии, пафоса и образности) стало очевидно, что придерживаться прежнего ритма жизни будет проблематично. После того, как каждый получал свою дневную порцию, градус веселости стремительно полз вверх. И, как Дженсен и предполагал, сразу несколько человек изъявили желание посмотреть «что там наверху». Пока что эти самоубийственные порывы удавалось сдерживать, но все понимали, что это не может продолжаться вечно.

– Как быстро все забыли об опасности, – ворчал Дженсен, и, конечно, его кто-нибудь в этот момент слышал.

– А что ты хотел? – парировал в ответ Бен, заставляя того изумленно таращить глаза. – Пока апокалипсис диктует свои права, люди подчиняются. Но когда ему надоедает честная игра, он начинает мухлевать – и все ведутся.

– Красочно, – сухо говорил Дженсен. – Долго писал речь?

– С самого начала. Надеюсь все же опубликовать когда-нибудь. Но суть не меняется, какие бы описания не приводились. Небольшая поблажка – и люди искренне верят, что все дерьмо позади. Спорим, они даже не вспомнили, что для Очищенных тоже наступил период Потепления.

– Почему ты его так называешь? – спрашивал Дженсен. – Звучит как-то… оборванно.

– Потому что это так или иначе закончится, – пессимистично заявлял Бен, а затем, будто опомнившись, кидал на Дженсена мрачный взгляд, бормотал раздраженно «Не разговаривай со мной!» и исчезал в своей комнате до конца дня.

Должно быть, размышлял Дженсен, наступивший голод порой становился настолько сильным, что даже охотнику до ссор и разногласий Бену не хватало на них сил.

Однако и на этом проблемы не заканчивались. Однажды утром, после холода (а температура ночью, в отличие от дневной не претерпела особых изменений), к Дженсену подошла Джейн и, потрясая перед его носом какой-то розовой оберткой, сообщила:

– У нас кончаются прокладки.

Дженсен мгновенно пожалел, что внял наставлениям Джареда и впервые за последние дни высунул нос из комнаты – непривычный шум и суета на Базе стопроцентно приводили к сильнейшей мигрени.

Присутствующие мужчины в зале как по команде повернулись к Джейн, напоролись на невозмутимый взгляд и так же молча продолжили заниматься своими делами. То, что у шестнадцатилетней малявки не было ни стеснения, ни чувства такта уже давно никого не удивляло. Но именно отсутствие протеста со стороны окружающих и давало ей возможность так себя вести.

Дженсен честно пытался игнорировать девушку, но когда она повторила вопрос громче, вздохнул и поднял глаза.

– И при чем тут я?

Джейн недоуменно вскинула брови.

– Ты и Люк в последнее время были единственными, кто выходил за припасами, – при этом она не переставала махать упаковкой, зажатой между указательным и средним пальцами.

Дженсену хотелось ослепнуть, но он упорно смотрел Джейн в глаза, хотя внутренне его передергивало от отвращения.

– Ты что, серьезно хочешь послать меня через полштата за прокладками? – спросил он.

Джейн зажала упаковку в кулаке и уперла руки в бока.

– Знаешь, – начала она, и ее голос показался Дженсену еще выше, чем обычно, – я привыкла к тому, что возможность почистить зубы предоставляется не чаще чем раз в три дня, а помыться – и того реже, но это уже слишком! Мы же не можем ходить в…

– Стоп! – выкрикнул Дженсен, вытягивая вперед руки. – Я ничего не хочу об этом знать.

– Ну, просто отлично, – негодующе фыркнула Джейн. – Тогда к кому прикажешь мне обращаться? Люка больше нет, а остальные готовы хоть сейчас выйти на поверхность, но никто не хочет покидать Базу надолго! Нам теперь с голоду сдохнуть? Да даже если и так, – внезапно добавила она, – я хочу умереть хотя бы в относительной чистоте!

– В чем-то она права, – заметила неожиданно появившаяся рядом Кит. Она села на диван рядом с Дженсеном и откинулась назад, закидывая руку на спинку. – Я не о прокладках, если что. Но еда действительно кончается.

– Знаю, – ответил ей Дженсен. – Хорошо, я отправлюсь завтра. Надеюсь, припасов хватит до моего возвращения.

– Главное, привези хоть что-то, – попросила Кит, и Дженсен повернулся к ней, вглядываясь в лицо. Почему-то в последние дни ему казалось, что Кит стала относиться к нему более дружелюбно, чем раньше. Хотя не сказать, чтобы в прошлом они плохо ладили.

Он молча кивнул и поднялся: пора было собираться.

Отправляясь на вылазку впервые после начала периода Потепления, Дженсен понятия не имел, что нужно с собой брать. Раньше погода не баловала непредсказуемостью, но теперь ожидать можно было чего угодно. В итоге Дженсен пришел к выводу, что лучше действовать проверенным способом и упаковал все, что брал обычно, но тут же выяснилось, что без помощи Люка он сможет утащить на себе всего лишь половину. Меньше всего Дженсену хотелось, чтобы кто-то другой составлял ему компанию, потому он начал решительно выкладывать из рюкзаков то, что казалось ему наименее важным.

Все время, пока Дженсен собирался, Джаред крутился рядом и уговаривал взять его с собой. Если бы это так не раздражало, Дженсен, возможно, даже смог бы умилиться. Наверное. Сейчас он не мог сказать точно, так как сильнее всего на свете его бесило, когда его категоричное «нет» люди игнорировали так легко, будто он вовсе молчал.

– Джаред, – наконец, не сдержавшись, рявкнул Дженсен. – Мне не нужна помощь, ясно тебе?!

– Да мы втроем чуть не погибли! – упорствовал тот.

– Именно. А один я буду менее заметен.

– И уязвим!

Дженсен кинул рюкзак рядом с кроватью и сложил руки на груди, оборачиваясь к Джареду.

– Никак не можешь понять, а? – сказал он резче, чем хотел. – Я не хочу, чтобы ты шел.

– Тебе не придется волнова… – начал было Джаред, но Дженсен перебил его.

– Я не волнуюсь. Во время этой вылазки я не хочу видеть рядом с собой ни тебя, ни кого-то другого. Мне никто не нужен, запомни это, наконец. Я сам справлюсь.

И, не дожидаясь ответа, он лег на кровать и повернулся на бок, намереваясь немного отдохнуть перед холодом и долгой дорогой. Дженсен сам не заметил, как заснул, разморенный непривычным, уютным, все еще полужарким теплом, проникающим даже сквозь бетонные стены. И он совершенно, совершенно ни о чем не думал.


Проснулся Дженсен ранним утром, дрожа от озноба – противного пограничного состояния между холодом и теплом. Он сразу почувствовал руку Джареда на своем животе, и его грудь, упирающуюся в спину. Дженсен знал, что Джаред обиделся на его слова, и потому в первые мгновения никак не мог понять, почему тот все еще здесь, почему продолжает обнимать его во сне. Ведь логичнее всего было бы гордо мерзнуть на соседней кровати, согреваясь радостью маленькой мести от осознания того, что и Дженсену в эту ночь не сильно комфортно. Тот мальчик, которого Дженсен знал когда-то, поступил бы именно так. Но теперь Джаред выбирал иначе. Это было еще одно удивительное и неожиданное качество, взращенное, воспитанное в нем апокалипсисом – умение правильно расставлять приоритеты между собственной гордостью и необходимостью компромисса.

Дженсен осторожно положил ладонь на руку Джареда, пытаясь выскользнуть из-под нее и при этом не разбудить того, но, кажется, это было невозможно. Стоило Дженсену чуть сдвинуться, Джаред засопел во сне и заерзал. Дженсен с досадой прикрыл глаза, зная, что если человек хоть немного выныривает из сна, холод уже не даст ему уснуть снова. Так и было: Джаред за его спиной вздохнул и по-щенячьи ткнулся носом в затылок.

– Знаешь, – зашептал он, безошибочно определяя, что Дженсен тоже не спит. – А ведь я забыл твое лицо. Совсем скоро.

Дженсен не хотел отвечать. Болезнь Джареда была одной из многочисленных частичек прошлого, плохого или хорошего, неважно. Оно было их общим. И как бы Дженсен не старался, ему не удавалось ни забыть о нем окончательно, ни помнить так, как оно того заслуживало. Собственно, по всему выходило, что несколько иначе, но с Джаредом происходило то же самое.

– Я понимаю, – наконец, коротко ответил Дженсен. Он завозился, собираясь встать, но Джаред напряг руку, прижимая Дженсена к себе ближе.

– Прости, – сказал он так, будто бы действительно был виноват в том, чего не умел. – Я хотел вспомнить, но не мог.

– Джей, я знаю, как это у тебя происходит. – Дженсен перевернулся, чтобы видеть лицо Джареда. – Никто не виноват, что ты такой уникум.

Джаред улыбнулся, не размыкая губ.

– Действительно, уникум, – хмыкнул он. – Один на десять тысяч.

– Уже всего один, я думаю, – парировал Дженсен, и как будто что-то переломилось в его голосе на этой фразе. Начатая с легкой и веселой иронией, под конец она стала жесткой. Дженсен почти наяву увидел, как захлопываются створки в его голове, отрезая всю его человеческую сущность от окружающего мира и от Джареда. Как если бы хозяин сначала отпустил поводок, позволяя собаке бежать вперед, а потом со всей силой дернул назад, когда ему показалось, что предоставленная свобода превышает допустимую норму.

Дженсен больно стукнул лбом о плечо Джареда, усмехаясь. С его стороны все выглядело нелепей некуда. Встретились два одиночества, и у обоих неизлечимые проблемы с мозгами. Что может быть романтичнее?

Рука Джареда легла ему на спину, удерживая неизвестно от чего.

– Я хочу пойти с тобой, – сказал он.

– Джаред, нет, – устало возразил Дженсен. – Ну что у тебя за привычка? Всегда таким был, сколько помню. Зациклишься на чем-то, и фиг тебя с темы собьешь.

– Но в конечном счете ты всегда уступал.

Дженсен покачал головой и все же принялся выбираться из-под одеял. Теперь холод становился терпимым часа на два раньше, и Дженсен, хоть все еще чувствовал, будто некоторые части тела отвалятся прямо сейчас, мог думать и о чем-то другом.

– Теперь не то время, – тихо произнес он, быстро меняя свои шерстяные штаны на джинсы.

– Истинное, я в курсе, – фыркнул Джаред. Он приподнялся на локте, оставляя открытое пространство между одеялом и матрасом, и Дженсену было холодно даже смотреть в его сторону. – Так может стоит поступить… я не знаю… единственно верно?

Дженсен, успевший снять с себя все свитера кроме одного и нацепить под него футболку, сел на край кровати. Он протянул руку к Джареду, положил ее ему на голову, а потом скользнул пальцами по давно нечесаным, немытым волосам, и сильно сжал затылок. Словно в поддержку, словно в доказательство… чего? Он и сам не мог этого понять.

– Ну, давай, Джей, – попросил он. – Скажи мне. Скажи мне, какого я сейчас цвета?

«Горький», хотел было ответить Джаред, но в последний момент понял, что, вроде бы, это что-то не то.

***

С тех пор как Дженсен ушел, минуло не меньше часа, а Джаред все еще сидел в общем зале, сложив руки на коленях и уставившись взглядом в стену. Ему казалось, что каждая секунда, каждая миля, отделяющая его от Дженсена, забирает у него саму жизнь. Три года упорных поисков, в положительный исход которых Джаред и сам не верил, медленно разбивались о суровую реальность конца света. И в этой реальности Дженсен должен был уходить, а Джаред оставаться, ведь так было нужно. Вопрос «почему именно ты должен это делать, Дженсен?» вертелся у Джареда на языке, но он так и не произнес его вслух, прекрасно зная, каким будет ответ. «А кто, если не я?» Оглядывая обитателей Базы Джаред приходил к неутешительному выводу – а действительно, кто?

Он поднял глаза на сидящую чуть поодаль Сару, бледную и болезненную, и почувствовал неожиданное раздражение. Этим утром Дженсен задержался с уходом, отправившись поговорить с мистером Райли, который уже должен был выяснить причину недомогания девушки. Позже Джаред нашел Дженсена в комнате в состоянии, близком к слепой ярости.

– Ты не уходишь? – осторожно спросил Джаред, в ответ на что Дженсен только полыхнул взглядом и отвернулся. – Ладно… – Предпринял еще одну попытку Джаред. – Что произошло?

– Сара, – сказал, словно выплюнул Дженсен.

– И что Сара?

– Залетела.

У Джареда глаза на лоб полезли. Он сел там же, где и стоял – прямо на пол, перед Дженсеном.

– От тебя?! – воскликнул он, и Дженсен оскорбленно вскинулся в тот же момент.

– Что?!

– Извини-извини, просто ты так это сказал…

Глаза Дженсена опасно сощурились.

– Как я это сказал?

Несмотря на шок от новости, Джаред всеми силами старался сгладить конфликт.

– Дженс, ну что ты за человек? Зачем сразу нападать?

– Что тебе не понравилось в том, что я сказал? – упорствовал тот, и Джаред не выдержал.

– Ты сказал это так, словно это что-то ужасное! Ведь Сара здорова, и отец ребенка, полагаю, тоже…

– А ты, может быть, даже знаешь, кто отец?

– Нет, но…

– Да, это неважно, – договорил за него Дженсен. – И бла-бла-бла. Если тебе интересно, отцом ребенка оказался Люк. Сюрприз, Джей, ага? Человек, которому я доверял настолько, что позволял прикрывать себе спину!

Джаред молчал, ошарашено приоткрыв рот.

– Да она даже не плакала после его смерти! – снова вспылил Дженсен, подстегнутый отсутствием яростного протеста. – Ладно, черт с их отношениями, но ты можешь себе представить, что ждет младенца в этом мире?!

– Если она его вообще родит, – заметил Джаред. – При таких перепадах температуры и постоянном стрессе…

– А если родит? Ребенок, Джей. Младенец. Здесь. Он просто не выживет.

– Тогда что тебя так беспокоит? – Джаред попытался сказать это как можно более спокойно, но получилось все равно с упреком.

– То, что сейчас все будут носиться с ней, как с золотым яйцом! – Дженсен манерно сложил ладони в молитвенном жесте, подражая сюсюкающей над младенцем мамаше. – «Сара вынашивает следующее поколение!», «Сару надо оберегать!».

Глядя на это представление, Джаред не смог сдержать смешка.

– Не думал, что ты такой шовинист.

– Вовсе нет! Но сейчас не время для детей, – отрезал Дженсен. – Все будут заняты не тем, чем должны. Это будет надежда, ты понимаешь? Которая не оправдается. И что тогда? Мы вернемся к тому хаосу, что наблюдали в первые месяцы распространения вируса?

Джаред развел руками.

– Ты не можешь знать, как все будет. К тому же, это уже случилось, теперь ничего не исправить и…

– И это не значит, что я не имею права вас всех ненавидеть, – отчеканил Дженсен, поднялся на ноги и перебросил через плечо рюкзак. – Счастливо, Джей. – Холодно произнес он, прежде чем выйти из комнаты.

Джаред вздохнул, качая головой.

– Не понимаю, – сказал он тому месту, где только что сидел Дженсен.

Тогда он действительно не понимал, но теперь, когда Дженсен ушел, Джаред смотрел на Сару и почти ненавидел ее. Ведь из-за ее глупости случилось так, что они с Дженсеном поссорились, как раз перед тем, как расстаться. Кто знает, может, они и не увидятся больше? Может Очищенные уже выследили Дженсена и убили? И кого тогда винить в произошедшем? Стечение обстоятельств? Нет, это было бы слишком неэгоистично и слишком не по-человечески.

Сара заметила, что Джаред смотрит на нее и, улыбнувшись, махнула ему рукой. Какое-то время Джаред не разрывал контакт взглядов, а потом молча отвернулся. Было тошно.

***

Время на Базе тянулось почти болезненно медленно. Джаред слонялся без дела по комнатам, до глубины души удивляя окружающих своим поведением. Они-то давно уже привыкли к тому, что об особо бурной деятельности приходится только мечтать, но для Джареда это было невыносимо. Он почти желал, чтобы случилось нечто, нарушающее покой обитателей этой бетонной клетки. Но странным образом, в отсутствие Дженсена никто даже не заикался о том, чтобы выйти на поверхность. Создавалось впечатление, что люди выказывали свое желание только у него на глазах, пытаясь показать, что если бы не запрет, они тотчас же покинули Базу, как делал сам Дженсен. Но без него красоваться было не перед кем.

Джаред даже попытался вывести на ссору Бена, но отчего-то притихший парень не повелся на провокацию и почти вежливо послал подальше. Кит Джаред избегал сам – не хотелось вспоминать о том откровенном разговоре, что состоялся у них не так давно. То есть, Джаред не жалел о своем решении, и все же смотреть Кит в глаза с тех пор было несколько некомфортно. В конце концов Джаред, бесцельно шатающийся по всей Базе, зашел в больничную комнату, где и упал на койку лицом вниз. Сил шевелиться не было, а голова кружилась от волнения и голода.

– Вот, выпей-ка, – прозвучал голос у Джареда над ухом, и тот с трудом сфокусировал взгляд. Перед глазами отчего-то все поплыло, но Джаред узнал мистера Райли. Тот упорно подпихивал Джареду под нос какой-то пузырек. – Давай-давай. Подумать только, совсем дохлый! Женщины и то лучше тебя держатся.

Сильная рука схватила Джареда за подбородок, запрокидывая голову. Джаред почувствовал, как ему вливают в рот какую-то жидкость и принялся жадно глотать. Жидкость оказалась горьковатой и острой на вкус. Закашлявшись, Джаред резко отстранился и сел. В горле запершило, а глаза заслезились.

– Что… Что это такое? – выдавил он.

– Магия, конечно, – хмыкнул мистер Райли. – Сейчас полегчает.

И действительно, через какие-то пару минут Джаред понял, что звон в ушах начинает стихать, а желудок больше не норовит расстаться с желчью.

– Мало осталось, – сообщил мистер Райли, пряча в карман пузырек, из которого только что поил Джареда. – Как раз на такие случаи, как твой… Позорище.

– Я просто… – начал Джаред, затем замолчал и тряхнул головой.

– Волновался, – прозорливо заметил мистер Райли. – Понимаю, и я волнуюсь за этого упрямца. Хотя, должен сказать, с тех пор как ты появился, он стал куда более осторожен.

– Я здесь всего две недели, – напомнил Джаред.

Мистер Райли пожал плечами.

– Ты и не представляешь, что Дженсен мог раньше натворить за две недели. Взять хотя бы тот случай, когда они с Люком отправились на поверхность посреди ночи в поисках воды. Можешь поверить? Когда они мне рассказали, я был уверен, что ребята умом тронулись… – Мистер Райли задумчиво прочесал рукой свои седые волосы и усмехнулся. – Это он только всем вокруг твердит, чтобы были осторожны, а сам… – Он махнул рукой. – Но чего я тебе рассказываю, ты же, вроде как, давно его знаешь?

– Да, очень, – согласился Джаред. – Со школы. Он мне о вас, кстати, много рассказывал, еще тогда, когда проходил собеседование.

– Неужели? Вот уж не подумал бы. Ты не обижайся, сынок, но вот про тебя не припомню, чтобы он говорил. Да и не принято было начальству с подчиненными на отвлеченные темы беседовать…

– Ну, у нас были годы, чтобы наладить нужный контакт, – сказал Джаред.

– Немалый опыт, – кивнул мистер Райли, и Джаред не понял точно, что тот имел в виду. Но тут старый физик глянул на него как-то странно, настороженно, помялся немного и сказал: – Знаешь, раз уж так случилось, что ты тут умирал…

Джаред закатил глаза, чуть улыбаясь. Сейчас это было легко, на удивление он чувствовал себя вполне неплохо, и даже немного… сытым.

– Я давно хотел поговорить с тобой начистоту, – издали начал мистер Райли. – Я много думал о той ночи, когда погиб Люк. Дженсен рассказал мне кое-что, хотя обычно не рассказывает. Но тут я попросил его, и он не отказал. Джаред, Дженсен очень неглуп. И если он о чем-то молчит, это не значит, что он не знает.

– К чему вы это? – напряженно спросил Джаред.

Мистер Райли поджал губы, явно подбирая слова.

– Иногда Дженсен… иногда ему трудно сопоставить факты и возможные последствия, особенно если они касаются не его. Я уже рассказывал тебе о миссии Очищенных и о том, насколько фанатичны эти люди. Дженсен тоже знает об этом не понаслышке. Но дело в том, что, возможно, при некоторых обстоятельствах, он не станет заботиться о безопасности окружающих.

– Я не понимаю, к чему вы клоните.

– Дженсен рассказал мне, что в ночь смерти Люка на вас напали, – ответил мистер Райли.

– Да.

– Напали несколько Очищенных.

– Да, верно.

– Ты знаешь, почему так?

– Почему они напали?

– Нет, почему их было больше, чем один? Очищенные сбиваются в стаи только в одном случае… когда они охотятся.

– И при чем тут…

– Охотятся на конкретного человека, – терпеливо пояснил мистер Райли. – Потому я спрошу иначе: почему именно на вас напали Охотники?

– Вы… – пробормотал Джаред. – Вы что же, решили, будто это я?

– Я сделал этот вывод, исходя из поведения Дженсена. Как я уже сказал, он неглуп, и он знает об охоте Очищенных. Он так же знал, как опасно приводить на Базу человека, на которого охотятся. И, безусловно, он понял, что ты – и есть этот человек. Но он все равно привез тебя сюда, рискнув безопасностью каждого, кто здесь живет. Но ведь и ты знал, что это риск.

Джаред опустил голову, сглатывая.

– Я убивал их. Искал Дженсена и убивал, одного за другим, – ответил он, понимая, как это звучит. – Но я… когда я попал сюда, то даже не подумал… Поймите, я так долго искал Дженсена, что… Мне даже в голову не пришло.

– Справедливо, – сказал мистер Райли, и в его голосе не было насмешки.

Джаред длинно выдохнул, успокаиваясь.

– Но Дженсен, – произнес он. – Неужели вы думаете, что он знал? Вы предполагаете, что он на самом деле мог подвергнуть опасности всех на Базе? Раньше он бы никогда так не поступил!

– И никогда бы не выстрелил в голову другу, даже если тот заражен, – добавил мистер Райли. – Раньше. Но, как я уже сказал, иногда Дженсену трудно использовать человеческий фактор.

– Человеческий фактор не используют! – вспылил Джаред. – Это подсознание.

– Я это знаю. Но Истинное время… диктует свои правила.

Джаред помолчал.

– Что вы хотите сказать всем этим?

– Мне не хочется этого говорить, – ровно поправил его мистер Райли, – но я думаю, что будет лучше тебе не быть здесь.

– Только теперь?

На лице старого физика было написано искреннее сожаление, но губы он упрямо сжимал, словно пытался не дать самому себе пойти на попятную.

– Дженсен не позволил бы тебе уехать, – признал он, – и я ждал, пока его не будет поблизости. Пойми, сынок, я не желаю тебе зла. Когда ты приехал сюда, я постарался замести все следы, какие мог, да и Дженсен тоже… Он сказал, что у тебя была машина. Он ведь не просто так оставил ее далеко от Базы… Но даже этого мало. Очищенные найдут тебя рано или поздно. А здесь больше тридцати человек, плюс… Сара.

На краткий миг Джаред зацепился за последнюю фразу. Вспомнился разговор с Дженсеном об умершей после родов подруге Джейн, и в голову тут же закралось сомнение, а действительно ли мистер Райли обдумывал все это, планировал с самого момента появления Джареда, или же Дженсен был прав, и обитатели Базы поддались иллюзии будущего, которое теоретически могла воплотить Сара? Ожидание чего-то невероятного сковывало умы людей, а бывшая обыденной в нормальном мире беременность здесь воспринималась как чудо. Для мистера Райли же все было еще серьезнее, ведь, как полагал Джаред, забеременев, Сара стала прекрасным объектом для опытов в пользу создания лекарства против вируса. Слова Дженсена о том, что теперь все будут «носиться с ней, как с золотым яйцом» резко утратили ироничный оттенок. Понимай Джаред тогда то, что понимал сейчас, он бы, наверное, и не стал возражать Дженсену. Как ни крути, тот чертовски часто оказывался прав.

– И вы не думаете, что Дженсен захотел бы пойти со мной? – спросил он совсем не то, о чем думал.

Мистер Райли едва заметно кивнул.

– Я в этом не уверен.

Джаред сжал зубы.

– Я покину это место как можно скорее.

С этими словами он поднялся и вышел из комнаты так быстро, чтобы и краем глаза не заметить, как взгляд мистера Райли из сочувствующего превращается в облегченный. Джаред знал, что стал бы винить старого физика, а ему этого не хотелось, ведь, несмотря на несправедливость ситуации, оба мужчины понимали, что решение правильное.



Глава 8

Не ищи пути назад

Дженсен вернулся на Базу через неделю. Пришлось ехать далеко на Восток, куда Люк, насколько было известно, наведывался реже всего. Уже на следующий день пути Дженсен в полной мере ощутил, как мир начинает возвращаться к истокам. Раньше удушающая жара днем и сковывающий холод ночью преследовали человека, куда бы он не отправился. Теперь, чем дальше Дженсен двигался на Восток, тем сильнее жгло солнце после полудня, и тем терпимее становился холод после заката. Температура ощутимо колебалась, и мать-природа, кажется, вновь начинала распознавать, какой стороне света предназначен тот или иной ее дар.

На обратном пути Дженсена застиг дождь. Количество их за три года можно было пересчитать по пальцам, но в этот раз дождь был другим. Он лился с неба, как из ведра – то холодный, то обжигающий, и первые капли мгновенно испарялись с кожи, а следующие за ними скатывались по ней, пропитывая одежду, волосы, каждую пору. И Дженсен, плюнув на осторожность, носился кругами вокруг очередной найденной машины, и орал во все горло, а затем снял с себя футболку и выжимал из нее влагу прямо в рот, жадно глотая каждую упругую каплю. Когда дождь прекратился, и Дженсен вновь забрался в машину, рядом с ним, на пассажирском сидении, выстроились наполненные бутылки – чистая вода мешалась с грязной, набранной после из образовавшейся лужи, и Дженсен, ведя машину по разбухшей дороге, то и дело протягивал руку и пальцами пересчитывал бутылки. Виски туго и мерно пульсировали болью, но Дженсен не хотел, не мог реагировать на это – намного сильнее покалывало в кончиках пальцев внезапным осознанием того, что он счастлив.

Он возвращался поздней ночью, почти в полной темноте. Как и много раз до, Дженсен оставил машину как можно дальше от Базы и, взвалив на плечи тяжелые рюкзаки, пошел пешком. Он чувствовал, как скатывается по лбу капля пота, и через километр пути уже не ощущал холода, а горло драло от жажды. Но Дженсен не останавливался, зная, что тогда вряд ли ему удастся продолжить путь в скором времени.

До Базы он добрался, когда уже начинало светать. Горизонт медленно светлел, и Дженсену впервые за долгое время хотелось смеяться, но сил хватало только на то, чтобы с полуулыбкой щуриться, глядя на появляющиеся рыжие лучи, и идти им навстречу. Однако по мере приближения противоестественная эйфория угасала, уступая место привычному волнению. Каждый раз, возвращаясь на Базу, Дженсен гадал, увидит ли ее, и чем ближе он подходил, тем сильнее становилось напряжение.

В свете солнца База была как на ладони, и железная дверь сразу же бросалась в глаза. Дженсен приблизился, но вместо того, чтобы постучать, как сделал это в тот раз, когда привел Джареда, толкнул ее плечом. Оглушительно заскрипев, дверь распахнулась настежь. Дженсену потребовалась всего пара секунд, чтобы сбросить на землю рюкзаки и выхватить пистолет. Он вглядывался в неосвещенный коридор, ведущий в общую комнату, решая, стоит ли заходить внутрь. Сомнений в том, что Базы больше нет, не оставалось – никогда и ни за что дверь не оставили бы открытой без причины, – и Дженсену следовало бы немедленно развернуться, добраться до машины и уехать подальше. Но что-то держало его, не волнение, отступившее сразу же, как он уверился – наконец-то – в своих страхах, но обычная человеческая привязанность. Привязанность к месту, которое со всем правом он мог называть домом целых три года.

Размышления Дженсена прервал какой-то невнятный звук – шорох. Дженсен перехватил пистолет поудобнее и сделал шаг назад, на случай, если на него захотят выпрыгнуть из темноты. Шорох приблизился, а затем затих. Дженсен уже собрался было стрелять, как внезапно раздавшийся короткий скрипучий смешок на миг выбил его из колеи. Дженсен отошел еще дальше, с досадой понимая, что так противник может прекрасно видеть его. Тем временем смешок повторился.

– Ну, нааадо же, – протянул знакомый голос, и что-то снова зашуршало. А затем говоривший вышел на свет. Дженсен чуть отодвинул пистолет в сторону, чтобы лучше видеть. Перед ним стоял Бен, и Дженсену не нужно было смотреть на его глаза, чтобы узнать, что он заражен. Опираясь о косяк, Бен неловко покачнулся, и Дженсен опустил глаза ниже. Бен придерживал у бедра правую ногу, которая явно была сломана: вывернутая стопа лежала на земле, колено неестественно остро топорщилось под перемазанными грязью брюками. Но Бен, глядя на Дженсена, продолжал улыбаться.

– Тебе не больно, – сказал тот, на что Бен снова рассмеялся и похлопал себя по бедру, не поморщившись.

– О, нет, – подтвердил он, вскидывая брови. – Ведь я больше не могу чувствовать боль. Теперь я такой же, как ты.

– Что с остальными? – спросил Дженсен, игнорируя подколку. Он знал, что нельзя терять время, и даже если Бен здесь один, это не значит, что удастся избежать драки.

– Кому как повезло, – тот ухмыльнулся пьяно и вызывающе. – Кому как.

– А Райли? Кит? Джаред?

Улыбка сползла с лица Бена.

– Твой Джаред, ублюдок, сбежал за день до того, как это произошло, – процедил Бен, и выпалил следом, резко повысив голос: – Очищенные искали его, они пришли по его следу! – Он ткнул трясущимся пальцем в Дженсена. – И ты тоже знал! Это ты привел его!

Дженсен медленно выдохнул. Новость о том, что Джаред ушел оказалась неожиданной, но по крайней мере благодаря этому оставалась надежда, что он жив. Хотя Дженсен и не отрицал, что в кои-то веки Бен оказался прав в своих обвинениях.

– А остальные? – повторил он. Ему нужно было оценить потери.

– Не видел. – Бен неловко дернул одним плечом, и Дженсену показалось, что оно тоже сломано. – Кто-то сбежал, кто-то остался… там. – Бен кивнул себе за спину. – Можешь сходить, опознать…

Только когда Бен произнес последнюю фразу, до Дженсена полностью дошел смысл разговора. На удивление сложно оказалось принять тот факт, что они говорили об убитых и зараженных Очищенными людях, с которыми они оба – и Бен, и Дженсен, – жили бок о бок всего лишь неделю назад. И с которыми виделись каждое утро, ссорились, возможно даже втайне или в открытую желая, чтобы того или иного человека на Базе не было. Но теперь, еще не зная, кто именно погиб при нападении, Дженсен не чувствовал стыда или сожаления за свои мысли. Скорее это было похоже на разочарование, накатывающее на него с каждой новой смертью. Потому что они – умершие – не справились.

Дженсен осознавал, что виноват в произошедшем в не намного меньшей степени, чем Джаред, но, мысленно возвращаясь в день встречи с ним и глядя на ситуацию сквозь призму притупленных чувств, он не мог представить, что, даже зная наперед о последствиях своего решения привести Джареда на Базу, поступил бы иначе.

Не имеющий возможности в полной мере ощутить горе и вину от участи обитателей Базы и в то же время не обладающий от природы достаточной черствостью, чтобы отнестись равнодушно, Дженсен оказывался в чувственном вакууме, понятия не имея, как реагировать. Рациональная часть его мозга, до этого момента управлявшая его мыслями и поступками с упорством, достойным одержимости, казалось, атрофировалась тоже.

Дженсен на миг прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Отчего-то он был уверен, что Бен не воспользуется этим, чтобы напасть. И действительно, когда Дженсен вновь посмотрел на него, Бен стоял на том же месте, не шелохнувшись, каменным изваянием замерев в дверном проеме. Только слезы неудержимо текли по его щекам, размазывая многодневную грязь.

– Скажи мне, – внезапно хрипло зашептал он. – Теперь ведь уже можно… Скажи мне, что это не ты. Скажи, что это не ты привел наш мир к этому, иначе… – Он не договорил, всхлипнув. Впервые за все время знакомства Бен ни в чем не обвинял Дженсена – израненный, зараженный, обреченный медленно умирать в одиночестве, он сломался, подставился под играющую с ним реальность, и желание мести, справедливости, злость, к проявлениям которой так привык Дженсен, растворились в подрагивающем от жары воздухе без следа. И случилось это еще задолго до возвращения Дженсена.

Что «иначе» Бен так и не сказал, а если бы и сказал, все равно не смог бы исполнить не при каких обстоятельствах – стоило ему шелохнуться, и ответная реакция Дженсена была бы незамедлительной. Но в очередной раз что-то перемкнуло в его голове – нахлынувшие лавиной жалость и сострадание произвели эффект удара под дых.

– Хочешь, расскажу правду? – вместо ответа произнес он и с недоумением увидел, как Бен яростно затряс головой, а затем даже зажал уши руками.

– Нет! – выкрикнул он. Его широко распахнувшиеся глаза в свете солнца казались то полностью черными, то ярко-красными. – Я не хочу знать!

Дженсен молча вытянул руку с пистолетом и направил его на Бена.

– Тогда я стреляю? – спросил он и явственно увидел, как разгладились страдальческие морщины на лбу Бена, когда тот перевел взгляд на дуло. А потом его тело затряслось от неконтролируемых рыданий, и он согнулся, пытаясь сжаться в комок. Сломанная нога оглушительно прошуршала по песку как раз в тот момент, когда Дженсен нажал на курок, не дожидаясь ответа вслух.

Обратный путь к машине со всеми припасами занял у Дженсена почти вдвое больше времени. Он добрался до места к вечеру и абсолютно без сил забрался на заднее сидение, мгновенно проваливаясь в сон. Впервые с того времени как попасть на Базу, Дженсен ночевал один. За краткий миг перед тем, как отрубиться, он с горьким интересом подумал о том, суждено ли ему будет проснуться.

***

Кровать пахла плесенью, но Джареду было не привыкать. Он перевернулся на спину и уставился в потолок, не заботясь о том, что его голова лежит на полуизгнившем матрасе. Ночью, во время холода, он практически не чувствовал запаха, и ему даже удалось немного поспать. И теперь солнце еще не успело прогреть землю достаточно, чтобы было невыносимо находиться в комнате. Однако по ощущениям Джареда до этого оставалось не более получаса, и стоило подумать, куда идти дальше. Мыслей на этот счет не было никаких.

Джаред сомневался и был уверен в правильности своего поступка одновременно, и это сводило его с ума. Он понимал, что своим уходом спасает обитателей Базы от угрозы Очищенных, но в то же время не мог не представлять себе, что сказал Дженсен, когда вернулся – если вернулся – и обнаружил, что Джареда нет. И сказал ли хоть что-то. Слова мистера Райли послужили неоспоримым доказательством того, что Джаред видел собственными глазами, и это заставляло его в очередной раз спрашивать себя о том, чего он добился за эти три года. По всему выходило, что ничего из того, на что он рассчитывал, ничего… истинного.

Да и как бы сильно апокалипсис не изменил и не очерствил Джареда, он никогда не посмел бы оставаться там, откуда его просили уйти. Он убивал, но не желал новых смертей. Особенно по его же вине. И абсолютно не зная того человека, которым стал Дженсен, Джаред надеялся, что он поймет.

Такие мысли успокаивали, потому что Джареду ничего больше не оставалось, как гадать о дальнейшей судьбе своего друга. Да и даже если бы он передумал и решил вернуться, ему бы это не удалось: за какие-то сутки после ухода он окончательно забыл, как выглядит Дженсен, и вряд ли смог бы вновь отыскать путь на Базу или объяснить – если представится возможность – куда ему надо. Об этом он мог спросить только обитателей штаба в Калифорнии, но, разумеется, понятия не имел, как туда добраться. Проще было убеждать себя, что он все сделал правильно, и потому уже в течение нескольких недель Джаред упорно заталкивал свои эмоции в самую глубь сознания. Чтобы не мешались. Помогало мало, но выработавшаяся привычка сутками быть начеку, брала свое и неплохо отвлекала.

Ему пришлось выдержать уже несколько нападений Очищенных в разных городках и в разных штатах – там, где он проезжал, бессмысленно продвигаясь вперед. Правда, каждый раз нападения совершались в одиночку, из чего Джаред сделал вывод, что именно эти Очищенные понятия не имели кто он такой. На краткие мгновения осознание того, что Охотники в кои-то веки потеряли его след, приносило облегчение.

А потом, через много месяцев, в одной из многочисленных заброшенных деревенек на краю штата (он не знал какого) Джаред встретил человека, которого уже не надеялся увидеть.

***

Посреди очередного выжженного поля Дженсен в задумчивости посмотрел на набитые рюкзаки, затем на стоящий в метре автомобиль, потом снова на рюкзаки и – на небо, задрав голову и закрывая глаза. Ему предстоял нелегкий выбор: либо тащить припасы на себе, либо оставить половину и взять только самое необходимое. Необходимым было все. И хотя за время путешествия Дженсена, количество провизии несколько уменьшилось, оно все же было достаточным для того, чтобы обременять – благо в последнее время Дженсен не голодал. Оставлять хоть что-то, разумеется, не хотелось.

Дженсен снова злобно взглянул на автомобиль со сдохшим около часа назад двигателем. Собственная беспомощность в данном вопросе бесила еще больше, чем ставший бесполезным кусок металла, потому Дженсен не придумал ничего лучше, чем дать выход эмоциям и пустить пулю в переднее колесо. Легче не стало, зато надежда на то, что машина внезапно починится сама и поедет, улетучилась окончательно.

В итоге Дженсен так и не решился выложить даже малую часть, здраво рассудив, что сделать это всегда успеет, а пока сил хватает, можно и потерпеть. После встречи с Беном, прошла всего пара-тройка дней, и Дженсен не надеялся на то, что его «миссия» завершится так скоро. Уже к вечеру подтвердилась правильность принятого решения – Дженсен добрался до очередного городка, где можно было раздобыть машину. Тщательно осмотрев местность, он выбрал дом, в котором собирался провести ночь, а на утро погрузил припасы в старенький форд и выехал из города.

В таком режиме проходили недели, и по истечении третьего месяца Дженсен все-таки нашел в себе силы признаться, что его путешествие имеет определенную цель. Он – ищет. И не кого-то из возможных выживших обитателей Базы; он ищет Джареда. Возможно, еще более рьяно, чем тот искал его самого.

– Надеюсь, у меня это не займет три года, – говорил Дженсен самому себе, устраиваясь на ночь в очередном доме. Он не хотел думать о том, что ему не хватит и десяти лет, чтобы исколесить весь мир – достаточно пропустить один закуток, и вероятность встречи с Джаредом сократится в разы. Дженсену нужен был план, и он созрел у него, как это обычно бывает, в самый последний момент…


Полгода спустя после начала периода Потепления

Полгода спустя мир, казалось, получил шанс на выживание. Дженсен, конечно, еще не опустился до того, чтобы есть траву, однако один взгляд на крохотные, пробивающиеся сквозь почву, росточки, вселял некое подобие одухотворения. Конечно, Дженсен относился к этому с убийственным сарказмом, но признавал – ему было хорошо. Жить хорошо. Впервые со времени начала апокалипсиса существование не тяготило его, и все реже вставал вопрос о смысле борьбы и упорного движения вперед. Теперь мир словно вознаграждал Дженсена за это упорство, как бы говоря – смысл есть. Потому что, как оказалось, есть будущее. И надежда – маленькая и, по-видимому, действительно никогда не подыхающая, разъедающая отрава. До безумия желанная.

Температура еще не пришла в норму окончательно, однако жару теперь переносить было не в пример труднее, чем холод. Вечер скрашивал раскаленный жаром день, как было раньше во время поездок к морю – он создавал грань в том месте, где благосклонность и удовольствие переходили в раздражение. Давным-давно так было… дома.

Разумеется, стало опаснее. Количество зараженных со временем не становилось меньше, и Дженсен предполагал, что его База не была последней из тех, что отыскали Очищенные. Как-то раз Дженсен наткнулся на зараженную девушку, которая показалась ему смутно знакомой, но разговора не получилось с обеих сторон. Она не была Очищенной, но и ей не удалось сохранить рассудок; вероятно, оттого, что ее болезнь уже была на последних стадиях, начиная причинять боль изможденному организму. Дженсен так и не вспомнил, где видел эту девушку раньше, даже когда смог подойти к ее трупу ближе и всмотреться в лицо.

А следующей ночью, ворочаясь на холодном дырявом матрасе в очередной чужой спальне, Дженсен думал, что это конец. Что полгода – самая настоящая вечность во время апокалипсиса, и эта вечность тянулась и тянулась, наполняя дни и ночи непрекращающейся борьбой за выживание. Он решил было, что пора остановиться, пора перестать гнаться за тенями, потому что удача всегда дает только один шанс. И им с Джаредом она его уже давала… И как только Дженсен подумал об этом, он услышал голоса.

До городка, в котором он проводил эту ночь, ему пришлось идти пешком, здесь же машину Дженсен еще не нашел, планируя заняться этим с утра. Это было плохой идеей, потому что в случае опасности убежать на своих двоих было гораздо проблематичнее. Но странно – сейчас, в открытом пространстве мира, Дженсен был более расслаблен, чем в безопасности в стенах Базы.

Он сполз с кровати и на цыпочках подошел к окну, выглядывая из-за рамы на улицу со второго этажа. На миг его ослепил яркий оранжевый луч, блеснувший в темноте ночи. Дженсен зажмурился, а затем часто заморгал. Тем временем блеснул еще один луч, за ним еще и еще. Отвыкший от вида огня, Дженсен даже не сразу сообразил, что там – внизу – прямо посреди улицы жгут огромный костер. Он был несравнимо больше того крошечного язычка пламени, у которого грелись обитатели Базы.

Дженсен одернул себя, в сотый раз приказывая забыть о том, что было в прошлом, и вгляделся в испещренную огненными всполохами темноту. На улице двигались тени. Пять или шесть – он не мог определить точно, зато разглядел, что около костра были как мужчины, так и женщины. И Дженсен с первого взгляда на них знал, кто они такие.

– Охотники, – одними губами сказал он.

Конечно, это были не те Охотники, что напали на них с Люком и Джаредом много месяцев назад – даже самые крепкие не смогли бы прожить столько времени, но не узнать их «последователей» Дженсен не мог. Он смотрел, как невысокого роста женщина села на землю около костра и, сложив руки в молитвенном жесте, склонила к огню голову так близко, что ее волосы почти коснулись языков пламени. Медленно к ней присоединились остальные, образуя круг и повторяя ее позу. Дженсен знал, что в таком положении они могут проводить многие часы, и не хотел на это смотреть. Он отошел от окна, сжимая в обеих руках по пистолету, а затем подтащил рюкзаки поближе к окну и, вытащив из одного из них перочинный нож и патроны, засунул их в карманы джинсов. Осмотрелся. Дверь в комнату находилась прямо напротив, и Дженсен сел на пол, ловя взглядом долетающие отблески огня, и принялся ждать.

Безумная мысль пришла ему в голову, и как бы Дженсен ни хотел, он не мог не признать, что сделать так, как велит ему подсознание – идеальный вариант. Как-никак, не зря же Джаред когда-то говорил ему, что пора поступать единственно верно. Черт возьми, Истинному времени уже пора было начать играть им на руку… Раз уж оно, возможно-возможно, заканчивалось.

***

Джаред чертыхнулся – эти люди определенно знали, что делали. Он затянул зубами узелок на повязке, прикрывающей его предплечье. Сквозь ткань выступило несколько капель крови, но Джаред не обратил на это внимания. Спирта на рану он вылил достаточно, а в остальном… В остальном не такая уж и рана это была, просто Охотники умели целиться. Еще повезло, что они достали Джареда его же собственным ножом, на который хотя бы никто никогда не проливал зараженную жидкость.

– Может, все же помочь? – спросили Джареда, но он мотнул головой, отказываясь. Беспокойно вертящаяся рядом Кит вздохнула и отошла. Не то, чтобы в маленькой комнатушке, где они сейчас находились, можно было куда-то отойти. Разве что только к окну. Джаред знал, что Кит не обиделась, скорее, благоразумно решила оставить его в покое. Он заговорил сам.

– Ума не приложу, как они нас находят.

Кит отвернулась от окна, дернула плечом, а затем постучала указательным пальцем себе по кончику носа.

– Они как животные, – сказала. – Чуют твой запах.

Джаред поморщился. Он тоже чуял, но Кит, наверное, имела в виду не это. Они с ней встретились через три месяца после того, как Базы не стало. От нее-то Джаред, собственно, все и узнал. Первым делом спросил про Дженсена – Кит ответила, что к моменту нападения он еще не вернулся. Потом Джаред спросил, как Кит удалось спастись, та сказала, что сбежала, как только поняла, что происходит. Повезло, призналась, что людей на Базе было много – Очищенным было чем заняться. Вроде как сожалела, но не корила себя сильно. Джаред ее понимал. О том, что стало с остальными, не знала. В общем и целом, она выдавала ему краткие сухие факты – самое важное.

– Но куда же теперь пойдут те, кто выжил? – спросил Джаред, хотя на самом деле его тревожила судьба только одного человека. Как ни странно, Кит поняла это.

– Кто куда, – пожала плечами она. – Дженсен, думаю, будет тебя искать.

Но о достоверности этого умозаключения Джареду ничего известно не было. На данный момент прошло полгода с тех пор, как они с Дженсеном виделись в последний раз, но Джаред не спешил списывать со счетов возможность встречи.

– Три года, – говорил он себе. – У него еще куча времени.

Хотя и понимал, как глупо и отчаянно это звучит.

Он даже попросил Кит проводить его обратно к Базе, полагая, что Дженсен первым делом начнет поиски оттуда, но сделать это им не удалось – Охотники стали увереннее и искуснее, как выдрессированные собаки. Они загоняли Джареда (и Кит вместе с ним) на Юг, все дальше от Базы, и с каждым разом нагоняли все быстрее.

После первого нападения Джареду пришлось признаться Кит, что охотятся Очищенные на него, но для девушки намного страшнее было остаться в одиночестве, чем подвергать себя подобной опасности, потому она не ушла. Она же сообщила Джареду то, о чем он догадывался, но достоверно не знал – свое оружие Очищенные обмазывали зараженной жидкостью: кровью, слюной – чем угодно, – чтобы у жертвы не было ни малейшего шанса. Пока что удавалось уворачиваться.

В этот раз у них, кажется, получилось оторваться. Одноэтажная постройка, напоминающая каморку кладбищенского привратника, была идеальным местом для того, чтобы спрятаться и переждать ночь – скрытая от посторонних глаз за высокими коттеджами, в отдалении от главной дороги.

– Вот в такие моменты и начинаешь ценить цивилизацию, – сказала Кит, проводя пальцем по оконной раме и оставляя на ней длинный белый след. Джаред только хмыкнул в ответ, снял ботинки и упал спиной на заскрипевшую кровать. Спать хотелось адски, но он не мог себе этого позволить. Кит за день устала не меньше, и как джентльмен Джаред обязан был уступить ей право отдохнуть первой. Он несколько раз согнул пальцы на ногах, разминая гудящие мышцы, и поднялся.

– Давай, – он кивнул на кровать. – Поспи немного.

Кит в ответ только глянула быстро и без возражений упала на матрас лицом вниз. Джаред не успел и нескольких шагов сделать, как дыхание девушки выровнялось. Он зевнул и сел на стул у окна, не потрудившись предварительно очистить его от пыли – красоваться было не перед кем. Прошло несколько часов, когда Джаред понял, что больше не в состоянии держать глаза открытыми. Он уронил голову на грудь, и вырвавшийся вздох был таким облегченным, что Джаред чуть было не позавидовал самому себе.

Наверное, он и в самом деле отключился на какое-то время, потому что когда он проснулся – резко, как от падения – и вскинул голову, в окно со стороны улицы на него смотрели немигающие темные глаза Охотника, а на бледных губах его играла улыбка.

От неожиданности Джаред шарахнулся назад, не сумев удержать громкий испуганный вопль. Кит подскочила на кровати, на чистом рефлексе хватаясь за оружие. Стекло разлетелось вдребезги – дежа вю.

Уворачиваясь от просунувшихся в разбитое окно рук Охотника, Джаред кинулся к двери, оступился и кубарем слетел с лестницы на землю. От падения вышибло весь дух, и на какой-то миг он почувствовал себя полностью парализованным. Однако колотящееся сердце разгоняло по венам кровь вместе с адреналином в бешеном ритме, и только ощущение безвыходности дало Джареду силы откатиться в последний момент, уходя от брошенного в его сторону ножа.

В темноте практически ничего не было видно. Джаред вскочил на ноги, оборачиваясь. Очищенные всегда нападали молча, без единого шороха, без криков и переговоров – как фанатичные киллеры, зациклившиеся на выполнении задания. И потому в тишине ночи звук выстрела, казалось, разрывал барабанные перепонки.

На Джареда никто больше не нападал, а поднявшийся в воздух от внезапного ветра песок мешал вычислить местоположение Очищенных. Прозвучал еще один выстрел, за ним следующий, – и Джаред крутанулся на месте, потому что последний из двух исходил с противоположной стороны от того места, где предположительно находилась Кит.

Миг Джаред недоумевал, лихорадочно соображая, когда их сбрендивший мир успел перевернуться еще раз настолько, что Очищенные – и, более того, Охотники – начали пользоваться огнестрельным оружием. Убийство в корне противоречило их миссии. Если только… Если только они окончательно не лишились последних крупиц истинной веры. Но в этом случае Джаред понятия не имел, чего ждать.

Следующие два выстрела прозвучали в унисон, и один определенно достиг цели: чье-то тело тяжело упало на землю совсем рядом с Джаредом. И тут появился свет. Джаред прикрыл глаза рукой, привыкая, а когда убрал ее, представшая перед ним картина была поистине завораживающей. На противоположной стороне узкой улочки горел один из коттеджей. Пламя уже добралось до крыши, вырывалось из окон. Свет произвел эффект остановки времени – нападавшие (их было пять или шесть человек) замерли в неестественных позах, глядя на разгорающийся пожар. Но это длилось не больше нескольких секунд. Джаред услышал короткий полузадушенный вскрик, и, наконец, отмер. Двое Очищенных держали Кит, которую они уже успели вытащить на улицу, не давая ей выстрелить, и Джаред зашарил по карманам, с отчаянием понимая, что пистолета нет – наверняка выпал, когда Джаред катился с лестницы.

Бросаться в драку с голыми руками было бы самоубийством. Кит со скрученными за спиной запястьями яростно пинала всех, кто пытался к ней приблизиться. Мужчина продолжал ее удерживать, в то время как остальные бросились к Джареду. Тогда он, недолго думая, сорвался с места и взбежал по лестнице обратно в комнату, запер дверь на щеколду и зашарил в темноте по полу, пытаясь нащупать рюкзак. На улице снова прогремел выстрел, и Джаред услышал, как еще один человек с грохотом упал с лестницы. Решив, что Кит удалось освободиться, Джаред воспрял духом. Его пальцы наконец наткнулись на край рюкзака. Джаред судорожно вытряхнул все содержимое на пол и схватил в одну руку запасной, маленький, постоянно клинящий пистолет, а в другой зажал гранату – им с Кит повезло пару недель назад наткнуться на не разворованный оружейный магазинчик.

Под напором нескольких сильных тел дверь распахнулась, и Джаред выпрыгнул в окно. Теперь он стоял у стены дома, в то время как Очищенные, кинувшиеся за ним, замерли напротив, в том числе и тот, что все еще, как оказалось, держал Кит. Только сейчас Джаред заметил еще одну фигуру, находящуюся поодаль. Огонь отбрасывал на лицо, скрытое под капюшоном, кровавые блики. Фигура двинулась к Джареду, и порыв ветра сорвал капюшон.

– Дженсен, – в растерянности шепнул Джаред, когда тот молниеносно оказался плечом к плечу с ним, наставив на Очищенных два пистолета.

Дженсен не ответил. Охотники замерли как звери перед прыжком, все до единого – и Кит почему-то больше не билась в хватке. Джаред пригляделся: шея девушки была неестественно вывернута. Горло сдавило от неумного горя, дышать получалось с трудом. Ее длинные темные волосы свесились на бок и грязными сосульками лежали на локте Очищенного, красивые большие глаза были закрыты, а ноги в коленях согнуты – мертвая, она полностью висела на удерживающих ее руках.

Джаред разлепил ссохшиеся губы и выдавил:
– Бежим.

Дженсен непонимающе покосился на него.

– Доверься мне, – сказал Джаред и сорвался с места. Он услышал глухой удар, с которым Очищенный отбросил тело Кит в сторону, и на бегу тряхнул головой. Хватит – не время. Джаред добежал до того места, где улица сворачивала в закоулок, и резко обернувшись (Дженсен как раз поравнялся с ним), бросил гранату в направлении преследователей. Слишком быстрым, слишком неожиданным взрывом его швырнуло назад и сильно приложило спиной о каменную стену дома. Джаред съехал по ней вниз, в последний момент заметив, что пролетевший по воздуху Дженсен с размаху впечатался в железную ограду и, упав на спину, больше не шевелился.

***

Все-таки находиться в отключке и спать – понятия, в чем-то похожие. Дженсен забормотал протестующе, когда почувствовал, что кто-то сильно трясет его за полы куртки, от чего его голова откинулась назад, то и дело задевая землю. Он махнул рукой, всей душой желая отогнать этого кого-то, естественно, промазал, и обессилено уронил конечность вдоль тела.

– Джрд, – промычал он, возя головой по земле вместо того, чтобы покачать ею.

Над ним судорожно всхлипнули и заныли – иначе Дженсен это назвать не мог.

– Пожалуйста, Дженсен, пожалуйста! Только не умирай!

Голова начала адски болеть как только Дженсен приоткрыл глаза, но это не мешало ему говорить.

– Ты… ид-от, – простонал он, делая еще одну попытку отмахнуться. Джаред над ним продолжал всхлипывать и дергать за куртку, посылая волны боли по всему телу. Дженсен с усилием наставил на него палец, и только тогда Джаред замер. – Они… – Захрипел Дженсен и снова мотнул затылком по грязи. – Они искали тебя…

Расплывчатая тень перед глазами, бывшая Джаредом, быстро закивала.

– Да, да!

Дженсен, не убирая пальца, добавил.

– Они всегда нападают на меня из-за тебя.

Тень как-то странно охнула и задвигалась.

– Да.

Дженсен сжал кулак и сильно – ну, ему так казалось, – стукнул Джареда в плечо, а потом приподнялся на локтях. В голове медленно прояснялось.

– Ублюдок, – заключил он, моргая как после долгого сна. Джаред сидел на нем сверху, совершенно истеричным жестом удерживая у рта сжатые кулаки.

– Ну? – вскинул брови Дженсен, и в следующий момент не понял, что произошло. Джаред как-то внезапно оказался очень близко, его нос ткнулся в нос Дженсена, руки обхватили плечи, а колени сжали талию до боли. И Дженсен даже не сообразил, как так получилось, что Джаред прижался ртом к его рту – сильно и порывисто. А затем отпрянул – словно отпружинило назад – и повторил позу, в которой сидел, только на лице теперь был написан настоящий ужас.

– О, бля, прости! – выпалил он.

Дженсен уставился на него во все глаза. В висках все еще шумело после удара, в ушах гудело, так теперь еще и гребаные эмоции устроили внутренний штурм. Дженсен практически ощущал, как они вопят внутри его головы, отвыкшие от осознания того, что и как им нужно делать. А Джаред все продолжал извиняться.

– Правда, прости, извини! Не знаю, зачем сделал это…

Дженсен глубоко вздохнул, сосредотачиваясь на происходящем, и, сам себя удивив, внезапно ляпнул:
– Неужели история Очищенных так сильно на тебя подействовала?

– Что? – Джаред нахмурил лоб, напряженно соображая. – Нет, я правда не знаю…

Закатив глаза, Дженсен завозился, пытаясь встать, но Джаред подниматься с него не спешил, все так же придавливая всем весом к земле.

– Слушай, приятель, ничего, – принялся успокаивать его Дженсен. – Я тоже… ну, рад. Только, знаешь, в Истинное время, целоваться – это последнее, что тебе стоит делать.

Джаред помолчал немного, глянул недоверчиво и спросил:
– Не бесишься?

Эмоции захлопнулись, и Дженсен пожал плечами почти с равнодушием.

– Совсем нет, я…

Он не договорил, потому что в этот момент Джаред наклонился и поцеловал его еще раз – целомудренно, не размыкая губ, но так сильно, что почувствовал, как вдавил губы Дженсена в его же зубы. Тот протестующее замычал, а потом вздрогнул, как от удара, и засмеялся.



Глава 9

Шрамы

До следующего городка вновь добирались пешком – то ли не хотелось задерживаться и искать машину, то ли просто… не хотелось задерживаться, да. Особенно Джареду. Дженсен шел по раскаленной дороге, то и дело бросая на него косые взгляды. За несколько часов пути Джаред не проронил ни звука, только дышал тяжело и загнанно, изредка поправляя лямки висящего за спиной рюкзака. И раздражающе громко шаркал ногами по усыпанной мелкими камешками дороге.

– Хочешь поговорить? – спросил Дженсен, выталкивая из себя слова через силу. И не только из-за жары.

Джаред мотнул головой и снова поправил лямку. Дженсен начинал подозревать, что это у него нервное.

– Слушай, я понимаю, что тебе пришлось нелегко, – начал Дженсен, но его тон явно не располагал к задушевной беседе, и Джаред это определенно чувствовал.

– Я не прошу копаться во мне, – отрезал он. – Я просто хочу… пытаюсь вспомнить.

– Ее? – спросил Дженсен.

Джаред коротко кивнул.

– Но не выходит, – продолжил он, когда Дженсен уже не ждал. – Они ускользают. Воспоминания.

– Я знаю. У тебя всегда так.

Джареда это явно не утешило.

– Если тебе это поможет, у нее были темные волосы, – произнес Дженсен, внимательно следя за реакцией друга. Джаред скривил рот и проворчал:

– Что значит «темные»?

– И глаза карие.

– Что значит «карие»?

Дженсен выдохнул раздраженно и даже остановился.

– Джей, прекрати. Не так все с тобой плохо. Ты утрируешь.

Джаред сделал еще несколько шагов, остановился тоже, круто развернулся.

– Нет, не утрирую! – выпалил он. – Она была… – Он посмотрел в сторону, подбирая правильные слова. – Она понимала меня. Нет, она… она поняла. Я ей рассказал кое-что… и она поняла. А потом она осталась со мной, хотя знала к чему это может привести. И теперь я…

Он замолчал. Дженсен смотрел на него пристально, но ему было сложно понять то, что чувствовал Джаред. Люди, которые были дороги ему до травмы, находились словно бы в отдельной категории. Им доставалось больше настоящего Дженсена, его настоящих – прежних – эмоций. Остальные же, как бы сильно он ни хотел быть к ним ближе, не могли пробиться сквозь блок. И Кит не была исключением. «К сожалению», сказал бы Дженсен, если бы это не было ложью.

– Будто бы предаешь ее? – договорил он.

Джаред продолжал смотреть куда-то вдаль.

– Да.

– Ты не виноват в том, что родился таким.

– А в чем виноват? – с горечью парировал Джаред. – Даже когда вокруг меня люди – их нет. Потому что стоит мне отвернуться, как они исчезают. Мне нужно постоянно смотреть на них, чтобы понимать, что я не один. Я даже не могу любить их по-настоящему, потому что я их не помню.

Дженсен ощущал, как от чужого эмоционального раздрая учащается его собственный пульс. И для него это было слишком.

– Джей, ты впадаешь в депрессию, – сказал он, усмехнувшись. – Ты жил с этим всю жизнь. Ты не знаешь, как иначе. Ты ничего не терял.

Джаред не ответил. Возможно, потому что считал, что Дженсен не поймет. Возможно потому, что тот на самом деле понимал все правильно. Но видя, что лучше от этого разговора Джареду не стало, Дженсен тоже чувствовал некоторое огорчение. И потому он легко пожал плечами и добавил:
– И ты можешь смотреть на меня.

Разумеется, он хотел всего-навсего разрядить обстановку, но стало только хуже. Джаред вскинулся и зло прищурился.

– Могу ли?

Пришла очередь Дженсена отворачиваться. Он закусил нижнюю губу, чертыхаясь про себя на то, что вообще раскрыл рот. Должно быть, Джареда не сильно обрадовало, когда после его проявления… Дженсен не знал чего – тот просто спихнул его с себя и, никак не прокомментировав произошедшее, сказал, что пора уходить. Дженсен не мог взять в толк, на что Джаред мог обидеться или разозлиться. Со времени расставания после начала распространения вируса они ничего друг другу не обещали, в том числе и того, что смогут вернуться к тому, что было раньше. К доверию, к взаимопониманию и ощущению друг друга как самих себя. К разговору без слов. И Дженсен не понимал, как Джаред этого не видит.

Без сомнения, Дженсен был благодарен и рад тому, что все еще значит для Джареда так много, но… что дальше? А дальше начиналась травма и полный эмоциональный вакуум.

И потому только теперь, когда Джаред явно показывал свое недовольство сложившийся ситуацией, Дженсену вспомнился разговор, состоявшийся – как ни банально – именно с Кит. И так же банально эти воспоминания вернулись только после ее смерти.

Это было незадолго до ухода Дженсена и скорее всего, как он полагал, после того как Джаред «ей рассказал кое-что… и она поняла». Потому что с чего бы еще она так внезапно заинтересовалась им?

– Дружим со школы, со старших классов, – ответил тогда Дженсен на вопрос и начал болтать в приступе поистине садистского для его несчастных эмоций откровения. – Или, если точнее, я дружу с ним со старших классов. Даже сейчас не могу сказать, почему. У нас не было ничего общего. Всего один раз я объяснял ему что-то про ядерный реактор… Разумеется, Джей ничего не понимал. До сих пор не знаю, почему он меня тогда слушал.

– Не знаешь? – хмыкнула Кит, и на ее лице проступило какое-то хищное, птичье выражение. – Может быть потому что ты был дорог ему. Да и сейчас.

Кажется, они с Джаредом в тот день поссорились. Снова. Потому на эту реплику Дженсен только саркастически хмыкнул. Кит уловила этот посыл и, чувствуя, что ухватила за живое, произнесла:
– Послушай, я не знаю вашей жизни. И физику тоже. И в ядерных реакторах я тем более ни черта не понимаю. Но я разбираюсь в электронике. И, поверь, я знаю, что такое удар током.

Тогда Дженсен воззрился на нее с искренним недоумением.

– В каком ключе, ты хочешь, чтобы я понял твою аналогию? – спросил он растерянно.

– В любом, – непонятно отозвалась Кит. – Когда засвербит, поймешь, какой правильный.

– Засвербит? – тупо переспросил Дженсен, но Кит явно не собиралась продолжать разговор, потому что только улыбнулась и направилась к выходу из комнаты. – Я что-то путаю, или это не электронная терминология?

Она обернулась на пороге.

– Совершенно верно, – прищелкнула пальцами. – Это химия!

И рассмеялась так, как люди во время апокалипсиса не должны были. Дженсен уронил гудящую голову на руки и пробормотал глухо:
– Ненавижу точные науки… – вскинулся, хмурясь и глядя на закрытую дверь. – Я в самом деле это сказал?

В следующую же секунду со стороны входа прозвучал голос Джареда.

– Чем занимаешься? – спросил тот.

– Размышляю, не стоило ли пойти учиться на повара, когда была возможность, – буркнул Дженсен, вспоминая возмущенные восклицания мистера Райли, рассказывающего о том, куда делся его последний ученик и будущий гениальный физик.

– Чего?

Дженсен махнул рукой. Обсуждать только что состоявшийся словесный пинг-понг с Кит (он это даже разговором не мог назвать) не хотелось, почему-то казалось, что это все испортит. Хотя, что должно было быть испорчено?

– Не обращай внимания, – и видя, что Джаред все еще мнется на пороге, осторожно добавил: – Что-то случилось?

Тот хмыкнул, не отрывая от Дженсена взгляда.

– Как и всегда. Я первым пришел, чтобы с тобой помириться.

– У тебя хорошее настроение?

Джаред пожал плечами.

– Наверное.

– У всех сегодня хорошее настроение… – хмуро добавил Дженсен.

Джаред весь мгновенно подобрался, в его глазах мелькнуло волнение.

– Тебе Кит что-то сказала?

– Скорее, показала.

– Чувак, я должен об этом знать?

Дженсен посмотрел на него с редкой улыбкой, но ответил с серьезностью, которой его друг не должен был никогда понять.

– Нет, абсолютно точно.

Но тут Джаред спросил то, что в очередной раз разбило все заслоны, которыми Дженсен отгораживался от прошлого.

– Как физика?

– Ага, – на автомате ответил Дженсен, выныривая из воспоминаний и возвращаясь в реальность, в которой Джаред все так же смотрел на него, но на этот раз настороженно и зло.

– Так могу я или нет, Джен? – резко спросил он, и Дженсену потребовалось мгновение, чтобы понять смысл вопроса.

– Можешь, – кивнул он.

Джаред прижал пальцы ко лбу, как если бы у него болела голова. Кажется, от того, что они говорили друг с другом, проблема не решалась. И Дженсен понятия не имел, что это за проблема. Хотелось спросить у Джареда, но Дженсен знал, что и у того не нашлось бы ответа. Они спорили о чем-то из разряда чувств, о том, о чем Джаред знал намного больше любого из оставшихся в живых людей на свете, а Дженсен – убийственно мало. Непозволительно мало для того, кто хотел быть рядом с Джаредом. А Дженсен… хотел ведь, верно?

– Ты знаешь, что люди на Базе погибли из-за того, что я там был, – произнес Джаред совсем не в тему. – И что ты сказал на это, Дженс? «Ублюдок»? Да это самое ласковое, что я от тебя слышал за годы нашей дружбы.

Дженсен не знал, что на это ответить, потому только спросил:
– К чему ты это говоришь?

– К тому, что я хочу понять! – окончательно вспылил Джаред. – Почему ты не злишься на меня за это? Почему не злишься за то, что я ушел? Почему не спрашиваешь причину, по которой я так поступил? Что с тобой такое?! – И внезапно выкрикнул так громко, что Дженсен вздрогнул. – Почему ты НИЧЕГО НЕ ЧУВСТВУЕШЬ?!

Дженсен молчал, упрямо поджав губы. Взгляд Джареда стал разочарованным, он качнул головой, как бы спрашивая «да на что я рассчитывал?» и быстро зашагал вперед по дороге. И, конечно, откуда ему было знать, что Дженсену потребовалось убеждать себя в том, что он должен идти следом.

Он поравнялся с Джаредом через пару минут, глянул на него хмуро и сказал:
– Нужно найти безопасное место, – потом подумал и добавил: – Когда доберемся, обещаю, я все тебе расскажу.

Джаред не остановился, даже внимания не обратил, только резко кивнул.

– Куда мы идем? – спросил он после долгого и напряженного молчания.

– В безопасное место, – повторил Дженсен, – для начала.

– А потом?

– Доберемся до Калифорнии. Если с Базы кто-то выжил, они направились туда.

Джаред хмыкнул, снова поправил лямки рюкзака.

– Зачем нам туда идти?

Вопрос сильно удивил Дженсена. Ему казалось само собой разумеющимся пытаться быть ближе к людям, у которых была крыша над головой и относительная безопасность. Он даже снова замер.

– Джей, а куда? – произнес в недоумении.

– Ну, я подумал… – Джаред осекся, увидев, как Дженсен закатывает глаза. – Что?

– Честное слово, Джей, я не хочу знать, – усмехнулся тот. – Иногда я даже мечтаю, как было бы здорово, если бы тебе в голову вообще никакие мысли не приходили.

Джаред прищурился, против ожиданий Дженсена с любопытством и даже несколько насмешливо.

– Ты что, подкалываешь меня? – поинтересовался он.

Блеклая улыбка моментально исчезла с губ Дженсена.

– Нет, – отрезал он. Но Джаред почему-то улыбнулся ему в ответ.

***

Джаред поймал на лету брошенный ему тюбик зубной пасты и какое-то время тупо вертел в руках. В движениях его пальцев была некоторая лихорадочность, неуверенность – так ощупывают предметы слепые люди, вынужденные тактильно узнавать о них то, что могли бы за один короткий взгляд. Джаред отвинтил крышку, поднес тюбик к носу и понюхал – запах мяты был слишком сильным, а значит, паста определенно была не первой свежести. Впрочем, как и все, чем они пользовались.

Не то, чтобы Джаред в последний раз чистил зубы так давно, что уже и забыл, как выглядит зубная паста, но все же ему потребовалось больше времени, чтобы установить ее сущность, чем, скажем, чтобы опознать пистолет или нож. Однако жизнь во время апокалипсиса была настолько непредсказуемой, что у Джареда было сразу несколько вариантов того, как можно было использовать пасту.

Дождавшись, пока Дженсен поднимет на него глаза, Джаред указал ему на тюбик и спросил:
– Это есть?

Лицо Дженсена скривилось в саркастичной гримасе.

– Этим чистить, – едко отозвался он. – Есть – это.

Он бросил Джареду небольшую банку с консервами, а затем зубную щетку. Сидя на мягкой, вполне сносно сохранившейся кровати и греясь под теплыми лучами заходящего солнца, Джаред разглядывал полученные богатства и с внутренним возбуждением и трепетом осознавал, что жизнь, кажется, начинала налаживаться.

До очередного безымянного городка они добрались на удивление быстро, еще до заката. Им повезло отыскать ничем непримечательный двухэтажный коттедж, на всех дверях которого – о, чудо! – сохранились замки, а в спальне, окна которой выходили на теневую сторону, кровать все еще обладала своими основными свойствами – была пригодна для отдыха, не скрипела, а одеяла и матрас не были полусгнившими.

Джаред и Дженсен без проблем умещались на ней вдвоем, и ни у одного и мысли не возникло ночевать в разных комнатах. И пусть для выживания ночью больше не требовалось живое тепло, так было безопаснее, да и комфортнее.

Поев и умывшись, насколько это было возможно, Джаред чувствовал себя почти счастливым. Нет, он все еще ждал от Дженсена объяснений, но теперь он был готов реагировать на них более сдержанно, понимая, что ссора была не в последней степени вызвана его собственным поведением. Осознание смерти Кит какое-то время контролировало его эмоции, усиливая негатив, но все это оставалось в прошлом. Несправедливо быстро по отношению к погибшей девушке, однако все забывалось.

Поздно вечером Дженсен в последний раз проверил, закрыты ли двери и окна, и забрался в кровать, устраиваясь рядом с Джаредом уже в привычной для них обоих позе – прислоняясь спиной к его груди. Джаред без вопросов обхватил Дженсена рукой, притягивая ближе, как делал всегда во время холода.

Волосы Дженсена были влажными и пахли какими-то цветами – впервые за несколько месяцев он воспользовался шампунем, потратив драгоценную воду. Джаред лежал за его спиной молча, понимая, что Дженсен собирается с мыслями, и потому очень удивился, когда тот вдруг взял Джареда за руку и приложил ее к своему затылку.

– Вот, – тихо сказал он.

Все еще не понимая, Джаред осторожно провел рукой по его волосам, затем в обратном направлении, встопорщивая их, и почувствовал, как пальцы наткнулись на тонкую выпирающую линию кожи – она была длинной, тянулась практически от самой макушки и до затылка.

– Что это? – с волнением в голосе произнес Джаред, и ему не нужно было смотреть Дженсену в лицо, чтобы знать, что в этот момент он зажмурился. Сколько Джаред его знал, Дженсен ненавидел показывать окружающим свои слабости, даже разговоры о них не терпел, а шрам на его голове определенно считался таковой.

– То, о чем ты спрашивал, – сказал он, и Джаред выдохнул ему в затылок.

– Дженсен, пожалуйста! – попросил он, а его пальцы в это время продолжали поглаживать рубец. – Я не прошу раскрываться передо мной, я вижу, ты этого не хочешь. Но ты можешь хотя бы просто ответить на вопрос? Откуда этот шрам?

Дженсен вздохнул и завозился, перевернувшись лицом к Джареду. Тот снова положил руку ему на голову, и теперь получалось, будто он хочет притянуть Дженсена к себе.

– До того как попасть на Базу, я, как и ты, постоянно передвигался с места на место, – с видимым трудом начал рассказывать Дженсен, не глядя другу в глаза. – Как-то раз я заночевал в одном доме, который, как мне кажется, был заброшен еще лет за двадцать до появления вируса. Но выбора не было… Ночью половина крыши рухнула. Мне повезло не погрязнуть под обломками полностью, да и случилось это уже к утру, я не успел закоченеть или умереть от потери крови – меня нашли Райли и еще пара человек. Они пополняли запасы в том городке. Райли узнал меня и отвез на Базу. Это было в первый год вируса, и в медикаментах еще не было такого недостатка, как сейчас, а температуру не бросало из крайности в крайность. Я сломал несколько костей – они срослись быстро, но голова пострадала, а без нужного оборудования мало что смогли сделать. – Дженсен помолчал, и Джаред затаил дыхание, понимая, что в своем рассказе Дженсен подошел к самому главному. – С тех пор я потерял навык. Не могу создавать никаких разработок. Из ученых остался только Райли, а я… – Он усмехнулся наполовину горько, наполовину равнодушно, как человек, уже смирившийся с неизбежным. – Я импотент по всем фронтам: и в человеческой близости, и в науке. Это коснулось не только физики. Я теперь даже машину починить не могу, знаешь, словно ступор нападает. Могу даже забыть названия предметов. И я не уверен, что сам смог бы воспользоваться кофеваркой. Так что мне тут, в мире без техники, намного лучше, чем было бы в нормальной жизни. Но я заново научился водить машину! И байк. Как-то раз пришлось… И стрелять! Все, что нужно.

Ошарашенный, Джаред не знал, что сказать, и только продолжал механически поглаживать шрам – вверх-вниз, вверх-вниз – потирать его, словно под его пальцами он мог бы мистическим образом исчезнуть, рассосаться. Словно этим Дженсена можно было избавить от него так же легко, как от боли в сведенной мышце.

– Очень аккуратно зашито, – сипло заметил он, сглатывая.

– Да, – кивнул Дженсен. – Хороший врач делал.

– У вас был врач?

– Был. Но он умер задолго до того, как появился ты.

Джаред кивнул. Его глаза в полумраке комнаты влажно блестели.

– И ты из-за этого… так очерствел к людям? – спросил он.

Спросил, и сам же вздрогнул от своих слов – слишком прямых, слишком… истинных. И, ох, черт возьми, как же Джареду надоело это слово.

– Не само происшествие заставило меня… так себя вести, – ответил Дженсен и положил руку на шрам поверх пальцев Джареда. – А он. Эта травма притупила мои чувства. Эмоции. Я не уверен, что могу выражать их на все сто, как раньше. Я чувствую вполовину менее… сильно. – И видя, с каким ужасом смотрит на него Джаред, поспешно добавил. – То есть, не всегда! Я все осознаю, все, что должен чувствовать. Как правильно. Но у меня не всегда получается перешагнуть эту грань. Иногда все как раньше, но иногда…

Он замолчал, вероятно, ожидая, что Джаред сейчас впадет в панику, вскочит на ноги, и придется еще долгое время доказывать ему, что все не так плохо. Но Джаред не собирался этого делать. После признания Дженсена, он четко осознал, что теперь никакая сила не заставит его отойти хотя бы на шаг, отвернуться. Потому что, может быть, Дженсен сам не понимал этого, но то, что он признался Джареду, автоматически означало, что в данный момент он чувствовал. И чувствовал достаточно сильно, чтобы Джаред имел право усомниться в безвыходности положения. Все зависело от желаний человека, и Джаред видел, как Дженсен хотел чувствовать, как старался – рядом с ним. Да, возможно, Дженсен не понимал, потому что между разумом и эмоциями у него стоял сплошной барьер, мешающий ему сопоставлять их. Но это понимал Джаред. Поэтому он прижал ладонь к затылку Дженсена плотнее и слегка надавил, притягивая его голову ближе, а затем одним слитным движением перекатил его на спину и навис сверху. Его рот прижался к губам Дженсена, и на этот раз поцелуй был не столь невинен. Дженсен слабо трепыхнулся в его руках и как-то растерянно ойкнул, а потом обхватил Джареда за плечи, отстраняя от себя.

– Постой, постой… – забормотал он, задыхаясь и глядя в глаза Джареда, находящиеся всего в нескольких сантиметрах от его собственных. – Ты что делаешь?

Джаред сорвано выдохнул и обхватил руками запястья Дженсена, отдирая их от себя и заводя ему руки за голову – прижал к подушке несильно, только чтобы не мешался, склонился снова и выдохнул в самый рот:
– Хочу быть к тебе ближе, чем кто-либо.

А затем снова глубоко поцеловал.

***

Несколько мгновений Дженсен лежал неподвижно и даже вроде как отвечал, но стоило Джареду отпустить его руки, забарахтался и сильно толкнул его в грудь, а затем вскочил на ноги. Джаред поднялся следом и шагнул по направлению к двери, вероятно, на случай, если Дженсен решит сбежать, но тот и не собирался делать ничего подобного, только стоял, опустив голову, и шумно дышал носом.

– Что? – резко спросил Джаред, потом сцепил руки в замок на уровне груди и повторил спокойнее: – Дженсен, что?

Наверняка, он ждал ответа вроде «ничего» или «забей», или еще какой-нибудь односложной отмашки в духе Дженсена, – это было бы вполне закономерно, но к собственному удивлению Дженсену не хотелось так обрывать разговор.

– С тех пор как ты появился все пошло наперекосяк, – отрапортовал он, не поднимая головы. – А у меня нет сил думать обо всем этом. И времени нет, потому что стоит мне начать, как ты снова выкидываешь что-то еще более неправильное.

– Неправильное? – переспросил Джаред. – Ты про… поцелуи?

– Нет, я не об этом. – Дженсен посмотрел ему в глаза. – То есть, об этом, но… не только. Слушай, поцелуи, секс – это хорошо. Я еще не настолько псих, чтобы не осознавать это, но их недостаточно.

– Недостаточно для чего?

– Иногда рядом с тобой мне кажется, – не знаю, – что я такой же, как раньше. Но это не так, и стоит тебе уйти, как эта иллюзия исчезает. Я… много чего сделал.

– Ты про Люка? – догадался Джаред.

Дженсен коротко и серьезно кивнул.

– И про Бена. Я вернулся на Базу, увидел там его… и застрелил. И я не уверен, что оставил бы в живых Кит, если бы Охотники не убили ее, а заразили.

– Я знаю это, – тихо ответил ему Джаред. – Всегда знал, с самого начала. Дженсен, есть вещи, в которых мы не виноваты.

– Вот именно! – внезапно повысил голос тот. – Ты заставляешь меня чувствовать, что я не должен себя винить! А это не то, что ты говорил раньше.

– Мы много чего говорили друг другу раньше, – парировал Джаред и подошел ближе. Дженсен не отстранился, только голову чуть запрокинул, чтобы смотреть Джареду в глаза. – И мы оба не раз ошибались. Но лучше жалеть о том, что было, чем о том, что могло бы быть, верно? – Он с деланным спокойствием пожал плечами и усмехнулся уголком губ. – Мне жаль, если тебя это тяготит, но так уж вышло, что ты нужен мне. В каком угодно и во всех смыслах сразу.

На лице Дженсена проступило отчаяние пополам с растерянностью.

– Даже не знаю, что сказать, – едва слышно пробормотал он.

– Скажи... скажи, что ты еще здесь.

– Здесь, – тут же покладисто согласился Дженсен.

Джаред безрадостно усмехнулся.

– Я, конечно, знаю, что у тебя проблемы с эмоциями, – сказал он, с преувеличенным вниманием изучая стену. – Но не настолько же.

– Что? – Дженсен хлопнул глазами и поправился: – Джей, извини... Это немного неожиданно.

– У нас апокалипсис, черт возьми.

Его рука коснулась плеча Дженсена, затем переместилась на шею, пальцы крепко сжали затылок.

Дженсен прочистил горло, не отрывая взгляда от лица Джареда.

– Джей, – неуверенно позвал он. – Джей, твоя, эм, рука…

– Да?

– Она на моей шее.

– И?

– Что она там делает?

Джаред вскинул брови.

– Лежит?

Дженсен сделал шаг в сторону, уклоняясь от ладони.

– Не так просто, – произнес он. – Все не так просто.

– Есть? – переспросил Джаред.

Дженсен покачал головой.

– Нет, будет.

Джаред нервно убрал руки в карманы джинсов.

– Знаешь, – сказал он дрогнувшим голосом, – мне кажется, что на самом деле твои чувства полностью атрофировались.

Дженсен хотел, правда, хотел ответить. Но он ненавидел врать – себе, людям. В особенности Джареду. Он не хотел говорить другу, только что почти признавшемуся ему в любви, что он прав. Возможно это было лишь очередное минутное помутнение, но это не отменяло того факта, что Дженсен не чувствовал того, что должен был. Что-то было на самом дне памяти, воспоминания о том, что он должен испытывать, как должен ощущать. Но когда Джаред молча вышел за дверь, Дженсен понял, что ему впервые за долгое время по-настоящему паршиво.

А за стенами дома уже четвертый год рушился равнодушный, безучастный к чужому горю мир. Но сейчас Джареда не было рядом, чтобы закрыть Дженсена от осознания этого.



Глава 10

Охота на двоих

По ощущениям Дженсена, они пересекли границы уже двух штатов. Оставался последний, отделяющий их от цели – бывшая Аризона. И чем ближе они были к ней, тем больше Дженсен нервничал. Аризона граничила с Ютой, штатом, считающимся местом рождения Очищенных – еще до начала апокалипсиса жителей Юты от жителей других штатов отличало повышенное почитание Бога, граничащее с поклонением. То, что именно там брала свое начало идея библейского очищения, было своего рода горькой иронией.

Дженсен носом чувствовал опасность, исходящую не только от Юты, но и от всех прилегающих к ней территорий. Иногда он даже задавался вопросом, а существовал ли еще штаб в Калифорнии, находящийся к месту скопления Очищенных намного ближе, чем далекая База в Оклахоме?

Города в Аризоне по своей площади были едва ли не в два раза больше тех, в которых останавливались Джаред и Дженсен за все время пути. Высокие полуразрушенные многоэтажные дома, машины, притиснутые друг к другу так близко, что издали напоминали одну большую гору металлолома, огромные пустыри, на месте которых раньше находились парки и скверы – все это было несопоставимо с маленькими заброшенными коттеджами и выжженными солнцем, запыленными улочками, уже ставшими привычным пейзажем для любого выжившего.

Вид вымершего мегаполиса вызывал желание поскорее убраться подальше. Проезжая мимо покосившейся ограды одного из малочисленных в этой части города одноэтажных домиков, Дженсен поежился и крепче сжал руль.

– В этой каменной пустыне я чувствую себя голым, – сказал он себе под нос, не ожидая ответа. Но Джаред, до этого момента дремавший на заднем сидении, тут же поднял голову и огляделся. Затем согласно хмыкнул.

– Слишком много пространства, а? – спросил он, приподнимаясь на локте. Его длинные ноги были согнуты, колени свисали с края сидения, и весь он казался слишком большим даже в немаленьком пространстве джипа – в кое-то веки им вновь повезло найти достаточно вместительную машину.

Дженсен быстро глянул в зеркало заднего вида – на Джареда – и кивнул.

– Я отвык от мегаполиса.

Потирая кулаком правый глаз, Джаред неуклюже перебрался на переднее сидение и чуть пригнулся, вглядываясь вдаль через лобовое стекло. В том месте, где кромка неба касалась горизонта, солнечные блики отливали бордовым, а чуть выше – ярко-оранжевым свечением.

– Уже закат, – констатировал Джаред и заметил, как Дженсен снова едва заметно кивнул.

– Почти как раньше, – произнес он. – Гляди-ка.

Джаред не ответил – сопоставить тот закат, что был когда-то, и этот – новый – не получилось, да и наверняка было не так уж много отличий в разноцветных закатных пятнах, на которые Джаред смотрел почти четыре года назад и в тех, что он видел сейчас. Но говорить об этом Дженсену не хотелось. Не стоило портить хрупкое равновесие, установившееся между ними в последние дни. С той самой ссоры, после откровений Дженсена, прошла неделя, за которую они преодолели больше километров, чем Джаред считал возможным за такой короткий срок. Дженсен гнал на предельных скоростях, словно пытался поскорее добраться до Калифорнии, где круг его общения не ограничивался бы одним Джаредом.

Но когда изможденные и озлобленные они окончательно выбились из сил на границе Аризоны, Джаред сказал:
– Хватит.

И Дженсен тут же сбавил скорость. По всему выходило, что не в Джареде было дело. Или, по меньшей мере, не только в нем.

Он откашлялся, пытаясь подобрать тему для разговора, который избавил бы его от необходимости думать о чем-то другом.

– Далеко еще? – наконец, спросил он, не придумав ничего лучше.

– Полштата до Калифорнии, – ответил Дженсен, не отрывая взгляда от дороги. – Займет пару дней, если поторопимся. Но кто знает, сколько мы будем искать этот чертов штаб. Так что пока я просто еду на запад.

– На… запад? – запнувшись, повторил Джаред. Слово «запад» не многое ему объясняло.

Дженсен оторвал левую руку от руля и вытянул ее влево и чуть вверх.

– Туда, – коротко произнес он. – Извини, все время забываю, что тебе нужно объяснять.

Джаред хмыкнул и отвернулся. Не обидеться ему помогло не только понимание того, что Дженсену сложно фильтровать негативную информацию, но и воспоминание о том, что он был таким всегда, и Джаред привык к его манере общения за годы дружбы. Не такое уж плохое воспоминание, надо сказать.

Еще через час, когда небо потемнело, Джаред начал неудержимо зевать.

– Ты как? – спросил он у Дженсена и получив в ответ только неровное пожатие плечами добавил: – Целый день за рулем, стоит подыскать ночлег.

Вздохнув, Дженсен впервые за время поездки отвернулся от дороги и посмотрел Джареду прямо в глаза.

– Хорошо, – сказал он без улыбки. – Мы приближаемся к опасной территории, собственно говоря, мы уже на ней. Стоит набраться сил.

И затормозил перед высотным зданием.

– О, нет! – тут же воскликнул Джаред. – Хочешь, чтобы на тебя еще раз крыша упала?

Еще через несколько минут они нашли небольшую жилую постройку и, заведя машину во двор, откуда ее не было видно с дороги, вошли внутрь. Это оказался обычный домик, каких полно в небольших малонаселенных городках, как раз таких, к каким Джаред и Дженсен привыкли. Темный, с выбитыми окнами и покореженной лестницей на второй этаж – в нем было еще холоднее, чем на улице и уж тем более, чем в машине, в которой работала печка. Но все же Джаред не мог отказать себе в удовольствии спать на нормальной кровати. К тому же рядом с Дженсеном по ночам было не так холодно, несмотря на их усложнившиеся отношения.

План действий был всегда один и тот же – сначала осмотреть помещение, потом проверить окна и двери, выйти на улицу и посмотреть, не заметно ли, что в дом недавно кто-то заходил, затем выбрать наиболее удачно расположенную комнату и т.д. и т.п.

Джареду для проверки достался второй этаж. Он уже почти достиг лестничного пролета, как что-то маленькое и юркое задело его ноги. В темноте Джаред шарахнулся в сторону, потерял равновесие и, вскрикнув, полетел вниз, пересчитывая позвонками ступеньки. Одна из них, не выдержав, развалилась прямо под Джаредом, и в образовавшейся дыре немедленно застряла его нога. Джареда дернуло, падение резко прекратилось, и он так и лежал, едва дыша, на ступеньках, головой вниз. Надо сказать, ему чертовски повезло, потому как пролети он до конца лестницы, в лучшем случае остался бы со сломанными ребрами, в худшем – со свернутой шеей.

На шум откуда-то из-за угла выскочил Дженсен – свет его фонарика скользнул по лицу Джареда, и тот зажмурился, прикрывая глаза рукой. Оценив обстановку, Дженсен бросился к нему, осторожно освободил пострадавшую ногу и помог Джареду подняться.

– Я в порядке, в порядке, – отмахнулся тот, когда Дженсен принялся ощупывать его на предмет повреждений, в то время как Джаред согнулся, упираясь руками в колени. – Это просто ушибы, ничего не сломано.

– Уверен?

Джаред попытался улыбнуться, но получилось только страдальчески скривиться.

– Я бы знал.

Убедившись, что Джаред в самом деле не пострадал, Дженсен отпустил его, отошел на шаг назад и выключил фонарик.

– Что случилось? Ты забыл, как пользоваться ногами? – едко поинтересовался он.

– Меня что-то задело, – сказал Джаред, выпрямляясь. – Что-то коснулось моей лодыжки.

– Что-то?

– Что-то живое… Как мне показалось.

Дженсен нахмурился и снова включил фонарик. В белом свете стало видно сломанную ступеньку на середине лестницы и валяющийся у ее подножия… ботинок. Дженсен посветил на Джареда, и тот поджал пальцы на правой ноге, на которой был только носок. Залившись краской, Джаред, прихрамывая, протопал к лестнице и наклонился, чтобы поднять ботинок, как вдруг краем глаза заметил движение. Он резко выпрямился.

– Там, – быстро сказал он. – Слева.

Дженсен осветил перила: в мигающем свете фонарика удалось разглядеть мелькнувший длинный серо-коричневый хвост. А затем раздался тихий, тонкий писк. Не успел Дженсен сделать и шага, как Джаред метнулся вперед и опустился на колени около лестницы, а затем вскочил на ноги, держа в руках нечто маленькое, вырывающееся и отчаянно верещащее.

– Джаред, это… – начал было Дженсен, и тот закивал, разглядывая Нечто.

– Крыса! – воскликнул он с восхищением.

– Крыса, – автоматически повторил Дженсен.

Джаред поднял животное повыше, практически к самому лицу, а затем внезапно сунул его Дженсену. Тот отпрянул, в темноте с грохотом споткнувшись обо что-то.

– Держи эту тварь подальше от меня!

Джаред бережным жестом прижал продолжающую извиваться крысу к груди и поднял на Дженсена сверкающие в полутьме глаза.

– Ты хоть понимаешь, что это значит? – благоговейно прошептал он. – Ты хоть знаешь, как долго я ждал этого?!

Дженсен вскинул брови.

– Ждал встречи с крысой? – ляпнул он.

– Да нет же! – рассердился Джаред. – Это первое животное, которое я вижу с тех пор, как они все вымерли! Дженсен – это же просто чудо! – Он снова ткнул крысой Дженсену в лицо, и на этот раз тот не отшатнулся. Крыса замерла в руках Джареда, нервно поводя носом, и Дженсен стал пристально вглядываться в темную вытянутую мордочку.

– Не думал, что доживу до того дня, когда крыса станет считаться чудом, – пробормотал он, и Джаред хохотнул. – И что ты с ней собираешься делать? Посадишь в золотую клетку?

– Эээ… – растерянно протянул Джаред и замолчал. Крыса в его руках коротко и протестующее пискнула. – Я вообще-то не знаю.

– Положи туда, откуда взял!

– Но, Дженс…

– Джаред! – Дженсен прижал большой и указательный пальцы к переносице, а другую руку выставил раскрытой ладонью вперед. – Положи. Крысу. На место.

На лице Джареда явно отразилось отчаяние пополам с разочарованием. Он продолжал колебаться, пока Дженсен не схватил его за запястья и не заставил разжать хватку. Крыса тут же упала на пол и с пронзительным визгом скрылась под лестницей.

– Вот и хорошо. – Дженсен успокаивающим движением стряхнул пыль с плеч Джареда и подтолкнул его в направлении лестницы. – Давай, нужно еще проверить этаж. И придется тратить воду, чтобы ты вымыл руки… В ванной должно быть мыло.

***

Спрятавшись у окна рядом с входной дверью Дженсен смотрел, как к дому медленно, то и дело останавливаясь, приближаются три фигуры, и крепче сжимал в руке пистолет, мысленно чертыхаясь.

Из-за этого нелепого происшествия с крысой, с обустройством ночлега они провозились практически до самого утра – и хорошо, что так. Иначе кто знает, проснулись бы они следующим днем.

– Как? – шепнул Дженсен Джареду, не выдержав. – Как они нас находят?! Я думал, мы перебили всех Охотников еще в тот день, когда погибла Кит!

Джаред, выглядывающий в другое окно, только покачал головой.

– Они всегда находят. Сколько бы я не убивал, их количество не уменьшается. И они всегда идут по моему следу.

– Знаешь, – Дженсен облизнулся, глядя на Джареда краем глаза, – когда-то Калифорния была самым населенным штатом Америки.

– И что?

– Боюсь, что тут нам не дадут скучать.

Джаред нахмурился. Возмущение отчетливо звучало в его голосе, даже когда он говорил шепотом.

– Ты с ума сошел? – по-змеиному зашипел он. – Нашел чем обнадежить!

Дженсен спокойно усмехнулся ему.

– Эй, они же не первые, не так ли? – а затем он повернулся к Джареду всем корпусом и подмигнул. – Справимся.

Они выжидали еще несколько минут, пока наконец шорохи не стали слышны достаточно отчетливо. Дженсен кивнул Джареду и пригнулся под окном. В этот момент раздался скрежет – такой тихий, что если бы Дженсен не прислушивался, определенно не услышал бы. А затем заржавевший замок тихо звякнул и упал на ковер. Со стороны улицы не было слышно ни звука, только дверь скрипнула, медленно открываясь, и в коридор вошли три человека.

И в этот момент Дженсен выстрелил. Он сделал это сидя, не тратя драгоценное время на то, чтобы встать на ноги, но это облегчило задачу одному из Очищенных, обернувшемуся на вскрик своего напарника. Он бросился на Дженсена и опрокинул его на спину, выбивая из рук пистолет, и зарычал ему прямо в лицо – злобно, по-животному, ошпаривая зловонных дыханием и запахом давно немытого тела. Дженсен отвернулся, пытаясь не дать Очищенному коснуться открытой кожи, и закричал, изо всех сил впиваясь пальцами ему в бицепсы.

– Джаред! – рявкнул он. Очищенный над ним, удерживаемый на достаточном расстоянии от лица Дженсена, вытащил наружу язык и потянулся им вперед, а поняв, что не достанет и так, медленно раскрыл рот. Его блеклые губы растянулись большой буквой «о», и в неярком утреннем свете Дженсен увидел, как под нижней губой Очищенного начала скапливаться слюна. Мгновенно он осознал, что сейчас должно произойти, но придавленный к полу тяжелым телом, мог только беспомощно мотать головой по полу. Густая слюна начала стекать по губе Очищенного, ее становилось все больше, тонкая струйка сползала по коже медленно, будто нехотя, и Дженсен заворожено пялился на нее, понимая, что вот сейчас это случится.

Случится то, от чего он бегал столько времени. Сейчас он поймет, что чувствовали Люк и Бен, и все остальные близкие ему когда-то люди – в той или иной степени. Сейчас он заразится… А Джаред все не появлялся.

Раздался выстрел, затем еще один, и Очищенный, прижимающий Дженсена к полу, снова зарычал, оскалившись… а в следующий миг всем весом рухнул на него сверху. Дженсен не мог пошевелиться, лихорадочно соображая, касаются ли измазанные слюной губы Охотника оголенного участка кожи или нет. Скосив глаза, он понял, что Очищенный лежит, уткнувшись лицом ему в плечо, и длинно выдохнул.

А затем раздался оглушающий грохот, и Дженсен, уже не раздумывая, спихнул с себя мертвое тело, схватил выпавший при падении пистолет и огляделся. Джареда он заметил сразу – тот медленно отступал, отходя все дальше вглубь дома. С удивлением Дженсен обнаружил, что в руке его друга тоже был пистолет, но он его почему-то не использовал.

Первый луч солнца скользнул по фигуре человека, который наступал на Джареда. Это была девушка – маленькая, худая, с копной длинных темных волос. Девушка чуть повернулась к свету, и Дженсен узнал ее.

– Джейн, – выдохнул он, и одновременно с этим Джейн прыгнула на Джареда, сбивая его с ног и опрокидывая на пол. А затем ее лицо склонилось, и ее губы вот-вот должны были коснуться губ Джареда, как вдруг…

Дженсен нажал на курок не думая, и Джейн, конвульсивно дернувшись, упала на Джареда. Тот лежал не шевелясь, зажмурив глаза, и Дженсен охватил гнев. В три шага преодолев расстояние, отделяющее его от Джареда, он отпихнул Джейн в сторону, упал на колени и схватил Джареда за грудки. Встряхнул – раз, другой. Тот распахнул глаза, когда его голова сильно ударилась об пол.

– Захотел заразиться? – с едва сдерживаемой яростью спросил Дженсен.

Джаред стиснул зубы.

– Нет.

От этого спокойного тихого «нет» Дженсен почувствовал, что сейчас задохнется от злости. Он сильнее сжал пальцы на рубашке Джареда и еще раз встряхнул его.

– Тогда какого хрена?! Почему ты не выстрелил?!

Джаред не вырывался, только зло сверкал глазами в ответ.

– Я ведь знал ее! – выпалил он. – Мы оба ее знали!

– Только ее? – яростно спросил Дженсен. – Отвечай, из всех погибших мы знали только ее?!

Джаред снова закрыл глаза и попытался отвернуться, но Дженсен схватил его одной рукой за подбородок, заставляя смотреть на себя.

– Я не смог, прости… – едва слышно забормотал Джаред. – Столько уже умерло…

Дженсен злился так сильно, что даже не мог кричать. Слова – едкие, разъедающие – лились из него одним сплошным ледяным потоком.

– Ты так переживаешь из-за одного человека, когда из-за нас погибли миллиарды!

И стоило ему это сказать, как Джареда прорвало. Он вцепился пальцами в свою рубашку поверх рук Дженсена и заорал:
– Не тыкай мне этим в лицо! Я знаю! – Он приподнял голову, его шея изогнулась, когда он попытался подняться, но Дженсен держал крепко. – Думаешь, почему Очищенные охотятся на меня?! Думаешь, почему я их убивал?! Я хочу искупить свою чертову вину!

– Даже если ты истребишь их всех это ничего не изменит! – яростно парировал Дженсен.

– Я ЗНАЮ ЭТО! – взвыл Джаред так громко, что практически перешел на писк.

– ТОГДА КАКОГО ЧЕРТА ТЫ ТВОРИШЬ?!

– ДА КАКОЕ ТЕБЕ…

Джаред осекся, глядя на Дженсена так, будто увидел его впервые.

– Ты кричишь на меня, – выпалил он, сжимая руки Дженсена сильнее. – Ты, мать твою, кричишь! Ты беспокоишься обо мне!

Дженсен отпрянул, словно его ошпарили. Чертов придурок чуть не погиб, и при этом продолжает думать, что он, Дженсен… Как он… В голове снова образовалась каша из мыслей, воспоминаний и образов.

– Я… – начал он, но Джаред внезапно резко подался вперед, обхватил Дженсена за шею и притянул к себе. А потом его губы впились в губы Дженсена с такой отчаянной страстью, что только теперь тот понял, как сильно на самом деле испугался. Как они оба испугались.

***

К черту, решил Джаред, глядя на то, как из-за горизонта медленно выплывает солнце. К черту. В эти сутки он никуда не поедет.

– В эти сутки я никуда не поеду, – озвучил он свои мысли Дженсену. – Я хочу нормально выспаться наконец!

– Поспишь в машине, – сухо отозвался Дженсен, продолжая запихивать в один из рюкзаков упаковки мыла и тюбики зубной пасты – то, что удалось найти в ванной.

– Я сказал «нормально выспаться», – фыркнул Джаред. Он стоял рядом с трупом одного из Очищенных, но словно бы не замечал его. – Наиболее вероятно, что следующие Охотники уже не будут искать нас здесь…

Дженсен выпрямился, глядя настороженно, и Джаред принялся лихорадочно соображать, что же такого он сказал. А потом Дженсен тихо и угрожающе проговорил:
– Нас? – и Джаред в очередной раз за последние несколько часов залился краской.

– Эм, – протянул он, стараясь выглядеть как можно более виновато. – Извини?

– Конечно, чего уж. Это же такое увлекательное приключение. – Дженсен раздраженно встряхнул ни в чем не повинный рюкзак. – И не начинай заводить свое «я не хотел». Ты всегда «не хотел», а потом у нас апокалипсис.

Наигранная легкость ситуации исчезла без следа. Джаред резко отвернулся от окна, в защитном жесте складывая руки на груди.

– Мы опять возвращаемся к этому?

Дженсен пожал плечами.

– Ты же меня обвинял.

– И это что, месть?

– Простая констатация. Ты обвинял меня, я – тебя. Мы оба правы. Почему нельзя об этом сказать?

– Потому что есть такая вещь, как чувство такта! – рявкнул Джаред, и увидел, как Дженсен в искреннем недоумении вскидывает брови.

– Чего-чего? – передразнил он. – Надо быть тактичным и не упоминать о том, что мир сдох по нашей вине?

– Ну… да!

Неожиданно Дженсен рассмеялся: он прикрыл рот рукой, пытаясь скрыть улыбку, но не получилось. Джаред больше не мог этого выносить. Травма травмой, но он не хотел оправдывать ею поведение Дженсена. Всему существовала мера – предел. И у Джареда он наступил сейчас.

Молча он отпихнул с дороги свой собственный рюкзак и быстро взбежал вверх по лестнице, хлопнув дверью в комнату. И в этот момент ему на самом деле было плевать, что сделает Дженсен – он оставался.

***

Дженсен не уехал. Собирался, уже даже в машину сел, а потом передумал. В самом деле, не стоило горячиться, чтобы потом не было мучительно больно – не Дженсену, конечно, – Джареду. А раз Дженсен думал о том, каково будет Джареду – это уже что-то значило.

Сна не было ни в одном глазу, и в итоге весь день Дженсен бесцельно слонялся по дому, то и дело пытаясь отделаться от мысли, что в некотором роде исполняет роль телохранителя, оберегая Джареда, пока тот спит. А в том, что Джаред именно спал, сомнений не было: его довольный храп разносился по всему второму этажу, и это заставляло Дженсена чувствовать некоторую вину. Джаред всегда спал бесшумно и начинал храпеть только в случае, если действительно сильно уставал. Кажется, Дженсен все же устроил ему непосильную гонку.

До самого вечера все было тихо. Должно быть Охотники, как и предполагал Джаред, решили, что их жертвы не настолько глупы, чтобы оставаться там, где их чуть не убили. Или же просто сообщение – или как там Очищенные связывались друг с другом – о гибели очередного «отряда» еще не дошло до остальных. В любом случае, Дженсен выдохнул с облегчением. Почти. Помимо висевшей над ним опасности, было что-то еще – что-то тянуло внутри него, ныло, как заживающая рана. Казалось, Дженсен где-то по-крупному облажался, но он не мог понять где. Это что-то лежало на самой поверхности – подойти и возьми, – но Дженсен не мог дотянуться.

– Наверное… наверное… – бормотал он, пытаясь нащупать ускользающую, эмоционально напряженную ниточку. – Наверное… – Он стоял как вкопанный перед телом Джейн – почему-то его тянуло к ней, словно магнитом – долгое время, мучительно соображая, и наконец, когда солнце снова начало затухать, он опустил голову и сказал, разглядывая уже начинающее синеть лицо и белые бескровные губы: – Наверное, я был неправ.

Дальнейшее для Дженсена происходило в каком-то тумане. Голос разума звучал где-то в отдалении, но так тихо и ненастойчиво, будто бы на самом деле и вовсе не желал быть услышанным. Дженсен поднимался по скрипящим ступенькам в полумраке, и буханье сердца заглушало даже его надрывное, сиплое дыхание. Что-то влекло его к Джареду – сейчас, прямо здесь, не медля. И Дженсен думал, а не так ли он поступил бы, если бы мог в полной мере осознать то, что чувствовал? А не так ли он… хотел бы?

Дверь Джаред предсказуемо не запер. Обида обидой, а осторожность прежде всего. Дженсен бесшумно подошел к кровати и даже не удивился, когда Джаред, до этого лежавший к нему спиной, внезапно перевернулся и уставился Дженсену прямо в глаза. В его темном взгляде явственно читалось напряженное ожидание.

Помедлив, Дженсен опустился на край кровати, затем залез на нее полностью и, подползя к Джареду, уселся ему на бедра. Глаза Джареда смешно округлились – он явно ничего подобного не предполагал, но тут же поднял руки и обхватил Дженсена за талию – удерживая и поглаживая кончиками пальцев кожу сквозь рубашку и куртку.

Дженсен склонился ближе, не понимая, что они в точности копируют позу, в которой Джаред поцеловал его в первый раз. Он почти коснулся губами щеки Джареда и прошептал торопливо, пока не передумал:
– Я хотел сказать, что ты ошибался… Мои чувства не до конца атрофировались.

Сказал – и выпрямился снова. Джаред облизнул губы, в ласках его пальцев чувствовалась настороженность, недоверие. Он откинул назад голову, чтобы лучше видеть лицо Дженсена и спросил:
– Чем докажешь?

В ответ Дженсен только усмехнулся и склонился за поцелуем. Джаред охотно приоткрыл рот и потянулся навстречу, по-цыплячьи смешно вытягивая шею, и замычал недовольно от неудобного положения. Он сжал пальцы на талии Дженсена сильнее и резко перевернул его, опрокидывая на кровать рядом с собой, подтянулся на локте, ложась на бок, и протянул руку к лицу Дженсена так судорожно, словно не мог поверить, что он реален.

Мелькнувшая на его лице короткая улыбка могла бы показаться поистине безумной, если бы Дженсен не знал – не чувствовал, что Джаред счастлив. Настолько, что не может до конца осознать происходящее.

– Если мы собираемся трахаться, стоит вымыться, – выпалил Дженсен. Джаред застонал и откинулся на спину, прижимая обе руки к лицу.

– Ну, спасибо, – глухо сказал он.

– Да что? – Дженсен прикусил язык, сдерживая смех. – Я давненько не мылся.

Джаред отнял ладони и обреченно вздохнув, повернул голову.

– Давненько – это сколько?

Дженсен быстро подсчитал.

– По меньшей мере дней пять.

– Да, почти с рождения… – закатил глаза Джаред. – Я не буду говорить сколько я, ок? Как бы ты не утратил желание.

Дженсен мгновение молчал, а затем разразился хохотом. Он смеялся так сильно, что даже перекатился на бок, чтобы было легче дышать, и уткнулся лицом Джареду в грудь.

– «Утратил желание»? – выдавил он сквозь истерику. – Ты серьезно это сказал сейчас? Именно так?

Джаред улыбнулся, ощутимо ткнув его кулаком в живот.

– Заткнись.

Дженсен задохнулся от удара и откатился к сторону, все еще посмеиваясь.

– Прости, – развел он руками, – но когда целыми днями потеешь и не моешься неделями, фраза «давай займемся грязным сексом» перестает возбуждать.

И он снова засмеялся – просто не мог сдерживаться. Словно пленники, долгие годы томившиеся в неволе, эмоции рвались наружу; подобно цунами сметали на своем пути барьеры, любовно выстроенные разумом Дженсена. Он знал, что это не конец, знал, что в любой момент дверь может снова захлопнуться, но то, что сейчас она открылась было чем-то из разряда удивительного и невероятного. Еще одним событием, которое в нормальном мире не могло бы считаться чудом.

Смех прервался, когда Джаред снова полез с поцелуями. Дженсен послушно замолк, отвечая, и обхватил ладонями щеки Джареда, притягивая его ближе, вжимая в себя. А затем отстранился и, облизнувшись, поинтересовался:
– Ну что, идем мыться?

В этот момент эмоционально он напоминал себе того парня, каким был до апокалипсиса, до работы в «Delta Plazorik», до дружбы с Джаредом… Бестолкового, несмотря на свой гений, жизнерадостного подростка, у которого были наполеоновские планы на жизнь, и который искренне верил в то, что они сбудутся.

Джаред с очередным вздохом скатился с Дженсена и поднялся на ноги.

– Черт с тобой, – произнес он, встопорщивая грязные волосы на затылке. – Надеюсь, тут есть тазик.

***

Это напоминало сон. Эротический или кошмар – Джаред пока не определился. Было так странно наносить на волосы шампунь и понимать, что он делает это для того, чтобы заняться сексом. И что человек, с которым он собирается заняться сексом, знает это. И сам делает то же самое… На расстоянии полуметра.

Дженсен действительно нашел тазик и, выдраив его до скрипа, вылил туда две бутылки воды – больше пожадничал. А затем разделся догола и, стоя прямо на холодном кафельном полу, принялся мыться – окунул собственные трусы в воду, намылил их и принялся тереть грудь. Все еще полностью одетый, Джаред заворожено пялился на то, как по телу Дженсена стекают темные дорожки грязи, как они медленно скатываются по его спине, огибают ягодицы, устремляются по ногам вниз, собираясь небольшой бурой лужицей у ступней. А потом Дженсен закинул одну ногу на бортик ванной, чтобы было удобнее, и Джаред понял, что для него это слишком. Судорожно проглотив слюну, он принялся яростно избавляться от одежды, и краем глаза заметил усмешку, скользнувшую по губам Дженсена.

– Засранец, – тихо произнес он и бухнул в тазик собственное белье, разбрызгивая драгоценную воду. Двух бутылок, конечно же, не хватило, и Джаред, весь в мыле и пене, долго уговаривал уже вытирающегося Дженсена выделить ему хотя бы немного. В конце концов тот сжалился, и домывался Джаред в уже относительно чистой воде. Все это время Дженсен стоял рядом и смотрел – так пристально, изучающе, что Джаред давился словами протеста, и только все время поворачивался спиной.

Он бы соврал, если бы сказал, что взгляд Дженсена не возбуждал его – напротив – но чувство стыда было таким сильным, что Джаред боялся сгореть заживо. Он долго колебался перед тем, как прикоснуться намыленными трусами к полувставшему члену, и только когда услышал, что Дженсен начал чистить зубы, выдохнул и довел дело до конца. Ни одно сражение с Охотниками не казалось ему сейчас большей пыткой, но Джаред мужественно схватил вторую щетку и запихал ее в рот. Повозив пасту во рту – сплюнул, вытер рот и воззрился на Дженсена.

Тот отложил щетку, педантично вылил из тазика оставшуюся грязную воду и только тогда поднял глаза. Джаред не выдержал в ту же секунду – сделал один широкий шаг вперед, схватил Дженсена в охапку и притиснул к себе, выдохнул жарко на губы перед тем как поцеловать.

Все еще влажная кожа Дженсена под пальцами была ледяной – вечер никому не делал поблажек. Джаред толкнул Дженсена в грудь, к дверному косяку, и навалился сверху, закрывая своим телом от холода, прижался плотно-плотно, так, чтобы и лезвие было не протиснуть, и вжался ртом в подставленную шею.

Дженсен закрыл глаза, подставляясь. Он не стонал и не вскрикивал, но его тихие вздохи сводили Джареда с ума. Он всасывал гладкую, покрытую капельками воды кожу, оставляя на ней яркие багровые пятна, и не мог остановиться. Жажда, страсть, отчаяние слились в один бурный коктейль, и Джареду казалось, он умрет в миг, если Дженсен подумает отстраниться. Но Дженсен только сильнее стискивал пальцы на его плечах, впивался неровными обгрызенными ногтями в кожу и запрокидывал голову, открывая взгляду беззащитное исцелованное горло.

Одной рукой Джаред обхватил Дженсена за спину, наискось, так, что ладонь легла на шею сзади, а другой коснулся копчика, мимолетно погладил и повел руку вниз. Дженсен выгнулся ей навстречу, зажимая между своими ягодицами и косяком, и потерся о Джареда бедрами.

– Ты знаешь, – задыхаясь, спросил он, – как это делается?

Джаред оторвался от вылизывания ключицы Дженсена и поднял на него мутные глаза.

– Нет, – растерянно ответил он. – Я никогда раньше…

– Ну, суть та же самая, да?

Джаред заторможено кивнул, и Дженсен охнул, когда его пальцы соскользнули с ягодиц ниже и проникли между ними.

– Только ты не мокнешь, – задумчиво прокомментировал Джаред, поглаживая Дженсена.

– Так, это проблема, – деловито сообщил тот. – Нужна смазка.

– И где я ее возьму? – фыркнул Джаред. – Слюна не подойдет?

На лице Дженсена проступило такое отвращение, что Джаред непременно рассмеялся бы, если бы не было угрозы вообще остаться без секса. Он задумался, пытаясь сообразить, может ли подойти хоть что-то из того, что они возили с собой. У них была зубная паста, но Дженсену вряд ли будет приятно ощущать ее в…

Мысль прервалась, когда Джаред почувствовал легкое прикосновение к своему предплечью. Он опустил глаза: Дженсен медленно водил пальцами по поджившей ране, доставшейся Джареду от Охотников еще в то время, когда он путешествовал с Кит. Дженсен какое-то время смотрел на полузатянувшийся шрам не отрываясь, а затем резко поднял на Джареда глаза и быстро облизнулся.

Джареда словно током шарахнуло от понимания того, что Дженсен ему предлагал. Он подался вперед, до боли вжимая Дженсена в косяк, и вновь принялся целовать – глубоко, с силой проталкивая язык ему в рот, заставляя задыхаться и судорожно сглатывать. Дженсен промычал что-то и уперся руками Джареду в грудь, но вместо того, чтобы оттолкнуть, только прихватил пальцами кожу, и глухо застонал.

Джаред понимал, что это значит – Дженсену нужна была страсть, нужна была боль, потому что его эмоции, то всплывающие на поверхность, то вновь устремляющиеся на самое дно, раздирали его изнутри, причиняя нестерпимые муки. И Джаред делал все, чтобы ощущение живого тела, человеческого тепла, удовольствия от поцелуев и ласк – перевесило.

Он опустил обе руки вниз и обхватил Дженсена за ягодицы, сминая их, раздвигая в стороны и проскальзывая большими пальцами внутрь, потирая чувствительную сухую кожу. Дженсен шумно выдохнул и опустил голову, его зубы ощутимо впились Джареду в плечо, в то время как руки расслабились на груди, и теперь, в противовес жесткому рту, нежно поглаживали, то и дело задевая соски.

Наверное, на какое-то время Джаред выпал из реальности, потому что очнутся он от холодного прикосновения к своей спине. Длинный острый клинок прошелся вдоль его позвоночника, и Джареда протряхнуло от внезапно накатившего возбуждения. Он не знал, откуда Дженсен взял нож – видимо, даже в ванную с ним пошел, – но прекрасно ощущал его. Мурашки бежали по телу, расползаясь от того места, где гладкая сталь касалась кожи.

Он вытянул вперед левую руку, прижал ее внешней стороной к груди Дженсена и сказал:
– Давай.

Судорожно выдохнув, Дженсен обхватил сильными пальцами запястье Джареда и полоснул острым лезвием по поджившему шраму. Джаред взвыл, резкая боль, казалось, проникла ему в самый мозг, и член по какой-то нелепой причине стал только тверже. Тяжело дыша открытым ртом, Джаред смотрел, как кровь вытекает из его руки тонкой струйкой – Дженсен умудрился не задеть вену – и льется прямо по груди Дженсена, по его животу, обвивает стоящий, напряженный член, словно второй сеточкой вен – ярко-красных, и капает с него на пол.

– Это ненормально, – пробормотал Джаред, раз за разом заворожено прослеживая взглядом кровавый след.

– Я знаю, – раздался где-то над ухом глухой голос Дженсена, и в следующий момент Джаред стоял на коленях и вылизывал его между ног. Горько-соленый вкус природной смазки и солоноватый с медью – крови – слились в один, и от него коротило мозг. Дженсен наверху, где-то очень далеко, постанывал, а его пальцы запутались в мокрых волосах Джареда. Джаред с упоением вылизывал налившуюся, ярко-красную головку, и ловил ртом хаотичные, неконтролируемые движения бедер Дженсена. Попытался взять глубже, но не получилось – во рту поместились какие-то жалкие четыре дюйма – и резко поднялся на ноги.

Рука пульсировала и наливалась жаром, но Джаред игнорировал это. Приложив ладонь к пояснице Дженсена, он чувствовал, как кровь стекает вниз, видел это по тому, как морщился и ерзал Дженсен. Решив, что «смазки» достаточно, Джаред сильно прижал порезанную руку к спине Дженсена, чтобы остановить кровь, а другой снова прикоснулся к сжатому отверстию, теперь настолько скользкому, что едва получалось надавить на него.

Джаред едва успел вставить одну фалангу, как Дженсен тяжело запыхтел и начал ерзать сильнее.

– Слушай, слушай, – быстро произнес он. – Не надо…Не надо возить пальцами в моей заднице, ок? Просто сделай это.

– Но… должно же быть больно.

– Да к черту, – фыркнул Дженсен и раздраженно тряхнул короткими мокрыми волосами. – Что, мне голову никогда не проламывали? – И рассмеялся, хотя шутка явно была неудачной.

Джаред продолжал колебаться.

– Ладно, просто, – Дженсен нервно покусывал нижнюю губу, – просто смажь получше, и достаточно, ок?

Джаред кивнул. Рука полыхнула болью, когда он оторвал ее от спины Дженсена и поднес к своему члену. Кровь почти перестала течь, и Джаред тряхнул запястьем, смахивая бардовые капли, а затем растер их по члену.

– На кровать? – спросил он, хотя плохо представлял себе, как им удастся туда дойти. К счастью, Дженсен замотал головой и резко повернулся спиной, обхватил обеими руками косяк и прогнулся, выставляя на обозрение измазанную в крови задницу. На его спине от руки Джареда осталось большое неровное пятно, а на ногах были красные потеки – казалось, что Дженсен истекает кровью. Но Джареда это возбуждало. Возможно, потому, что он знал правду.

Как мог осторожно он приставил головку члена к неразработанному входу, неуверенно толкнулся внутрь… и соскользнул.

– Да, смазки более чем достаточно, – просипел он, сдувая со лба липкие от пота волосы.

Дженсен хрипло рассмеялся и дернул бедрами, подгоняя.

Со второй попытки получилось лучше – Дженсен не врал, ему на самом деле было не больно, мышцы поддавались легко, и в то же время упруго сжимались, стоило Джареду попытаться проникнуть глубже. Дженсен шипел и матерился сквозь зубы, но продолжал подгонять Джареда. К тому моменту, как его член погрузился в Дженсена до конца, Джаред был весь мокрый, и уже не только от воды: он то и дело вытирал о плечо потный лоб и ежился от щекотного ощущения ползущих по спине капель.

Войдя полностью – замер, давая передышку, не столько Дженсену, которому, казалось, и вовсе не доставлял неудобства инородный предмет в заднице, сколько самому себе. А затем двинулся назад – и снова вперед, ткнулся на пробу чуть влево, затем вправо, и, услышав полузадушенный стон, который Дженсен глушил, вцепившись зубами в собственную руку, увеличил темп.

Дженсен под ним почти не издавал ни звука, только голову откидывал назад, и Джаред жадно вглядывался в его исказившееся лицо, смотрел на оскаленные зубы и зажмуренные глаза, и трахал все быстрее, уже не понимая, хорошо или плохо Дженсену, зациклившись на первобытном желании брать. Мое. Мое.

Кровь быстро высыхала, отскабливаясь от кожи при каждом движении Джареда. Трение стало сильнее, почти причиняя боль, и Дженсен ерзал под Джаредом, то пытаясь уклониться, то вновь насаживаясь. Однако он сам схватил Джареда за руку и протянул ее к своему члену. Джаред успел только сжать кулак, как Дженсена выгнуло еще сильнее, его рот широко открылся, язык высунулся наружу – напряженный, будто Дженсен хотел попробовать очень горячее блюдо; он резко содрогнулся – раз, другой, – и обмяк в руках Джареда.

В ту же секунду Джаред вышел из Дженсена – от его члена потянулась длинная кровавая ниточка, и в несколько движений кулака довел себя до оргазма, кончая на спину Дженсену, на его бедра, а затем рухнул на него сверху. Оргазм пульсировал во всем теле, поднимаясь от кончиков пальцев на ногах и закачиваясь в висках – со вздувшимися венками, горячих и мокрых. И Джаред не мог не думать о том, как его сперма смешивается с его же кровью на спине Дженсена, остывает, засыхая и склеивая их между собой…

Дженсен зашевелился первым, повел плечами и с усмешкой обернулся через плечо, встречаясь взглядом с Джаредом.

– Я еду на заднем сидении, – сказал он, – лежа. – Затем длинно выдохнул и сглотнул. – А тебе нужно перевязать руку… чертов придурок. – И словно бы не сам полоснул Джареда ножом. – И… снова нужно помыться.

Джаред только согласно кивал и слизывал с плеч Дженсена подсохшие капли собственной крови.



Глава 11

Иллюзия конца

Им пришлось задержаться еще ненадолго. Вдвоем они смысли с кожи следы крови, и Дженсен, щедро полив края раны Джареда спиртом, забинтовал ему руку, благо в доме от почивших хозяев осталось много полезных вещей. А затем они вырубились на кровати, развалившись друг на друге причудливым узором из переплетенных рук и ног. Когда Дженсен проснулся, уже брезжил рассвет, и в этот период апокалипсиса температура в первые минуты появления солнца была идеальной.

Он потянулся и охнул от неприятного тянущего ощущения во всем теле, но несколько позвонков сладко хрустнули, вставая на место, и это мимолетное удовольствие немного примирило Дженсена с действительностью. Впрочем, примирять было особо и не с чем: секс был хорош, отношения с Джаредом не ухудшились, – а если этого не произошло сразу после, стоило надеяться, что не произойдет вовсе, – и Дженсен не чувствовал в себе потребности к самоанализу. Практически идеальное начало отношений, если бы они были у него в планах.

Из-за травмы ли, или по простому стечению обстоятельств, но Дженсену было хорошо от своего благодушного отношения к сложившейся ситуации. И если Джаред был с ним солидарен, то можно было сказать, что день начался по меньшей мере неплохо.

Они ели очередную порцию консервов, когда Дженсен насторожился. Он вскинул голову и замер, мучительно прислушиваясь. А затем внезапно вскочил на ноги и принялся хватать с пола рюкзаки и вываленные из них вещи. Это заняло у него не больше нескольких секунд, и Дженсен рванул к двери.

– Скорее, Джей! – крикнул он.

Ошарашенный, Джаред замешкался было, но тут Дженсен рявкнул так, что он подскочил и устремился за ним вниз по лестнице.

– Что такое? – все же спросил он, сбегая по ступенькам.

– Ты слышишь этот шум? – спросил Дженсен, не оборачиваясь.

– Шум? – перепросил Джаред, но его вопрос потонул в оглушающем грохоте. Земля затряслась под ногами, Джареда дернуло вперед и только благодаря тому, что схватился за перила, он смог устоять на ногах. Он вскинул голову, и ему на лицо посыпалась штукатурка.

– Крыша на втором этаже рухнула, – быстро сказал Дженсен и бросился к входной двери, на ходу перепрыгнув через распростертый на полу труп. – Сейчас и первый этаж обвалится, ну!

Ему не хватило мгновения, чтобы дернуть дверную ручку – стена напротив него угрожающе накренилась. Дженсен попятился, запнулся о труп и с размаху приземлился на пол. Джаред тут же оказался рядом, подхватил его подмышки и потащил назад... А потом куда-то исчез.

Шум стал сильнее: гул и скрежет раздавались со всех сторон, и Дженсену казалось, что стены наступают на него, как в кошмарном сне, но он знал, что это не сон – и они вот-вот упадут, погребая его под обломками. Он заозирался в поисках выхода, когда пол под его ногами заходил ходуном, как при землетрясении.

– Джаред, где ты?! – выкрикнул Дженсен. Искать его в самый опасный момент становилось вредной привычкой.

В воздух поднимались пыль и белая крошка, они проникали в рот и нос, мешая дышать. Одновременно с окриком Дженсена, Джаред выскочил из-за угла, в одной его руке была какая-то длинная палка, а в другой снова…

– Дженс! – выпалил он и всунул ему в руки извивающееся маленькое тельце. – Спасай крысу!

Дженсен вытаращил глаза в немом изумлении. Над их головами было чертово количество каменных тонн, которые в любой момент могли обвалиться и похоронить их под обломками, а Джаред думал…

– Что?!

Но Джаред уже подскочил к окну, расположенному на южной стене, как назло единственному оставшемуся целым и единственному, в которое они могли выбраться, и со всей силы ударил по нему палкой. Стекло жалобно затрещало и осыпалось к его ногам.

– Какого хрена?! – орал Дженсен, пытаясь отцепить от своей шеи острые когти перепуганного грохотом создания. – На животных не действует вирус!

– Зато на них действует камнепад! – не оборачиваясь, ответил Джаред, сбивая застрявшие в раме длинные острые осколки.

– А на нас он не…

Толчок в грудь выбил из Дженсена весь воздух – он и не заметил, как Джаред оказался так близко. Дженсен упал на спину, прижимая к себе крысу, и закашлялся. Еще один внезапный грохот оглушил его.

– Стена обрушилась, – словно бы ни в чем не бывало сообщил появившийся из облаков пыли Джаред; волосы его были почти белыми. – Прямо на того парня, которого ты прибил. – И быстро наклонился, вздергивая Дженсена на ноги. – Давай отсюда, пока он не растекся по всему этажу.

– Скорее, пока нас не прибил второй обвал!

Джаред отшвырнул в сторону палку и буквально одним сильным ударом в спину вытолкнул Дженсена через оконную раму на улицу. Они пролетали над землей в лучших традициях когда-то популярных Голливудских фильмов, когда дом за их спинами резко рухнул, будто бы с облегчением.

Дженсен откинулся на спину, придавленный со всех сторон – рюкзаками и Джаредом. Отголоски грохота медленно затухали в белом клубящемся воздухе, и звон в ушах становился все тише. Дженсену нестерпимо хотелось отключиться, но он мужественно держал глаза открытыми и прижимал к груди верещащую крысу. Ее голый длинный хвост хлестал его по щекам, и почему-то, ощущая под пальцами судорожное биение маленького сердца, Дженсену хотелось собой гордиться.


– Как ты узнал? – спросил Джаред, когда они забрались в машину, и крыса была надежно упакована в картонную коробку вместе с полупустой банкой консервов. Дженсен, кстати, долго ругался из-за такого расточительства…

Он пожал плечами, лежа на заднем сидении – как и предупреждал – на животе, согнув не умещающиеся ноги в коленях. И эта поза была единственным напоминанием о том, что произошло накануне. Ну, еще и свежий бинт на левом предплечье Джареда, но тот был скрыт под широким рукавом рубашки и не так притягивал взгляд.

– По звуку, – тихо ответил Дженсен. – Такой же был перед тем, как на меня рухнула крыша… в тот раз.

Джаред кивнул, глядя в зеркало заднего вида.

– Я так и думал.

Больше они эту тему не поднимали.

Крысу Джаред назвал Спайком, хотя Дженсен был категорически против и заявлял, что это безбожно глупое и омерзительное создание не достойно большего, чем именоваться просто Крысой. Но так как Дженсен не хотел иметь с ней ничего общего, а Джаред как-то нездорово боготворил, решающий голос принадлежал ему. Да Дженсену, на удивление, и не хотелось его одергивать. Как говорится, чем бы дитя не тешилось… На чем бы Джаред не зациклился, то, что это помогало ему смириться с действительностью, взращивало надежду на будущее возрождение мира, который они уничтожили – что ж, Дженсену было несложно держать свои мысли при себе.

***

Восемь месяцев спустя после начала периода Потепления
Четыре года спустя после начала Истинного времени


Они прибыли в Калифорнию. Вернее, на ту территорию, что когда-то ею звалась. За то время, что Джаред и Дженсен искали штаб, на них не было совершено ни одного нападения Очищенных, хотя иногда они замечали в отдалении одинокий человеческий силуэт. Охотники, казалось, на какое-то время оставили их в покое, но Дженсен не радовался раньше времени. Однако помимо передышки, которую неожиданно устроили им преследователи и смысла которой Дженсен не понимал, была еще одна беспокоившая его вещь. Джаред. То есть, не Джаред в целом, конечно, но кое-что важное, касающееся его.

Чем ближе они подбирались к штабу, тем угрюмее Джаред становился. Разговаривал неохотно, а ночью обвивался вокруг Дженсена огромным живым плющом и мгновенно засыпал. Дженсен понимал, что до такой степени Джареда выматывала не столько дорога (как-никак, они оба привыкли скитаться по всему свету в течение длительного времени), сколько не радужные мысли. Но Джаред отказывался ими поделиться. По крайней мере с Дженсеном. Спайк же, по какой-то нелепой случайности проявляющий к Джареду повышенную привязанность, нередко удостаивался аудиенции.

Иногда Дженсена больно кололо осознание того, что крыса – так получалось по логике Джареда – понимала его лучше, чем сам Дженсен. Возможно, Джаред боялся, что Дженсен его высмеет, возможно, того, что придется пытаться искать выход вместо простого, ни к чему не обязывающего монолога, как получалось у него со Спайком.

Мысли Дженсена были злыми – он понимал, как понимал и то, что это не ревность. Он не мог ревновать, это было одно из немногих чувств, которых он лишился окончательно. И не имея его более, даже не мог сказать, хорошо это или плохо. Но с течением времени в нем росла детская обида, которую уже не удавалось заглушить объятиями и поцелуями, которыми Джаред щедро задаривал Дженсена.

Однажды Дженсен решился и спросил напрямую. Джаред пожал одним плечом и иронично бросил:
– А догадайся.

Тогда Дженсен впервые подумал, что может быть он имел в виду именно то, что сказал. Но догадаться не получалось.

А потом, когда они наконец-то отыскали штаб и приближались к нему, Джаред сказал:
– Хочу, чтобы ты пообещал мне кое-что.

Дженсен даже не посмотрел на него, но и не перебил, внимательно слушая.

– Я знаю, что ты наверняка так бы и сделал, – продолжил Джаред, – но хочу быть уверенным… – Он глубоко вздохнул и выпалил: – Хочу быть уверенным в том, что ты не оставишь меня медленно умирать от вируса, если я заражусь.

И вот тут Дженсен уставился на него во все глаза.

– Ты предлагаешь… – начал он и нахмурился. – Убить тебя?

– Да, – кивнул Джаред. Его взгляд был устремлен вперед, машина плавно передвигалась по гладкой песчаной дороге. – Возможно, я заслужил наказание за все, что совершил, но… я не хочу мучиться. Я понимаю, что ты и сам знаешь, как правильно поступить, но хочу, чтобы ты знал и то, что я не против.

Дженсен саркастически хмыкнул.

– Вот уж спасибо, – тихо отозвался он, а потом попытался свернуть на другую тему. – Почему ты решил, что заразишься? На нас столько раз нападали, и ты всегда уворачивался. Мы оба.

Джаред недовольно поджал губы.

– Пообещай, и я скажу, – заявил он.

Дженсен какое-то время внимательно изучал взглядом его сосредоточенное лицо, а затем кивнул. Его голос прозвучал спокойно и уверенно, так, чтобы Джареду этого было достаточно.

– Да. Конечно, я обещаю, – он помолчал, а потом кашлянул, намекая.

– Просто… – Джаред коротко глянул в окно на огромную выжженную пустыню. – Просто чем мы ближе, тем мне сложнее.

Дженсен обернулся к нему всем корпусом, понимая, что вот, наконец-то, они подобрались к самой сути.

– Ну? – поторопил он.

– Да что ну? – резко, как будто спичкой чиркнули, рассердился Джаред. – Ты что, забыл, что случилось в прошлый раз, когда я попал на Базу? Охотники пришли за мной, и погибли люди!

– Ах, вот оно что, – задумчиво протянул Дженсен и мысленно дал себе подзатыльник. Как и всегда, самые сильные страхи Джареда лежали на поверхности. – И что же, ты теперь решил, что несешь смерть?

– А это не так?

– Не так, Джей, – легко возразил Дженсен. – Да и я… ты знаешь… – Признания всегда давались ему тяжело, и в этот раз особенно. – Когда я увидел, что Базы больше нет, то сразу же решил, что отправлюсь в Калифорнию – в единственный штаб, о котором я имел хоть какое-то представление. И я действительно хотел туда попасть, в безопасность. Чтобы не приходилось вздрагивать от каждого шороха.

– Но? – Джаред коротко глянул в его сторону. – Что-то изменилось?

– Да. Иногда мне кажется, что ты мне каким-то мистическим образом помогаешь. – Дженсен помахал рукой вокруг своей головы. – В этом. Мне… легче, когда ты рядом. И я не хочу потерять это чувство. Я как будто снова становлюсь самим собой.

– То есть, – непрошенная улыбка медленно появлялась на лице Джареда, хотя Дженсен видел, что тот всеми силами ее сдерживает, – ты не хочешь ехать?

– Какого черта, конечно, хочу! – воскликнул Дженсен. – Иначе с какой целью мы прошли через весь этот Ад?! Но… – добавил он тише и спокойнее, – я не думаю, что хочу остаться. Так что не беспокойся о том, как тебя примут. Мы не задержимся.

– Значит, мы не останемся? – переспросил Джаред, и на этот раз широко улыбнулся – на его щеках появились ямочки.

– Нет, мы не останемся, – передразнил его Дженсен. – Тебе нужно было сразу поговорить со мной, а не тратить время на…

– Прекрати придираться к Спайку, – уже привычно одернул его Джаред и быстро спросил: – И куда мы поедем?

Ответ у Дженсена был готов давным-давно.

– В Техас.

– В Техас?

– Да. Домой.

***

Был ранний вечер, и солнце уже наполовину скрылось за горизонтом. Джаред вышел из машины и вдохнул полной грудью густой, пряный аромат: штаб (большая каменная постройка посреди огромного поля) был окружен самой жизнью – зеленой, красной, фиолетовой. Цветы и свежая трава овивали фундамент здания, а из-под них выглядывали желтые, острые колючки, как напоминание о том, о чем никто и так не забывал.

Сам штаб был похож на древнюю английскую крепость, только сильно уступал ей в размерах, и окна располагались чуть ниже. А в остальном это была настоящая башня, от которой отходили в стороны два прямоугольных корпуса. К главной башне вела небольшая каменная лестница, упирающаяся в железную дверь.

– Цивилизация, – благоговейно произнес Джаред и сделал шаг вперед, но Дженсен схватил его за руку и заставил остановиться.

– Почему они еще живы? – с недоверием спросил он. – База была спрятана, и ее все равно нашли, а эти… Еще и в таком замке…

Теперь Джаред с видимым сомнением окинул взглядом расплывающееся в сумерках здание. Действительно, с точки зрения людей, которым едва ли не каждый день приходилось выдерживать натиски Очищенных, Джаред и Дженсен не могли понять, как можно выжить, когда дом находится на самом видном месте.

Пока Джаред предавался размышлениям, та самая огромная железная дверь, которую они заприметили, медленно открылась, и в проеме показалось трое мужчин. Все они были вооружены, и как только Дженсен рефлекторно схватился за пистолет, прогремел выстрел. В последний момент Дженсен присел, и пуля угодила в заднее колесо машины.

– Эй-эй! – испуганно заорал Джаред. – Мы же в вас не стреляли!

– Кто вы такие? – крикнул ему в ответ один из мужчин.

Они стояли на расстоянии нескольких метров от Джареда, но их голосов практически не было слышно, а в полутьме он не мог разглядеть лиц.

– Меня зовут Джаред! Это Дженсен! Какое-то время назад мы жили на Базе в Оклахоме, слышали о такой?

Мужчины переглянулись между собой, один что-то сказал двум другим и скрылся внутри штаба, видимо, чтобы сообщить остальным.

– Как вы нас нашли? – снова едва донеслось до Джареда. Он развел руками, понятия не имея, как отвечать на этот вопрос. Не описывать же им свое путешествие.

– Искали! – огрызнулся он. Дженсен успокаивающим жестом положил руку ему на плечо, как уже делал не раз. Джаред шумно выдохнул, но прикосновение сработало, он чувствовал, как сердце восстанавливает привычным ритм.

Мужчины снова переглянулись, перекинулись парой фраз, и один из них вновь открыл рот, чтобы что-то спросить, как вдруг сильно дернулся вперед. Только через миг Джаред понял, что произошло. Из штаба, отталкивая всех с дороги, выбежал человек – на нем был какой-то длинный несуразный плащ серого цвета, а на голове чепчик, походящий то ли на женский ночной, то ли вовсе на детский.

Человек спустился по лестнице и спрыгнул на землю. Джаред не мог понять, что в нем кажется ему знакомым, когда человек, игнорируя предупреждающие окрики, тяжело бежал прямо к Дженсену. А потом мужчина приблизился, и Джаред узнал его.

– Райли! – выпалил он за миг до того, как физик схватил Дженсена в объятия.

Мимолетной оказалась мысль о том, что мистер Райли не испугался касаться Дженсена, понятия не имея, заражен ли тот, а после все существо Джареда затопила благодарность. И уважение к этому человеку.

– Дженсен! – радостно выкрикнул мистер Райли, обнимая его еще крепче. – Мальчик мой, прости! Я так виноват! Я так виноват!

Невооруженным взглядом было видно, как поражен Дженсен таким приветствием. Он поднял руку и неуверенно похлопал мистера Райли по спине, но смотрел при этом на Джареда – смотрел так, как никогда раньше: растерянно и смущенно.

И с эгоистичной гордостью Джаред подумал, что, возможно, ему и в самом деле удалось исцелить Дженсена. Хотя бы немного.

Мистер Райли наконец отпустил Дженсена и резким движением вытер со щеки слезу. Джаред отвел взгляд – это было уже слишком, словно в замочную скважину подсматривать. Мистер Райли улыбался Дженсену, будто не замечая, что тот не отвечает тем же. Или же просто он не ждал слишком многого.

– Живой, – выдохнул он. – Живой, неужели! – Он совершенно неожиданно обратил внимание на Джареда; его нелепый чепец сбился на бок, и из-под него выбились отросшие седые волосы. – Я и перед тобой должен извиниться.

– Не стоит. – Джаред улыбнулся ему одними губами. – Вы были правы.

– Это не отменяет того, что я виноват.

– Не отменяет, – согласился Джаред. – Но вы были правы.

Мистер Райли кивнул ему и обернулся, махнув кому-то рукой. К ним троим тут же направился еще один человек. Его Джаред точно никогда раньше не видел: высокий и смуглый от природы, с большим неулыбчивым ртом и черными глазами, одетый в джинсы и какую-то белую накидку, трепетавшую на ветру. В нормальном мире до апокалипсиса этого человека назвали бы клоуном, но здесь, посреди пустыни, он смотрелся на удивление органично, словно древний пророк, пустившийся в странствия.

Мужчина поравнялся с мистером Райли, и тот указал на него раскрытой ладонью.

– Это Дуглас, – коротко представил он. Большего, собственно говоря, и не требовалось.

Джаред кивнул в знак приветствия, краем глаза замечая, как Дженсен рядом нервно переступает с ноги на ногу. Он и сам едва сдерживался.

– Джаред и Дженсен, – произнес Дуглас, голос у него оказался хриплым и таким низким, что был почти неприятным. – Те самые, из-за которых Очищенные отыскали вашу Базу?

– Да, к сожалению, – холодно ответил ему Дженсен. – И не волнуйтесь, мы не собирались тревожить вас, лишь хотели убедиться, что кто-то из выживших добрался сюда.

– И более чем, – сказал мистер Райли, перебивая открывшего было рот Дугласа. Дженсен вопросительно посмотрел на него, и мистер Райли расплылся в широкой улыбке, а затем снова повернулся ко входу в штаб.

– Сара! – позвал он, и Джаред вздрогнул.

– Сара?! – выпалил он одновременно с Дженсеном, только интонации различались. Дженсен явственно скривился.

Со ступенек, поддерживаемая за руку, спускалась маленькая девушка – с этого расстояния казалось, что огромный живот закрывает ее всю. Ее длинное платье поднималось, открывая взглядам худые коленки и нижнее белье.

– Ребенок, – прошептал Дженсен. – Он жив?

– И не только жив! – мистер Райли схватил Дженсена за плечи и встряхнул. – Ты не понимаешь?! Мы сделали это!

– Что сделали?

– Лекарство. Дженсен, мы нашли его!

– Что?..

Мистер Райли с волнением обернулся к Джареду, как если бы тот был последним спасением, но на его лице был написан такой же шок. Дженсен же просто впал в ступор.

– Как? – пробормотал он. – Как ты это сделал?

– Не я, – сказал мистер Райли. – Ребенок! И его мать. Я был прав – из-за беременности в организме женщины вырабатывается вещество, которое нейтрализует вирус.

– И ты сделал лекарство? – тупо повторил Дженсен.

– Именно так! Те, кому введут вакцину, больше не заразятся, женщины смогут выносить нормальных, здоровых детей, даже если ребенок будет от зараженного мужчины… Мы все проверили, лекарство работает!

– А как же те, кто уже заражен? – Джаред взял себя в руки раньше.

Райли как-то сразу сник и покачал головой.

– Те, кто уже заражен – неизлечимы.

– Но это… это невозможно! – воскликнул Дженсен.

Мистер Райли закивал.

– Я тоже так думал, но опыты доказывают обратное.

– Опыты? – переспросил Джаред. От определения его неконтролируемо передернуло.

– О, нет, ничего жестокого, – открестился мистер Райли. – Лишь несколько беременностей.

– И сколько же у вас там сейчас беременных?

– Пока три, – при этих словах мистер Райли буквально засветился, а затем встряхнулся и снова замахал руками. – Но, ребята, надо поторопиться. Вы должны принять вакцину!

– Так ты поэтому меня обнимал? – внезапно спросил Дженсен. Усмешка на его лице предсказуемо не была горькой, но почему-то от этого становилось паршиво Джареду. – Потому что уже не боишься?

Джаред перевел взгляд на мистера Райли. Разочарование грозило захлестнуть его с головой. Чтобы хоть как-то избавиться от этих мыслей, он обратил внимание на молчавшего до сих пор Дугласа.

– И все же опасно пускать нас к себе, – сухо сказал он, спасая мистера Райли от неприятного ответа. – Охотники идут по нашему следу.

– Это не так страшно, – ответил ему Дуглас. – Очищенные давно знают, что мы здесь, но не суются. У нас есть чем ответить им, как вы могли заметить. Мы играем на их принципах, ведь Очищенные не используют оружие – пока у нас неплохо получается. А что касается Охотников… они приходят только за одним.

В мгновение ока вспомнилась Кит, мертвая, висящая на руках Охотника, вспомнился Дженсен, придавленный к полу сильным телом настоящего убийцы. Оба – обреченные, беспомощные. Вспомнились погибшие обитатели Базы, имен которых Джаред до сих пор не знал.

– Я бы так не сказал, – хмыкнул он. – Они убили мою подругу и напали на Дженсена.

Дуглас в ответ на это пожал плечами.

– Вас было трое. Нас – больше сорока. Поверь, парень, они не сунутся. Оставайтесь спокойно. Но вы должны понимать, что если Охотники придут за вами…

– Да, – вместо Джареда ответил Дженсен. – Это мы прекрасно понимаем.

***

Джаред и Дуглас направились к штабу первыми, и Дженсен уже собирался было пойти следом, как сильная рука сжала его плечо.

– Только ты можешь понять меня, Дженсен! – шепотом сказал ему мистер Райли. – И пусть ты больше не можешь изучать науку, это все равно в тебе! Ты должен понимать!

– Что именно? – так же тихо спросил Дженсен.

– Наше будущее! – мистер Райли раскинул руки в стороны. – Теперь у нас есть шанс! Мы выживем и напишем об этом книги – учебники, диссертации, мемуары. – Его глаза сверкали, и Дженсен внезапно вспомнил, почему еще до апокалипсиса этого старого физика считали чокнутым. – Новую Библию, основанную на физике и генетике, а не на учении о Боге. Чтобы больше никто не смог воспользоваться верой в высшие силы. Чтобы мы могли построить мир, основанный на фактическом восприятии того, что мы видим, что чувствуем. Чтобы мир наших последователей не кончил так же, как наш.

– Ты напишешь, – согласился Дженсен. Он не улыбался – эмоциональное возбуждение, запертое глубоко внутри, где-то на подкорке, было почти незаметным, но он чувствовал облегчение от слов мистера Райли и тепло его руки – даже когда тот отстранился. И этого было достаточно.

– Я напишу, – с восхищением повторил мистер Райли.

– Ты. Ты ведь это создал.

– Я создал. Я. Создал. Это.

И тогда Дженсен ему действительно улыбнулся, так, что мистер Райли замер как вкопанный, не уверенный, что столь искренняя эмоция ему не привиделась.

– Да, – повторил Дженсен, будто ставил жирную точку во всей этой истории. – Ты.

***

Бам-бам-бам!

От неожиданно резкого звука Джаред споткнулся и присел, а затем повернулся на сто восемьдесят градусов, недоумевая. Мелькнула шальная мысль о том, что в этой пародии на непреступный замок не могли обойтись без гонга. Он вскинул голову. И действительно, в окно на втором этаже высунулся какой-то мальчишка – ему было от силы лет пятнадцать – и яростно лупил тяжелой бейсбольной битой по огромной железной тарелке, прислоненной к оконной раме.

– Очищенные! – выкрикнул он во все горло. – Очищенные! Их много!

Дуглас, шедший рядом с Джаредом, выхватил висевший на поясе пистолет и принял боевую стойку.

– Охотники, – процедил он сквозь зубы и криво усмехнулся. – Быстро.

А потом окинул всего Джареда взглядом и коротко сказал:
– Мне жаль.

После чего он подхватил мнущегося в паре шагов мистера Райли под локоть и потянул в штаб. Мистер Райли еще попытался упираться, обернулся к Дженсену, но Дуглас явно был сильнее старика. Двое мужчин сбежали по ступенькам и помогли мистеру Райли подняться. А потом железная дверь закрылась за их спинами.

Джаред кинулся было к машине, но тут же вспомнил, что у нее спущено колесо… Люди, которые должны были стать спасением, стали погибелью. Это не Джаред и Дженсен принесли смерть – все получалось наоборот. Жестокая, глупая ирония судьбы. Ирония, которую оценили бы Охотники.

Дженсен встал рядом с ним – плечом к плечу – как и в предыдущие тысячи раз. Охотники шли к ним – медленно и размеренно. Они прекрасно видели Джареда и Дженсена, а Джаред с Дженсеном теперь видели их. Они смотрели, как расстояние неумолимо сокращается. Дженсен щелкнул затвором на одном из пистолетов и покрутил запястьем. Охотников было много – ему определенно предстояло стрелять.

– Веселая будет ночка, а? – сказал Джаред, наставляя на Охотников дуло.

– Не льсти себе, малявка, – фыркнул в ответ Дженсен. – Я профессионал.

Джаред хохотнул – необъяснимая, ненормальная, как вся их жизнь, сумасшедшая легкость заполняла все его существо, кружила голову. Джаред чувствовал тепло Дженсена и понимал, что готов на все. Всегда, когда они вместе.

– А теперь, – спросил он, и в его голосе проскользнули нотки игривости. – Теперь ты меня подкалываешь?

Глаза Дженсена светились таким же неуемным весельем, как у пациента психиатрической лечебницы.

– Нет, – сказал он – сказал то же самое, что говорил когда-то, – и Джаред рассмеялся, потому что теперь Дженсен лгал.

А потом Очищенные побежали. И Джаред престал отвлекаться, стреляя по движущимся в почти полной темноте теням. Их было действительно много – десяток или даже больше? Нескольких Джаред уложил на подходе, и, судя по звуку, с которыми пули из пистолетов Дженсена достигали цели, тот тоже не мазал. Но Охотники все равно превосходили их по количеству и силе – черствые, фанатичные, не чувствительные к боли, они бесстрашно бросались вперед, и пока Джареду только чудом удавалось отклониться от пытающихся схватить его рук.

Краем глаза он заметил, как сразу трое Охотников повалили на землю Дженсена. Джаред не слышал и не понимал, что кричал, пока расталкивал нападающих, продираясь вперед и понимая, что не успевает.

И тут снова раздался выстрел – и еще, и еще. И все трое Очищенных, удерживающих Дженсена, рухнули рядом с ним мертвыми. На какой-то миг все замерли – Джаред с раскинутыми в сторону руками, Дженсен, распластавшийся на земле, и оставшиеся в живых Охотники, в нелепых позах, готовые к очередному броску. Все смотрели на штаб, железная дверь которого была открыта и зияла еще большей чернотой, чем сгустившийся ночной воздух вокруг сражающихся. В дверном проеме стоял… мистер Райли, трясущимися руками держа винтовку.

– Не сметь! – заорал он и выпустил еще несколько пуль, но на этот раз мимо. – НЕ СМЕТЬ!

За его спиной возник Дуглас и резким движением выхватил винтовку, а затем оттолкнул мистера Райли себе за спину. Дальше за дверью было настоящее столпотворение, и Джаред со злостью подумал, как им, наверное, интересно поглазеть на шоу.

Голос Дугласа, вопящего во все горло что-то вроде «Нет! Не вмешиваться! Не вмешиваться!» доносился до Джареда как сквозь вату, а последующий скрип снова захлопывающейся двери он и вовсе не услышал. А потом Джаред почувствовал, как его ударили в живот – дыхание перехватило, он судорожно сжался, закрываясь, но его ударили снова, на этот раз в лицо, несильно, но достаточно, чтобы отпрянуть. Джаред врезался спиной в стену штаба, и в следующий миг прямо напротив него, как из-под земли выросла девушка.

Она была красива – когда-то, с ее длинными светлыми волосами и худым лицом с высокими скулами, с полными губами и длинными ресницами… и красными от пятен глазами. Джаред рассмотрел ее очень внимательно, запомнил очень хорошо за тот короткий миг, что потребовался девушке, чтобы приблизиться к его лицу. А потом она склонила голову и провела языком широкую дорожку по щеке Джареда…

Он оттолкнул ее, отпрянул сам, истеричными, рваными движениями стирая со своей кожи мокрый след, тер его до тех пор, пока щека не взорвалась жаром. А потом Джаред понял, что на него никто не нападает. Он поднял глаза и… никого не увидел.

Охотники исчезли. Исчезла девушка, лизнувшая его в щеку, исчезли глаза, сверкающие безумным блеском в темноте. Исчезли удушающие пальцы на горле Дженсена, медленно сползающего по стене штаба. Охотники ушли. Живые тени растворились в темноте без следа, и только трупы, оставшиеся на земле, служили доказательством того, что все было.

Джаред снова потер щеку – уже легким движением, едва касаясь. Казалось немыслимым заразиться вот так, в самом конце. Хотелось рыдать, обвинять, кричать, что это несправедливо, что так не бывает. Но он знал, что на самом деле так оно всегда и есть.

Он повернул голову вправо, и Дженсен смотрел на него. А затем поднялся на ноги и двинулся вперед.

– Дженсен, – Джаред отступил от него, будто это тот отныне был прокаженным. – Не подходи…

Но Дженсен молча поднял с земли пистолет.

– Закрой глаза, – тихо сказал он.

– Дженсен…

Он подошел совсем близко, обдал дыханием шею, посмотрел снизу вверх и приставил дуло к груди Джареда. Джаред знал, что он это сделает. Дженсен всегда держал обещания.

– Давай. Будет не больно.

Джаред закрыл глаза и приготовился умереть. И тогда Дженсен его поцеловал.

...
the end



Сказали спасибо: 12

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

08.02.2018 Автор: julims

Ох автор!

Даже не знаю плакать или смеяться) но фик чудесный, спасибо)

Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R S T v W y а Б В Г Д Е Ж И К м Н О п С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1410