ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
163

Солнечные дни и лондонский дождь

Дата публикации: 10.07.2012
Дата последнего изменения: 10.07.2012
Автор (переводчик): Tatho2137;
Бета: дарин, гамма: Оmega
Пейринг: J2;
Жанры: АУ; от первого лица; романс;
Статус: завершен
Рейтинг: R
Размер: макси
Предупреждения: можно сказать, что это почти повторение «Семи дней…», но с иначе расставленными акцентами, мат, AU
Примечания: Всё это наверняка где-то что-то уже было – ни на что не претендую. Для цуке* - надеюсь, хоть немного близко к тому, что ты хотела.
Саммари: Восьмого сезона не было. Джаред порвал с Дженсеном и занялся своей карьерой в Голливуде. Дженсен уехал в Европу и стал успешным театральным режиссёром. Но на самом деле не всё так просто.
Глава 1

Мы были вместе когда-то,
Казалось крепким вино,
Мы в дружбу верили свято,
Как это было давно.
Порой ответов не знали,
Решая, как поступить.
Вот так, друг друга теряя,
Мы научились любить.

Андрей Державин

Когда меня ты позовешь,
Боюсь, тебя я не услышу.
Так громко дождь стучит по крыше,
Всё тот же запевала-дождь…

Т.Артемьева



Глава 2

Стюардесса объявила о том, что скоро мы совершим посадку в аэропорту ЛА, попросила пристегнуть ремни и соблюдать спокойствие. Потянувшись, я посмотрел на Дженни, она сладко спала в кресле, подтянув коленки к подбородку - особенность, доставшаяся ей от меня. На самом деле я всегда задавался вопросом – что она взяла на генетическом уровне, а что просто переняла, подражая мне. Зелёные глаза, веснушки, рыжеватые волосы – это, определённо, гены, а вот вещи вроде облизывания губ в минуту волнения, подтягивания коленок к подбородку во время сна, язвительность – моё дурное влияние? Она здорово походила на меня, причём не на меня маленького, а на меня взрослого: тот же сарказм, мрачность, замкнутость. Иногда мне казалось, живи она с матерью, была бы совсем другой – обычным ребёнком шести лет, подвижным и общительным. Но её мать никогда не хотела дочери, подбросив мне, случайному любовнику, этот кричащий голодный свёрток. Я пребывал в истерике, не знал, что делать с малюткой. В отчаянии нанял детектива, чтобы найти эту женщину. Три недели ада, и я уже хотел отдать подкидыша в приют, когда пришёл тест на отцовство, который подтвердил, что я – биологический отец ребёнка. К тому времени я готов был на стенку лезть, потому что не знал, как обращаться с маленькими детьми. Почему я сразу не отдал её в дом малютки, не знаю, возможно, моё подсознание искало способ справиться с депрессией, в которой я находился после расставания с Джаредом. Лучше всего преодолевать трудности ещё большими трудностями. Для меня тогда возня с Дженни стала способом забыться, уйти от проблем, навязчивых мыслей о Джареде. Когда стало ясно, что она моя родня дочь, я в ужасе осознал, что нежданно-негаданно стал отцом. Настоящим отцом, в отличие от Джареда. Этот факт стоило признать, принять и жить с ним дальше, что я и постарался сделать. Вскоре пришёл отчёт детектива – мою случайную знакомую зарезал в пьяной драке ухажёр. Я не хотел вдаваться в подробности, хоть и оплатил похороны и проводы. Честно сказать, я даже не помнил её отчётливо, слишком много пил в тот период, пытаясь забыться и уйти в отрыв. Почему она не нашла меня, когда поняла, что беременна? Не знаю, может быть, искала, просто сам я на тот момент перемещался по всей Англии хаотически, как сошедшая с ума надувная утка, которую однажды проткнул на конвенции. А когда осел в Лондоне, потихоньку приходя в себя, и устроился в труппе Освальда Грина, экспериментальном артхаусном театре, вторым режиссёром, думаю, она должна была вот-вот родить. Так что, на самом деле в том, как ко мне попала Дженни, не было никакой загадки. После оформления всех необходимых документов, Дженнифер Эмбер Эклз стала моей законно признанной дочерью, а для меня началась совсем другая жизнь, в которой не было Америки, храни её Господи, Джареда Падалеки и «Сверхъестественного». На самом деле, прошлое периодически врывалось в наше размеренное и упорядоченное настоящее: то неожиданными визитами Криса и Стива, то посещением родственников из Далласа, то узнаванием фанатами на улице. Когда моя собственная дочь повесила в своей комнате постер с Дином и Сэмом, я почувствовал себя преданным.
- Папочка, ну вы же классные, - уверяла меня она, влюблено разглядывая Винчестеров.
Моё сердце болезненно сжималось. Я не хотел вспоминать. На самом деле, мне хватало потрясений и без прошлой жизни: я стал первым режиссёром, получил премию Лоуренса Оливье за постановку «Кукольного дома» Ибсена, купил в пригороде Лондона небольшой дом, мы с Дженни пригрели у себя бродячего рыжего кота, который так и остался Рыжим, полюбил спать у меня в ногах и таскать из холодильника сардельки, а моя дочь в пять лет подалась в готы. Честно, мне хватало потрясений и без Джареда, вот только, к сожалению, Дженни Эмбер, она же Джей Эй, она же Мрачная тень на форуме сайта «Чёрный маскарад», прекрасно ориентировалась в Интернете и умела пользоваться моей кредиткой. Так в нашем доме появились присланные по почте двд-диски со всеми семью сезонами «Сверхъестественного», включая гэги, интервью и видеоотчёты с конвенций, море плакатов, а также зазвучали имена Крипке, Гэмбл, Бивера, ну и, конечно, Джареда. Когда я болезненно морщился, дочка чмокала меня в щёку и совсем не по-готски уверяла:
- Ну, папочка, ну ты же знаешь, Дин лучше Сэма.
Вздыхая, я лишь безнадёжно махал рукой, похоже, Падалеки стал моим проклятием и преследующим одержимым призраком, даже выкинув меня из своей жизни. Будь я Дином, давно бы посолил и сжёг, но Джаред не умер, чтобы выкапывать его кости из могилы, да и не желал я ему никогда смерти. Как бы плохо мы не расстались, я не мог его проклинать. Просто не умел. Поэтому делал всё, чтобы отвлечь дочь от нежелательных для себя воспоминаний и ненужных никому вопросов: возил её на Whitby Gothic Weekend*, доставал билеты в клуб «Batcave»** и даже разрешил скрепя сердцем покрасить Рыжего в чёрный цвет для театрализованного представления, которое устроил Освальд с детьми членов нашей труппы (краска была безвредная, но наш кот всё равно мужественно не сдался, за что я зауважал его ещё больше прежнего). Вот так мы и жили весь этот год: Дженни проявляла бесконечное любопытство к моей прошлой жизни (я подозревал, на каких сайтах она набиралась знаний, и занимался самообманом, надеясь, что до фанфикшна дочь всё же не доберётся), а я потакал всем её прихотям и увиливал от прямых ответов. Поэтому, так случилось, что на вопрос дочери «так что у тебя было с Джаредом?», я предложил ей поехать на концерт «Металлических котов», который должен был состояться в эту пятницу в ЛА (живя как на вулкане, я теперь был в курсе всех событий готической субкультуры, кроме того, мне очень своевременно пришла по электронной почте реклама их предстоящего выступления). Да, ЛА был очень плохим вариантом, потому что всегда существовала вероятность встретить призраков из прошлой жизни, но рассказывать об этих призраках казалось ещё более плохой идеей. Из двух зол, я выбирал меньшее.
- Билетов уже не купить, - резонно заметила Дженни.
- А мы попросим Криса, - ответил я.
Не уверен, что Крис был вхож в готскую тусовку, но, определённо, я был готов сейчас пообещать своему ребёнку луну с неба, лишь бы он не спрашивал о том, на что я не был готов отвечать. Ну почему моя дочь никогда не интересовалась своей матерью, куклами, щенками и мальчиками? Я подозревал, что с генами передал ей всю свою неправильность.

- Дженни, просыпайся, мы уже садимся, - попытался я её разбудить, но она лишь сонно замычала, прижимаясь щекой к моей ладони – ох, какой бы она упрямой и странной порой не бывала, как же хорошо, что у меня была эта малышка – наверное, мы с Джаредом должны были расстаться, чтобы на свет появилось моё Солнышко, моя Дженни.
Да, любовью понежиться в кровати и лишний часок поспать она тоже пошла в меня. Махнув рукой, я решил её не будить – осторожно пристегнул ремнём и укрыл пледом. Дженни не проснулась ни при посадке, ни при выходе из самолёта, обхватив меня за шею. Одной рукой я держал её, другой – переноску с Рыжим. Честно скажу, в отличие от Джареда, я не любил тягать железо и потому, когда встречающие нас Крис и Стив подхватили чемодан и кошачью переноску, я был очень благодарен. Взяв Дженни поудобнее, я тепло улыбнулся парням, шёпотом попросил не шуметь и огляделся – давно я не был дома. Где-то почти уже на выходе из здания аэропорта меня кольнуло знакомое ощущение, что за мной наблюдают. Я даже сбился с шага и завертел головой, пытаясь увидеть того, кто смотрел сейчас на меня, но в такой толпе это было практически невозможно, да и как показывал опыт - бесполезно. Крис обернулся, удивлённо вскинул брови, как будто спрашивал, что со мной. Неуверенно пожав плечами, я пошёл за ним. На улице ощущение чужого знакомого присутствия пропало – здравствуй родная паранойя, давно мы не виделись. На самом деле, чувство, будто за мной наблюдают, преследовало меня всё то время, что я переехал в Англию. Не сразу, конечно, как только я шагнул на землю предков, но очень скоро. Иногда я кожей ощущал чей-то взгляд, надираясь где-нибудь в баре или наблюдая за ходом спектакля из служебной ложи, гуляя с Дженни по парку, покупая продукты в магазине. Иногда этот неуловимый взгляд пропадал с моих радаров, и я радовался, что начинаю выздоравливать. Он мог не появляться очень долго, но рано или поздно возвращался. Психолог, к которому я обратился, сказал, что мне нужен отдых. Прекрасная идея – мы с Дженни слетали в Париж на выходные и даже посетили Диснейленд, но этот чёртов взгляд я ощущал даже там и, наконец, понял, что лучше просто примириться с ним, как с фактом. Ну, мерещится мне что-то, ну и пусть дальше мерещится, пока в жизнь мою не лезет. С таким подходом стало легче. Последний раз я чувствовал этот взгляд на премьере три месяца назад, и вот он снова вернулся, уже здесь, в Америке, оставшись за закрывшимися дверями аэровокзала. Солнце светило ярко и совсем не так, как в Англии, было жарко и душно. Малышка заворочалась на плече, потёрлась носом о мою щеку и пробормотала:
- Как светло, папочка!
- Мы уже прилетели, глупенькая, - рассмеялся я. - Крис и Стив привезли тебе подарки, а ты всё проспала.
- Подарки? – зелёные глаза распахнулись и уставились на меня, потом стрельнули в сторону, выискивая моих друзей.
- Неужели самая красивая девочка в мире проснулась? – чертовски бодрый голос Криса выдавил из меня мимолётную усмешку.
- Да, - кивнула Дженни, - а где мои подарки?
- А поздороваться? – это уже спросил Стив.
Они оба души в Дженни не чаяли, баловали её до невозможности, задаривали игрушками, таскали на руках и выполняли любые капризы. Эта малышка уже в таком возрасте вила из мужчин верёвки. Пока эти трое детей здоровались (длительный ритуал - даже не буду описывать), я огляделся. Давно не был в ЛА, улетал отсюда в спешке, слезах и соплях, не буквально, конечно, мужчины моего типажа не плачут, только роняют «одинокую скупую слезу», которая медленно ползёт по их щеке. Не верите? Значит, вы никогда не смотрели «Сверхъестественного». На самом деле с семи лет отсутствия не изменилось ничего, может быть чуть другие машины стояли на парковках, поменялась мода, но город и его жители остались прежними. Я никогда не любил ЛА, лишь обманывал себя, когда покупал здесь дом и восторгался вместе с Джаредом перспективами и размахом. В реальности этот город сосредоточил в себе две вещи: амбиции и разбитые мечты. Ни то, ни другое не соответствовало месту, где хотелось бы жить, поэтому ностальгии я не испытал, скорее тяжёлое давящее чувство подступавших воспоминаний. Мне казалось, что стоит чуть-чуть расслабиться, с глаз спадёт пелена, и я увижу нас с Джаредом, молодых, увлечённых, влюблённых. Мы постоянно мотались туда-сюда, между Ванкувером и ЛА, аэропорт стал почти вторым домом: в туалете на втором этаже, в третьей кабинке от окна Джаред сделал мне охуительный минет, в кафе недалеко от зоны прилёта он сказал мне о своих чувствах, за киоском с журналами мы впервые поцеловались. Всего этого помнить не хотелось, но картины нашего прошлого, словно носороги, упрямо лезли в мою голову. Встряхнувшись, я забрался в машину, где дождался, когда остальные, наконец-то, займут свои места, и мы поедем отсюда хоть куда-нибудь. Рыжий истошно орал в переноске, Дженни исподтишка изучала меня, Крис сосредоточился на дороге, а Стив, повернувшись с переднего сидения, поинтересовался, почему я одел своего ребёнка как Уэнсди Аддамс. Дженни надула губы и объяснила, что вот уже год, как является представителем готского движения Великобритании и даже имеет какую-то там почетную степень. Я всё это знал и пропустил мимо ушей, а Стив даже рот приоткрыл, заслушавшись. Моя дочь умела поражать воображение. Я бы очень удивился, если бы она увлеклась чем-нибудь скучным, вроде коллекционирования бабочек или марок. Пока Стив образовывался по части готской моды, Крис посмотрел на меня в зеркало заднего вида и негромко поинтересовался:
- Нервничаешь?
Мой лучший друг всегда отличался проницательностью и, блядь, заботливостью. Дёрнув плечом, я постарался ответить как можно безразличнее:
- Всё нормально. Я не в том возрасте, чтобы нервничать.
Крис хотел было что-то мне ответить, но, бросив быстрый взгляд на Дженни, прикусил язык. Слава Богу, на это ему ума хватило.
- Куда едем? – спросил я. – В какой гостинице ты нам номер забронировал?
- Ко мне едем, - ответил он. – Мы со Стивом завтра улетаем на гастроли, и дом в вашем полном распоряжении.
- Ладно, - вяло согласился я.
Честно сказать, дорога и разница во времени меня здорово вымотали, держался я только из-за Дженни. При этом понимал, что сегодня отдохнуть мне не придётся, даже на спокойную ночь, зная Криса и Стива, я не мог рассчитывать.
- Ваши комнаты уже готовы, - заверил меня друг, увидев, как я зеваю, - с Дженни мы побудем, а ты пойдёшь отсыпаться. Джейсон появится только вечером. Ты сам-то хоть кого-то предупреждал, что приедешь?
- Угу, - кивнул я. – Родителям сказал. Они обещали выбраться в ЛА хотя бы проездом - мы уже год не виделись. Джош точно прилетит. Мак сейчас в стране нет.
- Вообще-то я имел в виду не родственников, - пояснил Крис.
- А, - протянул я. – Ну, кроме тебя не звонил больше никому.
- Если Данниль узнает, что ты был в ЛА и не увиделся с ней, она тебя убьёт, - пообещал он.
- Данниль, твоя бывшая жена? – оживилась моя малышка, которая до этого, вроде бы, увлечённо разговаривала со Стивом и вовсе не подслушивала наш с Крисом разговор.
Бросив на друга убийственный взгляд, я широко улыбнулся Дженни:
- Ну что ты милая, с чего ты взяла?
- В Интернете прочитала, - объявила «милая». – И даже фото с твоей свадьбы видела. И почему я не могу с ней познакомиться? – малышка нахмурилась, и я поразился тому, как же она на меня походила.
- Я подумаю, - ответил я, чмокая её в макушку и притягивая к себе. – Если ты согласишься на розовое платьице и заколки с бабочками…
Говоря всё это, я напоминал себе грязного шантажиста, но сводить двух таких похожих девиц в мои планы не входило – не дай Бог споются за моей спиной, что я делать буду? Дженни надула губы, прикидывая, за что бы поторговаться. Я улыбнулся – торг обещал быть долгим.

Дом Криса мне понравился. Чем-то даже напомнил наш с Джаредом, тот дом, что был моим. Большой, светлый, двухэтажный, с бассейном, альпийской горкой и площадкой для барбекю на заднем дворе. Первым делом я выпустил Рыжего, достал его туалет и плошки для еды и воды. Рыжий, вздыбив шерсть, напился, испробовал кошачий наполнитель, потёрся о мои джинсы, ловко избежал Криса и Стива, по дуге обошёл Дженни, и отправился осваивать территории. Нам с малышкой хозяин дома выделил по отдельной гостевой спальне на втором этаже. Разложив вещи Дженни в шкаф и проинструктировав друзей на предмет того, что можно есть моему ребёнку, а чего нельзя, я отправился спать. За малышку я был спокоен – она с младенчества демонстрировала независимый и самостоятельный характер. Больше я переживал за Криса и Стива, которым наверняка придётся отвечать на неудобные вопросы, вроде: «А женаты ли вы?», «А могут ли у вас быть дети?», «А сейчас поцелуйтесь, ну пожалуйста». И хотелось бы мне посмотреть на этих двух придурков, когда они попытаются отказать моей дочери. Душ смыл с меня усталость и дорожную пыль, а мягкая постель подарила комфорт и чувство покоя. Я проспал до самого вечера, даже не услышав, как набегавшийся кот улёгся в ногах, а Дженни забралась ко мне под руку, уткнувшись носом мне в подмышку. Хоть она изо всех сил и старалась изображать из себя взрослую, была на самом деле всего лишь маленькой шестилетней девочкой, у которой никогда не было мамы, и которая очень хотела видеть своего папу улыбающимся. Когда я об этом думал, на душе скребли кошки - что я за отец такой, который не мог дать своему ребёнку нормального детства. Несколько раз за этот год я пытался жениться (вероятно, от большого отчаяния), считая, что это то, чего хотела бы Дженни. Один раз это была прима из конкурирующего театра, которую моя дочь обозвала облезлой кошкой, а другой – наша костюмерша, хорошая и милая девушка, ладившая с Джей Эй до того момента, как я спросил дочь, не хотела бы она, чтобы Милли, так звали девушку, стала нашей мамой. Дженни закатила грандиозную истерику, крушила посуду, как заправская жена, и заставила меня поклясться, что я никогда не женюсь ни на ком, кроме её мамы. Иногда я подумывал, чтобы рассказать ей правду о матери, но всякий раз останавливался – просто не смог бы, а врать не умел. Обе мои неудавшиеся женитьбы случились не так давно с интервалом в три месяца, после погружения Дженни в мир готов, когда я понял, что ей чего-то не хватает и нужно что-то радикально менять. Как же было хорошо, когда моя малышка была маленькой и просто читала сказки (мой вундеркиндик научился читать в три года, и это – чистая правда). Окончательно проснувшись, я осторожно перенёс Дженни в её комнату, раздел, уложил в кровать и оставил включенным ночник, чтобы она не пугалась, если вдруг проснётся. Спустившись вниз, обнаружил в гостиной кроме Криса и Стива, ещё и Джейсона. Мы наконец-то обнялись. Оказывается, я здорово соскучился по парням за эти годы. Они приезжали ко мне, но редко, через океан не налетаешься, а сам я в Америку выбрался впервые. Джейсон почти не изменился, совершенно не постарел и даже похудел. Крис принёс пива, пиццы, чипсов, мы с Мансом расположились в креслах, они со Стивом на диване. Я будто погрузился в наши старые лосанджелесские посиделки, которые мы устраивали ещё в те времена, когда молодые и глупые, полные надежд и амбиций приехали покорять Голливуд. Лучше бы я, правда, стал физиотерапевтом и остался в Далласе. Сначала говорили обо мне. Я рассказал про наш театр, про ближайшие гастроли по Европе, про Дженни и её увлечение готами, про планы перебраться в Ирландию, ближе к родине предков, куда меня давно уже звали в один интересный театр. Потом Крис рассказал об их предстоящих гастролях, а Джейсон о последнем выпущенном альбоме. Вот именно тогда, когда возникла небольшая пауза, Стив и спросил:
- Ты не боишься встретиться с ним? Я видел его в городе.
Это было неожиданно, и я чуть пивом не поперхнулся. Джейсон осуждающе посмотрел на Карлсона, а Крис неожиданно подхватил:
- Ты знаешь ведь, что он развёлся?
- Ну и что? – я не знал и не хотел знать – факт его развода ничего не менял, мы разошлись не потому, что поженились. – Я тоже развёлся, это ничего не значит.
- У него тесть умер полгода назад, - сказал Стив. - Они с Жен тут же по-быстрому развелись, и теперь она отрывается с какими-то девицами в клубе, а Падалеки вообще пропал с радаров.
- Ну и что? – меня словно заклинило на этой фразе.
- С последним фильмом его выдвинули на «Оскара». Многие утверждают, что он его получит. И он в городе, правда, Дженс, - зачем Стив мне всё это говорил?
- Может быть, я чего-то не понимаю, - встрял Джейсон, - но Падалеки – последний человек, о котором я бы хотел говорить с другом, которого не видел много лет. Потому что именно из-за него он уехал, и простите, когда я его вижу, я делаю вид, что мы не знакомы. Давайте поменяем тему.
Джейсон всегда читал меня точно и правильно, мою готовность взорваться он ощутил верно, и я был ему за это очень благодарен.
- Ладно, - Стив вскинул руки, - больше ни словечка. Просто, Дженни, не говори, что мы тебя не предупреждали. Тень отца Гамлета где-то рядом. Будь осторожнее.
- Буду, - буркнул я, потянувшись за очередной бутылкой пива.
Крис понял, что ситуация немного напрягает, сходил за гитарами, и мы устроили небольшой джем-сейшен. Это было приятное погружение в атмосферу прошлого, ещё до Джареда. Я давно не держал гитару в руках, и вспомнить оказалось приятно. Мы с Джейсоном спели несколько его композиций, потом я разошёлся и изобразил Дина Винчестера, поющего «Глаза тигра». Это было так страшно, когда я закончил, на последних словах осознав, что только что сделал. Такого не должно было случиться, я старательно изживал из себя «Сверхъестественное», так старательно, что даже поверил, будто мне это удалось, и вот стоило оказаться среди старых друзей в забытой и когда-то привычной обстановке, как прошлое вернулось, словно никуда и никогда не уходило. Как же глубоко во мне сидело всё, что было связано с чёртовым Джаредом Падалеки. От истерики меня спасло жалобное «папа», донёсшееся со второго этажа. Дженни иногда мучили кошмары, о которых она никому не рассказывала. Я устал искать ей подходящего психолога, она не желала лечиться. Когда я ворвался к ней в комнату, она сидела на кровати и всхлипывала.
- Ну что ты, маленькая, - я обнял её, успокаивая, - папа рядом, папа никуда не уйдёт. Я здесь, с тобой, всё будет хорошо.
Она вцепилась в меня, зарывшись мокрым носом в мою футболку, всхлипывала и дрожала. Подхватив одеяло, я укутал её, взял на руки и стал расхаживать по комнате, укачивая. По моему отцовскому опыту нам всегда помогала уснуть одна замечательная песня, которую я принялся тихонько напевать. Она нравилась и дочери, и мне самому, словно была написана про нас с Дженни. Я обнимал её, целовал в макушку и тихонько напевал, обещая:

Love me tender,
Love me true,
All my dreams fulfilled.
For my darlin' I love you,
And I always will.

Love me tender,
Love me long,
Take me to your heart.
For it's there that I belong,
And we'll never part.
- - - - - - - - - - - - - -
Люби меня нежно,
Люби по-настоящему,
Все мои мечты сбылись.
Потому что я люблю тебя, дорогая,
И всегда буду любить.

Люби меня нежно,
Люби долго,
Носи меня в своём сердце,
Потому что туда просится моя душа,
И мы никогда не расстанемся...
(Элвис Пресли)
www.amalgama-lab.com/songs/e/elvis_presley/love...



Она заснула быстро, но я долго ещё прижимал её к своему сердцу и обещал, что мы всегда будем вместе. Когда я вернулся к парням, они о чём-то тихо говорили, но, увидев меня, неловко замолчали. Крис рассказал о том, где и что у него лежит, оставил код для сигнализации, ключи от машины, Манс взял с меня обещание выбраться к нему в студию в Сакраменто, куда он перебрался по какой-то уже далёкой для моей памяти причине. Я дал слово, мы ещё немного потусили все вместе, а потом я ушёл к себе досыпать. Крис, Стив и Джейсон улетали рано утром. Уже лёжа в постели, я вспомнил, что не попросил Криса достать для Дженни билеты на «Металлических котов». Надо было не забыть позвонить ему завтра.

Утром Рыжий разбудил меня привычным вылизыванием моего лица. От этой дурной привычки я никак не мог кота отучить – он считал меня чем-то вроде своей собственности, любимой игрушки, детёныша, следил, чтобы я вовремя ел, буквально устраивая сцены, когда я ложился спать, не поужинав (тут они с Дженни проявляли удивительную солидарность), и умывал по утрам. Зарываться под одеяло и закрывать от кота дверь в спальню оказалось бесполезно, до меня он добирался всегда.
- Ну ладно, ну прекрати, ну умыл, ну всё, ну разбудил, сейчас позавтракаю, - ворчал я некоторое время, пытаясь урвать от сна ещё хоть кусочек, но, наконец, устал сопротивляться и просто проснулся, забирая бандита на руки.
Некоторое время он довольно урчал у меня на груди, а потом намекнул негромким мявканьем, что пора отправляться на кухню. Да, будильник мне по определению не был нужен. Заглянув к Дженни, я обнаружил, что ребёнок уже проснулся и теперь что-то сосредоточенно изучал в Интернете. Подойдя к ней, я чмокнул её рыжую макушку, так и не увидев, что же привлекло её внимание, так быстро она свернула открытую страницу.
- Доброе утро, папочка, - улыбнулся мне бесёнок самой своей послушной и многообещающей улыбкой – ну точно что-то задумала.
- Завтракать пойдём? – спросил я. – Рыжий требует молока, а мой мозг кофе.
- А мой желудок горячего шоколада, - подхватила дочь.
- Отлично, заказ принят. Если ты будешь хорошей девочкой и сама оденешься, я обещаю выполнить любое твоё желание на сегодня.
- А мы переживаем понедельник? – она хитро посмотрела на меня.
- Сама знаешь, что так - концерт только через четыре дня. Надо, кстати, Крису позвонить на счёт билетов, - вспомнил я.
- Хочу на «Суперчерепашек», - объявила она. – Премьера уже была неделю назад, и это какой-то благотворительный сеанс – все вырученные от продажи билетов деньги пойдут в детские дома.
Я подозрительно посмотрел на неё – вроде бы предложение вполне адекватное, но Дженни была моей дочерью, и я всегда мог определить, когда она что-то затевала.
- Что за кинотеатр? – в центр города я бы точно не пошёл, был риск столкнуться с кем-нибудь из знакомых.
Малышка, невинно улыбаясь, назвала – обычный рядовой ничем не примечательный кинотеатр. Что я терял, соглашаясь?
- Ладно, - кивнул я, - какие там есть сеансы?
- Черепашки в двенадцать дня, - моментально ответила Дженни.
Посмотрев на часы, я понял, что у нас не так уж и много времени.
- Если хочешь успеть на свой мультфильм – поторопись привести себя в порядок и помни, папа долго заплетает косички, - напомнил я, спускаясь в кухню.
- Я распущу волосы, - прокричала она из ванной.
- И будешь точно как Уэнсди Аддамс.
- Если ты купишь мне чёрные тени, - донеслось до меня сквозь шум льющейся воды.
- Не дождешься, - пробурчал я, включая кофеварку.
Обеспечив Рыжего едой на целый день, я сварил Дженни горячего шоколада, мимолётно отметив, что холодильник Криса почти пуст, и нам неплохо было бы заехать в магазин после мультфильма, и пошёл одеваться. Когда я спустился, мой кофе стоял на столе, а со своим шоколадом Дженни уже расправилась. Она ожидаемо оделась в чёрные брюки и футболку с черепом на спине, волосы убрала под ободок, а на обе руки повязала кожаные браслеты, которым позавидовал бы даже сам Дин Винчестер. Моя дочь была неисправима. Рядом с ней, в почти белых джинсах и жёлтой футболке, я казался себе четырнадцатилетней школьницей.
- Мои очки, и свои очки, - строго напомнила она мне перед выходом.
Мне тёмные очки прописал офтальмолог, сказав, что ультрафиолет в большом количестве будет вреден для моих чувствительных глаз и снизившегося за последнее время зрения, а Дженни купила себе очки из солидарности ко мне по её словам, и из желания выглядеть взрослее по моему мнению. Я протянул ей очки, надел свои и совершенно по-мальчишески показал язык:
- Я ничего не забыл, деточка. Твой отец может и старик, но не маразматик.
- Ты уверен? – она скептически поджала губы, в точности, как это делал я сам.
Провозившись с сигнализацией, мы всё же сумели закрыть дом Криса, вывели машину из гаража и поехали смотреть очередной пиксаровский мультфильм про «Суперчерепашек». Честно сказать, я был рад, что дочь выбрала такое безобидное мероприятие. Могла же потянуть меня на сёрфинг или, хуже того, на байкерские гонки. А так и мероприятие детское, и перекусить сможем где-нибудь в кафе неподалёку – время позволяло, я зря переживал.

Кинотеатр оказался огромным и почему-то людным. Вот уж не думал, что на дневной сеанс в понедельник окажется много желающих пойти, да ещё в разгар школьной учёбы.
- У них сегодня какой-то праздник, - пояснила Дженни, - дети не учатся.
- А… - протянул я, беря её за руку, чтоб не потерялась, - тогда понятно.
Мы протолкались к кассе и купили два билета. До начала сеанса оставалось минут двадцать, и я повёл дочь к детскому кафе. Она постоянно оглядывалась, словно кого-то выискивала, и я еле-еле уговорил её обратить внимание на витрину с едой. Дженни была страшной сладкоежкой и буквально прилипла к стеклу.
- Хочу вот это, это и это, - начала она перечислять, тыкая пальчиком в разные пирожные, а я только успевал запоминать.
- Ты не объешься, детка?
Она посмотрела на меня, облизала губы и покачала головой:
- Если в меня не влезет, ты доешь, - заявила она, - но в меня влезет.
- Ладно, - кивнул я и стал заказывать у продавца то, что запомнил, а Дженни стояла рядом и корректировала меня.
Нагрузив полный поднос вкусностей и расплатившись, я двинулся в сторону столиков, не имея полной возможности видеть, куда иду, поэтому закономерно с кем-то столкнулся, едва не разлив сок.
- Чёрт, простите ради Бога, - пробормотал я, - из-за этой горы сладостей дороги не разгляжу, - наконец поднял глаза и увидел Джареда.
Это было как удар под дых, как внезапная остановка сердца, как маленькая смерть – я побледнел и прикусил губу, чтобы не сказать лишнего. Джаред молча смотрел на меня и ничего не говорил. Он был по-прежнему великолепен, может похудевший, повзрослевший, уставший, но всё та же успешная звезда Голливуда – Джаред Падалеки – обложка модного журнала, киноафиша, герой боевика. Хотелось сказать, что он хорошо выглядит, может быть просто и легко улыбнуться, пошутить, только вот не получалось. В себя меня привела Дженни – она стояла рядом, буквально впившись взглядом в Джареда, и молчала напряжённо, ожидающе. Мой ребёнок так смотрел на чёртова Падалеки, что сил не было. Кроме того, я увидел рядом с ним мальчика чуть старше Дженни (наверняка сын Кортез). Всё это отрезвило меня – к чёрту, нет больше у него надо мной власти, и чувств не осталось, ничего, никогда больше.
- Извини, - выдавил я ему, уже не церемонясь, перехватил поднос в одну руку, другой взял Дженни за плечо и подтолкнул к дальнему столику, - вперёд, - скомандовал ей, - если ещё хочешь есть.
Она механически послушалась, но всё же обернулась, и этой надежды в её глазах я вынести не мог. Ну чего, чего она хотела добиться? Теперь я даже не сомневался, что Джаред оказался здесь не случайно. Моя дочь знала, что он будет на этом мероприятии, и специально подстроила нашу встречу. В молчании мы сели за столик, я разгрузил поднос, поставил перед ней мороженое. Она ткнулась в него носом и тяжело вздохнула.
- Может, скажешь, зачем ты это устроила? – спросил я её.
Она посмотрела на меня и губы у неё задрожали, будто собиралась расплакаться.
- Эй, ну ты что, - я моментально забыл, что сердился на неё, - перестань, я не обиделся, всё хорошо. Просто неудачная идея. Ешь своё мороженое, а то растает.
- Ты, правда, не сердишься? – она взглянула на меня всё ещё мокрыми глазами.
- Нет, конечно, на тебя нельзя сердиться, - улыбнулся я ей, вытер всё же пролившиеся слезинки и, не удержавшись, чмокнул в макушку.
Дженни принялась за своё пирожное, а я боялся обернуться, чтобы увидеть Джареда с сыном Кортез. Когда дочь расправилась со вторым пирожным, рядом с нами прозвучало тихое:
- Можно к вам? – конечно, разве мог он не подойти, это ведь так по-дружески, пообщаться со своим бывшим парнем, расковырять старую рану – я скривился.
Дженни оторвалась от облизывания губ и посмотрела на стоявшего рядом Падалеки. Я не собирался отвечать, разрешила она:
- Можно.
Джаред осторожно отодвинул стул, пропуская мальчика вперёд, дождался, когда он усядется, поставил перед ним колу и сел сам. В отличие от нас, семья Падалеки не стремилась насладиться сладким. Я старательно избегал на них смотреть, сосредоточившись на Дженни, а она, не забывая о своих пирожных, изучала Джареда. Это даже казалось неприличным. Падалеки не имел никакого права набиваться нам в компанию. Если у него была короткая память, то лично я на неё не жаловался и мог напомнить ему все те слова, что он мне сказал в тот памятный вечер.

На самом деле мы расстались после окончания седьмого сезона, когда было решено продлить сериал на восьмой, и лишь официально об этом ещё не было заявлено. Пока. Седьмой сезон был какой-то дёрганый. Не в плане съёмок, а из-за наших с Джаредом отношений. Вроде бы всё обстояло хорошо и как всегда. Да, Женевьев преподнесла большой сюрприз с ребёнком, но между нами с Джаредом это ничего не могло изменить. Так мне казалось. Мы вместе приняли решение, что он признает малыша, будет поддерживать свою брачную версию семейного счастья. Если бы правда открылась, мы теряли бы больше, чем приобретали. Это нам долго доказывал менеджер Джареда. Мы с его доводами тогда согласились. Джаред старательно изображал счастливого папашу, травил байки о Кортез, безумствовал на твиттере, позировал на перекрёстках и частенько срывался в сарказм и злую иронию. Я как мог его корригировал и старался поддерживать. Только вот с какого-то момента между нами словно трещина пролегла, а я не сразу и заметил. Джаред начал задерживаться, куда-то уезжать, мы стали реже видеться, порой я не мог до него дозвониться. Определённо он из-за чего-то сильно переживал, я думал, что причина в беременности Кортез, хоть и считал, что ситуация не самая страшная. Родился ребёнок, и я рассчитывал, что Джаред успокоится, но его нервозность лишь возрастала. Раньше он так психовал только из-за меня: когда мне угрожали теми дурацкими письмами, когда в мой дом пробралась фанатка, когда я чуть не разбился. Много всякого случалось за семь лет съёмок, но Джареда можно было вывести из себя лишь когда он чувствовал угрозу моей жизни. Он бросался на мою защиту так, будто это было его основной задачей – беречь и защищать Дженсена Эклза. Одно время меня это отношение смешило, потом пугало, затем раздражало, наконец, я смирился. И вот происходило что-то такое, что выводило его из себя, и это никак не было связано со мной. Я сам начал нервничать. После кона в Риме мы планировали вместе отдохнуть на Бали. Уехав туда раньше, я занял наш обычный домик и принялся ждать его. Из-за плохой связи мы практически не разговаривали, лишь успевали перекинуться парой слов, затем шли помехи. Надо было селиться где-нибудь ближе к цивилизации, но нам всегда нравилось это пустынное место, где никто не мог нам помешать. Я слонялся по пляжу дни напролёт, купался в океане и ждал Джареда. Однако вместо него прилетел Крис. Мы провели вечер вместе, распили на двоих привезённую им бутылку текилы, а утром я обнаружил себя сидящим в самолёте и возвращающимся в ЛА. На мои возмущённые вопли о том, что на Бали в любой момент может прилететь Джаред, дрыхнувший рядом Крис проснулся и треснул мне по шее, прекращая истерику.
- Послушай меня, - попросил он предельно серьёзно, – я бы никогда не стал вмешиваться в ваши отношения, если бы не был уверен. Но я знаю это на сто процентов. Вот скажи, где сейчас Джаред?
- Ну, - неуверенно протянул я, - если не по дороге на Бали, то, скорее всего, в Остине у родителей. Мы последние несколько недель не общались – проблемы со связью. Но план был такой, после Бразилии он навещает родных, а потом ко мне. Почему ты спрашиваешь?
- Потому что Джаред даже не был в Остине. Сразу после Рио он уехал в ЛА, где зависает в компании Жен на местных тусовках. Ты же помнишь, что Карин, подруга менеджера Стива, дружит с менеджером Падалеки? Так вот, он проболтался ей, что у Джареда намечается крупный голливудский проект. Это прорыв для него, ради которого он пошлёт и тебя, и «Сверхъестественное». Сейчас он старательно поддерживает свой гетеросексуальный образ в компании жены и ребёнка, обхаживая продюсеров. Тебя в его планах нет.
Всё это Крис сказал резко, неприятно, чеканя каждое слово. Я даже поёжился, так это было не похоже на моего лучшего друга.
- Ты врёшь, - выдохнул я, осознавая, что Крис не врёт.
- Сам знаешь, что нет, - он поскрёб щетину, - прости, что пришлось тебя напоить. Ты бы не поехал со мной. Мне нужно, чтобы ты всё увидел своими глазами, понимаешь? – он заглянул мне в лицо и сжал руку. – Дженни, ты мой лучший друг. Самый близкий, ты мне как брат, больше чем брат, даже Стив – другое. Я не могу видеть, когда тебя обманывают. Когда ты сам себя обманываешь. Поверь мне, ты должен убедиться сам. Джаред уже не тот наивный мальчик, который бегал за тобой, как собачонка, и с обожанием тебе в глаза заглядывал, только что руки не лизал, - откуда ты знаешь, что не лизал, мелькнула в голове идиотская мысль. - Он - дитя Голливуда, для него карьера – всё. Он уже тобой пожертвовал, пойми. В этом новом проекте ты для него опасен, потому что ставишь под сомнение его мужественность. Он ушёл от тебя, только вслух пока не сказал. Но он скажет, вот увидишь.
Я отвернулся от Криса, не желая ему верить, но почему-то яд сомнения уже разъедал мою душу, я знал, что он прав. Все наши последние месяцы, когда Джаред долго с кем-то разговаривал по телефону, куда-то уходил, пропадал надолго, оставался у Жен, якобы для поддержки, его странные взгляды на меня, неуверенность в словах и поступках, откровенные ляпы и срывы на фанатов, всё это предстало в другом свете. Я вдруг понял, что, возможно, уже потерял Джареда. От этой мысли стало страшно. Семь лет – очень много, очень мало и достаточно. Достаточно понять, что человек – твоя судьба, мало – чтобы насытиться им, много – чтобы почувствовать, что без него жить будет невозможно. Мне очень хотелось напиться, но почему-то я знал, что правду стоит принять на трезвую голову. В душе ещё теплилась надежда на то, что Крис ошибается, но его сочувствующий взгляд делал эту надежду всё более призрачной.

В аэропорту Крис тихо переговорил с кем-то по телефону, жалостливо посмотрел на меня и попросил таксиста отвезти нас в клуб «Золотой жасмин». Я бывал там несколько раз и запомнил, что это место слишком претенциозно для простого техасского парня вроде меня (сюда ходили звёзды большого кино, а не сериалов). Джаред не мог находиться там. Мы оставили свои сумки на ресепшене, и Крис потянул меня куда-то, не давая возможности прийти в себя. В общем зале за одним из дальних столиков нас уже ждал Стив. Перед ним стояла почти полная кружка пива, лицо его было мрачным, глаза - красными от недосыпа. Мы сели рядом и молча поздоровались.
- Ну что, - спросил Крис, - они здесь?
- Да, - кивнул Стив, - обхаживают парочку звёзд, - потом посмотрел на меня. – Мне очень жаль, правда, Дженсен. Я знаю, у вас всё серьёзно было. По крайней мере, с твоей стороны. Джаред мне всегда нравился, просто сейчас у него действительно выбор – либо карьера, либо ты. И, похоже, он его сделал. Они тут с Жен тусят не первую ночь.
Слышать такое было неприятно. Если бы сказал кто-то чужой, я бы набил ему морду, обвинив в клевете, но друзья не лгали. Если уж и стоило кого-то обвинять, то только самого себя за слепоту. Идиот, как я мог не видеть очевидного? Крис сходил за пивом для себя и меня, Стив уныло спрашивал, как Бали. Я что-то отвечал ему, только вот что? Мы чокнулись и молча, словно на поминках, выпили. Легче от алкоголя не стало, да и можно ли считать пиво алкоголем? Стив дёрнулся и кивнул куда-то в сторону:
- Вон они, смотрите.
Очень медленно я обернулся, молясь про себя, чтобы это было неправдой, хотя уже точно знал, что увижу. Джаред, красивый, одетый с иголочки, стильный, сексуальный, с этой своей копной шоколадных волос чему-то весело смеялся, приобнимая Женевьев. На минуту я даже завис, разглядывая отстранённо эту красивую пару: высокий брутальный Джаред и маленькая хрупкая Жен (рождение ребёнка на ней счастливым образом не отразилось). В этот раз она оделась удачно, подчёркивая достоинства, умело скрывая недостатки, вела себя правильно, будто прошла курс хорошей звёздной жены. Да, грядущие успехи преображали, делая из гадкого утёнка прекрасного лебедя. Они о чём-то весело разговаривали с… о да, я узнал его. Действительно, Джаред раньше только мечтать мог, а теперь так, запросто общался со своим кумиром. Я даже засмотрелся на него, как свободно он вёл себя, как красиво отбрасывал рукой мешающую прядь волос, как слегка прикусывал нижнюю губу, как запрокидывал голову, смеясь, как солнечно улыбался, демонстрируя свои очаровательные ямочки. Голова заболела нестерпимо, в глазах защипало. Ведь раньше всё это было только моим: и глаза для меня, и ямочки, и улыбка, солнечная, тёплая, согревающая, руки его нежные, заботливые, сильные, только для меня, весь он был моим, и прежде я знал это точно. Теперь же, глядя на него, я видел перед собой постороннего красивого привлекательного мужчину. Чужого мужчину. Поморщившись, я невольно поднёс руку к виску – как же болела голова!
- Крис, - попросил я, умоляюще, - давай уйдём, прошу тебя, давай уйдём.
Боль пульсировала, разрастаясь до масштабов вселенной, заполняя собой весь мир, забирая моё сердце, укореняясь в душе. Мне хотелось заорать, разорвать, разбить эту паутину отчаяния, которой меня оплетало по рукам и ногам, но всё, на что я был способен – только шёпот. И я шептал:
- Уйдём отсюда, пожалуйста, уйдём, ну пожалуйста…
Крис испуганно взял меня за руку, Стив расстроено вызывал такси. Я поднялся и повернулся, чтобы в последний раз посмотреть на Джареда. В этот момент его взгляд, рассеянно скользивший по окружающим, пока он слушал с мягкой улыбкой Жен, прошёлся по мне, не зацепившись, пошёл дальше, но потом словно что-то стрельнуло у него в мозгу. Улыбка потеряла свою искренность, превратившись в маску, наши глаза встретились. Одно мгновение мы смотрели друг на друга, и впервые я не мог прочитать его, потому что Джареда Падалеки, которого я знал и любил, больше не существовало.
- Пойдём, Дженс, - сказал Крис тихо, обнял меня за плечи и осторожно повёл к выходу, а я кожей ощущал взгляд Джареда и старательно забывал его, с каждым следующим шагом.
Ребята доставили меня до дома. Было тихо и спокойно. Похоже, Джаред остановился у себя. Всё правильно. Крис уложил меня в кровать, согрел молока. Стив сидел рядом и молчал. Их сочувствие убивало. Мне не нужна была жалость, всё, что я хотел, это навсегда забыть Джареда. Вычеркнуть его из своей жизни, чтобы даже не помнить, что мы когда-то были знакомы. Ребята боялись уходить из моей спальни, будто думали, что я могу совершить какую-нибудь истерическую глупость, вроде того, чтобы вскрыть вены, выброситься из окна, отравиться или утопиться. Честно сказать, я не был уверен, что не сделаю этого. Просто сейчас я ждал его. Я знал, что Джаред придёт для последнего разговора. Было бы жестоко закончить всё между нами недомолвками. Наши семь лет заслуживали даже не объяснений – просто слов. Хоть каких-нибудь. Он позвонил в два часа ночи, и я был благодарен, что он не воспользовался своим ключом.

Пока Стив открывал дверь, я пытался удержать Криса от скандала. Он рвался набить Падалеки морду, и я едва справлялся с ним, чтобы не допустить смертоубийства. Крис в гневе был страшен, я пару раз видел его в драке и не завидовал сейчас Джареду. Как бы он со мной не обошёлся, ураган по имени «Кристиан Кейн» не должен был его задеть даже по касательной. Это была наша с ним разборка и ничья больше. Когда вернулся мрачный Стив и сообщил, что внизу меня ждёт Падалеки, я убеждал Криса успокоиться:
- Поверь мне, я сам хочу ему морду набить. Только это ничего не исправит. Мы всего лишь поговорим, и он уйдёт. Обещаю, Крис. Просто подожди меня здесь и не вмешивайся, ладно?
Крис тяжёлым взглядом смерил меня и поинтересовался у Стива:
- В каком он там состоянии?
Стив пожал плечами:
- Пьян, но не настолько, чтобы себя не контролировать. Я бы сказал тих.
Крис фыркнул:
- Тих и Падалеки – два слова, которые вместе не монтируются.
- И, тем не менее, это так, - Стив подошёл и крепко обнял Криса за талию, - иди, Дженсен, я придержу этого техасского жеребца.
Крис заворчал, пытаясь выбраться из хватки друга, а я благодарно кивнул и выскользнул за дверь. Только на лестнице я сообразил, что на мне пижамные штаны с оленями Санты, которые подарила Мак на Рождество, и жёлтая футболка, я в очках и босиком. Возвращаться в спальню не хотелось, в сущности, какая разница, в каком виде ты расстанешься с любовью всей своей жизни – смысл происходящего не изменится, даже если ты будешь выглядеть не жалко, а красиво. Тебя всё равно бросят.

Джаред сидел на диване в гостиной и крутил в руках стакан с бренди. Я ступал тихо, но он всё равно почувствовал моё присутствие, вскинул голову и смотрел, не отрываясь, как я к нему подходил. Кивнув, я налил бренди и себе, сел в кресло напротив, пригубил и только тогда, подслеповато прищурившись, посмотрел на него. Джаред был бледен и растрёпан, его лоск и стильность куда-то улетучились, он выглядел так, будто где-то долго ходил, и, наконец, пришёл. Скорее всего, вечеринка удалась на славу. Нахмурившись, я ощутил слабый аромат духов Кортез, пробивающий сквозь парфюм самого Джареда. Этот одеколон я привёз ему из Парижа и подарил на день святого Валентина. А он мне, кажется, ничего. Как же я был слеп, что не замечал всего этого? Джаред всё молчал, глядя на меня каким-то потерянным несчастным взглядом, а во мне неожиданно поселилось спокойствие. Спокойствие приговорённого к смертной казни, когда надежды на помилование больше не осталось и приговор вот-вот приведут в исполнение.
- Ты что-то хотел сказать? – я решил помочь своему палачу.
- Д-да, - чуть запинаясь, произнёс Джаред, сглатывая и не отводя от меня взгляда. – Дженсен, мы слишком долго были вместе. Та любовь, что была у нас с тобой, со временем превратилась в привычку. Мы этого не заметили, продолжая принимать её за то, первое чувство. Но на самом деле, любовь закончилась, ушла. Всё, её больше нет. Прости.
Да, это было немного не то, что я ожидал. Всё же мне казалось, что он до сих пор любил меня, несмотря на свой малодушный выбор. Оказалось, что уже и не любил.
- Значит, карьера здесь не причём? Это не потому, что я мешаю твоему образу натурального парня? – спросил я.
Не надо было спрашивать, надо было молча кивнуть и попрощаться, но я не мог не получить ответы на свои вопросы.
- Что? – он вскинулся, как будто я какую-то глупость сморозил, потом быстро собрался и кивнул. – Это тоже, конечно, - как-то слишком охотно подтвердил он собственную расчётливость. - У меня наклюнулась роль в большом кино, я не могу упустить такой шанс. Рядом со мной должна быть обворожительная женщина, а не мужчина. Ты же знаешь, как относятся к геям в Голливуде.
Я кивнул – говорить нам было больше не о чем. Его слова о том, что любовь прошла, были мне понятны – так он сохранял лицо и не выглядел передо мной мерзавцем, а вот та готовность принять на себя клеймо карьериста вызывала какой-то диссонанс с общим его поведением. Он будто специально решил добить меня, вызвав к себе неприязнь. Наверное, в этом был свой резон – ненавидя его, я забыл бы быстрее. Возможно, это была его последняя забота обо мне, такой прощальный подарок. Первоначально хотел уйти красиво, а потом передумал и протянул мне руку помощи, ну или соломинку утопающему, что было определённо ближе к реальности.
- Я понял, Джаред, - кивнул я, прилагая огромные усилия, чтобы быть спокойным, - мы расстаёмся. Понимаю, в этом доме есть твои вещи. Завтра я уеду, и ты сможешь их забрать. Ключи потом отдашь Крису. Мне кажется, нам лучше свести наши контакты к минимуму. Я не помню, что из моих вещей осталось у тебя, но всё, что будет мешать, отправляй Кейну. Продюсеров о моём неучастии в восьмом сезоне я поставлю в известность завтра.
Джаред поморщился как от головной боли, потупился и тихо спросил:
- Как будешь расплачиваться с каналом?
Я усмехнулся:
- У меня огромный шикарный дом в ЛА. Думаю выгодно продать его, денег хватит.
- Понятно, - он так и не поднял на меня глаза, продолжая сидеть и греть стакан с бренди в ладонях.
- Тебе пора, - напомнил я ему.
- Да, - он одним глотком допил бренди, рывком поднялся и направился к двери, там задержался на мгновение, словно пытался запомнить эту минуту, может, уговаривал себя не оборачиваться, не знаю, я разучился читать его, а потом навсегда ушёл из моей жизни.
Наутро я улетел в Даллас к родителям. Когда все дела с каналом были улажены, неустойки, стоившие мне недвижимости в ЛА, уплачены, я свалил в Англию. Меня там никто не ждал, никто не знал, никто не любил. У меня появился шанс начать жизнь с чистого листа.

В первое время я здорово пил, тогда-то и встретил мать Дженни. Знакомство с Освальдом Грином изменило мою жизнь. Он дал мне альтернативный вариант профессионального пути, предоставил возможность идти по нему и даже карту в руки вложил. Как бы мы впоследствии не спорили по поводу театральных вопросов, он стал моим первым другом в Великобритании и то, что этот англичанин сделал для меня, я не забуду никогда. А потом появилась Дженни, и вся моя жизнь перевернулась с ног на голову.

Всё это пронеслось в голове мгновенно, как вспышка молнии, окрасив настоящие эмоции прежней обидой. Да, я ничего не забыл, ни тех его слов, ни взглядов, ни поступков. Поэтому совершенно не понимал, зачем сейчас он сидел за нашим столом. Что ему было нужно? Любовь вернулась? Голливуд стал относиться к геям толерантнее? Насколько я знал, по большому счёту ничего не изменилось. Тогда какого чёрта он сейчас сидел рядом и смотрел на меня, как побитая собака? Я всегда был спокойным человеком, даже после ухода Джареда, когда за ним закрылась дверь, разбил только три наших фотографии (возможно, я бы всё покрошил, но вовремя появились Крис и Стив, скрутив меня и удержав от дальнейших разрушительных действий). Но вспышка тогда прошла, а со временем прошла и агрессия к Падалеки. Он был прав в том, что сказал всё честно, и не прав в том, что долго с этим тянул. В конце концов, для него судьба сложилась удачно, и чего он добивался сейчас, я тупо не понимал. При детях закатывать скандал с хлопаньем дверями не хотелось, выяснять отношения - тем более (что тут выяснять, давно всё выяснили). Единственное, что мне было нужно от него, чтобы он оставил нас в покое. Всего неделя покоя в ЛА, разве это так много? Просто сделать вид, что мы незнакомы? Пройти мимо друг друга на улице, не задеть локтями, не посмотреть вслед. Мне нужно было от него только это. Вздохнув, я перевёл взгляд на Дженни.
- Малышка, ты не купишь мне «Wrigley’s»? – спросил я её, протягивая кредитку.
- Хорошо, папочка, - слишком быстро согласилась она.
- Спасибо, родная.
Джаред поспешно вытащил бумажник и протянул его мальчику, сидящему рядом.
- Купи мне, пожалуйста, минералки.
Мальчик молча взял бумажник и пошёл рядом с Дженни.
- Твой отец… - начала говорить моя дочь ему.
- Он не мой отец, - резко перебил её тот.
- Я знаю, - кивнула Дженни.
Мы с Джаредом переглянулись.
- Вы сказали ему? – удивился я, когда дети отошли на приличное расстояние и не могли нас слышать.
Падалеки пожал плечами:
- Жен и не скрывала.
- А почему тогда… - я хотел спросить, что они тогда здесь делают вместе, но вдруг подумал, что это не моё дело.
Однако Джаред как всегда на лету ловил мои мысли.
- Жен попросила сводить его куда-нибудь - не с кем было оставить. А у меня оказалась запланирована эта благотворительная акция.
- Понятно, - кивнул я, потом вспомнил слова Дженни и поморщился – не любил оправдываться, но и оставить без объяснения не мог. – Я ничего не говорил ей. Всё что она знает – всего лишь слухи из Интернета - очень продвинутый ребёнок.
- Угу, - Джаред кивнул. – Я понял. Она похожа на Уэнсди Аддамс, - тут он впервые неуверенно, почти робко улыбнулся, взглянув на меня, - и на тебя.
- Она подалась в готы, здесь я был бессилен, - мне было страшно, как легко мы возвращались к прежнему дружескому трёпу.
Это надо было срочно прекращать.
- Послушай, Джаред, я хотел…
- Дженсен, я подумал…
Мы заговорили почти одновременно и также одновременно замолчали. Кивнув, я предложил ему говорить первому. Он судорожно вздохнул и вцепился длинными пальцами в салфетку. Эти пальцы меня загипнотизировали, я вдруг вспомнил, что он вытворял ими, как я любил их облизывать, водить ими по лицу, переплетать со своими в рукопожатии. Странно, на нём не было кольца. Ах, да, они же развелись, Стив говорил.
- Дженсен, - заговорил Джаред словно с трудом, выдавливая из себя каждое слово, - я хотел сказать, что люблю тебя, - вот тут я вздрогнул – не надо со мной так, Падалеки, не будь таким жестоким, - я всегда любил тебя, даже тогда. Просто у меня была причина так поступить, - да, Джаред, я помнил твою причину – карьера – единственная причина в Голливуде. – Дженсен, может быть, мы могли бы начать сначала? Вернуться к тому, на чём остановились?
Он, наконец, замолчал, словно все слова улетели, и теперь просто смотрел на меня, с надеждой, умоляюще, тем самым щенячьим взглядом, перед которым никто не мог устоять. Но я, блядь, не был бабой, не был тряпкой, не собирался вестись на его старые приёмчики. Грязно играешь, Падалеки. Я никогда не отличался мстительностью, просто хотел покоя. Покачав головой, я усмехнулся.
- Джаред, любовь закончилась, ушла, её больше нет, - практически повторил я те его давнишние слова. - Разве ты забыл? Я хотел тебя попросить, если вдруг мы встретимся в следующий раз, давай представим, что не знакомы. Сделай мне такое одолжение, ладно?
Я выразительно посмотрел на него, даже бровь изогнул нарочито саркастически, изображая надменность, пренебрежение, высокомерие, равнодушие. Конечно, Джаред также отлично помнил все мои приёмчики, вряд ли я его смог обмануть, но лицо я старался держать. Он молчал, всё продолжая смотреть на меня каким-то больным тяжёлым взглядом, от которого мне становилось неуютно и почему-то появлялись мысли о сумасшедшем доме и одержимых демонами людях из нашего сериала. В этот момент вернулись дети. Дженни протянула мне жевательную резинку, я поблагодарил её, подхватил дочь на руки и направился к выходу. Кажется, наш сеанс уже начался. Только далеко я не ушёл, зазвонил телефон. Поставив Дженни на пол, я принялся шарить по карманам в поисках мобильного. Звонил Крис.
- Как дела, старик? Уже проснулись? Всё нормально? С сигнализацией разобрались?
- Да, нормально, - вздохнул я.
- Что не так? – Крис чутко уловил мою интонацию, но не мог же я начать рассказывать о Джареде при находящемся почти рядом Джареде.
- Потом, вечером, - пообещал я ему, - Крис, послушай, хорошо, что вспомнил. Мы же на «котов» приехали, я обещал Дженни, что ты сможешь достать нам билеты. Они в пятницу выступают. Попробуешь?
- «Металлические коты»? – переспросил Крис. – Чувак, лучше бы вы на Джастина Бибера приехали, это было бы реальнее.
- Хотя бы попробуй, - попросил я его, - я обещал ребёнку. Мы ради этого сюда и выбрались.
- Да понял я, понял, попробую. Ладно, мне пора. Стив привет передаёт. Вечером созвонимся.
- Ему тоже. Пока, - согласился я, отключаясь.
Когда я закончил говорить, Джаред стоял рядом и смотрел на Дженни, а Дженни, словно загипнотизированная, смотрела на него.
- Нам пора, - сказал я ему, подхватывая дочь на руки, - счастливо.
Что он мне ответил и ответил ли хоть что-то, я уже не слышал. Мы немного опоздали на «Суперчерепашек», пришлось садиться на свободные места, где придётся. Джаред с мальчиком сели в соседние с нами кресла. Это было чертовски нечестно. Весь сеанс я старательно не замечал его присутствия рядом, моё сердце было со мной категорически несогласно.

 

По окончании мультфильма я подхватил Дженни на руки и попытался как можно быстрее убраться от своего двухметрового лохматого прошлого, маячившего за спиной. Дженни была на удивление молчалива и задумчива. Я пробовал разговорить её на предмет черепашек, но она отвечала односложно и неохотно, пришлось от ребёнка отстать. Вовремя вспомнив о пустом холодильнике Криса, я остановился около одного из супермаркетов. Мы бродили с дочерью вдоль длинных прилавков с разнообразными упаковками какой-то бестолковой еды в молчании. Обычно она охотно участвовала в выборе того, что предстояло съесть, но на этот раз демонстрировала полнейшее равнодушие. Я через силу складывал в тележку упаковки с сухими завтраками, консервированные ананасы, сок, молоко, сосиски, яйца, макароны, муку, не особо вдумываясь в свои действия. Только на кассе Дженни спохватилась, сорвалась куда-то вглубь торгового зала, скрылась за стеллажами с печеньем и вернулась, держа в руке несколько своих любимых шоколадных батончиков «Butterfinger». Да, похоже, моей дочери было действительно плохо – к подобному средству в качестве антидепрессантов она прибегала крайне редко и только в исключительных случаях. Я молча рассчитался за покупки, подхватил пакеты и пошёл к машине. Дженни придержала передо мной дверь, помогла сгрузить продукты в багажник машины Криса. Шоколадки она прикончила по дороге, мы не успели доехать до дома, а их уже не существовало. Я молча протянул ей упаковку влажных салфеток, которые нашлись в бардачке. Дома мы опять не разговаривали. Дженни поднялась к себе и, судя по всему, прилипла к ноутбуку, а я отправился отыскивать Рыжего. Моя любимая зверюга обнаружилась на заднем дворе около бассейна. Похоже, за время нашего отсутствия здесь разразилась настоящая драма. Наверное, Крис прикармливал каких-то птичек, иначе с чего бы им вести себя так беспечно, разгуливая в непосредственной близости от нашего рыжего бандита и подставляясь под его когти? Короче, животина не то чтобы кого-то схомячила (крови я не обнаружил), но чьи-то пёрышки пообтрепала и теперь довольно жмурилась на это безобразие, напоминающее выпотрошенную подушку, лёжа на краю бассейна.
- Я надеюсь, что труп ты спрятал, - сказал я коту укоризненно, - Дженни не переживёт, если найдёт останки невинной жертвы.
Рыжий фыркнул и облизнулся. Уверенности в том, что он таки никого не съел, поубавилось.
- Зверюга, - растерянно обозвал я его, - и не смей меня с утра облизывать, - пригрозил я ему.
Он изобразил невинную мордочку, встал, лениво потянулся и красиво зашагал ко мне, аккуратно переступая через разбросанные повсюду перья. Дойдя до меня, он муркнул и потёрся о ноги – на руки попросился.
- Интриган и шантажист, - растрогался я – никогда не мог устоять перед этой облезлой красотой.
Подхватив кота на руки, я сходил за совком и метёлкой, прибрал у бассейна и решил, что можно было бы покупаться. В Англии нам с Дженни это редко удавалось, разве что дома в ванной, почему бы не переключиться с сегодняшних потрясений на что-то хорошее? Дочь на моё предложение сначала отреагировала вяло и даже отказалась, но потом всё же спустилась, когда мы с Рыжим расстилали полотенце на лежаке. Она строго вручила мне солнцезащитные очки, скептически оглядев мой белый живот и плечи, сплошь в веснушках, намазала кремом от загара, терпеливо выдержала то же самое от меня и позвала купаться. В воде она забылась и стала прежней моей самой любимой девочкой на всей Земле. Плавала она превосходно – я с трех лет водил её в бассейн. Мы подурачились, я немного побросал её с рук, потом она вознамерилась научить плавать Рыжего, опять устроившегося на самом краю бассейна и зорко следившим за нами (вернее за мной). Я попытался вступиться за кота, но Дженни уже радостно плыла к нему, с воодушевлением рассказывая, как Рыжий будет хорошо смотреться в воде. Кот заподозрил неладное (за долгое время проживания бок о бок с малышкой, он тоже хорошо изучил Дженни) и удрал от неё в сад (может быть, вспомнил случай, когда чуть не стал брюнетом). Моя дочь всегда отличалась настырностью и потому догонялки с котом затянулись. Прекрасная альпийская горка Криса перестала быть такой уж прекрасной и идеальной после того, как по ней несколько раз потоптались босые ноги Дженни и четыре лапы Рыжего. Кот носился с громким мяуканьем, примериваясь, куда бы забраться от настырного чертёнка, а я лениво наблюдал за происходящим с лежака, злорадно размышляя о том, что невинным птичкам было тоже трудно сегодня утром.

Догонялки с Рыжим отвлекли Дженни от плохих мыслей и дали мне возможность поразмышлять на тему того, зачем она подстроила эту встречу с Падалеки, к чему был её навязчивый интерес к его персоне, и не вынудила ли она меня к поездке в ЛА, подстроив всё так, что я сам предложил сюда приехать? Возможно, так и было, но пока мотивов и каких-то внятных объяснений её поступкам я не находил. В конце концов, моя дочь была не совсем нормальным ребёнком, она о своей матери ни разу не спросила, даже когда была совсем маленькой. Опыт показывал, что нужно было подождать, и правда однажды раскроется сама собой. Тут же вспомнился наш короткий разговор с Джаредом. На самом деле, я не чувствовал себя виноватым в том, как ответил ему. В моём представлении, я был прав. Нет, я не мстил ему, не пытался дать почувствовать то, что испытал сам тогда, когда он сказал мне те же слова. Просто других слов не было. Мне нечего было ему сказать, кроме как повторить ту его давешнюю глупость. Нельзя говорить человеку: «Да, я всё ещё люблю тебя, но простить не смогу никогда» - это ещё более жестоко, чем просто соврать, что любви больше нет. Пронзительный ор Рыжего вывел меня из задумчивого оцепенения, я поднялся с лежака и отправился наводить порядок. Дженни всё же загнала кота на дерево, и теперь он сидел на нижней ветке, до которой расстояние было в полтора моих роста, и настойчиво требовал, чтобы его оттуда забрали. Ни я, ни Дженни не отличались особой прыгучестью. Пришлось искать вспомогательное средство, которым оказалась складная лестница из гаража. С её помощью Рыжего удалось с дерева снять, но он ещё долго отказывался сходить с моих рук, вцепившись когтями в футболку, которую я надел, чтобы не ободраться в случае падения с дерева, и дрожал всем телом. Даже Дженни смягчилась и перестала настаивать на купании. Мы просто посидели уже спокойно на лежаках, глядя на заходящее солнце, тихо переговариваясь и строя планы на ближайшие несколько дней. Затем мы поужинали – я сварил макароны, приготовил пасту из морепродуктов, на десерт достал мороженое. Потом мы втроём устроились в комнате Дженни и вслух прочитали «сказку о Звёздном мальчике», которая почему-то особенно нравилась дочери. Когда она уснула, я поцеловал её, включил ночник и отправился к себе. Рыжий устроился в моих ногах, но сон всё не шёл - Джаред не выходил из головы. Я вспоминал, как он выглядел, что говорил, как смотрел на меня. Удивительно, что даже спустя столько лет обиды и горечи, я не мог не восхищаться им, его красотой, солнечностью. Конечно, в этот раз её почти не было, она притаилась где-то в глубине его, спряталась, но я-то знал, что она всё ещё жила в нём. Жаль, что Джаред так ни разу и не улыбнулся своей старой улыбкой, от которой всё вокруг освещалось, словно днём. Сердце заныло, я поднялся, нашарил среди своих вещей сигареты и пошёл на улицу покурить. На самом деле я курил. В молодости просто баловался иногда, а после расставания с Джаредом подсел капитально. Не помогло даже появление дочери. Даже наоборот, я стал курить из-за неё. Требовалась какое-то механическое действие, которое бы переключило меня с мыслей о Джареде. Выпивка исключалась, хоть и помогала первое время, а вот курение очень даже подошло. Не то чтобы я курил много, мог вообще не курить некоторое время, но потом привычка брала своё. При Дженни я старался не тянуть в рот всякую гадость, но она, заметив моё нервозное состояние, сама порой ставила передо мной пепельницу и демонстративно открывала форточку. Может быть, ей и не нравилось, что я курю, но она признавала, что это мой «Butterfinger», мой антидепрессант. Я спустился к бассейну, не утруждая себя одеться, в боксёрах и футболке, опустил ноги в воду и закурил, стряхивая пепел в ладонь. Что-то тёплое коснулось моего голого бедра – верный Рыжий пришёл проведать своего питомца, потёрся о меня и мявкнул.
- Эй, я не так и жалок, - пробормотал я ему, - со мной всё в порядке, честное слово, - кот недоверчиво покосился на меня. – Клянусь, я даже о нём не думаю, - попытался я убедить его. - У него всё хорошо, карьера и остальное, а то, что он сказал, это просто слова. Джаред всегда говорил много и порой совершенно не отвечал за то, что говорил, - Рыжий посмотрел на меня так, как будто хотел спросить: кому ты врёшь? И правда, кому я врал - себе, коту, Джареду? – Пошли спать, мамочка, - я затушил окурок о кафельный бортик и подхватил кота на руки.
Засыпая, я совсем не думал о Падалеки, вот ни капли.

Утром разбудил меня почему-то мокрый Рыжий, забравшись ко мне под одеяло и дрожа от холода, а когда я более-менее пришёл в себя, услышал отдалённый шум и звонок в дверь. Спихнув кота, я ошалело разглядывал его вымокшего и оттого худого, замёрзшего, встряхнулся, всё ещё до конца ничего не понимая. Кот мявкнул жалобно и покосился на дверь, которая почти сразу же распахнулась. Влетевшая в своей скелетной пижаме Дженни возбуждённо сообщила мне, что у нас потоп.
- Чего? – не поверил я, переводя взгляд на мокрого кота, будто надеялся, что он мне всё сейчас объяснит.
Кот брезгливо принялся себя вылизывать.
- Там внизу всё плавает, и вода откуда-то льётся, - пояснила Дженни свои слова, - и в дверь звонят.
- Да пошли к чёрту, - рассердился я, вставая и намереваясь прояснить ситуацию.
Кот мявкнул, напомнив о себе. В воду он больше не хотел, оставаться в спальне один тем более. Подхватив его на руки, я решительно отправился разведать обстановку. С лестницы, ведущей на первый этаж, открывался отличный вид на залитый водой холл и гостиную. Спустившись ниже, я смог определить уровень воды – мне до середины икр. Откуда же лилось? В дверь опять настойчиво позвонили. Дженни, последовавшая моему примеру, которой вода достигала значительно выше колен, вопросительно посмотрела на меня.
- Малыш, спроси, что за идиот к нам припёрся в такую рань, но не открывай незнакомым, - попросил я её, набирая номер Криса и следуя за течением воды.
Пока Крис не взял трубку, я обнаружил, что она льётся из кухни – похоже, прорвало трубу. Табуретки и полотенца красиво плавали, вместе с плошками Рыжего. Кот на моих руках что-то обиженно вякнул.
- Тихо, маленький, - успокоил я его, подцепляя одну из мисок и ставя на кухонный стол.
- Эклз, - сердито ответил Крис, - у нас репетиция. Давай короче.
- Короче будет так – у тебя в доме потоп. Льётся из кухни, мы тут с Дженни, как на Титанике.
- Блядь! – выругался он. – Опять одно и то же.
- Что, не в первый раз? – сочувственно поинтересовался я, вылавливая проплывающий мимо чей-то тапок – судя по размерам, наверное, Стива.
- Да, два раза уже заливало, - пожаловался тот. – Знал бы, что с трубами такая хрень, в жизни этот дом не купил бы. Слушай, у меня там в телефоне, который в гостиной, тот что с автоответчиком, вроде под цифрой девять вбит номер фирмы, которая в прошлый раз с трубами возилась. Позвони им, вызови, пусть ликвидируют. Эта их работа. Я у них на обслуживании. И надо пригласить бригаду по уборке, что ли. В прошлый раз долго сохло, мы на две недели со Стивом в гостиницу уезжали. Чёрт, Дженсен, мне так жаль.
- Ладно, - оборвал я его причитания, направляясь в гостиную, - фирме позвоню, воду попробую убрать, с бригадой будешь разбираться уже сам, когда вернёшься. Ну а мы с Дженни в гостиницу переберёмся, наверное. В сырости такой я ребёнка не оставлю.
- Хорошо, спасибо, Дженс, чёрт, фигня такая, - расстроено пробормотал Крис.
- Ладно, пока, чувак, - попрощался я с ним, направляясь к телефону, о котором говорил друг. – Дженни, кто там был? – крикнул я дочери, разглядывая цифры – восемь или девять?
- Это я был, - раздался рядом знакомый тихий голос.
Резко вскинув голову, я уставился на Джареда, стоявшего в дверях. Он был безупречно одет, красив, подтянут, и его дорогие ботинки, наверное, только что полностью погрузились в воду. Дженни застыла рядом, заворожено разглядывая его снизу вверх, а Джаред не отрывал своего взгляда от меня. Я почувствовал себя неловко, потому что торчал перед ним в одних боксёрах и футболке, на мой взгляд – не самая лучшая одежда для встречи бывших любовников. Поморщившись, я поинтересовался:
- Что-то срочное, Джаред? У нас тут проблемы. Извини, не могу уделить времени.
- Да, - он словно опомнился и посмотрел на Дженни, улыбнувшись, - я принёс билеты на «Металлических котов», - он на мгновение замялся, а потом пояснил, посмотрев опять на меня, - слышал, как ты просил Криса их достать. Он не смог бы – уже поздно, а у меня была такая возможность. Вот, держи, - он протянул пригласительный Дженни.
Малышка недоверчиво посмотрела на конверт, вопросительно на меня (я лишь хмуро пожал плечами – как бы мне было неприятно брать что-то от Джареда, этот концерт был важен для дочери, и я не имел права лишать её этого удовольствия, даже в угоду собственной гордости). Малышка взвизгнула, поняв, что я не против, выхватила конверт, замерла на мгновение, словно очень сильно хотела броситься Джареду на шею, но с трудом сдержала себя, и, наконец, смущаясь, прошептала: «спасибо».
- Дженни, иди, одевайся, - велел я, - сейчас приедут ремонтники, а потом будем думать, что делать дальше.
Она кивнула и отправилась к себе, осторожно обходя плавающие вещи.
- Спасибо за билеты, - поблагодарил я Джареда, не глядя на него, и всё же ткнул на кнопку девять.
Оказалось, что я угадал. Разговор с фирмой был недолгий и склочный, когда я положил трубку, Джаред всё ещё не ушёл. В удивлении я посмотрел на него, не зная, что ещё ему сказать. Выгонять того, кто только что спас твою задницу от роли человека, не сдержавшего своего слова, казалось не вежливым. Он переступил в воде с ноги на ногу и нерешительно посмотрел на меня.
- Куда вы теперь, Дженсен? – спросил он тихо. – Оставаться тут нельзя.
Я пожал плечами:
- Скорее всего, в гостиницу.
Он покачал головой.
- В городе сейчас проходит кинофестиваль. Плюс концерт «котов». Все гостиницы переполнены, даже паршивые мотели.
- О! – такого подвоха я не ожидал и принялся лихорадочно соображать, к кому можно было бы напроситься пожить на несколько дней с ребёнком и котом.
Выходило, что ближайшим человеком был Джейсон в Сакраменто. К Дани бы я не поехал даже под угрозой расстрела. Сакраменто, конечно, далековато от ЛА, но, в конце концов, на концерт можно будет специально приехать.
- Наверное, позвоню сейчас Джейсону, и мы переберёмся на несколько дней в Сакраменто, - ответил я неуверенно.
Жалко, конечно, Дженни так и не увидела моря.
- Вы могли бы у меня пожить, - неожиданно выпалил он.
- Что? – я даже вздрогнул от ужаса – несколько дней подряд видеть в непосредственной близости морду Падалеки? – Нет, это очень плохая идея, Джаред. Ты последний человек, к которому бы я поехал со своим ребёнком.
- Господи, Дженсен, ты такой эгоист, - возмутился он, очень кстати натурально, - только о себе думаешь. А ребёнок? Ей трястись до Сакраменто, потом обратно на концерт. А море? Наверняка она его ещё не видела? Когда вы приехали?
- Позавчера, - автоматически ответил я, а потом спохватился, - тебя не касается, когда мы приехали.
- Чёрт, Дженсен, ну подумай, у тебя проблемы со мной, но ты же здесь ради неё. У меня большой дом, бассейн. Я живу один, и меня почти не бывает дома – мы даже видеться не будем, если ты этого боишься. Обещаю, ты не пожалеешь, что согласился, честное слово. Когда вы улетаете?
- В субботу, - тихо ответил я.
- Всего несколько дней, пожалуйста, Дженсен, - он опять смотрел на меня этим своим долбанным щенячьим взглядом, и я почувствовал, как во мне закипает злость – захотелось врезать ему со всей силы, стереть эту детскость, невинность с его лица, чтобы и из памяти своей стереть тоже.
- Пап, - донеслось до меня сверху – я поднял глаза и увидел на лестнице Дженни, она так и не переоделась, смотрела на меня как-то странно, отсутствующе (этот её взгляд иногда пугал меня до икоты), - я не хочу в Сакраменто. И я хочу к морю.
Боже, за что мне это испытание? Четыре дня в доме Падалеки. Наверное, я не выдержу. Это было нечестно, неправильно, несправедливо. Я хотел закричать, заплакать, затопать ногами как маленький ребёнок, хотел, но не мог.
- Ладно, - согласился я, как будто из меня воздух вышибли, сил сопротивляться не осталось, - ладно, - почему-то я чувствовал себя старым и уставшим.
Рыжий зашевелился у меня на руках и лизнул в щёку – я едва не заплакал. Похоже, я вызывал у окружающих одну только жалость.

 

Ремонтная бригада приехала оперативно. Они перекрыли воду и откачали ту, что натекла в дом. После их ухода, мы с Дженни и Джаредом более-менее привели всё в порядок – расставили мебель по местам, разложили для просушки намокшие вещи, не подлежащие восстановлению собрали в мусорный мешок, вытащили на веранду сушиться ковры и накидки, затем упаковали свои вещи, поставили дом на сигнализацию и уехали в шикарном внедорожнике Джареда. Слава Богу, что он продал свой старый дом – в нём было слишком много воспоминаний о нас. Поскольку теперь нас больше не было, то и погружаться в них не хотелось. Новый дом у него оказался большой, красивый и совершенно безликий. Я не чувствовал в нём индивидуальности Джареда, которую он придавал любому жилищу, где останавливался хотя бы ненадолго. Не покидало ощущение, будто он не жил здесь. Оглядываясь с интересом, я всё же не удержался и сказал об этом.
- Разве это жизнь? – пожал он плечами и не стал пояснять.
- Можно кота выпустить? – спросил я, уходя от скользкой темы.
- Да, конечно, - кивнул он, наблюдая за Дженни, которая с каким-то жадным любопытством обходила гостиную.
- А где Сэйди? – спросил я, вытаскивая обиженного Рыжего.
- У родителей, - ответил он, и я опять побоялся спрашивать, почему не с ним.
Дженни остановилась перед каминной полкой, на которой стояли фотографии в рамках. Не сдержав любопытства, я тоже подошёл посмотреть. Если честно, я думал, там будет либо семья Падалеки, либо Джаред и Жен. Но там были только наши с ним фотографии, и это казалось жутким погружением в прошлое, от которого я так старательно убегал. Мы выглядели такими счастливыми и влюблёнными, что хотелось закричать и разрушить эту иллюзию. За плечом я ощутил дыхание Джареда, кожей почувствовал, как он близко. Это было просто невыносимо и мучительно. Дженни оглянулась на нас, посмотрела внимательно, но ничего не сказала – умная девочка. Я был ей благодарен.
- Ну что, покажешь нам наши комнаты? – преувеличенно бодро спросил я, всем своим видом демонстрируя безразличие.
- Да, конечно, - спохватился Джаред, - пойдёмте.
Дженни выбрала себе комнату в нежно-голубых тонах, я – в жёлтых. Когда мы с ней распаковывали вещи, а Джаред застилал кровати чистым бельём, позвонили родители и сказали, что прилетели в ЛА.
- Мы ненадолго, Дженсен, - огорчённо говорила мама. - У нас пересадка, мы летим к Мак, но не могли с вами не повидаться. Когда ещё удастся встретиться. Англия так далеко.
Похоже, мама собиралась расплакаться.
- Мы приедем сейчас с Дженни. Когда у вас рейс?
- В девять вечера, у нас есть время в запасе. Как малышка?
- Сама всё увидишь, - ответил я, - мы скоро будем.
Попрощавшись, я отключился.
- Дженни, бабушка с дедушкой в аэропорту нас ждут. Они проездом, только с нами повидаться. Будь хорошей девочкой, надень что-нибудь более радостное, они не оценят чёрный цвет и решат ещё, что я плохой отец, - попросил я, присаживаясь перед дочерью на корточки.
Джаред усиленно делал вид, что не подслушивает наш разговор, но его губы дрогнули, расползаясь в улыбку. Хотелось треснуть его по затылку, но я пока сдерживался. На мою просьбу Дженни нахмурилась:
- Это будет не честно.
- А делать из меня монстра честно? – попытался я давить на жалость.
Дженни вздохнула:
- У меня нет с собой ничего в другом цвете, - заявила она.
- Я взял на всякий случай то жёлтое платье, которое тебе Симона подарила, - «обрадовал» я её.
Она надула губы:
- Тогда ты разрешишь мне на концерт накрасить ногти чёрным.
Я в ужасе прикрыл глаза – кто из нас был большим чудовищем?
- И ещё подводку, - добавила дочь, - и это моё последнее предложение.
Джаред тихо фыркнул, тут же спрятавшись за покрывало от моего гневного взгляда.
- У тебя же нет косметики, - попытался я ещё раз.
- А ты мне купишь! – объяснила Дженни, не скрывая своего торжества.
Мне не оставалось ничего другого, кроме как сдаться. Впрочем, в жёлтом платьице с косичками, которые я ей старательно заплёл, она выглядела восхитительно. Джаред предложил нам свою машину, но я отказался и вызвал такси. Неуверенно посмотрел на Рыжего, боясь оставлять его одного с Падалеки (нет, за кота-то я был спокоен, а вот Джаред мог не выдержать столкновения с этой своенравной животиной). На всякий случай я оставил номер своего сотового:
- Звони, если понадобится помощь, - сказал я ему, прежде чем уйти.
- Ты думаешь, я не справлюсь с котом? – удивился он.
- С нашим вряд ли, - мрачно констатировал я.
- Чуть что, пригрози сухим кормом, - посоветовала Дженни, - он его не любит.
- Не поможет, - вздохнул я.
- Вообще-то да, - согласилась она.

 

Родители ждали нас в кафе на первом этаже. Дженни тут же затискали и зацеловали (она мужественно вытерпела знаки внимания), задарили подарками, за которые она вежливо поблагодарила и отложила в сторону, и закормили сладостями (тут уж моя малышка ни в чём себе не отказала). На самом деле она не очень любила наших родственников, может быть чувствовала, что за всеми их словами о любви сквозила жалость, а жалости Дженни, как и я, не выносила. Мы просидели в кафе довольно долго, разговаривая о семье. Мама показала фотоальбом с ребёнком Мак, фотографии детей Джоша, рассказала об их с папой делах. Отец помалкивал, только изучал нас с дочерью как каких-то инопланетян. Когда Дженни надоело с нами сидеть, и она пошла в игровую часть зала, мама, наконец, приступила к своему излюбленному допросу: не собираюсь ли я жениться, поскольку девочке нужна мать.
- Мам, - попытался прервать я её измышления по поводу несчастной доли моей дочери, - у нас всё хорошо. Нам никто не нужен. Дженни не любит чужих людей, а про свою мать вообще ни разу не спрашивала.
- По-твоему это нормально? – тут же подхватила Донна.
Я вздохнул и посмотрел на отца, ища у него поддержки. Он лишь неуловимо, и как бы извиняясь за нее, пожал плечами.
- Мама, прекрати, - попытался я её остановить.
- Ты плохо выглядишь, сынок, - она шла напролом. - Может быть, вернёшься в Америку? Столько уже времени прошло, пора бы перевернуть страницу и жить настоящим.
- Я и живу настоящим, - ещё раз попытался я.
- Однако приехал в ЛА, а не к нам. Вы уже виделись с Джаредом?
- Мы… Не... Ладно, так получилось, что мы сегодня к нему переехали, - наверное, стоило об этом промолчать, но мама меня достала.
За столом воцарилась тишина.
- Вы опять вместе? – воскликнула Донна. – Ты простил ему то, как он вышвырнул тебя из своей жизни?
- Мам, - я поморщился, - мы не вместе, и ничего я не простил и не собираюсь. Так случайно получилось. Криса затопило, гостиницы переполнены. Ну не к Харрис же мне ехать с ребёнком и котом. Джаред сам предложил. Дженни он понравился, и я согласился. Это всего на три дня.
- Он опять затащит тебя в постель, а потом ты будешь страдать, - сообщила она. – Держись от него подальше, Дженсен. Мы столько сделали для него, принимали как родного, а он так поступил с тобой.
- Мама, прекрати, - почти проорал я, - тебе так приятно ворошить прошлое? Мне - нет!
- Я всего лишь пытаюсь тебя предостеречь от ошибки, - её было не остановить, - ты забыл, что с тобой было в прошлый раз? Каким ты к нам приехал? Как мы с отцом тебя вытаскивали?
- Да не вытаскивали вы меня, - сорвался я. – Я сбежал от вас при первой же возможности. И вытащил сам себя, ещё Освальд помог и появление Дженни. И это моё личное дело - где останавливаться. У нас ничего общего с Джаредом не осталось, поэтому давайте закроем тему. Иначе мы с Дженни уходим.
- Я готова, папочка, - моя малышка обняла меня за шею и чмокнула в щеку.
- Давно здесь стоишь? – нахмурился я – родители вообще-то могли и предупредить – разговор не для детских ушей.
- Только что подошла, - сообщила она. – Я устала и хочу спать.
- Ох, деточка, - тут же засуетилась мама, - у вас же акклиматизация, разница во времени. Дженсен, ты совсем не смотришь за ребёнком. Она ест слишком много сладкого – это может привести к диабету, - опять запричитала Донна. – Иди, поцелуй бабушку. В следующий раз приезжайте в Техас. Тебе надо больше общаться с братьями. Мы постараемся, чтобы Джош привёз сыновей, когда вы будете гостить у нас.
- Мам, - прервал я её, - нам, правда, пора. Мы постараемся с Дженни вырваться к вам на следующий год, но ничего не обещаем. У нас планируются грандиозные гастроли по Европе.
- Вот и гастролируй, - тут же вклинилась Донна, - а девочку к нам.
- Я с папой буду, - заявила Дженни, - не хочу в Техас, - глаза у неё подозрительно намокли.
Я тут же подхватил её на руки.
- Нам, правда, пора, она сейчас капризничать начнёт – устала.
Они проводили нас до стоянки такси, помогли сложить в багажник подарки и ещё долго не отпускали от себя. Дженни мужественно терпела, сидя у меня на руках, но вздохнула с облегчением, когда машина тронулась с места.
- Я никуда без тебя не поеду, - заявила она мне.
- Конечно, родная, - согласился я, - я тоже без тебя никуда не поеду.
Она удовлетворённо улыбнулась, прижалась ко мне и почти сразу заснула. Когда такси остановилось, Джаред вышел нам на встречу, как будто ждал нас. Подхватил подарки, придержал дверь, пока я вносил спящую Дженни, расстелил постель и помог её переодеть. Она так и не проснулась. Включив ночник, я подхватил вертевшегося под ногами Рыжего и вышел из комнаты вслед за Джаредом. Мы спустились вниз и не сговариваясь, направились на кухню, как в старые добрые времена. Он молча поставил передо мной чашку кофе и тарелку с лазаньей. Поблагодарив его взглядом, накинулся на еду – с родителями я здорово нервничал и толком ничего не съел. Джаред сел напротив меня, наблюдая, как я ем. Что-то знакомое я ощутил в атмосфере вокруг, знакомое и одновременно неправильное, но сформулировать не смог. Мельком глянув на него, я заметил на руках алые царапины – значит, не поладили. Доев лазанью, я поблагодарил и поинтересовался, где у него аптечка. Удивлённый, Джаред кивнул в сторону одного из шкафчиков. Порывшись, я достал перекись водорода и вату.
- Давай руки, - скомандовал ему, - мой кот, мне и извиняться.
Джаред смутился, покраснел, но руки протянул. Я намочил ватку и осторожно провёл ею по свежим царапинам.
- Он просто ревнует, - объяснил я, покосившись на Рыжего, - он и к Дженни ревновал, ей здорово доставалось, пока она не научилась за себя постоять. Теперь этот бандит по дуге её обходит. Тут характер нужен.
- Я его понимаю, - тихо произнёс Джаред, и я удивлённо взглянул на него. – Я бы тоже ревновал к тебе любого. Да я и ревную, - он опять посмотрел на меня своим больным непонятным взглядом, который я прочитать не мог.
Мне стало неуютно, рука дрогнула, я быстро вручил ему ватку, завинтил крышку и пробормотал:
- Ну, дальше ты сам, как-то так. Спасибо, было вкусно.
Подхватив кота, я просто сбежал в свою комнату, даже не оглянувшись на Джареда. Естественно, я не смог заснуть, вспоминая его слова, взгляд, его присутствие. Это было так знакомо и в то же время уже непривычно, знать, что Джаред здесь, рядом, в одном со мной пространстве. Сердце ныло, не обещая ни покоя, ни спокойствия. Решительно откинув простыню, я потянулся за сигаретами. Джаред, наверное, уже спал. Стараясь не шуметь, я спустился вниз и вышел на задний двор. Постоял в темноте, глядя в звёздное небо, щёлкнул зажигалкой, прикурил, затянулся. Кот в молчании потёрся о мои голые ноги, я наклонился и подхватил его на руки.
- Ты раньше не курил, - раздался тихий голос Джареда совсем рядом.
Вздрогнув, я обернулся и увидел тёмный силуэт на нижней ступени. Немного подумав, сел рядом с ним. Задницу сквозь хлопок боксёров приятно холодила каменная плитка.
- Вот закурил, - сказал я. – Помогает переключиться.
Мы помолчали.
- Как прошло с родителями? – спросил он.
- Ужасно, - ответил я.
- Продолжают слать мне анафему? – горько усмехнулся он.
- Откуда ты знаешь? – удивился я.
- Дженсен, ты забываешь, насколько мы были близки, - вздохнул он. – Мы и сейчас близки, как бы ты не сопротивлялся.
- Прекрати, - попросил я – у меня не было сил противостоять ещё и ему, я так устал бороться с самим собой и просто хотел покоя. – Не надо, Джаред, пожалуйста.
- Я не могу прекратить, Дженс, ты же знаешь, - сказал он тихо. – Никогда не мог. Тебя нельзя прекратить.
Мне нечего было ему ответить. Всё что я должен был ему сказать – сказал при первой встрече, ничего не изменилось. Наше будущее умерло в нашем прошлом.
- Как твоё здоровье? – спросил он.
- Нормально, - соврал я, невольно потерев глаза, - всё отлично. А твоё?
- Лучше всех, - думаю, он тоже не сказал мне правды.
- Тогда пошли спать, - я похлопал его по плечу. – Простудишься, не сыграешь свою главную роль, - это была попытка пошутить – попытка явно провалилась.
- Я проебал свою главную роль, - глухо произнёс он, поднимаясь.
- Может быть, ты ошибаешься, - сказал я, чтобы сказать хоть что-то обнадёживающее, так мне стало его жалко.
Раньше Джаред Падалеки никогда не вызывал жалости. К сожалению, жалость была не единственным чувством к нему. В молчании мы вошли в дом и разошлись по своим спальням.

 

Меня разбудил какой-то шум, который мой сонный мозг с запозданием идентифицировал как звонок в дверь. Нашарив очки, я выскочил за дверь и первым делом проверил, не проснулась ли Дженни. Малышка спала, умаявшись за день. Кот, мой верный защитник, вертелся под ногами. Подхватив его на руки, я спустился в холл. Судя по всему, Джаред гостей не ждал. Нам стоило готовиться к обороне? Голоса послышались со стороны гостиной, и я, немного подумав, всё же пошёл туда. Картина, открывшаяся передо мной, повергла меня в лёгкий шок. На диване развалилась самая красивая звезда Голливуда Линда Александер, вдрызг пьяная и совершенно невменяемая. Джаред стоял перед ней в коротком халате и пижамных штанах, скрестив на груди руки.
- Линда, какого чёрта ты опять напилась? – устало поинтересовался он. – Что у вас с Полом случилось?
- Джа-а-аред, - протянула она, пьяно улыбаясь, - да всё у нас как всегда. Пошли на вечеринку, потом ещё на одну, потом все надоели, а тут ты рядом, дай, думаю, зайду, попроведаю старого друга.
- Пол знает, где ты? – строго спросил Джаред, потянувшись за телефоном.
- Не-а, и не надо ему знать. Достал уже. Такой же правильный, хоть убейся. Дай чего-нибудь выпить, - она потянулась к графину с виски.
- Тебе уже хватит, - пробормотал Джаред, одной рукой отодвигая от неё алкоголь, а другой набирая кому-то СМС.
- Зануда! – пожаловалась в пространство Линда. – Такой же, как Пол. Слушай, Джаред, а давай мы им рога наставим, а? – она хихикнула.
- Кому? – устало произнёс Джаред.
- Ну, я Полу, чтоб не задавался, а ты этому своему красавчику, - она кивнула на каминную полку, и я мгновенно покраснел. – Иди сюда, знаю, что ты не по девочкам, но я очень горячая девочка, - она весьма эротично провела по своему выдающемуся со всех сторон силуэту. - А хочешь тройничок с Полом? Он не любитель, но ради меня согласится. Ну хватит уже кукситься, такой скучный, тебе в монастырь пора. Слушай, а сколько ты уже не трахался? – она уставилась на него, явно ожидая ответа.
- Какое тебе дело? – оборвал он её.
- Падалеки, ты такой смешной, такой романтичный. Ведь старик уже скоро будешь, а всё сохнешь по своей примадонне. Где он кстати?
- Отстань, и не ори, пожалуйста, разбудишь, - Джаред озабоченно оглянулся в сторону холла и увидел меня.
Тут уже он покраснел, как рак, и продолжал смотреть на меня с каким-то потерянным и совершенно беззащитным выражением лица.
- А что… - начала Линда, проследила за его взглядом и тоже увидела меня. – Мать честная, это же… - она посмотрела на каминную полку, потом опять на меня, потом снова на каминную полку. – А он здесь, - нелогично закончила она. – Мне надо выпить.
Мы с Джаредом продолжали смотреть друг на друга, не обращая на неё внимания.
- Хорошо смотритесь, мальчики, как всегда, - сообщила она в пространство, наливая себе и отпивая из стакана. – Чёрт, ребята, да я вашей фанаткой была, когда «Сверхъестественное» шло. Джейту из риал! - она бодро в победном жесте вскинула руку, сжатую в кулак. – Ох, с вами в одном помещении как-то жарковато, - она схватила со стола какой-то буклет и начала обмахиваться. - А вы чего молчите? Не разговариваете, что ли? А я Линда! – она помахала мне рукой. - Дженсен, приятно познакомиться. Я по тебе с ума сходила. Дин Винчестер лучше всех. Не, Сэм тоже ничего, но Дин… Ребята, а вы читали, что про вас люди писали? – она засмеялась. – Как же мне хотелось, чтоб у вас всё правдой было…
- Оно и было, - тихо сказал Джаред, всё ещё глядя мне в глаза.
- Ключевое слово «было», - ответил я в тон ему.
- Вау, - Линда поднялась, - я чувствую себя лишней, - она подошла к Джареду и почти повисла на нём, с интересом разглядывая меня: - Ребята, любите друг друга. Наша жизнь такое дерьмо…
В дверь позвонили.
- Это Пол, - сообщил Джаред, - откроешь, Дженсен?
Я кивнул и пошёл к двери. Когда Пол Александер, один из самых высокооплачиваемых и успешных голливудских режиссёров, ссутулившись, показался на пороге, Джаред с Линдой вышли из гостиной. Линда плакала и что-то тихо говорила Падалеки. Тот хмурился и молчал. Пол удивлённо посмотрел на меня, но тут же переключился на жену, забирая её из рук Джареда.
- Спасибо, что сообщил, - кивнул он хмуро Падалеки, - я только отвернулся, а она уже сбежала.
- Не проблема, - Джаред пожал плечами.
Мне стало неловко, и я попытался как можно незаметнее исчезнуть, но Пол окликнул меня:
- Дженсен, - а когда я удивлённо обернулся, сказал, - мы, кажется, не знакомы очно, но мне нравятся ваши постановки. Я люблю театр. Рад сказать вам это лично, - он протянул руку для пожатия, другой придерживая жену, и мне ничего не оставалось, как ответить ему тем же.
- Мне нравятся ваши фильмы.
- Бросьте, - вздохнул он, - это просто деньги. В них нет ничего хорошего. Я рад, что вы опять вместе, - неожиданно сказал он и добавил, - Джаред это заслужил.
- Мы не вместе, - резче, чем надо отреагировал я.
- Не разбрасывайтесь тем, что вам по-настоящему дорого, - вздохнул Пол, - прислушайтесь к своему сердцу, - потом посмотрел на поникшего Джареда, - спасибо за всё и извини за беспокойство. Мы пойдём.
Джаред кивнул и пошёл их провожать, а я вернулся в гостиную и налил себе виски. Какого чёрта? Когда он вернулся, я злобно посмотрел на него.
- Извини, - пробормотал он, - просто у Линды серьёзные проблемы. Она не в состоянии контролировать себя, частенько удирает от Пола и может завалиться в гости к кому угодно. Голливуд – большая деревня, все друг друга знают и помогают. У каждого своё горе.
- Я не о том, - вскипел я, - какого чёрта в этой большой деревне все вдруг резко узнали про тебя и про меня. Особенно, когда актуальность пропала.
- Ты хотел сказать про нас, - тихо поправил он меня.
- Нас, Падалеки, больше нет. Про тебя и про меня.
- Люди - не идиоты, Дженсен, и видят то, что есть, а не то, что им показывают, - он почти робко посмотрел на меня. - И всем давно известно, что я люблю тебя, и ничто это не изменит.
- Как-то ты поздновато спохватился, - едко усмехнулся я. – Раньше тебя такая осведомлённость пугала. Кстати, отличная причина, чтобы прекратить отношения. Одна из названных тобой. Но если хочешь, я тебе и ещё одну напомню – любовь прошла, закончилась.
- Да что ты знаешь о моих причинах, - взорвался он, стискивая кулаки.
Рыжий у меня на руках предостерегающе зашипел, я тут же погладил его за ухом и тихо произнёс:
- Вот именно! Я знаю то, что ты мне сказал. И довольно, Джаред, эта тема мне неприятна. Мне жаль, что у твоих друзей проблемы, но мне лучше выспаться, завтра долгий день.
Я развернулся и пошёл к лестнице, когда в спину мне донеслось тихое:
- Они мне не друзья. У меня нет друзей. Только ты.
Но это был самообман – меня у Падалеки точно не было.

Спал я отвратительно, мне снился Джаред, наша давняя ссора того времени, когда на мой адрес приходили письма с угрозами. Джаред очень боялся за меня, а мне требовалось срочно ехать в Даллас – заболел отец. У самого Джея были запланированы съёмки, а меня отпустили. Не то, чтобы он не знал, что я уезжаю, но он сильно не хотел меня отпускать одного. Сунув руки в карманы, осунувшийся, злой и несчастный он смотрел на то, как я собираю вещи, и кусал губы. Наконец не выдержал и попросил:
- Джен, подожди меня. Через три дня поедем вместе.
- Ты же знаешь, отцу плохо, они ждут меня сегодня, - пропыхтел я, сбрасывая в чемодан свои футболки.
- Тогда к чёрту съёмки, я еду с тобой, - в отчаянии произнёс он.
- Джей, даже не выдумывай, ты сорвёшь график и подведёшь кучу народа, - возмутился я.
- Да плевать мне на всех, - зло и несчастно выдохнул он, - на всех, кроме тебя. Как ты не понимаешь? Если с тобой что-то случится, я просто не смогу… - он не договорил, а мне и не требовалось, ведь то же самое я мог сказать и о себе.
- Джей, - я подошёл к нему и обнял, уткнувшись носом ему в шею, - я ведь тоже не смогу без тебя. У нас с тобой это в оба конца действует.
- Я знаю, - прошептал он, зарываясь лицом в мои волосы, - я так люблю тебя, Дженс. Каждый божий день я встаю и боюсь. Боюсь, что могу тебя потерять. Пообещай мне, что ты будешь жить, ладно?
- Эй, - я с силой сжал в руках его футболку, - я помирать не собираюсь, всего лишь навестить семью.
- Я знаю, придурок, никогда не смей говорить про смерть, - просипел он, и я почувствовал на макушке что-то мокрое.
Хотелось пошутить, что Сэмми Винчестер – большая девчонка, но что-то меня остановило, может быть, у самого глаза на мокром месте в тот момент были. В Даллас я всё же поехал, и Джаред звонил мне каждую свободную минуту, отвлекая от родных. Мне надо было бы рассердиться, мама посматривала осуждающе, Джош барабанил по столешнице пальцами, но губы мои расплывались в счастливой улыбке, и я шептал ему в ответ: «Я тоже тебя люблю».

 

Проснулся я со страшным стояком и бешено бьющимся сердцем. Рыжий недоумённо изучал меня, вероятно, размышляя, с чего это я перевозбудился – не март уже, вроде как, на дворе, да и большой уже мальчик. Быстро приняв холодный душ, я мимолётом вспомнил вчерашние слова Линды о том, сколько же Падалеки не трахался, и здорово смутился. Джаред на её вопрос не ответил, но складывалось впечатление, и Линда это впечатление косвенно подтверждала, что он вёл едва ли не монашеский образ жизни. Такого в Голливуде быть не могло. Зная Джареда и его повышенное либидо, я сомневался, что он выдержал бы без секса продолжительное время. Моему члену от него доставалось даже в десятиминутные перерывы во время съёмок. Он совершенно не умел держать руки при себе. Воспоминания как ножом по сердцу полоснули. Если уж кто и вёл монашеский образ жизни, так это я. Даже обе мои попытки жениться носили в своих отношениях исключительно платонический характер и дальше флирта не пошли. А тот загул, который я устроил непосредственно после разрыва с Джаредом, когда оказался в Англии, закончился с появлением на моём пороге детской переноски с кричащей Дженни. Вздохнув, я вышел из комнаты в сопровождении верного Рыжего и заглянул к дочери – в спальне её уже не было, значит проснулась. Малышку и Джареда я застал на кухне. Падалеки, в застиранной футболке, домашних штанах и белом фартучке, делал блинчики, а моя дочь с восхищением слушала его болтовню о том, какие фокусы мы с ним отмачивали на съёмках «Сверхъестественного». Не стоило даже и надеяться, что Джаред не заметит моего присутствия. Обернувшись через плечо, он солнечно улыбнулся мне:
- Доброе утро, Дженс. Блинчики будешь?
- Угу, - кивнул я, садясь рядом с дочерью.
Джаред ловко подцепил последний блин, положил его сверху на стопку ровных золотистых собратьев и поставил в центр стола, где уже красовалась горка поджаристых беконов и бутылка с абрикосовым сиропом, моим любимым. Затем он налил мне и себе кофе, для Дженни горячий шоколад и сел напротив нас. Завтрак начался. Не знаю, что перемкнуло во мне, но в какой-то момент я просто забыл, что мы с Джаредом расстались семь лет назад, и теперь мы щедро делились с ним улыбками, лёгким касанием коленок под столом, смехом, и дружным «а помнишь». Дженни смотрела на нас во все глаза, радостно кивала головой, с аппетитом поглощая сладкие блинчики. Даже Рыжий не порывался цапнуть Джареда за ногу, лакая своё молоко. Удивительно лёгкое и беззаботное состояние души. Мы ещё смеялись над тем, как однажды разыграли на съёмочной площадке Мишу Коллинза, когда зазвонил телефон, и Джаред, всё ещё улыбаясь, потянулся за ним, чтобы ответить.
- Да, здравствуйте, нет, сегодня не могу. У меня друг приехал, - ответил он, не сводя с меня счастливых глаз, и вот тут меня будто водой холодной окатило.
Какой друг? Дружба кончилась уже давно, осталось одно неловкое болезненное воспоминание, которому места в настоящем не было. Укрывшись за чашкой с кофе, я пытался привести в порядок хаотически разбегающиеся мысли. Как же быстро я позволил увлечь себя в наше прошлое, с какой радостью в него погрузился. Моё собственное сердце беспринципно предавало меня. Это было горько и обидно осознавать.
- Какие на сегодня планы? – спросил Джаред весёлым тоном, за которым один только я почувствовал хорошо скрытое беспокойство.
От его внимания не ушло моё изменившееся настроение, он ещё пытался вернуть давешнее чувство лёгкости и непринуждённости, но я не собирался ему в этом помогать.
- Может быть на пляж? – попробовал он ещё раз. – Дженни ведь хотела на море?
- Э, дело в том, что я ей вчера кое-что обещал, - промямлил я – малышка вытаращилась в недоумении на меня, и я понимал, что поступаю подло, но ничего другого в голову не лезло. – Твоя косметика, Дженни, завтра мы встречаемся с Джошем, времени не будет, в пятницу уже концерт. Так что, если ты не передумала на счёт своего внешнего вида, то только сегодня.
Глаза у дочери загорелись, щёки раскраснелись, и она с энтузиазмом замотала головой, подтверждая, что косметика стоит на первом месте. Эх, женщины! Вы такие женщины, даже когда совсем маленькие. Я мысленно усмехнулся – хорош отец, чтобы улизнуть от своего бывшего, готов использовать слабости дочери, как прикрытие. Ладно, успокоил я сам себя, в конце концов, Дженни ни за что не забыла бы данное ей вчера обещание.
- Тогда беги одеваться, и пойдём по бутикам, - бодро заявил я, стараясь не смотреть на Джареда. – Может, я и считаю, что краситься тебе рановато, но уж коли пообещал, у тебя будет всё самое лучшее.
- Папочка, я тебя люблю, - пискнула малышка, повиснув на моей шее, чмокнула меня в щеку и убежала одеваться.
- Спасибо, Джаред, было очень вкусно, - поблагодарил я его за завтрак. – Давай, я посуду вымою, раз ты готовил, - предложил я, пытаясь не выглядеть таким уж подлецом и всё ещё не глядя ему в глаза.
- Посудомоечная машина справится, - тихо ответил он. – Дженсен, ты меня никогда не простишь?
Я замер, не зная, что ему ответить. То есть да, ответ был, самый точный и однозначный, но язык меня не слушался. В конечном итоге я выдавил из себя «прости» и сбежал к себе. Рыжий пришёл в комнату спустя несколько минут, ткнулся лбом мне в ладонь и вздохнул. Хоть он и не умел говорить, но я явственно услышал «какой же ты трусишка, малыш Дженни».
- Сам трусишка, - огрызнулся я, но Рыжий легонько стукнул меня лапой – не нарывайся!

 

На самом деле я даже не ожидал, что поход по магазинам с Дженни так меня увлечёт. Обычно, вместе мы ходили в продуктовые магазины или брендовые магазины детской одежды, но вот так, по-взрослому, как сказала Дженни, шли впервые. По случаю предстоящей прогулки, дочь надела свою самую короткую юбку, к ней футболку с принтом «котов» на спине, не забыв свои любимые кожаные браслеты. Волосы я забрал ей в хвостик, и теперь он задорно мотался из стороны в сторону, как у лошадки на прогулке. Естественно, моя заботливая дочь не упустила из виду солнцезащитные очки для себя и своего близорукого отца. В Англии такого слепящего солнца не наблюдалось, и поэтому у меня так и не сформировалось привычки защищать глаза от ультрафиолета. Но Дженни помнила о моих проблемах отлично. Вела она себя на удивление покладисто и даже разрешила держать за руку, хотя обычно проявляла довольно независимый характер. Мы зашли с ней в парочку бутиков в центре города, где она выбрала себе, на мой взгляд, ужасно безликую чёрную кофту и отвратительные чёрные слаксы, вновь вошедшие в моду. Для меня Дженни настояла на покупке жёлтой рубашки в розовый мелкий цветочек. Кошмар, я, конечно, любил жёлтый цвет, но не в таком сочетании. Страшно подумать, куда дочь заставит её надеть. Она очень удивила меня тем, что, ткнув маленьким пальчиком в рубашку с кантри-клеткой, заявила: «это для Джареда». На мои возражения, что мы можем не угадать с размером, она упрямо посмотрела на меня и предложила позвонить. Я прекрасно знал размеры Падалеки и уж тем более не собирался ему звонить. Рубашку мы купили. Дальше перед нами возник фирменный магазин «Chanel», и моя продвинутая дочь твёрдым шагом направилась туда. В магазине было прохладно и тихо. На нас тут же обратили внимание две молоденькие продавщицы, дежурно заулыбавшись. Одна из них предложила нам свою помощь. Покосившись на Дженни, у которой глаза разбежались от обилия предложений, я объяснил, зачем мы пришли. Девушка понимающе кивнула и стала выкладывать перед нами лак для ногтей, тени для век, подводочные карандаши для глаз и для губ, помаду. Всё это естественно специфического близкого к чёрному или чёрного цвета. Дженни внимательно слушала, активно задавала вопросы, увлёкшись выбором. Оставив ей кредитку, я сел на диван и заскучал, размышляя, не позвонить ли Джейсону или Крису.
- Может быть кофе, мистер Эклз? – послышалось рядом.
Удивлённо подняв глаза, я увидел кокетливо улыбающуюся вторую девушку.
- Э… Спасибо, не стоит, я думаю, мы надолго не задержимся, - я бросил быстрый взгляд в сторону Дженни, с увлечением выбиравшую себе помаду.
- О, мне кажется, вы недооцениваете свою спутницу, - улыбнулась девушка. – У вас в запасе есть время, а у нас - отличный кофе.
- Ну хорошо, я согласен, раз вы настаиваете, - кивнул я.
Она просияла, словно я ей луну с неба пообещал и, застучав каблучками, куда-то убежала. Вернулась спустя пять минут с чашкой великолепно пахнущего кофе, от которого у меня слюнки потекли – Джаред не зря называл меня кофейным наркоманом. Сделав первый глоток, я очень эротично застонал – привычка, оставшаяся от времён с Джаредом, когда его это заводило до такой степени, что я не мог удержаться и провоцировал его на безумства снова и снова. Девушка тут же прикипела ко мне взглядом, словно я был какой Брэд Питт или Джаред Падалеки (в современных секссимволах Голливуда я теперь плохо ориентировался).
- Вы правы, кофе отличный, - согласился я и улыбнулся ей с благодарностью.
- А вы не могли бы дать мне автограф? – смутилась она. – Я ваша большая поклонница. У меня полная коллекция «Сверхъестественного» и флешка с фотографиями Дина Винчестера.
- О, - хмыкнул я, - а мне казалось, что это старьё никто уже не смотрит.
- Ну что вы, - заверила она меня, - один из немногих ретро-сериалов, которые постоянно крутят по телевизору.
Слово «ретро» меня немного напрягло, но я решил не обращать на него внимания. В конце концов, у нас с ней разница в возрасте была примерно в два раза.
- Где расписаться? – деловито спросил я, не желая продолжать сомнительный разговор, а то ещё начнёт спрашивать про Джареда.
- Вот, - она сунула мне какой-то буклет и ручку, на котором я старательно вывел, сверившись с бейджиком на её груди: «Минди, в благодарность за отличный кофе и приятную компанию. Дженсен Эклз».
Она радостно захлопала в ладоши и принялась жарко благодарить, а потом протянула мне визитку, пробормотав, смущаясь, о том, что если меня вдруг что-то ещё заинтересует, я всегда смогу к ней обратиться. Это было очень неловко и совершенно неожиданно – я как-то отвык от статуса сердцееда. В Англии я вообще стал похож на профессора-иностранца, подолгу не брился и ходил в твидовых пиджаках. Хм, и как мне реагировать на такой неприкрытый флирт?
- Мы уходим, - зло вклинилась в разговор Дженни, схватила меня за руку, отпихнув плечом Минди, и потянула к выходу.
Я послушно пошёл за ней, виновато улыбнувшись растерявшейся девушке.
- Малышка, ты всё купила? – спросил я дочь на улице.
- Да, - она сердито продемонстрировала мне фирменный пакет от «Chanel» и сунула в руки кредитку, - а ты бы мог не заигрывать с кем попало.
- Э… Заигрывать? – я совсем обалдел, откуда это моя серьёзная дочь таких девчачьих слов нахваталась?
- Да, - она ткнула пальчиком в меня, - ты с ней заигрывал, - немного подумала и поправилась, - или она с тобой. Но всё равно, ты не должен был ей улыбаться, потому что у тебя есть… - тут она спохватилась, будто едва не сболтнула лишнее, прикусила губу, совсем как я, когда сердился, и закончила, кажется, далеко не тем, чем хотела, - у тебя есть я.
- Конечно, милая, - согласился я немного озадачено, так и не разобравшись в её вспышке ревности, - больше не повторится. Никаких улыбок посторонним дамам.
- И мужчинам, - строго добавила она.
- И мужчинам, - согласился я, - может, зайдём, поедим? – решил перевести разговор в более безопасную плоскость.
Дженни покосилась на проходящих мимо людей с интересом рассматривающих нас и поморщилась.
- Есть хочу, но тут слишком много народа, - заявила она.
С каких пор моя дочь разлюбила есть в публичных местах? Ладно, разберёмся, для нас с ней сейчас не самый лёгкий период, чтобы ещё вдаваться в психоанализ на ровном месте.
- Тогда давай купим гамбургеров, колы, пиццы, чего ещё захочешь, и я отведу тебя в одно волшебное место, - предложил я. – Обещаю тебе, кроме нас там никого не будет. Ну как?
Дженни радостно закивала, и я буквально почувствовал, как недовольство дочери растворилось в атмосфере. Ну и слава Богу. День терять не хотелось.



Глава 3

 

Место, о котором я говорил, было нашим с Джаредом. Иногда, когда мы сильно уставали от съёмок, от других людей, от обстоятельств, выбирались туда. Это была небольшая поляна на берегу озера в городском парке, скрытая от любопытных глаз кустарником и огромными деревьями. Чтобы на неё попасть, надо было либо переплыть небольшой залив и вскарабкаться на пологий берег, либо продираться сквозь колючий кустарник. Мы нашли это место благодаря Сэйди, которая безбоязненно ринулась в кусты, а нам пришлось последовать за ней. Как же там всегда было тихо и уединённо, даже тень не переводилась, что в ЛА являлось страшным дефицитом. Мы с Джаредом чего только там не творили, безоглядно отдаваясь чувству свободы и покоя. Собаки верно охраняли нас от посторонних, и мы позволяли себе по настоящему расслабиться. Сколько незабываемых минетов и оргазмов я там пережил – лучше не вспоминать, чтобы не расстраиваться. Эту поляну мы называли поцелуйным островом, потому что больше чем там, мы целовались только в нашей постели. Наверное, я был мазохист, раз сейчас, посадив дочь себе на шею, продирался туда сквозь кусты. Но на самом деле, если бы я сказал, что иду только ради Дженни – солгал. Я шёл туда за нашим с Джаредом прошлым, просто прикоснуться к земле, где когда-то мы лежали в объятиях друг друга и были очень счастливы. Ничего не изменилось с тех давнишних пор, и когда я выбрался на поляну, руки мои покрывали тонкие царапины. Зашипев, я опустил Дженни на землю, а когда разогнулся, встретился взглядом с удивлённо таращившимся на нас Джаредом. Он сидел на самом краю пологого спуска, обняв ноги и положив подбородок на коленки. На нём были лёгкие шорты и безрукавка, и выглядел он как брошенный щенок. Увидев его, Дженни с радостным криком подбежала и тут же начала хвастаться своими покупками. Джаред рассеянно кивал и нерешительно поглядывал на меня, словно разрешения какого спрашивал. Почти неуловимо пожав плечами, я улыбнулся и принял решение, совершенно противоположное тому, что вертелось в голове. Вместо того чтобы забрать Дженни, развернуться и уйти, я шагнул к ним и произнёс:
- Мы тут решили пообедать. Набрали всякой всячины. Будешь с нами?
Джаред удивлённо посмотрел на меня, моргнул и застенчиво с благодарностью улыбнулся – света вокруг определённо прибавилось.
- Конечно, буду, я здорово голодный, - произнёс он тихо.
- Ну, тогда давайте, налетайте, что ли, - с этими словами я стал доставать из пакета гамбургеры, пиццу, порционные салаты, пирог и картофельную запеканку, так любимую моей малышкой.
Еда быстро разошлась по рукам, мы втроем устроились на краю спуска. Свесив босые ноги, мы любовались спокойной гладью озера и слушали весёлую болтовню Дженни, устроившуюся между нами, которая уже успела накляузничать на меня, рассказав Джареду, как я улыбался какой-то девице. Покраснев по непонятной причине, я мельком глянул на Падалеки – он с нескрываемой тревогой наблюдал за мной.
- Она просто предложила мне кофе, - пробормотал я, сам не знаю почему, оправдываясь.
- А потом дала свою визитку, - вставила Дженни сердито.
- Визитку магазина, - поправил я.
- Ага, как же, - фыркнула Дженни в точности, как Рыжий, - она тебя глазами ела.
- Джей Эй, - возмутился я, - что ты говоришь!
- Правду, - буркнула она, - как будто смотреть больше не на кого. Все на тебя вешаются, стоит отвернуться, - высказала она наболевшее.
Я задумался – да не было такого, не помню.
- Так всегда было, - тихо сказал Джаред, - где бы он не оказался, все смотрели только на него, ну, не только смотрели, конечно. И это понятно, не спорю, но я согласен с тобой, Дженни, мириться с этим трудно, - Джаред вздохнул, - почти невозможно.
- Эй, вы чего несёте, - возмутился я, - меня уже давно вычеркнули из списка красавчиков. Вы что-то попутали, друзья.
- Ты давно в зеркало смотрелся? – спросил меня Джаред, глядя требовательно и восхищённо.
- Утром, когда брился, - буркнул я.
- Дженсен, ты смотришься в зеркало и не видишь себя, - он покачал головой, - ты решишь, что я вру, но это правда. Ты стал ещё красивее. Иногда мне кажется, что это невозможно, но когда я вижу тебя, понимаю, что так и есть. Ты красив, Дженсен Эклз, всегда таким был.
- Ну хватит, - возмутился я, - сменим тему. Дженни, у тебя, кажется, есть кое-что для Джареда, ты забыла?
- Ой, точно, - подскочила было притихшая дочь, - сейчас.
Она метнулась к пакетам с нашими покупками, и Джаред, воспользовавшись её отсутствием посмотрел на меня и тихо произнёс:
- Спасибо!
- За что? – я действительно не понимал.
- За то, что не ушёл. За то, что пришёл сюда. За то, что ты есть.
Мне не хотелось слышать его слов, я зажмурился, как будто это могло помочь на мгновение оглохнуть, и затряс головой. Дженни вернулась и протянула Джареду свой подарок.
- Что это? – спросил он с любопытством.
Я открыл глаза и стал наблюдать за тем, как он, словно маленький ребёнок, с нетерпением разрывает упаковку, чтобы добраться до сюрприза. Это всегда было в Джареде, его любовь к подаркам и праздникам - детство, оставшееся в нем. Увидев рубашку, он удивлённо воззрился на неё, словно не мог поверить, что видит то, что видит.
- Это же… Это же Сэма Винчестера, - вымолвил он, спустя вечность.
- Что? – я моргнул и тоже посмотрел на рубашку.
Как же я сразу не увидел этого сходства – точно, сэмова рубашечка, которые Джаред потом тоже полюбил и постоянно покупал мне и себе.
- Ага, - согласилась Дженни, - один в один как у Сэма Винчестера. Я как увидела, сразу поняла, что это твоё.
Джаред прижал к груди рубашку и растерянно посмотрел на мою дочь.
- Спасибо, - прошептал он, и я надеялся, что слёзы в его глазах мне только померещились.
Да что за игру затеял мой ребёнок? Чего она добивалась, толкая нас в прошлое? Я нахмурился, понимая, что сегодня вечером нам с ней предстоит серьёзный разговор по душам. Поднявшись, я принёс нам всем изрядно подтаявший «Baskin Robbins» и колу. Мы просидели там до вечера, слушая рассказ Дженни о своих друзьях с форума сайта «Чёрный маскарад» и историю «Металлических котов». Моя дочь никогда не отличалась особой болтливостью, тем более при посторонних, но тут её будто подменили. Что за болезненная тяга к Джареду? Что за потребность свести нас вместе? Разговор, определённо, назревал. Домой мы вернулись под вечер.

 

Девять часов – немного рановато чтобы ложиться спать, так сказала Дженни, а я не стал напоминать ей о разнице во времени. Джаред вёл себя тихо, словно боялся что-то спугнуть, иногда я ловил на себе его задумчивые взгляды и не знал, как вести себя с ним. Этот день вымотал меня, и в кресло я опустился с облегчением, устало вытягивая ноги. Рыжий тут же запрыгнул мне на колени, требуя ласки и внимания. Я прикрыл глаза и попробовал отрешиться от всего земного по персональной методике Освальда.
- Давайте во что-нибудь поиграем? – предложение поступило от неугомонной Дженни.
Открыв один глаз, я увидел её сидящей на полу у камина. Джаред устроился в соседнем кресле.
- Можно в лото или города, - неуверенно предложил он, поглядывая на меня.
- Города, отлично, - согласился я, открывая второй глаз.
- Города не интересно, - хитро прищурилась Дженни, - я уже не маленькая. Давайте в правду или вызов.
Предложение было неожиданным и опасным. Пока я усиленно искал причины, чтобы отказаться, Джаред пожал плечами:
- Почему нет, давайте.
Он не знал, на что подписывался. Мой ребёнок, сущий бесёнок, явно что-то затеял.
- Может лучше города или спать? – попытался я отвертеться ещё раз. – Правда, малышка, уже поздно. Джош звонил, он прилетит в девять утра.
- Джош мог бы и сюда приехать, - быстро сказал Джаред, посмотрев на меня.
- Не мог бы, - отрезал я, - и ты прекрасно знаешь почему.
Джаред промолчал. Дженни услышала нашу перепалку и вскочила на ноги.
- Ну так что, играем? – она переводила встревоженный взгляд с меня на Падалеки и нервно комкала край своей футболки.
- Конечно, играем, детка, - поспешил я успокоить её, памятуя истерику, которую она мне закатила из-за Милли, на полном серьёзе рассматриваемую мной в качестве кандидатуры на роль мамы Дженни. – Чур, я начинаю.
- Хорошо, - малышка успокоилась и выжидающе посмотрела на меня.
- Дженни, правда или вызов? – спросил я её.
- Вызов, - ответила Дженни – что-то она, определённо скрывала, и это меня пугало.
- Отлично, сегодня ты убираешь лоток Рыжему.
- Фу-у-у-у! – она сморщила свой веснушчатый носик. – Какая гадость!
- Может, всё же правда? – хитро посмотрел я на неё.
- Нет, - она категорически помотала головой. – Я уберу.
- Ладно, - согласился я. – Джаред, теперь твоя очередь. Правда или вызов?
- Правда, - ответил он, открыто и спокойно глядя мне в глаза.
На эту удочку вы меня не поймаете. Немного подумав, я спросил:
- Это ты тогда Эрику подменил флаконы в душе, и он полдня матерился, когда не смог отмыть краситель? – этот момент меня интересовал, помимо всего прочего, и, если честно, я ставил на Мишу.
Джаред вздохнул, потом грустная улыбка тронула его губы, и он сказал:
- Это был не я. Краска – слишком жестоко для почти лысого Эрика.
Я удовлетворённо кивнул – кто бы сомневался. Джаред любил подшутить, но никогда не выходил за рамки дозволенного, оставаясь «добрым клоуном». Зло шутил именно Миша.
- Ну, тогда твоя очередь, - я сделал рукой приглашающий жест.
- Дженни, - сказал он, - правда или вызов?
Моя дочь некоторое время смотрела на него, словно пыталась ему под кожу залезть или в мозгах покопаться, мне даже жутко стало от такого пристального внимания, потом изрекла совершенно неожиданное для меня:
- Правда.
Джаред кивнул, быстро посмотрел на меня и спросил её:
- Скажи, папа счастлив?
- Нет, - Дженни даже не задумалась над ответом.
Я открыл рот, чтобы возмутиться провокационному содержанию вопроса, заданного Джаредом, и ответу, последовавшему от Дженни, а потом резко передумал. Какой смысл? От кого скрывать правду? Джаред – не мои родители, его не обманешь фальшивыми улыбками и заверениями в том, что я самый счастливый человек на свете. Он лучше всех знал, что для счастья мне кое-кого не хватало. Это ничего не значило или значило лишь то, что я никогда не буду счастливым. Джаред смотрел на меня, вероятно, ожидая, что я начну спорить, но, не дождавшись ни слова, вздохнул и вопросительно поднял брови:
- Правда или вызов, Дженсен?
- Вызов, - быстро ответил я и облизнул губы от волнения.
Мне вдруг пришло в голову, что ведь Джаред может потребовать чего-то совершенно неприемлемого для меня. Ладно, попытался я успокоить себя, это всего лишь игра, не настоящая жизнь.
- Хорошо, - кивнул Падалеки, - ты разрешишь мне пойти с вами на концерт «котов»?
Я облегчённо выдохнул – всё же Джаред не был таким уж монстром, как я навоображал. Концерт – не самое плохое, что могло случиться.
- Ладно, - кивнул я. – Считай, моё разрешение у тебя в кармане.
- Спасибо, - едва слышно сказал он, и я не был уверен, что мне не послышалось.
- Твоя очередь, - напомнил я дочери, - с кого хочешь начать?
- С Джареда, - ответила она. – Правда или вызов?
- Правда, - серьёзно ответил Джаред.
Дженни прищурилась, а потом спросила:
- Ты любишь папу?
- Люблю, - Джаред произнёс это слово громко и отчётливо, глядя на меня.
По-моему, это было уже слишком, я хотел сказать об этом Дженни, но она опередила меня, быстро поинтересовавшись:
- Правда или вызов, папа?
- Вызов, - неохотно ответил я, хмурясь – она явно что-то задумала.
- Поцелуй Джареда, - выпалила она, требовательно глядя на меня.
Вот теперь точно стало слишком. Моё терпение закончилось. Не глядя на Джареда, я поднялся и тихо произнёс:
- Дженнифер Эмбер Эклз, сейчас ты встанешь и пойдёшь со мной. Скажешь Джареду спокойной ночи, но перед этим извинишься за своё поведение. От уборки лотка Рыжего я тебя на сегодня освобождаю.
Дженни некоторое время смотрела на меня обиженно и с надеждой, будто ждала, что я передумаю и брошусь целовать Джареда, потом быстро заморгала, лицо её покрылось красными пятнами, рот покривился, она пробормотала «извините» и пулей умчалась наверх, в свою комнату.
- Извини за эту сцену, - сказал я Джареду, не глядя на него, - ребёнок балованный и позволяет себе чёрт знает что. Спокойной ночи.
Джаред ничего мне не ответил, а я и не ждал. Толкнув дверь в комнату Дженни, я ногой придержал кота:
- Извини, парень, у нас серьёзный разговор. Сегодня обойдёмся без сочувствующих.

 

Дженни лежала на кровати, уткнувшись носом в подушку, и самозабвенно рыдала. Я осторожно сел с ней рядом и погладил по спине. Она дёрнулась, пытаясь сбросить мою руку.
- Дженни, давай поговорим, - попросил я её. – Пожалуйста, малышка, нам это нужно.
- Ты всё испортил, - выпалила она, отрываясь от подушки и поворачивая ко мне зарёванное лицо. – Я так старалась, всё продумала, а ты взял и всё испортил… - она завыла сильнее и стукнула меня кулачком в грудь.
Я поймал её за руку и притянул к себе, обнял, успокаивая, целуя в макушку. Она немного повырывалась, а потом затихла, продолжая плакать, но уже сама цеплялась за меня, вжималась, стараясь спрятаться и найти утешение.
- Успокойся, родная, папа рядом, папа с тобой. У нас всё будет хорошо, я обещаю. Сейчас ты перестанешь плакать и всё мне расскажешь. Может быть, не всё ещё потеряно. Просто мне нужно знать правду. Ведь ты моя девочка? У нас не должно быть секретов друг от друга. Успокойся, Солнышко.
Я всё бормотал ей какие-то глупости, тихонько раскачивая и утешая, а она затихала, лишь иногда судорожно всхлипывая. Прошло, наверное, много времени, прежде чем она успокоилась настолько, что перестала вздрагивать и цепляться за меня. Сходив в ванную, я принёс мокрое полотенце и вытер зарёванное лицо.
- Ну вот, моя красавица вернулась, - улыбнулся ей и чмокнул её в веснушчатую щеку.
Она неуверенно улыбнулась в ответ и прошептала:
- Я люблю тебя, папочка.
- Знаю, малышка. Я тоже тебя люблю. Может, всё же поговорим?
- Ладно, - согласилась она, обнимая меня за шею и утыкаясь своей мордашкой в мою щеку.
- Ты ведь всё специально подстроила, да? – спросил я. – Рекламу с концертом «котов» мне отправила. Вопросы задавала такие, чтобы я повёлся и стал от тебя откупаться. И на мультфильм нас специально привела, чтобы мы с Джаредом встретились. Рубашку ему купила, как у Сэма. И игра эта сегодня. Я чётко вижу какой-то продуманный хитрый план, только не понимаю пока в чём тут дело. Зачем ты нас сталкиваешь, Дженни? Зачем сводишь? Что я испортил? – я заглянул дочери в глаза, надеясь получить честный ответ.
- Ты… - она посмотрела на меня, нахмурившись, точно так же как я. – Я, правда, всё придумал и подстроила. Знала, что Джаред в тот день там будет. Мы должны были встретиться с ним. Мне надо было, чтобы он увидел меня. Я так ждала, что он почувствует, что любит меня и тогда не сможет ещё раз бросить.
- Господи, Дженни, - выдохнул я поражённо, - но причём здесь ты? С чего ты взяла, что Джаред тебя бросал? Он нам никто, чужой человек из моей прошлой жизни… - попытался я донести до неё правду, но она опять забилась в моих руках, пытаясь вырваться.
- Не говори со мной так, - закричала она, - я уже большая. Я давно не глупая. Я всё знаю. Всю правду.
- Какую правду, дочка? – не понимал я, пытаясь её утихомирить. – Что с тобой, родная? О чём ты говоришь?
- Я всё знаю про вас с Джаредом, - закричала она, - и про себя всё знаю. Всё!
- Да что всё-то? – с досадой спросил я.
- Что Джаред, что он… - у неё опять потекли из глаз слёзы, - что я… что он…
- Да что он? – разозлился я. – Скажи мне внятно, Дженни, что ты имеешь в виду? Я не умею читать мысли!
- Что он моя мама, - выдавила она из себя и, наконец, снова разрыдалась у меня на груди.
Я обнимал её, гладил по волосам, целовал в макушку и не мог поверить тому, что только что услышал. Как такое могло случиться? С чего моя дочь взяла, что её мама – Джаред Падалеки? Бред какой-то. Я бессмысленно таращился прямо перед собой и совершенно ничего не понимал. Понадобилось значительно больше времени, чем в прошлый раз, чтобы она успокоилась и затихла. Повторив процедуру с умыванием, я посадил дочь себе на колени и попросил:
- А теперь расскажи, с чего ты взяла, что Джаред - твоя мама?
Она некоторое время хмуро молчала, а потом ответила:
- В Интернете прочитала.
- Что, там прямо так открытым текстом и написали, что он – твоя мама? – не устоял я перед желанием съязвить.
- Нет, там много было историй про вас, где вы всегда вместе и в прошлом, и в будущем. Про все ваши жизни. И про меня, что я у вас родилась. И про других ваших детей. Там всё было по-разному, - вздохнула она.
И тут до меня дошло – моя дочь начиталась фанфикшена про нас с Джеем. Замечательно! Вот что она имела в виду, когда просила не жениться ни на ком, кроме мамы. Вот о ком промолчала, закатывая мне истерику в парфюмерном магазине: я не должен был улыбаться той девушке, потому что у меня был… Джаред. Мне не зря примерещилась пауза – вовсе не себя она имела в виду. Ох, как же всё у нас не просто в семье!
- Понятно, - кивнул я, - но, родная, ты же уже большая девочка и должна понимать, что то, что ты читала – выдумка, творчество фанатов «Сверхъестественного». Это на самом деле не правда. Они всё нафантазировали. Это как сказки и тебе, кстати, такие сказки читать рановато. Видела там предупреждения? До семнадцати лет не читать. Только с разрешения родителей и так далее. Ты зачем туда полезла?
Она не ответила на мой вопрос и раздражённо дернула плечом:
- Я пропускала то, что нельзя, - буркнула она, покраснев, а потом сердито, даже обвиняюще посмотрела на меня: - Значит, всё неправда, да?
- Да, - подтвердил я.
- И что Джаред тебя любит, тоже неправда? Он соврал сегодня, да?
Тут я замолчал – она меня подловила.
- Ну, может быть, не всё врут, кое-что, - пошёл я на компромисс. – Но то, о чём ты говоришь, мужская беременность – это точно враки, фантастика.
- Ах, враки, - опять рассердилась Дженни. – Ну, тогда скажи, кто же моя мама? Уж точно не эта твоя рыжая бывшая жена, с которой ты развёлся.
- А кстати, почему нет? – быстро спросил я.
- Пап, ты издеваешься? – возмутилась дочь. – Ты себя с ней рядом видел?
- Много раз, - хмыкнул я.
- Вот и не спрашивай. Я видела вас с Джаредом. И если тебе больше нечего мне сказать, хотя бы просто не ври.
Тут я задумался. Конечно, я мог бы сказать Дженни правду о матери, вот только была бы она от такого знания счастлива? Что хорошего понять, что, едва появившись на свет, от неё первым же делом попытались избавиться, подбросив отцу-неудачнику с замашками алкоголика? Может быть, фантазия о маме-Джареде лучше? Скорее всего, она неправильно истолковала моё молчание и сбивчиво забормотала:
- Джаред особенный, да? Или он участвовал в эксперименте? Он случайно забеременел, да? Потом испугался и отдал меня тебе. Правильно? Или нет, ему соврали, что я умерла, а потом отдали тебе и пригрозили, если он узнает правду, его убьют, да? И тогда ты принял решение уехать, да? Подделал мои документы и сбежал отсюда? – Дженни говорила, как в лихорадке, жадно вглядываясь в меня, словно надеясь прочитать на моём лице подтверждение своим словам.
- Слушай, ну а почему всё же он – мама, а не я? – спросил я, не в силах остановить поток её фантазии (да и самому мне было любопытно).
- Но у тебя же шрама нет от операции, - как маленькому ребёнку объяснила она.
- Ага, - кивнул я, - значит, шрам есть у Джареда, и он – твоя мама, так?
- Да, - подтвердила она.
По крайней мере, теперь я с лёгкостью смог бы ей доказать, что Падалеки не её мама – у него не было шрамов на теле, уж это-то я знал очень хорошо, за семь лет успел изучить досконально каждый миллиметр. Вот только сейчас взяться её переубеждать я не имел права. Оказалось, моя такая не по годам взрослая, умная, рассудительная дочь была всё же маленьким шестилетним ребёнком, который ещё верил в чудеса и ждал их. Мне вдруг пришла в голову страшная мысль, что, возможно, она и в Санта Клауса тайком верит, а я уже так свободно шучу на эту тему. Я забыл, что она всего лишь маленькая брошенная девочка, которая растёт без матери и мечтает однажды сказать это слово. Глаза у меня защипало, я понял, что скоро сам разрыдаюсь, и это уже будет финиш.
- Знаешь, малышка, по-моему, сейчас лучше всего будет лечь поспать. Утро вечера мудренее, - предложил я.
Она немного подумала и кивнула:
- Хорошо.
Я помог ей переодеться, проследил, чтобы она почистила зубы, укрыл одеялом и чмокнул в нос.
- Засыпай, - прошептал ей.
Она закрыла глаза, подтянула колени к подбородку и попросила:
- Пап, не говори Джареду, что я плакала. Он тогда не захочет такую дочку.
- Глупости, - пробормотал я смущенно, - кто же не захочет такую красотку? Любой бы мечтал о такой дочери.
Она счастливо улыбнулась и через пятнадцать минут уже спала. Я вышел из её комнаты, плотно закрыл за собой дверь и вздохнул – да уж, поворот. Напротив двери сидел обиженный Рыжий. Я подхватил его на руки и предложил:
- Пошли, покурим, парень, в этой «Санта-Барбаре» без допинга не разберёшься.

 

Когда я спустился вниз, Джареда в гостиной уже не было – наверное, ушёл к себе после разыгранного Дженни представления. Немного помедлив, я вышел на улицу и сразу же увидел его силуэт. Он сидел на бортике бассейна и бездумно болтал ногами в подсвеченной воде. Поколебавшись, я сел рядом по-турецки, закурил, почесал за ухом Рыжего, вздохнул. Извинения никогда не были моей сильной стороной, но обстоятельства требовали.
- Прости нас, - наконец произнёс я, - этого больше не повторится. Моя дочь – просто маленькая странная девочка.
- Угу, хорошая девочка, очень похожая на своего папу, - Джаред не смотрел на меня, продолжая гипнотизировать воду. - Пиво хочешь?
- Давай, - кивнул я.
- Одна бутылка на двоих, - предупредил он, протягивая мне уже начатый «Miller».
Посомневавшись (пить из одного горлышка - всё равно, что целоваться), я взял бутылку и сделал приличный глоток.
- Спасибо, - вернул ему, стараясь не касаться своими пальцами его.
Джаред промолчал, только тут же в свою очередь приложился к бутылке. Я отвернулся и посмотрел на звёзды – в Англии небо было не таким ярким, как здесь, на юге. Всё же вечный туман здорово угнетал меня, стопроцентного техасца.
- А помнишь, как мы в Ванкувере звёзды искали? – спросил вдруг он.
- Да, было дело, - согласился я. – Как придурки весь город изъездили из конца в конец, а небо всё в тучах, дождь и никакого просвета.
- Ты тогда сказал, что если мы увидим звёзды, то обязательно всё будет хорошо, сериал продлят, а мы проживём долгую счастливую жизнь, - сказал он.
- Точно, - подтвердил я. – Тогда ты повёз нас на побережье. Ты заявил, что там звёзды видно всегда. Бред, конечно, - я засмеялся, вспоминая, какими мы были наивными.
- Бред не бред, но звёзды я тебе нашёл, - фыркнул и Джаред.
- И то верно, - кивнул я, - не знаю, как тебе это удалось, чувак, но звёзды на побережье в тот раз были.
- Да, были, - согласился он, передавая мне бутылку, - только со счастливой жизнью как-то не сложилось.
- Не начинай, - попросил я и сделал приличный глоток, почувствовав на губах вкус Джареда, такой знакомый, далёкий, родной – опять захотелось плакать.
Сегодняшний вечер бил все рекорды по рёву в семье Эклзов. Вернув бутылку, я не успел вовремя отвести взгляд и прикипел глазами к тому, как он обхватил горлышко своими по-прежнему красивыми девчачьими губами. Всегда, когда он так делал, во мне просыпалось желание - в молодости крышу сносило в одно мгновение, именно поэтому наши посиделки с пивом всегда заканчивались постелью. Он оторвался от бутылки и облизал губы, покосившись на меня. Сволочь! Я быстро отвернулся и затянулся.
- Тебе надо бросать курить, - сердито произнёс он, подавая мне бутылку.
- А тебе – давать мне советы, - огрызнулся я и сделал очередной глоток, старательно игнорируя его вкус.
Дальше бутылку мы допили в молчании.
- Сегодня был хороший день, - первым заговорил он. – Спасибо.
Я дёрнул плечом:
- День как день, - мне вдруг захотелось рассказать ему о диких фантазиях моей дочери, посоветоваться, что же теперь делать, как себя вести с ней.
Но Джаред не был моим другом больше, не был любовником, даже не психотерапевтом. Он - последний кому можно было такое говорить.
- Спать пора, - умнее я ничего не придумал, поэтому стал подниматься, когда почувствовал на запястье руку Джареда.
- Дженсен, - позвал он.
Я повернулся в его сторону, не понимая, чего он хочет. Он смотрел на меня неотрывно, прикусив нижнюю губу, и я боялся проникнуть в его мысли.
- Дженсен, вызов. Ты так и не выполнил его. Может, тогда правду?
Чёрт! В этом был весь Джаред, он не умел отступать. Облизав мгновенно пересохший рот, я громко сглотнул и помотал головой – никакой откровенности, Падалеки. Даже не надейся. Я качнулся в его сторону и осторожно коснулся своими губами его, таких узнаваемых, родных, любимых, когда-то любимых. Он застонал и приоткрыл рот. Господи, меня так влекло к нему. Так хотелось смять эти губы, всосать, прикусить до крови, чтобы сделать больно, отомстить за мою боль, ощутить во рту солоновато-металлический привкус и, наконец, погрузиться в его жар и головокружительную мягкость. Это было бы всё равно, что вернуться домой, вот только я давно переехал. Убивая своё сердце, я с большим трудом отстранился от него, стряхнул его руку, всё ещё удерживавшую меня за запястье, поднялся и пошёл к себе. Рыжий на руках вёл себя непривычно тихо, даже не пытался поцарапать Падалеки. В который раз я убедился, что мой кот - на редкость умная животина. Когда я рухнул на кровать, так и не переодевшись, он свернулся у меня под боком, ближе к сердцу, стараясь забрать мою боль. Так, под его мурлыканье, я и отрубился, и всю ночь во сне целовался с Джаредом.

 

Утро пришло со звонком будильника на мобильном телефоне и недовольным шипением Рыжего, который, так же как и я, не любил ранние пробуждения. Однако самолёт Джоша прилетал относительно рано, и мы с Дженни обещали его встретить. Быстро приняв душ и одевшись в купленную вчера дочерью рубашку (после ночных откровений хотелось сделать ей приятное, как-то переключить с изводящих мыслей на что-то позитивное), светлые джинсы и кроссовки, я зашёл к ней в комнату. Она спала, уткнувшись носом в подушку, рыжие волосы разметались во все стороны, одеяло сползло. Я поцеловал свою крошку в лоб и тихонько пощекотал. Она сморщила носик и приоткрыла один глаз.
- Папочка! – потянула ко мне руки, и я подхватил её, закружив по комнате.
- Как спалось, чудовище? – спросил её.
Она засмеялась, широко зевнула и показала большой палец.
- Ну, тогда в ванную, умываться и зубы чистить. Потом одевайся и спускайся на кухню. У нас на сегодня большие планы – Джош прилетает. Мы обещали его встретить.
- Он будет один или с Лекси? – спросила Дженни.
- Даже не знаю, малышка, Джош не сказал.
Пока я спускался на кухню, позвонил Джейсон.
- Когда тебя ждать в Сакраменто? – не здороваясь, спросил он. – Крис не может достать билеты, я сам попробую найти знакомых, в любом случае, не переживай. Билеты будут.
- Отбой, старик, спасибо, но у нас уже билеты есть, - сказал я. – В Сакраменто мы не успеваем, концерт уже завтра, а самолёт в субботу. Прости, чувак.
- Джен, скажи, вы где остановились? Я знаю, что Криса затопило. Он мне телефон оборвал вчера, потому что до тебя дозвониться не мог.
- Всё нормально, не волнуйся. Мы сняли номер, - попытался я соврать – про Джареда говорить совершенно не хотелось.
К этому моменту я уже оказался в гостиной, остановился напротив камина и с интересом разглядывал наши с Джеем фото, рассеянно слушая причитания Джейсона.
- … лапшу на уши. Я все гостиницы обзвонил. Туда теперь и через неделю не пробиться. Скажи правду, ты у Харрис?
- Что? Нет, конечно же, нет. Как тебе такая мысль в голову пришла? – ужаснулся я, проводя пальцем по контуру лица улыбающегося Джареда на фотографии, времён первых сезонов «Сверхъестественного».
- Тогда где вы? Я немедленно выезжаю в ЛА! – в голосе Джейсона мне послышались нотки паники.
- Да успокойся ты, ладно, мы у Джареда. Так получилось, - вот мне и пришлось это сказать.
Трубка замерла могильной тишиной, я даже подумал, что нас разъединили.
- Алло, Джейсон, ты там ещё? – спросил я на всякий случай.
- Там, - выдохнул тот. – Вы… опять вместе?
- Что? – я даже вздрогнул – уж кто-кто, а Джейсон знал всю правду о нашем расставании и должен был понимать, что после такого люди больше не сходятся. – Ты сдурел? Как ты себе это представляешь? После того, что было?
- Вот-вот, после того, - с горечью подтвердил он. – У тебя глаза меняются, когда ты о нём заговариваешь.
- Я о нём молчу, - оборвал я его.
- Именно что молчишь, - согласился Джейсон. – Значит, не простил?
- А ты бы смог такое простить? – тут же ощетинился я. – Тебя выпинывают за дверь, говорят, прости, любовь закончилась, я решил делать карьеру, а спустя семь лет предлагают – давай вернёмся к тому, на чём остановились. Извини, я совсем не всепрощенец. А ещё мстительный и злопамятный сукин сын…
- Значит, предлагал всё же? – скорее сказал, чем спросил Джейсон.
- Что предлагал? – уточнил я.
- Начать сначала.
- Ой, умолкни, это смешно. Мы уже старики, а в субботу наш самолёт. Я же говорю, так получилось, случайно, - попытался я донести до друга простую мысль – не рассказывать же ему о планах и фантазиях Дженни.
- Когда рядом с тобой появляется Падалеки, я не верю в случайности, - буркнул он.
- Ну и чёрт с тобою, - согласился я, - мне надо идти завтрак ребёнку приготовить. Сегодня Джош на целый день прилетает. Мы хотели его встретить.
- Ладно, будь на связи, старик, - Джейсон отключился.
Я сунул телефон в карман джинсов и бросил последний взгляд на фотографию – я помнил такого Джареда, беззаботного, счастливого, лёгкого, почти безумного в своей влюблённости. Ну почему жизнь так сложилась? Хотя, почему жизнь? Это мы её так повернули, каждый сделал свой выбор – не о чем больше страдать. Прикусив губу, я повернулся и встретился взглядом с Джаредом, стоявшим в дверях кухни. На нем были домашние джинсы и футболка, руки он сунул в карманы, ссутулился и казался меньше ростом.
- Просто… услышал твой голос, - пробормотал он. – Не хотел подслушивать. Я знаю, то, что тогда сказал, было ужасно, но у меня правда была причина. Веская причина. И даже тогда все эти слова ничего не значили, я любил тебя больше жизни, Дженсен. И сейчас люблю. Послушай…
- Не надо, - оборвал я его, - ты всё тогда рассказал о своих причинах. Не повторяйся, я понял. Всё это, - я обвёл рукой вокруг, - это твой выбор. Успех, большое кино, Голливуд. Запросто общаться с Полом Александером, посещать местные тусовки. Выдвигаться на «Оскара». Кстати, уверен, ты его скоро получишь, ты, действительно, хороший актёр, Джаред. Заслужил. Должна же быть справедливость. Когда в жизни лишаешься чего-то одного, появляется другое. Так что цени и береги что имеешь. А ты и я – мы – прошлое. Забудь и отпусти.
- Как ты? – он горько усмехнулся.
- По мне похоже, что я отпустил? – удивился я. – Ты видишь перед собой самого большого неудачника, Джаред, не бери с меня пример. Извини, сейчас Дженни придёт, нам в аэропорт надо, Джоша встречать.
Джаред кивнул, отступая:
- Завтрак готов. Удачного дня, - прошептал он, а когда я проходил мимо него, сказал мне в спину тихо, почти неслышно: - Ты не неудачник, Дженсен.
Я промолчал. Это ведь опять, с какой стороны посмотреть. Когда Дженни спустилась к завтраку, Джареда уже не было. Я поставил перед ней вафли и горячий шоколад, а сам налил вторую чашку кофе. Аппетита не было. Слава Богу, Дженни не спрашивала про Джареда, я не знал, что ей сказать. Когда мы уже уходили, он всё же появился. Хмуро протянул мне ключи и бейсболку:
- Возьми, вдруг меня дома не окажется.
- А бейсболка зачем? – удивился я, засовывая ключи в карман.
- Для маскировки, чтоб девицы не приставали, - буркнул он. – Ты отвык от лосанджелесского солнца, это вредно, голову надо прикрывать.
Дженни кивнула, протягивая солнцезащитные очки. Я вздохнул – ну никуда не деться от такой всеобъемлющей заботы.
- Спасибо, мамочки, - пробурчал я, запоздало спохватившись, как же двояко это прозвучало с точки зрения Дженни. – Пойдём, котёнок, - заторопился я, - такси уже заждалось.
Рыжий мявкнул нам вслед, напоминая быть осторожными – какие все вокруг заботливые!

Мы как раз успели вовремя. Джош оглядывался в зале прилёта, когда Дженни радостно бросилась к нему навстречу. Подхватив малышку, он несколько раз подбросил её вверх.
- Привет, самая красивая девочка на Земле, - поприветствовал он её, - вот тебе подарок от Лекси и мальчиков, - Джош вручил ей большую коллекционную куклу, своим внешним видом напоминавшую Беллатрису Лестрейндж.
Определённо, кукла Дженни понравилась. Пока она её разглядывала, мы с братом обнялись. Джош совершенно не изменился.
- Прости, Леви простыл, и Лекси не смогла вырваться, - улыбнулся он, разглядывая меня.
- Ты идиот, - ткнул я его в бок, - не надо было оставлять их одних.
- Я же только на день. И кто-то должен вправить мозги моему младшему непутёвому братишке, - он стиснул мою руку, - Дженсен, у тебя всё нормально? – Джош действительно был обеспокоен и сейчас не шутил. – Мама сказала, что вы остановились у Джареда. Это – плохая идея, Дженс, очень плохая.
- Господи, хоть ты не начинай, мне сегодня Джейсона хватило, - застонал я, - Без вас знаю, что неудачная. Но в субботу мы улетаем, так что всё нормально. Как-нибудь справлюсь.
- Ладно, - Джош легко кивнул, - не хочешь говорить, не надо. Так какие планы на день? Мой самолёт в девять вечера.
- Тогда, может быть Гриффит-парк? – предложил я. – Дженни хотела увидеть жирафов. Попадём туда, считай, на весь день. Территория большая, есть что посмотреть. Как ты, ребёнок?
Ребёнок оторвался от своей волшебной совершенно готической куклы и радостно закивал. Я хмыкнул, с таким подарком, она бы на всё что угодно согласилась. До парка мы добрались на такси. Долго блуждали по территории, пока не попали в сам зоопарк. По сути дела, ни о чём серьёзном мы пока не говорили, хотя я и понимал, что Джош замолчал ненадолго. На самом деле, братишку трудно было сбить с пути. Уж если его что-то беспокоило, он обычно шёл до конца, чтобы развеять это самое беспокойство или утвердиться в нём ещё больше. Своим упрямством он иногда напоминал мне Джареда, упоминание которого сейчас явно было неуместным. Я поморщился. С Джошем мы виделись довольно часто. Он не пропускал ни одной моей премьеры, поздравлял со всеми праздниками и уж тем более всегда заявлялся на дни рождения – мой и Дженни. Джош и Лекси были единственными из моей семьи, с кем дочь ладила, а мальчишек брата она просто обожала. Так уж получилось, что с Мак отношения у неё не сложились. Думаю, сестрёнка сама была странным ребёнком, слишком сильно напоминая в детстве Дженни, подобное сходство помешало им проникнуться симпатией друг к другу. Мак болезненно узнавала в Дженни себя, и это её пугало, а дочь очень тонко чувствовала, какие эмоции вызывает, и отвечала холодным брезгливым безразличием.

 

Мы лениво брели вдоль вольеров с животными, подолгу задерживаясь то у одного, то у другого. Припекало здорово, и я уже несколько раз мысленно поблагодарил Джареда за бейсболку. Всё же в Англии я от такого испепеляющего солнца отвык. Недалеко от клетки с жирафами мы купили всем по мороженому, и теперь Дженни с удовольствием ела свою порцию, разглядывая красивое грациозное животное. Мы с Джошем сели на лавочку неподалёку, не выпуская ребёнка из виду.
- Так у тебя, правда, всё хорошо? – спросил брат, поглядывая на меня сбоку.
- Всё нормально, - я пожал плечами, размышляя, посоветоваться с Джошем или уж решать свои проблемы самостоятельно.
- Выкладывай, - потребовал он.
- Откуда ты знаешь? – изумился я. – Ведь я же ещё сам не решил, стоит ли тебе говорить… Как ты понял?
- Братишка, - он притянул меня к себе, - я же тебя с рождения знаю. Прекрасно вижу, что мучаешься, поэтому валяй, выкладывай, ты же помнишь, я твоя лучшая жилетка и бесплатный психотерапевт.
На самом деле, это была правда. Именно к Джошу я пришёл, когда внезапно понял, что мне нравятся не только девушки, но и парни, ему первому рассказал о нас с Джаредом, на его плече рыдал после того, как мы расстались с Падалеки, и у него срывающимся голосом консультировался, как успокоить орущего ребёнка, когда впервые взял на руки Дженни. Ладно, в конце концов, я не мог держать в себе все свои проблемы. Мне определённо нужно было выговориться, и Джош для этого подходил идеально. По крайней мере, я точно знал, что мои откровения останутся между нами, о них не узнает даже Лекси.
- В общем, тут такое дело, - я замялся, не зная, как начать. – Короче, всю эту поездку затеяла Дженни. Я сто раз себя проклял за то, что подарил ей ноутбук с Интернетом. Это была ошибка. Она с детской непосредственностью забралась в мою прошлую жизнь, посмотрела все сезоны «Сверхъестественного», начиталась всяких сплетен того времени и, естественно, добралась до фанфикшена.
- О, Боже, - пробормотал Джош, едва не выронив мороженое.
- Ты ешь, ешь, - посоветовал я ему, - а то растает. Короче, там она начиталась много всего и… Ну ты же помнишь, что у меня странный ребёнок? Короче, она убедила себя, что Джаред – её мама. И всю эту поездку она затеяла, чтобы с ним увидеться и по возможности нас свести. В смысле родителей.
Джош молчал долго. Я даже занервничал.
- Ну чего? Вот только не надо мне говорить о детском психиатре, - необоснованно вспылил я, - девочке просто не хватает матери. И ей всего шесть, Джош!
- Да нет, - отмахнулся он, - это понятно. Дети и не такое могут нафантазировать. Линкольн до школы был уверен, что я – супермен, а Логан до сих пор обходит стороной нашего соседа, про которого в детстве думал, что тот - злой колдун. Просто меня удивляет, почему Джаред? Ну, ёлки-палки, покопался ребёнок в твоём прошлом, тем более что ты – человек публичный и материальные подтверждения тому, как говорится, налицо. Но почему она именно Джареда выбрала в качестве идеальной мамы? Почему не Данниль, к примеру?
- Я спросил, - вздохнул я, - и она сказала, что достаточно посмотреть на нас с Данниль и на нас с Джаредом.
- Эм-м-м, - протянул Джош, выбрасывая в урну окончательно растаявшее мороженое, - ну тут она права, вообще-то. Тут я спорить не буду.
- Спасибо! – буркнул я.
- Да брось, всегда было видно, что вы с Харрис просто друзья.
- Просто мы не играли невъебенно влюблённых, в отличие от Джареда, - возмутился я.
- Не ругайся, - поморщился Джош. – Ладно, понятно, почему не Харрис. Но Джаред… Может быть, стоило рассказать ей, из-за чего вы расстались? Может, у неё в голове сложился такой романтический образ несчастной мамочки, которая мечтает воссоединиться с дочерью, а злой папа им препятствует.
- Знаешь, вообще-то я не планировал устраивать каминг-аут перед собственным ребёнком, - возмутился я, - даже пару раз пытался жениться, но Дженни заистерила. А теперь, когда в её голове картинка сложилась, наверное, будет жестоко сказать правду, - я покосился на дочь. - И сейчас я не только о Джареде говорю, о её матери тоже. Как ты думаешь?
Джош помолчал, прежде чем ответить.
- Про мать однозначно говорить не стоит. Мы до последнего думали, что этот вопрос её не волнует, раз она ни разу не поинтересовалась о ней у тебя. Оказалось, что мы все ошибались. Для девочки мать – болезненная тема. Ты только всё испортишь, если расскажешь, что малышку просто-напросто бросили. Про Джареда вообще не знаю. Как она с ним общается? – Джош вопросительно посмотрел на меня.
- Нормально общается, - ответил я ему, - с удовольствием. Ты же знаешь, когда Джаред хочет, он может и гиппопотама очаровать.
- Ой, вот только не вини Джареда, - поморщился брат. – Меньше всего он пытается отнять у тебя ребёнка. Думаю, что объект его домогательств – ты. Один вопрос – насколько он искренен? То ли в нём собственнические инстинкты взыграли, стоило тебя увидеть, либо он не смог тебя забыть, и отсюда напрашивается вывод, что он врал, когда говорил, что разлюбил.
- Фиг его знает, - вздохнул я, - понимаешь, дело даже не в том, из каких соображений он пытается сейчас вернуть прошлое, а в том, что предательство прощать нельзя. Предавший однажды, предаст ещё раз. Это аксиома. Когда он сказал, что между нами всё кончилось, он предал наши с ним отношения, и мне плевать из-за чего: карьера замаячила, любовь прошла. Кто даст мне гарантию, что этого не повторится? Что перед его носом не появится какая-нибудь оскароносная роль, и он не бросит меня из-за неё? Да что меня - нас! Ведь я теперь не один, я решение принимаю и за неё, - кивнул в сторону Дженни, - и за себя. Она уже в нём увязла, а когда он уйдёт, я не то что её, себя с пола не соскребу. Знаешь, одному спокойнее. Не будет маячить за плечами угроза расставания. Ох, - я помотал головой, - наверное, это подсознательный страх всех, кого когда-либо бросали и предавали. Я жалок?
- Спокойно, братишка, - Джош обнял меня за плечи, - расслабься. Заканчиваем разговор - Дженни идёт. И если хочешь знать моё мнение обо всей этой фигне с мамой Джеем – молчи. Детский мозг такой изощрённый, всему придумает удовлетворительное объяснение. А тебя она любит, ты как жена Цезаря – вне подозрений.
- Кто такой Цезарь? – спросила, улыбаясь, дочь.
- Древнеримский диктатор, - автоматически ответил я.
- А кто такой диктатор? – невинно поинтересовалась Дженни.
- О, Боже, - я театрально закатил глаза, - началось…

Мы гуляли по зоопарку долго, дважды перекусили в детском кафе, нафотографировались на фоне разных зверюшек, купили кучу подарков Дженни и детям Джоша. Когда зазвонил мой сотовый, мы стояли возле вольера с фламинго, и малышка донимала брата вопросом, почему они розовые. Номер был мне незнакомым. Нажав на приём, я отошёл подальше, чтобы свободно, никому не мешая, поговорить.
- Эклз! – злой голос в мобильном буквально выплюнул мою фамилию. – Слава Богу! Чуть не свихнулся, пока достал твой номер. Крис – сука, не дал.
- А кто это? – голос был вроде знакомый, но никак не идентифицировался.
- Это Мюррей.
Неприятно. Мы с Чадом не являлись поклонниками друг друга.
- Чего тебе? – буркнул я.
- Сволочь! – возмутился он. – Какого чёрта надо было его доводить?
- Кого его? – не понял я.
- Ты ещё спрашиваешь? – взвился он. – Джея! Этот придурок ужрался и сейчас в невменяемом состоянии: или спит мордой в салате, или бар крушит. Он уже давно так не срывался. Всё из-за тебя, козёл!
- Чад, полегче на поворотах, иначе трубку положу, - предупредил я его.
- Да пошёл ты! – он некрасиво выругался. – Ты живёшь в его доме, так что имей совесть. Ему тут без тебя не сладко было.
- Вообще-то мне тоже, но это не твоё, блядь, дело, - зарычал я, собираясь нажать отбой.
- Не смей отключаться, сука, - заорал Мюррей. – Мне насрать, что там у вас произошло. Сейчас меня нет в ЛА, а этот придурок невменяемый.
- Откуда ты знаешь, что с ним, если тебя нет в городе? – спросил я чисто из вредности.
- ЛА – большая деревня, тут все всё знают друг про друга. Кроме того, он сам мне звонил полчаса назад, в трубку рыдал о том, как проебал свою жизнь и навсегда потерял такое сомнительное счастье как «любимый Дженни», - Мюррей буквально сочился злобностью. - Короче, ты должен его забрать. Эта сучка Кортез меня послала, как будто ничем Джареду не обязана, стерва. Только посмей мне отказать!
На самом деле, я знал, что соглашусь. И вовсе не потому, что я жил в доме Джареда. Даже если бы я случайно столкнулся с ним в баре, не смог бы отвернуться, не прошёл бы мимо, не перешагнул. Ведь это по-прежнему был Джаред. Других причин не требовалось. Тяжело вздохнув, я сказал:
- Диктуй адрес.
Когда я вернулся к Джошу и Дженни, на душе было неспокойно.
- Джош, - попросил я, - возьми, пожалуйста, Дженни и отвези её в дом к Джареду. Я помню, что у тебя самолёт в девять и постараюсь успеть, просто мне некого больше попросить. Дождись меня, ладно?
Джош не стал ничего спрашивать, молча взял ключи, обнял, и у меня немного отлегло от сердца. Хоть за Дженни можно было быть спокойным – Джош не даст её в обиду. Медлить было нельзя, и я побежал искать такси. Невменяемый Джаред – что могло быть страшнее?

 

Успел я почти вовремя. Полиция только что подъехала. Посетители разбежались, зато набежали папарацци.
- Офицер, - позвал я одного полицейского, выходящего из машины. – Разрешите мне, я его уведу. Можно обойтись без оформления? Вы же понимаете, что это будет значить для его репутации?
Офицер внимательно посмотрел на меня.
- Вы же Дженсен Эклз, верно?
- Да, - немного растерялся я, - так что, можно я войду? Я его успокою, если он сам уже не угомонился.
- Попробуйте, - кивнул он, - но мы рядом будем. А можно ваш автограф? Я большой фанат Дина Винчестера.
- Да, конечно, - я быстро написал что-то в его блокноте и расписался.
Когда я зашёл в бар, Джаред сидел около барной стойки на полу и, обхватив голову руками, раскачивался из стороны в сторону, даже не заметив меня. Обстановка вокруг напоминала руины после бомбёжки. Я сел рядом с ним на пол и молча обнял. Он перестал раскачиваться сразу же, замер, а потом вжался в меня и прошептал едва слышно:
- Джен.
- Всё хорошо. Это я, Джей, всё хорошо, - прошептал я ему в ответ, вдыхая запах его шампуня и с трудом сдерживая себя от желания зарыться пальцами в эти шоколадного цвета волосы или же целовать эту упрямую макушку. – Пойдём домой, Джей.
- С тобой? – он оторвался от меня и посмотрел красными заплаканными глазами с надеждой.
От Джареда здорово несло спиртным, да и весь вид его был расхристанный.
- Со мной, - кивнул я, выдерживая его жаждущий взгляд.
- Хорошо, - он кивнул, словно школьник, доверчиво и покладисто, как будто пять минут назад не крушил здесь всё со злостью.
Поймав взглядом полицейского, я попросил вызвать нам такси и пообещал оплатить весь причинённый ущерб. Мне лишь понимающе кивнули – похоже, подобное поведение кинозвёзд здесь было не в новинку. До прихода такси Джаред не выпускал меня из рук, цеплялся за мою рубашку, прижимался так, словно я был его последней надеждой на спасение. Наверное, со стороны мы выглядели странно, но сейчас мне было плевать. Когда такси приехало, я потянул Джареда за руку:
- Пойдём.
- С тобой, - тут же сказал он, - только с тобой, пожалуйста. Не бросай меня, Джен.
- Со мной, - согласился я и пообещал, - не брошу.
Он поднялся, не отпуская меня. Не знаю, что на меня нашло, но я обнял его, загораживая от любопытных взглядов, и повёл к дожидавшейся нас машине. Папарацци кровожадно защёлкали фотоаппаратами, но кроме моей спины ничего им в объективы не попало. Мы устроились на заднем сидении. Я назвал водителю адрес Джея, который опять вжался в меня и что-то тихо бормотал. Наклонившись над ним, я пытался расслышать, что он говорит.
- Так плохо было… думал не выдержу… на стенку лез… Кортез видеть не мог… отца её своими бы руками убил… тебя каждую ночь во сне… и сейчас вижу… спать не могу без таблеток… снится, как уходишь… люблю тебя, Джен… такой дурак… не могу без тебя… больше сил нет…
Что я мог ему ответить? Ничего. Я просто обнял его и всё же поцеловал в макушку, тихонько, едва касаясь губами, а он прижался к моей груди и заплакал. Чёртов Джаред, зачем он разрушил нашу жизнь? Глаза щипало, но я мужественно держался – ради него, ради себя, ради Дженни. Мы доехали довольно быстро. Я расплатился и вывел Джея из машины. Дверь открылась почти сразу. Джош встречал у входа, хотел помочь придержать Джареда, но тот оттолкнул его руку, буквально прилипая ко мне, не желая ни с кем делить.
- Извини, - сказал я брату одними губами.
Он кивнул, изобразил спящего и ткнул пальцем в потолок – я понял, что Дженни заснула в своей комнате. До спальни я Джареда не дотащил, сгрузив его на диван. Уложил, укрыл пледом и долго сидел рядом, пока он засыпал, не выпуская моей ладони из своих рук. Только когда он действительно отключился, я смог высвободиться. Джош уже уходил. Такси приехало. Мы быстро попрощались, я вручил ему подарки для племянников.
- Я не знаю, брат, как вы будете. Вижу только, что ни ты его не отпускаешь, ни он тебя, - он покачал головой и ушёл, а я ещё долго прокручивал в голове его слова.

 

Дженни спала крепко, а Джаред стонал и метался. Я поставил на кофейный столик стакан с водой и аспирин, потом подумал и сел у него в ногах – в моём присутствии он вёл себя спокойнее. Мне надо было обо всем подумать, да вот только ни одной мысли в голове не было. Очень хотелось курить, но я не решался оставить Джареда одного. Рыжий свернулся клубочком у меня на коленках и тихонько урчал, когда я чесал его за ухом. Из-за чего он сорвался? Неужели это я утренним разговором его спровоцировал? А что он хотел? Чтоб я всё забыл и бросился ему на шею? Его голая пятка вылезла наружу, и я автоматически поправил одеяло, сердце моё сжалось – как же это привычно было когда-то и до сих пор в подсознании осталось. Глядя на Джареда, я ловил себя на желании лечь с ним рядом, обнять, уткнуться носом в шею, поцеловать, вдохнуть любимый запах и раствориться в нём. Ну почему всё так получилось? В дверь позвонили. Джаред застонал, поморщился и натянул на голову одеяло. Понятно, просыпаться он не собирался. Вздохнув, я подхватил кота на руки и пошёл открывать дверь позднему визитёру – надеюсь, что не Мюррей к нам в гости пожаловал. Почти угадал, это оказалась Кортез. Вот так номер. Опять же не скажу, что сильно обрадовался нашей встрече. Жен изменилась, и не факт, что в лучшую сторону, хотя ей, по-моему, это было безразлично. Женевьев Кортез всегда удивляла меня своей уверенностью в собственной неотразимости и шарме, которых у неё отродясь не наблюдалось. Кроме того, она почитала себя великой актрисой и невероятно умной женщиной. Ни ума, ни таланта я за ней не признавал, но в те времена, когда мы общались, она держалась от меня подальше. Увидев меня, она вытаращилась, будто привидение увидела. Даже переспросила:
- Дженсен? Дженсен Эклз?
- Привет, Жен. Если ты к Джареду, то он сейчас не в состоянии с кем-либо говорить вообще.
Она кивнула, всё ещё разглядывая меня:
- Я в курсе его сегодняшних похождений. Эта истеричка Мюррей меня достал. Вот пришла убедиться, что всё нормально – Падалеки телефон не берёт.
Я пожал плечами – что с телефоном Джареда, я не знал, а то, что он не смог бы ответить на звонок в любом случае, казалось мне очевидным.
- Он спит, можешь расслабиться, - ответил я ей.
- А ты всё такой же, - произнесла она, - меня на дух не выносишь, заносчивый засранец.
Это что-то новенькое – раньше она так явно свою неприязнь не демонстрировала.
- Вот почему вы, мужики, так хорошо выглядите в возрасте, когда женщина уже как кусок дерьма и только и остаётся что по косметологам мотыляться? – поинтересовалась она, продолжая меня разглядывать.
- Ты на себя намекаешь? – не сдержался я. – Так не расстраивайся, ты и в лучшие годы красавицей не была.
- Сучонок, - мгновенно отреагировала она.
Я промолчал – вступать с ней в дискуссию не собирался.
- Так вы теперь вместе, что ли? – спросила она. – Кофе напоишь?
- Извини, я здесь не хозяин и нет, мы не вместе. Я тут случайно. Потом мужа спросишь, - не смог я не затронуть болезненную тему.
- Ой, да ладно, Эклз. Я Джареда на себе не женила. Это, если ты забыл, была его собственная идея. Что до меня, так я вообще больше по девочкам, так что отвали.
- Угу, - кивнул я, вспомнив, как видел их в последний раз вместе на той злосчастной тусовке, куда привёл меня Крис. – Тебе, по-моему, пора, - напомнил я ей - разговаривать нам с ней было не о чем.
- Подожди, - она смотрела на меня расширенными глазами, - он же тебе так и не сказал, да?
- Что не сказал? – не понял я.
- Ну, про отца моего. Не сказал ведь, да?
Отца? На лице моём отразилась недоумение. Причём тут отец Кортез?
- Трус. Падалеки – трус, - заявила она. – Когда отец, ну да какой отец, к чёрту? Отчим! Заставлял, сволочь, нас себя отцом называть. Когда он умер, мы с Джаредом сразу же развелись – ну а что, бояться-то больше нечего было. Я ему говорила, когда он очередной раз срывался – встреться, расскажи. А он – Дженсен не поверит, Дженсен не простит. Какого чёрта! Это тупо трусость!
- Что Джаред должен был мне рассказать? – спросил я её.
На самом деле я не ждал ответа, мне было всё равно – страшнее того, что я услышал семь лет назад, ничего не придумать.
- Блядь, - она закусила накрашенную губу и тяжело посмотрела на меня, - короче, это из-за моей беременности случилось. Я залетела. А Джаред по контракту должен был уже развестись. Да мне и самой уже надоело изображать примерную жёнушку, у меня в это время такой роман начался с Инессой… Помнишь ту красотку из массовки? – она закатила глаза, как будто хотела сказать, ну конечно же, разве будет наша звезда помнить кого-то из массовки. – Короче, отчим узнал про развод, про Инессу, про ребёнка, а в его понимании – это позор. Он же… не знаю, говорил тебе Джаред, нет, короче, он не простой. Он связан с… криминалом. Скажу точнее – мафия, - она выразительно посмотрела на меня. - Там всё серьёзно, отчим - не последний человек в структуре. Он Джареда просто шантажом взял. Сказал, если тот со мной останется, ребёнка признает, то поможет ему с ролями, сделает звезду. А если будет сопротивляться, подстроит так, что тебя не станет, - Женевьев изобразила руками какой-то жест, который я не понял, не то горло перерезала, не то на верёвке вздёрнула. - Отчим даже продемонстрировал, что может это сделать. Помнишь, в седьмом сезоне ты чуть не разбился? – я кивнул, хотя ответа она от меня особо и не ждала. - Так это он всё специально подстроил. Джаред тогда здорово психовал, за тебя боялся. В итоге, ему пришлось ребёнка признать, хоть он и постарался, чтобы для тебя это выглядело немного иначе, - это называется немного иначе? - Потом отчим взялся обещания выполнять, ну про роли в Голливуде, а там сам понимаешь, гет-имидж – главное, и он стал жать на Джареда, что никаких проколов с тобой быть не должно, что он перед серьёзными людьми за него поручился. А Джареду тогда этот Голливуд уже по такому барабану был, он только и думал, как тебя защитить, - она пожала плечами. - Ну а отчиму пофиг, у дочери должен быть успешный муж. Так что с Голливудом надавил, очередной раз пригрозил насчёт ваших отношений. Геев, знаешь ли, в преступном мире не жалуют, - Женевьев хмыкнула. - Таскал нас на встречи, а Джаред всё выполнял, лишь бы тебя не трогали. Тут ты сам на нас наткнулся, и этот идиот перепугался до усрачки и не придумал ничего лучшего, как просто уйти из твоей жизни, чтобы её же и обезопасить. Я уж не знаю, что он тебе сказал, но вы реально расстались, - я думал, она закончила свой рассказ – пауза затянулась, но она продолжила: - И, честно, Дженсен, не знаю, на чём он без тебя держался, но для него это было очень тяжело. А когда отчим умер, мы тут же развелись. Джаред сначала сразу хотел к тебе лететь, а потом испугался, сказал, ты его не простишь, не поверишь, оттолкнёшь, и он уже не сможет тогда жить без надежды, потому что это будет конец. Короче, он просто струсил. Не знаю, как вы пересеклись сейчас, но Падалеки же опять не сказал правды. Да? – она смотрела на меня, ожидая ответа.
- Не сказал, - кивнул я, - вообще ничего не сказал.
- Я же говорю, трус, - она криво улыбнулась, потом пристально посмотрела на меня. – Скажи, а ты веришь?
- Тебе пора Жен, - не ответил я ей, стараясь на неё не смотреть.
- Ты тоже боишься, Эклз, - вздохнула она. – Ладно, пока тогда, - она кивнула, повернулась к двери, но притормозила и добавила: - Кстати, твою неустойку каналу за срыв восьмого сезона тоже Джаред оплатил. Твоего дома на оплаты всей суммы не хватило. Ну а канал пошёл Джареду на встречу и разглашать не стал, им какая разница, кто платит. Ладно, Джареду привет, - и она наконец-то ушла, спокойная, как танк, с чувством выполненного долга.
Думаю, только что она действительно отдавала Джареду долги.



Глава 4

 

Я всё стоял перед дверью, тупо таращась на неё, ничего не понимая, прижимая к себе Рыжего, переваривая услышанное, пытаясь уместить новые знания в голове.
- Дженсен, - послышался за спиной испуганный и сиплый голос Джареда.
Я оглянулся. Он стоял в дверях, обхватив себя руками, помятый, всклокоченный, босой. Его колотило, но он не обращал на это внимание, вглядываясь в меня.
- Тебе плохо? – спросил я, подходя. – Тошнит? Выпей аспирин, полегчает.
Он мотнул головой и продолжил на меня смотреть.
- Я просто испугался, что тебя нет, - выдавил, наконец, он. – Проснулся, а тебя и, правда, нет. Что ты здесь делаешь?
- Пойдём, - я обнял его, увлекая в комнату, помог опять улечься на диван, напоил аспирином, укрыл одеялом, сел рядом.
- Жен приходила, - сказал я, наконец, когда его перестало колотить.
Он был укрыт одеялом до подбородка и крепко сжимал мою руку, таращась на меня своими испуганными раскосыми глазами. Когда я сказал про Жен, он резко сел, не отпуская меня.
- Что она сказала? – спросил он шёпотом, горячечно глядя на меня.
- Ничего, - успокоил я его, - и всё. Это правда?
- Что правда? – голос его дрогнул.
- Про отчима, - объяснил я.
Джаред лишь кивнул, отворачиваясь в сторону, не глядя на меня.
- А полиция? Ведь можно было к ним обратиться, - высказал я, наверное, не самую умную мысль.
- Её отчим – страшный человек, - глухо произнёс Джаред. – Мне достаточно ясно дали понять, на что он способен. Я видел тебя в больнице. Я не мог допустить, чтобы он причинил тебе боль.
- И поэтому ты причинил её мне сам, - вздохнул я. - Почему ты мне не рассказал? – я посмотрел на него испытующе.
- А ты бы поверил? – усмехнулся он. – Ты же и сейчас не веришь. Думаешь, поди, что такое трепло, как Джаред Падалеки, всё что угодно выдумает, лишь бы своего добиться, - горько прошептал он.
- Джаред, я никогда не считал тебя треплом, - устало произнёс я.
- Ну да, особенно все эти семь лет, - съязвил он.
- Даже эти семь лет.
- Правда? – он повернулся ко мне, и в его глазах я увидел робкую надежду. – Скажи, Дженсен, как я могу доказать, что до сих пор люблю тебя? Есть что-то, что могло бы убедить, что я не бросал тебя, мне пришлось это сделать, чтобы обезопасить твою жизнь? – он вглядывался в меня, будто хотел увидеть ответ на свой вопрос, а у меня не было ответов, я просто знал, что всё это чистая правда, ещё тогда, когда Женевьев рассказывала эту жуткую историю. - Когда ты лежал в больнице, я думал, что пойду на всё, лишь бы этого больше не повторилось, - горячо зашептал Джаред. - Ты был под капельницей и не приходил в себя. А я поклялся, что никогда в жизни больше не поставлю тебя под угрозу. На всё пойду, лишь бы ты жил, - он с тоской посмотрел на меня. - И, знаешь, я не жалею о том, что сделал. Этот мудак сдох, а ты жив, - вот сейчас передо мной был тот самый Джей, которого я когда-то полюбил: сильный, гордый, свободный, несломленный. Он не видел, как я любовался им в эту минуту, продолжая говорить то, что копилось в нём все эти годы одиночества и борьбы. - Даже если ты уйдёшь, я всё равно буду знать, что ты жив, Дженсен Эклз, - его голос дрогнул. - И это не изменит ничего. Потому что я люблю тебя.
Разве мог кто-то в здравом уме сопротивляться этим губам, этим горящим глазам, этим словам, этим рукам? Я не мог, потому что болел Джаредом всю свою жизнь. Притянув его к себе, я обнял Джея, а потом осторожно поцеловал, почти целомудренно.
- Ты поверил? – прошептал он, поражённо глядя на меня.
- Был бы дураком, если бы не поверил, - ответил я ему, - только не плачь больше, пожалуйста, твои слёзы действуют на меня разрушительно. Давай просто полежим рядом, у тебя очень удобный диван.
- Ты хочешь полежать со мной? – не поверил он.
Господи, как же его сломили эти годы. Сколько мне придётся копать, чтобы добраться до прежнего Джея.
- Да, я хочу просто полежать с тобой, под одеялом, обнявшись, - терпеливо подтвердил я. - Это можно?
- К-конечно, - чуть заикаясь, согласился он.
- Вот и отлично.
Я разложил диван, уложил Джареда, сам лёг рядом. Он тут же прижался носом к моей груди, а я привычно закинул на него ногу. Как будто мы никогда не расставались. Как будто не было этих долбанных семи лет.
- Я сейчас умру от счастья, - прошептал он, и я почувствовал, как моя футболка подозрительно намокает.
- Только попробуй, вот уж этого тогда я тебе точно не прощу, - пообещал я.
- А ты простил? – спросил он тихо.
- Простил, - подтвердил я. – Не знаю, как бы я поступил на твоём месте, просто не хотел бы на нём оказаться. Но ты очень сильный, Джей. Я… Мне трудно сказать эти слова снова, но… я тоже люблю тебя. Всегда.
- Спасибо, - выдохнул Джаред, целуя меня в губы вечность спустя.
- А теперь спать, завтра долгий день, - велел я строго.
- Спать, - согласился он.
Честно сказать, я не думал, что смогу заснуть, но ощущая своей кожей кожу Джареда, улавливая его запах и дыхание, я просто отпустил себя и позволил своим мыслям соединиться с его. Мы опять были вместе, делили один диван на двоих, один плед на двоих, один сон на двоих. И это было лучшее, что случалось со мной когда-либо в жизни.

- Вы помирились! – восторженный вопль Дженни разбудил меня.
Я попытался пошевелиться, и понял, что это не так-то легко сделать – что-то тяжёлое, родное и горячее крепко держало меня в своих объятиях и при этом ещё и в шею мне сопело. Давно забытые ощущения – я с трудом открыл один глаз и встретился с таким же сонным и беспомощным в своей растерянности взглядом Джареда, крепко прижимавшего меня к себе.
- Привет, - неуверенно пробормотал он, в страхе ожидая моей реакции.
Взрослый мужчина, скоро сорок стукнет, а всё как ребёнок – сердце сжала нежность к нему, я не удержался и чмокнул его в нос, а потом в родинку. И его отпустило, я буквально увидел, как все страхи и опасения свалились с его плеч, и он счастливо и свободно улыбнулся мне. То ли ямочки на щеках (они всегда так действовали), то ли его близость, то ли результат утренней физиологии – в паху у меня определённо стало тесно и жарко. У Джареда, судя по тому, что нечто твёрдое недвусмысленно упиралось мне в бедро, тоже.
- Так вы помирились? – как же я забыл о своей вездесущей дочери – сам не пойму.
- Мы и не ссорились, - хмыкнул я, выбираясь из кокона конечностей Джареда и одеяла и принимая вертикальное положение.
Дженни стояла рядом с диваном и с интересом нас разглядывала. Джей смутился, покраснел и фыркнул.
- Чувствую себя мальчишкой, которого папа застукал с приятелем в сарае за первым сексуальным опытом, - пробормотал он, уткнувшись носом мне в спину и осторожно обхватывая руками мой живот.
- Не шокируй мою дочь подробностями своей личной жизни, - рассмеялся я, легко стукая его по колену и тут же накрывая его пальцы, поглаживающие мой пресс.
Оказалось, вернуться к прошлым привычкам очень легко. Вот так же он обнимал меня сзади, обхватив коленями, для верности удерживая руками, и тихонько целовал мой позвоночник.
- Какой сегодня план? – спросила Дженни, пристально глядя на нас.
- Эм-м-м, концерт? – предположил я.
- Он в девять вечера, у нас ещё целый день впереди, - напомнила моя сверхразумная дочь.
- Ну не знаю, - пожал я плечами, стараясь не обращать внимания на то, какие узоры на моём животе выписывали пальцы Джареда. – В зоопарке ты вчера была. Куда ты хочешь?
Джей за моей спиной перестал покусывать мою шею, положил подбородок мне на плечо и невинно предложил:
- Может быть, пляж?
О, я сразу понял, что это коварный замысел, но восторженный визг дочери помешал мне ему воспрепятствовать. Пришлось вставать, прикрывая свой конфуз футболкой и срочно ретироваться в ванную. Когда освежившийся и бодрый, я спустился в кухню, Джаред в цветастых шортах и белоснежной майке-борцовке, с мокрыми после душа волосами уже раскладывал по тарелкам омлет с помидорами, а моя дочь в шортах и топике, готовая хоть сейчас в море занырнуть, с удовольствием ела свой тост. Я прошёл к кофеварке, задевая по касательной Джея, мазнул его ладонью по талии, а он ткнулся носом мне в шею, когда я нёс к столу кружки с кофе. Это было так привычно, словно мы опять вращались в одном пространстве, угадывая друг друга с полувзгляда, чувствуя кожей каждое движение, словно в танце. В какие-то мгновения мне становилось страшно от того, как всё случилось, слишком быстро, но потом чувство летящего счастья захлёстывало с головой, и я уже не мог остановиться, отдаваясь этой сокрушительной лавине без остатка.

 

Мы завтракали под весёлые рассказы Джареда и смех Дженни, когда я обнаружил, что Рыжего с нами нет. Извинившись, я поспешно вышел из-за стола и пошёл его искать. Из-за всех ночных переживаний я совсем забыл о нём, да и утром ещё не видел. Перерыв весь дом сверху донизу, я нашёл кота грустно лежащим под лестницей. Вытащив его из добровольного заточения, я поднял его на руки и прижал к груди. Кот отворачивался и вздыхал. С виду он был здоров, и на самом деле я понимал, что с ним происходило – Рыжий ревновал. Он чувствовал себя преданным и брошенным, появление Джареда в моей жизни привело его в уныние. Усевшись на нижнюю ступеньку лестницы, я почесал кота за ухом и стал уговаривать:
- Эй, малыш, ты чего накуксился? Всё же хорошо? Пойдём, я тебе колбаски дам, - Рыжий отвернулся. – Не хочешь колбаски, - вздохнул я, - а что хочешь? Молока? Сметаны? – кот не реагировал. – Ты из-за Джареда обиделся? – тихо спросил я его – Рыжий дёрнул ухом. – Понятно, из-за Джареда. Ну, тут ты не прав, старик. Джей, он же… Джей. Вот когда влюбишься в какую-нибудь красотку, - кот сердито заворчал, - ну ладно, - поправился я, - в какого-нибудь полосатого красавца, тогда поймёшь. И всё равно я тебя любить буду больше всех, - животное покосилось на меня янтарным глазом, извернулось, ткнулось мордой мне в подбородок и стало старательно вылизывать, урча. – Боже, какие нежности, - растроганно пробормотал я.
- Это он из-за меня капризничает? – тихо спросил Джаред, садясь рядом с нами.
- Ага, - вздохнул я, - ревнует. Но он исправится, он на самом деле хороший, просто я ему жизнь спас, и он это помнит.
Джаред кивнул и осторожно погладил кота за ухом. Рыжий дёрнулся, скосил на него глаз, принюхался и неожиданно ткнулся мордочкой в его раскрытую ладонь, признавая. Кажется, дело пошло на лад.
- Джей, почему ты отвёз Сэйди к родителям? – спросил я.
- Потому что она сильно напоминала о тебе, - ответил он, прикусывая губу. – Было больно видеть её и знать, что тебя рядом нет. И она так скучала по тебе, Дженсен. Мы с ней на пару по ночам выли: она на луну, а я в подушку. Думал, что с ума сойду.
- Ладно, брось, не вспоминай, - попросил я, обнимая его одной рукой.
Он опустил голову мне на плечо и вздохнул: у каждого из нас была своя история и не зажившие раны. Значит, исцеляться нам предстояло вместе.

Джаред привёл нас на уютный маленький пляж, похоже, частный, потому что народу было немного. Мы заняли лежаки, расстелили полотенца. Дженни тут же разбежалась купаться в своём чёрном с черепами купальнике, но я её остановил.
- Сначала кремом намажу, потом пойдешь, - пообещал я.
Она честно вытерпела экзекуцию, потом ткнула пальцем в Джареда:
- Теперь его намажь, - посмотрела на Джея внимательно и попросила его серьёзно: - Следи, чтобы он очки не снимал, - и с этими словами убежала.
- Почему? – встревожено посмотрел на меня Джаред. – Что с тобой?
Я поморщился на дочь – вот предательница, мне совсем не улыбалось, чтобы Джей кудахтал вокруг меня как наседка, я помнил, какой он становился всполошенной мамочкой.
- Да ерунда, - отмахнулся я, - проблема с глазами. Последствия операции. Рекомендации врачей – защищать от ультрафиолета. В нашем английском климате совершенно лишний совет, а на юг мы и так не ездим.
Джаред окаменел от моих слов, и я только сейчас сообразил, что мы ведь с ним совсем не обсуждали будущего. А только что я сказал ему, что климат Калифорнии мне не подходит, и Англия по-прежнему остаётся в моих приоритетах. Господи, на самом деле я этого в виду не имел. Мы же даже ещё и не говорили о нас, какое могло быть будущее? Прикусив губу, я посмотрел на Джея. Он уже оттаял и вглядывался теперь в меня озабоченно и обеспокоено - ожидаемой истерики от звезды Голливуда не последовало. Поймав мой удивлённый взгляд, он улыбнулся.
- Ладно, - легко пожал он плечами, - я люблю Лондон. Но Дженсен, ты уверен в своём враче? Давай сходим на консультацию? Я узнаю, кто лучший офтальмолог, мы запишемся на приём и тебя…
Тут-то меня и отпустило – я фыркнул и заткнул ему рот лёгким (мы всё же были в публичном месте) поцелуем.
- На живот, буду тебя кремом натирать. Распоряжение строгого босса, - в это время «строгий босс» издалека гипнотизировал нас, будто контролировал, всё ли у нас хорошо.
Я показал Дженни язык, она махнула мне рукой и направилась к воде. Спасатели сидели на своих местах, зорко наблюдая за немногочисленными купающимися, так что можно было расслабиться. Что я и сделал, взявшись втирать защитный крем в километры восхитительного тела под собой. Как же приятно было касаться его кожи, чувствовать, как он реагирует на каждое моё прикосновение. Я знал, где нужно провести, где погладить, где задержаться, он был моей любимой книгой, заученной назубок. Идея с пляжем действительно оказалась коварной, потому что Джареда, в одних купальных шортах, хотелось неимоверно, прямо сейчас. Я чувствовал то самое горячее желание, растекавшееся по венам расплавленным железом, знал, что в такой непосредственной близости от Джея долго не продержусь. Мой мозг уже искал места уединения, только натыкался на одни кабинки для переодевания, а это давно уже был не наш статус. Возраст юношеских обжиманий по углам прошёл. Застонав, я шлёпнул Джареда по рельефной заднице и скатился на соседний лежак.
- Чудовище, - прошептал я в сгиб локтя, - кинь мне полотенце, придурок. И можешь идти плавать – солнце тебя не спалит.
- Только с тобой, детка, - прошептал он над моим ухом, потом я почувствовал, как кто-то сильный отрывает меня от лежака, перекидывает через плечо и бежит к воде.
Не иначе как на пляж пробрался дикий лохматый йети.
- Падалеки, - простонал я, ощущая себя мешком картошки, - веди себя прилично и опусти меня на землю.
- Как скажешь детка, - донесся до меня задыхающийся голос Джареда, и через мгновение я полетел в солёную тёплую воду – вот урод, я же в линзах!
Пришлось Джареду, этому «Аполлону, вылезшему из пены морской», как стали называть его фанаты после знаменитой пляжной фотосессии в Бразилии, спасаться от меня бегством. Но от меня не так-то просто уйти, особенно когда я в гневе. В общем, покупались мы славно. Дженни нанырялась с плеч Джареда, я вдоволь накачался на волнах, а Джей резвился вокруг нас как дельфин или маленький китёнок. Когда мы выползли на берег – очень хотелось есть. Кроме того, обнаружилось, что мои плечи и нос здорово обгорели, ведь я был единственный, кого не подвергли экзекуции натирания кремом против солнечных ожогов. Джаред разохался, развил бурную деятельность, добыл где-то крем с каким-то облегчающим мучения эффектом и самолично намазал мои многострадальные плечи. Когда же он, глядя мне в глаза, с серьёзным видом растирал каплю крема на носу, я думал, что умру от нежности, таким он выглядел виноватым и обеспокоенным, и при этом что-то тихо бормотал.
- Что ты говоришь, Джей? – спросил я его, улыбаясь.
Он покраснел и отвёл глаза, признавшись:
- Веснушки твои считаю.
Я чуть не задохнулся от переполнявшего меня смущения и счастья. Дженни только хмыкала, поглядывая на нас со стороны. Потом Джаред потащил нас обедать в пляжное кафе, не забыв удостовериться, что я надел солнцезащитные очки – вот зануда. Дженни с удовольствием жевала сэндвич с тунцом, запивая его колой, а мы с Джаредом, сидя слишком близко, соприкасаясь плечами и руками, ели свои стейки. В какой-то момент я услышал за спиной щелчок и обернулся – недалеко от нас стоял мужчина и фотографировал. Дёрнувшись, я толкнул Джея в бок и попытался от него отстраниться. Он поймал меня за руку и удержал.
- Это же папарацци, Джей, - прошипел я ему рассержено. – Мне-то пофиг, но твоя репутация подобного не выдержит.
- Мне тоже пофиг, Дженсен, - спокойно ответил он, - мне ещё семь лет назад было пофиг, - с этими словами он демонстративно обнял меня и поцеловал в висок.
Если завтра наши фотки не взорвут Интернет, я очень удивлюсь. Впрочем, испортить нам обед журналисту не удалось. Дженни ничего не заметила, а Джаред вёл себя так, будто ему действительно было плевать. А раз ему плевать, то мне и тем более. За десертом позвонил Крис и стал допытываться: где мы, с кем мы. Джаред следил за мной краем глаза, прислушиваясь к нашему с Кейном разговору. Вот же ж, ничего не менялось в этой жизни – Падалеки по-прежнему хотел всё обо мне знать. Наконец, мне это надоело, и я ответил на высказанные и невысказанные вопросы Криса:
- Я, Дженни и Джаред сейчас на пляже. Ты позвонил не вовремя, чувак. Если хочешь поговорить, давай в другой раз.
Крис замолчал надолго, а потом тонким испуганным голосом сообщил, что немедленно к нам вылетает.
- Крис, не истери, - рассердился я. – У нас всё хорошо, и вылетать к нам не надо. Поговорим потом. Успокойся.
Друг некоторое время переваривал мои слова, а потом произнёс:
- Дженсен, если у вас что-то разладится, второго расставания не перенесёшь не только ты. Нам всем тогда пришлось не сладко. Подумай об этом, пожалуйста.
В его словах определённо был резон, и я пообещал над ними подумать. Но это было не реально, когда счастье переполняло меня как воздух надувную утку. Уходить с пляжа очень не хотелось, но в скором времени нам предстояло пойти на концерт. Дженни ждала этого с нетерпением.

 

Для концерта я оделся довольно быстро, охая и ахая из-за малость обгоревшей кожи. Мой выбор закономерно остановился на любимой жёлтой футболке и светлых рваных джинсах. Когда я спустился вниз вместе с довольным обожравшимся Рыжим, которому Джей в качестве взятки принёс хитрой калифорнийской рыбки, Джаред уже сидел внизу на диване одетый, как и я, в джинсы и футболку (он, правда, вместо жёлтого цвета выбрал бледно-фиолетовый). Я сел рядом с ним и Рыжий великодушно слез с моих колен, переместившись на подушку. Правда, колени пустовали недолго – вскоре там каким-то образом оказалась рука Джареда, которая мои колени сперва просто легонько поглаживала, а потом нагло поползла вверх в направлении паха. Мои скулы тут же окрасились румянцем, член заинтересовано дёрнулся. Джаред удовлетворённо хмыкнул и положил свою огромную ладонь на топорщащуюся ширинку. Я тихонько застонал и непроизвольно раздвинул ноги в стороны. Губы Джея впились в мою шею, его волосы щекотали мне щеку. Облизнувшись, я хотел уже послать всё к чёрту, схватить этого двухметрового провокатора за шкирку, затолкать в туалет и там отсосать, но сверху послышался топот ножек моей дочери, и мы с Джаредом отпрянули друг от друга, будто нас водой холодной окатили. О том, что только что произошло, напоминала лишь моя помятая причёска, пылающие щёки Джареда и топорщащийся в районе паха деним у нас обоих. Дженни была великолепна. Великолепна для королевы готской вечеринки, конечно. На ней было надето чёрное платье, волосы распущены и забраны на лбу чёрной лентой. На груди болтался какой-то жуткий кулон, который не снился даже повидавшим многое реквизиторам «Сверхъестественного», на руках многочисленные браслеты а-ля Дин Винчестер. Лицо моей дочери было просто неузнаваемо разукрашено, довольно умело, но устрашающе. Глаза она подвела чёрными тенями, лицо напудрила белым, а губы накрасила… тоже чёрным. Про ногти на руках я вообще молчу – чернее ночи.
- Эм-м, детка, - пробормотал я поражённо – эрекция спала мгновенно, - ты собираешься идти на концерт в таком виде?
- Ага, - согласилась она, с довольным видом подходя к зеркалу.
Какой же я был идиот, поддавшись на эту уловку с косметикой – сам себе могилу выкопал.
- Но нас же не пустят, - попробовал я её уговорить отказаться от этой дикой затеи.
- Пустят, - заверила она меня. – Меня точно пустят, а вот тебя, папа, – нет.
- Это ещё почему? – обиделся я.
- Ты одет неправильно, - ответила дочь.
- Меня не пустят, а Джареда, значит, пустят? – поинтересовался я ревниво.
Дженни осмотрела Джея с ног до головы и покачала головой:
- Его тоже не пустят.
Лицо Джареда вытянулось.
- И что нам одеть, чтобы выглядеть правильно? – неуверенно спросил он.
- Что угодно, только чёрное, - кто бы сомневался в ответе.
Вздохнув, я поплёлся в свою спальню перетряхивать свой гардероб. Через некоторое время туда пришёл Джаред.
- У меня есть только чёрные джинсы, - пожаловался он, - а все футболки чёрные в стирке.
Вздохнув, я порылся в вещах и кинул ему свою самую большую чёрную футболку.
- Держи, вечно ты за мой счёт выезжаешь, - проворчал я, - а потом фанаты гадают, кто чьи вещи носит.
- Эй, я всегда всё покупал в двойном экземпляре, - попытался оправдаться он, а потом запнулся и тихо добавил: - Я до сих пор всё в двойном экземпляре покупаю. У меня целый шкаф с твоими ни разу не надёванными вещами.
- Боже, Джей, ты такой романтик, - улыбнулся я, поворачиваясь к нему с чёрной рубашкой в руках, подошёл и поцеловал его в совершенные и такие вкусные губы.
Время остановилось для нас. В себя мы пришли только когда рядом раздалось повторное покашливание Дженни.
- Если вы не поторопитесь, мы точно опоздаем, и я вам этого никогда не прощу. «Коты» редко выступают.
Джаред поспешно надел мою футболку, которая обтянула его, как вторая кожа, а я стал застёгивать пуговицы на рубашке. Когда мы были готовы, Дженни нас критически оглядела, сбегала за косметичкой и велела сесть на кровать.
- Это ещё зачем? – подозрительно поинтересовался я, рассматривая с тревогой подводочный карандаш в её руке.
- Готическая культура, пап, так полагается, я только глаза тебе подведу и нарисую молнию, ладно?
Честно сказать, я бы предпочёл этого не делать, но мой ребёнок выглядел таким счастливым, что я решил пожертвовать своей внешностью. Она долго что-то делала с моими веками, я даже хотел напомнить про линзы, потом переключилась на мою щеку. Джаред – я чувствовал это – пыхтел где-то рядом, следя за художествами моей малышки. Она, конечно, рисовала превосходно, её работы даже на какой-то международный конкурс отправляли, но всё же я за себя боялся.
- Можно открывать глаза, - разрешила она.
Я поспешно поморгал и с опаской заглянул в подставленное зеркало. В общем, не так уж всё и страшно оказалось. Глаза, конечно, были подведены дико, как у Роберта Смита из группы «The Cure», но это вроде бы меня не сильно уродовало. Чёрная молния, прорезавшая моё лицо от правого виска до середины щеки, вообще выглядела как произведение искусства. Определённо, у ребёнка был талант к бодиарту. Увидев восторженный взгляд Джареда, я самодовольно усмехнулся – у Дженсена Эклза мог родиться только гениальный ребёнок.
- Теперь твоя очередь, - заявила Дженни, и Джаред бесстрашно подставил ей своё лицо.
С ним малышка обошлась также довольно бережно, только глаза подвела, но так, что Джаред очень сильно напомнил рысь, и баки продолжила, отчего он стал просто вылитым человеком-котом.
- Вот теперь мы можем идти на концерт, - объявила Дженни, доверчиво вкладывая свои ладони в наши руки.
Чёрт, как же по-гейски, должно быть, мы сейчас выглядели. На языке вертелось какое-нибудь язвительное замечание, но, увидев счастливые выражения лиц Дженни и Джареда, я промолчал. Дочь всю жизнь мечтала держать обоих родителей за руки, Джаред мечтал о семье со мной. Сейчас у каждого из них сбылась та самая мечта, и я не чувствовал себя в праве портить момент. Вздохнув, я поймал одобрительный взгляд Рыжего и подмигнул ему. Может быть, наша жизнь действительно налаживается? Может, счастье задержится и погостит у нас подольше?

 

Концерт я запомнил смутно. Всё же «Металлические коты» мне особо никогда не нравились. Народу было много, поэтому Джаред почти сразу посадил малышку себе на плечи, отчего она пришла в полный восторг. Странно, в этой толпе разукрашенных фриков мы не выделялись, скорее, если бы мы действительно пришли в том, в чём собирались, выглядели бы белыми воронами. А так – полное единение с окружающим миром. Мы стояли с Джаредом близко друг к другу, касаясь локтями и бедрами, я периодически ловил на себе его восторженные взгляды. Когда начался концерт и люди вокруг нас принялись подпевать, размахивать зажженными зажигалками и руками, я невольно придвинулся поближе к Джею. Он уловил моё движение, переместился мне за спину, обнял руками, прижимая к себе. Так мы и простояли весь концерт: он обнимал меня, а я купался в его ласке и нежности, иногда ощущая лёгкие поцелуи в макушку. В какой-то момент наши руки на моём животе переплелись, и мы отдались пьянящему чувству влюблённости и счастья. Даже музыка перестала раздражать и оглушать, остались только руки Джареда, его дыхание, щекочущее мою шею, его тепло, забота, любовь. Всё это обволакивало меня и дарило покой. В перерыв мы сходили за пивом для себя и мороженым для Дженни. Пристроившись за чудом оказавшимся свободным столиком, мы наслаждались обществом друг друга, обмениваясь впечатлениями. Глаза Дженни счастливо сияли, и я не знал, от чего больше, от концерта или от нас с Джеем.
- Извините за беспокойство, можно ваш автограф? – мы обернулись и увидели молодого человека, не раскрашенного как местная публика, хоть и в чёрном.
Он разглядывал нас с каким-то липким интересом, скорее даже любопытством. Дженни, тонко чувствовавшая людей, поморщилась и отвернулась. Джаред кивнул, взял протянутую ручку и расписался на листе бумаги.
- Для Джека, - подсказал парень, не спуская с него глаз.
Джей послушно дописал «для Джека». Парень поблагодарил и перевёл взгляд на меня – загорелось узнавание.
- Вы же Дженсен Эклз, да? – спросил он. – Не могу поверить своим глазам, так это правда, да? Вы действительно вместе? Просто вас так долго не было видно… Это такой ход? Вы вместе – это потрясающе! Значит Джейту всё же – реальность! А можно с вами сфотографироваться?
Наверное, на моём лице что-то такое отразилось, отчего Джаред встал, загораживая нас с Дженни, и двинулся на парня.
- Ты получил свой автограф, этого достаточно. Просто оставь нас в покое, - сказал он тихо, но вполне угрожающе.
Парень кивнул и попятился, исчезая. Джаред вернулся на своё место, с беспокойством глядя на меня. Слабо усмехнувшись, я попытался оправдаться:
- Просто отвык от всего этого. Ты же помнишь, мне никогда не нравился подобный ажиотаж.
- Прости, - расстроено пробормотал Джей, - это всё из-за меня.
- Забудь, - махнул я рукой. – Просто этот тип где-то рядом, ловит удобный момент, чтобы нас сфотографировать. Может быть, тебе лучше уйти?
- Джен, я же сказал уже, мне плевать, - довольно резко повторил он.
- Идти пора, - напомнила Дженни, - скоро начнётся.
- Ты права, малышка, - Джаред подхватил её на руки, устраивая на своих плечах, - всё для тебя, принцесса. Для тебя и твоего папочки.
- Подлиза, - улыбнулся я, с удовольствием хлопая его по заднице.
- Ты любишь меня, детка, - расплылся в счастливой улыбке он.
- Тебя не возможно не любить, - сказал я на полном серьёзе.
Мы протолкались сквозь толпу поближе к сцене как раз вовремя. Успели к выходу группы. Джаред привычным жестом притянул меня к себе, собственнически обнял, заключая в плен своих рук. Я постарался выкинуть из головы все посторонние мысли, сомнения, страхи, сосредоточиться на двух своих самых любимых людях, Джареде и Дженни, и просто стать счастливым. Краем глаза я уловил в толпе лицо давешнего парня, но он уже не трогал меня своим любопытством, Джаред словно разделил со мной свою силу и уверенность. Мы с ним опять были одним целым и ощущали жизнь одинаково, как когда-то давно, когда впервые увидели друг друга на пробах в «Сверхъестественное». «Коты» пели не только о мраке и тьме, но и о любви. Обнявшись, переплетя наши пальцы, мы с Джаредом повторяли за солистом слова песни, как будто клялись друг другу любить вечно. И это уж точно было очень по-гейски, но отчего-то я точно знал, что он – моя судьба. Чем конкретно для меня станет такая судьба – счастьем, проклятием, было непонятно, потому что у нас с ним случалось и то, и другое, но я, как агент Малдер, хотел верить. Верить в лучшее. Но разве можно узнать своё будущее? Наше будущее? Поэтому, повторяя слова песни, я просто молился, чтобы всё было хорошо.

По окончании концерта, когда все стали расходиться, Джаред спросил нас с Дженни, не хотели бы мы познакомиться с «котами». Я лишь удивлённо поднял брови, а дочь несолидно завизжала от восторга. Джаред отошёл в сторону, с кем-то переговорил по телефону и повёл нас по направлению к служебным помещениям, где встретился с симпатичным толстяком неопределённого возраста. Тот с Джаредом поздоровался за руку, кивнул нам и возглавил процессию, углубившись в хитрые катакомбы служебных коридоров, к которым мы с дочерью за время регулярных гастролей нашего театра уже привыкли. Гримёрная «котов» оказалась распахнута, из неё доносились смех и разговоры. Придержав Джареда за рукав, я поинтересовался в полголоса:
- Ты что, правда, знаком с «котами»?
- Нет, конечно. Нашёл общих знакомых, попросил нас представить, дать автографы. Подумал, что Дженни бы этого хотелось, - улыбнулся Джей, - пошли, чего ты застыл, - он обнял меня и завёл в гримёрку.
Дженни «котам» толстяк уже представил, и теперь она вовсю общалась с ними, на одном, понятном только готам, языке. Удивительно было наблюдать собственную дочь со стороны, в компании взрослых людей. У меня сердце зашлось от ревности, ещё чуть-чуть, и к нам будут ходить кавалеры, которые когда-нибудь её у меня заберут. Сразу стало грустно, с малышкой расставаться эгоистично не хотелось. Наше с Джаредом присутствие заметили не сразу. Только когда один из ребят потянулся за пивом, натолкнулся взглядом на Джея и замер в изумлении.
- Глазам не верю, это же Сэм Винчестер! - воскликнул он.
Странно, что его до сих пор ассоциировали именно с этим персонажем, хотя в актёрской копилке Джареда Падалеки, наверняка, набралось уже приличное количество харизматичных героев. Толстяк встрепенулся и принялся знакомить Джея с музыкантами. Я отступил в тень, стараясь не привлекать к себе внимания, которое теперь меня здорово напрягало. Семь лет спокойной режиссёрской жизни давали о себе знать.
- Боже, чувак, мы твои фанаты!
- Дашь автограф?
- Ты прямо как живой!
- Сэм Винчестер, вот это круто!
Джареда окружили, разглядывая с восторгом. Он смущённо улыбался и вертел головой, пытаясь увидеть меня – так было у нас всегда, в толпе незнакомцев родной взгляд был лучшей поддержкой.
- Ох, если б здесь ещё Дин Винчестер был, я бы точно умер, - сообщил солист «котов», - я на этого парня с детства западал.
- Ну, тогда держись за сердце, - ухмыльнулся Джаред и, наконец, взмолился, - Дженсен, спаси меня уже!
Фыркнув и пробормотав что-то про больших детей, я растолкал «котов» и вывел Джея «из окружения». Он радостно улыбнулся, обнимая меня на глазах собравшихся, и сообщил в пространство:
- Спасибо! Ты мой герой!
- Э… Джаред, - я похлопал его по спине, - мы вроде как не одни тут.
Он нехотя отлип от меня и, не переставая улыбаться, крепко ухватился за меня и представил:
- Дженсен Эклз, отец этой очаровательной юной леди. И если что, этот парень занят, - мимолётный угрожающий взгляд в сторону солиста, - уже давно занят.
Солист «котов» лишь развёл руками – с Джеем конкурировать было бесполезно. Когда первый шок прошёл, все оживились, стали знакомиться. Нас угостили пивом, Дженни кока-колой. После обмена автографами и фото на память мы немного поболтали за жизнь, поделились планами на будущее. Когда прощались, один из котов задумчиво посмотрел на нас и сообщил:
- Когда я в подростковом возрасте следил за вами, думал, что это всё фансервис. Что на самом деле вы обычные чуваки и даже не друзья, но сейчас стою рядом и это так… очевидно, что ли. Вы просто вместе. Удивительно!
Мы с Джеем переглянулись и ничего не ответили, потому что нечего было отвечать. Кому надо, понял, а кому не надо, не понял бы никогда.

 

Мы вернулись поздно – Дженни заснула у меня на руках, и я осторожно переодел её в пижаму, уложил в постель и включил ночник. Она ни разу не проснулась. Когда я спустился, Джаред с кем-то общался в гостиной. Я замер в тени на нижней ступени, не решаясь выйти на свет. С кем он мог говорить так поздно? По телефону? Или к нам опять заявились незваные гости? Я прислушался.
- Он меня любит, он сам сказал… Не смотри так, это правда. Я знаю, когда Джен говорит правду, я это чувствую… Ты не понимаешь, как мне трудно было без него. Всё это для него, только для него. Да я каждое утро просыпался и напоминал себе, что дышать надо, вставать надо, играть надо… Что, думаешь, мне легко было перевести свою жизнь на уровень бесконечного представления? Работа – играть, чтобы забыться. Родители – перед ними изображать счастливого человека. Женевьев – пытаться скрыть свою неприязнь – мы же в одной связке оказались, вляпались в такое дерьмо. А ещё страх за него. Мне казалось, я свихнусь от ужаса, от неизвестности. И эта мразь, он всё похохатывал: «я присматриваю за ним, зятёк. Хорошо стараешься, но старайся лучше». Как же я был счастлив, когда он сдох. Славно тогда напился. Надеюсь, он попал в Ад, и Аластер с ним хорошо развлёкся… Я не мстительный, не думай, только за Джена глотку перегрызу… Ты тоже? Малыш, ты мне уже нравишься!
Это было уже слишком – с кем он там обсуждал наши отношения? Не утерпев, я спустился с лестницы, прошёл холл и попал в гостиную. На диване Джаред развалился в обнимку с Рыжим и рассказывал ему уже о том, как впервые увидел меня в приёмной, перед прослушиванием. Рыжий ему задумчиво внимал.
- Понимаешь, я вышел из лифта, захожу, там такая комната светлая, диванчики, стулья. Я осмотрелся и вижу парня, ко мне спиной, стоит и что-то в окно разглядывает, - чёрт, я мгновенно вспомнил наше с Джеем знакомство, то, как я стоял у окна, повторяя про себя реплики моего героя. – Ну, я и окликнул его, мол, извините, а где тут прослушивание. Он ко мне оборачивается и что-то говорит, а у меня будто уши заложило. Я смотрю на него и не слышу ни черта. Только вижу эти глаза зелёные, эти губы, ресницы и веснушки. Вот на веснушках я и влюбился, они меня добили, - а тут вообще смешно было. Джей меня окликнул, я повернулся к нему и увидел невероятно симпатичного парня. Он спросил про прослушивание, а я так растерялся, что стал нести какую-то пургу, не в силах понять, что со мной происходит – эйфория какая-то, сердце бухает, как ненормальное, в груди тесно. А парень стоял и только таращился на меня, словно я диковина какая, даже обидно стало. А потом парень побледнел, и я решил, что ему плохо, подошёл ближе, а он едва в обморок не грохнулся, тут уж я совсем сник, решил, что напугал его. Оказывается, с точки зрения Джареда всё было не так: - А когда он ближе ко мне подошёл, я вообще чуть чувств не лишился, как увидел эти веснушки вблизи, понял, что пропал. Либо этот парень будет моим, либо не жить мне на свете, - а у меня тогда таких мыслей не было, я просто решил, что не понравился ему и очень расстроился - мне почему-то очень хотелось его узнать поближе. - Мы сразу сыгрались, просто удивительное чувство партнёра, ни с кем так не было. А после прослушивания он улизнул, я не успел его догнать, - вовсе я и не улизнул, просто после прослушивания расстроился, мне казалось, я налажал прилично, вышел первым и ушёл, вот и всё. Был уверен, что провалился, поэтому поехал к Крису и напился, постаравшись выбросить симпатичного парня из головы. - Приехал домой в расстроенных чувствах. Весь Интернет перерыл, добывая о нём информацию, потом Тому позвонил, он-то мне и рассказал, кто такой Дженсен Эклз. Ну, в общих чертах. Я уже тогда знал, даже если меня не утвердят, плевать, я всё равно найду его, сделаю всё, чтобы он полюбил меня так же, как я уже любил его. А когда это случилось на самом деле, я чуть не умер от счастья. Так что да, можешь считать меня большой девчонкой, но это правда.
Не удержавшись, я рассмеялся, подходя к ним:
- Джей, ты решил перед котом исповедаться?
- Мы разговариваем, - признался Джаред.
- Хм, - я задумчиво почесал в затылке. – Ты уверен, что не пил сегодня ничего, кроме пива?
- Он меня понимает, - не ответив на мою шутку, грустно произнёс Джей, почёсывая Рыжего за ухом, - у нас с ним есть кое-что общее.
- Наглость и обжорство? – предположил я, улыбаясь.
- Любовь к тебе, - не принял моей шутки Джаред.
- Ох, - я замолчал, не зная, что сказать.
- Джен, - позвал меня Джаред, - вы же не улетите завтра?
Точно, у нас ведь билеты. Как же я забыл? Я растерянно смотрел на Джея, пытаясь сообразить, что же со всем этим делать. Как так всё случилось, что я оглянуться не успел, а обстоятельства изменились. Я ненавидел быть неготовым к окружающей действительности. Во всём должен был быть план, какая-то определённость, а чёртов Падалеки как всегда сбивал меня с этого плана. Он смотрел на меня, ожидая ответа, а я молчал, не зная, что сказать. Потому что я не знал, улетим мы завтра или нет.
- Останьтесь, - попросил он тихо, почти прошептал, и я не смог сказать «нет», да и не хотел – пора становиться честным даже перед самим собой, особенно перед самим собой.
Вздохнув, я неуверенно улыбнулся и пожал плечами, и Джей понял меня, просиял и чмокнул кота в морду. Рыжий укоризненно посмотрел на меня, вывернулся из рук Джея, лениво спрыгнул на пол и отправился на кухню. Я удивлённо посмотрел ему вслед, потирая шею:
- Чего это он? Вроде же ел уже.
Джаред хитро улыбнулся:
- Я положил ему кое-что вкусное. Вот увидишь, он меня полюбит.
- Тебя сложно не любить, - ответил я ему.
- Правда, - он протянул руки, привлекая меня в свои объятия, - тогда докажи это, Дженсен Росс Эклз. Я так тебя хочу, - последние слова сорвались с губ вместе со стоном желания, и я, не удержавшись, поцеловал его.
Джаред ответил мгновенно, приоткрыл губы, впуская меня, разрешая всё то, что когда-то было нашим, воскресая прошлое. Я почувствовал, как утрачиваю контроль над собой.
- Боже, Джей, только не здесь, - пробормотал я ему в рот, не в силах перестать прижимать к себе это любимое родное тело, - Дженни…
Джаред понял, что я хотел сказать. Плавно перетёк со мной в вертикальное положение и повлёк куда-то, на ходу целуя, сминая, кусая мои губы, вспоминая и узнавая вновь. Я с трудом оторвался от него:
- Куда? – хрипло спросил, совершенно не соображая, где я и куда двигаюсь.
- В мою спальню, - также хрипло ответил Джей, - она здесь, на первом этаже. Там…
Я не дал ему договорить, опять целуя – к чёрту, ничего не важно было сейчас, только мы - он и я.

На кровать рухнули клубком перепутанных конечностей, извиваясь, кусаясь, целуя друг друга. Чувство полёта, счастья, блаженства окутывало меня, словно вернулось то, самое дорогое и нужное, что когда-то потерял. Джаред, мой Джаред, родной, любимый был здесь, со мной. Как будто тот разговор произошёл не между нами, а какими-то другими испуганными несчастными людьми, а мы словно никогда не отстранялись друг от друга, продолжая быть рядом. Не было расстояния ни времени, ни пространства, ни этих долбанных семи лет бессмысленного прозябания. Только с ним я жил, только с ним я хотел жить. Может быть, это прозвучало слишком пафосно, но зато правдиво. Сейчас, ощущая Джея каждой клеточкой своего существа, чувствуя его дыхание, упиваясь его запахом, млея от его прикосновений, я чувствовал себя живым, нужным, счастливым. Только Джаред дарил это чувство, нёс его в себе, наделял меня им. Как нам удавалось дышать, находясь друг от друга вдали? Мы же даже во времена «Сверхъестественного» не могли расставаться надолго, хотя порой приходилось. Всегда кто-то один из нас не выдерживал, срывался и бежал навстречу, а другой встречал на полпути. Это были мы, мы были такими. Страшно подумать, но на самом деле я не знал, почему не умер, когда мы с Джеем расстались. Можно сказать, что Дженни спасла меня, и частично, так оно и было. Но одно я знал твёрдо – моё существование на этой Земле закончится тогда, когда с её лица исчезнет Джаред Тристан Падалеки, а пока наши судьбы связаны. Как бы мы далеко не уехали друг от друга, всегда чувствовали эту связь между нами, тоненькую ниточку, протянувшуюся от его сердца к моему, ощущали эту вибрацию, означавшую своего рода сигнал – он жив – я жив – мы живы. Пока дышал он, дышал и я, и в этой идиотской зависимости не было никакой логики кроме той, что мы друг друга любили. Вбиваясь в него сейчас, слыша его крики и стоны, я будто вновь воскрешал нас, проводя через наше прошлое, чтобы обрести настоящее. Все ночи, что мы провели вместе, все поцелуи, сорванные украдкой между декорациями, в тесном трейлере, в туалете аэропорта, подаренные с нежной страстью в нашей спальне, его шальные глаза, какими они становились лишь тогда, когда смотрели на меня, наше пространство, молчание на двоих, наше время и наши мысли, всё это возвращалось, когда мы занимались любовью, с каждым криком, с каждым стоном, с каждым вздохом. Я шептал ему бессвязно о своей любви, о том, как умирал без него, как скучал, как заставлял себя дышать, и слышал его признания о том, как он боялся за меня, как любил меня без меня, как наказывал себя за то, что причинил мне боль. Я затыкал его рот поцелуями, потому что не хотел слышать о плохом, сейчас пришло время радости, время весны, надежд и счастья. В это хотелось верить, когда я лежал рядом с Джаредом, в его крепких объятиях потный, липкий и умиротворённый.
- Знаешь, - признался я ему шёпотом, отходя от оргазма, - моя сумасшедшая дочь уверена, что ты – её мама, представляешь?
- А… Эм-м-м, - пробормотал Джей, - то есть я польщён, но почему?
- Чувак, это всё фанфикшен и Интернет. Всё зло оттуда, - вздохнул я, устраиваясь поудобнее на его груди.
- А почему именно я – мама, а не ты, к примеру? – тихо спросил Джей, запуская свои пальцы мне в волосы, отчего я едва не заурчал, как Рыжий, так было приятно.
- Потому что у меня шрамов нет, - я зевнул, закрывая глаза, - но ты не волнуйся. Мы восстановим твоё доброе имя, у тебя же тоже шрамов нет.
Что мне ответил Джаред, я уже не слышал, потому что провалился в крепкий здоровый, такой сладостный от близости Джея сон.

 

Я проснулся от телефонного звонка – отвратительного рингтона, который поставила на мой мобильный Дженни. Нащупав телефон в кармане брошенных на пол джинсов, я глянул на светящиеся цифры и поморщился – пять утра – в такую рань мог звонить только Крис. Подхватив штаны и футболку, я на цыпочках вышел из спальни Джареда, стараясь не шуметь. Джей спал безмятежно, расслабленно, как раньше, заняв после моего ухода мою сторону кровати. Нажав на приём, я прошипел в трубку:
- Кейн, дай мне минуту, - положил мобильный на кофейный столик, быстро натянул джинсы и футболку и, оглядываясь, направился в первую попавшуюся дверь – хотелось уединиться и нормально с Крисом поговорить.
Зная друга, я мог предположить, что наша беседа затянется и не исключено, что будет протекать на повышенных тонах. Оказалось, что дверь вела в кабинет, обставленный классически – стеллажи с книгами, массивный письменный стол, кожаные кресла. Усевшись за стол Джареда, я устроился поудобнее и, наконец, ответил терпеливо дожидавшемуся меня Крису:
- Здесь я, чувак. Удачное время для звонка выбрал.
- Ладно тебе, заткнись, урод. Я так понимаю, что ты опять с Джаредом? И не вешай мне ту же лапшу на уши, что Джейсону. Я хочу знать правду!
- Ну хорошо, - согласился я, - мы с Джеем вроде бы как опять вместе.
- И давно? - после значительной паузы поинтересовался он. – Давно вы вместе?
- Ой, какое это имеет значение? – лениво поинтересовался я. – Со вчерашнего дня, может быть? Короче, мы выяснили наши непонятки и помирились. Если ты мой друг, то должен радоваться вместе со мной и за меня.
- Я-то твой друг, - хмыкнул Крис, - а вот у тебя память короткая. Что, так легко простил ему карьеру за твой счёт? И как вы теперь будете? Любовь на расстоянии? Ты в Лондоне, а он в ЛА?
- Не знаю, - буркнул я, - мы ещё это не обсуждали, - чёртов Крис умел задавать неудобные вопросы. – И вообще, с той ситуацией не всё так просто было. Я случайно узнал, - вздохнув, я рассказал Крису всю эту жуткую историю в стиле «крёстного отца».
Крис молчал, слушал внимательно, задавал уточняющие вопросы.
- Вообще-то да, мне в то время Джей действительно странным казался, - согласился он, - дёрганым каким-то, нервным. Я думал, что это из-за ребёнка, но всё равно непонятно – чего психовать, раз уж всё случилось. Тем более к нему этот ребёнок отношения не имел, документально всё оформлено. Мы со Стивом тогда решили, что он просто в депрессии, устал, а оказалось всё гораздо страшнее, - я прямо почувствовал, как Крис в затылке чешет. – Слушай, выходит, он тебе реально жизнь спас. Если всё так, как они утверждают, то тебя запросто этот Кортез-старший мог убить.
- Да ладно, - рассмеялся я, - он просто пугал. А Джей перестраховщик и паникёр.
- Детка, ты не знаешь мексиканцев, - по тону Криса было понятно, что он не шутит. – Помнишь, как в «Мачете» у Родригеса? «Мой папа говорит, что Мексика очень опасна. Да, в ней полно мексиканцев», - передразнил он героев фильма.
- Прекрати, - я поморщился – думать о том, что когда-то давно мог умереть, совершенно не хотелось.
Впрочем, про безобидность отчима Кортез я врал, чтобы успокоить Криса – был убеждён в обратном на все сто процентов.
- Ладно, - хмыкнул мой лучший друг, - возьми лист бумаги и запиши адрес – это дом моего друга. Если вы задержитесь в ЛА и будут проблемы с Джаредом, можете пожить там.
На самом деле предложение Криса было уже не актуально. Но я всё же стянул со стола Джея какой-то листок из стопки аккуратно сложенных бумаг и чирканул на нём продиктованный Кейном адрес. Мы, наконец, попрощались и я отключил мобильный. Рассеянно разглядывая лист бумаги с адресом друга Криса, я зацепился взглядом за строчку текста: «Объект покинул театр в 22.37». Что за объект? Я вчитался в текст и похолодел. Лист, который я держал в руках, был распечаткой отчёта какого-то частного детектива, который следил за… мной. Объектом был я. Сомнений не было. Трясущимися руками я придвинул к себе стопку бумаги и стал её изучать. Здесь были подробные отчёты обо мне и моей жизни за последние несколько месяцев вплоть до моего отъезда в ЛА. Кроме отчётов я нашёл фотографии, сделанные профессиональной камерой. Холодное бешенство охватило меня – этот мудак Джаред следил за мной! Хотелось знать, как долго. На самом деле в ответе я даже не сомневался. Выдвинув один из ящиков стола, я наткнулся на целую коллекцию своих профессиональных фотографий. Отдельно от них лежала стопка других фотографий, явно любительских, и самыми верхними были со мной и Дженни, сделанные в аэропорту ЛА. Я увидел себя радостно обнимающегося с Крисом и Стивом, оглядывающимся, сосредоточенным и нахмуренным. Тут же я вспомнил своё ощущение чужого и в то же время знакомого взгляда, которое почувствовал, оказавшись в аэропорту. Ещё раз посмотрев на фото, я сообразил, что они были сделаны, скорее всего, с балкона второго этажа, откуда открывался отличный вид на зал прилёта. В голове у меня что-то щёлкнуло, два и два сложилось. Порывшись в любительских фотографиях, я нашёл много изображений самого себя: гуляющего в парке с Дженни, выходящего на сцену, чтобы принять цветы, покидающего магазин с полным пакетом продуктов, задумчиво выбирающим подарок для дочери. Все фотографии были сделаны издалека, максимально приближены и совершенно не профессиональны. Их автором являлся не частный детектив, чьи работы лежали рядом, отдельной стопкой, их автором являлся Джаред. Мало того, что он нанял частного детектива с того самого момента, как мы расстались (я также нашёл отчёты о своём пребывании в квартире Криса, своём отъезде к родителям, своём бегстве от них в Англию), так он ещё и сам приезжал посмотреть на меня, так сказать «живьём». Именно его взгляд я ощущал на себе периодически, эта моя паранойя оказалась далеко не паранойей. Вот тут я и психанул. Не знаю, что меня больше всего взбесило, сам факт слежки или непосредственное участие в ней Джареда. Одно было понятно – этот чёртов ревнивец Падалеки никогда не выпускал меня из виду, отслеживая всю мою жизнь. Ведь знал, гад, что я в ЛА буду – сам в аэропорту встречал, даже пофотографировать успел. А ещё спрашивал, когда приехали. Лицемер! Сволочь! Врун! Опять он играл со мной, и как же я это ненавидел. С отвращением толкнув стопку фотографий, которые тут же разлетелись по кабинету веером, я стремительно направился в свою комнату и стал складывать чемодан. Было ещё рано и только Рыжий не спал, удивлённо наблюдая за мной. Вызвав такси, я разобрался со своими барахлом и переместился в спальню Дженни, упаковал её вещи, затем засунул кота в переноску, одел полусонную дочь и вышел на улицу – такси как раз приехало. Какое счастье, что мы взяли билеты на ранний рейс и не придётся что-то объяснять Джареду и Дженни. Джаред и так всё поймёт, а Дженни простит. В данный момент я чувствовал себя ужасно, скверно, рассерженно, мстительно. Оставить Падалеки хотя бы записку даже в голову не пришло, потому что кроме слов: «Перестань за мной следить!» других бы просто не нашлось. Спасибо таксисту, довёз нас быстро. До регистрации на рейс оставалось полчаса. Поудобнее взяв Дженни, я решил зайти в кафе и выпить кофе, которого так и не удосужился приготовить в последний раз в доме Джареда. Рыжий в переноске вёл себя прилично, но ходить со всей этой поклажей было очень неудобно. Добравшись до ближайшего столика, я почувствовал колоссальное облегчение. Заказав у официантки двойной эспрессо, закрыв глаза, я мысленно взмолился побыстрее оказаться дома. Хватит с меня всего этого кошмара. Плохая идея была вернуться в Америку. Очень плохая.

 

- Эклз, ну ты и сволочь! – слова, прозвучавшие слишком близко, вывели меня из состояния полутранса и заставили вздрогнуть.
Кофе ещё не принесли, а напротив меня сидела Дэнниль Харрис, моя бывшая жена, собственной персоной, такая же красивая и наглая, как всегда. Боже, стоило сбежать от одного призрака прошлого, чтобы встретиться с другим. За что мне всё это? Я мысленно застонал.
- Как всегда не рад меня видеть, - констатировала Дани, разглядывая меня с интересом. – Всё такой же красавчик, и по-прежнему не мой. Ну почему все красивые мужики – геи?
- Харрис, - вздохнул я, - ради проформы, я – би.
- Только почему-то не со мной, - съехидничала она.
- Ну, не надо было за меня замуж выходить, - не удержался и я от подколки, - тогда, глядишь, больше шансов было бы.
- Где уж мне с Падалеки соперничать, - фыркнула она, остро глядя на меня. – Вы общаетесь?
- Нет, - отрезал я – разговаривать на эту тему я не собирался.
- Идиоты! – констатировала она. – Не знаю, чем ты занимался всё это время, а он уж точно с ума по тебе сходил, - кому она это сейчас рассказывала? Мне? Так я об этом знал очень хорошо, совсем недавно видел результат его безумств. – После вашего разрыва он стал бледной тенью самого себя. Поверь мне, я за ним следила. Если найдёшь за эти семь лет хоть одну его фотографию не из фильма, где он улыбается, дам тебе конфету.
- Харрис, чего тебе надо? – устало спросил я.
Тут мне принесли кофе, я поблагодарил и сделал маленький глоток, надеясь взбодриться.
- Тебе, идиоту, добра желаю, всё же мы друзья с тобой, - она улыбнулась.
- Спасибо, что вспомнила, - буркнул я, поправляя на спящей Дженни кофту.
- Твоя малышка? – спросила она.
- Моя, - вздохнул я, - Дженнифер Эмбер Эклз. О матери лучше не спрашивай, тем более что её давно нет в живых. И если тебя как всегда интересуют подробности – расслабься, я ни черта не помню – был пьян вдрызг. Я удовлетворил твоё ненасытное любопытство? – мрачно посмотрел на Харрис.
- Дурак, - произнесла она. – Я вовсе не об этом. Славная малышка, на тебя похожа, наверняка красавицей вырастет. Не отдавай её в актрисы.
- Это уж как сама решит, - улыбнулся я, оттаяв, как любой гордый родитель, чадо которого только что похвалили.
- А ведь она могла быть нашей, если бы ты захотел, - произнесла она задумчиво, разглядывая Дженни.
- Ой, Дани, давай не будем прошлое ворошить и искать, кто прав, кто виноват. Ты знала, на что подписывалась, я тебе никогда не обещал луну с неба, - возмутился я.
- Да знаю я, - с досадой прервала она, - и на брак этот пошла только из дружбы к тебе. Если б не я, пришлось бы тебе на какой-нибудь дурочке вроде Кортез жениться. Так что, скажи спасибо.
- Спасибо, - серьёзно ответил я, потому что вот уж здесь она абсолютно точно была права.
- Так значит, вы не виделись с Джаредом? – вернулась она к интересующей её теме.
- Я этого не говорил, - ответил я – вот же настырная. – Слушай, Дани, ты тут вообще как? Прилетаешь, улетаешь, встречаешь кого?
- Встречаю, - ответила она после минутной заминки, - и не прогоняй, у меня ещё масса времени - рейс задерживается. Так что, значит, всё же виделись? Он попросил прощения? Ты так стремительно со мной развёлся, что даже не дал возможности всё узнать. Что между вами произошло? Кортез молчала как рыба, Джаред меня стороной обходил, твои друзья делали вид, что тебя не существует. Один только Стив намекнул, что Джаред инициировал разрыв. Чёрт, Дженни, ну расскажи…
- Не называй меня Дженни, - прошипел я.
- Не буду, если расскажешь, - пообещала она.
- Иди к Джареду, - посоветовал я ей. – Ему сейчас будет очень нужна жилетка, он тебе всё и расскажет.
- Серьёзно? – удивилась она. – Значит, теперь ты его кинул, да? Отомстил таким образом?
Я задумался. Возможно, со стороны мои действия выглядели как месть, но я не мстил. Просто я был очень зол, ненавидел, когда меня контролировали, ограничивали мою свободу, проявляли любопытство, совали нос в мои дела. У нас именно из-за этого с мамой всегда были жуткие конфликты, пока я не уехал из дома. Но больше всего я ненавидел ложь, тем более ложь от человека, который обещал больше никогда мне не врать. Я терпеть не мог, когда играли моими чувствами. Разве можно после такого поверить ещё раз? Ещё раз простить? Так что – нет, я не мстил.
- Это не месть, - покачал я головой. – Понимаешь, эта сука Джаред, - я хотел выразиться крепче, но присутствие дочери, хоть и спящей, меня останавливало, - следил за мной всё это время. Через частного детектива, и сам, крадучись, тайком, подсматривая. У него там мои фото, отчёты о моём передвижении, вся моя жизнь без него, такая, какая есть. Знаешь, это не совсем то, чего ждёшь от любимого человека. Хотя бы понимания, хотя бы доверия, - меня опять начало трясти от злости – зря я сейчас душу изливал перед Дани.
Она задумчиво посмотрела на меня:
- Насколько я помню, он всегда был ревнивым собственником. Тут ты меня не удивил. Но слежка, это, конечно, чересчур, - она покачала головой. – Падалеки, конечно, псих, но должна быть причина, Дженсен, - она вопросительно посмотрела на меня.
- Ревнивый собственник – чем тебе не причина, - мрачно ответил я.
Тут объявили о начале регистрации на наш рейс.
- Извини, - вздохнул я, - нам пора. Прости, что не позвонил. Мы и с Джаредом случайно пересеклись. Ну, я думал, что случайно, - поспешно поправился я. – Прилетай к нам в Лондон, мы будем рады.
Дани улыбнулась и кивнула:
- Спасибо за приглашение. Ты же знаешь, я девушка такая, могу и прилететь. Пошли, провожу тебя, а то ты со своим выводком явно один не справляешься. И как он тебя одного отпустил?
- Он и не отпускал, - вздохнул я, - он ещё не знает.
- Ты даже не попрощался? – её глаза расширились. – Дженсен Эклз, ты – трус.
- Я очень разозлился, Дани, - отвёл я в сторону глаза – может, она была и права, я действительно был трусом, не решившись прояснить до конца эту историю со слежкой, впрочем, что тут прояснять, итак было понятно – чёртов ревнивец.
- Пошли, - Харрис хлопнула меня по плечу, - всё будет хорошо.
Мне очень хотелось в это верить, правда, вот только теперь я сомневался, что счастье совместимо с жизнью жалкого неудачника Дженсена Росса Эклза. Я потерял Джареда второй раз в жизни, и теперь это был мой выбор, как мне казалось, совершенно правильный.

В самолёте Дженни так и не проснулась. Я устроил её поудобнее, укрыл пледом. Лететь предстояло долго, и было время прийти в себя. Попросив у стюардессы включить телевизор, я натянул наушники и закрыл глаза. Что там показывали, меня особо не интересовало – какой-то концерт, слившийся для меня в один сплошной белый шум, я просто хотел спрятаться за его фоном от окружающей действительности. Перед глазами вспыхивали события этой недели – наша вечеринка у Криса и Стива, встреча с Джаредом в кинотеатре, переезд к нему, родители, великолепный день на поцелуйном острове, признание моей малышки и её слёзы, чета Александеров в доме Джея, зоопарк в компании Джоша, пьяный цепляющийся за меня Джаред, разговор с Женевьев, беззаботное время на пляже, концерт «котов» и эта прекрасная ночь, после которой всё пошло прахом. Не знаю, как бы я повёл себя, если бы Джаред честно признался, что всё это время следил за мной – послал бы его, психанув, или простил, предварительно опять же психанув, теперь гадать об этом не имело смысла. Он очередной раз наврал мне, и моё недоверие к нему обрисовывалось чёткими контурами – на лжи новых отношений не построишь, старых не воскресишь. Кончено. Между нами всё кончено. Я вздрогнул, услышав, как женский голос повторил за мной эти слова, открыл глаза и уставился на экран. Неизвестная мне певица пела о том, о чём я только что думал, и это было словно откровение. Слова песни врезАлись мне в мозг, а по щекам текли слёзы, потому что слышать и принимать это было больно. Правда для меня оказалась слишком жестокой, но да, мне нужно было попрощаться с Джаредом, теперь уже навсегда. Как же хотелось курить!

Кончено, между нами всё кончено,
Мы расстанемся молча, но,
Я знаю, что сожжены мосты.
Истина, пусть жестока, но искренна,
Продолженье бессмысленно,
Я знаю, всё позади, и ты...

Ты для меня чужой,
Как этот мир большой,
Как чей-то друг,
Как всё вокруг.
Ты для меня чужой,
Как этот мир большой
И боль во мне, чужая мне

Прежнее отпускаю неспешно я.
Не святое, не грешное
Не властно соединить следы.
Кончено, слишком поздно всё кончено,
И надежда непрочная.
Напрасно, наши сердца пусты...
(Татьяна Буланова)

 

Возвращаться к привычной жизни оказалось довольно просто, особенно если погрузить себя в дела так, что не вздохнуть. Ну и курение, конечно, здорово выручало. Дженни, после той истерики, которую закатила мне, когда проснулась в лондонском аэропорту, не разговаривала со мной три дня. Эти три дня оказались мучительными и выматывающими – повторный разрыв с Джаредом, непонимание дочери. Я чувствовал какое-то тупое эмоциональное оцепенение. Сил не было на страдание, самоуничижение, тоску – я ощущал себя пустой оболочкой. Дженни пришла мириться первая. Когда я сидел перед компьютером и писал заметки к новой пьесе, которую мы собирались ставить, она зашла в мой кабинет, забралась ко мне на колени и молча обняла за шею.
- Нам никто не нужен, папочка, - прошептала она, - нам с тобой и вдвоём хорошо.
Я обнял её в ответ, изо всех сил стараясь не расплакаться. Телефон я отключил, почту не проверял. Всё, что мне было нужно сейчас – покой и работа, так, чтобы времени на мысли не осталось. Мы готовились к очередным гастролям, и мне нашлось, чем заняться. В ближайшую субботу с самого утра зарядил дождь. Дженни, которая совсем забросила Интернет, да так и не достала из чемодана фотографии с «котами» и автографы, пришла в гостиную с книжкой (опять перечитывала «Сказку о Звёздном мальчике» Оскара Уайльда, и я старательно пытался не проводить параллели между дочерью и главным героем, искавшим свою маму), где мы с Рыжим уже грелись перед камином. Я просматривал очередной предлагаемый драматургами «шедевр», попутно оставляя комментарии на полях, кот задремал у меня на коленях. В тёплой толстовке с капюшоном и выношенных джинсах я напоминал себе какого-то негра-баскетболиста, только имени его вспомнить не мог. Мы втроём уютно устроились на диване, занимаясь каждый своим, под треск поленьев и шум дождя за окном. Когда позвонили в дверь, Дженни даже ухом не повела. Я покосился на неё – обычно она всегда с охотой встречала гостей. Что случилось с моей гиперактивной дочерью? Ответ напрашивался сам собой – разбитые надежды. Как же знакомо! Вздохнув, я нашарил под диваном свои тапки и поплёлся открывать дверь. Скорее всего, это был Марк, наш помрежа, он собирался заглянуть к нам, если будет проезжать мимо (требовалось обсудить некоторые вопросы по поводу последней постановки). Однако на пороге стоял вовсе не Марк. В отличие от маленького коренастого помощника, наш гость был очень высокий, его лицо скрывал надвинутый низко капюшон ветровки, насквозь промокшей от водного хаоса, разразившегося в природе (а что вы хотите – весна, Англия, всё, как полагается). Я хотел было уже спросить, чем обязан, как визитёр откинул капюшон и оказался Джаредом. Он смотрел виновато и в то же время упрямо, чуть наклонив голову – знакомый жест, означавший, что он никуда не уйдёт, как бы я не прогонял. Его длинные волосы стремительно намокали, вода заливалась за воротник, не задерживаясь на ресницах. Чёрт, наверное, нужно было просто захлопнуть дверь перед его носом, но дождь на улице, это его ослиное упрямство – я знал, что он будет торчать под дверью до второго пришествия, пока не свалится от пневмонии. Молча, я втолкнул его в дом.
- Идиот, - пробурчал я, не в силах скрыть охватившее меня беспокойство, - быстро в ванную под горячий душ!
Джаред не двинулся с места, привалился к двери и всё смотрел неотрывно на меня. Потом облизал и без того мокрые губы и произнёс сипло:
- Ты всё не так понял, придурок. Я… не из ревности, - он замолчал надолго, подбирая слова. - Просто боялся за тебя, - Джаред опять замолчал, а продолжил через вечность. - Детектив, он, конечно, следил, но больше охранял. Правда. А сам я… Ну прости, что… так исподтишка, - он глянул на меня сквозь упавшую на глаза слипшуюся чёлку и судорожно вздохнул: - Не мог я… без тебя. Мне хватало просто посмотреть, самому убедиться, что ты в порядке, живой, дышишь. Легче становилось. Как будто ты рядом. После того, как тебя видел, я дальше жить мог, - он потёр грудь, как будто ему дышать стало больно – сердце моё сжалось от непрошеной нежности. - Ты – мой допинг, Дженсен, мой жизненный допинг, без которого я бы просто сдох. Прости меня, я больше не буду ничего скрывать, - он опустил голову, уставившись на лужу под ногами, натёкшую с него.
Некоторое время я молчал, переваривая его слова, осознавая, что в который раз подумал о нём плохо. Может быть, эта неделя без него так на меня повлияла, то отупение, которое я испытывал всё это время, как будто и не жил вовсе, но теперь я точно знал, что не хочу больше так. Ведь на самом деле Джаред всегда был контролфриком в отношении меня, даже тогда, когда всё у нас было безоблачно. И на самом деле я любил в нём эту черту, так какого чёрта тогда так взъерепенился? Какого дьявола опять всё чуть не испортил? Меня надо было четвертовать, а лучше посолить и сжечь, по рецепту Винчестеров, потому что таких идиотов, как Дженсен Эклз нельзя было близко к людям подпускать, чтобы не портить им жизнь. Джаред в расчет не брался – мы давно уже были отравлены друг другом, да так, что жить могли, только находясь в одном пространстве. Дальше размышлять не имело смысла – я уже простил, когда увидел его на пороге, а он простил, когда пришёл сюда. Следовало навсегда попрощаться с прошлым и жить настоящим. К чёрту! Я быстро подошёл к нему и стал стаскивать мокрую одежду.
- Горюшко моё, ну нельзя что ли по человечески, - ворчал я, игнорируя его изумлённые и полные надежды взгляды, - можно ведь без драм обойтись, не доводить себя до простуды, а меня до нервной икоты, - я взял его ледяные руки в свои и, не сдержавшись, поцеловал, согревая своим дыханием.
Он дрогнул и мгновенно приник ко мне, обвивая всеми своими мокрыми конечностями, а я даже возразить не мог ничего – так мне было хорошо в тот момент.
- Прости, - прошептал я, - опять про тебя плохо подумал. Не укладывался у меня Кортез в голове со своими угрозами.
- Я знаю, - откликнулся он, утыкаясь мокрым холодным носом в мою макушку, - мне Харрис сказала. Появилась как фурия, когда я с ума сходил, не зная, за что хвататься и где вас искать, когда вы пропали.
- Значит, припёрлась всё-таки, - фыркнул я, - решила из первых рук новости получить.
- Нет, - усмехнулся Джаред, - собиралась мне мозги вправлять. У нас состоялся длинный разговор и, в общем… я ей благодарен. В каком-то смысле она помогла мне. Дала возможность посмотреть на всё твоими глазами. Ведь мы так и не поговорили о нас, а надо было. Прости.
- Проехали, - улыбнулся я. – Тебе, правда, надо в душ.
- Только с тобой.
Мы, наконец, отлипли друг от друга, повернулись и обнаружили, что Дженни в компании Рыжего уже некоторое время наблюдает за нами, напряжённая, взволнованная, испуганная. Джаред присел на корточки и протянул к ней руки.
- Дженни, - позвал он, - я люблю тебя, доченька. Я – твоя мама.
Малышка замерла, будто не верила тому, что услышала, потом уронила книжку, которую прижимала к груди, и бросилась к нему в объятия. Они обнялись. Я видел слёзы на глазах Джея, а Дженни даже и не скрывалась, рыдая в голос и повторяя: «мамочка, мамочка…», Рыжий тёрся о мои ноги и, кажется, тоже был готов зареветь от умиления. Отчего-то в глазах защипало и у меня самого, я чертыхнулся и пошёл набирать воду в ванну. Когда появился Джей, я лишь покачал головой:
- Идиот, ну зачем ты так? Она знаешь, какая въедливая? Пристанет теперь с этим шрамом, потом объясняй всё.
Джаред широко улыбнулся:
- Дженсен, пусть пристанет, у меня уже есть шрам, так что я мама – на полных правах. Смирись и поцелуй меня, я в этой семье теперь навсегда.
Некоторое время я тупо таращился на него, не понимая, шутит он или на полном серьёзе, а потом махнул на всё рукой и поцеловал. Более сумасшедшей семейки, чем наша, в мире просто не могло существовать.



Глава 5

Эпилог



Этого ужасного исполнителя я мог бы узнать даже с закрытыми глазами – так безбожно фальшивить мог только Джаред. Одного понять не мог - за что досталось песне Элвиса? Покосившись на сидевшую рядом Дженни, с загадочным видом изображавшую, что ничего не слышит, я поинтересовался:
- Чего это он решил устроить концерт под окнами театра? Ты случайно не в курсе, малышка?
Малышка пожала плечами:
- Не спросишь – не узнаешь.
Логично. Извинившись перед актёрами, я прервал репетицию и поспешил на улицу. То, что я увидел на небольшой театральной площади, повергло меня в шок – Джаред в сопровождении небольшого струнного оркеста за его широкой спиной, в сногсшибательном костюме уже по второму разу затянул «Love Me Tender», при этом даже отдалённо не напоминая исполнением Короля. Увидев меня, вышедшего из дверей театра, он воодушевился ещё больше, старательно допел до слов: «Love me tender, love me dear, tell me you are mine. I'll be yours through all the years, till the end of time»*** и упал передо мной на колени, протягивая маленькую бархатную коробочку. По сияющим глазам Дженни и испуганно-умоляющим Джареда, я понял, что это заговор.
- Дженсен Росс Эклз, - звучно произнёс Джей, выглядя до невозможности торжественно, - ты выйдешь за меня замуж?
- Господи, Джаред, из Голливуда сбежал, а от дешёвых мелодраматических эффектов всё не избавишься, - фыркнул я.
Джаред нахмурился и повторил ещё раз:
- Дженсен Росс Эклз, ты выйдешь за меня замуж?
- А почему я выйду? Ты же у нас мамочка! – поинтересовался я, пряча свою нервозность под маской привычной язвительности.
- Потому что я от тебя предложения руки и сердца не дождусь, - рассердился Джаред. – Так ты выйдешь за меня замуж? Ну, или раз уж это так принципиально, женишься на мне?
Я покосился на замершую в ожидании дочь, любопытные лица коллег и случайных прохожих, улыбающихся музыкантов. Джей всегда был в моей жизни, и на самом деле официальный статус никогда не был важен мне. Это не я, а он напился с горя на своей свадьбе, потому что не тому в верности клялся, а потом у меня на груди рыдал. Мне хотелось сказать об этом, но какого чёрта, раз моей семье так было нужно, я готов был на это пойти.
- Да, я выйду за тебя замуж, - пробурчал я и тут же поправился, - в смысле женюсь, конечно же, - с этими словами протягивая ему свою руку.
Джаред засиял, словно солнышко, надел мне на палец кольцо и переплёл наши руки, раздуваясь от гордости, как павлин – ну точно, собственник, ещё какой!
- А теперь поцелуйтесь, - Дженни захлопала в ладоши, радостно наблюдая за нами.
Для неё переезд к нам Джареда стал самым счастливым событием в жизни. Мамой она его, конечно, не называла, только в минуту особой душевной близости, но вот Джеем он в её сознании закрепился быстро. Судя по всему, моё окольцовывание было их совместным продуманным планом навсегда привязать Дженсена Эклза к себе. Ну а я что? Я не сопротивлялся, эти двое тоже были мне нужны, как воздух. Поэтому я плюнул на тех, кто сейчас смотрел на нас, не только с пониманием, сочувствием, радостью, но и любопытством, равнодушием, брезгливостью (люди ведь разные), и качнулся к Джареду. Мы обнялись и поцеловались под вечную песню, которую так любила моя малышка, и которую снова заиграл оркестр, уже без фальшивого джаредова озвучивания. Слова песни звучали во мне, и я верил, что так и будет:

When at last my dreams come true
Darling this I know
Happiness will follow you
Everywhere you go
- - - - - - - - - - - - -
Когда мои мечты сбылись,
Дорогая, я понял,
Счастье будет всегда с тобой,
Где бы ты ни была.
(Элвис Пресли)


http://www.amalgama-lab.com/songs/e/elvis_presley/love_me_tender.html



Конец.

Whitby Gothic Weekend* - фестиваль представителей готической субкультуры, проводящийся дважды в год в городе Уитби (Северный Йоркшир, Великобритания). Считается одним из наиболее хорошо организованных и престижных готических фестивалей в мире. http://ru.wikipedia.org/wiki/Whitby_Gothic_Weekend

«Batcave»** - ночной клуб в Лондоне, Англия, считающийся местом рождения готической субкультуры.
http://ru.wikipedia.org/wiki/Batcave

Love me tender, love me dear, tell me you are mine. I'll be yours through all the years, till the end of time*** – Люби меня нежно, люби, дорогая, скажи мне, что ты моя. Я буду твоим все время, до конца жизни.
http://www.amalgama-lab.com/songs/e/elvis_presley/love_me_tender.html



Сказали спасибо: 173

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

Отзывов нет.
Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R S T v W y а Б В Г Д Е Ж И К м Н О п С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1410