ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
1629

Сначала было клево, это потом было слово и только к утру

Дата публикации: 07.07.2016
Дата последнего изменения: 07.07.2016
Автор (переводчик): backseat;
Пейринг: J2; Дженсен / Джаред; Джаред / Женевьев; Джаред / ОМП; Дженсен / Данниль;
Жанры: не-АУ; повседневность; семья, дети; юст;
Статус: завершен
Рейтинг: PG-13
Размер: мини
Саммари: Написано на заявку: Джеи женаты на женах, дети, дружба, общий бизнес. Отношения между самими Джеями –на усмотрение автора. И тут Джаред начинает темнить, периодически пропадать, не брать трубки. Внезапно сильная страсть к третьему лицу, сам Падалеки с этим справиться не может. Жен в истерике, Дженсен в бешенстве. Пытается вернуть Джареда в лоно клана ПадаЭклз. Кинк – осознание Дженсеном лютой необходимости ему Джареда.
Глава 1
А чайник на кухне то холоден, то горяч, что кажется просто теплым.
У человечка так быстро то лето, то зима, что кажется, будто вечная грязь.
А мы так быстро то живы, то мертвы, что кажемся молоды вечно.
Нас только четверо в этом мире, и между нами такая вот связь.

**

- Нет, - говорит Ди в трубку, - нет, ну что ты, не может такого быть - и эти нотки в ее голосе, сладкие, как медовый соус из Макдональдса, вкрадчивые, как реклама сережек по телевизору (колье в подарок), пластмассовые, чужие - Дженсен не может больше их слушать, и поэтому он выходит на улицу, встает у крыльца и смотрит на желтеющее небо и на то, как остро разрезают его ласточки, оглашая его купол тихими криками.

- Пап, ты что тут делаешь, - спрашивает Джей-джей, и ладонь Дженсена привычно находит ее макушку, давно уже не пахнущую молоком, но мягкую и пушистую, искрящую в косых лучах золотом. Вечера сейчас стоят самые долгие.

- Ничего. Я приду скоро. Иди скажи маме...

- Мама по телефону с тетей-мамой говорит.

- Ты ей тихонечко скажи, что я иду пройтись.

- Можно с тобой?

- Пойдем.

Джей-джей бежит в дом, возвращается с шапочкой, вряд ли бы догадалась сама - сквозь окно Дженсен видит, что Ди стоит у стола и смотрит на него, все еще держа трубку у уха, и Дженсен отворачивается, потому что стоит она слишком неподвижно.

Они с Джей-Джей идут вдоль канала, по велосипедной дорожке, но после очередного "слева от вас!" от обгоняющего велолюбителя в синтетических шортах у Дженсена начинает ломить висок, и они сворачивают на лошадиную тропу, где совсем никого нет. Джей-джей идет, ловко обходя навозные кучи и совсем не спотыкаясь, даже когда им приходится перебираться через поваленное дерево с торчащими во все стороны ветками. Она поет, мурлычет себе под нос что-то из мультика, и Дженсен отвлекается, слушает слова песни, мысленно вставляя пропущенные, крепко держит ее за руку - но в конце концов ей надоедает идти так, и она вырывается и бежит к ручью, "в прошлый раз с мамой мы видели там лягушку, и у нее надуваются такие пузыри за щеками, и мама боялась, а я хотела потрогать, вдруг она все еще там, пусти". Задрав сарафан чуть не до ушей, она копается в ручье, и Дженсен, вместо того, что бы следить, чтобы у нее не промокли ноги, тупо разглядывает ее спину, а потом взгляд его начинает блуждать по воде, по прибрежным осокам, по блестящим камням, и вот он уже снова слышит голос, который второй день пытается вытолкнуть из головы.

- Нет, я сейчас не домой, я... пока, Дженсен, увидимся.

Дженсен закрывает глаза на мгновение, мотает головой, снова открывает их - в этот момент Джей-джей все-таки наступает в ручей и произносит сокрушенно:

- А вот Том умеет ловить лягушек, он их знаешь сколько раз ловил... я ногу промочила. Носочек мокрый.

- Идем домой, - говорит Дженсен, и Джей-джей искоса взглядывает на него, проверяя - не будет ли ругаться, но он подхватывает ее под тонкие ручки и сажает на шею.

- Папа-верблюд! - визжит она от неожиданности, сразу теряя всю робость, и хватает его за уши, - лево руля!

- Только не тяни, - привычно велит Дженсен, - и не дергай!

Дома Ди молча переодевает вымокшие носки, а потом включает Джей-джей мультик на большом экране в гостиной. Дженсен поднимает брови, время сейчас совсем не мультиковое, но Ди так же молча достает себе бокал для мартини.

Он садится на табурет за стойкой темного дерева, которую помогал им выбирать Джаред, большой любитель подобного, а она опускается напротив, наливает себе половину бокала и смотрит на него. Он качает головой, ему не хочется.

- Мне очень тяжело... - Ди с трудом подбирает слова. Она не любит этих разговоров, совсем не любит, да им, впрочем, редко приходится обсуждать что-то подобное.

Но и у Дженсена форы здесь нет. Оба предпочитают ловить и обрабатывать нутром, мысли текут своими течениями, дела делаются поверх них, а прослойка из слов нужна очень редко. Но так можно, если немая договоренность разделена поровну, для них двоих-то этого хватает, но теперь же…

- Мне очень тяжело говорить с Жен, потому что я говорю неправду.

У Джей-джей на экране что-то взрывается, и оба вздрагивают. Дженсен поворачивается и через две комнаты видит, какая она там сейчас - вся в мультфильме, вцепилась обеими руками в подол и втянула голову в плечи.

- Дженсен, - настойчиво говорит Ди - он чувствует себя отвлекающимся школьником, и от этого висок вновь взвывает болью.

- Да, - отвечает он резче, чем хотел.

- Ты ведь ничего не знаешь, - он вскидывает взгляд и несколько секунд разглядывает ее, как глядит иногда в пространство кот - внимательно-тупо.

- Разумеется, нет.

- Ну так узнай, - произносит Ди в сторону, и принимается водить пальцем по краю бокала.

"Он мне не говорит ничего", - думает Дженсен, но произнести это вслух не может.

**

К телефону Джаред не подходит. Не то, что они договаривались точно - нет, речь шла об исключительно потенциальной возможности сходить сегодня вечером в бар, потому что там собирались играть знакомые, но разговор об этом состоялся недели две назад, и был весьма приблизителен, так что никакого обязательства на Джареде не висело, и придраться формально было не к чему.

К черту, думает Дженсен, сжимая телефон в кулаке. Отбивает, по своему обыкновению, без глаголов, "сегодняшний вечер. ребята. просвет в памяти?"

Сообщение доставлено.

Он все-таки вызывает такси. Входить в джаредов бар без Джареда странно. Бармен кивает ему, но это не Томми, а кто-то новый, так что Дженсен ограничивается вежливым кивком в ответ и садится.

Ребята уже пришли, они возятся на маленькой сцене с проводами, и Дженсен некоторое время наблюдает за ними, потягивая виски. У них проблемы с басом, он никак не желает подключаться к усилителю, и поэтому они раздражены и соваться к ним не хочется, однако само действие увлекает Дженсена, и он уже с нетерпением ждет, как они справятся с задачей. Вечер идет тихо. Посетителей не так уж много, две девушки подходят к Дженсену, чтобы сфотографироваться, но больше ничего примечательного не происходит. Когда бас, наконец, выдает нужный звук, Дженсен слезает с табурета и подходит к сцене поближе.

- Дженсен, - кивает ему Крэйг, - привет, дружище.

- Джаред появлялся? - вопрос звучит небрежно.

- Попросил начинать без него.

Дженсен кивает и засовывает руки в карманы. В конце концов, заплатить музыкантам можно и через пэйпал, а то, что они твои знакомые - ну что ж, не на каждый же джем ходить к знакомым. Даже в своем собственном баре. Даже когда они играют там в первый раз. Так?

Крэйг берет первый аккорд, и Дженсен возвращается к стойке. Его стакан вновь полон, и обычно Дженсену не нравятся такие штучки, но сейчас он благодарен бармену и прикладывается к стеклу почти с облегчением.

Ну что ж, он попытался, в конце концов. Он не коп, чтобы отслеживать Джареда по джипиэс, к телефону тот не подходит, в баре не появился. Можно немного послушать ребят, допить виски и отправляться домой в компании с сосущим чувством в районе желудка. От этого приятеля избавиться, пожалуй, быстро не удастся.

Он снова уставляется на сцену и почти пропускает момент, когда в бар-таки заваливается Джаред, сразу занимая, по своему обыкновению, огромное пространство вокруг себя. Он смеется, он без своей извечной шапки, и он не один.

**

Придти к Данииль было, наверное, лучшей идеей за последние дни. Данииль впустила молча и также молча провела в дом, и молчание это оказалось куда целебнее, чем все телефонные разговоры и странный ее тон последний дней. У Дженсена с Данииль в доме лучшие диваны с лучшими подушками, и пахнет всегда хорошо, черт знает, какие там благовония или духи они для этого находят. Женевьев садится, потом, подумав, ложится, устраивает голову на коленях Данииль, и та, все так же не произнося ни слова, принимается перебирать ее волосы. У Данииль очень непутевый брат и не самая благополучная семья на свете, у Женевьев - богатые родители и счастливое детство с пони, но взрослая жизнь многое переворачивает с ног на голову, подменяет; ради Джареда частенько приходилось быть сильной; и ей нравилось это, но сейчас - сейчас нет сомнений в том, кто из них - каркас, а кому надо, чтобы ее погладили по голове и пожалели. Данииль все делает верно и должно помогать; но есть еще простое оружие против себя, ржавые иглы, мозг-то свой ведь себя не пожалеет: Женевьев - мама двоих детей, в горле сжимается горький комок, и она сама не замечает, как по лицу начинают течь слезы.

Но они исчезают так же быстро, как появились. От них становится одновременно горче и легче. Они с Данииль проводят так, провалившись в мякоть диванных подушек, наверное, минут сорок, не меньше - середина дня, и скоро Джей-джей и мальчишки вернутся из школы, но сейчас сил думать об этом нет. Пальцы Данииль в ее густых волосах замирают в конце концов, и обе неподвижно впитывают тишину и спокойствие дома.

- Как думаешь, - спрашивает Женевьев, - на этом все?

- Нет, - говорит Данииль, - я знаю, что нет.

- Просто это ведь так. Непохоже на него. Он никогда так не...

- Я знаю, знаю.

Данииль медлит, ерзает немного, потом все-таки добавляет:

- Я попросила, чтобы Дженсен... разобрался. Надеюсь, ты не против.

- Дженсен, - Женевьев сама не понимает, почему ее смешок так истеричен, - как я могу быть против? Ну что ты такое говоришь?

Данииль снова замолкает, но край рта ее подрагивает. Женевьев садится резким движением, черные волосы взметываются волной, и у Данииль в голове мелькают жаркие поля, громкий говор, солнце в бликах воды, оливковые деревьях, запах разгоряченной кожи, их общая, пусть и ненастоящая, родина.

- Я первая скуплю все свечки в городе, - говорит Женевьев с каким-то злостным удовольствием, - понимаешь? Если бы это был Дженсен. Но только это не Дженсен.

- Это всегда Дженсен, - спокойно замечает Данииль, наблюдая за собой, своими губами, вылепляющими слова, как со стороны. - Это всегда был и будет Дженсен.

- Но...

- Он поймет. Джаред. Должен понять.

- Может быть, - Женевьев переворачивается и опускает руку на пол. Пальцы ее трогают бежевые ворсинки ковра, ведут по ним, и Данииль, коленями чувствуя мягкость ее груди, не может оторвать взгляд от них, - нужно, чтобы понял как раз не он.

**

Дженсен уговаривает себя, что все это не имеет ни малейшего значения. И - вспыхивает от любой мелочи. Злится белой, едкой яростью. На Джона, парня, который чинит машину Данииль, и невовремя звонит. На письмо от сценаристов, в котором написана какая-то мура, адресованная не ему (так зачем они тратят его время). На продавца кофе, который не понимает его заказа и со второго раза.

И, больше всего, на себя самого, когда вдруг вспоминает, почему от Джареда ушла Сэнди. За что? За то, что посмел провести аналогию?

Это ведь не то, не то, Дженсен чует, на этот раз это что-то другое; и - Джаред ведь не любил Сэнди (зачем тогда позвал замуж), (временное помешательство), (дурацкая отговорка).

Дженсен говорит себе: это не мое дело, это все не мое дело, и понимает, что врет.

Дженсен говорит себе: подожди, и понимает, что не может.

Два дня проходят в агонии. На третий Дженсен просыпается, и сознание его холодно. Лежа в смятой постели (Данииль ушла в детский сад), он смотрит в неровные линии белого узора на потолке и думает, что, в сущности, ничто ведь действительно не имеет значения, и все пойдет своим чередом, потому что парень, которого Джаред обнимал за плечи, совершенно не был похож ни на кого из них, это был среднего роста, бледный и худосочный субъект с темными глазами и нервным, умным лицом, тонкие черты со слабым подбородком, Дженсен помнит его так же ясно, как если бы он стоял прямо перед ним в спальне сейчас, здесь.

А если он не был похож ни на кого из них, значит, он - чужероден и не нужен, потому что Джареду всегда было достаточно того, что есть, и все лишнее - отрежется.

Дженсен еще раз говорит себе, подожди, надо подождать, и сознание (как из морозильника) отвечает ему на этот раз: хорошо.

Телефон пищит.

"Прости, что пропал. Ланч?"

Может быть, этого согласия оказалось достаточно.

**

Джаред перед ним - не в своей тарелке. Дженсен мстительно размешивает кофе, медленно, не торопясь, пока не вспоминает, что пьет кофе без сахара.

Джаред тоже приметил это, уставился на его чашку.

Пока они не сказали друг другу ни слова, и отпивая первый глоток гадкого нектара, Дженсен вдруг чувствует усталость. Почему они в этой дурацкой закусочной, будто малознакомые люди? Одноклассники через двадцать лет после выпуска. Или еще хуже.

- Дженсен, - говорит Джаред, и Дженсен морщится, потому что с Джаредом это всегда должно быть "Эклз", "Шмеклз", "Шэклз", "коротыш", на худой конец. "Стопочка", даже. Никак не полное имя, которое сейчас кажется чьим-то чужим.

Где-то на дне его вспыхивают рыжим маревом заснувшие было угли.

- Джаред, - отвечает он в тон, и тон этот опасен.

- Мне, наверное, как-то нужно, - говорит Джаред, и взглядывает несчастно, - как-то все объяснить.

"Не имеешь ты права выглядеть несчастным". Пламя вот-вот разгорится, угли трещат. Ему казалось, что он так спокоен. Что он вообще понимает в себе.

- Попробуй.

- Что? - переспрашивает Джаред, и, не слушая, продолжает, - я имею в виду, как-то с Женевьев все... понять, как правильно ей сказать.

- Ебаная ты сука, - назад пути нет. Огонь взметывается до небес, разнося снопы искр во все стороны.

Сказать, что Джаред удивлен - ничего не сказать. Он открывает рот беззвучно, как рыба, и Дженсену ничего сейчас не хочется так, как вмазать по этим губам, со всей дури, наотмашь, чтобы кровь полетела брызгами.

"Дыши", напоминает себе Дженсен, и Джаред все-таки пытается продолжить:

- Да, конечно, я знаю... это ужасно, и я, наверное, не имею права тебя просить помочь, но ты ведь единственный, кто...

Костяшки обдирает болью. Голова Джареда резко отлетает влево, и кровь-таки падает на расцарапанную поверхность стола - так, как хотелось.

Дженсен не чувствует боли. Он не понимает, как оказывается на ногах, как хватает Джареда за шиворот и выволакивает его из закусочной. Джаред не беззащитная девчонка, он пытается отбиваться, но Дженсена ведет голый инстинкт, и инстинкт этот позволяет, уклоняясь от одних ударов и не чувствуя других, безошибочно найти свою машину, вслепую открыть ее, сунуть, навалившись боком, Джареда на заднее сидение и самому ввалиться следом за ним, захлопывая за собой дверь.

Джаред не верит в насилие, но верит в шуточные потасовки и тренировочные бои, поэтому кулаки их пересчитывали зубы друг друга столько раз - не счесть. В каком-то смысле они знают тела друг друга лучше, чем знают тела своих жен и детей - помнят все болевые точки, все нечестные приемы.

Джареду удается уцепиться за отросшие его волосы, и он с силой рвет их на себя. На заднем сидении для них двоих слишком мало места, в выключенной машине жарко и душно, и глаза Дженсена заливает пот.

- Ты охуел, - сдавленно выплевывает Джаред, беспорядочно дергая ногами и стараясь найти точку опоры. Дженсен, шипя от боли, вырывает свою голову из его пальцев, перехватывает запястья и с силой прижимает их к груди Джареда, выворачивая и давя, что есть мочи. Джаред задыхается, кашляет, судорожно пытается вдохнуть, и Дженсен ослабляет хватку на сантиметр, позволяя воздуху попасть в легкие, но не выпуская. Джаред снизу смотрит зло, и Дженсен точно знает, что если тот извернется, то может дать ему коленкой в почку, но вместо этого Джаред суживает глаза и спрашивает:

- И что теперь?

В груди у Дженсена все замирает: он не из тех, что умеет бездумно следовать порывам, то, что они оказались сейчас, вот так, в этом машине - уже из ряда вон. И то, что он сейчас сделает, нельзя будет списать на ярость или глупость или адреналин.

Есть еще пара секунд.

Между бровей у Джареда залегает черточка, он перестает щуриться и смотрит на Дженсена вопросительно, он весь мокрый, пряди налипли на лоб, таз его жесткий и сидеть на нем неудобно, а из угла рта его течет кровь.

Надо спросить тысячу вещей, и убедиться в тысяче других, но Дженсен чует Джареда, как волк чует волка, им не нужно разговаривать об этом, может быть, нужно открыть окно или включить кондиционер, а вокруг летают непроизнесенные слова, о том, что, конечно, Женевьев, и, конечно, дети, и, понятное дело, Дженсен, и, естественно, Данииль, и спрашивать не надо, потому что в этот момент Дженсен знает лучше, чем знает сам Джаред, потому что он чует его, как волк чует волка.

- Ну почему ты не мог понять раньше, - бормочет Джаред, и Дженсен вдруг смеется:

- Неужели ты считаешь, что я опоздал?

Пара секунд закончились. И когда он касается жестких мужских губ своими, впервые в жизни, то чувствует, как они улыбаются.

Fin

Сказали спасибо: 51

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

Отзывов нет.
Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R S T v W y а Б В Г Д Е Ж И К м Н О п С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1410