ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
1625

Священный дар богов

Дата публикации: 29.06.2016
Дата последнего изменения: 20.03.2017
Автор (переводчик): Сирота Бесфамльная;
Бета: Longway
Пейринг: J2;
Жанры: J2 в детстве; ангст; АУ; пре-слэш; сказка;
Статус: завершен
Рейтинг: G
Размер: мини
Саммари: Джаред - фавн, Дженсен - озерный нимф.
Глава 1

***

     Дженсен ложится на влажный мох на берегу озера и лениво опускает босую ножку в прозрачную тёплую-тёплую воду, пугая мелких рыбёшек. Те мгновенно рассыпаются в разные стороны, словно жемчуг с разорванного ожерелья. Солнечные лучи, проникая сквозь толщу воды, играют на их серебристой чешуе, отскакивают озорными солнечными зайчиками прямо в личико маленького нимфа, расцвечивая золотыми бликами румяные щёчки, и заставляют его жмуриться. Дженсен медленно водит ножкой в воде, шевеля маленькими аккуратными пальчиками, и любопытные рыбки, тут же забыв о недавно пережитом страхе, снова собираются вокруг беспокойной стайкой. Одна, самая смелая, подплывает вплотную и щекотно тычется крошечным ротиком в розовую пятку. Дженсен вздрагивает, выдёргивает ножку из воды, окатывая себя фонтаном радужных брызг, и заливисто хохочет, и смех его звенит колокольчиком, хрустальным эхом отдаваясь далеко в чаще леса.

     Отголоски этого эха долетают до тихой поляны, спрятанной среди огромных деревьев, и легко касаются заострённого ушка маленького фавна, прикорнувшего в тени старого мшистого пня. Тут же приоткрывается хитрый глаз, а затем второй, мохнатые кулачки трут их безжалостно, прогоняя остатки сна, и вот лесной бесёнок уже дрыгает резвыми ножками, бьёт копытцами в нетерпении, шаря лапкой в пещерке между корнями. Наконец вытаскивает оттуда свирель, сдувает с неё пыль, громко чихая, и, не в силах больше усидеть на месте, вскакивает и несётся во всю прыть к лесному озеру, где его уже, наверное, заждались.

     Дженсен слышит его топот, когда фавн ещё на полдороге к озеру, наклоняется к воде и набирает в рот немного. Потом ложится на спину, закрывает глаза и притворяется спящим.

     Фавн появляется на берегу через пару минут, кружит вокруг нимфа маленьким торнадо, бьёт хвостом по прибрежной траве, ломая тонкие стебельки, и топчет копытцами крошечные звёздочки цветков дикой гвоздики, что сотням растёт вокруг озера. Дженсен наблюдает за этим безумным танцем сквозь пушистые ресницы, стараясь лежать неподвижно, с трудом сдерживая рвущийся из груди смех. Фавн останавливается, растерянно глядя на «спящего» нимфа, и скулит жалобно:

     — Дженсен, ну же, Дже-е-е-енсен! Проснись скорее!

     Дженсен уже еле сдерживается, но упрямо продолжает делать вид, что спит, хотя как тут улежишь спокойно, когда вокруг тебя носится лесной ураган? Розовые нежные пальчики на ручках и ножках начинают слегка подрагивать, чуть приподнимаются уголки пухлых губ, готовых вот-вот расплыться в улыбке. Фавн не выдерживает первым, падает на траву рядом с Дженсеном, трясёт его за плечи, потом наклоняется к самому лицу, с тревогой вглядываясь в него, и шепчет, щекотя кожу своим горячим дыханием:

     — Просыпайся же, соня, я принёс тебе новую пес....

     Договорить он не успевает. Дженсен выстреливает ему в лицо водой изо рта, вскакивает, успевая заметить распахнутые в изумлении раскосые глаза с острыми стрелами ресниц, и с шумом плюхается в озеро, обдавая ошарашенного фавна ещё одной порцией воды. Тот смешно отфыркивается, мотая лохматой головой, и смеётся вместе с Дженсеном, даже не думая обижаться. Протягивает руку, помогая нимфу выкарабкаться на берег, и садится рядом, тесно прижимаясь. Дженсен доверчиво склоняет светлую головку ему на плечо и тихонько вздыхает. Хорошо!

     —Джа-а-аред... — не говорит — журчит нимф, и у фавна внутри разливается приятное тепло, и подрагивает кончик хвоста.

     Джаред трётся щекой о влажную макушку и опускает ладошку на белокурые волнистые волосы. Они пахнут тиной и водяными лилиями. Фавн любит этот запах. Это запах Дженсена — озёрного нимфа и его лучшего друга. Дженсен красивый, нежный как все нимфы, он весь как будто прозрачный, сладко-сливочный и мягкий. К нему постоянно хочется прикасаться, что Джаред и делает, а Дженсен всегда ему позволяет, царственно кивая головой и снисходительно улыбаясь. Они проводят почти всё время вместе — суматошный, проказливый фавн, мастер на всякие выдумки и озорство, и спокойный, благоразумный по природе своей, но сговорчивый и легко соглашающийся на любые шалости нимф. К вечеру, умаявшись от беготни, они сидят вдвоём на берегу озера под старой ивой. Фавн прислоняется спиной к стволу и вытягивает уставшие за день, гудящие ноги, а Дженсен кладёт ему на колени голову и позволяет гладить себя по мягким шелковистым волосам. А иногда складывает на его мохнушки свои изящные ступни, и Джаред гладит их, перебирает крохотные пальчики и представляет, каково это — иметь такие мягкие и нежные пяточки, а не копытца, как у него самого? Наверное, больно ступать ими по земле, ведь можно легко пораниться о мелкие камушки, порезаться травой или обжечься о горячий песок. Фавн беспокоится о своём маленьком нимфе и бережёт его ножки, поэтому они редко убегают играть в лес и чаще проводят время в воде или на самом берегу, где трава особенно мягкая.

     Фавн порой думает, что будь у Дженсена какой-нибудь изъян, он любил бы его нисколечко не меньше, а может, даже и сильнее. Но изъянов у Дженсена нет, он настолько идеален, что у Джареда иногда щиплет глаза, когда он смотрит на него, и приходится смаргивать, прогоняя непрошеные слёзы, или украдкой утирать их, чтобы Дженсен не поднял его на смех. Старый ворчливый тролль, что живёт в жуткой пещере на самом краю леса, как-то сказал, что Дженсен похож на девочку. Маленький фавн никогда не видел девочек-нимф, а Дженсен ответил на это, что они намного красивее его. Джаред подумал тогда, что не хотел бы встретить никого красивее Дженсена, ибо он тогда точно ослепнет.

     —Ну?

     —Что? — вздрагивает фавн от неожиданности.

     Он опять задумался-замечтался.

     — Ты сказал, что принёс новую песню, Джаред. Я слушаю! — Дженсен капризно кривит пухлые губки, но фавн знает — это просто игра. Он снова смеётся, достаёт, словно из ниоткуда, свирель, любовно проводит лапкой по её ребристой поверхности, потом подносит ко рту… и всё вокруг замирает.

     Ветер стихает, застыв в кронах деревьев, умолкают птицы, только миг назад заливавшие лес своим многоголосьем, шумные стрекозы усаживаются на стебельки трав, сложив крылышки, шмели прячутся в норки, и кажется, что не слышно даже звона ручья, что сбегает по скользким камням в озеро, наполняя его чистой прозрачной водой.

     Свирель играет для маленького нимфа... Удивительная по красоте мелодия разливается в густом мареве летнего дня. Воздух вокруг становится тягучим и сладким, осязаемым настолько, что его можно потрогать. Он вьётся вокруг тонкими струями, раскрашенными в нежные полупрозрачные цвета, закручиваясь в спирали, складываясь в причудливые замысловатые узоры.

     Фавн играет для своего мальчика... В этой музыке — красота закатного неба, разукрашенного всполохами всех оттенков красного и золотого. В ней — сияние миллиардов солнц далёких галактик и тёплый свет бледной луны на чёрном бархате ночи. Она — как грохот водопада, несущего с гор огромные валуны и легко ломающего их о скалы. Она — как тихий шорох опавших листьев под ногами, прибитых к земле первыми крупными каплями дождя.

     Джаред играет для Дженсена... Ничто на свете не может сравниться с этой песней, превзойти её хоть на йоту — столько в ней безграничной нежности, столько беззаветной преданности, столько бесконечной и чистой любви...

 

            ***

 

Несколько вёсен спустя мало что меняется — всё так же чисты тёплые воды лесного озера, всё так же ясен взгляд маленького нимфа, разве что цвет его удивительных глаз становится более насыщенно-изумрудным. Всё с тем же восторженным обожанием смотрит на него юный дух леса; может, чуть нежнее прикасается к отросшим ниже плеч светлым волосам; может, чуть дольше задерживает мохнатые ладони на нежной коже. А ещё когда фавн сжимает длинными пальцами тонкие запястья, то чувствует, как прерывисто бьётся пульс, и от этого почему-то становится трудно дышать и пересыхает во рту.

     Джаред не может понять, что с ним творится и почему он иногда бросает Дженсена на берегу в самый разгар игры и несётся, взбрыкивая копытцами, в самую чащу леса, не разбирая дороги, ломая кусты. Ветки больно хлещут его по лицу и плечам, но он, не замечая боли, бежит и бежит, пугая мелкую лесную живность, а внутри клокочет какое-то непонятное новое чувство. Оно смущает и злит фавна, заставляет то смеяться без причины, то смущённо утирать слёзы, невесть почему наворачивающиеся на глаза. Старый тролль, пряча улыбку в переплетении бесконечных морщинок на землистом лице, шамкает беззубым ртом и шепчет, гладя фавна по лохматой голове:

     — Ты сам не знаешь, как счастлив, обретая то, что прежде было скрыто от тебя. Плачь мой мальчик, потому что эти слёзы прекрасны и чисты, они не горьки, как те, что рождены болью и страданием. Они — как предвестники томления первой любви и ожидания неизбежного счастья. Как я завидую тебе, мой мальчик, ведь у тебя всё ещё впереди.

     Фавн не понимает, о чём говорит тролль, но эти странные слова успокаивают его, а дребезжащий старческий голос усыпляет. И он часто забывается беспокойным сном прям там, на пригорке возле троллевой пещеры, и вздрагивает во сне и поскуливает жалобно и не может потом вспомнить, какие видения являлись ему.

     Он всё также играет на свирели для своего нимфа, и музыка эта также прекрасна, но в песнях нет уже былой лёгкости. Они более тягучи, полны печали и неясной тревоги, и у Дженсена сладко щемит сердце от тихой и светлой грусти.

 

***

 

     В это лето фавн вдруг резко раздался в плечах, неожиданно вымахал на целую голову выше Дженсена. И если нимф, нисколько не будучи женоподобным, всё-таки имел несколько округлые формы, был строен, изящен и тонок в кости, то Джаред выглядел на его фоне тяжёлым монолитом. Мускулы красиво перекатывались под смуглой кожей на спине и груди, жилистые руки, перевитые венами, и крепкие бёдра налились невероятной силой, и он, не умея пока управляться со своим новым телом, всё реже прикасался к Дженсену, боясь ненароком причинить тому боль. Нимф сначала недоумевал, отчего его сердечный друг стал проводить с ним так мало времени, отчего фыркал, если Дженсен затевал шутливую потасовку, и убегал в лес, не показываясь потом по несколько дней. После затосковал по фавну, по его свирели, по их весёлым играм, по беззаботным и счастливым годам, которым, по всей вероятности, пришёл конец. Старый тролль сказал, что Дженсену не нужно злиться, а нужно дать Джареду время, чтобы тот привык и всё осознал.

     — Что он должен осознать? К чему привыкнуть? — Дженсен пытливо заглядывал в мутные глаза тролля, силясь понять, почему тот вдруг стал говорить загадками.

     — Он становится мужчиной, малыш, — отвечал старый тролль и ласково улыбался нимфу.

 

***

 

     Это утро самое обычное, ничем не примечательное, каких много было и будет в бесконечной череде беззаботных дней, рождающихся с первыми лучами солнца и без сожаления уходящих в небытие на закате. Дженсен просыпается рано и долго нежится, покачиваясь в гамаке, сплетённом из длинных стеблей кувшинок и подвешенном почти у самой воды на ветвях старой ивы. Лёгкий ветерок ласкает его нежную кожу и спутывает светлые локоны. Нимф склоняет голову, рассматривая своё отражение, искажённое мелкой рябью на поверхности воды. Он не догадывается, насколько прекрасен, и становится только красивее день ото дня. Исчезла детская припухлость щёк, черты несколько заострились, и зелёные глаза кажутся просто огромными на бледном лице. Пушистые ресницы отбрасывают длинные тени на усыпанные веснушками скулы. Тролль говорил ему раньше, что когда нимф появился на свет, то был таким удивительно красивым младенцем, что солнце не удержалось, спустилось с небес и расцеловало его, оставляя по всему телу крошечные рыжие пятнышки. Так что их не нужно стесняться, потому что это знак того, что он любим и обласкан солнцем. Дженсен смеялся и не верил ни единому слову хитрого тролля, но это была красивая сказка, и ещё — нимф никому не признавался, — но ему нравилось, когда Джаред называл его «мой солнечный мальчик». Как же давно это было... Да и было ли вообще? Последнее время фавн редко балует Дженсена нежностями и больше не приносит с собой свирель, чтобы играть те чудесные мелодии, от которых так тепло и спокойно становится на душе.

     Нимф вздыхает и медленно входит в воду. Это его дом, его стихия, вода всегда дарила ему удивительное чувство умиротворения, смывала все тревоги и печали. Он неспешно доплывает до середины озера, переворачивается на спину и, раскинув руки в стороны, расслабленно покачивается на поверхности воды. Обводит глазами кроны деревьев, растущих вдоль берегов, и останавливает взгляд на ручье, что шумным водопадом стекает в озеро с высокой скалы. Улыбается, вспоминая, как Джаред раньше любил стоять на вершине, опасно балансируя на самом краю огромного валуна, и пугать Дженсена, делая вид, что копыта соскальзывают, камнем падая в воду и оглушительно хохоча. Это было опасно, они оба знали, что у подножья скалы на дне было множество камней, и если недостаточно сильно оттолкнуться перед прыжком в воду, то можно было разбиться об эти камни, переломав себе все кости. Фавн был ловок и силён и абсолютно бесстрашен, но Дженсену он никогда не позволял провернуть нечто подобное. Нимф усмехается — Джаред слишком уж опекает его, видимо, считая слабаком и неженкой. Поэтому, наверное, и не хочет больше с ним дружить, не считает озёрного духа достойным себя, хранителя леса, такого сильного и красивого.

     Дженсен вдруг замирает и прислушивается... Кажется, это звук свирели. Он подрывается, погружаясь в воду с головой, чуть не захлебывается, выныривает, отфыркиваясь, и быстро плывёт к берегу. Он знает, что нужно делать. Он просто должен доказать фавну, что вовсе не слаб и не труслив. И что с ним можно иметь дело, можно доверять, дружить и любить, как раньше. Ему нужна любовь Джареда, нужна как воздух, он просто не выживет иначе. Это чувство у них всегда было одно на двоих, а теперь целиком досталось одному Дженсену, и он не справляется, не может нести это сладкое бремя в одиночку. И не хочет.

     Звук приближается, и нимф быстро карабкается вверх по скале, обдирая нежные ладони об острые выступы камней, постоянно соскальзывая босыми влажными ступнями. Ему немного страшно, но он и не думает останавливаться и, закусив губу, упрямо поднимается всё выше и выше. И когда фавн выходит из леса на поляну перед озером — нимф уже стоит на самом краю того самого валуна. Он весь дрожит от предвкушения, представляя, как удивится Джаред, как застынет, в восхищении глядя на полёт Дженсена, как будет потом гордиться им. А дальше он загадывать не хочет. Пусть просто всё станет как раньше. Пусть фавн вернётся к нему.

     Фавн грациозно вышагивает, продолжая играть на свирели, и осматривает цепким взглядом поляну, берег, озеро, ища глазами Дженсена.

     — Джа-а-а-аре-е-е-ед! Смотри на меня!

     Фавн поднимает глаза вверх, вздрагивает всем телом, музыка смолкает, и улыбка мгновенно гаснет на побледневшем разом лице. Он швыряет свирель в кусты и бежит к скале, размахивая руками, зная, что кричать бесполезно, нимф не услышит ни слова — слишком шумно там наверху от грохота водопада. И все равно кричит отчаянно, срывая голос:

     — Не делай этого, Дженсен, пожалуйста! Остановись!

     А тот счастливо смеётся, откидывая голову назад, и золотистые локоны рассыпаются по плечам. Он машет Джареду рукой, но вдруг поскальзывается... и через мгновение реальность будто схлопывается, и мир перестает существовать. Всё видится размытым, как в тумане, звуки долетают до фавна словно сквозь какую-то вязкую субстанцию, руки и ноги становятся ватными, как в ночном кошмаре, когда ты всё осознаешь, но ничего не можешь сделать — ни сдвинуться с места, ни закричать. Он открывает и закрывает рот, задыхаясь, копыта словно приросли к земле, а Дженсен всё летит и летит, неестественно медленно, переворачиваясь в воздухе, неловко взмахивая руками, а Джаред видит только широко распахнутые в ужасе глаза. Бурлящие воды озера беззвучно расступаются, принимая юное гибкое тело своего хранителя, и смыкаются над его головой, через минуту окрашиваясь ярко красным.

 

***

 

     Фавн не помнит, как оказался в воде, не помнит, как вытаскивал своего мальчика, бесчувственного, бездыханного, не помнит своего крика, от которого содрогнулись синие горы и лесное зверьё взвыло, вторя своему юному хозяину, сочувствуя его горю, разделяя с ним его боль. Он не знает, откуда взялись силы бежать, перепрыгивая овраги и бурелом, бережно прижимая к груди единственное сокровище своей недолгой жизни. Он боится смотреть вниз, боится, что от увиденного потеряет сознание, и чувствует, как горяча кровь, стекающая ему на грудь из страшной раны на голове нимфа. Никогда ещё он не бегал так быстро и ни разу в жизни не испытывал такого всепоглощающего страха.

     Наконец деревья расступаются, открывая вход в тёмную пещеру, и Джаред аккуратно опускает Дженсена на мягкий мох. А потом кричит так громко, как только может, призывая на помощь старого тролля, и лишь только тот появляется, ахая от увиденной картины, фавн отпускает себя и позволяет слезам пролиться.

 

***

 

     Самыми длинными и жутким были первые часы. Фавн метался бестолково, словно обезумев от страха. Он то выл зверем, заламывая руки, топал яростно копытами и бил хвостом, поднимая клубы пыли возле пещеры, то падал на колени, сдирая их в кровь, возле нимфа, хватал его за хрупкие плечи и умолял открыть глаза. Тогда тролль, боясь, что иначе не достучаться до разума Джареда, отвесил ему крепкую оплеуху и поймав наконец вполне осмысленный взгляд, не позволяя себе больше ни одного лишнего слова или движения, стал отдавать ему чёткие указания. И фавн, кое-как взяв себя в руки, носился по лесу словно вихрь, приносил нужные травы, листья и коренья и помогал растирать, крошить, давить и жечь, пока тролль шептал заклинания, помешивая длинным черпаком пахучее варево в глиняном котле.

     Джаред не спал три дня и три ночи, не отходя от нимфа ни на шаг и ни на миг не выпуская его из виду. Он осторожно держал бледные руки в своих мохнатых лапищах, легонько гладил тонкую кожу на запястьях и повторял как заклинание:

     — Живи, пожалуйста, только живи!

     Больше всего на свете он боялся закрыть глаза, потому что снова и снова видел словно отпечатавшуюся в мозгу картину — яркая зелень глаз и кроваво-красная вода озера.

     День сменялся ночью, как обычно утром всходило солнце и вечером пряталось за горизонт. Унылые безрадостные дни складывались в недели, недели — в месяцы, пролетело лето, отзвенела листопадом осень, бесконечными дождями оплакивая вместе с Джаредом юного нимфа, наступила зима... Давно затянулись раны Дженсена, оставив на прекрасном лице лишь светлые полоски тонких шрамов, а он всё никак не хотел просыпаться. Фавн сам ухаживал за нимфом, давно перенеся его исхудавшее хрупкое тело из мрачного жилища тролля в свою чистую и уютную пещеру, ежедневно умывал его и причесывал волосы. Часами сидел в изножье кровати, вглядываясь в безмятежное лицо, или, склонившись, проводил, едва касаясь, кончиками пальцев по бледным щекам, целовал мертвенно-холодные потрескавшиеся губы. По вечерам он разжигал огонь в очаге и играл на свирели, вспоминая счастливые дни, не обращая внимания на катившиеся по впалым щекам слезы. Он осунулся и будто бы высох от тоски и горя, взгляд потух, а сжатые упрямо губы никогда больше не трогала улыбка. Примерно раз в месяц он ходил к старику за порцией заживляющих мазей и очередным заговорённым при помощи древней магии троллей амулетом, который должен был пробудить нимфа, вдохнув в него жизненные силы, но ни один из них не помогал.

     Джаред, прежде никогда не чувствовавший холода, мёрз теперь постоянно, словно всё тепло своего горячего сердца он отдавал нимфу. Изредка, когда тоска и отчаяние становились совершенно невыносимыми, он обматывал длинную шею красным шарфом и выходил ненадолго прогуляться в лес, задумчиво бредя сквозь пургу, глубоко увязая копытами в снегу. Снега в эту зиму выпало небывалое количество и Джареду это казалось печальным знаком. Как будто вместе с медленно остывающим телом нимфа вся земля постепенно замерзала, погружаясь в некое подобие летаргического сна.

 

***

 

     Наступившая весна не приносит Джареду ни радости, ни облегчения. Природа пробуждается ото сна, стряхивая с себя оцепенение, лес радует глаз буйством цветения, воздух наполнен тонкими волнующими ароматами. Но фавн не замечает ничего, практически перестает есть и напоминает бледную тень самого себя, некогда живого и счастливого, отважного и красивого, полного сил и неиссякаемой энергии юности.

     Прогулки его становятся чуть продолжительнее, и он всё чаще уходит дальше от пещеры, бродит, задумавшись, не разбирая дороги, не ведая, куда и зачем идёт. И неизбежно однажды ранним утром ноги приносят его на знакомую поляну у озера. Он дёргается, первым порывом стремясь скорее покинуть это место, принёсшее ему столько горя, и потому навсегда потерявшее своё былое очарование. Но что-то останавливает его, он, нерешительно потоптавшись на месте, двигается к берегу, навострив уши, пытаясь различить какой-то неясный звук, заглушаемый грохотом воды. Подойдя к скале, стараясь не смотреть на водопад, он внимательно оглядывает берег и распахивает в удивлении глаза, замечая сидящую на камне девушку, чем-то неуловимо напоминающую Дженсена — то ли прозрачностью светлой кожи, то ли пухлостью губ, то ли плавностью движений. Фавн замирает, разглядывая неожиданную гостью, не зная, как подойти к ней и что сказать. Она замечает его сама, легко соскальзывает с камня в воду и подплывает к Джареду, улыбаясь. Золотые волосы рассыпаются по поверхности воды, укрывая её обнажённое тело.

     Ни один мускул не дрогнул на лице фавна, глаза его холодны, губы упрямо сжаты в тонкую линию.

     — Кто ты и что здесь делаешь, — спрашивает он резко, даже не пытаясь быть вежливым.

     Она, слегка удивившись, но не смутившись ничуть, спокойно отвечает, глядя фавну в глаза:

     — Я нимфа, хранительница этого озера. А ты кто?

     Джаред, опешив от наглости рыжей самозванки, какое-то время молчит, сжимая и разжимая огромные кулаки. Потом, с трудом сдерживаясь, выдавливает сквозь зубы враз охрипшим голосом:

     — У этого озера уже есть хранитель, и это не ты!

     — Ошибаешься, мой юный друг. Бывший хранитель, говорят, давно умер, а никакое озеро не может надолго оставаться без присмотра. Теперь я тут хозяйка, нравится тебе это или нет.

     Джаред бледнеет, дрожа от ярости, бьёт хвостом по траве, а недобро сощуренные глаза его наливаются кровью. Нимфа охает и пятится спиной, отступая дальше от словно обезумевшего в своём негодовании фавна.

     — Ч-что… что ты?..

     — Убирайся отсюда, он жив! Ты слышишь меня, нимфа?! Хранитель озера жив, и его зовут Дженсен. Запомни это имя и передай его другим, чтобы никто больше не пытался прийти сюда. Это его озеро, и я не позволю никому занять его место!

     Грозный рык ещё долго отдаётся эхом среди прибрежных скал, даже когда нахальной нимфы давно простыл и след. Фавн не помнит, как добирается до своей пещеры, и приходит в себя, только осознав, что прижимается ухом к впалой груди Дженсена, прислушиваясь к тихому, едва различимому, но мерному стуку родного сердца. Горячие слёзы катятся по его щекам солёными дорожками, теряясь в отросшей за зиму редкой рыжеватой бородке. Большие ладони лихорадочно оглаживают худое измождённое тело. Он вскакивает вдруг на ноги, мечется по пещере, потом подбегает к кровати, подхватывает на руки почти невесомого нимфа и бежит обратно к озеру, прижимая к себе драгоценную ношу.

     Медленно, очень осторожно, боясь оступиться на скользких камнях, он входит в прохладную ещё воду, почти не дыша опускает туда нимфа, держа на вытянутых руках, и чуть не задыхается от счастья, когда слышит тихий стон, больше похожий на шелест травы, сорвавшийся с бледных губ.

     — Дженсен! Малыш... Пожалуйста, открой глаза. Сделай это для меня!

     А сердце бьётся как сумасшедшее, грозясь вырваться из груди, и слёзы текут и текут по щекам, и Джареду совсем не стыдно за них, потому что это слёзы облегчения. Длинные пушистые ресницы нимфа дрожат как крылья бабочки, обрамляя невероятную зелень глаз, и Джаред смеётся сквозь слёзы, впервые замечая, что такая же чистая зелень разлита вокруг — на земле, на деревьях и даже в небе. Никогда и ничего не видел фавн прекраснее, не было и не будет в его жизни дня счастливее этого.

 

     Он нежно прижимает к себе хрупкое, истощенное, совершенно невесомое в воде тело своего любимого мальчика, шепчет в розовое ушко всякие глупости, смущая нимфа и смущаясь сам. Перебирает осторожно отросшие локоны, распластавшиеся по воде лёгким белокурым облаком, и мысленно ругает тролля самыми страшными известными ему словами — что тот не подсказал, не вспомнил старинной легенды о магической связи озера и нимфа, хранящего его. Проклинает себя, что сам не догадался до этого раньше. Господи, о чём он только думал?! Хотя кто может его винить в том, что он был не в себе практически всё то время, что Дженсен медленно угасал на его руках? Джаред тоже не жил тогда, он умирал вместе с нимфом, сходя с ума от бессилия и уже совсем почти потеряв надежду.

     Фавн вдруг замечает, что Дженсен беззвучно шевелит губами, видимо пытаясь что-то сказать.

     — Что? Ну, малыш, чего ты хочешь?

     Джаред наклоняется ближе, силясь расслышать за шумом воды тихий шёпот. И различает еле слышное:

     — Я не смог… так хотел, чтобы ты гордился мной… теперь совсем слаб… противен тебе…

     Фавн распахивает в ужасе глаза, неверяще глядя на нимфа, оглушённый внезапным пониманием, и изо всех сил сдерживается, чтобы не заорать. Он стискивает до хруста зубы, зажмуривается, тряся патлатой головой, и стонет:

     — Не-е-ет… Этого просто не может быть! Так ты из-за меня? Для меня? Что и кому ты хотел доказать, глупый?

     — Я… я просто хотел… чтобы ты не смеялся… чтобы любил меня, как раньше…

     — Да ты в своём ли уме?! Я никогда, слышишь, никогда не смеялся над тобой. И никогда не переставал тебя любить. Ты всё, что у меня есть. Самый бесценный дар богов, мой свет, моя единственная отрада. Как ты только мог подумать…

     Дженсен смущённо улыбается, но не глядит на Джареда, и губы его кривятся, будто он сейчас заплачет. Фавн осторожно касается мохнатой когтистой лапой пылающего смущением лица нимфа, разворачивает к себе и пристально смотрит в изумрудные глаза, полные непролитых слёз.

     — Послушай меня, Дженсен. Слушай внимательно и постарайся запомнить, что я тебе скажу. Нет никого на этом и том свете, кто был бы настолько же важен для меня, как ты, настолько дорог и любим. Ни для кого, кроме тебя, никогда не запоёт моя свирель. И если случится так, что тебя отнимут у меня, я в тот же миг уйду вслед за тобой, потому что ни дня не смогу прожить без тебя. И я горжусь тобой. Всегда гордился.

     Дженсен моргает изумлённо, недоверчиво всматриваясь в раскосые глаза. Наконец кивает каким-то своим мыслям и, обессиленно откинув голову в воду, тихо счастливо смеётся. И фавн душу готов продать за этот смех, и страх, так давно и прочно поселившийся в его горячем отважном сердце, отступает.

 

     Фавн каждый день приносит сюда своего нимфа, и вскоре тот уже может сам стоять на ногах, а озеро, когда-то едва не убившее Дженсена, теперь медленно возвращает его к жизни, отдавая ослабшим от долгой неподвижности мышцам свою силу. Они часами плещутся в чистой воде, а потом сидят на берегу, как раньше, тесно прижавшись друг к другу, и фавн играет для своего прекрасного мальчика, и волшебные звуки свирели наполняют лес…





Сказали спасибо: 48

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

06.07.2016 Автор: Сирота Бесфамльная

Спасибо огромное, что прочли и нашли минутку написать о своих впечатлениях. Меня немного смущает слишком лестный отзыв и наверное не очень то заслуженная высокая оценка моего труда. Но все равно очень рада, что доставила удовольствие. 

03.07.2016 Автор: missnaira2016@yandex.ru

Чудесная, восхитительная сказка! А самое главное - как написана! Язык прекрасный, какие описания. какие образы! Я просто наслаждалась, моя читательская душа вкушала сие произведение, словно гурман изысканное кушанье. Спасибо, уважаемый Автор, за доставленное удовольствие.

Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R S T v W y а Б В Г Д Е Ж И К м Н О п С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1408