ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
1607

Приюти меня в своей душе

Дата публикации: 13.06.2016
Дата последнего изменения: 13.06.2016
Автор (переводчик): Amedeo Marik;
Бета: Aecktan
Пейринг: J2;
Жанры: ангст; АУ; повседневность; романс; херт/комфорт; школьное АУ; шмуп; юст;
Статус: завершен
Рейтинг: NC-17
Размер: макси
Предупреждения: Underage
Примечания: **Обложка:** http://cs625518.vk.me/v625518776/2ea70/aUiHVn8-G5g.jpg Ангст и драма только в начале. Есть сцены насилия (не сексуального), но в шапку включать не стала.
Саммари: Судьба изначально не могла свести богатого, но потерявшегося Дженсена и бедного, но не душой Джареда. Они были из разного окружения, их разделяли социальные статусы и человеческие предрассудки, но любовь проложит путь через любые тернии и, если за неё бороться, обязательно найдёт выход.
Глава 1

Приюти меня в своей душе

 

Глава I. Низменное дороже духовного

       В Калиспелле уже конец ноября, воздух по улицам гуляет холодный и продирающий до костей. Тонкая ветровка, без конца раздувающаяся в разные стороны, не могла спасти парнишку. Тот стоял возле небольшого киоска с продуктами и поглубже кутался в единственную вещь, еле-еле справляющуюся со своими обязанностями: греть хозяина. 

       Мальчишка выглядел как бездомный щенок: худой, вытянутый, с одними костями, обтянутыми кожей. Застиранные трико бесформенным мешком скрывали длинные ноги, но благодаря слишком маленькой футболке, надетой под низ куртёжки можно было, казалось, посчитать все рёбра на грудной клетке. Парень хмурился, теребил в тонких худых, как и он сам, пальцах затёртый листок бумаги и оглядывался по сторонам. Ему было стыдно за то, что он собирается купить, но если придёт домой с пустыми руками, то не отделается простыми синяками и ссадинами, потому что родители, на самом деле, были очень жестоки. 

       Джеральд и Шерон Падалеки волновало только то, насколько полон их стакан с очередным алкогольным пойлом, и как часто приходится выбрасывать в окно мусор из стремительно пополняющейся пепельницы. Иногда на нерадивых взрослых снисходило прозрение, и они вроде бы пытались жить нормальной семьёй. Их сын, Джаред, в это время молился, чтобы так оставалось вечно, но, к сожалению, родителей хватало от силы на месяц, а потом — снова запои и ругательства, когда не поделят очередную стопку или последний окурок сигареты, цеженый ими уже десятый раз. 

       Мать, напившись, совершенно не отдавала себя отчёта в том, что творит, могла ударить сына, если он что-то сделает не так. Но иной раз было достаточно просто случайно появиться на глаза родителям, когда те в очередной раз спорили, чью зарплату они потратят на выпивку. Джей думал, что это бессмысленно. Спорят каждый месяц, но у продавщицы и автомеханика такие мизерные зарплаты, что их едва ли хватало на жизнь, даже если сложить все эти крохи вместе. 

       Одним словом, подобие семьи Падалеки жило ужасно бедно, едва сводя концы с концами и умудряясь выходить на работу, когда взрослые члены семьи не были в очередном запое. И, конечно, в такие моменты родители вспоминали о сыне только тогда, когда он попадался на глаза, или — что хуже, — под горячую руку. Ни о каком воспитании речь не заходила, но, к счастью, предоставленный сам себе Джаред не пускался во все тяжкие, продолжал ходить в школу, пытаясь быть тише воды, ниже травы, пропадал в библиотеке (потому что домой отчаянно не хотелось), исправно выполнял домашнее задание и много читал. 

       Двум взрослым людям, употребляющим алкоголь как основное блюдо в их рационе, еда была нужна сугубо как закуска, отчего Джаред вечно ходил полуголодным, перекусывая в школьной столовой бесплатным хлебом и, если удавалось наскрести мелочи, чаем. Хотя скрести, откровенно говоря, было неоткуда. Если родители и давали денег на карманные расходы, будучи трезвыми, то в пьяном угаре эти деньги тут же забирались обратно, и редко когда Джареду везло так, чтобы кто-то просто не вспомнил о дорогих ему двух-трёх долларах. 

       Из-за сложной обстановки в семье, Джареда не принимали в школе. Он был не таким, как все. Не мог позволить себе купить дорогую одежду (да что там говорить, он не мог позволить купить себе новую футболку, потому что из старой он вырос уже года два назад), не мог купить очередной дорогой гаджет и что-нибудь ещё. Некоторые скопленные деньги уходили на покупку тетрадей и ручек, тоже самых дешёвых, потому что пировать и беситься с жиру уж точно было не в его стиле. 

       Одноклассники его не задирали, но и обращать внимание на парня отказывались. Впрочем, Джареда это устраивало. Он совсем не хотел быть центром насмешек. Тихонько отвечал на уроках, в срок сдавал все работы, кроме тех, к которым требовалась пара. С этим всегда была проблема. Он был тридцать первым, не нужным никому, учеником. 

       И несмотря на всё это, Джаред не терял надежды, что когда-нибудь всё закончится. Возможно, не скоро, возможно, не так, как хотелось бы, но точно закончится. Однако с каждым годом надежда становилось всё призрачней и единственное, что оставалось парню — много читать, хорошо учиться и развиваться, чтобы в будущем ни за что не повторить ошибок родителей, которые скатываются по наклонной, губя мораль и ценность в их существовании, не говоря уже о здоровье.

       Джареду нужна была крепкая мужская рука, которая бы направила его потенциал в нужное русло. Парнишка отнюдь не был бездарным, и если бы это заметили с самого детства и развивали, то Джей мог бы достичь многого, но вместо этого у отца были дела по важнее, а у сына были книги и свой горький опыт. Мальчику нужна была женская ласка и забота, чтобы не вырасти нелюдимым и замкнутым, чтобы научиться понимать мир с обратной, красивой, стороны. Нужна была нежность и ощущение уюта в квартире. Такой, в которую бы непременно хотелось возвращаться, а не такую, в которой всё прокурено и воняет затхлостью. 

       Поэтому мальчишка поставил перед собой цель обязательно отлично выучиться, найти хорошую работу и создать семью. Такую, настоящую, чтобы с теплом в доме, улыбками, нежными касаниями и взаимоподдержкой в трудную минуту. 


       И вот сейчас двенадцатилетний парень кутался в лёгкую куртёнку, не по годам понимающий и смышлёный, протягивал продавщице ларька бумагу с надписью, потому что без неё, как несовершеннолетнему, ему бы не продали сигареты, за которыми послали родителями. 

       Продавщица, молодая женщина лет тридцати, уже наизусть знала почерк родителей Джареда, просящих в записке продать их сыну то сигарет, то пива, то чего покрепче. По закону, конечно, она не имела продавать ему даже с запиской, но знала немного, чего хватило на сострадание: вернись парень домой с пустыми руками, и ему не избежать грубости отца и многих синяков. 

       Сколько бы раз Джей ни ходил с поручениями родителей, ему всё равно было стыдно за то, что он покупает всё это. 

       Взгляд мальчика упал на витрину с выпечкой, и тот посчитал мелочь в руках. Один потрёпанный бумажный доллар и центы. Не хватало даже на самую маленькую булочку или сайку хлеба. Джей протянул записку от матери продавщице и вывалил на пластмассовую подставочку деньги. 

       Миссис Джермис понимающе кивнула и протянула Джареду пачку дешёвых сигарет и бутылку самого дешёвого абсента. Мальчик поскорее сложил это в непрозрачный чёрный пакет и поспешил уйти, как его остановила чья-то тёплая рука на плече и мягкий голос: 
       — Подожди, малыш. 


       Донна возвращалась с работы, поглубже кутаясь в тёплое пальто. На улице была самая настоящая зима. Несмотря на то, что до декабря оставалось ещё несколько дней, осень в этом году выдалась более холодной, чем обычно. Женщина решила купить чего-нибудь к чаю, чего-то, что так любит её сын, Дженсен. Донна любила своего мальчика, хоть ей и приходилось воспитывать сына одного, парень не был трудным подростком и во всём помогал матери. 

       Женщина подошла к ларьку и увидела парнишку с растрёпанными от ветра волосами и тончайшей куртке на рыбьем меху. От одного только вида холод пробрал до костей. Донна проследила взглядом за взглядом парня и увидела, как тот считает в руках крохи, видимо, складывая что-то в уме. В итоге мальчишка притянул продавщице записку и та, понимающе кивнув, выдала парню пластиковую полуторалитровую бутылку алкоголя и пачку сигарет. 

       Парнишке было так стыдно, что он даже не смотрел ни на продавщицу, ни на подошедшую женщину в дорогом бежевом пальто. В голове у Джареда была мысль только об одном: поскорее вернуться домой, в тепло, отдать родителям весь этот ужас, что он вынужден покупать, и закрыться в своей комнате, чтобы ненароком снова не разозлить отца с матерью. 

       Поняв, что парень, очевидно, не из благополучной семьи, у Донны сжалось сердце. Сколько лет было этому мальчику? Лет двенадцать-тринадцать? Её Дженсену было четырнадцать, но стоило лишь подумать о том, что её сын мог вот так же стоять и считать крохи… женщина прониклась состраданием к этому парнишке. 

       Возможно, именно потому, что у неё был такой же сын, с которым она невольно провела параллель, или потому, что по природе своей Донна была очень добра, но женщина поспешила купить съестное парнишке и, побоявшись, что он вот-вот уйдёт, быстро нагнала его, положив руку на плечо. Парень был ледяной. 


       Джаред повернулся и с интересом посмотрел на женщину:
       — Мисс… могу я вам чем-то помочь? 

       Донна улыбнулась — мальчик был вежливым. 

       — О, ну что ты… Только не таи на меня обиду, хорошо? Просто возьми это, — мисс Эклз протянула парню бумажный пакет, из которого пахло чем-то наверняка вкусным. 

       Джаред испуганно глянул на женщину и покачал головой, начиная пятиться: 
       — Нет-нет, что вы! Я не могу. Спасибо, но нет. 

       — Ты не можешь не взять, потому что это очень обидит меня, — серьёзно ответила женщина. — Это — меньшее, что я могу сделать. Пожалуйста. 

       Джаред неуверенно взял пакет из руки женщины и благодарно кивнул: 
       — Спасибо большое. 

       — Не стоит. Как тебя зовут? 

       Джаред прикусил губу и подумал о том, можно ли этой женщине довериться. Светлые русые волосы цвета пшеницы мягко завивались к концам и были рассыпаны по плечам красивыми локонами. Дорогое пальто, чёрные брюки и короткие сапожки на небольшом каблуке говорили о том, что женщина работает где-то в офисе, раз соблюдает строгий дресс-код. Дорогая одежда, очевидно, была показателем успешной карьеры. Но, несмотря на деловой и строгий вид, изумрудные глаза женщины светились теплом и добротой, располагая к себе сразу, стоило лишь в них глянуть. 

       Поэтому парень решил, что имя этой леди он точно может сказать, не боясь ничего. 

       — Джаред, — проговорил юноша и поправил ускользающий из рук пакет. 

       — Джаред, — женщина улыбнулась. — А меня Донна. 

       — Очень приятно, мисс, — ответил слабой улыбкой мальчик и кивнул. 

       Женщина вздохнула. Ей совершенно не хотелось оставлять этого очаровательного ребёнка на растерзание судьбы, но у неё не было вариантов. Нежно взлохматив каштановые прядки Джареда, Донна кивнула. Джей ещё раз поблагодарил добрую мисс и поспешил домой, пока родители не кинулись его искать. 

       Донна провожала развевающуюся голубую курточку Джареда до самого поворота, а потом перешла дорогу и направилась к сектору, в котором начинались частные коттеджи. Дженсен наверняка ждёт её дома. 


       Женщина поняла, что совершенно забыла купить чего-нибудь к чаю, и предложила сыну сходить самому, но Дженсен был занят уроками. Только позже, выйдя в гостиную на первом этаже, сын понял, что с Донной что-то не так. Мать была слишком задумчивой и какой-то подавленной. На автомате разогрела ужин, накрыла на стол и позвала сына, даже не заметив, что он уже пришёл в столовую, обогнув гостиную комнату. 

       Дженсен быстро доел ужин и загрузил тарелки в моющую машинку, запуская кофеварку. Парень поинтересовался: 
       — Мам, что-то не так? 

       Донна отвлеклась от сына и улыбнулась: 
       — С чего ты взял?

       Дженсен пожал плечами и поставил перед матерью чашку с капучино: 
       — Не знаю. Ты задумчивая какая-то. 

       — Ты прав, — кивнула Донна. — Сегодня я шла с работы, как обычно, и подошла к небольшому магазинчику на перекрёстке, чтобы купить чего-нибудь к чаю. И там был мальчик. В ужасно тонкой курточке, худой, мне показалось, запуганный. Он считал мелочь, но ему хватило только на то, что попросили родители, как я поняла, потому что он протянул продавщице листок и высыпал мелочь. Абсент и пачка дешёвых сигарет, Дженсен, понимаешь? И это не в первый раз, судя по привыкшему взгляду продавщицы. И это вместо того, чтобы накормить ребёнка… 

       Дженсен присел на стул рядом и погладил мать по руке: 
       — Мам, не всем повезло в этой жизни так, как нам. 

       — Боже, он выглядит едва ли младше тебя! Стоит лишь мне подумать о том, что ты бы мог оказаться на его месте… бедный ребёнок. Я не понимаю, почему ещё никто не бьёт тревогу? 

       — Возможно, её просто некому бить? — предположил парень. — Может, у них нет родственников, которым бы было до него дело… 

       Донна с сожалением кивнула и отхлебнула чаю. Этот мальчик ещё долго не сможет покинуть её мысли, и слава богу, что у неё есть понимающий сын, который непременно поддержит. У них пусть и не самый отличный показатель семьи, отец с ними не живёт, но полное понимание и уважение всегда присутствует. 
 
 

Глава II. Конфликтные ситуации

       Джаред проскользнул в квартиру тихо, надеясь просто поставить чёрный пакет в прихожей и нырнуть в свою комнату, чтобы мать с отцом не увидели второго, бумажного пакета в его руках. Мальчик ещё не заглядывал туда, хотя живот сводило голодной судорогой. 

       К несчастью, стоило ему показаться на пороге квартиры, как мать с отцом тут же возникли из кухни, смотря на пакет в руках сына, как дикие животные на жертву. Джаред держал одну руку за спиной, надеясь, что не заметят, хоть и понимал, что это глупо, но попытка — не пытка.

       Отец тут же сделал шаг вперёд, не совсем ровный и уверенный, но Джаред понял, что родители не пьяны в хлам, а, возможно, пока только немного выпили или не просохли со вчерашней ночи, когда в столовой постоянно что-то падало и разбивалось. 

       Джеральд сощурил глаза, и Джей увидел, как заплыло лицо отца от постоянного алкоголя, превращаясь в нечто бесформенное, похожее на подушку. Мужчина выдернул вторую руку из-за спины сына и спросил: 
       — Это что?

       Джаред вздохнул и прикрыл глаза, мысленно готовясь остаться не только без еды, но и быть награждённым очередными ушибами и синяками. А ведь хотелось заглянуть в пакет на улице! Тогда бы родители точно не отобрали ничего, не увидели, может… Но ноябрь был слишком холодный, а его курточка — слишком тонкой, ветер, дующий с реки Флатхед, слишком пронизывающим, а родители ждали его как можно быстрее. 

       Джаред знал: стоило ему задержаться чуть дольше, и он бы непременно получил своё. Парень не знал, что соврать. Так быстро мысли в голову не приходили, поэтому мальчик ответил, как есть: 
       — Это… я точно не знаю, что там. 

       — Откуда? — Джеральд уже грозной тучей навис над парнишкой, скаля свои жёлтые зубы. 

       — Одна мисс… — начал было Джаред, но его фразу прервали.

       Джеральд взял парнишку за ухо и, выкрутив до такой силы, что, казалось, оно вот-вот оторвётся, зашипел:
       — Одна мисс? Пока мы с матерью тут ждём тебя, ты ходишь и попрошайничаешь? Щенок! Тебе что, дома мало?

       — Я не попрошайничал, — попробовал оправдаться Джаред, уже мысленно распрощавшись со всеми хоть мало-мальски спокойными мыслями о вечере. 

       — Джеральд, — мужчину оборвал голос женщины. 

       Шерон стояла в коридоре, надев на себя только тонкий засаленный халат. Босые ноги утопали в безразмерных домашних шлёпках. Волосы женщины сбились и были неровно затянуты в конский хвост на голове. Лицо было таким же опухшим, как и у супруга. 

       Джаред знал, что его мама красивая. Могла быть, когда не пила и ухаживала за собой. Тогда волосы у матери были мягкие и нежные, перекинутые через левое плечо вперёд и блестящие, как шёлк. Улыбка у матери раньше была ровной, красивой, с едва видимыми ямочками на щеках и такая… невероятная. Потому что улыбались не только губы, но и глаза. Каре-зелёные, совсем как у него. 

       Джаред знал, что Шерон умела быть женщиной, носить платья и каблуки и быть, вероятно, ничуть не хуже доброй мисс Донны, но умеет ли мать сейчас? Парень сомневался. Сейчас, из-за спины отца он видел только животное. Не грациозное, типа лани, а грязное, совершенно узкое в интересах, которому ничего не нужно, кроме выживания. А выживание — охота. И эта охота велась на бутылку и лишнюю пачку сигарет. 

       Джаред не мог сказать, что он ненавидит мать. Отца — может, но не Шерон. Несмотря на то, что, как парню исполнилось восемь, женщина фактически забыла, что у неё есть сын, била она его редко. И то, на памяти Джея не было ничего больше пощёчин, грязных и омерзительных. 

       Но школьник не мог также утверждать, что в его душе теплится любовь к этому человеку. Шерон слишком много сделала неправильно, чтобы занимать тёплое в сердце сына. И всё же эта женщина дала ему жизнь. И в те времена, когда родители пытались жить нормально, Джея иногда обуревала нежность. Ему хотелось просто обнять мать, прижать поближе и думать — каково это, когда ты живёшь нормально? Когда твои родители не пьют и не водят в дом посторонних людей, когда ты всегда одет и накормлен, а всё, что занимает твои мысли — это не как бы прокормиться, а что сегодня попросить у матери на ужин. 

       — Джеральд, — остановила мужа женщина, и Джеральд непонимающе повернулся к супруге. 

       — Что такое? Ты не видишь? Этот… — мужчина потянул парня за ухо выше, отчего Джареду пришлось встать на мыски. — Побирается по всем! Что о нас подумают люди? 

       Женщина закатила глаза, зная, что её мужа если и понесёт, то надолго, но пока есть возможность, пока Джеральд не вскинулся окончательно, начиная избивать ребёнка, этот уголёк, обещающий стать пожарищем, можно было потушить. 

       Шерон вступилась за сына не из-за материнских чувств, вдруг проснувшихся в ней, нет, так не бывает: когда столько лет плевал на близкого человека, а потом вдруг что-то резко загорелось; но женщина просто действительно не хотела больше терять времени. Хотелось выпить и выкурить сигарету, а не тратить время на то, чтобы выслушивать нотации мужа. Будто ему вообще есть дело до Джареда.

       — Это неважно, — оборвала мужа Шерон и спросила: — Он принёс? 

       Джеральд сощурил глаза и Джей почувствовал себя таким беззащитным. Так, наверное, чувствует себя кролик, которого удав загипнотизировал, и ему не остаётся больше выбора, как пойти прямо в пасть к своей смерти. Джаред не мог возразить отцу, тем самым вызвал приступ гнева ещё больший, чем мог бы быть, не мог защититься силой, потому что куда ему тягаться хоть и с пьяным, но большим мужиком? Никуда. 

       Супруг выдохнул алкогольные пары прямо в лицо сына и вырвал у того из рук чёрный пакет, протягивая Шерон: 
       — Принёс. Ещё бы не принёс! Я б его…

       — Отпусти, пусть к себе валит. 

       Шерон достала из пакета пластмассовую бутылку и пачку сигарет, удовлетворённо хмыкнула и скрылась за дверьми на кухню. Джеральд рыкнул и всё же ударил сына по рёбрам, прошипев «ублюдок» и тоже скрылся за дверью. 

       Джаред, трясущийся, стоял в коридоре и тяжело дышал — ему не верилось, что на этот раз пронесло. Один удар, пусть и болезненный, вместо бесконечных, пока отцу не надоест. Мальчик осторожно потёр ушибленное место, успокаивая себя, но на глаза всё равно предательски наворачивались слёзы. 

       Парень подхватил поудобнее всё-таки оставшийся у него бумажный пакет и юркнул в свою комнату, запирая дверь на хлипкую щеколду, которая вряд ли его спасёт, если отцу вдруг захочется увидеть его. 


∞ † ∞



       Дженсен проходил по длиннющему коридору школы, направляясь к своему шкафчику. Не сказать, что Эклз любил школу, но учился неплохо, учитывая, что он игнорировал больше половины домашних заданий, устные уроки делал прямо в школе, письменные, бывало, тоже, но к серьёзным предметам готовился. 

       Фаворитными уроками у Дженсена был английский, биология и античная история. Литературу Дженсен не любил потому, что читать предпочитал иное, а характеры героев, разбираемые от урока к уроку, виделись, как сквозь стекло. Парень честно не понимал, зачем тратить столько времени на размусоливание и так понятных характеров и подводных течений произведения. 

       Химию Дженсен не жаловал… Просто не жаловал. Парень был далёк от всех этих формул и уравнений, чудным образом умудряясь получать «B» за ответы на уроках. Ко всем остальным предметам парень был равнодушен, но также получал неплохие отметки, радуя мать сносными табелями каждый месяц.

       Друзей у Дженсена не было. Он учился в частной, закрытой школе, в которой были квалифицированные педагоги и чётко рассчитанный график. Учителя точно знали, что нужно детям, были участливы и дружны с учениками, но это только одна сторона медали. Второй же стороной было то, что чем меньше учеников учатся в этой большой группе, тем больше малых групп создаются внутри этой закрытой ячейки. 

       Все пятьсот с лишним человек, учившиеся в школе, делились строго на два типа: богатенькие и бедняки. За вторых платило государство, эти дети были, как правило, обитателями их интерната, находившегося в пяти кварталах от здания. 

       Третьего звена было не дано. Любимые дочки и сыновья своих папочек и мамочек, опекаемые со всех сторон любовью, золотая молодёжь, была задиристой, наглой и контактирующей только с себе подобными, будто если они заговорят с фракцией бедных, то заразятся каким-то смертельным вирусом. Такое чёткое разделение на классы повергло бы в ужас самого Маркса, будь он жив и наблюдай закрытую систему компендиума малых групп в школе мистера Финигана. 

       «Золотые дети» считали своим долгом задрать кого-нибудь бедного, относясь к таким, как к отбросам. Бедные же опасались богатеньких и относились к ним предвзято, заранее зная, на что способны их одноклассники.

       Дженсен же не причислял себя ни к тому, ни к другому классу, парня попросту не замечал ни один, ни второй слой их малых групп. Богатые замечали иногда, как Эклз якшается с Кейном из бедняков, а бедные относились к Дженсену предвзято, ожидая от него чего-нибудь нехорошего. 

       В итоге, за два года учёбы здесь Дженсен так и не нашёл себе друзей, кроме Кристиана. Тот был из бедной семьи, но жил с родителями. Эклз знал, что за обучение платил дядя приятеля, и что бедной семья Кейнов была не всегда. Просто бизнес, поддерживаемый отцом, разорился и пришёл в упадок. 

       Пожалуй, из всех ребят, учащихся в их школе, охотно принимал Дженсена только этот странный парень, носивший волосы до плеч и постоянно напевающий какие-то песни себе под нос. Дженсен часто видел, как парень достаёт из-за уха карандаш, вытряхивает из потрёпанного рюкзака блокнот и тут же пишет что-то. Эклз часто шутил, что парень станет музыкантом, на что Кейн только отшучивался. 


       Подойдя к своему шкафчику, Дженсен увидел, как в соседний парни из «золотых» помещали что-то, похожее на «Мокрую Лизу». В их школе так называли наполненный краской воздушный шар, привязанный за нитку к ящичку с внутренней стороны. Стоило кому-то открыть дверцу, как ниточки потянутся в разные стороны, разрывая шарик и выплёскивая всю краску на учебники внутрь и на самого человека. Не смертельно, но очень обидно, потому что среди учебников может оказаться доклад в тридцать страниц, который ты честно делал своим умом, а среди твоих вещей — любимый жакет или белая рубашка. К сожалению, эта краска не отстирывалась. 

       Обычно «Лизу» подкладывали новичкам. Дженсен достал нужные учебники, закрыл свой шкафчик, но уходить не спешил. Марк, глянув на него, хмыкнул и произнёс прокуренным голосом: 
       — Ну чего встал здесь? Не понимаешь, что мешаешься?

       Дженсен хмыкнул: 
       — Как раз это я и делаю. Либо ты расстаёшься с идеей намочить очередного новичка твоей долбанной краской, либо я схожу в кабинет к мистеру Финигану и расскажу о том, кто был замешан во всех похожих случаях.

       Пеллегрино хмыкнул, оторвался от занятия, склонив голову набок и скрестив руки на груди: 
       — Надо же, какой смелый Дженни. 

       Дженсен рванул вперёд и прижал Марка спиной к шкафчикам, держа того за грудки: 
       — Ещё раз так назовёшь, и я повыбиваю тебе все зубы!

       Марк на это только фыркнул. В конце концов, у него за спиной его друзья, а у Дженсена только Крис. Что они могут сделать вдвоём против половины дюжины парней? 

       Дженсен содрал не до конца прикреплённый к ящичку полный краски шар и швырнул его Пеллегрино под ноги. В коридор завернула директор по воспитательной работе миссис Роуз, в компании с которой шёл светловолосый юноша, которого до этого Дженсен не видел. Значит, это был новенький. 

       Шар лопнул, и жёлтые капли разбрызгались по полу, попадая на всех близ стоящих ребят. Миссис Роуз вздохнула, поправила изящным движением руки спадающие с переносицы очки и обратилась к парню:
       — Том, это — твой шкафчик. Я надеюсь, ребята помогут тебе освоиться. Если будут какие-то проблемы обращайся ко мне или директору. Где найти канцелярию, ты знаешь. А сейчас прошу меня извинить, нужно уладить дело с некоторыми учениками.

       Женщина похлопала парня по плечу, после чего повернулась к виновникам и произнесла: 
       — Пеллегрино и Эклз - за мной в кабинет директора. 

       Переглянувшись, парни, как один, сжали губы в недовольной гримасе и закатили глаза. 
 
 

Глава III. Знакомство с будущим


Спустя два года.


       С тех пор, как Джаред встретил возле продуктового ларька добрую женщину, прошло два года, за которые жизнь парня успела поменяться до неузнаваемости. Было странно не пересечься ни разу, но Джей думал, что это от того, что живёт он теперь в шести кварталах от своего прошлого жилища и, возможно, просто редко ходит той дорогой.

       Полгода назад, едва ли Джареду исполнилось четырнадцать, Шерон погибла. По пьяни отец с матерью снова не поделили крохи зарплаты, Джеральд разозлился на женщину и грубо оттолкнул её. Будучи в алкогольном опьянении, женщина не смогла ухватиться за что-либо, потеряла равновесие и ударилась головой о пол, что привело к летальному исходу. 

       Джаред очень переживал. Он не мог выйти из депрессии, казавшейся ему густыми джунглями, куда свет не пробивается даже днём. Возможно, не пей мать и уделяй ребёнку больше времени, парень переживал бы гораздо сильней, но что значит «мать», когда ей наплевать на собственного ребёнка? Джей оправился и постепенно смог вернуться к нормальной жизни, хотя теперь представления и надежды о нормальной семье канули в небытие. 

       Джеральда осудили за причинение смерти по неосторожности. Потом всплыло плохое отношение к ребёнку, что подтвердили соседи, до этого упорно не желающие замечать всего того, что скрывалось за дверью квартиры Падалеки. В итоге мужчина понёс тяжёлое наказание. Джаред знал, что после выхода из колонии отец даже не станет его искать. Парень будет уже самостоятельным и совершеннолетним, но навсегда останется для отца обузой.

       И Джаред не жалел о том, что отец его не станет искать. Он, наконец, выбрался из этого долгого мучительного плена, который забивал его потенциал и не давал жить спокойно. Парня поместили в интернат, в котором ему придётся пробыть до совершеннолетия, а потом — на произвол судьбы. Конечно, если его не усыновят, но шанс на это был очень мал, поэтому парнишка на это и не надеялся. 

       В основном усыновляют младших, желательно дошкольников, реже тех, кто учится в начальной школе, но чем больше лет, тем меньше шанса. У Джареда, как он считал, шансов не было. И по правде сказать, это не особо расстраивало. В интернат он попал не самый лучший, к семьям там придираются по самому минимуму, просят наименьшего. Лишь бы скинуть лишнего ребёнка, чтобы не давать потом положенные несколько метров квартиры совершеннолетнему воспитаннику. 

       Джей думал о том, что доживёт спокойно четыре года, а потом выйдет в мир и попытается начать с чистого листа, забыв прошлое. Мало ли, какая семья могла попасться, уж лучше так, со всеми. 

       Но после полугода жизни в интернате Джаред понял, что всё на самом деле ужасно. Его не прекратили избивать, только теперь это делали старшие воспитанники интерната. Джаред не мог пожаловаться на это — не было смысла. Педагоги знали, что творится в интернате, и закрывали на всё глаза. 

       Все прекрасно знали, что старшие гоняют младших, а те их откровенно избегают и боятся. Никому не хочется быть игрушкой для битья, чтобы отчаянные парни, которые живут в интернате почти с самого рождения, срывали всю злость на мир на тебе. 

       Джаред, к сожалению, стал любимчиком некоторых педагогов, завоёвывая их сердца скромной улыбкой и умом. Школу Джей продолжать посещать всё ту же, но вскоре его обещали перевести в какой-то закрытый пансион. Джаред не знал, как к этому относиться. С одной стороны, в старой школе он уже привык, что его не замечают, привык к стенам и учителям, а с другой… вдруг, в той, новой школе, у него появятся друзья? Или враги… Неизвестность страшила мальчишку, он не хотел знать, что его ждёт. 

       Джаред уходил в школу раньше всех, чтобы не попасться на глаза старшим, приходил позже всех, почти впритык к комендантскому часу, когда ворота интерната закрывали, едва ли настанет восемь часов. Всё это время Джей проводил либо в школе, либо во дворах, делая уроки прямо на улице, потому что в общежитие возвращаться не хотелось.

       Старшие любили гонять парня в магазин за сигаретами, но теперь ему уже никто не писал записок, и Джею приходилось придумывать какие-то способы, чтобы покупать никотиновую отраву, потому что приди он без того, за чем его послали, то рисковал быть избитым снова.

       Единомышленников в интернате у Джареда не нашлось — младшие были такие же, как и он - запуганные и не шли на контакт с другими, старшие сбились в одну большую стаю. У парня по-прежнему не было друзей, и он чувствовал себя одиноким, видя, как остальные дружат между собой, смеются и обсуждают домашнюю работу, какие-то ТВ-шоу и прочее. Парню тоже хотелось иметь друга — жить в таком мире одному было сложно. 


∞ † ∞



       Джаред теперь не страдал вечным голодом, потому что интернате хоть и не особо хорошо, но часто кормили. А Джею после стольких лет перебивания с хлеба на чай и редко-редко, когда чего-то нормального нравилось всё. И пресные супы, от которых все воротили нос, и костлявая рыба с рисом на второе и пшённая каша на воде по утрам. Это было просто отлично по сравнению с тем, чего он никогда не имел. 

       На самом деле Джаред был очень удивлён, когда, зачислении в интернат, на обследовании не обнаружили каких-то хронических заболеваний, вызванных вечным стрессом и недоеданием. Врач объяснил это тем, что у парнишки крепкое здоровье. Джей был рад узнать, что здоров. 

       С одеждой всё тоже определённо состояло лучше. Вещи хоть и были некоторые поношенные, какие-то новые и дешёвые, но они были хотя бы по размеру и тёплые. Джареду нравилось, что теперь он может гулять по улице, потому что не рискует замёрзнуть в тонкой ветровке; нравилось, что он может гулять подольше, не получив от родителей очередного нагоняя. 

       Конечно, жизнь в интернате отличалась от жизни с родителями, но одно осталось — побои. И первые месяцы Джею прилетало гораздо больше, чем другим, потому что он — новенький. И это клише останется на нём до тех пор, пока не появится кто-нибудь ещё. 



       Было около семи часов, когда Джаред возвращался из школы в корпус. Рюкзак за спиной бил одной лямкой по руке, но парень не обращал на это внимания. Он хотел успеть вернуться до того, как закроют территорию интерната. С ним ещё ни разу не случалось того, чтобы он опоздал, но эта осень была такой тёплой, что Джей задержался, просто бездумно гуляя по аллеям, усыпанным листьями. А теперь была вероятность не успеть и ночевать на улице. Было страшно. Джаред не знал, каково это, и совершенно не хотел пробовать. 

       Уже начинало темнеть, зажигались фонари, когда Джей был в двух кварталах от интерната, но что-то внутри тревожно клокотало. И это не от того, что он мог не успеть до закрытия. Тогда Джаред решил срезать и пойти дорогой, которую так тщательно избегал всё это время — дорога, по которой он постоянно ходил от дома до ларька. Парень избегал её, потому что она навевала не самые приятные воспоминания, но сейчас, так или иначе, надо было спешить. 

       Джаред и не заметил небольшую компанию парней, которая обосновалась вдоль дороги, сбоку которой стояло заброшенная будка. Опомнился парень только тогда, когда перед ним словно бы из ниоткуда возник Джеймс и, нагло ухмыльнувшись, протянул: 
       — Парни, у нас тут заблудшая пташка! 

       Джаред было ринулся бежать, но был схвачен за шкирку и приложен спиной о будку. Ещё четверо парней сомкнулись за спиной Джеймса, обрывая все пути к побегу. Джей знал, что этих парней не страшит то, что кампус закроется всего через десяток, быть может, больше минут. Не волновало, потому что они часто ночевали в каких-то подвалах, а единственное, что их беспокоило — сигареты и, очень часто, доза. 

       Майкл хмыкнул и первым нанёс удар. За ним остальные. Парни били куда угодно, не стараясь скрыть следы, потому что знали: всё безнаказанно, а значит, дозволено. Джаред мог только прикрыть руками голову, чувствуя, как на него, словно яблоки с веток, сыплются бессчётные удары. 

       Вдруг всё резко остановилось. Парень услышал громкую ругань, глухие удары и не мог понять, что происходит. 



       В тот день Дженсен возвращался домой позже, чем обычно — задержался в школе, в очередной раз отбывая наказание вместе с Марком и Томом за то, в чём виноват только Пеллегрино. Том Уэллинг с тех пор, как Дженсен спас его от последствий «мокрой Лизы» начал неплохо общаться с парнем и Крисом. Узнав о том, что в их школе все делятся на две фракции, Уэллинг удивился, но его так быстро приняли к «золотым», что парень только улыбался, не сомневаясь в том, куда он попадёт. Из-за того, чтобы не потерять статус, Том старался меньше общаться с другими и больше с богатенькими. 

       Дженсен его понимал, никто не захочет быть таким же отречённым, как он. Но если все твои друзья с тобой только из-за денег, крутых шмоток и гаджетов, то парень ничуть не жалел, что лишён такой дружбы. Несмотря на одиночество, ложных чувств он не хотел.


       Когда парень, проходя вдоль дороги, увидел развернувшееся действо, то не мог остаться в стороне. Дженсен ненавидел, когда сильные показывают своё превосходство над теми, кто защититься не мог. Разве пятеро на одного — это честно? 

       Дженсен увидел ещё одного парня, переходящего дорогу на его сторону, и хмыкнул. Вероятно, не он один спешил побыть суперменом. Парень не раздумывая пнул того, что был покрупнее носком ботинка в лодыжку, прямо по самой косточке. Парень заматерился от неожиданности и повернулся в сторону нападающего. Завязалась драка. 

       Вскоре к Дженсену присоединился тот самый парень. Чуть выше него, с коротко стриженными каштановыми волосами и небольшим рюкзаком за спиной. Махался этот парень как заядлый любитель «боёв без правил». Парни даже не успели ничего сообразить и от неожиданности отступили, пообещав во всём разобраться. Дженсен хмыкнул и, потирая разбитые костяшки, оглядел сползшего на землю парня. Побитого и, похоже, изо всех сил сдерживающего истерику в себе. 

       Мальчишка натягивал рукава дутой куртки на кисти и судорожно вдыхал, пытаясь успокоиться, но глаза слезились и стоило ему моргнуть… Парень смотрел вниз, на землю, хотя понимал, что надо как-то отблагодарить того, кто его спас. 

       Дженсен осмотрел здоровяка, потом глянул на парнишку и закусил губу:
       — Эм… спасибо. 

       — Да чёрт с тобой, — добродушно отмахнулся парень и кивнул на Джареда. — С ним-то что? 

       Дженсен присел на корточки и медленно опустил руку на плечо парнишки. Тот вскинул голову и хотел было отшатнуться, но Дженсен мягко улыбнулся и произнёс тихим голосом: 
       — Эй, тише. Мы тебя не обидим. 

       Джаред кивнул. Он понимал это, но сказать по-прежнему ничего не мог, потому что сковавший его горло ком не пропускал ни звука. Стоявший рядом высокий парень потоптался на месте и спросил: 
       — Разберёшься с ним? А то я в этом не спец. 

       Дженсен кивнул, хотя тоже был не спец, но чувствовал, что просто не может бросить здесь этого парня одного. Здоровяк кивнул и хлопнул Дженсена по плечу: 
       — До скорого. Я, кстати, Чад. 

       — Дженсен, — отозвался Эклз и кивнул: — До скорого… 

       И в следующую минуту всё его внимание было привлечено к парнишке. Чад ушёл, а Дженсен сел рядом с парнем и вздохнул: 
       — А тебя как зовут? 

       — Джаред, — произнёс Падалеки. — И спасибо. 

       — Да фигня, — отмахнулся Дженсен так же, как до этого Чад. 

       — Для тебя, может, и да. Ты поранился, — Джаред кивнул на сбитые казанки* рук Эклза.

       Дженсен снова отмахнулся: 
       — Это тоже не важно. Ты сам как? Чего эти выродки от тебя хотели? 

       — Ничего не хотели. Я типа мальчик для битья, — ответил Джаред и встал с холодной земли. Дженсен встал следом. 

       — Почему ты это терпишь? 

       — Потому что я один, а их много. Слушай, спасибо, что помог, но дальше я сам. 

       Джею не хотелось оставаться в долгу у этого парня. Тем более, что ухоженный вид и неброская, но определённо дорогая одежда выдавали Дженсена с головой. А от богатеньких парнишка не ждал ничего хорошего. 

       Дженсен лишь фыркнул: 
       — Ничего ты не сам. Из интерната, да? Чад уже убежал, может, успел, а ты куда? 

       — Разберусь, — ответил Джей и взвалил на плечи рюкзак. Правда, он понятия не имел, как разбираться с тем, что он остался на улице на ночь.

Примечание к части

*Казанки - то же самое, что и костяшки
 

Глава IV. Ангел-хранитель

       Дженсен не мог позволить парню просто уйти, не мог бросить на улице, зная, что те придурки обязательно начнут мстить, а то место, куда спешил Джей, уже закрыто. Парень ухватил Джареда за плечо, решительно останавливая:
       — Слушай, тебе ведь некуда идти, да? Я знаю. Ну и где ты проведёшь ночь? А если эти парни вернутся? — Дженсен покачал головой. — Ну уж нет.

       — Ты намекаешь на то, что я тебе должен за это? — Джаред обернулся. — Но у меня ничего нет. Я воспитанник интерната, Дженсен. У меня есть только несколько вещей и кучка надежд. 

       — Да нет же, Господи, — Эклз всплеснул руками. — Конечно, не должен. Я сделал это из-за желания помочь тебе и не прошу ничего взамен. 

       — Тогда чего ты хочешь? — нахмурился парень. 

       — Всё просто: идём ко мне? 

       Джаред прикусил губу. Нет, конечно, он не может согласиться. Воспитанник даже неуютно себя чувствует рядом с таким, как Дженсен. Этот парень красив, ухожен, наверняка из богатой семьи, а значит — избалован. А ещё это значит, что ничего хорошего ждать от него не стоит. Кроме того, Падалеки думалось, что он одним своим присутствием марает этого золотого мальчика, парень чувствовал себя ещё более грязным и ущербным рядом с Эклзом, но в то же время какая-то огромная часть него тянулась к этому человеку, несмотря на предупреждения разума.

       — Я не пойду, ты что, — ответил наконец Джаред. — С ума сошёл. Куда такому, как ты, со мной якшаться? 

       Дженсен медленно облизал губы, задумываясь. В голове шевелились мысли. Вот оно что. Джей его стеснялся и ждал какого-то подвоха? Вероятно, так. Эклз улыбнулся: 
       — Ты думаешь обо мне плохо, Джаред. Я не такой, как остальные. 

       — Слова каждого.

       — Да, но не каждый искренен, — возразил юноша.

       Джаред мысленно согласился с этим парнем, а Дженсен, видя сомнение на его лице, хмыкнул:
       — В общем-то, у тебя нет выбора. Ты идёшь со мной. 

       — А вдруг я вор или что-то ещё? — попытался предостеречь Джаред на всякий случай (вдруг поможет). — Ты что, всем помогаешь?

       — Нет, — ответил Дженсен. — Но тебе хочу. И Бога ради, какой из тебя вор. Глаза как у щенка: честные и наивные, как вчера родился. 

       Это сходство с щенком и наивностью Джареду не очень понравилось, но он промолчал, придумывая, что можно сказать ещё, чтобы это было убедительно. 

       — А что скажут твои родители? 

       — Ничего. Отец с нами не живёт, а мать у меня добрая, она поймёт. Так что не мнись, ладно? Я просто хочу помочь тебе. 

       — Да почему? 

       Дженсен остановился и прикусил губу: 
       — Да что ты заладил "почему" да "почему", Джаред! В самом деле! — Дженсен вздохнул. — Не знаю. Просто пойдём. 

       — Ладно, но я всё равно думаю, что это очень неловко.

       — Ничего не знаю, — парировал золотой мальчик и уверенным шагом направился в сторону дома. Мать его уже, наверное, тысячу раз потеряла.

       Джей шёл рядом с Дженсеном и думал о том, насколько старше него этот парень. Почему-то спросить было неловко, Падалеки и без того чувствовал себя немного виноватым: по его вине Дженсен получил несколько синяков и разбил костяшки рук. Чувство вины у Джареда было развито отлично благодаря родителям, а вот чувства цены себе и любви — по самому минимуму. 



       Парни дошли до квартала с частными домами, и Джей мысленно стал прикидывать, в каком бы из них мог жить Дженсен, но коттеджи были как один дорогие и красивые, так что Джаред не смог вычислить нужный дом до тех пор, пока оба не подошли к двухэтажной постройке из бежевого кирпича. Дженсен прошёл с заднего двора, призывая Джареда следовать за собой. 

       Когда оба оказались в просторном коридоре, на звук отпираемой двери вышла Донна. Женщина выглядела очень строгой, видимо, собираясь узнать, где пропадал сын и почему не позвонил, но увидела за спиной Дженсена парня и всплеснула руками, не веря: 
       — Джаред? 

       Джаред вздрогнул и осмотрел женщину. Красивые пшеничные локоны, розовые губы, изумрудные глаза. Парнишка не мог поверить, что эта женщина — та самая. И вдруг стало совсем неловко. Пылающий огонь стыда пробежался по хребту и лизнул уши и шею. Джаред растерялся и замялся: 
       — Эм… мне… мне лучше уйти…

       Дженсен не понимал, что происходит. Его мать и Джаред определённо друг друга узнали, но как и откуда — оставалось загадкой. Когда Джаред засобирался обратно, Дженсен встал возле двери и нахмурился: 
       — Ну уж нет, Джаред. 

       Донна вздохнула и подошла к парням и обращаясь к Джареду: 
       — Ну куда же ты по темноте пойдёшь? Нет-нет, проходи, я очень рада тебя видеть! 

       Женщина улыбнулась и, не сдержав порыва, обняла мальчишку. Джаред растерялся, но ответил на объятия и сконфуженно улыбнулся, краснея всё больше. Донна указала рукой на столовую:
       — Марш мыть руки и за стол, а потом поговорим. 

       Дженсен хмыкнул, разулся и посмотрел на Джареда: 
       — И откуда ты знаешь мою маму? 

       — Ну, — Падалеки тоже разулся и пошёл следом за Дженсеном. — Это странная история. Мне твоя мама однажды… ну, знаешь… это было два года назад… — Джаред вдохнул поглубже. — Прости, мне сложно говорить об этом. 

       — Эй, всё нормально. Я уверен, что как только ты решишь, ты всё расскажешь, да? 

       Джей удивлённо спросил: 
       — Как я решу? Ты что… эм… собираешься общаться со мной? 

       Дженсен хохотнул и зашёл в уборную, пристраиваясь возле просторной раковины и приглашая Джареда встать рядом: 
       — А почему нет? 

       — Ну… ты же богатый, а я…

       Дженсен надавил на дозатор с жидким мылом и тут же начал растирать прозрачную жидкость по рукам, застонав: 
       — О Боже, нет, Джаред, не надо об этом, ладно? Почему все думают, что раз я богатый, значит я… какой? Что ты думаешь обо мне? Что я избалован, эгоистичен, дерзок? Что ещё? 

       Джареду стало стыдно за свои стереотипы и он вздохнул: 
       — Я не хотел тебя обидеть, прости. Я имел в виду другое.

       — Да знаю я, — открестился Дженсен.

       — Я не понимаю, почему ты помог мне и привёл к себе домой. 

       — Всё просто, — Дженсен закончил мыть руки и взял полотенце. — Считай, что я твой ангел-хранитель. Да? Мне не всё равно, и я сам не знаю, почему. Ты такой наивный, Господи, такой… даже не знаю. Неиспорченный.

       — Да не наивный я! — вспыхнул Джаред, ощущая, как стыд заливает уши и шею вишнёвыми пятнами. 

       — Но ты поверил мне. Даже после всего того, что жизнь тебе предоставила, а я уверен, что это не сахарные пони, раз ты оказался в интернате, ты всё равно веришь людям. 

       — Потому что… — Джей потерялся. — Ты помог мне. 

       — Ладно. Я просто буду рядом и всё, хорошо? У меня нет друзей и это, знаешь, не здорово. 

       — Как случилось, что у тебя нет друзей? — Джаред покачал головой. — Ты же добрый и красивый. Не то чтобы я считал красоту показателем "качества", — Падалеки сделал в воздухе кавычки из пальцев. — Но тем не менее. 

       — Ох, — Дженсен смутился и подал полотенце Джареду. — Смотри, а то я заболею звёздной болезнью! 

       Джей взял полотенце в руки и уставился на синюю вышивку, внезапно находя её очень интересной. Он только что сказал парню комплимент? Падалеки знал, что есть не такие, как все, что девушки могут любить девушек, а парни — парней, знал, как это называется и какое отношение общество высказывает к таким, но никогда не думал о том, кто ему нравится. Все люди, окружающие его, были алчными и эгоистичными. Парню никогда не нравился кто-либо, хотя в четырнадцать некоторые уже хвастаются, как классно проводили ночь с соседом по койке/комнате/общежитию. 

       Он же похвастать этим не мог. Джаред подумал, что Дженсен и правда очень красивый. Тот самый Дженсен, о котором тогда говорила Донна, её сын. Очень похожий на мать. Наверное, он сходит с ума, потому что отвечает:
       — У меня тоже друзей нет. 

       — Значит, эта проблема решена, — просто пожимает плечами Дженсен и выходит из душевой. — Пойдём к столу, я жутко голоден. И ещё нужно рассказать матери обо всём случившемся. Если бы не ты, она бы убила меня за то, что не сообщил ей о задержке. 

       — Твоя мама очень добрая женщина. 

       — Да, но это не мешает ей быть мамой, — хмыкнул Дженсен. — То есть ругать меня за косяки, учить жить, давать советы и отчитывать. Воспитание, одним словом. Вроде бы и бесит это, а иногда я благодарен ей за всё. 

       Джаред кивнул. Ему хотелось бы знать, что такое настоящая мать, но этого он никогда уже не ощутит на себе, поэтому старательно гнал грустные мысли прочь. Дженсен, который пообещал оберегать мальчишку самому себе в первую очередь, похлопал Джареда по плечу и произнёс: 
       — Ладно, не кисни. Пойдём за стол. 


       За ужином Донна расспрашивала двоих ребят о произошедшем: почему у Дженсена сбиты все костяшки, а Джаред выглядит, как боксёрская груша. Дженсен успевал и жевать приготовленную пищу, и посвящать мать в подробности его «доблестного приключения». Джаред подтверждал все слова кивками и просто молча ел самую вкуснейшую еду, которую ему приходилось когда-либо пробовать. За столько лет его организм привык к "сухому пайку" и сейчас угощение захватывало вкусовые рецепторы по максимуму. 

       В конце, когда Донна налила парням по кружке чаю и поставила на стол сласти, Джаред не смог не выдохнуть: 
       — Вы очень вкусно готовите! 

       Донна улыбнулась и кивнула: 
       — Спасибо, Джаред. Знаешь, я уже отчаялась увидеть тебя после того раза. Куда ты пропал? 

       — Я старался не ходить той дорогой. Только по необходимости, а полгода назад меня определили в интернат и я перестал ходить в той местности.

       Женщина понимающе кивнула: 
       — Понимаю тебя. Значит, ты пропустил время и теперь у вас комендантский час? 

       — Ага, никого не выпускают и не впускают. 

       — А разве тебя не должны искать? 

       Джаред помотал головой: 
       — Некоторые у нас месяцами не появляются, и их никто не ищет. Других возвращает полиция. Это не очень хороший приют, там не заботятся о детях и прочее. Говорят, государство начинает проводить рейды, возможно, дойдут и до этого заведения.

       — Ужасно, — Донна покачала головой. — Значит, тебя не хватятся? 

       — Нет. Но я уйду, мисс… Мне неудобно Спасибо большое за вкусный ужин, — Джаред встал из-за стола и смутился.

       — Ну-ну, погнал, — возмутился Дженсен. — Я по-прежнему не знаю, откуда вы знакомы и о какой такой дороге говорите. Мне интересно же. 

       — Оставайся на ночь, — предложила Донна. Сердце женщины сжималось от сострадания к парню, она видела только поверхностно то, что было скрыто в душе мальчика, пережившего многое. Лишь верхушка огромного айсберга, но и она казалась огромной и непосильной ношей для юноши, которому нет даже пятнадцати. 

       Джаред смутился и отвёл глаза, а Дженсен поддержал мать: 
       — Давай. Тебе же завтра не нужно в школу, так? Выходные. 

       — Да, но я не хочу создавать неудобств. 

       — Перестань. У моего Дженсена совсем нет друзей, я уже было решила, что он придирчив, а вы неплохо ладите. По крайней мере, для только что познакомившихся парней. Узнаете друг друга получше. Мы не можем держать тебя, я могу лишь попросить об этом. И мне будет очень приятно, если ты согласишься. 

       Джаред неуверенно улыбнулся и кивнул. Эти люди действительно хотели добра, Джаред чувствовал это. И хотел побыть с Дженсеном побольше, узнать о нём что-то. Хотел поблагодарить Донну за всё и улыбаться. Впервые за много лет в душе было тепло и уютно.

Примечание к части

Фикбук жи-и-ив, персики *0*
 

Глава V. В доме

       После ужина Дженсен расспрашивал Джареда обо всём. Это было похоже на игру «Знаю — не знаю». Эклз уютно устроился на диване, поджав под себя ноги и облокотившись на мягкие подушки, терроризируя растерявшегося от такого внимания к нему Падалеки. Сам Джаред сидел на краю дивана, чувствуя неловкость, которая явно поубавилась с тех пор, как Донна оставила мальчиков общаться, а сама ушла наверх в свою комнату. С Дженсеном было заметно легче, и это не поддавалось объяснению.

       Эклз мучил вопросами Джареда уже минут пятнадцать, но информация пока что всё равно была скудной: Дженсен узнал, что Падалеки слушает лёгкий рок и что-то спокойное типа LifeHouse и Simple Plan. Сам Эклз слушал многое, поэтому песни Джареда, так или иначе, оказывались и его песнями. 

       Также Дженсен узнал, что Падалеки книжный червь. И если раньше Дженсену казалось, что он много читает, то, Боже, как он был неправ! Потому что названия книг и авторов были настолько разношёрстными, что Джей легко заткнул его за пояс своими знаниями. Но то ли Джаред стеснялся, не думая, что действительно может вызвать у кого-то интерес, то ли ещё что, но говорил он так, словно Дженсен вытягивал из него всё клещами, а вид у бедного парня при этом был похож на хождение по гвоздям.

       Дженсен вздохнул и положил руку на плечо Джареда. Падалеки замолк на полуслове и посмотрел на Дженсена вопрошающим взглядом. Старший парень лишь хитро сощурился и резко дёрнул руку, увлекая Джея на диван. Джаред ничего не успел сообразить, как уже утопал спиной в мягких уютных подушках рядом с Дженсеном. 

       — Эй, ты чего? — Джей попытался встать, но Дженсен его остановил: — Чувак, ты сидишь как на иголках, серьёзно. Тебе так неудобно, сто процентов. 

       — Мне вообще неловко, что я здесь, — буркнул Джаред и всё же устроился поудобнее, в менее открытой позе. 

       Дженсен вздохнул: 
       — Я тебя не съем, знаешь? 

       Несмотря на то, что Эклз артачился перед парнем, в душе он Джея понимал. Вряд ли Джаред до этого был у кого-то в гостях и вообще испытывал всё это. Должно быть, парню действительно неловко. Хозяин дома на автомате погладил предплечье Джареда в успокаивающем жесте и это было слишком естественно для них обоих, словно они делали это тысячи раз до этого, а не видятся в первый раз. У обоих было чувство, будто они знают друг друга давно.

       Джаред вздохнул: 
       — Знаю. 

       — Ладно. Теперь расскажи мне, какие фильмы ты любишь? — Эклз так же незаметно убрал руку, как и прикоснулся, сосредотачивая внимание на ореховых глазах собеседника. 

       Джаред увлажнил нижнюю губу языком и сощурился, вспоминая. Ответ Дженсен услышал через показавшейся долгой минуту: 
       — Ну… знаешь. Дома мне некогда было смотреть телик, но я смотрел его в читальном зале библиотеки или когда переехал в интернат. Думаю, я успел посмотреть многое. Но…

       — Что «но»? — спросил Эклз. 

       — Я думаю, тебе покажутся скучными те фильмы, которые я люблю. 

       — Ты не можешь быть скучным, так что давай: выкладывай, — Дженсен вновь расслабился и откинулся на спинку дивана. 

       — Ладно. Мне нравится «Парфюмер» и «Библиотекарь». Ну и в таком духе. И ещё… некоторые фильмы… — Падалеки почувствовал, как вспыхивают то ли от стыда, то ли от стеснения щёки. 

       Дженсен воспринял это по-своему, улыбнулся понимающе и поиграл бровями:
       — Секретики? Люблю их. Давай, что такого тёмненького ты смотрел, что краснеешь как малина?

       Джаред фыркнул: 
       — Ничего такого.

       — Брось, ты явно рассказал мне не всё. 

       — Я не знаю, как ты к этому отнесёшься, — честно ответил Джаред. У него вроде бы только-только начал появляться новый друг и его совершенно не хотелось терять. 

       — Я спокойно отношусь ко многим вещам, Джаред, давай, выкладывай. 

       — Ну… — Падалеки подумал и решил всё-таки быть честным. — Некоторые фильмы затрагивают нетрадиционные отношения. 

       Дженсен расслабленно хохотнул: 
       — Всего-то? Я придумал себе уже кучу всяких ужастиков! 

       — Разве это не стоит воспринимать как-то иначе? — спросил Джаред. 

       — Я же сказал, что спокойно отношусь ко многим вещам, — Дженсен пожал плечами.

       Джаред кивнул и замолчал. Ему хотелось спросить ещё о кое-чём интересном, но парень не решился. Дженсен хотел спросить то же самое, но для него это было то ли по умолчанию так, то ли наоборот — табу. Оба только начали общаться и смущать друг друга подобными вопросами не хотелось. Хватало того, что Джаред и без того был смущён и чувствовал себя неловко, несмотря на слова Эклза. 

       Молчание затянулось и Дженсен встал с дивана: 
       — Знаешь, что? Как насчёт фильма? 

       Джаред пожал плечами. Он вообще-то был не против посмотреть что-нибудь. Дженсен расценил это как согласие:
       — Знаешь, есть один фильм… Говорят, он очень классный. Мы должны посмотреть его. 

       Дженсен подхватил с журнального столика лэптоп и поставил на колени, видимо, ища фильм. Джаред спросил:
       — Что за фильм? 

       — М-м? — Дженсен отвлёкся от экрана и глянул на Падалеки. — Кажется, он называется «В доме». Сейчас, погоди…

       — Мальчик с последней парты. По пьесе Хуана Майорги, полагаю, — произнёс Джаред, явно удивлённый таким выбором Дженсена. 

       — Что? — Эклз снова поднял взгляд.

       — Пьеса есть такая. Автор — Хуан Майорга. Я читал.

       — Не знал, что есть пьеса. Понравилась? 

       Джаред кивнул. Его действительно зацепила эта история. Дженсен на это только ещё раз кивнул и полез в ящичек под телевизором, ища в нём что-то. Спустя несколько минут парень извлёк толстый синий шнур. Один конец Дженсен подключил к лэптопу, второй — к плазме. В итоге на панели отобразилась картинка. Эклз победно улыбнулся: 
       — Я его нашёл. Этот HDMI-шнур — отличная вещь! 

       Джаред пожал плечами. Он такое видел впервые. Он вообще многое в этом доме видел впервые: и большую плазму, и многую технику на кухне и в комнате, о предназначении которой оставалось только догадываться. Невольно Джаред почувствовал себя каким-то отстающим от жизни. Ну и пусть он знает все предметы на отлично, зато почти не разбирается в некоторых бытовых вещах. Думалось об этом с грустью.

       Дженсен подключил лэптоп и вернулся на диван, держа в руках мышь. Парень не сразу понял, что у Джаред угнетён чем-то, но когда посмотрел на него, чтобы спросить, готов ли тот, то спросил совсем другое:
       — Хэй, тебя что-то беспокоит? Я вижу: да, так что ложь заведомо раскрыта. 

       — Я никому не вру, — честно ответил Падалеки, но на вопрос отвечать всё равно не хотелось. — В твоём доме я чувствую себя лишённым нормальной жизни. Многого не знаю о простых вещах, редко смотрю телевизор и прочее. 

       — Это всё поправимо, — уверенно кивнул Дженсен. — Ты не должен чувствовать всего этого, потому что ты знаешь много книг, отлично учишься и всё такое. Бытовые знания… они быстро появляются, ну, в большинстве случаев, многие потом набираются какими-то навыками и прочим, но они на то и бытовые, что ты получаешь их практически без труда, а вот школьная программа — это сложнее. По мне так лучше понимать алгебру или химию с физикой, чем то, как соединить ноутбук с плазмой. Честно. 

       Джаред от слов Дженсена немного расслабился и улыбнулся: 
       — Да, ты прав. А ещё я думаю, что лучше всего знать всё вместе. 

       Дженсен закивал и улыбнулся: 
       — Вот это дело! Так что не думай о всякой ерунде, это придёт. Кроме того, у тебя теперь есть свой справочник в моём лице. Я, конечно, на гуру не претендую, но многое знаю.

       Джаред согласился с парнем. Дженсен вздохнул и вытащил свёрнутый плед, на который плюхнулся. 

       — Я подумал, сначала было бы неплохо принять душ и переодеться.


       Спустя минут сорок оба снова сидели в гостиной. Дженсен расправил плед и лёг на мягкую диванную подушку, подпирая голову, устраиваясь поудобней. Джаред, облачённый в домашнюю одежду Дженсена, вроде бы должен был чувствовать себя ещё более неловко, но он, наоборот, успокаивался. Эклз хлопнул ладонью по дивану рядом, приглашая Джареда тоже устроиться поудобней. 

       Джаред потоптался с ноги на ногу и снова опустился в приятную негу дивана, наваливаясь на подлокотник с другой стороны. Дженсен посоветовал ему взять подушку и укрыл их пледом, включая, наконец, загруженный фильм. 

       Падалеки не знает точно, в курсе ли Дженсен, о чём этот фильм, как именно его советовали и прочее. Может догадываться: знает ли его новый друг про то, что в фильме вскользь затрагиваются нетрадиционные отношения? Джаред и сам не уверен, много ли сохранил фильм от пьесы, но ему нравится начало и то, как подобрали актёров. Наверное, Джаред так и представлял себе и Жармена — учителя французского, — и того самого Клода — мальчика с последней парты…

       Дженсен увлёкся сюжетом, время от времени фыркая, когда Клод, в своих сочинениях увлекался описанием Эстер и её эстетическим чертам; или когда юноша увлёкся супругой Жармена… всё это было слишком неловко — и постельные сцены, хоть и краткие, но выполненные, что называется, с душой, и поцелуй юноши с лучшим другом. 

       Именно после этого Дженсен замолк и перестал отпускать некоторые фразы, возможно, начиная понимать парнишку. 

       К середине фильма Джаред непроизвольно сполз ниже, опускаясь щекой на огромную бежевую подушку. Парень разомлел и расслабился: стало удобно и уютно, как никогда раньше. Телевизор под отличным углом, ледяные стопы греются о что-то очень тёплое... Эта мысль выдернула из плена расслабленности. Падалеки прикусил губу и поспешно подтянул свои вечно ледяные конечности вверх, но Дженсен — Дженсен, который точно так же, как и он, уже сполз на середину дивана с противоположной стороны — только коротко буркнул: «Лежать» и зажал стопы Джареда между своими икрами, грея. 

       Это было слишком… Слишком интимно или стыдно, стеснительно или непривычно — что о тебе кто-то заботится, — Джаред не мог ответить точно, но это ему нравилось. Это было тепло и приятно. Мягкий плед укутывал их, словно спаивая, оголяя одну большую литую фигуру двух тел как продолжение друг к друга. 

       К самому концу, испытав небольшой шок от поворота сюжета, Джаред уже балансировал на грани сна, но всё же досмотрел до финальных титров и обессиленно закрыл глаза. Рёбра немного ныли после лежания в одной позе, но он казался себе таким счастливым в тот момент. Словно он — брошенный щенок, скитавшийся по улицам в вечных поисках еды и выживавший в холоде, а выживший только благодаря каким-то безумцам или очень добрым людям, которые приютили его.

       Дженсен глянул на Джареда. По плазме ползли белые титры на чёрном фоне, словно свиток сворачиваясь там, за гранью видимости. Джаред уже дремал. На секунду в голове Дженсена промелькнула мысль о том, как много уйдёт переговоров с собой, чтобы победить лень, выпутаться из согревшихся стоп Джея, при том не потревожив его, выключить технику и уйти к себе.

       Беда (или счастье) была в том, что Дженсен знал: лэптоп перейдёт в спящий режим, если его не трогать после просмотра фильма, да и плазму можно выключить пультом. А к себе было идти необязательно. 

       Так или иначе, но Дженсен не видел ничего плохого в том, чтобы уснуть прямо так. Он не был педантом, которому перед сном нужно было сделать кучу вещей или вроде того. Всё нужное уже сделано. Осталось только спать. 

       За окном уже давно стемнело и лунный свет рассеивался, путаясь в тюлевых занавесках, бросая витиеватые блики на стены и ковёр. Вскоре ноутбук потух. Дженсен широко зевнул и закрыл глаза, одновременно с тем, щёлкая пультом от телефизора. День и правда был странным и длинным, но самым, наверное, счастливым. Ведь если всё будет хорошо — у Дженсена появится новый друг. 

Примечание к части

Что же, надеюсь, фикбук окончательно жив, а то без него как-то совсем не так :с
 

Глава VI. В доме. Часть 2.

       Впервые Джаред проснулся не от того, что кто-то пытался его разбудить: бросал увесистую казённую подушку на кровать, включал старенький телевизор в комнате на семь человек или специально чересчур громко топал (именно к этому Джей привык в приюте); дома всё было хуже: постоянная ругань за стеной, глухие удары, споры… дома Джей то засыпал, едва забываясь тревожным сном, то снова просыпался. Боялся, что когда-нибудь отец слишком сильно ударит мать, и станет поздно. 

       Впервые за много лет Джаред проснулся просто от того, что выспался. Комнату уже золотили янтарные солнечные лучи, падая на мягкий ковролин и отражаясь на поверхности журнального стола причудливыми солнечными зайчиками. В глаза лучи не били благодаря блэк-аут занавескам, пропускавших только допустимое количество света. И всё равно комната казалась более тёплой и уютной, а бежевые светлые тона лишь импонировали этому. 

       Парень протёр глаза и шевельнул рукой. Поначалу он даже не понял, где находится — слишком тихо, слишком убрано и уютно, слишком по-домашнему и, кажется, пахнет чем-то очень вкусным. Джаред попробовал встать, но ноги запутались, и парень вспомнил, что, похоже, так и уснул в такой позе. Значит, Дженсен тоже уснул. Эта мысль растеклась патокой по внутренностям. Было приятно не столько от близости с парнем, сколько от того, что Дженсен не побрезговал… Джаред всегда занижал себя, а рядом с Эклзом вообще чувствовал себя… немного не так.

       Но Дженсен не зазнавался, никак не ставил себя выше него и, напротив, общался с ним на равных. Это было важно. По крайней мере, для Джареда точно. То, что Дженсен не ставил себя выше него, давало возможность забыть о том, кто он есть на самом деле — бедный парнишка из приюта, у которого нет за спиной совсем ничего. 



       Дженсен уже некоторое время находился на грани сна и реальности. Утренняя дрёма была самой изумительной, по мнению парня. Выходной, и ему совершенно никуда не нужно было идти, а солнце радует своими редкими лучами в их дождливом и холодном Калиспелле. Осень в этом году тёплая. 

       Лёгкое шевеление Джареда вывело Дженсена из полусна. Парень широко зевнул, потягиваясь и сел на диване, смотря на Падалеки сонными глазами. Это лохматое нечто тоже село и протирало лицо пятернёй. Дженсен фыркнул и Джей воспринял это по-своему:
       — Доброе утро. Что, я выгляжу ужасно, да? — спросил Падалеки, прекрасно зная, что со сна он выглядит не особо привлекательно. Но с Дженсеном ему всё равно не греет, поэтому ничего страшного. 

       Дженсен снова зевнул, прикрывая рот ладонью, и отрицательно покачал головой. На самом деле Джаред выглядел уютно. Растрёпанные волосы до плеч, которые ещё вчера завивались волнами по краям, теперь торчали в разные стороны, сонные глаза, румянец на скулах не из-за смущения, а из-за того, что под пледом немного жарковато, две красноватые полоски на лице — складки кожи в форме рисунка подушки. Этот незатейливый цветочек на щеке Джареда, кажется, и правда был смешным. И всё это вкупе было таким привычным для Дженсена и непривычным одновременно. 

       Он никогда не ночевал с друзьями, из сериалов и фильмов можно судить о том, что это весело и как проходит, но на самом деле Дженсен понимал, что кино часто склонно что-то утрировать, поэтому точно знать не мог. 

       Скорее всего, друзья спят на разных кроватях, но это ничего, ведь они просто уснули. Ну, по крайней мере, вечером Дженсен мог уйти к себе, но ему было лень… и они совершенно точно не делали ничего такого, поэтому совесть Эклза, звякнув, вздохнула и ушла в недра до лучших времён. 

       Дженсен понял, что нужно ответить. Мозг с утра соображал весьма туго… Наверное, это просто со сна. Юноша совсем не хотел признаваться себе в том, что симпатизирует Джареду. Он вроде правильный. Оба правильные. И вообще, Дженсен познакомился с ним только вчера.

       — Ты не выглядишь ужасно, — наконец ответил Дженсен и хлопнул парня по голени: — Пойдём умываться, мама уже что-то готовит на кухне. 

       — Может… — Джей замялся. — Я думаю, мне пора идти. 

       Дженсен наградил парня сжатыми губами и прищуром: 
       — Хватит стесняться. Ты нравишься маме. И мне. Как друг. И сейчас — первый день выходного, тебе ведь никуда не нужно, Джаред. И заканчивай трели про «неудобно». Знаешь, что неудобно? Быть сиамскими близнецами.

       От такой тирады Джаред немного выпал в осадок, кивнул и пошёл следом за Дженсеном.



      Донна проснулась раньше ребят. С самого вечера женщина не могла перестать думать о Джареде и о том, какие чувства у неё вызывает этот мальчик. Наверное, в первую очередь — желание защитить. Оно свойственно каждой женщине. Миссис Эклз хотела взять под своё крыло этого юношу. И дело здесь было не в том, что женщина одинока или ей не хватает любви сына, нет. С Дженсеном у женщины было отлично. Сын, конечно, иногда расстраивал мать чем-то, но до крайностей не доходило никогда. Всё же Дженсен — парень и его поведение можно простить. Тем более на время, пока действуют гормоны. 

       Желание оберегать, скорее, было вызвано тем, что Донна всегда хотела второго ребёнка. Может, её желание исполнилось бы, не покинь их семью Алан, отец Дженсена. Донна не винила мужа в уходе, потому что их отношения давно застыли на месте. Как известно, всё, что динамично, двигается по спирали — либо новый виток, либо конец. Нового витка не было давно, и Донна понимала, что отношения себя исчерпали. 

       Обидно было только за Дженсена. Парню нужен отец. Несмотря на то, что женщина справлялась со своими обязанностями, Алана всё равно было не заменить. Поначалу Донна бичевала себя за то, что не смогла сохранить семью. Первые два года было особенно ужасно. Дженсену было двенадцать, когда отец ушёл из семьи к другой женщине, но мужчина не забывал сына и приходил каждые выходные, забирал с собой на бейсбольные матчи или в походы с друзьями по прибрежным лесам реки Калиспелла. 

       Женщине было трудно видеть мужчину так часто, когда она пыталась вытянуть его из своей головы, сердца, разума. Беда была в том, что она продолжала любить Алана, как бы там ни было. Это отчаянная женская любовь: ничто иное, как нежелание оставаться одной, страх перед будущим и то, что большинству мужчин не дано: предугадывать наперёд и накручивать. 

       Алан приходил каждую пятницу и забирал сына на выходные. Каждое воскресенье он возвращал Дженсена обратно. И это было так безумно странно: улыбаться уже чужому, не твоему человеку, улыбаться ради сына, ради того, что надо, потому как нельзя показывать боль. Женщина копила в себе это, а когда Дженсен уходил, горевала по тому, что раньше казалось семьёй. Больше десятка лет в браке, и один просто перестаёт любить другого. Такое случается с некоторыми, если подумать, то со многими. Алана не страшил совместный быт и всё нажитое. Мужчина имел достаточно денег, чтобы уйти, оставив дом, машину и всё имущество бывшей супруге и сыну, да ещё и исправно платил алименты. Пятнадцать процентов с зарплаты. Это достаточно много при его ежемесячном доходе. 

       Донна не боялась впасть в долговой кризис из-за ухода мужа. Женщина зарабатывала отлично и совершенно не зависела от кого-либо, но страх, что она не справится с Дженсеном, по-настоящему владел сердцем миссис Эклз. Она ещё достаточно молода и привлекательна, многие мужчины до сих пор бросают на неё восторженные взгляды, иногда зовут на свидания, но это всё не то. Донна боится того, как воспримет нового мужчину Дженсен после смерти отца год назад, не станет ли считать мать предательницей… Донна запретила себе думать об этом. Куда ей новый мужчина, когда сына нужно воспитывать? Женщина не была из тех, кто бросает своих детей и занимается личной жизнью. Дженсен был важнее.

       На самом деле Донна запрещала себе думать о многом. Обладая неплохой волей, почти все табу получалось соблюдать, кроме одного, которое тревожит сердце женщины уже два года: мысли о мальчике с каштановыми волосами и ореховыми, наивными глазами. Мысли о Джареде.

       Когда Донна впервые увидела этого человека, он действительно был мальчиком. Запуганным, наивным и побитым судьбой; в бедной одежде и острыми чертами лица, но даже это не отталкивало её. Женщина хотела второго ребёнка. И когда сын вчера пришёл домой с Джаредом — она сразу узнала мальчишку, который не выходил у неё из головы всё это время. 

       Из неокрепшего птенца, угловатого и взъерошенного, Джаред превратился в отличного парня. Пока пубертатный период не закончен, Донна это понимала, но уже сейчас парнишка терпел метаморфозы: он стал выше, кажется, даже выше Дженсена, не до конца, но пропала угловатость, развернулись плечи… взгляд стал ещё более горьким, чем был до. Женщина понимала, что в скором времени этот парень превратится в красивого, совершенно очаровательного юношу, и чем старше он будет — тем лучше. Невольно Донна провела параллель со своим сыном. 

       И всю ночь женщина не могла перестать думать о том, что ей бы хотелось наблюдать, как Джаред будет расти. Хотелось взять под защиту. Это чувство было непонятным, необъяснимым, но оно было. И теперь, когда Донна узнала, что парень в интернате, ей думалось, что она могла бы усыновить этого ребёнка, чтобы у Джареда был свой дом и семья. Хоть и такая, без отца. Но Донна знала: пока она одна, усыновить мальчика не получится. И, конечно, женщину волновала реакция сына. Это решение было серьёзным и его стоило тщательно обдумать, прийти к выводу и поговорить с Дженсеном.

       Миссис Эклз понимала, что это дело не двух недель и даже не месяца. И пока все эти мысли одолевают её, она продолжает выполнять свои обязанности родительницы. 



       Когда Джаред и Дженсен появились на кухне, на столе уже стояла большая тарелка блинчиков в окружении бутылочек и баночек. Дженсен и Джаред присели за стол.

       — Доброе утро, мам. Обожаю твои блинчики! — Дженсен взял бутылку с кленовым сиропом и щедро сдобрил им блин, сворачивая в трубочку. — Божественно. 

       Донна улыбнулась и кивнула сыну. Джаред снова почувствовал себя неловко. Что говорить? В итоге Джей выдавил из себя нечто вроде:
       — Добрый… э-эм. День. 

       Донна кивнула снова и улыбнулась, поворачиваясь к сковороде, на которой поджаривался очередной блинчик. 

       — Доброе утро, мальчики, доброе утро. Джаред, Бога ради, не стесняйся так и не бойся, мы не кусаемся. 

       Дженсен закивал с набитым ртом и придвинул к Джареду пустую тарелку: 
       — В неё… ну ты понял, — едва прожевав, ответил Дженсен. — А то мама ругается, что другие блины пачкаются. 

       Джаред кивнул и положил один кругляшок на тарелку, тоже полив кленовым сиропом. Дженсен промычал «мао совем» и надавил на бутылку, выливая на блин Джареда янтарной тягучей жидкости, после этого удовлетворённо кивнул и принялся за новый блин. 


       За завтраком Донна расспросила Джареда о многом. Так, рассказав Эклзам о том, что его переводят в новую школу, Джаред совсем не ожидал сюрприза от судьбы. 

       — Школа мистера Финигана? Серьёзно? — Дженсен поперхнулся молоком. — Чува-а-а-ак, это круто. Я тоже там учусь. Там, как ты и сказал, вообще-то все делятся на «золотых» и «трущобных», но я на это забил. Сам по себе, понимаешь? А учителя там отменные! У нас много из ваших учатся. В смысле, умных отправляют к нам, а государство платит. Это реально круто, потому что, значит, я теперь там буду не один. 

       Донна улыбалась. Дженсен и правда радовался тому, что теперь будет с Джаредом вместе. Джаред тоже улыбался. У него друг. Такой. Такой, что Джей и описать не может, насколько это круто: иметь такого классного друга, как Дженсен. И учёба вместе — это здорово. 

       Дженсен непременно обещал устроить экскурсию по зданию и всё показать, рассказать, обозначить акценты и предупредить о чём-то. Донна ушла из кухни, не мешая двум взбудораженным неожиданным сюрпризом парням обсуждать предстоящее. Оба уже планировали многое, вплоть до совместного посещения столовой… это заставляло женщину улыбнуться

       Её мысли снова занял главный вопрос, который, похоже, грозился стать идеей-фикс.
 

Глава VII. Старый новый знакомый

       Как бы ни хотелось Джареду не возвращаться обратно в приют— у него не было выбора. В субботу вечером Падалеки всё же отправился обратно, несмотря на то, что Донна и Дженсен не возражали против ещё одной ночёвки у них. Джей был слишком скромен для того, чтобы согласиться: эти люди и так были слишком добры к нему. Одним из его основных аргументов была подготовка к понедельнику — первому дню в новой школе. Джаред волновался, но теперь, зная, что Дженсен будет рядом, это чувство заметно поутихло. Эклз договорился встретиться с ним возле здания в восемь тридцать, за полчаса до начала занятий, и сделать небольшой обход по окрестностям школы: показать самое важное. 

       Дженсен попросил набрать его номер, когда он подойдёт к главному входу, но Джаред, стушевавшись, ответил, что телефона у него нет. «Мне он не особо-то и нужен. Часы у меня на руке есть, а звонить мне некому и незачем». Дженсен удивился и ответил, что сам-то он без телефона никуда, а потом добавил, что гаджет — это не только звонки, но и доступ в интернет, значит, и социальные сети, способы коммуникации. Падалеки покивал головой и развёл руками — ему это было незнакомо, и без телефона он действительно обходился. Хотя, если быть честным, иногда он думал: каково это — иметь телефон, быть кому-то нужным, чтобы этот кто-то волновался и звонил тебе, чтобы узнать, всё ли в порядке, а может, просто услышать голос. 

       Так или иначе, Дженсен пообещал себе обязательно накопить денег из карманных расходов и купить Джареду телефон. Теперь-то этот гаджет ему точно нужен, потому что такие штуки, как WhatsApp, Facebook и SMS позволяли общаться на расстоянии. 

       Джаред дал Эклзу стационарный номер интерната и часы, по которым можно звонить. Договорились созвониться в воскресенье вечером. Просто на всякий случай, хотя и один и второй уже знали, что просто успеют соскучиться друг по другу. Донна с собой дала вкусных ванильных булочек и предложила почаще приходить в гости. Джей искренне поблагодарил женщину и, смутившись, ответил на её уютные объятья. 



       В воскресенье вечером Джаред сидел в общей гостиной с книгой на коленях. Старшие так и не появились, и сейчас в комнате царило относительное спокойствие. В комнату вошёл человек, но Джей даже не повернул головы. Однако кто-то уже знакомым голосом позвал его «Джаред Падалеки!», и парнишка вскинул голову. В дверях стоял Чад. Парень был немного нелюдим, вечно угрюм, но, как выяснилось, благороден и честен. Педагоги, по крайнем мере, отзывались об этом парне неплохо. 

       Чад был старше Джареда на три года, и ему оставалось всего несколько месяцев до выпуска. Мюррей был единственным старшим, кто не задевал младших, а относился к ним спокойно. Джаред, сразу же после возвращения, хотел поблагодарить парня за помощь, обошёл все кампуса, но так и не нашёл Чада, а теперь тот сам заявился в гостиную.

       Падалеки встал с кресла и спросил: 
       — Что-то случилось? 

       — Тебя к телефону. Представился Дженсеном. Миссис Стюарт попросила передать. 

       Джаред кивнул и постарался скрыть глупую улыбку, делая серьёзное выражение лица. Однако Чаду это всё равно ничего не дало — парень хмыкнул и кивнул: 
       — Давай, чувак. 

       — Погоди, — Джаред подошёл к парню. — Хотел сказать тебе спасибо… ну, за пятницу. 

       — Я у 31/17 тебя подожду, — кивнул Мюррей и подтолкнул парня: — Он ждёт.

       Падалеки кивнул и побежал вниз, к телефону на вахте здания, моля, чтобы злая и несговорчивая миссис Стюарт не устала ждать, повесив трубку, в противном случае, разговор не состоится: номера Дженсена Джаред не знал. Джаред подлетел к вахтёрскому столику и схватил трубку, прикрыв глаза: успел. От сердца сразу отлегло. Так, будто от этого звонка зависела его жизнь. Джаред поглубже вдохнул и сказал: 
       — Алло. 

       — Джаред, — Дженсен улыбнулся сам себе. — Привет. 

       — Дженсен, — также глупо повторил Падалеки и губы предательски расплылись в улыбке. — Привет. 

       — Как ты? 

       — А... отлично. Готов полностью, сейчас читаю литературу. Надеюсь, пройду вступительный тест. 

       — Пройдёшь, — успокоил его Дженсен. — Я в тебе не сомневаюсь. У тебя голова умная. 

       Джаред фыркнул: 
       — Ладно тебе, ты меня знаешь всего ничего.

       — Это плюс, — просто ответил Эклз. — Я имею в виду, что ценю пока что объективно, и за время нашего знакомства ты уже успел показать много знаний. К тому же ты хорошо учишься, не думаю, что педагоги ставили тебе хорошие оценки просто так. 

       — Туше, — выдохнул восстановивший дыхание Джаред и повторил: — Туше, Дженсен. 

       — Не волнуйся, — подбодрил Эклз. — Вот увидишь, всё пройдёт отлично. Тестирование обычно занимает минут сорок, это даже меньше нашего академического часа в пансионате. На месте проверят и пойдёшь на занятия. Кстати, тебе могут предложить выбрать покровителя. Ну, типа того, кто поможет тебе освоиться в школе. У нас это такая традиция… 

       Джаред прикусил губу. О выборе и речи быть не могло. Если и быть чьим-то протеже, то только Дженсена. 

       — Это ты, — уверенно ответил Падалеки и, замявшись, неуверенно спросил: — Можно? 

       — Нет проблем, — довольно ответил Дженсен. — Я буду только рад. 

       Джаред бросил взгляд на раздражённую миссис Стюарт, чей взор явно говорил «Хватит болтать!», и с сожалением вздохнул: он бы ещё поговорил с Дженсеном.

       — Дженсен… Расскажешь мне завтра обо всём, пока будем обход делать, ладно? Мне… мне пора... извини. 

       Дженсен кивнул: 
       — Тебе точно нужен свой телефон, потому что знай: я не наговорился. Целый день без тебя! Скука смертная… я даже сделал все уроки. 

       — Раньше же как-то жил. 

       — Так то раньше… давно и неправда.

       — Два дня назад. 

       — Ну ладно. Ладно. Но телефон всё равно нужен. До завтра, да? 

       — Ага. В восемь тридцать у парадного. 

       — Пока, Джаред. 

       — Пока… Дженсен. 

       Джей вздохнул и нехотя положил трубку. Его угнетало то, что он так тепло относится к этому парню, хотя знает его всего ничего. Это могло закончиться плачевно, потому что, похоже, Джей начал понимать, что ему нравится Эклз. Такой весёлый и красивый, не зазнающийся из-за своего положения, интересный… Парень протёр руку и неловко улыбнулся миссис Стюарт, сделав щенячьи глаза: 
       — Извините…

       Женщина хмыкнула и кивнула, но вид этого парнишки не мог не растрогать даже это сердце, которое, казалось, неспособно любить совсем. Это только с виду миссис Стюарт (для педагогов Молли) - непреклонная, строгая и всегда чем-то недовольная женщина, а внутри у неё вполне женское сердце, вянущее без тепла. 


       31/17 — номер комнаты, в которой жил Джаред и ещё шестеро человек. Чад действительно ждал его у двери. Падалеки кивнул и, подойдя, спросил: 
       — Зайдём? Все наши отираются в гостиной. Кроме, может быть, Монти. Он всегда спит. 

       Чад пожал плечами: 
       — Пойдём. 

       — Почему ты тогда помог? — спросил Джаред, заходя в комнату. Мюррей зашёл следом. 

       В 31/17 было темно и пыльно. На двухъярусной кровати действительно кто-то спал, с головой замотавшись в одеяло, несмотря на духоту. Джаред прошёл к окнам и распахнул все створки, впуская в комнату вечерний воздух с улицы. Тут же стало свежо. Монти заворочался и перевернулся на другой бок, поудобнее заворачиваясь в тонкое казённое одеяльце. 

       Чад присел на пыльный ковёр в позе лотоса и пожал плечами: 
       — Свои же. Нас и так пинает жизнь. Не люблю, когда кому-то хорошему делают плохо. 

       — Считаешь, я хороший? — хмыкнул Джаред. 

       Мюррей пожал плечами: 
       — Ничего такого. Те старшие тоже вроде как свои, но ублюдки редкостные. И я рад, что ты в пансионат переводишься учиться. Это здорово вообще-то. Многие из нас здесь достойны лучшей жизни, а получают это, — Мюррей обвёл руками тоскливый интерьер комнаты: три двухъярусных кровати, у каждом по тумбочке рядом, и один на шестерых шкаф; старый палас на полу, выцветшие за много лет шторы и крашенные голубой краской стены с уже облупившимися концами. — Ты не такой, как многие из всех здесь. Не пресмыкаешься перед этими мудаками, чтобы не били, не елозишь перед педагогами. Такой, какой есть, хоть и запуганный. Мы здесь все такие. 

       — Ты ведь тоже не такой. Многие бы побоялись и прошли мимо. А ты — нет. 

       — Я за справедливость. Думаю, если дадут грант, пойду на юриста. 

       — Это здорово, — кивнул Джаред и присел на пол рядом с Чадом.

       — А ты думал, кем хочешь стать?

       — Нет, если честно. Мне нравится много чего. Думаю, когда придёт время выбирать — это будет трудным для меня. 

       — Справишься, — уверенно ответил Чад. — Ты отлично учишься. 

       Джаред кивнул, потом помолчал с минуту, обозначая конец темы и начало новой, а потом спросил: 
       — Почему мы раньше не общались? 

       — Сам не знаю, — ответил Мюррей. 

       Дверь открылась и в комнату высыпало несколько человек, переговариваясь. До Джареда долетела фраза Гарри: 
       — Я вам говорю, ребят, в следующий раз Соксы порвут… 

       Гарри включил свет и быстро оглядел Джареда с Чадом, забыв, кого непременно должны порвать «Соксы» в следующей игре. Чад поднялся с ковра и кивнул Джею: 
       — Увидимся. 

       Падалеки кивнул и тоже встал с ковра. Ребята подозрительно оглядели их, а потом перевели разговор на тему завтрашних занятий, словно забыв о Джареде. Впрочем, парень этому был только рад. Совершенно не хотелось привлекать к себе внимание.



       Спустя несколько минут Джаред уже лежал на нижнем ярусе кровати и думал о завтрашнем дне. Непременно хотелось, чтобы всё прошло хорошо, но волнение не отступало, несмотря на слова Дженсена и его присутствие. Очень не хотелось быть не таким, как все, но чем больше Джаред думал о парне с невероятными глазами и улыбкой — тем больше тонул. Эклзы — единственные, кто так по-доброму к нему отнеслись. Донна отличная женщина с большим и добрым сердцем, а Дженсен, её сын, не менее добр к нему. И от этого становится стыдно.

       Отчаявшийся в жизни Джаред вышел на эмоциональный контакт с парнем, который для него за каких-то два дня стал другом. С ужасом для себя Джаред понимал, что с каждой минутой, стоит только вспомнить об этом парне, он нравился Джею всё больше и больше. И за это было стыдно. Дженсен точно из нормальных и никогда не поймёт Джареда. Единственной надеждой юноши было то, что появляющиеся чувства рано или поздно пропадут сами. Стоит им поближе сдружиться, как всё пройдёт.

       Джаред надеялся, что не спугнёт единственного друга, ведь больше у него никого не было. За этот день он так же, как и Дженсен, соскучился. Они только начали открывать друг друга, и это было самым сильным и прекрасным чувством, которое только испытывал Джаред за всю жизнь. Парень уже давно забыл, каково это: быть счастливым. Брошенный и никому не нужный, теперь приютский мальчик хотел, чтобы всё это было не так, чтобы он стал не пустым местом для Дженсена. Но, загадывая вперёд, Падалеки абсолютно не мог предположить себе, что когда-нибудь этот совершенный, по его мнению, парень ответит взаимностью. Предложение дружбы уже заставляло душу тепло трепетать.

       Все мысли о чувствах пугали. Джаред не знал, как происходят многие вещи, которые приходят в большинстве своём с опытом: он не пробовал целоваться, не смотрел порно, как многие парни, не сходил с ума от девчачьих уловок и много чего ещё. Как делать правильно хоть что-то из всего этого, он не знал. Единственное, чего хотел: не оставаться белой вороной, но и это уже стало невозможным, потому что, похоже, парня посетила первая влюблённость. Тогда, когда он даже не ждал.
 
 

Глава VIII. Небо Калиспелла

       На улице было холодно. Асфальт превратился в тёмно-серый, пахло пылью и озоном — шёл дождь. Опавшие почти со всех деревьев листья устилали дорогу, сметаемые потоком ветра или колёсами машин. Джаред первый раз шёл в новую школу и ужасно волновался. Перед выходом несколько раз проверил, хорошо ли на нём сидит костюм, купленный на выделенные государством деньги специально для этого случая. Костюм выглядел замечательно. Чёрные брюки, бледно-синего цвета рубашка и такой же чёрный пиджак сидели идеально. Джаред знал, что в пансионе нет строгого дресс-кода, но быть в форме не помешает.

       Вместе с костюмом Джареду приобрели новый рюкзак и тёплое межсезонное пальто тёмно-серого цвета. Парнишка был счастлив: в интернате новой одеждой их баловали редко, поэтому, когда он появился «при параде» за общим завтраком, то почувствовал на себе полные зависти взгляды однокашников. Падалеки чувствовал себя неловко, но ничего не мог с собой сделать, позволяя радости взять верх. Он неплохо выглядит сегодня — раз. Совсем скоро он узнает о новой школе — два. И, самое главное, — он скоро увидит Дженсена. 

       У парадного входа уже толпились ученики, переговариваясь друг с другом и мелькая тетрадями. Стоял гомон и шум, Джаред подошёл к главному крыльцу школы и растерянно заозирался по сторонам, ища знакомый силуэт Эклза. У огромных ворот, украшенных вензелями, действительно стоял Дженсен и, встретившись взглядом с Падалеки, помахал тому рукой. 

       Джаред улыбнулся и почувствовал, как отпускает тревога. Парень поспешил к другу. Дженсен встретил парня коротким объятием и улыбкой, а потом, отстранившись, стал рассматривать Джареда.

       — Вау, Джаред, классно смотришься в этом! 

       Падалеки смутился и хмыкнул: 
       — Спасибо. Государство всегда выделяет деньги на сбор тех, кого переводят в школу Финигана. 

       — Это круто. Должно же оно хоть за что-то нести ответственность. 

       Джаред неуверенно повёл плечами, а Дженсен уже стал увлекать его вглубь пришкольного двора. 

       Вокруг действительно было очень красиво, Дженсен не гиперболизировал, рассказывая о том, как прекрасен парк при пансионате. Деревья были везде, все дорожки — вымощены красивой тротуарной плиткой, а газон, пока что сохранявший свою зелень, хоть и затерявшийся среди ковра из листов, был ухожен. Вдоль небольшой аллеи стояли лавочки, возле каждой по клумбе, выложенной камнями. За зданием оказалась большая площадка, чуть дальше — поле для спорта. 

       — Тут у нас что-то вроде места отдыха, — говорил Дженсен, указывая на парк. — Эта площадка с деревянными столиками и скамейками служит нам столовой. Я имею в виду, когда тепло, мы обедаем здесь. Это удобно и классно. Вон там у нас поле для спорта, здесь не видно из-за деревьев, но там есть ещё одна небольшая постройка — там душевые. У нас команда по лакроссу, но я его не люблю. Те, кто не входит в команду — разминаются и бегают кроссы по пересечённой местности. Не сложно, но скучно. 

       Джаред слушал Дженсена и понимал, что жизнь в этой школе будет существенно отличаться от прошлой жизни. Здесь было намного красивее, намного интереснее и, надеялся Джаред, лучше по педагогам. Из прошлой школы он любил всего нескольких, хотя и учился по всем предметам одинаково хорошо. 

       С каждым словом Дженсена, оба уходили всё дальше и дальше от главного корпуса школы и Джареду всё больше казалось, что они постепенно изолируются ото всех. Учеников, желающих погулять по окрестностям школы перед занятиями было не особо много, всё сосредоточение было у парадного входа и на крыльце. 

       — А там что? — Джаред увидел две деревянные беседки, стоявших друг напротив друга и увитые диким виноградом.

       — Там… — Дженсен почему-то смутился, но ответил: — А сам не догадываешься? 

       Джаред кивнул: 
       — Похоже на место собрания парочек. 

       — Оно и есть, — кивнул Дженсен. — Говорят, каждый, кто побывал в этих беседках, оставил свою подпись. Не знаю, на самом деле, я там не был. 

       — Странно. Ты столько лет тут учишься, — Джей осмотрелся и закутался поглубже в пальто, думая, как бы продолжить свою мысль. 

       Дженсен, почувствовав неловкую паузу, сменил их курс и ответил: 
       — Мне вообще-то не с кем туда ходить. Несмотря на то, что уровень классификации педагогов у нас высок, успеваемость — самая лучшая по всему Калиспеллу, здесь красиво и прочее, есть один минус. И ты знаешь его, Джей. Мы говорили об этом.

       Джаред понимающе кивнул и проговорил: 
       — "Трущобные" и "золотые"? 

       Дженсен кивнул: 
       — На самом деле это доставляет массу трудностей. Некоторые не хотят быть в какой-то фракции, но если ты сам по себе, то ты одиночка. Есть много таких примеров, которые не хотели бы общаться со «своими», но одним оставаться хуже. Вот один мой знакомый, Том Уэллинг, перешёл к нам два года назад. Неплохой, знаешь, парень. Из "золотых". Говорю ему — давай вместе сами по себе, к чёрту фракции, а он побоялся. Ну и ладно, теперь со своими «друзьями» мучается. Или Крис, например. Он из "трущобных". Тоже неплохой, но со мной не светится. Считай, если кто-то засветился со мной — он пропал для общества. У нас строгая стратификация, и меня это бесит. 

       — Тебе действительно трудно об этом говорить, — кивнул Джаред и, вдохнул поглубже, спросил: — Тебе кто-то нравится, да? И ты не можешь быть с этим человеком…

       Дженсен от такого вопроса опешил и встал, совершенно не зная, что ответить. Нет, влюблён он не был. И вся эта белиберда со стратификацией просто не давала ему покоя из-за того, что многие были этому не рады. Дженсен любил равенство между людьми и не понимал, почему один слой лучше другого. Точнее, понимать-то понимал, но смысла не находил совершенно никакого. 

       Немного помолчав, Дженсен хмыкнул: 
       — Вообще-то, ты меня не так понял. Ну… в общем, нет, Джаред, дело не в этом. 

       — Но всё же? — Падалеки было интересно. Может, он задавал слишком много вопросов, лез в личное, но парня распирало любопытство и желание знать, так ли всё на самом деле безнадёжно для него, как кажется.

       Дженсен покачал головой, и Джаред виновато потупился:
       — Извини, я правда лезу не в своё дело.

       — Всё в порядке. И, на самом деле, я пока не уверен ни в чём. 

       Джаред, уже совершенно запутавшийся, хотел было спросить, в чём именно Дженсен не уверен, но почувствовал, как его прохладных пальцев коснулись такие же прохладные пальцы Дженсена, чуть сжав. Падалеки смотрел в сторону, там, где под настилом из листьев проглядывал газон и благодарил небо Калиспелла за то, что моросит лёгкий дождь. Парень сжал пальцы в ответ, ужасно смущаясь и чувствуя, как разрывается от вопросов и догадок мозг. 

       Значило ли это что-то большее — Джаред не знал, но хотел узнать. Он много чего хотел узнать, но просто фокусировал глаза на мелких каплях, разбивающихся об асфальт и боковым зрением ловил напряжённую позу Дженсена. Эклз застыл в полуметре от него, не шевелясь. 

       Они оба боялись спугнуть друг друга. 

       Наконец, Джаред, ведомый каким-то неясным чувством, резко обернулся к Дженсену и ткнулся лбом ему в плечо. Дженсен вздохнул и приобнял Джареда за плечи. Они оба поняли невысказанное. 

       Этот миг длился словно бы вечность. Дженсен не решался протянуть руку ещё чуть-чуть и погладить парня по спине. Джаред не решался пошевелиться, боясь, что этого больше не повторится, потому что думал, что вряд ли друзья, на самом деле, так вот обнимаются. И вряд ли это нормально.

       Издали, с главного корпуса прозвенел длинный звонок. Дженсен провёл рукой по плечам Джареда и нехотя отстранился: 
       — Три звонка с интервалом в три минуты. Третий — последний, после которого в школу не пускают, если нет уважительной причины. Как в театре, только школа, — хмыкнул Дженсен, скрашивая неловкость. — Думаю, нам пора идти. Провожу тебя до канцелярии, экзамены принимает сам директор Финиган. 

       Джаред кивнул и засунул освободившиеся руки в карманы пальто. От неловкости и странных чувств дико хотелось бежать хоть на луну, хоть куда подальше… но оба делали вид, что ничего не произошло, и пошли обратно по аллее к зданию интерната. 



       Дженсен наставлял Джареда. Оба парня уже стояли у канцелярии и договаривались о следующей встречи.

       — Третья перемена большая. По понедельникам, средам и пятницам — сорок минут, в остальные дни час. У тебя неплохой класс, я узнал. Хотя в нём много "золотых". Встретимся у столовой, ладно?

       — Хорошо. 

       — И, Джаред, — Дженсен увлажнил губы, задумавшись. 

       — Что? 

       — Если тебя примут свои — не отказывайся, ладно? Потом пожалеешь. Не хочу, чтобы ты ходил неприкаянный, как я. Это и хорошо, и плохо. Не надо, — Дженсен покачал головой. 

       — Но мы же говорили об этом в пятницу! Дженсен… Ты и я. 

       — Не надо. Если примут — не надо. Сам ведь пожалеешь потом.

       — Посмотрим, — буркнул обиженный парень и постучался в дверь кабинета.

       — Не обижайся. Помнишь? Я твой ангел-хранитель, — самоуверенно улыбнулся Эклз и хлопнул друга по плечу.

       Джаред кивнул, не видя Дженсена, и услышал голос секретаря с разрешением войти. Падалеки обернулся на уходящего по коридору Дженсена и вздохнул. Даже если примут — он не оставит Дженсена одного. Что ему новые люди, которые могут оказаться не теми, за кого себя выдают, когда есть Дженсен. Точно ведь есть. А в людях Джаред уже успел разочароваться, не знал — можно ли больше. 

       Только Дженсен его. И не важно, нормальный он или такой же, как Джаред. А может, это всё — тоже нормально. Так часто думать о друге в плане первого опыта, думать о поцелуе с ним и о многом прочем. Он, по сути, никогда не будет таким, как все: с нормальной семьёй, множеством друзей и собственным домом. Может, в далёком будущем, но Джаред не любил заглядывать вперёд. Есть ли у таких, как он — интернатских и брошенных — будущее? Джареду хотелось верить в это столь же отчаянно, как однажды он верил, что мать с отцом образумятся и перестанут заливать в себя алкоголь, своими собственными же глотками роя себе могилу и деградируя как личности.

       Кто-то должен показать ему, что мир состоит не только из минора и мажора, что есть что-то хорошее, наряду со всем тем, что творится вокруг. Люди часто смотрят на вещи и оценивают их субъективно, видят только то, что хотят, забывая повернуть вещь другой стороной, на которую солнце будет падать под лучшим углом, обнажая плюсы, которые отчаянно не хочется замечать. 



       Тест Джаред написал. Два альбомных листа с заданиями по всем предметам он решил за тридцать восемь минут. Мистер Финиган всё это время изучал его личное дело, делал какие-то отметки на полях, иногда отвлекая Джареда, задавая тому вопросы. Но даже несмотря на это, результат оказался отличным. Джаред и не сомневался, а директор честно ответил, что тестирование было чистой воды формальностью, что личное дело из старой школы безупречно, и они рады принять к себе такого ученика. С души Джареда раз за разом спадали камни волнения. 

       Когда в конце мистер Финиган задал ожидаемый вопрос, Джаред не растерялся. 

       — Джаред, у нас в школе заведена традиция — новички могут выбрать себе покровителя, который поможет освоиться в школе. 

       Джаред, не думая, кивнул: 
       — Дженсен Эклз. 

       Мистер Финиган приподнял брови и кашлянул: 
       — Вижу, ты был осведомлён об этом.

       — Да, сэр. 

       — Хорошо… думаю, Дженсен неплохой кандидат на эту роль. После большой перемены оба придите ко мне, я заполню некоторые бумаги и дам последние наставления по поводу твоего дальнейшего обучения у нас.

       Джаред кивнул и встал со стула:
       — Да, сэр, — повторил парень. — Спасибо. 

       Директор кивнул и тоже встал со стула, проходя к стеллажу с личными делами, видимо, ища папку Дженсена. Джаред ещё раз кивнул мужчине и вышел в приёмную, вновь оказываясь в канцелярии. Падалеки облегчённо выдохнул и вышел в коридор.

       Так, первое испытание он прошёл отлично. Теперь его ждёт два урока в новом классе, реакция на новичка и долгожданная перемена с Дженсеном. Что ж, всё не так плохо, как Джаред себе представлял.
 
 

Глава IX. Покровитель и протеже

       Закрытая столовая находилась на первом этаже и занимала почти треть всего места. Джаред немного растерялся. Возле двойных дверей толпилось огромное количество учеников, столики постепенно заполнялись компаниями, а у раздаточного пункта сгустилась целая тьма из желающих получить свою порцию. Дженсен, несмотря на обилие учеников, нашёлся сразу же. Улыбнулся Джареду и поманил к себе рукой. Джаред улыбнулся и нырнул в гущу народа, проходя через двери. 

       Внутри было ещё громче, чем снаружи. Дженсен кивнул на пункт раздачи и, скинув сумку на первый попавшийся столик, пошёл вперёд. Падалеки проследовал за ним. Очередь подходила медленно, и Джаред успел разглядеть всё, что предлагалось сегодня в меню. 

       — Что будешь есть? — спросил Эклз впервые заговаривая с парнем с прошлой их встречи. В столовой было шумно. 

       Джаред пожал плечами:
       — Куриные медальоны, салат и сок.

       — Отлично, а я острые крылышки, картошку фри и один чизбургер. И колу, наверное. 

       Джаред скривился и вздохнул: 
       — Господи, это же одни канцерогены. Бедный организм. 

       — О, да ладно, не будь занудой, Джаред. 

       — Я не зануда. Просто… ты реально съешь столько? 

       — А почему нет? 

       — И как ты ещё не растолстел?

       — Я хожу на тренировки. Ну, в спортзал то есть. И вообще я не часто так ем, просто сегодня я дико волнуюсь, а когда волнуюсь — хочу есть. 

       Джаред хмыкнул и сказал буфетчице их заказ. Вскоре им вручили два красных пластмассовых подноса, и парни пошли обратно к столу. 

       Когда подносы были поставлены на стол, Джаред замялся, куда садиться — напротив Дженсена, или рядом? Хотелось рядом, но Падалеки, повинуясь интуиции, опустился напротив и, вздохнув, спросил:
       — Ты волнуешься? Ведь первый день здесь я, а не ты, — Джаред улыбнулся и отпил немного сока из коробочки. 

       — Я за тебя, — фыркнул Дженсен и начал распаковывать контейнер с сырным соусом для картошки. — Как всё прошло? Как экзамен, мистер Финиган и… как тебя приняли? 

       — Всё… неплохо, — Падалеки пожал плечами и насадил на вилку кусочек куриного филе в панировке, макая его в свой контейнер с кетчупом. — Тест хорошо написал. Вопросы лёгкие, управился меньше, чем за урок, потом немного поговорили с мистером Финиганом. Он… хороший человек, я думаю. 

       — Ну, а фракции? — Дженсен спросил самый волнующий его вопрос. Парень даже забыл о еде, сверля друга взглядом.

       Джаред вздохнул. С фракциями всё было труднее, чем с директором школы. Его тут же приняли свои, «трущобные», начали расспрашивать. Кроме того, в классе было несколько человек из его интерната, с которыми он уже был знаком, но всё это не делало погоды. Джаред прямо спросил о Дженсене и все — «золотые» и «трущобные» — вдруг скуксились, покачали головой и дали ясно понять, что с «Эклзом водиться не следует. Сам себе на уме пацан, а мы потом огребаем за него.
него».

       «Богатенький мажор, наверняка зазнаётся так, что его даже свои не принимают, — говорил Стив, староста класса, — так что не советую даже приближаться к нему».

       Джареда эти слова ранили. Он прекрасно знал, что Дженсен не такой. Ну, хорошо, может, и не прекрасно, но, по крайней мере, Дженсен никогда не зазнавался с ним, был добр и открыт. Поэтому на обидные слова Падалеки только помотал головой и возразил «Дженсен не такой, вы его не знаете». 
Стив усмехнулся и спросил: «А ты знаешь? В общем, если решишь якшаться с ним, так и знай — прослывёшь таким же отречённым, как он. Эту участь ещё никто не выбирал». 

       К счастью, от ответа его освободил звонок на следующий урок. Джаред не собирался быть с этой кучкой людей, безотказно натыканных стереотипами и комплексами. Может, когда-то стереотипы и помогают, но точно не в этом случае. 

       Он и Дженсен — всё, что ему нужно.

       Поэтому, когда Эклз задал вполне ожидаемый вопрос, парень вздохнул, предугадывая реакцию Дженсена на его ответ, и проговорил: 
       — Знаешь, Дженсен, меня готовы были принять. Ну, в «свои».

       — И? — Эклз выгнул бровь. — Или, мне лучше спросить «но»?

       — Но, — кивнул Джаред. — Я заговорил с ними о тебе… и мне не понравилось то, что они думали о тебе, то, что говорили. Эти люди уверены в том, что все богатые — зазнающиеся и избалованные. Ты ведь не такой, но они судят по большинству. И ясно дали понять, что мне не стоит этого делать — общаться с тобой. 

       Дженсен кивнул и откинулся на спинку скамейки, всё-таки принявшись за еду. 

       — Не беспокойся об этом, Джаред. Меня это не ранит, я прекрасно знаю о том, какого они обо мне мнения. Просто… единственное, на что я надеюсь, так это на то, что ты не совершил глупости и принял их. 

       — Нет, — твёрдо ответил Джаред и снова взялся за еду. — Ты и я. Вместе. Мы говорили об этом, помнишь? Зачем мне эти люди, ведомые устоями? Социальное стадо — ячейка. Мы не такие. Это наше видение, и я считаю его справедливым — все равны. И ты совершенно не такой, как они. Мне это нравится.

       — Джа-а-аред, ну что ты натворил? — покачал головой Эклз. — А ты подумал о том, что этот год и следующий и всё — я выпускаюсь. А тебе здесь два года без меня потом. Думаешь, примут обратно? Я как клеймо здесь. По крайней мере, до тех пор, пока не закончу школу. 

       — Слушай, я всё это понимал! — обиженно сказал Падалеки. — Мне всё равно, можно подумать, от меня отрекаются впервые! Я привык! А если ты не хочешь этого — просто сказал бы. 

       Джаред уткнулся в свою тарелку и принялся возить вилкой по курице, сдерживая внутри обиду. 

       — Джей, — Дженсен вздохнул и накрыл его кисть на столе своей ладонью. Сократить имя друга получилось так просто и по-родному, словно он делал это всю жизнь — звал Джареда так. — Я лишь волнуюсь за тебя, ладно? 

       Джаред фыркнул и поднял голову, смотря на их руки. Было немного неожиданно, но приятно: и сокращение имени, и тёплые пальцы на своих…

       — Не надо за меня волноваться. Ты будешь рядом и всё. Зачем мне кто-то ещё?

       — Ладно. И… спасибо. Это правда круто и много значит для меня, чувак.

       Падалеки кивнул. Хорошее настроение вновь вернулось к нему, и его невозможно было испортить ни словами класса о Дженсене, ни этой лёгкой стычкой — ничем. Джаред снова почувствовал, что начал жить по-новому, как растения после весны или пробуждающиеся от спячки животные. Перед парнем открылось много всего из того, что он раньше не замечал. И Джаред подумал, что это — только начало.

       Оба парня снова принялись за еду, переговариваясь о мелочах в школе, когда рядом с его столиком появился Пеллегрино со своей свитой. Дженсен выдохнул «чёрт», и Джаред, оглядев подошедшего парня сразу понял: «золотой». Причём их ярый представитель. Как раз такой, из-за которого и судят о людях по внешности. 

       Марк хмыкнул и поинтересовался: 
       — Дженни нашёл себе подружку? 

       Эклз сжал зубы и глубоко вздохнул. Хотелось вскочить с места и приложить этого идиота спиной о стенку, но Дженсен понимал, что гнев нужно контролировать, на провокации — не вестись, и вообще — быть умнее. Поэтому парень скинул голову и прищурился: 
       — Свали, Пеллегрино. 

       — Что, даже не познакомишь нас? — Марк наигранно вздохнул и сел рядом с Джаредом. — Красивый. Надо делиться. 

       Дженсен не выдержал. Нет, вообще-то он вполне мог держать свою агрессию и гнев при себе, но всё, что касалось Пеллегрино — выводило его из себя. Этот многолетний террор друг друга на протяжение многих месяцев давал о себе знать. К тому же, на Джареда парень реагировал ещё болезненнее.

       Прежде чем Джаред успел отпихнул Пеллегрино от себя, Дженсен вскочил с места и вздёрнул парня за воротник рубашки, спокойно сказав: 
       — Сейчас получишь, мудак. Свалил и больше к нему не подходи, а то твоя задница будет украшать флагшток. 

       Пеллегрино вскинулся и вырвался из рук Эклза, отходя на безопасное расстояние. Драку не начинал — был немного трусоват за то, что учителя на это реагируют строго. Парень снова прищурил глаза: 
       — Единоличник.

       — Пошёл на хрен, — повторил Дженсен. — Или тебе нравится, когда я тебя вздеваю каждый раз? 

       Марк фыркнул и развернулся, бросив напоследок, что разговор не окончен. Стоявшая изваянием свита тронулась с места, уходя за Пеллегрино. Дженсен встряхнул полы пиджака и сел обратно на место, потому что на них уже начинали поглядывать. 

       — Идиот, — выплюнул Дженсен и вздохнул. — Теперь я хочу есть ещё больше! — парень набросился на крылышки и картошку фри. 

       Джаред хмыкнул: 
       — Часто вы сталкиваетесь? 

       — Ну так, раза два-три в месяц. Когда ему скучно становится новичков задевать. Кстати, ты ещё не проверял свой шкафчик? 

       Джей отрицательно покачал головой и Дженсен кивнул: 
       — Вместе проверим, они могли подложить тебе «мокрую Лизу». 

       Джаред нахмурился, не понимая смысл слов, и Дженсен пустился в объяснения. 

       Спустя полчаса Джаред знал о Пеллегрино многие неприятные факты, познакомился с понятием «мокрой Лизы», понял, почему Дженсен конфликтует с Марком и с чего всё началось.

       Ещё через пять минут парни закончили с обедом и направились в кабинет директора. 


       Мистер Финиган ждал их, а потому секретарша пропустила парней сразу же. Перед мужчиной уже лежало две папки с личными делами, директор делал какие-то записи то там, то там, а на звук открывшейся двери поднял голову и кивнул юношам, пригласив присесть. 

       Дженсена ждал стандартный набор вопросов и свод наставлений. «Откуда вы знали друг друга до поступления Джареда в пансион», «какие отношения связывают», и тому прочее. На вопрос об отношениях оба зарделись и ответили «друзья». Мужчина кивнул и мысленно сделал в голове заметку «пока друзья». Совершенно ясно было, что эти двое станут друг для друга большим. Директор был опытен и что-то всё-таки знал об этом. Через него прошло не одно поколение школьников, и к таким парам он относился толерантно.

       В наставлениях тоже не было ничего необычного. «Обход территорий», «показать классы», «ознакомить с положением внутренних групп и рассказать об их взаимодействиях»… почти всё это Дженсен уже сделал, а саму главную свою особенность, как покровителя, выполнял и так. 

       «Стараться избегать конфликтных ситуаций и возможного неприятия других людей».

       Из кабинета парни вышли как раз ко звонку. И расстались до конца уроков. 


       Вечером Джаред анализировал прошедший день и рассказывал Чаду о том, как всё прошло. Оба сидели на подоконнике в коридоре и пили остывший чай из своих кружек. Чад спрашивал о том, как пролетел первый день в новой школе, Джей отвечал. Было, на самом деле, здорово делиться с кем-то ещё. Раньше у Джареда не было никого совсем, а теперь целый Дженсен и Чад на правах знакомого-полуприятеля. Правда, говорить о то, что Джаред, кажется, испытывает влюблённость, не хотелось.

       Парень и сам не был ни в чём уверен, а Дженсен… конечно, хотелось бы верить, что тому не всё равно, но это были лишь мысли. Джаред не может отрицать, что ему было приятно то, что Дженсен так распылился тогда, когда Марк начал совершенно нагло себя вести, но это могло и ничего не значить. 

       Впервые за много лет Падалеки так отчаянно хотел ласки и тепла, парнишка готов вручить себя полностью Эклзу, довериться так, как никогда и никому — безрассудно, рискованно, отчаянно. От него часто отрекались, поэтому совершенно не хотелось, чтобы и на этот раз всё повторилось. Дженсен был другим. В это искренне хотелось верить. 

       И чувство радости всё равно брало верх над страхами и непонятными зарождавшимися чувствами внутри — всё хорошо. Новая школа, пусть и с заскоками, но отличная, Дженсен… просто Дженсен и всё. Он рядом, и это отлично. Новые педагоги на порядок лучше старых и, кажется, что даже воздух в городе стал намного чище и слаще. Потому что Джаред открыл, наконец, глаза. И это ему несомненно нравилось. Словно он обновился и никогда не станет таким, как прежде. Всё теперь никогда не будет так, как раньше. 
 
 

Глава X. Немного иначе

       Прошло два месяца с того момента, как Джареда перевели в школу-пансионат имени мистера Финигана. Прошло два месяца с того дня, как парни начали видеться каждый день. Джаред и Дженсен настолько привыкли друг к другу, что, казалось, прожив хотя бы день по отдельности, не имея возможности встретиться, непременно начинали скучать. К счастью, таких дней пока что не было. 

       Дженсен помог Джареду более-менее освоиться в школе. «Трущобные» с тех пор не признавали его, потому что из столовой парни вышли вместе, в школу всегда заявлялись вместе и перемены, по возможности, старались проводить вместе. 

       После школы обычно шли в библиотеку. Джаред раскладывал на столе в читальном зале все учебники и делал домашнюю работу. «В интернате мне это спокойно сделать не дадут, — пояснял Джаред. — Все просто сходят с ума, что моё обучение теперь оплачивает государство, вечно досаждают всякими неприятными мелочами, если Чад их не шуганёт». Впервые услышав о Чаде, Дженсен почувствовал, что его кольнула ревность, но Джей, видя, как занервничал Дженсен, сказал простую фразу, сбиваясь и жутко краснея. «Я… это… вроде как себя тебе вручаю. Или как правильно… ну, мне не нужен больше никто, только ты». 

       Джаред фактически признался Дженсену в своих чувствах, обнажил себя, раскрываясь полностью перед этим человеком и действительно вверяя ему себя. Джаред был готов следовать за Дженсеном, быть с ним во что бы то ни стало, всегда и во всём поддерживать… И Падалеки действительно очень волновался, произнося всё это, но Дженсен лишь обнял Джареда и улыбнулся, ответив: «Я сохраню тебя, как самое дорогое». Джаред не знал, было ли это ответным признанием, скорее всего нет, но Дженсен был спокоен, и это всё, что ему было нужно. 

       Джаред полюбил друга с ещё немного детской наивностью, видя в старшем человеке рядом защиту и опору, свою любовь и будущее — в мечтах. Парень часто задавал себе многие вопросы, ответы на которых либо крылись в нём самом, либо в Дженсене, поэтому оставались открытыми. 

       Дженсен не знал, что чувствует к Джареду. Желание оберегать — точно. Желание быть рядом, много обнимать, проводить как можно больше времени совместно — тоже точно. Симпатию? Скорее всего, да. Но одни лишь мысли о том, что ему мог понравиться парень, очень пугали. Стоило Дженсену представить реакцию матери… Поэтому всё, что мог Дженсен — понимающе относиться к Джареду. 

       Всё время, пока Джаред сидел в библиотеке, Дженсен изнывал от скуки и вовсю терроризировал бесплатный Wi-Fi. Вскоре он начал брать с собой лэптоп, тетради и учебники, тоже делая домашнее задание. 

       «Я с тобой совсем в ботаника превращусь, — жаловался Эклз, выводя в тетради по химии эквивалентные связи. — По всем предметам домашку делаю, а раньше раз в год по праздникам, почти что». 

       Джаред на это хмыкал и улыбался: «Это же хорошо, Джен, у тебя успеваемость будет лучше».

       Дженсен неохотно соглашался. Джаред неплохо влиял на него. С приходом в его жизнь этого парня у Эклза действительно подтянулись оценки, он стал больше читать и становился умнее. Это ему нравилось. Джаред же, отмечавший положительные изменения в друге, радовался в душе и чаще улыбался. 


       Выходные проводили у Эклзов. Донна совершенно не была против и оставляла Джареда на все выходные у них в гостях. Парни смотрели фильмы, Дженсен научил Джареда играть в X-Box… иногда обсуждали школу и вечером делали уроки на воскресенье. 

       Ночевали по-прежнему на диване в гостиной, не признавая других мест. Даже несмотря на то, что у Эклзов был большой дом и где спать Донна бы наверняка нашла, всё равно парни оставались на диване, раз за разом засыпая в той же позе, как в первый раз — переплетаясь ногами и греясь. 

       Иногда парни гуляли. Чаще всего в парке, но осень Калиспелла всё-таки опомнилась и стала холодной. Уже в начале октября начались серьёзные заморозки, выпал первый снег. Дженсен тогда высказался, что ему не нравится, что у Джареда слишком открытое горло у пальто, и подарил парню свой тёплый шарф в сине-красную клетку. 

       Джаред не хотел принимать подарок, но Дженсен уговорил, и Джей просто не хотел обижать Дженсена. Тёплый шарф стал его любимой вещью, которую даже не хотелось снимать. 


       Донна наблюдала за поведением мальчишек и понимала, что за два месяца оба очень сдружились, несмотря на то, что разница в два года для такого возраста может быть решающей, ни Дженсену, ни Джареду это не мешало общаться друг с другом. Парни уже давно присвоили друг другу статус «лучшего друга», не особо заботясь о возрасте. К тому же, Джаред много чего знал для своих четырнадцати лет, что определённо давало ему фору перед всеми сверстниками Дженсена.

       Женщина всё чаще замечала за собой мысли о том, что хотела усыновить Джареда и дать ему то, что называется семьёй. Миссис Эклз волновали многие аспекты, в том числе и закона, но если она всё же решится на этот шаг, то ничто не помешает ей сделать этого. 


       В конце ноября, когда шёл уже третий месяц дружбы парней, стало совсем холодно. Джаред с Дженсеном снова сидели в библиотеке на удобном диванчике. Все библиотекарши уже наизусть знали самых, наверное, частых посетителей. Вели они себя тихо, всегда занимали один и тот же стол, позади которого было окно, обкладывались учебниками и записями, иногда переговариваясь о чём-то. 

       Но на этот раз всё было немного иначе. Вроде бы всё сакраментально и день совершенно не отличавшийся от других, но нет. Всё было немного изменено, словно кто-то своей лёгкой рукой внёс правки в сценарий. 

       На большой перемене в школе Марку, как обычно, стало скучно. Парни стояли в коридоре у шкафчиков на большой перемене после столовой. Пеллегрино в этот раз был один — свиту, видимо, потерял в столовой. Начав отпускать свои нахальные шуточки, старшеклассник никак не ожидал, что обычно молчаливый Джаред толкнёт его спиной в эти самые шкафчики и спокойно ответит: «Отвали от нас». Дженсен лишь усмехнулся и пригрозил Пеллегрино начистить морду, если он сейчас же не сгинет куда-нибудь. Не ожидавший двойного отпора Марк лишь зло хмыкнул, обозвав парней парочкой голубей, и ушёл в сторону аудиторий. 

       Произошедшее не обсуждали. Молча разошлись по своим этажам, договорившись после уроков встретиться в библиотеке. 

       Когда Дженсен закончил учиться и забежал домой за учебниками и лэптопом, Джаред уже сидел в тёплом помещении и вовсю разворачивал бурную деятельность. Обычно они после уроков встречались возле выхода из школы, но сегодня, как уже было замечено, всё было немного иначе. У Джареда отменили два последних занятия из-за болезни учителя по литературе, поэтому Джаред освободился раньше и пошёл сразу же в библиотеку. 

       — Эй, Джаред, — Дженсен плюхнулся на диванчик возле Падалеки и положил сумку с учебниками на стол. — Фух, жара здесь. 

       Джаред пожал плечами и улыбнулся: 
       — Сегодня новая библиотекарь, видимо, ей никто не рассказал, как пользоваться системой отопления. 

       — Эта та девушка с длинными волосами за стойкой — новая? А не слишком ли молода для такой профессии? 

       — Ну, она практикантка, как я понял, — Джаред снова пожал плечами. 

       — Ты с ней поговорить успел, — фыркнул Дженсен. — Почему я не удивлён?

       — Потому что я общительный? — парень улыбнулся и всё-таки посмотрел на Дженсена, снова пожав плечами. 

       Дженсена это рассмешило. Он достал из сумки учебники с тетрадями и засмеялся: 
       — Прекрати это делать. 

       — Делать что? 

       — Пожимать плечами. За последние минуты три ты сделал это три раза. 

       Джаред хмыкнул:
       — Серьёзно? Не замечал. Наверное, я волнуюсь. Как день в школе?

       — Отлично, — Эклз откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза. Было лень делать уроки, хотелось просто смотреть, как Джаред своим красивым, мелким почерком выводит буковки в тетрадях, сосредоточенно глядя перед собой. — Ну, не считая Марка. 

       — Ага, — понимающе отозвался Джаред и повернулся к Дженсену, чуть склонив голову набок. — Ты что? 

       — Ничего. Лень что-то. А как твой день? 

       — Неплохо. Наверное. Ну, у нас было не так уж много уроков, немного задали и вообще… учителя подобрели как-то под конец учебного года. 

       — Это же хорошо, — Дженсен вздохнул. 

       — В каком-то роде, — Джаред вернулся к заданию. 

       Несколько минут парни молчали. Джаред чувствовал на себе взгляд Дженсена и становилось неловко. Эклз смотрел на Падалеки и прикусывал губу, всё ещё пытаясь понять, что он чувствует к этому парню. Прошло уже три месяца, а он по-прежнему боится открыться хотя бы себе. Его влекло к парню, влекло настолько, что он с каждым днём всё больше и больше собирался с мыслями и набирался решимости. 

       Глубоко внутри Дженсен знал, что если это случится, то будет взаимно, потому что слова Джареда о том, что он полностью доверился ему, до сих пор заставляли душу трепетно содрогаться. Слова не были пустым звуком. Кто-то действительно доверился ему всецело. И Эклз был рад, что это именно Джаред.

       Но даже несмотря на всё это, парень был не готов. 

       — Ты сказал, что волнуешься, — наконец нарушил молчание Дженсен. — Почему? 

       Джаред повёл плечами и повернулся к Эклзу, рассматривая друга так, словно впервые видит. Он не знал, стоит ли выносить то, что было в голове, но Дженсен выглядел серьёзным, и Падалеки решил, что три месяца, наверное, достаточный срок, чтобы более-менее закрепить дружбу. Парень прикусил губу. Если Дженсен поймёт, значит, он и правда хороший друг, а если нет… значит просто нет.

       — Ты красивый. Я говорил тебе это, — Джаред сжал губы и вдохнул поглубже. — И ещё, кажется, мне нравится парень. Ты мне нравишься, Дженсен. Ну, это не только из-за внешности, конечно... Хотя это ведь и так понятно было, я редко, когда могу скрыть чувства. Тем более, такие яркие. 

       Джаред снова отвернулся к тетрадям. Ему не очень хотелось видеть в глазах друга сочувствие. Он и сам справится с этим. Может, и не стоило говорить Дженсену всего этого, но Джаред не мог. Он так часто видел рядом с собой друга, настолько привык к нему, что мысли о Дженсене не покидали его головы почти никогда. Он желал взаимности, но было так глупо думать об этом. О том, что такой красивый и невероятный Дженсен будет с ним. Подходящей парой Джаред себя никак не считал — это говорили ему многие развитые комплексы, поэтому, помявшись, Джаред добавил:

       — Я не прошу от тебя ничего, кроме, может быть, понимания. Мне хотелось бы, чтобы это забылось. 

       Дженсен прочистил горло, немного опешив. Джаред был прав: он знал, что этот парнишка к нему что-то испытывает. Джей говорил об этом много раз, только косвенно, давал понять своими поступками и словами, но сейчас сказал это без витиеватостей, и Дженсен растерялся.

       — Джей, — Эклз сел на диване ровно и коснулся рукой плеча друга. — Ты прав, это не было огромной неожиданностью. Но я не забуду. 

       — И зря, — Джаред только напрягся под тёплой ладонью и вздохнул. Ему ни капельки не стало легче, как он ожидал. Наоборот — душа словно упала куда-то вниз. — Ты назвал меня «Джей». 

       Дженсен растерялся. Он и сам не заметил. Он до сих пор обращались друг к другу полными именами, но в мыслях парень часто звал друга «Джей» и, видимо, это вырвалось сейчас, как и несколько раз до этого. 

       — Да… прости, если это как-то… я просто не подумал… 

       — Всё отлично. 

       — Джаред, насчёт этого…

       Падалеки развернулся к Дженсену и ответил: 
       — Не надо, я знаю, что мы просто друзья, ладно? Всё отлично, и я в порядке. Рад даже, что сказал тебе это. 

       Дженсен кивнул и прикусил губу.


       Из библиотеки в тот день оба выходили немного усталые. Дженсен держал Джареда за руку, совершенно не чувствуя стеснения. Ведь это нормально… по-дружески. Джаред не был против, хоть и знал, что этот жест значил немного иное для него. 

       И вообще весь этот день был немного иным. Всё было не так. Но он признался и, по крайней мере, не дождался истерики. Дженсен принял это, а, значит, он на самом деле отличный. Джаред мог даже не сомневаться в этом, но всё равно внутри что-то болезненно тянуло.

 

Глава XI. Пора думать сердцем

       Декабрь пролетел незаметно. Парни всё так же, как и раньше, проводили время вместе. С каждым днём Донна набиралась решимости и, казалось, вот-вот готова будет сделать окончательный выбор. Между мальчиками образовалась тесная связь, и миссис Эклз это видела. Видела, как парни отлично ладят друг с другом, что стоит одному начать — другой закончит, как бы избито это ни звучало. 

       Приближалось Рождество, и весь пансионат имени мистера Финигана распустили по домам на каникулы. Джареду не хотелось праздника. Он уже и не помнит, как праздновала его семья этот день, как проходили выходные дни, когда он был совсем маленьким. Когда же он подрос, и родители стали зависимы от алкоголя, единственное, что менялось в этот день, так это то, что на столе появлялось две закуски вместо одной. И так же ругань, те же споры и глухие удары, с возмущёнными возгласами. Словом, никаких приятных моментов с этими праздниками связано не было и совершенно неоткуда было взяться предпраздничному настроению. 

       Дженсен видел, как по мере приближения праздника у Джареда портится настроение. Когда разговор заходил о причинах, Падалеки часто отмалчивался. И поначалу Эклз искренне не понимал, почему так. Вокруг витал праздник. Город был украшен рождественскими лентами, укутан снегом и переливался. Было волшебно и прекрасно, пахло лакричными палочками, омелой и елью. Душистые венки украшали двери каждого дома, на улице с каждым днём всё больше становилась предпраздничная суета. Люди выбирали подарки, планировали праздники и рождественское меню. Всё было великолепно. Дженсен любил этот праздник, любил это настроение и очень хотел, чтобы Джаред почувствовал всё то же самое, что чувствует он. Но Джаред только становился угрюмей. 

       Падалеки понимал, что для Дженсена этот праздник много значит, но ничего не мог поделать с собой. Его фальшивые улыбки Эклз колол, как орешки, огорчался и часто хмурился. Джаред не хотел говорить всего — не хотел казаться жалким. Отвращение к этому празднику было бы гораздо меньше, может, Джаред даже заразился бы этим лёгким мандариново-еловым настроением, если бы не предстоящие две недели отдыха. Это означало четырнадцать дней без школы. Четырнадцать дней без Дженсена. Потому что Эклз прожужжал все уши на тему того, как к ним с матерью каждое Рождество приезжает мать отца — бабушка Дженсена. С тех пор, как погиб Алан, миссис Эклз приезжала каждое Рождество на праздники. И Донна не была против общения бабушки с внуком — женщина была крайне либеральных взглядов, никогда не спрашивала лишнего, никогда ничего не делала без ведома Донны и вообще женщины поддерживали отличное общение. 

       Всё это значило только то, что Дженсен был занят. Конечно, открыто об этом парни не говорили, но всё ведь и так было ясно. Две недели в мрачном приюте в компании с задиристыми старшими и завидующими младшими. Как же Джаред не хотел этого, как мечтал о Дженсене и празднике вдвоём, но грубо обрывал свои нелепые мечты, не позволяя им растопиться внутри и заполнить всё: потом только отскребать горше и душе больнее. Джаред отлично понимал это и всеми силами пытался улыбаться для Дженсена, но того было не провести.

       Никак не добавляло настроения и то, что его признание теперь сидело комом глубоко в душе — не достать. Джаред несколько раз успел пожалеть о содеянном, потому что теперь был вынужден ловить на себе долгие, тяжёлые взгляды Дженсена, когда тот думал, что незаметно. Сердце Джареда два раза пропускало удар и стальным молотом ухало вниз. Никак было не понять этого взгляда: презрение ли там, тоска ли, сочувствие или неопределённость, желание скорейшего выбора? Джареду было не понять этого, как он ни пытался. Стоило посмотреть в ответ, как Дженсен кашлял и отводил взгляд, находя окружающие вещи, по-видимому, весьма интересными. 

       На самом деле, Дженсен всё силился понять себя. Хотел узнать себя получше, но понял, что знает себя просто отвратительно. Он совершенно потерялся в том, чего хочет. Зов его сердца заглушал разум, его душа отчаянно билась о созданную самим же Дженсеном клетку из предрассудков общества, его морали и ценностей. Он так не хотел быть неправильным. И так хотел быть рядом с Джаредом всегда. На самом деле больше всего Дженсен боялся реакции матери на всё это. Он был единственным ребёнком, а это хуже, потому что понимаешь, что на одного тебя возложены все мечты и старания, всё, чего не добились родители, обязательно должен добиться ты. Донна с Аланом не добились долгой и счастливой семьи. И как же её добьётся Дженсен, если испытывает ещё скрытую от самого себя симпатию (или влюблённость?) в Джареда. 

       Нет, конечно, они живут в двадцать первом веке, когда всё для таких пар предусмотрено во многих местах: и законом и природой. Разрешено заключать браки, венчаться, брать детей из приютов под опеку или оплачивать услуги суррогатных матерей. Но всё это было не то и не так. Иначе, чем у других. Или же он просто хотел видеть во всём неправильность. Внушил себе что-то… где общественные нормы, где стереотипы и где всё — понять было трудно. 

       Дженсен изучал Джареда. Каждый его взгляд нёс в себе что-то, каждое движение Дженсен изучал и пытался понять. Излом бровей, уголки губ, улыбка… Дженсену иногда становилось немного не по себе от того, что они с Джаредом так понимают друг друга. Им нравилось разговаривать, нравилось молчать, сидя рядом друг с другом, просто чувствуя рядом с собой близкого человека. 

       Эклз любил перебирать длинные пальцы Джареда меж своих, поглаживать фаланги, растирать косточки и подниматься выше, к холмикам костяшек. Джаред был не против. В такие моменты обычно они молчали, думая каждый о своём. Джаред думал о Дженсене, о них, о будущем. Его мысли были глобальны и немного затуманены от лёгких касаний Дженсена к своей руке. 

       Дженсен думал о выборе. Пытался заглянуть в себя и отыскать то единственное верное решение, которое наверняка приведёт их обоих к правильному. За четыре месяца в жизни Дженсена появился друг. Лучший друг и, возможно, объект любви в сокрытых от самого себя мыслях. 

       За четыре месяца Джаред понял, что не зря волочил всю свою жизнь, потому что Дженсен, на самом деле, был отличным человеком. 

       За четыре месяца в жизни обоих вдохнули краски и показали, ради чего держится весь мир, пусть и такой неидеальный, местами совершенно неправильный и ложный, местами — животрепещущий. Парни показали друг другу правильную жизнь.


∞ † ∞



       Джаред был очень удивлён, когда на Рождество Дженсен позвал его к себе. Донна предложила сыну отпраздновать этот день вместе, и Дженсен был рад — он сам хотел попросить мать об этом, но дико стеснялся и боялся, что она может подумать не то. Харита Эклз, бабушка Дженсена, приезжала только через два дня после праздника, поэтому Дженсен был просто невероятно доволен жизнью, когда Донна предложила это за несколько дней до конца декабря. 

       Но предстоящий праздник вскружил голову настолько, что Дженсен и подумать не мог, что возможно ещё лучше. Джаред немного застеснялся сначала и отказался, но Дженсен был настроен воинственно и не терпел отказов, потому что знал точно: Джаред тоже хочет, однако его скромность запрещает ему всё. В итоге Джареду пришлось согласиться, и его настроение заметно сгладилось. Не четырнадцать, а одиннадцать дней. Он целых три дня пробудет в гостях у Эклзов, и от этого так сладко ныло внутри, что парень поневоле стал улыбаться чаще. 

       Дженсен ловил эмоции Джареда и сам веселел. Он уже примерно составил план, чем они будут заниматься все эти три дня. В голове было много всего интересного, чем бы можно было занять себя и Джареда. Парень купил несколько новых видеоигр и составил примерный список фильмов, который он бы хотел посмотреть с другом.


       Утро перед Рождеством Дженсен встретил на подъёме: сегодня днём должен был прийти Джаред и помочь с приготовлениями к празднику. Однако Донна предупредила Дженсена, что их ждёт серьёзный разговор, и парень немного охладил свою радость. Каждый человек знает: в серьёзных разговорах девяносто девять процентов из ста куча всего неприятного, а вероятность хорошего составляет этот несчастный один процент, который выпадает только самым настоящим счастливчикам. 

       Счастливчиком себя Дженсен не желал, впрочем, как и неудачником. Когда-то фартило больше, когда-то — меньше. Равновесие, баланс или что это было ещё — не понятно. 

       Дженсен привёл себя в порядок и спустился в гостиную, к матери. Донна сидела на диване и листала вчерашний номер «Times». Дженсен подошёл и сел в кресло напротив, тяжело вздохнув: 
       — Мам, что за разговор? 

       Донна подняла голову и улыбнулась сыну, отложив газету на журнальный столик. Дженсен, на самом деле, уже успел передумать кучу всего: вдруг мама догадалась о том, что ему нравится Джаред? Или что он нравится ему? Или что-то случилось серьёзное. У парня засосало под ложечкой. Но женщина улыбнулась и всё как-то само отпало. По крайней мере, ничего плохого… Ну, настолько плохого. 

       — Не бойся, Дженсен, ничего плохого, — словно читая мысли сына, кивнула Донна. — Я хотела бы поговорить с тобой о Джареде.

       Дженсен мысленно напрягся, но кивнул:
       — Да?

       — Я долго взвешивала это решение, — издалека начала Донна. — Все «за» и «против». И я скажу сразу, что если ты не захочешь, этого не будет. 

       — Мам, что такое? — парень подобрался и вытянул спину.

       — Хорошо. Как ты смотришь на то, что мы усыновим Джареда? Мне всегда хотелось второго ребёнка, но с твоим отцом у нас так и не дошло до этого, а Джаред… этот мальчик очаровал меня с первой встречи, тогда, ещё два года назад… Уже два с половиной почти. Дженсен, я хочу, чтобы ты действительно подумал об этом серьёзно и не делал поспешных выводов. Я вижу, как вы с Джаредом дружите, но этого мало. Вы фактически станете братьями, а это значит, что никакой ревности быть не должно, никаких обид. В вашей жизни будет больше быта, вы всегда будете рядом. Конечно, есть и менее приятная новость, — вздохнула женщина, заправляя прядь волос за ухо. — Мне придётся выйти замуж. Фиктивный брак. Понимаешь, в приюте Джареда почти не придираюстся к семьям, но всё равно. Так что, прошу, не говори сразу «нет», но и «да» не спеши говорить, хорошо? Обдумай мои слова.

       Дженсен… выпал в осадок. Мать серьёзно предлагает усыновить Джареда? Нет, она серьёзно? Судьба делает лучший подарок к Рождеству, это однозначно! Хотя в словах Донны была правдивость: никакой ревности и прочее. Фиктивный брак. Но Дженсен будет только счастлив, если всё действительно хорошо сложится. Он готов, не думая, согласиться, но лишь кивает и изо всех сил сдерживает улыбку:
       — Я хочу, чтобы в моей жизни всегда были вы, мама. Твоё предложение… оно… мне нравится. Мне очень нравится, мам. Но я подумаю, как ты просила, хотя учти — это только формальность, потому что на самом деле я согласен. Я хочу этого. Но брак меня пугает, если честно.

       Донна улыбается и чувствует, как огромный камень отлегает с её души. Дженсен принял это намного лучше, чем она ожидала. Сын действительно обрадовался, хоть и пытался скрыть улыбку, но это было видно по зажёгшимся глазам. На самом деле это было так — внутри у Дженсена всё трепетало от счастья, хоть и было неожиданно. Очень неожиданно, но так приятно.

       — Я рада, что ты настроен хорошо. А брак всего на год, переживём.

       — Шутишь! Мам, это настоящий подарок к Рождеству! Ма-ам, я тебя люблю, — Дженсен встал с кресла и обнял мать. — Хоть я это и не ахти как часто говорю, но это не значит, что это не так. Ты самая лучшая. 

       Донна улыбается и обнимает сына, поглаживая по спине. Её тоже переполняет радость. Женщина бросает взгляд на часы и отмечает, что уже одиннадцать.

       — Ты знаешь, Дженсен, что я тоже тебя люблю, — Донна целует сына в макушку. — А теперь скажи мне, во сколько придёт Джаред? 

       Дженсен отстраняется и говорит: 
       — В двенадцать обещал. 

       — Значит, придёт в двенадцать. Этот юноша весьма пунктуален. 

       — Мам, ты говоришь, как юрист, — фыркает Дженсен. — И да, я подумаю до конца Рождественских каникул. А потом мы скажем ему. Я скажу сначала. 

       — Хорошо. Но учти, что Джаред очень близко всё воспринимает и боится стать обузой. С ним надо поосторожнее.

       — Не волнуйся, мам. Доверься мне, хорошо? Я всё сделаю правильно. 

       — Я верю, — кивает Донна. — Ты будешь Джареду что-нибудь дарить? 

       — Да. Надеюсь, он примет подарок, потому что ты права — он очень стеснительный и скромный. Иногда даже слишком. 

       — И что же это? 

       — Телефон. Я накопил карманных денег, которые ты мне давала с октября. Я… знаешь, хочу, чтобы он всегда на связи был, иногда без телефона — как без рук. Хоть за эти месяцы я и привык, но с телефоном будет намного проще. 

       — Отличный подарок, — одобрила Донна. — Я подарю Джареду тёплый свитер. Мне не нравится, что все его вещи на рыбьем меху, он, должно быть, мёрзнет. Ох уж эти интернаты! Честное слово… 

       Дженсен кивнул: 
       — Я не верю, что всё это происходит со мной. Кажется, я самый счастливый. 

       Донна улыбнулась и встрепала сыну волосы. Дженсен театрально поморщился и тут же в дверь зазвонили. Парень побежал в прихожую открывать дверь. Это точно Джаред.
 
 

Глава XII. Пора думать сердцем. Часть 2

       Джаред пришёл в назначенный час, и Дженсен, встречавший парня, тут же крепко обнял его, улыбнувшись. Джаред немного смутился, но обнял друга в ответ, проговорив: 
       — Привет, Дженсен. Вчера же только виделись. 

       — Привет, Джаред, - проговорил, отстраняясь, Дженсен. — То вчера было. А сегодня особенный день. И я рад просто всему этому.

       — Я тоже рад тебя видеть, — ответил Джаред, протягивая парню небольшой пакетик. — Я… не знал, что тебе подарить, но приходить совсем с пустыми руками было бы очень неловко… так что это тебе. Я… сделал его сам.

       Дженсен взял пакетик и начал его распечатывать: 
       — Знаешь, тебе совсем необязательно было что-то дарить мне, я позвал тебя не ради подарков. 

       — Я знаю, но…

       Дженсен кивнул и, наконец, развернул подарок. Это оказались два кожаных тёмно-коричневых, почти чёрных шнурка, свитых между собой вместе. На концах были закреплены металлические заклёпки, чтобы кожа не расползалась и не портилась, а посередине было несколько тёмных бусин. Эклз покрутил в руках вещь и надел на запястье, любуясь браслетом.

       — Он… очень красивый, Джей. Спасибо. Мне нравится, — Дженсен обнял друга. 

       Джаред кивнул. Больше всего он боялся, что Дженсену не понравится, но парень был искренне рад, рассматривал витой браслет с бусинами и улыбался. 

       — Я рад. А где мисс Эклз? 

       — Она, наверное, ушла на кухню готовить. Пойдём. У меня тоже есть подарок для тебя. 

       Мисс Эклз действительно оказалась на кухне, однако, увидев Джареда, всё бросила и крепко обняла парнишку, растрепав тому волосы. 

       — Привет, Джаред. Рада, что ты пришёл. Пойдёмте тогда в гостиную. Обменяемся подарками, и я расскажу про наши планы.

       Все трое прошли в большую комнату на первом этаже. Джареду Донна вручила, как и говорила своему сыну, тёплый красивый свитер, Дженсену же подарила книгу. Донна заметила, что с тех пор, как её сын стал общаться с Джаредом, их домашняя библиотека пополнялась купленными экземплярами. Дженсен был доволен, подарил матери свой подарок и похвастался подарком Джареда. Донна оценила и приняла небольшой подарок от Падалеки. 

       Внутри небольшого свёртка оказался тонкий-тонкий шарф. Джаред смущённо добавил: 
       — Продавец очень советовал, мэм. Его можно пропустить через кольцо — такой тонкий. И…

       — Очень красиво, Джаред, — Донна обняла мальчика и поцеловала в макушку. — Очень красивый, спасибо большое. Тебе совсем не стоило покупать нам что-то…

       — Я не мог просто, — Джаред смутился и обнял женщину. Этот день был наполнен чем-то волшебным. 

       — Мне правда очень нравится. Он отлично подойдёт к моим вещам, спасибо, Джаред.

       Парень просиял. Всё отлично. Его тревоги улеглись, он не зря копил все эти маленькие крохи, которое выделяло государство на учеников пансионата Финигана. 

       Подарок Дженсена Джаред принимать не хотел. Парень мотал головой, говорил: «не надо» и «слишком дорого, Дженсен, что ты!». Однако Эклз не слушал. Вручил коробочку и сказал:
- Отказы не принимаются, Джаред.

       Парню пришлось взять в руки тонкий корпус телефона и беспомощно спросить, что с ним делать. Донна засмеялась и наставила Дженсена научить всему друга, а потом приниматься за украшение ели и самого дома. Сама женщина отправилась на кухню готовить праздничный ужин, а парни остались в гостиной. 

       Ничего удивительного в том, что Джаред схватывал всё на лету, не было. Всего сорок минут и Падалеки знает, как пользоваться всеми приложениями, не говоря уже о самых простых опциях. Однако всё это время парня не продолжало покидать чувство неудобства. Этот телефон явно стоил очень дорого… и принимать подарки было неловко. С этого Рождества, пожалуй, начинается новая жизнь. Совершенно иная, с добрыми людьми и поступками, которые затмевают всё плохое, что было до, есть и будет всегда.


       — Ну что, идём всё украшать? Это, конечно, надо было сделать ещё несколько дней назад, но я хотел с тобой.


       После того, как Джаред окончательно научился пользоваться гаджетом, в котором не оказалось ничего трудного, Дженсен хлопнул друга по колену и улыбнулся. Джаред кивнул, и парни принялись за украшение дома. 


       К пяти часам вечера весь дом снаружи и внутри сиял. Донна помогла парням развесить омелу над дверями, и принесла по чашке горячего шоколада с печеньем, чтобы перекусить. Рождественский ужин был на подходе. Немного уставшие парни развалились на диване. Дженсен предложил, пока есть время, поиграть в приставку, и парни плавно стекли на пол с джойстиками в руках. 


       К одиннадцати часам все уже поужинали и встретили праздник. Парни помогли Донне убрать всё и вздохнули спокойно: Рождество встречено, они со всем справились и теперь у них впереди ещё два дня рядом друг с другом. 

       Дженсен тоже вздохнул спокойно и прилёг на диван, зевнув:
       — Джей, если бы я знал всю эту жизнь, что живу для этого момента… я бы хотел поскорее промотать все эти бесконечные дни до встречи с тобой. 

       Джаред отвёл глаза в сторону и ответил: 
       — Тогда ты бы мучился тем, что время очень долго идёт.

       Дженсен снова зевнул:
       — Наверное, ты прав. Иди сюда, — Эклз ухватил Падалеки за запястье и притянул к себе в объятья. 

       Джаред закрыл глаза, и почувствовал, как алеет шея. Было немного непривычно лежать так близко друг с другом, а не как обычно — ногами к ногам, но Падалеки так нравилось даже больше. Дженсен прижал его к себе и выдохнул ему в макушку поток горячего воздуха и Джаред прильнул поближе, уткнувшись носом в шею Дженсена. Парень просто наслаждался кратковременным моментом.

       — Знаешь, у меня для тебя есть самый главный подарок. Это подарок для всех нас. 

       — Мне уже бояться? 

       Дженсен немного отстранил Джареда, чтобы заглянуть в его глаза. Видимо, Джаред серьёзно. Эклз хмыкнул. Волшебство этого вечера пленило его, отличное настроение, аромат праздника в воздухе, Джаред рядом. Так рядом, что немного неловко, но от этого так сладко и хочется, наверное, коснуться губами губ парня, поцеловать их, узнать, каковы они на вкус и вообще — какая реакция Джареда его застанет. 

       Но этого сделать Дженсен не мог. Мало решительности, мало всего, он как трус – боится каждого движения и шороха, особенно сейчас, когда они с Джаредом в такой близости друг от друга. 

       Идея о поцелуе пробилась в голову давно, как только Дженсен подумал об омеле и её предназначении. Может, это всё лишь сказки, глупые традиции, не имеющие ни капли волшебства, но почему-то именно сегодня хотелось верить во всё. И каждый раз, проходя мимо места, над которым висела эта душистая веточка, Дженсен непроизвольно задерживался. А сейчас не мог перешагнуть себя и решиться.

       Дженсен вдохнул и запоздало ответил: 
       — Вряд ли этого стоит бояться. Джаред, послушай, это серьёзно. И если ты согласишься, мы все будем счастливы. 

       Джаред кивнул, давая понять, что настроен так же серьёзно, как и друг, а внутри уже строились предположения, причём с такой быстротой, что одно сменяло другое, не успев полностью дойти до логической точки. Как бы там ни было, Джаред знал, что согласится на всё, что попросит Дженсен. Потому что принимать жизнь без этого взбалмошного парня не хотелось. 

       — Ладно. Говори, что такое. 

       — Мама хочет усыновить тебя. И я тоже этого очень хочу. 

       Джаред замер. Ему казалось, что это шутка. Всё слишком хорошо, чтобы быть правдой. Падалеки сглотнул комок в горле и посмотрел на Дженсена изумлённым взглядом. Когда парень заговорил, его голос заметно дрожал. 

       — Джен… ты серьёзно? 

       Дженсен закивал: 
       — Да-да, Джей. О боже, ты назвал меня «Джен». Наконец-то. И да, это правда. Это правда, Джаред… 

       — Я… удивлён. И мне кажется, что это очень неловко…

       — О, нет, Джаред, пожалуйста, прекрати это! Тебе не должно быть «неловко». Мама тебя любит и вынашивает эту мысль давно, уж я её знаю. Я вообще сам только сегодня узнал. Я пообещал маме подумать, но это формальность. Я хочу этого. И хочет мама. 

       — Но, Дженсен, ты же понимаешь, что это может вызвать некоторые проблемы и прочее… К тому же, мисс Эклз не замужем, ей не разрешат усыновить меня.

       — Не надо, — простонал Дженсен и снова прижал парня к себе. — Прошу, Джаред, не надо. Я хочу всегда быть рядом с тобой. Мне никто ещё не был так нужен, кроме мамы, как ты. А брак мама заключит фиктивный, на год.

       — Ещё одно слово, и я решу, что твой эгг-ног* был алкогольным, — хмыкнул Джаред. 

       В голове у Падалеки билось только одно: «он меня не любит, но словно специально делает всё это: обнимает, поглаживает по спине. Так успокаивающе… уютно». Хотя, конечно, Джей понимал, что Дженсен просто на эмоциях. Джареду хотелось согласиться, но он понимал, насколько трудно для него это будет — жить вместе с Дженсеном под одной крышей и каждый день думать только о том, как бы переболеть этой любовью и выбросить из головы, из сердца, вырвать из души, как не нужную вещь… Как же ему хотелось этого и не хотелось одновременно. 

       Болеть постоянно Дженсеном, зависеть от его запаха и тепла, верить в него безоговорочно. Хотелось. Быть отвергнутым, ловить на себе сожалеющие взгляды, лёгкие улыбки — не хотелось. Согласиться для Джареда значило обречь себя. Потому что несмотря на то, что у него могло бы появиться то, чего никогда не было, добавилась бы куча проблем. Но Джей уже решил для себя — всегда за Дженсеном. Он доверил себя ему и по-настоящему хотел счастья этому человеку. 

       Если присутствие Джареда сделает его таким — парень готов. К тому же, получить семью во столько лет — истинный дар судьбы. Многие воспитанники интернате, достигая школьного возраста, обречены. Чем старше — тем меньше шансов. 

       — Джей, ответь что-нибудь, — просит Дженсен. 

       Джаред прикусывает губу и Дженсен всё понимает, вздыхает, прикрыв глаза, и говорит: 
       — Я знаю, что тебя тревожит, Джей. Как бы мне хотелось ответить на твои чувства раньше. Прости меня, но это немного трудно — решиться. Всю жизнь меня воспитывали с другими установками, а с приходом тебя в мою жизнь… 

       — Пожалуйста, Дженсен, если это только из-за того, что тебе меня жаль или ты боишься, что я не соглашусь, то не надо. Я соглашусь по любому, потому что хочу быть с тобой всегда. Я не могу отпустить тебя и забыть. Теперь не могу. Помнишь? Я доверился тебе. 

       Дженсен кивнул: 
       — Всё я помню, Джей. И я сделаю это не из-за того, что жалостлив. Мне… мне даже страшно представить реакцию мамы, если честно, когда она узнает обо всём этом, но… ещё с утра я был не уверен ни в чём. А сейчас во мне всё кипит. На самом деле, когда ты тогда, в библиотеке, признался мне… я растерялся. И уже тогда ты мне нравился. Джаред, пожалуйста. Я слишком долго думал об этом, прости, а?

       Джаред приподнимает брови и с ещё большим удивлением смотрит на Дженсена: 
       — Нет, ты точно не пил? — интересуется Падалеки. — Потому что слишком много всего хорошего за вечер, так не может быть. 

       — Очень даже. Сейчас сам поймёшь, что ничего я не пил. 

       Джаред не успевает спросить, каким образом Дженсен собирается это доказать, потому что Эклз кладёт сверху на его щеку ладонь и мягко касается его губ своими. Джей ещё какое-то время остолбенело смотрит на парня, наблюдая, как плавно закрываются глаза Дженсена, но потом поцелуй становится слишком приятным, и Джаред прикрывает веки следом, отвечая на нежные касания.

       Другой рукой Дженсен всё ещё держит парня за спину, прижимая к себе, и Джаред понимает, что совершенно точно его фантазии и мечты об этом моменте — лишь тусклая проекция того, что на самом деле. Губы Дженсена настолько мягкие и тёплые, пахнут пломбиром и черничным пирогом, который они ели на десерт, что становятся в тысячу раз лучше, желаннее. 

       Джаред поднимает руку и кладёт её поверх руки Дженсена на его щеке, сжимая пальцы. Всё его существо заходится от трепета. На самом деле, оба целуются неумело — они друг у друга первые, но это никак не портит момент, потому что оба любят, и это затмевает всё.

Примечание к части

*Эгг-ног — сладкий напиток на основе сырых куриных яиц и молока. Популярен в США, странах Южной и Центральной Америки, Европе. Является традиционным рождественским напитком.
 

Глава XIII. Знакомство с Харитой

       Парни так и уснули на диване вместе. Не как обычно, по разные стороны, а вместе. Дженсен прислонился щекой к макушке Джареда и подумал, что вовсе не против изменить их «как обычно» на такое. Единственное, что его волновало, так это то, что мать может застать их таких — обнимающихся и лежащих на диване. Джареда же не волновало ничто. Он вообще слишком многого натерпелся от жизни в свои неполные пятнадцать. У него не было родителей, которых волновал бы сын и его ориентация, не говоря уже о других проблемах. Парень глубоко вздохнул и съехал чуть ниже, к груди Эклза. Сейчас для парнишки это было самое безопасное место на свете. 


       Донна проснулась в девять. Женщина ушла спать намного раньше Джареда с Дженсеном и не удивилась бы, если бы застала этих двоих и в четыре утра не спящими, однако это единственная ночь в году, в которую на сто процентов разрешается не спать. Главное, мальчики вели себя тихо и никому не мешали. 

       Спустившись вниз, мисс Эклз увидела парней, спящими, как обычно, на диване. Ещё с самого начала внутри у Донны что-то шевельнулось: на протяжение всех месяцев мальчишки не принимали кровати, потому что допоздна смотрели фильмы, а потом уже было лень идти по местам. Но это не вызывало столько подозрений, когда они спали ногами друг к другу. Сейчас же поза Джареда и Дженсена была весьма двусмысленной. 

       За ночь Джаред сполз ещё ниже и теперь находился на уровне живота Эклза. Сам Дженсен подогнул под себя ноги и обнимал двумя руками Джареда, вжимаясь в стенку. Душу Донны тронули сомнения. Женщина осторожно прошла мимо мальчиков и вздохнула. Если эти двое ещё как-то дадут повод, ей придётся вывести парней на разговор. 



       Два дня в доме Эклзов пролетели незаметно. Джаред и Дженсен играли в видеоигры, много спали днём и наотрез отказывались выходить на улицу — холод и снег делали своё дело. Два дня Донна внимательно наблюдала за парнями, но, к сожалению ли, или к счастью, так ничего подозрительного не увидела. Хотя и предложила парням хотя бы разбирать диван, чтобы не было так тесно. Кто знает, может, в их утренней близости тогда виной был именно дефицит пространства? В это, по крайней мере, хотелось верить. 

       Однако то, что парни стали стелить на диване и официально, если можно так сказать, получили разрешение, ничего не исправило. На утро Донна неизменно находила Джареда в объятьях сына ближе к стенке дивана. А днём оба вели себя как ни в чём не бывало. Женщина подумала, что просто вбила себе в голову лишнего и зря накручивает. Смахнуть всё на волнение от будущего выбора Джареда было куда проще. 

       Раз Донна даже попробовала незаметно спуститься вниз и, возможно, увидеть что-то, но ничего: парни разлеглись на ковре и достали настольную игру. Абсолютно ничего. Поэтому на третий день сердце женщины успокоилось. 

       На самом деле за все эти дни ничего не изменилось только для Донны. Парни, едва оставаясь одни, никак не могли подавить своё желание коснуться друг друга, быть рядом ещё ближе, насколько это возможно. Дженсен нежно обнимал Джареда по утрам и точно знал, что эти мгновения принадлежат только им. Можно было целовать ещё спящего Джея в расслабленные веки, виски, уголки глаз и щёки. Джаред просыпался постепенно, не совсем понимая, что происходит, но, когда к нему наконец приходило осознание, фыркал и отвечал на поцелуи Дженсена. 

       Это всё было невероятным. Эклз чувстовал огромный прилив чувств внутри себя. Словно его до отказа залили чем-то вдохновляющим и светлым, и это «что-то» вот-вот должно было вырваться наружу. Правда, это всё и вырывалось, но только на Джареда и только тогда, когда парни были на сто процентов уверены, что их никто не видит. 

       Дженсен дарил мягкие поцелуи, гладил каштановые волосы и бесконечно улыбался. Как же он глупил, когда сомневался. Но осознание, как обычно, приходит после. Постоянно в голову лезли мысли о том, что думай он меньше, то получил бы всё это раньше. Однако, была бы тогда такая же уверенность, как сейчас? Нет, определённо, в Рождество происходит волшебство. Решение было принято так быстро, что больше парень ни секунды не сомневался. 

       Джаред был счастлив. Дженсен окружил его ещё большим вниманием, которого ему недоставало с самого детства. Эклз и раньше был очень внимательным, но сейчас он весь обратился в чувствительный нерв. И Джей, несомненно, с охотой отвечал тем же. Он много думал о том, что будет, если Дженсен не отвергнет его, придумывал, что бы сделал, и вот сейчас у него была отличная возможность воплотить всё желаемое. Джаред мог спокойно коснуться Дженсена и не бояться, что тот подумает «не то», мог провести подушечками пальцев по подбородку, губам, а мог заменить свои пальцы губами…

       Это было потрясающе для каждого из парней. 

       При Донне они были воплощением невинности, но наедине давали волю всем чувствам и эмоциям, открывая друг друга с иной, ещё не изученной стороны. И обоим так нравилось, что они друг у друга первые, что тело не помнит ещё ничьих следов, кроме них самих.

       Правда, несмотря на всю осторожность, один раз они всё же чуть не попались, но всё обошлось. Джаред подумал, что если он согласится, скрываться им придётся постоянно. Дженсен не хотел огласки, это было ясно и без слов, раз он сам сознался, что долго думал над этим. Для Дженсена быть как все было важным, даже несмотря на то, что в школе он несколько лет выделялся. Всё, что касалось серьёзной социальной сферы, было для Дженсена чем-то вроде необъяснимого табу. 

       Джаред не хотел, чтобы друг (или как сейчас звать Дженсена?) чувствовал себя некомфортно. Это Джею было всё равно, знает ли о нём кто-то или нет. Собственно, дело по больше части крылось в том, что на Джареда всему обществу было плевать, а раз так, то и Джея особо не волновали все устои, хотя поначалу это было действительно немного страшно и тревожно. Однако, попробовав, каково это — быть с любимым человеком в том самом смысле, Джаред понимал, что все страхи не так страшны на самом деле. 

       Но жить, постоянно скрываясь, ему точно не хотелось.



       Дни отдыха с Дженсеном летели незаметно, поэтому, когда на третий день парень засобирался в приют, то встретил хмурый взгляд друга.
       — Джаред, почему так рано? Мы с мамой думали, ты пробудешь у нас все каникулы, — произнёс сидящий на диване Дженсен, отвечая на реплику друга о том, что «пора обратно».

       Джаред поднял брови вверх. Они не обсуждали это. Эклз думал, что это само собой разумеется, а Джей знал, что сегодня приезжает Харита, бабушка Дженсена, и не хотел мешать. Парень так и ответил: 
       — Сегодня приезжает твоя бабушка, Джен. Я не думаю, что буду уместен. Мне лучше уйти. 

       — Опять ты боишься помешать? Вот глупый, — Дженсен обхватил Джареда за запястья и потянул на себя, обнимая. — Джей, мы с мамой договаривались на две недели, с чего у тебя вдруг в голове цифра «три» тикает? Я думал, это само собой разумеется — все каникулы. Все. 

       — Но, Дженсен, твоя бабушка…

       — Моя бабушка, — кивнул Дженсен. — Джей, это бабушка, а не что-то ужасное. К тому же, она очень либеральна. Я уверен, что могу сказать ей о нас, и она примет это.

       — Ты что? — Джей немного отшатнулся. — Вдруг она скажет мисс Эклз? Ты же этого не хочешь…

       — Ты снова за меня решаешь, — буркнул Дженсен. — Не хочу. Пока что, но когда-нибудь придётся это сделать. И, знаешь, чем раньше, тем лучше, потому что если бы будем тянуть, то потом это будет сделать ещё сложнее.

       — Ты прав, — вздохнул Джаред. — Хорошо. Но если вы точно не…

       — Точно нет, — шепнул Джен и мягко поцеловал Джареда в губы. 

       Раздался звонок в дверь, и парни отшатнулись друг от друга. Со второго этажа послышались шаги Донны и просьба открыть. Дженсен подорвался с места.


       Знакомство в Харитой Эклз прошло отлично. Дженсен ничуть не преувеличил, говоря о том, что его бабушка либеральных взглядов. Харита много улыбалась и поглядывала на парней, прищуриваясь. Один её взгляд, и Джаред чувстовал себя раскрытой книгой, старался не смотреть на Дженсена, чтобы не выдать себя, и этим самым только больше себя выдавал. 

       Харита вручила внуку ключи от отцовского пикапа. Гранж Сиера восемьдесят шестого года — мечта Дженсена с самого детства. Вообще-то Джен хотел машину, но шестнадцать ему исполнилось уже почти как год, а машины всё не было. Не то чтобы это было необходимостью, но многие в школу ездили на своих машинах, и Дженсен хотел тоже. Однако, как понял парень, отец завещал отдать пикап на шестнадцатое Рождество. И теперь Эклз был счастлив вдвойне — у него была машина! И не какая-то там, а почти ретро.

       Весь остаток третьего дня прошёл в компании Хариты и Донны. Парни рассказывали о себе, и женщина была «рада, наконец, увидеть этого Джареда! Очаровательный мальчик». Джей смутился и поблагодарил женщину, всё ещё чувствуя всепонимающий взгляд на себе и Дженсене. 


∞ † ∞



       На пятый день пребывания Хариты в гостях у Эклзов, Донна с женщиной всё-таки умудрилась отправить парней погулять по улицам. Снег прошёл, и сейчас Калиспелл выглядел как глазированный пряник, усыпанный белоснежной патокой. Джаред с Дженсеном оделись потеплее и пошли гулять. В чём-то это был даже плюс. Харита приехала на машине, чтобы отдать её, поэтому Дженсен взял ключи и возликовал в душе — не терпелось посидеть за рулём. Джаред даже неуверенно спросил, умеет ли Дженсен водить и есть ли у него права, на что парень ответил, что получил их как раз перед встречей с Джаредом, и тот успокоился. Теперь можно было не скрываться и не бояться. 

       — Знаешь, — Джей пристегнул ремень и повернулся к Дженсену. — Мне кажется, миссис Эклз всё про нас знает. Ты видел, как она на нас смотрит? 

       Дженсен хмыкнул: 
       — Бабуля… от неё ничего не скроется. Не бойся, она точно не будет против. Я в этом уверен. Так что расслабься, Джей, и скажи мне, куда бы ты хотел поехать?

       Падалеки пожал плечами: 
       — Не знаю. Поедем на пристань? 

       — Там же всё замёрзло. 

       — Просто посмотрим вдаль. Так холодно, что не хочется выходить из машины. 

       — Ты прав, Джей. 

       Дженсен тянет Джареда к себе, цепляет подбородок и целует в уголок губ, кончиком носа касаясь носа Джея. Падалеки фыркает и улыбается, чуть смещая губы. Это, похоже, не надоест никогда.

       Весь день парни просто катаются по городу, тратя бензин, но под конец всё-таки приезжают на пристань. По ту сторону реки уже так же, как и у них, горят фонари. Красиво. Джаред отстегнул ремень и Дженсен, словно предвидя, отстегнул свой и поймал парня в свои объятья. Джаред чувствовал успокоение и мир внутри. Парень точно знал, что нужен кому-то. Нужен Дженсену — без преувеличения, самому важному человеку в его жизни. 


       Тишину салона оборвал звонок мобильного. По ту сторону телефонной связи была Харита.

       — Дженсен, вы где есть? 

       — Бабуль, — Дженсен откашлялся. Переключаться с поцелуя на звонок было не просто. — Мы у пристани. 

       — Романтика, — протянула женщина и по-доброму засмеялась. 

       Дженсен почувствовал, как краснеют уши. Он почему-то не подумал, что их занятие может быть таким. Парень ещё раз, но уже смущённо, кашлянул, ответив: 
       — Бабуль, ты что? 

       — А то я не знаю. Не бойся, Донна меня не слышит. А вы давайте намилуйтесь там и домой. Мы приготовили вкусный ужин, лучше приезжайте побыстрее, пока не остыл. 

       Дженсен покраснел ещё больше. Смысла отнекиваться больше не было, раз Харита всё поняла, значит, это уже никуда из её головы не денется. 

       — Ты что, сразу поняла, да? — вздохнул парень.

       — Сразу-сразу, — убедила женщина. — Лампочки и то тусклее светят, чем вы двое. Всё, Джен, мы поговорим ещё об этом. А сейчас не буду мешать.

       Дженсен кивнул и сбросил вызов, улыбаясь. Джаред слышал весь разговор и волновался, но, видя улыбку Дженсена, выдохнул и обнял парня покрепче:
       — Поедем?

       Дженсен кивнул и завёл машину. День прошёл не зря.
 

Глава XIV. Первый шаг к решению — узнать всё скрытое

«Я просто Полли, которая любит Тори. А она меня. Она моя, а я её. И ни одна из нас не лесбиянка». Просто сердцу не прикажешь любить того, кто в глазах родных (друзей, преподавателей, знакомых и пр. покажется подходящим. 
((с) Нас не догонят)




       Шёл последний день пребывания Хариты в доме Эклзов и предпоследний — пребывания Джареда. Харита, наблюдая за мальчиками, с каждым днём подмечала всё новые и новые детали, в то время как Донна была уверена, что ничего необычного не происходит. Была ли этому причина того, что свекровь женщины была старше и опытней, или то, что миссис Эклз просто была наблюдательней — ответа не было. Просто Харита умела видеть мелочи. 

       Вечером женщины сидели за стойкой и пили чай. Харита наматывала на ложку жидкий мёд и смотрела, как он золотится, стекая струёй обратно в вазочку. Женщина была задумчива. Стоит ли говорить Донне, или оставить всё, как есть? С другой стороны, невестка совсем не слепая и когда-нибудь она всё же увидит связь мальчиков. Пока Харита здесь, она может предотвратить нежелательные последствия, вразумить мисс Эклз и дать понять, что всё не так страшно, но если это случится тогда, когда её не будет рядом, помочь парням она мало чем сможет.

       Джаред Харите нравился. Мальчишка был эрудированным и хорошо влиял на Дженсена. Помнится, в прошлом году все каникулы Дженсен провёл за компьютером и приставкой, теперь лэптоп использовался только для фильмов, играли парни реже, зато что-то обсуждали и читали. Это не могло не радовать. 

       О нелёгкой судьбе юноши Харита узнала от Донны. Было так неожиданно узнать, что Джаред воспитывается в приюте и не имеет достойной семьи… это было неправильно. Женщина видела, как Донна опекает парней, заботится об обоих и одинаково улыбается. Это могло значить только одно — невестка привязалась к юноше и испытывала материнскую любовь. 

       Женщина понимала, что сегодняшний вечер — последняя возможность поговорить с Донной лично. Часто ездить в гости друг к другу семьи не могли, виделись только по праздникам, а по телефону должного эффекта не будет. 

       Харита отложила ложку, и та тут же утонула в золотистом озерце. Женщина подняла взгляд на невестку и проговорила: 
       — Знаешь, Донна, мне нужно поговорить с тобой насчёт Джареда. Это касается и Дженсена тоже. 

       Донна отхлебнула чаю и улыбнулась: 
       — Мне тоже нужно поговорить с тобой о нём. Это касается всех нас. 

       — Хорошо, — кивнула свекровь. — Уступаю тебе, говори. 

       — Мне кажется неправильным обсуждать это без Джареда. Такое чувство, что мы сплетничаем.

       — Позовём мальчиков? Донна, это действительно что-то серьёзное? 

       Мисс Эклз кивнула: 
       — Очень.

       Харита пожала плечами, мол, не возражаю, и Донна позвала парней в столовую. Джаред с Дженсеном сели напротив женщин и недоумевали, что происходит. Хотя Дженсен догадывался, чего хочет мать. 

       Донна подождала, пока парнишки усядутся и спросила сына: 
       — Дженсен, скажи, ты подумал? 

       Джаред опешил — он не должен знать. Донна хочет поговорить сейчас? Они с Дженсеном ничего не решили. Они хотят быть вместе, но скрываться… прошло так мало времени, а у Донны, видимо, просто больше нет терпения. Парень заволновался. 

       Дженсен тоже волновался, но по совершенно другой причине. Парень глянул на Джареда и уверенно кивнул: 
       — Да, мама. Я сразу тебе сказал, что это лишь формальность. И я сказал Джареду сразу же в тот день. 

       Донна улыбнулась — сын иногда любил делать поспешные выводы, но редко когда жалел об этом. Женщина кивнула: 
       — Чего-то подобного можно было ожидать. Вы что-нибудь решили? Джаред?

       Джаред неуверенно повёл плечами. Харита хмурилась, пытаясь понять, какой из двух вариантов событий сейчас разворачивается, но пока информации было слишком мало. Дженсен судорожно вздохнул, чувствуя, как его начинает колотить от волнения. 

       — Мисс Эклз, я бы очень хотел, — проговорил Джаред, разбавляя тишину комнаты. — Мне… очень приятно. И я думаю, что это действительно было бы здорово, но я не считаю, что это хорошая идея. Я не думаю, что уместен в этом доме в такой роли, и вообще - достоин ли я вашей доброты. 

       Каждое слово Джаред взвешивал и осторожно строил свои предложения. Ему действительно этого хотелось, но желание быть с Дженсеном превалировало. Кто знает, что случится, когда истина откроется мисс Эклз, но Джей точно уверен, что ничего хорошего не будет. Он может испортить жизнь Дженсену, если признается, и в одно мгновение Джаред был в шаге от этого, но вспомнил о том, что Дженсену потом с этим жить. Он не подумал об этом сразу и просто замолчал. 

       Донна нахмурилась, а Харите всё стало ясно — невестка хочет усыновить Джареда, а тот, видимо, боится испортить всё, боится разглашения их с Дженсеном секрета и вообще потерян, не зная, что делать. Дженсен недоумённо посмотрел на Джареда. 

       — Джей, ты что? Я думал, мы договорились. 

       Джаред опустил глаза. В первые в жизни он готов был расплакаться, потому что даже окружающая атмосфера вмиг стала тяжёлой и гнетущей. 

       — Мы так и не пришли к решению, — проговорил Джаред и вскинул голову. 

       Дженсен заметил, что глаза Падалеки немного, пока совсем незаметно покраснели и наполнились влагой. И парень всё понял, и вздохнул даже как-то облегчённо: 
       — Ты боишься. Джей, да? Ты просто боишься того, что… Эй, — Дженсен взял друга за предплечье. — Это ничего. Мне так хочется удалить из твоей головы все эти глупые мысли о том, что ты всё испортишь, мне так не нравятся твои комплексы, Джей. Я не думал, что всё будет так быстро, надеялся, что у нас есть ещё время, но я хотел сказать маме сразу об этом. А потом… всё бы как-нибудь решилось. 

       — Не надо, — Джаред покачал головой и умоляюще посмотрел на друга. — Не надо, Дженсен. Я один, мне не сделают ещё хуже, а ты… тебе с этим жить. 

       Дженсен вздохнул и обнял Джареда, поглаживая его по спине: 
       — Успокойся, Джей. Не надо мне так. Я сам хотел сказать сейчас. 

       Харита смотрела на парней и прикусывала губу, обращаясь к Донне: 
       — Ты ещё ничего не поняла?

       Донна была в полном замешательстве. Слова Джареда остудили её пыл, заставили задуматься: что-то в происходящем было не то. Сомнения снова прокрались в душу и женщина, покачав головой в ответ на вопрос свекрови, произнесла:
       — Мальчики, вам есть, что сказать нам?

       Джаред отстранился от Дженсена и покачал головой и, в резонанс со словами друга, Дженсен кивнул: 
       — Да, мам. Я… Эм, не знаю, в общем. Господи. Я люблю Джареда. Мы с ним вместе. 

       Дженсен пожимает плечами, а внутри заходится сердце. Парень смотрит на друга и пытается ободряюще улыбнуться, но выходит не очень, поэтому он просто снова обнимает Джареда и не даёт отстраниться. Он хочет, чтобы сейчас он был рядом во всех смыслах. На мать смотреть парень боится, поэтому просто прикрывает глаза и чувствует, как всхлипывает Джаред — глухо, в самую его грудь. Его до сих пор колотит от волнения и неимоверно страшно, он ждёт чего угодно, но только не тихого вопроса от матери. 

       Голос Донны наполнен болью, он тих и дребезжит, неустойчиво разносясь по комнате: 
       — Дженсен, ты гей? 

       — Нет, — отвечает Эклз. — Точно нет. Никто из нас не гей, мам. Я люблю Джареда, а Джаред меня. Всё просто. Мне не нравятся парни. Кроме Джея. Мне не нравится никто уже давно, потому что все окружающие меня люди, потенциально подходящие на место Джея, заставляют испытывать к ним неприязнь. Меня не принимают в школе, и ты это знаешь. Никто не понимал меня лучше, чем Джаред. С ним я чувствую себя так, как ни с кем до этого. Он не испорчен, он искренен и я даже не думаю, что смогу объяснить это, потому что, мам… не заставляй меня это делать. Ты же любила, ты должна помнить, каково это, ты не могла забыть то, что ты чувствовала. Как заходится сердце от нежности, как колотит в тревоге и как уютно рядом с любимым человеком. Ты не могла забыть этого, мам. 

       Дженсен по-прежнему прижимает Джареда к себе и не открывает глаз. Джаред неуверенно обнял его и это даёт спокойствие. Джей рядом, и от этого всё сглаживается, становится не таким страшным. 

       Донна закрывает ладонью рот. Женщина растерянна, она совершенно не знает, что делать и как реагировать на это, всю грудь сковал ком и не получается скрыть эмоций. Мисс Эклз зажмуривается и вытирает слёзы рукой, глубоко вдыхая воздух. Донна чувствует, как на её плечо опускается тёплая ладонь Хариты, но женщина совершенно не в силах даже повернуть голову — её всю словно сковало.

       Во всём доме зазвенела тишина. Не спокойная, а гнетущая и вибрирующая. Донна судорожно глотала воздух и вытирала слёзы. Плечи женщины содрогались от беззвучного плача. Харита поглаживала плечо невестки и тяжело вздыхала. 

       Из всякой ситуации можно выйти, если знать, где выход. Харита не волновалась ни секунды. Она чувствовала боль Донны и искренне понимала её, чувствовала, что ощущают Джаред и Дженсен, и всё больше уверяла себя в том, что эти двое подходят друг к другу так, как детальки лего или какого-нибудь паззла. Харита искренне не могла представить на месте Джареда кого-то другого со своим внуком. Ни девушку, ни парня. И рядом с Джаредом тоже не могла никого представить. Этот вариант, конечно, возможен, но тогда оба будут несчастны. 

       Донна наконец нашла в себе силы и оттолкнула ком, сдавливающий горло, поглубже в себя, проговорив всё тем же тихим голосом:
       — Мальчики, может, не стоит торопиться с выводами? Вы ещё так молоды, мало ли, что может измениться. 

       — Мам, — Дженсен поднял голову и открыл глаза, встречаясь с покрасневшими глазами матери. — Мне семнадцать через две недели, а Джею скоро пятнадцать. А сколько лет с отцом было вам? 

       — Наша история не кончилась хорошо.

       — Но не наша. Мы не повторим ваших ошибок. Я же говорил. Ответь: ты забыла, каково это — любить? 

       Дженсен смотрел в глаза матери и Донна не могла отвести взгляда, не могла солгать.

       — Я помню. И если ты уверен, что это действительно то чувство, о котором ты говоришь, то я приму вас любыми. Но мне нужно на это время, сынок. Это действительно было неожиданно, хотя я и подозревала вас раньше в этом. 

       — Что? — Дженсен прикусил губу, не переставая держать Джареда в своих объятьях и не давая отстраниться, когда тот попытался. 

       — А что мне оставалось думать, когда вы продолжали спать на тогда ещё не разобранном диване вместе. Но я думала, что это не беда, ведь вы по разным концам… но когда на следующее утром после праздника я вышла в гостиную, чтобы пройти на кухню… вы лежали рядом, ты… вы… Я должна была понять сразу, Боже. Почему я потом успокоилась? Потому что вы не подавали никаких знаков, которые могли бы вас выдать. Я и успокоилась. Господи…

       — Милая, — Харита вздохнула. — Ты просто не видела эти знаки. Эти двое — всё в них кричит о том, что они близки. 

       — Ты знала? — Донна подняла взгляд на свекровь.

       Харита кивнула:
       — С первого дня. Именно об этом я и хотела с тобой поговорить. 

       — Я ничего не видела, — честно призналась Донна. — Наверное, я утешала себя и старалась не замечать, хотя и смотрела в оба. Как ты поняла? 

       — Дженсен с Джареда пылинки сдувает, — улыбнулась женщина. — Ты только посмотри, как он бережно его держит. И Джаред доверяет Дженсену. Это видно, потому что сейчас он даже забыл о стеснении, которое ему присуще. Их переглядывания, волнение, когда они при нас вдвоём. Словно они хотят показать: ничего такого, и этим самым выдают себя. Всё очень хорошо видно, если смотреть. 

       Донна прикрыла глаза.

       — Это тяжело. Я не могу отнестись к этому так же спокойно, как и ты. Не могу. 

       — Постарайся понять их. Дженсен прав, ты должна помнить. Уж я-то знаю, что вы с моим сыном любили друг друга. А то, что это закончилось так… не обязательно всё плохое повторяется. Дай мальчикам шанс. Я прошу тебя, Донна, не будь строга, как ты это любишь. Иногда в жизни что-то идёт так, как мы не планировали и нужно понимать, что на ход некоторых событий мы повлиять не можем, и если вмешаемся — настанет какой-нибудь коллапс. Мы не в праве рушить чужое счастье. Я уверена, у парней было время обдумать все тонкости и сложности, прежде чем прийти к этому. Отношения не строятся за день, и ты не можешь нарушить тонкий баланс.

       Донна понимающе кивнула. Харита как всегда была права. Дженсен с огромной благодарностью смотрел на бабушку и прижимал Джареда к себе всё ближе. Он не знает, как разрешится эта ситуация, но точно знал, что безвыходных обстоятельств нет. И без Джея он выходить не собирался.
 
 

Глава XV. Девять месяцев изменений — полгода вместе

Спустя полгода.


       Джаред с отличием окончил очередной учебный год. На самом-то деле этот год многое принёс для него и Дженсена. Он впервые обрёл друга, обрёл любимого и семью. С того разговора в начале января прошло полгода, а Джаред до сих пор помнит каждую деталь. Помнит, как обнимал плачущую Донну, как извинялся и винил во всём себя, предлагал уйти и пообещал больше никогда не попадаться на глаза. Помнил, как Дженсен ругал его за эти слова, отчитывал, долго объяснял, что это всё — бред, что он навсегда его, и он никуда не отпустит Джея. Помнил, как Дженсен не выдержал и поцеловал его, наплевав на то, что на них смотрят Харита и Донна. Он просто обхватил его лицо ладонями и заткнул бесполезный поток извинений. Тем самым Дженсен подтвердил серьёзность намерений, и от этого у Донны на душе не стало ни легче, ни тяжелее. 

       Женщина обнимала его в ответ и совсем скоро успокоилась. Поглаживала каштановую макушку, целовала и говорила, что совсем не понимает, почему судьба распорядилась так, но если уж на то пошло, то Харита, несомненно, права: чужое, тяжело построенное счастье никто не вправе рушить. 

       У Донны Эклз ушёл месяц на осознание всего этого. Пока женщина заключала фиктивный брак на взаимовыгодных условиях с мужчиной из её отдела по работе, пока оформляла бумаги на опекунство над Джаредом, она не могла перестать думать о том, как такое вообще могло произойти, но вскоре пришла к выводу, что иногда жизнь делает неожиданные кульбиты. К счастью, Джаред всё же согласился. Потому что Донна уверила: она примет мальчиков, со временем, не сразу, но примет. И она по-прежнему желает видеть Джареда в их семье, признание никак не повлияло на её желание заботиться о парнишке. 

       Дженсен несколько раз переспросил мать: точно ли она не против, и Донна каждый раз кивала, судорожно вздохнув. «Мы со всем справимся, Дженсен. Вместе. Мне тяжело это осознавать, но так случилось, и я ничего не буду с этим делать. Моё счастье заключается в вашем». Для женщины это не было пустыми словами. После смерти мужа, всё, ради чего она жила — это её сын. И теперь у неё есть два самых лучших мальчика, счастье которых занимает самую важную роль в сердце женщины.

       К счастью, приют, в котором воспитывался Джаред, действительно очень халатно относился к своим воспитанникам и был только рад спихнуть лишний рот на кого-нибудь. Для приличия сотрудники учреждения выделили двоих «инспекторов», которые должны были оценить условия будущего проживания воспитанника. Дом был тщательно описан в документах и, похоже, большего не было нужно. Работа у Донны была отлично оплачиваемой, поэтому такие мелочи, как неполная семья, никого не интересовали. У потенциального попечителя было всё самое необходимое и даже сверх того, поэтому парнишку передали в руки Донны уже спустя полторы недели.

       Уже в конце января Джаред пришёл в приют вместе с Дженсеном, чтобы собрать в сумку все скудные пожитки. Джаред помнит, с какой ненавистью смотрели на него остальные воспитанники, когда Дженсен помогал парню укладывать вещи в сумку. Джаред их не винил. Это просто была зависть. Он и сам не мог поверить, что у него всё так сложилось. У него будет семья. 

       Помочь собрать вещи пришёл и Чад. Парень по-доброму улыбался и пожал руку Эклзу. «Уверен, я передаю этого мальца в отличные руки!», — произнёс тогда Мюррей. Дженсен уверил, что это так. А потом Чад шикнул на собравшихся поглазеть на «вылазку» одного из них воспитанников. «Заткнитесь, сучки, только и умеете, что дрожать и завидовать. На жопе ровно не сидите, и всё будет так, как захочется». Все притихли. Джаред благодарно посмотрел на приятеля и дал обещание не забывать. Чад махнул рукой и хмыкнул, но обещание поддержал. 

       Джаред уходил из интерната с лёгкой душой. 

       В тот день парень стоял посреди гостиной в доме… в своём доме. Это было неимоверно странно: он столько времени провёл здесь, что теперь просто не мог поверить, что является частью всего этого. 

       Ему предложили поменять фамилию, но Джаред с Дженсеном отказались. Парни обсуждали это. Донне объяснили всё, как есть. «Мам, — говорил Дженсен, — когда мы с Джаредом заключим брак, тогда он поменяет фамилию на мою. Это будет символично. Мы так решили». Донна только вздохнула и помассировала виски, совершенно безысходно пробормотав про себя: «Замуж… они уже всё решили, похоже, мать им даже не помеха. Господи, дети так быстро растут». 

       С того дня всё стало иначе. 

       Джареду дали комнату через стенку с Дженсеном, и парень сам предложил помочь обустроиться в ней. В итоге постепенно комната стала пополняться вещами и плакатами, шкаф стал забиваться одеждой, потому что первое, что сделала Донна — пронеслась с парнями тайфуном по магазинам, меняя всю старую одежду Джареда на новую, хорошую. Второе — женщина принялась откармливать худющего парня. 

       Третье было самым трудным. Теперь нужно было установить контакт между мальчиком и собой, наладить гармонию и дать понять, что теперь Донна — мать, а не просто женщина. Это действительно было очень трудно, потому что Джаред невыразимо много стеснялся всё время, боялся лишний раз что-то сделать не так, что-то неправильно сказать, а потому часто отмалчивался и, будь его воля, прозябал бы в своей комнате всё время, чего Дженсен делать не давал. 

       Парень активно боролся с комплексами Падалеки, уверял его в том, что все его мысли, касающиеся никчёмности себя, абсолютно абсурдны и ложны. Парень не стеснялся выражать свои чувства на людях, он перешагнул через себя. Смело брал Джареда за руку, открыто улыбался. Парни стали бывать в кино, посетили кучу музеев и выставок, куда бы раньше ни за что не пошли одни. 

       В школе усыновление Джареда не прошло незамеченным. Директор Финиган вызывал после этого парней к себе в кабинет и удовлетворённо отметил, что парни-таки стали парой. Вслух не произносилось, но все трое поняли, что было «сказано». Мистер Финиган поздравил парнишку с семьёй и пожелал успехов. Всё шло неплохо. 

       Даже Пеллегрино перестал подкатывать к Джареду, внезапно перекинувшись на Уэллинга, но подколок по поводу парочки не прекратил. И его даже не останавливало то, что это правда, и шутки давно перестали быть смешными даже для его свиты, выдавливающей из себя несчастные улыбки.


       Уже полгода, как Джаред живёт вместе с Дженсеном. И хотя у него есть своя комната с огромной удобной кроватью, засыпать парни предпочитают на диване в гостиной. С этим Донна ничего не могла поделать. Существенно облегчало жизнь то, что парням не надо объяснять, как пользоваться контрацептивами.

       Каждое утро Донна неизменно видела обнимающихся спящих парней и училась видеть то, что так отчётливо видела Харита. Зная о связи мальчиков, это было гораздо легче. Рядом с Дженсеном Джаред действительно выглядел спокойно в любой ситуации. Одних взглядов хватало, чтобы понять, как юноши друг к другу относятся. Дженсену уже исполнилось семнадцать, а Джареду пятнадцать, мальчишки повзрослели ещё на год. Подумать только, прошёл почти целый год, без трёх месяцев. Это и завораживало, и заставляло задуматься, как за такой промежуток времени жизнь успела натворить столько всего хорошего. Словно отыгрывалась за все годы несчастья Джареда. 

       Падалеки всё реже вспоминал свою старую семью. Донна и Дженсен стали для него новой семьёй. Такой, которой у него никогда не было. Парень любил эту женщину, любил обнимать её, улыбаться ей. И абсолютно точно Джаред любил то, что между ним и Дженсеном не было ревности. Они не делили женщину между собой, потому что это было бы слишком глупо. 

       Джаред называл Донну по имени, пока ещё не готовый перешагнуть свой порог и назвать так, как хочется: мамой. 


∞ † ∞



       Сегодня был последний учебный день. Джаред с Дженсеном радовались, что наступают летние каникулы, ведь это значило только то, что у них будет море времени, чтобы провести их вместе друг с другом. Парни уже распланировали всё лето наперёд, вводя Донну в некоторый шок от их поспешности. Одно радовало: Джаред, перед тем, как принять решение, всегда тщательно его обдумывал и взвешивал, поэтому переживать можно было чуть меньше, чем если бы это Дженсен принимал всё решения за них. 

       Вечером все трое собрались в столовой за ужином, и Дженсен решил поделиться новостью:
       — Через два дня наш класс собирается в поход на четыре дня. Ну, что-то вроде собраться в последний раз перед летом. С палатками и всем таким прочим. По верхнему лесу над рекой. Разрешено взять с собой кого-нибудь. Я подумал, это будет интересно, да?

       Донна кивнула: 
       — Если ты хочешь, думаю, это действительно интересно. Кто вас будет сопровождать? 

       — Мистер Вудли, учитель английского и литературы. Что скажешь, Джей? Хочешь пойти? Мама разрешила.

       Джаред пожал плечами: 
       — Думаю, это и правда будет интересно. Но ведь в твоём классе учится Марк.

       — Ах, да. Он берёт с собой угадай кого? Думаю, с этим проблем не возникнет.

       — Том? 

       — Он самый, — довольно кивнул Дженсен. — Похоже, мы заражаем людей собой. Ещё полгода назад Пеллегрино воротил нос от всего любовного, а теперь подкатывает к Уэллу, а ведь он младше его на год. Скажи мы такое Марку в начале года — обязательно втащил бы за это.

       — Дженсен, ну что за выражения? — возмутилась Донна. 

       — Прости, мам. Ну серьёзно. 

       — Не одним вам быть парой, — вздохнула Донна. — Что плохого в том, что этот ваш Марк начал проявлять к кому-то чувства? 

       — Плохого, может, и ничего, но просто он так долго отрицал всё это. Что любви не существует и прочее, а теперь сам напоролся на это. 

       — В любом случае, это его дело, — Джаред пожал плечами. — Надеюсь, Том его смягчит. 

       Донна и Дженсен кивнули. Все их вечера проходили за разговорами. Первое время Джаред отмалчивался, только слушая Дженсена и мисс Эклз, но потом Дженсен это просёк и начал заставлять его говорить. Джаред раскрылся. Постепенно чувство неловкости проходило, Падалеки чувстовал, что его хотят слышать, к нему прислушиваются, спрашивают мнения. Он действительно важен. И это радовало.

       Дженсен постоянно доказывал значимость Джареда. У парня постепенно стали пропадать все комплексы, Падалеки стал более открыто себя вести, не стеснялся самовыражаться. И вообще — львиная доля совершенно не нужного стеснения пропала. 

       Единственное, что не давало покоя двоим парням, это то, что они давно перешагнули ступень обычных поцелуев. Всё чаще подростковые гормоны одолевали двоих парней, и нередко случалось так, что по выходным, когда Донна уходила спать на второй этаж, они доходили до петтинга. Простых поцелуев в такие моменты было мало. Дженсен запускал пальцы под футболку Джареда, оглаживал рёбра, бока, спускался ниже, к животу и тяжело дышал в рот парню. Им уже было мало друг друга, и хотелось большего.

       Джаред прижимался ближе к Дженсену, гладил его в ответ, целовал шею, оставлял влажные следы под скулами, в основании шеи, и так же тяжело дышал и подавался всё ближе. В такие моменты оба желали большего, но их останавливал страх быть застигнутыми врасплох и то, что оба не знали, как правильно это делать. 

       У парней было много возможностей. Приходя после школы сразу домой, потому что в библиотеке отпадала такая частая потребность, парни оставались одни. Донна часто задерживалась на работе и приходила в седьмом часу. Тогда парней останавливала боязнь сделать что-то неправильно и разочаровать друг друга. 

       Джаред часто громко всхлипывал в плечо сводного брата, чувствуя, как рука Эклза поглаживает его через свободные домашние трико, выгибался навстречу и смущённо краснел, когда Дженсен доводил его до разрядки ускоряющимися движениями, не прекращая целовать губы, щёки и шею. 

       Они часто потом шли в душ, потому что низ домашней одежды уже не годился никуда. Джаред не стеснялся, когда ласкал Дженсена так же, как и он его, и это было единственным моментом, когда Джаред не краснел даже кончиками ушей. Парень неотрывно смотрел в глаза парню, наблюдая, как плывут фисташковые глаза от наслаждения, как затуманивается взгляд, расслабляются мышцы лица, и как потом Дженсен обессилено падает на него. Разгорячённый и тяжело дышащий. 

       Эту ступень они переступили, но о чём-то большем думали с небольшой опаской. В конце концов, девять месяцев и так сделали многое для них обоих. И впереди была вся жизнь рядом друг с другом, а конкретно сейчас им в лицо дышало ветром веснушчатое лето, раскрашивая тёмные и промозглые улицы Калиспелла в зелёные цвета.

       Они обязательно сделают это, но пока нужно привыкнуть к тому, что жизнь сейчас складывается именно так, а не иначе. Нужно было привыкнуть ещё ко многому, и они справятся со всем этим вместе, как сказала однажды Донна.
 

Глава XVI. В походе

       Следующие два дня парни собирали рюкзаки. В основном всё нужное сложила Донна. У них отыскались спальные мешки, палатка, три рюкзака и много чего другого, не менее полезного в походе. Дженсен вспомнил, откуда всё это, и немного поностальгировал. Он не видел эти вещи достаточно долго, чтобы вспоминать о них с лёгкой грустью. Раньше, когда он был ещё совсем маленьким, отец с матерью частенько устраивали походы. Молодые Алан и Донна были сторонниками активного отдыха и не спихивали ребёнка на матерей, как это принято, а всюду старались брать с собой. Воспоминания из детства сохранились в памяти отрывками, но всё равно приносили тепло. 

       Донна посоветовала парням взять один спальный мешок на двоих, вместо двух односпальных. «Место сэкономите, и не так тяжело будет. Всё равно один из вас потом к другому переберётся. А то я не знаю. Берите уж лучше один большой». Возражать парни не стали. Действительно, мама была права. К тому же, у них своя отдельная палатка, а не та, которую предлагают в школе — старые и совершенно неудобные. Не придётся тащить ничего чужого — у них всё необходимое есть. 

       Мисс Эклз снарядила парней по полной. Женщина всё ещё отлично помнила, что действительно пригодиться в походе, а что совершенно не нужно. К вещам в рюкзаках добавился один тонкий плед, фонарь, две миски, две пары столовых приборов и провизия. 

       Когда пришло время собираться у школы, парни были экипированы полностью. Джаред радовался и не мог перестать улыбаться — это его первый поход, а с Дженсеном всё должно быть лучше в сто раз. 

       Рано утром группа из двенадцати человек, включая учителя, отправились к Верхнему лесу. Марк, как и говорил Дженсен, шёл рядом с Уэллингом и что-то увлечённо ему рассказывал. Дженсен лишь хмыкал:
       — Говорил же тебе, он к Тому подкатывает. 

       Джаред соглашался с ним. Видимо, сам Том был ничуть не против, потому что охотно смеялся на все шутки и восторженно отвечал. В основном в походе были все «золотые» и только четверо из «трущобных». Сам же Джаред не относил себя ни к кому, хотя и мог начинать звать себя «золотым», потому что теперь вся его одежда тому соответствовала, у парня был дорогой телефон, и это всё, что требовалось для «вербовки», но Джей был с Дженсеном. Этого хватало.


       Спустя несколько часов ходьбы, Джаред устал. Некоторые парни и девушки начали возмущаться, что идут уже слишком долго, на что мистер Вудли невозмутимо отвечал:

       — Сами знали, на что подписались, дети. Привал будет через час. Мы подойдём к заливу Кенси, там и сделаем передышку. 

       — Надеюсь, она будет такой же длинной, как и наша многочасовая ходьба, — вставил свою фразу Марк. 

       Учитель на это лишь хмыкнул: 
       — Привал пятнадцать минут. 

       По толпе прокатился возмущённый гул, и учитель сжалился: 
       — Ладно, двадцать. И ни минутой больше. 


       Спустя час группа действительно остановилась у «залива» — малюсенькой речушки с быстрым течением и огромными валунами на дне. Все расположились у деревьев. Было жарко, ужасно хотелось пить, у многих уже гудели ноги и отказывалась работать голова. 

       Джаред вытащил из рюкзака бутылку и сделал несколько глотков, устало облокачиваясь на Дженсена. Тот, в свою очередь, улыбнулся и приобнял парнишку, поглаживая плечи: 
       — Ты как? 

       — Устал немного, но это ничего. Мне всё нравится. А куда мы в конечном итоге придём и что будем делать дальше? 

       Дженсен пожал плечами: 
       — Эту часть я прослушал, Джей. Надо спросить у мистера Вудли. 

       Только было Эклз хотел встать и подойти к мужчине, как рядом с ними под дерево сели Пеллегрино и Уэллинг. Джаред напрягся, а Дженсен продолжал поглаживать плечи парня, не выпуская из объятий. 

       — Прохлаждаетесь? — осведомился Марк и откинулся головой на ствол дерева. 

       — Как видишь, — ответил Эклз. — Если пришёл потрепать нервы, то лучше свали, пока я снова не вздел тебя. Сейчас ты вдвойне в не выгодном положении для этого. 

       — Интересно, почему? — спросил Марк, приоткрывая один глаз. 

       — Потому что ты здесь с Томом, — за Дженсена ответил Джаред. — Ты ведь хочешь ему понравиться. И абсолютно никакого толку от твоих мучений в походе не будет, если Дженсен даст тебе отпор. 

       Пеллегрино пошёл красными пятнами. Воцарилось неудобное молчание. Том отвернулся к заливу, где уютно журчала вода, принося с берега прохладу. Марк, наконец пораздумав, ответил: 
       — Ладно, туше. Я даже отрицать не буду насчёт Тома, но пришёл я не нервы трепать. 

       — Тогда зачем? — Дженсен сел поудобнее и Джаред совсем расслабился, прикрыв глаза и утыкаясь лбом Эклзу в грудь. В руках парня было так уютно, кругом было красиво, пели птицы, переговаривались парни и девушки возле других деревьев. 

       — Вы же типа «не такие». В смысле, в школе. Вы одни не вступили ни в какую фракцию. 

       — Не вступили, значит? — фыркнул Дженсен. — Меня не в одну не взяли. Для богатеньких я слишком хорошо отношусь к остальным, а другие навешали на меня стереотипов и ярлыков. 

       — Ну ладно, тебя не взяли, а Джаред…

       — Я сам не захотел, — ответил юноша. — Всё это деление — глупость. Я с Дженсеном. И мы просто отдельно ото всех.

       — Я о том же. В общем, мы с Томом решили тоже быть по себе. И я подумал, раз вы тоже, то было бы логичнее…

       — Пеллегрино, ты набиваешься нам в друзья? — Дженсен выгнул бровь. 

       — Почему бы и нет? — Марк пожал плечами. — Я могу быть нормальным, если надо. 

       — Охотно верю, но проверять не хочется. 

       — Да брось, Дженсен. Серьёзно. 

       — Почему ты хочешь отделиться от своих? — спросил Джаред. — Я знаю, что Тому давно не нравится это деление, да? — парень посмотрел на Уэллинга и, получив лёгкий кивок в знак согласия, продолжил: — Но тебя что не устраивает?

       — Мне надоело, — честно сознался Марк. — Их тупые шутки, вечные разговоры об обновлениях, их ценности… такие…

       — Приземлённые, — подсказал Дженсен. — Я знаю всё это. Именно поэтому я и сам по себе. Когда не приняли ни в одну из фракций, я не особо расстроился. И я удивлён, что ты решился. 

       — Это Том подтолкнул, — догадался Джаред. 

       — Да, чёрт возьми, — Марк начал нервничать. — Может, как-нибудь пропустим эту тему? Об этом, похоже, знают все, кроме него самого. 

       — Серьёзно? — Дженсен выгнул бровь и глянул на Уэллинга. — Расслабься, ты ему тоже нравишься. 

       — Парни, мы не для этого… — взмолился Пеллегрино.

       — Это по ходу дела, — рассмеялся Дженсен. — Я серьёзно. Вы друг другу нравитесь. 

       Том смутился и снова отвернулся к воде. Марк пожал плечами. Ему так не особо казалось. Он вообще впервые хотел быть с кем-то, но это перечёркивало всё его реноме. Страшила не столько возможность перешагнуть себя и отделиться, сколько быть отвергнутым. 

       — С чего ты взял? — спросил Марк, не особо надеясь на серьёзный ответ. 

       Но Дженсен и Джаред на это лишь хмыкнули. 

       — Мы сами такими были, — сказал Джей. — Противились этому чувству, а потом сдались. Это глуп: отрицать симпатию. Только накроет потом сильнее.

       — Вы выглядите счастливыми, — Том пересел ближе к Марку и подогнул под себя колени. 

       — Так и есть, — Дженсен пожал плечами и улыбнулся своему парню, словив ответную улыбку.

       — Вообще-то, этому чувству противлюсь я, а не Марк. Он уже давно всё объяснил мне. А я просто не могу набраться смелости для этого. 

       — Неважно, что скажут люди. Вы живёте в первую очередь для себя и друг для друга. Иногда своё счастье не стоит забивать из-за того, что люди вешают ярлыки. 

       — Ты прав, — кивнул Том. — Так вы примете предложение Марка? Мы серьёзно этого хотим. 

       Дженсен посмотрел на Джареда. Парень кивнул и улыбнулся: 
       — Почему бы и нет? Давайте попробуем. 

       — Тогда я тоже не против. С ума сойти, Том, что ты сделал с Пеллегрино? Его теперь не узнать. 

       — Он умеет быть хорошим, — улыбнулся Том и положил ладонь поверх ладони Марка. 

       Пеллегрино повернулся к парню, и тут же раздался возглас мистера Вудли:
       — Собираемся! Привал закончен, идём дальше. 

       Через секунду голос Мелани, одноклассницы Дженсена, взметнулся возмущённым воробьём: 
       — Мистер Вудли, а куда мы хотя бы идём? Какая у нас программа? 

       — Программу вам, — хмыкнул учитель и улыбнулся. — К вечеру придём к озеру. Там вода чистая и уже должна прогреться, так что, я надеюсь, все взяли то, в чём купаться. Идти осталось часа два, два с половиной, но если вы будете поменьше жаловаться и побыстрее идти, то придём пораньше. У озера разобьём кемпинг. Те, у кого свои палатки, а таких единицы, — молодцы, те, у кого нет — с собой есть школьные. Поставим палатки, разведём костёр, сделаем ужин. Всё как обычно. У нас есть с собой гитара, много еды и песни. У озера переночуем четыре дня, а на пятый день пойдём обратно. Такая программа вас устроит, юная леди? 

       Мелани хихикнула и ответила: 
       — Отлично. Спасибо, мистер Вудли. 

       — Лучшее ваше «спасибо» — если бы вы слушали всё сразу, а не переспрашивали, — ответил учитель. — Пойдёмте. До темноты надо успеть, потом в потёмках ходить не хочется, я думаю, никому.


       К озеру пришли через полтора часа. Полностью вымотавшиеся, усталые, голодные, но дико довольные собой и пройденным путём. Мистер Вудли тут же организовал костёр и набрал из приозёрного родника воды в котелок. 

       — Дети, выбирайте: бобы или бобы? На сегодня у нас в меню главное, как вы поняли бобы. 

       Все смешливо фыркнули и вскоре у каждого в руках было по банке с консервами. Теперь котелок на костре закипал, наготове стояли чашки. Палатки все давно расставили (не без помощи учителя), мешки разложены, рюкзаки убраны под тенты. Дженсен достал из рюкзака плед и вернулся. Все собрались на огромном поваленном стволе дерева. Джаред улыбнулся и накинул плед им на плечи — смеркалось и начинало холодать. 

       Ужин все съели с огромным удовольствием. Нагулянный за день аппетит унялся только после ужина и обжигающего кофе с поджаренным маршмеллоу на палочках. Все разомлели и расслабились. Джаред обнял Дженсена, и парень обнял его в ответ. 

       Мистер Вудли взял в руки гитару и заиграл знакомые всем аккорды. Вскоре ребята начали подпевать.

       В этот момент они все были едины. Не было среди них «золотых» и «трущобных», никто не зазнавался и не ставил себя выше других. Дженсену это нравилось. Он целовал Джея в висок и улыбался. 

       — Я люблю тебя, малыш, — шептал Дженсен, пока одна песня постепенно затухала. 

       Джаред кивнул и тихо ответил: 
       — Я тебя тоже. Этот день очень необычный. И я рад, что ты рядом…
 

Глава XVII. В походе. Часть 2. День прожит, и прожит не зря

       Уже совсем стемнело, когда все разбрелись по своим палаткам. Дженсен и Джаред совсем не удивились, когда узнали, что Марк с Томом заняли отдельную палатку. Пеллегрино даже не ленился нести с собой тяжёлый тент с металлическими трубками с самого дома — он надеялся, что Том будет не против ночевать с ним. Уэллинг был не против. 

       Джаред ещё какое-то время сновал по палатке, насколько это было возможно, но потом, удостоверившись, что тент плотно закрыт изнутри, что никто им не помешает, а рюкзаки с их вещами стоят рядом с расстеленным спальным мешком, парень всё же вздохнул и присел на край мягкого походного ложа, расшнуровывая кеды. 

       Дженсен уже давно нырнул в мягкий спальный мешок и теперь только со снисхождением посматривал на Джея, метавшегося туда-сюда и, наконец, успокоившегося. Эклз положил ладонь поверх ладони Джареда и чуть сжал пальцы: 
       — Джей. 

       Падалеки скинул обувь и поставил её в ноги. Парень стянул оставшуюся одежду и, оставшись в майке и боксёрах, нырнул к Дженсену: 
       — Что? 

       — Ты волнуешься. Что случилось? 

       — Ничего, — Джаред улыбнулся и притёрся поближе к Дженсену. Вообще-то он и правда волновался, но пока что не хотел раскрывать причины. 

       Парень уже было решил отказаться от задуманного и лечь спать, но вспомнил о масляной лампе и вздохнул — её нужно было выключить. Джаред потянулся за источником света и поймал сдавленный вздох Дженсена, тут же останавливаясь. 

       — Джен? 

       — М? — приглушённо отозвался Эклз. 

       — Что-то не так? 

       — Тот же вопрос могу задать и тебе. Джей… если бы ты возился чуть поменьше… я хочу сказать, что это… 

       Джаред опешил и на проверку чуть толкнулся бёдрами вперёд. Дженсен снова сдавленно охнул и притянул парнишку к себе за плечи. Падалеки так и свалился на Дженсена, решив закончить фразу парня: 
       — …возбуждает? 

       — Весьма, — отозвался Дженсен и невесомо коснулся губами шеи Джареда, оставляя лёгкий поцелуй. 

       — Я не хотел… точнее, хотел, но потом передумал и решил, что надо спать, а лампа… её надо было потушить, и я…

       Дженсен хмыкнул и прекратил поток слов глубоким поцелуем. Джаред расслабился и начал отвечать на касания.

       — Всё, что я понял из твоей речи, так это то, что я тоже хочу. Хотя мы выбрали странный момент, и у нас нет ничего необходимого для этого. 

       Джаред улыбнулся: 
       — У нас есть крем от всяких ран и ожогов в кармашке моего рюкзака. Мама положила его туда вместе с пластырями «на всякий случай». Как думаешь, это подойдёт?

       Дженсен опешил:
       — Погоди. Ты хочешь сказать, что мы вот так, просто, сейчас займёмся сексом? Вокруг нас кемпинг из палаток, куча людей и… чёрт, учитель, и мы…

       — Мы не просто так, — прервал его Джаред. — Мы хотим этого уже давно, разве нет? — Джаред вздохнул и поцеловал Эклза в шею. — Если мы приглушим свет лампы, то нас никто не будет видеть снаружи, если мы, к тому же, будем тихими, никто не узнает. Кому нужен первый раз в уютной постели, Джен? Вот много людей лишались девственности в лесу с любимым человеком?

       Дженсен прыснул и пропустил между пальцев каштановые прядки: 
       — Да, у нас всё не так, как у всех. 

       — Вот и отлично, — Джаред всё-таки дотянулся до лампы и приглушил свет ровно на столько, чтобы было видно силуэты внутри, а снаружи палатка не подсвечивалась. 

       — Доставай крем, — вздохнул Дженсен. — И мы определимся, кто снизу.

       — Сегодня я, — незамедлительно ответил Падалеки и снова потянулся к карманчику рюкзака, снова ставя обоих в неловкое положение. 

       Впрочем, Дженсен перестал смущаться и обхватил ладонями ягодицы Джареда, поглаживая сквозь тонкую ткань белья. Падалеки только фыркнул. Вжикнул замок, и вскоре на грудь Эклза упал небольшой тюбик с кремом. Джаред приземлился ягодицами на низ живота Дженсена и выдохнул: 
       — Миссия выполнена, крем доставлен. 


       Дженсен фыркнул и поцеловал Джареда под скулой. 

       — Ладно. Давай сменим позиции. 

       Джаред согласно кивнул. Оба поблагодарили Донну за большой спальный мешок — пространства для манёвра было больше. 

       Вскоре Джаред оказался на спине. Верхняя часть мешка отброшена в сторону. Дженсен отложил тюбик с кремом и улыбнулся, добавив к своим словам единственную фразу:
       — Сначала разогреемся, а? Как обычно.

       Джаред, уже будучи полувозбуждённым, согласно кивнул и потянулся руками к Дженсену, притягивая того к себе. 


       Это было не похоже ни на что. Впервые за всё время их многочисленных петтингов, одежды оба лишились сразу же. Дженсен и сам не заметил, как стянул боксёры с Джареда и отбросил их в сторону, это было сделано на автомате, словно они такое вытворяли уже много тысяч раз. Пока губы Эклза оставляли на шее Джареда мягкие поцелуи и багровеющие следы, Джаред стягивал с друга бельё, также на автомате, и целовал Дженсена в ответ.

       Ладони юноши оглаживали оголившиеся лопатки, поднимались выше, зарывались в короткие волосы и снова опускались вниз, к самой пояснице. 

       Джаред приподнял бёдра, коротко вздохнул, царапнув короткими ногтями кожу под лопатками Дженсена — Эклз обхватил его член ладонью и начал мягко поглаживать.П адалеки выгнул спину и замер, позволяя на несколько мгновений Дженсену сделать всё самому. 

       Эклз целовал Джея чуть выше ключицы, оттягивал эластичную кожу и немного мял губами, выпуская. Одним гранатовым следом больше. Подушечкой большого пальца Дженсен размазывал капли смазки по оголённой головке и спускался чуть ниже. Джаред раздвинул колени и откинулся головой на мягкое подобие подушки.

       — Дженс… я чувствую себя бревном. 

       — О боже, — Дженсен широко лизнул пупок парнишки и успокоил парня: — Мне это нравится. Просто расслабься сейчас, а потом у тебя будет возможность побыть «не бревном». 

       Джаред удовлетворённо угукнул и вплёл пальцы обратно в волосы Дженсена, приподнимая бёдра повыше и втягивая плоский живот. 

       Дженсен не скупился на ласку. Оглаживал рёбра парня, спускался ниже к бёдрам и, в унисон с руками, обволакивал губами соски юноши, перекатывая затвердевшие горошины между алых половинок. Во время многочисленных ласк друг друга у них было достаточно времени, чтобы иметь небольшое представление о том, где располагаются чувствительные местечки партнёра. 

       Джаред тихонько постанывал, пытаясь глушить звуки, но Дженсен ласкал его самые сокровенные места, и парень просто плавился под руками. Казалось, что Эклз был везде. Вот он ласкает губами нежную кожу рядом с венчиками сосков, а вот его руки оглаживают внутреннюю сторону бёдер, снова обхватывают в кулак член и продолжают ласки. 

       Падалеки упустил тот момент, когда Дженсен накрыл ртом головку его члена и стал неглубоко насаживаться. Очнулся только тогда, когда понял, что для рук это слишком приятно, влажно и тепло. 

       Дженсен посасывал член Падалеки, пока не решаясь брать слишком глубоко, иногда помогал себе рукой — поглаживал поджавшиеся яички, мягко перебирал их в ладони и поднимался пальцами выше, к основанию члена, обхватывая его в кольцо из большого и указательного пальцев.

       Всё это было слишком приятно, Джаред закрыл глаза и полностью отдался ощущениям, поэтому, когда Дженсен ввёл в него смазанный кремом палец, Джаред понял не сразу. А когда понял, распахнул глаза и приподнялся на локтях, смотря вниз, между ног. 

       Дженсен сидел по-турецки прямо между разведённых коленей парня и неторопливо водил пальцем внутри Джареда. Член снова оказался в объятиях кулака, и Джей не понял, когда всё это прекратилось и началось что-то новое. Так далеко они ещё ни разу не заходили. 

       Эклз слегка согнул палец, и Джареда прошибло волной приятной неги, пробежавшейся по всему телу. Парень тихо выдохнул и мутными глазами посмотрел на Эклза. Именно в этот момент ему хотелось поцелуя. И Дженсен понял его. Улыбнулся уголком губ и потянулся наверх, не прекращая рукой своих действий. 

       Джаред ответил на поцелуй сразу же. Тихо всхлипнул, когда почувствовал, что Дженсен ввёл в него второй палец. Приятного было мало, но Дженсен снова согнул теперь уже два пальца и, видимо, вся смесь его эмоций отобразилась на лице, потому что Дженсен прервал поцелуй и охрипшим голосом спросил:
       — Эй, ты как, в норме? 

       Джаред только кивнул и поёжился:
       — Да. Да, прости. Просто… это непривычно немного. Я постараюсь расслабиться. Продолжай.

       Дженсен кивнул, поцеловал Джея в шею, снова спускаясь вниз для удобства.

       — Надеюсь, нас никто не услышит, — промурчал Дженсен и снова принялся растягивать Джареда, чувствуя, как узкие стенки сфинктера смыкаются на его пальцах и обтягивают живым шёлком.

       Джаред на это только хмыкнул и поёрзал бёдрами по мешку, откидываясь обратно.


       Растяжка заняла довольно много времени, хотя и казалось, что интервал между каждым последующим пальцем был небольшой. Но, наконец, Джаред извёлся полностью. Изъёрзал ягодицами весь спальный мешок, постанывал и страшился кончить прямо сейчас, от одних только пальцев Дженсена в заду.

       Эклз торопиться не хотел и не знал точно, готов ли Джей, но тот уже сам просил, и больше терпеть сил не было. Дженсен опёрся коленями на пол возле бёдер Падалеки и вздохнул. Обхватил свой член у основания и приставил головку к анусу Джареда. Парнишка утвердительно кивнул, и Дженсен обхватил бёдра Падалеки, ещё больше раздвигая их в стороны. 

       Джаред подался чуть вперёд, и головка члена, смазанная кремом, легко скользнула в растянутые стенки сфинктера. Дженсен начал медленно давить на основание, погружаясь в Джареда. Дальше стало сложнее. Член Дженсена, казалось, распирал изнутри. Джаред пытался отвлечься и думать о чём-нибудь более приятном. Дженсен, видя это, поглаживал член Падалеки и шептал успокаивающие слова. 

       Спустя несколько минут парень попривык. Дженсен стал более-менее спокойно двигаться в Джареде, не чувствуя такого сильного сопротивления, как в начале. Спустя ещё несколько минут Падалеки уже цеплялся пальцами за плечи Дженсена, подавался вперёд и тихо всхлипывал, когда головка члена особенно чувствительно проезжалась по простате. 

       Надолго обоих не хватило. Длительная растяжка и воздержание дали о себе знать — Джаред прикрыл глаза и протяжно простонал, прикусив губу. Тихо, но Дженсен вполне мог услышать. Парень выплеснулся себе на живот тягучим потоком спермы и, содрогаясь, замер. 

       Спустя несколько толчков его нагнал Дженсен. Парень выплеснулся внутрь Джареда, и Падалеки чувствовал, как каждый толчок отдаётся хлюпающими звуками и тёплым семенем внутри него. 

       Дженсен блаженно выдохнул и свалился рядом с парнем, пачкая их в семени Джареда, вперемешку с испариной. Джей притянул парня к себе и попросил: 
       — Не выходи пока что. 

       Дженсен кивнул и прикрыл глаза — на большее был не способен. Оба чувствовали себя полностью выжатыми, но довольными и удовлетворёнными. Дженсен прикрутил масляную лампочку до конца, и палатка полностью опустилась во мрак. 

       Джаред в последний раз столкнулся губами с губами Дженсена и почувствовал, что длинный день, многочасовая ходьба, свежий воздух и первый секс делают своё дело —покачивают обоих на мягких неторопливых волнах, унося в приятную негу. 

       Дженсен тоже прикрыл глаза и усилием воли дотянулся до верха спального мешка, накрывая их и застёгивая молнию настолько, насколько это возможно. Джаред прошептал что-то непонятное, и Эклз понял: Джей уже не тут. 

       Спустя несколько мгновений и он сам погрузился в сон, лениво ворочая в голове воспоминания о сегодняшнем дне. День прожит и прожит не зря.
 

Эпилог

Девять лет спустя.


       Заходящие лучи солнца золотили арку. Розы, оплетающие её, утопали в свете, создавая иллюзию чего-то невесомого, но очень красивого. Вокруг были люди. Пятнадцать человек, казалось, мало, но воздуха не хватало отчаянно.

       Джаред с Дженсеном стояли в первых рядах от арки и улыбались друзьям. Сегодня особенный день — Марк и Том выходят замуж. Друг за друга. Джаред был совсем не удивлён, когда Пеллегрино всего месяц назад сказал, что собирается сделать Тому предложение. Единственный, кто недоумевал по этому поводу, был сам Уэллинг. Когда Марк сделал ему предложение, он, не раздумывая, согласился, но всё время до венчания, и сейчас, когда идёт подготовка к настоящей свадьбе, Том спрашивал: «Не могу понять, парни, вы вместе дольше нас, а всё ещё ждёте чего-то».

       Джаред с Дженсеном на это только отмалчивались. У них ещё будет время шокировать всех. Сейчас, спустя семь лет после всего того, что произошло, парни были наверняка уверены, что слова Донны о том, что «всё, может, пройдёт с возрастом» были лишь слабой надеждой самой женщины. Сейчас же Донна только радовалась за мальчиков. 

       Джаред действительно стал женщине родным сыном, парень и сам не заметил, как спустя год после усыновления начал называть Донну матерью. Это было так естественно, словно он не скитался все эти годы сам по себе, а сразу же родился в семье Эклз. 

       Донна была счастлива. После смерти мужа женщина жила лишь своим сыном, но когда появился Джаред, жизнь стала намного приятней. Радость за мальчиков и их любовь стали стимулом. Женщина распустилась, словно цветок, помолодела душой и стала чаще улыбаться. 

       Те, кто говорят, что дети только старят — не всегда правы. 

       За семь лет многое произошло. Дженсен окончил школу и поступил на менеджмент, чтобы в будущем продолжить бизнес матери. Джаред, окончив школу, отучился на квалифицированного психолога и тут же устроился на неплохую работу. Сейчас же парни работали вместе. Расширили фирму, понадобился и психолог тоже. 

       Но самое главное было то, что парни ждали. Они уже давно хотели заключить брак, но сначала в их перспективе был отдельный дом, пусть и не такой большой, как их отчий и… ребёнок. 

       Идея усыновить ребёнка принадлежала обоим сразу. И вот уже полгода готовились все справки и документы, парни проходили всевозможные комиссии и получали документы на разрешение. Буквально на следующей неделе они узнают окончательное решение, и тогда можно будет идти выбирать ребёнка, а там и свадьба, чтобы всё по закону. 

       А потом начнётся оформление самого опекаемого, снова комиссии и инстанции, поэтому с бракосочетанием молодые люди не повременили, как это казалось всем, но держали в тайне, боясь сглазить. Мало ли. А пока они просто радуются за Тома с Марком, стоящими сейчас под той самой аркой и неимоверно волнующимися. 

       Двойное «да», поцелуй, улыбки — всё, что нужно для полной радости. Теперь это не Уэллинг и Пеллегрино, теперь они вместе. И кстати, Том хочет фамилию Марка. А тот не возражает. Притягивает теперь уже точно мужа к себе и крепко целует, под общий гвалт и хлопки друзей. Народу немного, но ощущается так, словно целый стадион.

       Дженсен обнимает Джареда за талию и целует в висок: 
       — Поверить не могу, что совсем скоро там будем стоять мы. 

       Джаред улыбается и кивает: 
       — Вся моя жизнь с того момента, как появился ты, кажется мне нереальной. Я до сих пор не могу поверить, что счастлив. У меня есть семья и любимый человек. И знаешь, я завидую самому себе. 


∞ † ∞



       — Не понимаю, почему люди отказываются от своих детей, — Дженсен держал на руках заснувшего двухлетнего сына, улыбаясь. — Джей, это так странно. Я никогда не пойму этого. 

       Джаред пожал плечами и грустно улыбнулся: 
       — Он хотя бы не брошен, Джен. У него есть мы. И он не усыновлён так же поздно, как я. Это значит, что он не будет ни в чём нуждаться. Женщины часто не понимают ценности своей природы. И та, которая отказалась от нашего малыша сразу же после родов… может, у неё были на то причины. 

       — Определённо, — Дженсен поправил тонкую курточку мальчика и вздохнул. — Ей было шестнадцать. 

       Джаред кивнул: 
       — Точно. Но это всё равно не повод. 

       — Согласен. 

       Сейчас оба катили на машине домой. Им разрешили взять мальчика в дом на уикэнд, чтобы ребёнок постепенно начинал адаптироваться. Дженсен набегался по приюту и центрам, оформляя малыша, Джаред же вовсю занимался свадебной подготовкой. Поэтому сейчас оба усталые, но довольные, ехали домой. За рулём всё того же чёрного пикапа сидел Джаред. Эта машина никогда не подводила их.


       Через месяц у них помолвка, ещё через две недели после — свадьба. Донна с Харитой просто были вне себя от счастья. Завтра придётся ехать в другой район, потому что Донна непременно захотела увидеть внука как можно скорее, а пока что домой. 

       Детскую уже давно приготовили, расставили всю мебель и сделали по возможности уютной. Их дом, небольшой двухэтажный коттедж, был в соседнем районе от дома Донны. Парни специально выбирали дом вместе с теперь уже четой Пеллегрино. Их дом располагался через два коттеджа влево. О своей семье Том с Марком пока всерьёз не думали, но в проекте было. 

       Когда парни рассказали друзьям все новости, эффект и правда был однозначный. Сначала парни не поверили, а потом обрадовались и поздравили друзей с переменами. 

       Всё время, что шло оформление на ребёнка, Дженсен с Джаредом думали о том, стоит ли менять ребёнку имя. Мать тогда ещё полуторогодовалого сына была родом из Франции и всё, что смогла дать своему сыну — это французское имя. И оставить его в родильном отделении, подписав документ о том, что отказывается от всех прав на ребёнка. 

       Джаред был не против оставить такое имя, хоть оно и довольно редкое для их страны, но, как верно подметил Дженсен, у них всё было немного иначе. Поэтому имя Ксавье так и оставили кареглазому мальчишке с пока ещё жиденькими смоляными волосами.


       Джаред свернул на параллельную дорожку и совсем скоро они оказались дома. Маленький Ксавье в первый раз ехал домой. Дженсен вышел из машины и кивнул Джареду. Тот всё понял. Пока Эклз заносил ребёнка в дом, Джаред вытаскивал многочисленные сумки из машины. Вскоре к нему присоединился Дженсен.

       — Уложил пока в гостиной. Нужно застелить постель. Думаешь, стоит его будить, чтобы искупать, или сегодня можно обойтись и без этого?

       Джаред перехватил покрепче сумку и пожал плечами: 
       — У него сегодня был длинный день. У всех нас. Я думаю, от одного раза ничего плохого не случится. Расстелем постель и уложим спать, а потом разберём сумки. 

       Дженсен кивнул и притянул Джареда к себе, поцеловав в губы. 

       — Думаешь, мы не поторопились? 

       — С ребёнком и свадьбой? Джен, мы не первый год друг друга знаем. 

       — Тебе всего двадцать четыре. 

       — Уже двадцать четыре. И что? Думаешь, мы способны на что-то такое? Или боишься чего-то? 

       — Нет, — успокоил Эклз. — Просто это действительно серьёзный шаг. И мы пока плоховато знаем, как быть отцами и всё такое. 

       — Думаешь, все семьи сразу же знают, как быть родителями? Это приходит с опытом. К тому же, у нас есть мама и бабушка. Они-то уж точно поопытнее нас будут. Мы всегда можем попросить совета у них. 

       — О господи, и почему же я так люблю тебя за то, что ты всегда прав? — Дженсен широко улыбнулся.

       Они вошли в дом и оставили сумки на пороге.

       — Я думал, ты просто меня любишь. 

       — Это само собой, — шёпотом сказал Эклз и снова поцеловал Джея. — Пойду отгоню машину в гараж. Справишься? 

       — Я начну разбирать вещи, — кивнув, улыбнулся Джаред. — Давай. 


       Спустя сорок минут всё было сделано. Сумки с вещами разобраны, кровать для маленького Ксавье расстелена, а довольные собой Джаред и Дженсен приняли душ и теперь просто вышли на балкон, подышать воздухом. Со второго этажа коттеджа, находившегося на холме, открывался великолепный вид на вечерний город. Застывшие многоэтажки тоже готовились к ночи. Зажигались окна, внизу были видны линии магистралей, подсвечиваемых фонарями и неоновыми вывесками. 

       Дженсен развалился в мягком плетёном кресле. Рядом на таком же плетёном столике стояло два стакана сока со льдом. Джаред уютно устроился на коленях Дженсена и тоже смотрел на ландшафт города, иногда зевая. Время было позднее. 

       — Никогда не замечал, как красиво здесь ночью, — Дженсен потянулся за стаканом и отпил немного сока.

       Джаред согласно кивнул и вздохнул:
       — Да. Знаешь, когда мы вместе многие вещи кажутся ещё красивее, чем есть на самом деле. 

       Дженсен хмыкнул и забрался прохладными ладонями под футболку Падалеки, поглаживая плоский живот. Никакой пошлости, просто нежное касание. Пальцы приятно оглаживали кожу вокруг ямки пупка, а сам Эклз целовал Джареда в скулу. 

       — Думаю, ты прав. Мне нравится это. Нравится то, что мы вместе и что мама приняла нас. И мне немного боязно смотреть вперёд, но я надеюсь, что мы справимся с ролью отцов. Когда мама меня родила, ей было двадцать два. Думаю, мы подходим по возрасту, да? 

       — И нам не шестнадцать, — фыркнул Джаред. — Джен, если бы мы не подходили хотя бы по одному критерию, нам бы не разрешили усыновить ребёнка. Этот приют действительно очень трепетно относится ко всем воспитанникам, у тебя просто не должно возникать чувства, что хоть что-то неправильно, понимаешь? В соседней комнате спит наш сын. Думаю, к этому действительно нужно будет привыкнуть, но я уже люблю его всем сердцем. И меньше всего хочу, чтобы наш ребёнок оказался брошенным, как когда-то я. 

       Дженсен развернул Джареда лицом к себе и обхватил его в чашу своих ладоней. 

       — Джей, успокойся. Я действительно слишком волнуюсь. Через месяц у нас помолвка, а потом и свадьба. И тогда мы совсем станем взрослыми. Ты понимаешь, о чём я. И я верю, что мы пройдём весь путь жизни вместе. Это естественно — волноваться. Мне ведь не всё равно. И иногда я действительно думаю, что ты выбрал профессию психолога не зря. Она тебе очень подходит.

       Джаред улыбнулся и кивнул, подаваясь чуть вперёд. Воздух на балконе прохладный, середина весны, впереди лето и ещё столько много дел невыполненных, что иногда кружится голова от всей кипы бумаг и звонков, но стоит лишь вспомнить, ради чего всё это, сразу же становится спокойнее, каша в голове упорядочивается, а на внутри словно кто-то перебирает струны души. 

       Ему несказанно повезло встретить Дженсена. Они дополняют друг друга, уже давно став единым целым. И пусть четырнадцать лет жизни прошли не очень удачно, сейчас их просто можно забыть, как страшный сон, потому что сейчас он счастлив. И в глазах напротив он видит такое же счастье.

       Дженсен улыбнулся в ответ и подался губами ещё чуть ближе, сокращая оставшееся между ними расстояние и касаясь губ парня своими. 

       И всё как в первый раз: двоих обуревает лавина эмоций, как при первом поцелуе, или как тогда, во время первого секса в лесу. Огромный всплеск внутри, и всё это вырывается наружу, в нежность, в негаснущую с годами страсть, в полное доверие и желание быть вместе всегда.

       Они оба совершенно точно оставят после себя самое лучшее. И, возможно, у маленького Ксавье будет брат или сестра. Возможно. В будущем, через несколько лет. А пока всё должно поутихнуть. Впереди у них как минимум два беспокойных долгих месяца и долгожданный медовый. 

       Иногда судьба сводит людей вместе, переплетая их друг с другом так крепко и сильно, что распутаться уже невозможно. Да и незачем. Люди становятся одним целым, невзирая на ценности общества. Главное, как сказал однажды Дженсен, это их собственное счастье и счастье близких людей. 

Примечание к части

Что ж, вот и закончился очередной макси по Джеям. Честно-честно, я планировала миди, но разве мой мозг будет меня слушать?
Спасибо читателям, которые оставляли отзывы к работе, вы меня очень поддерживали.
Вы мне все очень дороги, правда.
С любовью,
Ваша Эми ♥

 



Сказали спасибо: 36

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

Отзывов нет.
Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R S T v W y а Б В Г Д Е Ж З И К м Н О п С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1406