ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
1596

The Empire In My Mind

Дата публикации: 13.05.2016
Дата последнего изменения: 13.05.2016
Автор (переводчик): Rainfall_Season;
Пейринг: J2;
Жанры: ангст; драма; не-АУ;
Статус: завершен
Рейтинг: PG
Размер: мини
Примечания: Упоминание психического заболевания, смерть персонажа. Песня к фику: "The Empire In My Mind" by Wallflowers http://pleer.com/#/tracks/4602986RRSs
Саммари: Человеческий разум – тайна за семью печатями, огромный мир, глубины которого для нас до сих пор непостижимы. Как не сойти с ума от горя – ответ на это может дать лишь дипломированный специалист. Да и может ли?..
Глава 1
You are the reason I don"t sleep,
You are the light
That"s breaking through the leaves.
And you know how hard I tried
To believe
I have something good inside
Over barricades I climb
For the empire in my mind

Wallflowers «The Empire In My Mind»



Кабинет доктора Йена Холмса – эталон врачебного дизайна. Он идеально чист и не обременен мебелью. Письменный стол, два кожаных кресла, книжные полки со специальной литературой и кушетка, обтянутая жестким, но приятным на ощупь материалом. Окна всегда плотно закрыты, чтобы звуки с улицы не отвлекали пациентов. Вся обстановка словно говорит: «Пожалуйста, расскажите мне, что вас беспокоит». Это все потому, что доктор Холмс входит в пятерку лучших практикующих психиатров штата. Его приемные дни расписаны по минутам, а на консультации приезжают со всего западного побережья.
Доктор Холмс действительно хороший врач.

________



- Как вы сегодня себя чувствуете, Джаред?
- Гораздо лучше, спасибо.
- А что со сном? Помнится, в прошлый раз мы говорили о том, что вас мучают кошмары. Вы принимаете прописанный мной препарат? – взгляд доктора внимательный и сопереживающий, но сидящий сейчас перед ним на кушетке молодой человек все равно чувствует себя не в своей тарелке. Он в сотый раз поправляет несуществующую челку и отвечает:
- Да. И за две недели – ни одного плохого сна. Знаете, доктор, я даже вроде как высыпаться начал. Вот только…
Пациент резко замолкает, уставившись куда-то поверх затянутого в белый халат плеча доктора. Потом прикрывает глаза и нервно теребит мочку уха. Холмс терпеливо ждет, стараясь не спугнуть атмосферу доверия, которую он с таким трудом смог установить за прошедшие полгода. Но молчание затягивается. Пациент, кажется, полностью выключился из беседы. Тогда доктор Холмс мягко, но настойчиво повторяет:
- Джаред, помните, о чем мы с вами беседовали? Здесь вы в полной безопасности. И можете говорить спокойно.
Молодой человек – Джаред – настолько глубоко погружен в себя, что при этих словах слегка вздрагивает и, словно, выныривает из глубин своего подсознания. Немного растерянно моргает, но потом снова включается в беседу:
- Мне кажется, что эти таблетки делают меня нервным. Я стал бояться буквально всего. Боюсь выйти из дома, боюсь взглядов прохожих, острых предметов, больших зданий, потому что они могут упасть. Этот страх меня парализует. Даже Дженсен заметил, что я стал нервным и слишком остро на все реагирую.
- Может быть, вы боитесь еще чего-то? Например, простых вещей - есть, спать, ходить, дышать, одеваться, умываться? – ненадолго отрывая взгляд от собеседника, Холмс делает небольшую пометку в блокноте.
- Ну что вы, всего этого я не боюсь!
- Вот видите - значит, вы не всего боитесь. И это не из-за таблеток, Джаред.
- Но Дженсен считает, что я слишком много времени провожу на процедурах.
Холмс откидывается в своем кресле и, сняв очки, неторопливо потирает переносицу. После чего снова внимательно сканирует пациента взглядом: тут главное – не упустить ни одной эмоции. От этого зависит и дальнейшее лечение и доза лекарств. В отличие от остальных, Джаред не прячется и не смущается, когда на него так смотрят. Наоборот, он, кажется, даже воодушевляется от столь пристального внимания.
- Вы говорили с Дженсеном по поводу ваших страхов, Джаред?
- Ну, конечно. Мы с ним сутки напролет вместе, он как никто другой, знает меня и сразу отмечает, если что не так. Вот, например, позавчера…
Джаред вдруг снова замолкает. И рука опять тянется ко лбу. Туда, где вместо густой шевелюры вот уже долгое время лишь куцый «ёжик».
- Что произошло позавчера, Джаред?
- В общем… Мне снова приснился тот странный сон.
Он начинает ерзать на кушетке, пальцы начинают отбивать неконтролируемую дробь на подлокотнике, а губы сжимаются в попытке сдержать волнение. Холмс неторопливо расправляет лацканы белоснежного халата, после чего так же мягко интересуется:
- Вы расскажете мне этот сон?
По нахмуренному лицу пробегает тень сомнения. Джаред хмурится, ему явно тяжело решиться озвучить сновидение. Словно кошмар оживет, стоит лишь только открыть рот.
Но шесть месяцев терапии, многократно усиленной медикаментами, явно приносят свои плоды: Джаред старается совладать с собой в спокойной беседе. А главное – и этого маститый доктор добивался так долго – он почти доверяет Холмсу. Именно поэтому, разрешив где-то в своей голове ребус с сомнениями, Джаред начинает медленно говорить:
- Он, этот сон, меня пугает. Это словно видеть и слышать сквозь толщу воды. Я двигаюсь и перемещаюсь с огромным трудом. В голове пусто, как будто все мысли выкачали. Я брожу по своему дому и пытаюсь найти что-то. Вот только не помню – что именно. А главное – там эта женщина. Такая, - Джаред снова потирает лоб, слегка касаясь широкого шрама над правой бровью. Видно, что он очень сильно волнуется. - Она все время разговаривает со мной, что-то спрашивает. Иногда сердится, иногда плачет. Но чаще повторяет: «Джаред, поговори со мной. Я люблю тебя. Мы все переживем, все будет хорошо, милый, только поговори со мной». И гладит меня по рукам, по лицу. Обнимает. А я весь словно заморожен. И мне вроде как…неприятно? Я хотел бы ей ответить, успокоить. Объяснить, что я её не знаю. Что надо спросить Дженса, может он сможет ей помочь. Вот только… Я хожу по комнатам, зову - а Дженсена нигде нет. И вещей его нет. И гитары. Тогда на меня накатывает страх.
Пациент замолкает. Кабинет распирает вязкая и неуютная тишина – предвестник надвигающейся бури. Холмс научился чувствовать такие незримые моменты, предугадывать и, соответственно, сглаживать их. Он действительно беспокоится и, по мере сил, заботится о своих пациентах. Но сейчас он ничего не говорит и не делает. Потому что это – Джаред. Талантливый актер, в жизнь которого постучалась беда. И справиться с ней он так и не смог. Этому, особенному пациенту, необходимо дойти в собственных воспоминаниях до конца. Самому. Иначе нельзя. В противном случае – в парне не останется ничего, кроме черной бездны отчаяния, которое он выплеснет на себя.
Джаред, который поначалу на его сеансах два месяца бился в истерике и плакал, потом еще два месяца просто молчал, и только недавно начал нормально разговаривать и выражать свои мысли вслух. Джаред, помощь которому стала для Холмса чем-то вроде идеи fix, жизненной необходимости. Он не может отступиться. Не сейчас, когда все так резко сдвинулось с мертвой точки. Тогда, четыре месяца назад, Холмс был убежден, что Джаред окончательно запутался и утонул в собственных кошмарах, что ему уже нет исхода из жуткой тьмы под названием «безумие». Но все менялось, и психиатр был уверен, что когда-нибудь Джаред еще сможет вернуться к обычной жизни. Нет, прежним он не станет никогда. Но, по крайней мере, сможет с этим жить…
Парень вдруг снова отмирает и продолжает почти шепотом:
- …кричу-кричу. Но никто не отзывается. Я пытаюсь ему позвонить, но телефона нигде нет. Потом я пытаюсь выйти из дома, но двери заперты наглухо. От страха меня начинает подташнивать. А потом… В голове рождается чудовищная мысль, - голос Джареда начинает ломаться и подрагивать, вот-вот - и он либо сорвется на крик, либо замолчит насовсем, - что Дженсена нет. То есть - совсем нет. Я его выдумал… От этого становится так больно внутри. И эта боль – она пульсирует чем-то острым, режущим. Пробирается вглубь, к сердцу. И я не выдерживаю - отключаюсь.
Рассказ дается ему очень тяжело. Дыхание хриплое и прерывистое, кулаки сжаты до побелевших костяшек, лоб покрылся испариной, в глазах – слезы, еще немного – и срыв гарантирован. Доктор Холмс замирает, внутренне сжавшись, словно гепард перед прыжком, и готовится к худшему. Мозг психиатра включает свой экстренный режим.
«Давай, Джаред. Ты сможешь. Это душевный яд, его надо вычистить, иначе он убьет тебя».
Ответом служит хриплое, измученное, но все еще вменяемое:
- Но я не верю в это… Просто не верю. И позавчера, проснувшись, тоже не поверил.
Лицо Джареда внезапно проясняется. В усталом, больном взгляде проклевывается что-то вроде надежды и удивления. Такого искреннего и по-детски непосредственного:
- А когда я открыл глаза, то понял - все в порядке. Так же, как и позавчера, и неделю, месяц назад. Дженсен сидел рядом и успокаивал меня. Он сказал, что это просто дурной сон, а я настолько рассеян, что забыл на ночь принять таблетки. Дженсен – он такой. Всегда носится со мной, как наседка, - Джаред ощутимо расслабился, губы тронула слабая улыбка. – Говорит, что я безалаберный лось, и мне надо поговорить с врачом о смене препарата. Думаю, он прав. Что скажете, доктор? Может, мне нужно другое снотворное?
Доктор Холмс на секунду закрывает глаза. Это удар под дых. Это отчаяние от осознания собственной профессиональной бесполезности и некомпетентности. Это чувство всепоглощающей безнадежности, словно и не было никакого прорыва, словно его снова отбросило на полгода назад. И этого Холмс себе простить не сможет.
Нет, как врач он достиг несомненных успехов - Джаред научился справляться с агрессией, он медленно, но верно выкарабкивался из эмоционального коллапса, в который загнала его душевная травма, старательно учился заново общаться. Любой другой психиатр посчитал бы это невероятно положительным сдвигом в лечении. Любой другой, но не он.
Потому что, сидя сейчас напротив Джареда и наблюдая, как светится счастьем его лицо от фантомных, придуманных им самим воспоминаний, как мягко и нежно он произносит заветное имя – Йен Холмс, блестящий психиатр с безупречным послужным списком, искренне пытавшийся помочь, вдруг понимает главное. Этот парень не вернется, чтобы они не делали. Джаред счастлив там, в глубине себя. Неправильно, извращенно и болезненно. Но счастлив. Как может быть счастлив лишь любящий. Или сумашедший. Полгода назад его мир разбился, рассыпался на куски, полностью разрушив его суть. Но Джаред сумел собрать и сложить из разлетевшихся осколков неправильное, несуществующее королевство, где было место только ему. И Дженсену. Окружающую реальность разум Джареда вычеркнул из восприятия. Она причиняла слишком невыносимую боль. Что ж…
Холмс поправляет очки и обращается к пациенту:
- Думаю, нам стоит провести кое-какие тесты, чтобы решить вопрос с лекарством. Джаред, как вы смотрите на то, чтобы побыть немного здесь, в клинике? Конфиденциальность, уют и комфорт я вам гарантирую, - доктор сделал паузу.
Джаред снова хмурится:
- Я не могу один. А как же…
И, предвосхищая вопрос, Холмс, сам удивляясь себе, тихо произносит:
- Конечно, Дженсен побудет с вами. Я бы тоже хотел с ним познакомиться.

________



Уже после того, как Джареда уводят в палату, доктор еще долго сидит, задумавшись, сцепив руки в замок, будто пытается удержать ускользающую мысль. Даже теперь, имея за плечами тридцать лет практики в психиатрической клинике, он все еще человек. А значит – где-то там глубоко-глубоко внутри ноет, не отпускает необъяснимое чувство потерянной жизни.
И – да, человеческий разум и его глубины для Холмса по-прежнему огромная загадка. И разгадать до конца ее вряд ли удастся.

________



Он встряхивается, протягивает руку к телефону:
- Миссис Падалеки? Это доктор Холмс. Вынужден огорчить – но вашему мужу становится хуже. Сегодняшняя беседа выявила новые проблемы. Думаю, ему лучше остаться в клинике. Мне очень жаль.
Глухие рыдания на том конце провода еще долго отдаются призрачным эхом.
Он устало откидывается в кресле и открывает – в сотый раз - лежащую на коленях медкарту. В ней – стандартная история болезни: имя, возраст, профессия, объективный анамнез, диагноз, дневник изменения состояний…
Поверх карты лежит слегка пожелтевшая газетная вырезка полугодовой давности под заголовком «Трагедия на съемках». Текст статьи краток и скуп на эмоции: «Печальная новость пришла к нам со съемочной площадки сериала «Сверхъестественное». На съемках одной из сцен оборвался металлический трос, удерживавший тяжелую пятиметровую опору, в результате ее падения прямо на съемочную группу пострадали четыре человека. От полученных травм один из ведущих актеров шоу, Дженсен Эклз, скончался по дороге в больницу в машине скорой помощи. Второй ведущий актер - Джаред Падалеки – находится в реанимации с тяжелой черепно-мозговой травмой. Полицией начато расследование с целью установления причин трагедии».
А с черно-белого фото, счастливо улыбаясь, смотрят двое. Они обнимают друг друга за плечи и машут руками в прицелы фотокамер…

I wish I would,
I wish I might
To see a line tonight -
Separating wrong from right.
Some are only born to try.
And maybe that"s the reason why
I"m afraid someday I "ll find
There is no empire in my mind.


Сказали спасибо: 33

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

Отзывов нет.
Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R S T v W y а Б В Г Д Е Ж И К м Н О п С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1411