ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
1588

Профессор

Дата публикации: 19.04.2016
Дата последнего изменения: 20.03.2017
Цикл: Счастье профессора Эклза
Автор (переводчик): Сирота Бесфамльная;
Бета: Longway
Пейринг: J2; Дженсен / Джаред;
Жанры: ангст; АУ; колледж-AU; флафф;
Статус: завершен
Рейтинг: --
Размер: мини
Глава 1
На лекциях он всегда сидит на самом верхнем ряду с краю. Профессор никак не может вспомнить его имя и фамилию и часто развлекает себя тем, что придумывает смешные необидные прозвища этому долговязому чудику. Тот всегда сосредоточенно молчалив, внимательно слушает, следя глазами за передвижениями профессора по аудитории, но никогда не принимает участия в дискуссиях, не задает вопросов и не отвечает. Впрочем, Эклз и не спрашивает его никогда, потому что не знает, как к нему обратиться, а спросить, признавшись тем самым, что к середине учебного года на его потоке остались неопознанные студенты, почему то стыдно. Он и заметил-то его вот только сейчас и иногда абсолютно уверен, что раньше его здесь никогда не видел, но это настолько же глупо, насколько нереально. Поэтому Эклз слегка злится на свою рассеянность и невнимательность к окружающим, но тут же прощает себя — ну подумаешь, одна маленькая слабость. Ну ладно, если быть честным с самим собой, то слабость на самом деле у него не одна. Несколько, и все разной степени тяжести, профессор их даже классифицировал как-то от нечего делать. Ну да это никому кроме него неинтересно.
      Самая волнительная и постыдная слабость — вот как раз этот странный мальчик. Эклз никогда не видел, чтобы он поздоровался или заговорил с кем-то из других студентов, впрочем, с преподавателем он тоже не здоровается. Всегда заходит в аудиторию последним, бросает быстрый взгляд на кафедру и, втянув головув плечи, молча проходит на своё излюбленное место, никому по дороге не кивнув. Странно, что и на него, кажется, никто не обращает внимания, кроме профессора. Изгой? Не похоже. При его-то внешних данных. Высоченный, с широкими плечами, лохматая чёлка, скрывающая высокий лоб и умные серьёзные глаза. Длинные ноги, не помещающиеся под партой и всегда торчащие в проходе. Нервные движения тонких изящных пальцев, путающихся в каштановых слегка вьющихся волосах, завораживают... Господи, о чём он думает?! Профессор громко сглатывает, кажется, слишком громко в тишине аудитории, вздрагивает от этого звука, оглядывается — не заметил ли кто? Нет, слава богу, все слишком заняты, строча эссе о тяжёлых условиях жизни первых колонистов. Эклз строг, и все, кто не получит положительной оценки за эту работу, не будут допущены к экзамену. Никто и не думает спорить, он ещё в начале года пресёк все вольности и попытки шутить, намекая на его возраст и не слишком мужественную внешность, заставил себя уважать и даже слегка побаиваться. Все знают, что профессор Эклз принципиален и бескомпромиссен, и сдать у него экзамен на шару просто за красивые глазки — это из области научной фантастики.
      Профессор задумчиво грызёт кончик ручки, вчитываясь в опусы предыдущей группы. Иногда тихо посмеивается над буйной фантазией своих студентов, по ходу исправляя ошибки, делая пометки, оставляя замечания на полях. Очки съехали на кончик носа и держатся на честном слове, но он этого не замечает, изредка прихлебывая давно остывший крепкий чёрный кофе. Не отрываясь от чтения, он понимает вдруг, что какой-то раздражающий посторонний звук назойливо проникает в его мозг, постепенно вытесняя все мысли, вызывая подкожный зуд. Он замирает над очередным листом и прислушивается, слегка наклонив голову и прикрыв глаза. В аудитории тихо, слышны только шелест бумаги, скрип ручек, жужжание мухи, невесть как оказавшейся в помещении в конце декабря, и нервное постукивание чьего-то ботинка о деревянный пол. Он пытается вычленить в этом разнобойном хоре источник своего раздражения и медленно открывает глаза, обводя внимательным взглядом ряд за рядом. Бинго! Хэллоу, мистер-не-помню-Вашу-фамилию! Студент сидит с закрытыми глазами, откинувшись спиной на стену, запрокинув голову и вытянув свои ходули. Потёртый (от времени или по законам теперешней моды) кроссовок гигантского размера бьётся в каком-то странном танце, лишённом какого-либо ритма и гармонии. Профессор залипает взглядом на этих припадочных движениях, почему-то пытаясь представить ступню, на которую надет этот огромный дирижабль. Наверное, она смуглая, как и все остальное тело, узкая, с длинными пальцами, нежно-розовой гладкой пяткой... Блядь, да что ж такое-то?! Эклз заливается краской по самые уши, мотает головой, прогоняя с изнанки век внезапное видение, съёживается на стуле, потом, делая над собой усилие, поднимает глаза и с ужасом замечает ошалевший взгляд на такой же красной как у него самого физиономии студента-социофоба. Приплыли. От дальнейшей неловкости их обоих спасает звонок с пары. Профессор быстро поднимается с места, просит сдать работы, рассеянно отвечает на вопросы рыжей Харрис. Вздрагивает и выгибает в изумлении бровь, когда она, передавая листок, как бы случайно проводит тонким пальчиком ему по запястью. Студенты, шумно переговариваясь и смеясь, с явным облегчением покидают аудиторию. Эклз, вдруг почувствовав на себе чей-то взгляд, вскидывается, но видит только быстро удаляющегося возмутителя своего спокойствия. Тот не сдаёт работу, да и писал ли он её вообще?

      В следующие несколько дней после этого странного случая в университете проходит конференция биологов, и занятия, к вящей радости студентов, отменены. Экклз так замотан встречей-размещением-развлечением гостей по утрам, бесконечными семинарами, брифингами и дебатами днём и банкетами со странными недотанцульками по вечерам, что сил ни на что другое не остаётся. Ближе к полуночи он с трудом дотаскивает своё тело до дома, наспех приняв душ, валится в кровать и забывается тяжёлым сном без сновидений. Однако и эта круговерть в конце концов заканчивается, и жизнь профессора постепенно входит в привычный ритм.
      Ещё через неделю Экклз понимает, что ему чего-то или кого-то не хватает и постоянно преследует иррациональное ощущение потери. Однажды он прерывает свою речь прямо посреди лекции, оглушённый внезапным пониманием, и замирает, глядя на пустующую парту на последнем ряду. Пытается вспомнить, когда видел чудика последний раз, и не может. Студенты перешёптываются, недоумённо глядя на странный вид обычно сдержанного и безэмоционального профессора.
      — Мистер Эклз..? — ну конечно, вездесущая Харрис, — вам нехорошо?
      Он растерянно смотрит на неё, потом медленно подносит дрожащую руку к лицу, снимает очки и кладёт на стол.
      — Да, мне... наверное, нехорошо, Данниль, — он не понимает, что с ним происходит, только вдруг становится трудно дышать, и грудь будто сдавливает стальными тисками.
      — Задание на следующий семинар остаётся то же. Первые пять человек по списку, подготовьтесь к защите исследований. На сегодня всё, можете быть свободны.
      Студентам не нужно дважды повторять сладкое слово свобода. Аудитория быстро пустеет, только Данниль, пристально разглядывая профессора, не спешит уходить. Она подходит к его столу и снова спрашивает:
      — Мистер Эклз, вам плохо? Может, проводить вас?
      — Нет-нет, мисс Харрис, спасибо, мне уже лучше. Я посижу немного и потом пойду. У меня ещё есть дела.
      Он понимает, что выглядит нелепо, но ничего не может с собой поделать и спрашивает, делая вид, что раскладывает бумаги на столе:
      — А ваш товарищ, этот... как его... лохматый такой. Он заболел, что ли? Я его давно не вижу на лекциях.
      — Лохматый... хм... — она смешно морщит нос, припоминая. — Падалеки, что-ли?
      Дженсен пытается вспомнить и не вспоминает такой фамилии в списке группы. Харрис внезапно звонко хохочет, рыжие локоны огненным водопадом разлетаются по плечам.
      — Ему и не нужно ходить на ваши лекции. Его отчислили год назад за драку. 
      — Отчислили? — профессор недоумённо хмурится. — Но как же... Он ведь сидел тут постоянно, вон там...
      Он протягивает руку, указывая на... и захлопывает рот, спохватившись. Не хватало ещё, чтобы смешливая Харрис заметила его смущение.
      — Сидел тут, — зачем-то снова повторяет он.
      Но Данниль, кажется, ничего не замечает. Она неопределённо машет аккуратной изящной ручкой и говорит скучающим тоном:
      — Да, наверное, таскался к Кортез, они вроде встречались раньше.
      Харрис наматывает прядь волос на палец, смотрит на него, сощурившись, своими лисьими глазами и передвигается поближе.
      Эклз бледнеет, «внезапно» вспоминает об «очень важном совещании у ректора» и спешно сбегает, наплевав на то, что подумает о нём влюблённая дурочка.
      Он почти бежит по пустому коридору, каждый шаг гулко отдаётся в голове и где-то глубоко под грудиной, заставляя сердце биться чуть быстрее, чем положено. Завернув за угол, наконец останавливается, прислоняется к стене и стоит какое-то время, зажмурив глаза и выравнивая сбившееся дыхание. Что за чёрт побери это сейчас было? Какого вдруг ему стало важно, где пропадает этот ненормальный Падалеки, который, по-видимому, ещё и социально опасен. «Отчислен за драку». Мало ли, что он не похож на человека, способного подраться. Да и какое до него дело Эклзу, у него сессия на носу, а после нового года аттестация. И вообще куча дел. И наплевать на лохматого придурка, который встречается с маленькой невзрачной Женевьев (и что он в ней нашел?).
      Он стонет сквозь зубы и проводит пятернёй по волосам, потом с усилием трёт пальцами переносицу. Разворачивается и медленно идёт к выходу, еле переставляя вдруг ставшие тяжёлыми ноги.

      Часа два Эклз бездумно бродит по территории университета, совершенно продрогнув, когда внезапно останавливается возле кофейни с замысловатым названием... Вообще-то он собирался идти домой... кажется. Но аромат хорошо приготовленного кофе действует на него как дудочка Нильса на крыс, к тому же он вспоминает, что с утра во рту не было ни крошки. Так что, поколебавшись ещё с минуту, он толкает тяжёлую дверь, задевая колокольчик над ней, и входит внутрь. Лёгкий полумрак пустого зала мягко окутывает, создавая ощущение домашнего уюта и покоя, ненавязчивая музыка, будто лаская, мгновенно успокаивает растрёпанные чувства. В кофейне нет посетителей, но он всё равно проходит в самый дальний угол, снимает пальто и присаживается, ожидая официанта. На соседнем столике замечает забытую кем-то книгу, тянется, не вставая со стула, откидываясь назад, опасно балансируя на двух его ножках. Ремарк, надо же. Он наудачу открывает страничку ближе к середине и начинает читать, по-детски смешно шевеля губами: «Что может дать один человек другому, кроме капли тепла? И что может быть больше этого? Ты только никого не подпускай к себе близко. А подпустишь — захочешь удержать. А удержать ничего нельзя...». Он слегка ослабляет узел галстука, немного нервно трёт шею и, подперев кулаком голову, склоняется над книгой, выпадая на какое-то время из реальности. Эклз не знает, сколько прошло времени, — несколько минут, час? — когда затылок начинает жечь от ощущения чьего-то пристального взгляда. Он напрягается, но не оборачивается, только дыхание сбивается, и ладони становятся влажными. Вцепляется в стол, как будто это сможет ему помочь... как будто удержит на краю пропасти. «Удержать ничего нельзя». Он это знает, как никто другой, — горький опыт юности. Но знает также, что сможет снова попробовать, дать себе ещё один шанс. Не держать больше, нет, не неволить, а просто прикоснуться легонько к теплу чужой души. Подойти к самому краю, замирая от ужаса и восторга, и, раскинув широко руки, не думая ни о чём, сделать шаг в пустоту, не зная, что ощутишь в следующий миг — лёгкость полёта или горечь падения. Отдавать, не теряя при этом себя, доверяя безо всякого расчёта, открывая своё сердце без сожаления и страха.
      Он стискивает ворот рубашки, и, уже принимая решение, отпуская себя, впервые слышит тихий бархатный голос, нисколько не сомневаясь, кому он принадлежит:
      — Это моя книга, профессор. Могу я её забрать?
      Профессор улыбается, расцвечивая лицо разбегающимися лучиками морщинок, быстро записывает на салфетке адрес и, развернувшись всем корпусом, говорит, глядя в удивлённо распахнутые глаза:
      — Я её ещё не дочитал, мистер Падалеки. Вы можете зайти за ней вечером.
      Накидывает пальто и, сунув Ремарка подмышку, уверенным шагом выходит в зимние сумерки, не в силах погасить совершенно по-идиотски счастливую улыбку.


Сказали спасибо: 52

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

Отзывов нет.
Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R S T v W y а Б В Г Д Е Ж З И К м Н О п С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1399