ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
1556

Не такой, как все

Дата публикации: 11.01.2016
Дата последнего изменения: 11.01.2016
Автор (переводчик): ValkiriyaV;
Пейринг: J2;
Жанры: АУ; омегаверс; херт/комфорт;
Статус: завершен
Рейтинг: PG-13
Размер: миди
Предупреждения: Насилие
Саммари: альфа попадает в переплет, а другой альфа его пытается выручить. вселенная омегаверса, где при определенных условиях альфу (но только не супер-альфу) можно обратить в омегу. а что получается, когда хотят обратить супер-альфу?

Не такой, как все

Звонок был какой-то странный.

Джаред притерпелся к неуемным поклонникам на пике своей успешной спортивной карьеры, и звонки фанатов отличал моментально. Пока не повредил колено и не отошел от спорта - менял симку с регулярностью раз в две недели, но этот парень, позвонивший ему в восемь утра с садистской вежливостью прилежного чиновника - явно не был его поклонником.

В голосе не было привычного придыхания, восторга и поклонения - железный, равнодушный голос как у автомата поприветствовал его, и сбил остатки сна, задав дикий вопрос:

– Скажите, мистер Падалеки, у вас действительно уровень А в крови - сто восемнадцать? Не сто семнадцать?

Джаред еще не совсем проснулся, и наверно поэтому лениво подтвердил:

– Ну, типа того, так написано в моей медицинской карте. А что, кто-то сомневается в моей альфасамцовости?

Позвонивший замялся, торопливо извинился и из трубки понеслись гудки, а Джаред ранним утром воскресенья сидел на своей огромной кровати и безуспешно вспоминал, что за заведение ему назвал позвонивший, и как он представился. Ведь представился же. И кому, интересно, это нужно - проныры журналисты знают давно про его повышенный А, и давно обсосали этот факт.

Никакого особого преимущества этот уровень гормона перед другими альфами не давал, вот вообще. Некоторые жили себе спокойно и с пятьюдесятью единицами, имея самый низкий уровень, и добивались отличных карьерных результатов, и имели кучу детей. И что, что у него сто восемнадцать?

Повредил колено - вылетел из спорта, ладно хоть, успел заработать столько, что за всю жизнь не потратить, но по факту работы нет, семьи нет, разве что омеги тащатся от его запаха и типа невьебенной крутости супер-самца.

Для поклонников это было важно... ну и вообще, типа престиж.

Джаред, вздыхая, вылез из кровати, и побрел умываться. Теперь разве заснешь? Напомнили тут, понимаешь, о бесполезном достоинстве.

Раньше, в далеком прошлом считалось, что чем выше уровень гормона А в крови, тем сильнее альфа-сила, такие самцы никогда не знали отбоя от омег, они были самыми сильными, самыми мощными, самыми-самыми. А потом появились новые технологии, медицина выросла до такого уровня, что границы между полами начали размываться - да о чем говорить, если альфу могли превратить в омегу.

Второй звонок раздался в полдень, когда Джаред совсем позабыл о всякой ненужной ерунде вроде уровня альфасамцовости, и второй звонивший оказался уже кем-то повыше рангом, Джаред чувствовал это по властному голосу - даже волоски на загривке встали дыбом в невольном желании сцепиться с противником, так уж не понравился ему голос и манеры говорившего, а особенно его приказной тон.

– Мистер Падалеки. Сегодня вам звонил мой сотрудник, он подтвердил информацию, которую мне хотелось бы проверить в нашем центре. И нам бы хотелось с вами поговорить. Это очень важно.

– Во-первых, кто это - вы? И во-вторых - что вам от меня нужно?

– Простите, не представился. Я Джеффри Дин Морган, директор Самральского исследовательского центра. Машина у вашего дома, синий фургон, вы заметите сразу, на ней логотип нашего центра. Пожалуйста, мистер Падалеки, не отказывайте нам. От вашего решения, возможно, зависит жизнь человека. Приезжайте, мы проверим ваши показатели, и заодно поговорим.

– Да что вам мой уровень сдался? - обескуражено спросил Джаред, сбитый с толку, - что с ним не так?

– Все так, я очень на это надеюсь, просто приезжайте.

Джаред долго еще смотрел на трубку, вспоминая, что видел этого профессора Моргана по телеку и не один раз - какая-то знаменитость в медицинском мире, знать бы еще, что с ним, не с Морганом - а ним самим - не то, если им, обычным бывшим футболистом, сам профессор интересуется?

Джаред порядком струхнул, но вспомнить ничего про профессора не мог, потом решил ехать. В самом деле, хоть узнает, что такое с его уровнем.
Профессорская клиника, или, как Морган уклончиво назвал ее - центр - располагалась за городом, была по площади как небольшой городок с кучей зданий, ухоженными дорожками и парками, и обнесена была монументальной стеной по всему периметру.

Джаред с интересом смотрел по сторонам, пока безмолвный сопровождающий вел его вперед, и размышлял, получится ли отсюда сбежать. Стены... ничего так себе. Но больные, чинно гуляющие по парковым дорожкам выглядели не слишком уныло. Некоторые даже смеялись. Джаред отогнал от себя всякие страшилки про маньяков-врачей, в самом деле, чего бояться, вроде бы, известный человек, вон какой большой комплекс организовал, зачем ему похищать бывших футболистов.

Морган оказался решительным мужиком, и вокруг да около скакать не стал, сразу успокоив Джареда:

– Нет-нет, с вами все в порядке, дело не в вашем здоровье. Нам нужно было точно знать ваш уровень А, видите ли, у нас есть один... пациент. Даже не так, он мой друг, и он попал в беду. Понимаете? Ему нужна помощь, а я при всей своей искушенности в этом вопросе - не могу ему помочь.

Джаред мог похвастаться не только высоким уровнем А, но хвастаться не любил в принципе, он просто спросил:

– Чем я ему могу помочь?

Морган одобрительно посмотрел на него, взгляд потеплел, он даже вроде как улыбнулся себе в бороду, и Джаред внезапно подумал - насколько друг? Может быть - любовник? Морган выглядел слишком встревоженным, слишком заинтересованным. Джаред опомнился быстро - ему-то что.
Но правда, чем он-то может помочь бедолаге, если профессор не в силах?

– Как ни странно - своим альфа-уровнем. Во всяком случае, я думаю, я надеюсь... это может помочь.

Джаред совсем растерялся - но Морган поспешно заговорил:

– Это всего лишь моя догадка, но когда больше ничего не работает, когда человек умирает у тебя на руках, хватаешься даже за соломинку. Я попробую рассказать. У меня есть давний друг, и он... его не назовешь дружелюбным. Он может понравиться, если захочет. А может оттолкнуть, и его возненавидят, он бывает очень злым на язык, но это неважно все. Он талантливый, в своей сфере ему нет равных. Вы знаете, например, почему ваша рубашка высыхает сразу, как ее выстираешь? Или обеззараживатель воды Харриса? На основе его разработок. А батарейка Экли? Вечная батарейка.

Джаред явно что-то слышал про этого парня, но никак не мог вспомнить - видел ли его, и продолжал внимательно слушать, все еще теряясь в догадках, каким боком он тут припека.

Дженсен Эклз - так звали друга Моргана - однажды вечером войдя в переулок получил по голове, и очнулся прикованным к батарее в подвале. Похититель оказался знакомым, более того, они работали с Дженсеном в одном бюро. Морган считал, что у Карла движущим мотивом была зависть и нереализованность, сам похититель утверждал, что сделал это из любви.

Короче, Карл держал Дженсена в подвале связанным около двух недель, и все это время колол ему препарат, превращающий альфу в омегу. Карл утверждал, что давно был влюблен, и просто хотел ответного чувства, он говорил, что собирался повязать Дженсена сразу, как тот превратится, и тогда бы они навсегда были вместе, но засранец не учел один незначительный с его точки зрения момент.

У Дженсена был очень высокий показатель А, и если бы он пришел в любую клинику с просьбой изменить сущность - ему бы отказали. Слишком большая вероятность умереть, или просто сойти с ума.

У Джареда упало сердце, и он с волнением ждал продолжения рассказа. Судя по виду Моргана, дела обстояли очень плохо. Он не вытерпел, и спросил:

– И что, как он выбрался из подвала?

– А? - Морган отвлекся от своих мыслей, устало потер рукой лоб и продолжил: – Выбрался. Он упрямый. Как-то ему удалось обмануть маньяка, он то ли сделал вид, что превращение завершено, я ему не особо верю, он же был в полуобморочном состоянии, не знаю, как он смог... он говорит, что просто приказал. Как альфа - как могут альфы его уровня. Его, и вашего. Приказать, и другие альфы сделают, а омеги вприпрыжку побегут, но это невозможно! Он был почти обращен, он не мог. Или мог? Не понимаю, такой сложный случай. Почему Дженсен раньше ему не приказал? Джаред, вы не знаете, как действуют эти препараты. Дженсен с первого укола находился в бессознательном состоянии. А когда начались изменения - он, я думаю, кричал от боли, у него все помутилось в голове. У него ведь не было никаких обезболивающих... Сукин сын этот Карл! Но ничего, он получил по заслугам, теперь до конца жизни будет сидеть, а его семья будет выплачивать пожизненную компенсацию Дженсену. Но наша проблема... она в том, что Дженсен не обратился до конца. И не может. Тогда он кое-как выбрался из подвала, добрел до телефона автомата и там его и нашли врачи скорой, с тех пор он у меня. Я делаю все, что умею, но повернуть вспять процесс обращения не могу!

Джаред старался унять быстро бьющееся сердце, он никак не мог понять - почему так близко принял эту историю. Может, потому, что покусились на святое - на суть человека, на его жизнь, грубо и жестко пытались изменить человека в угоду своих эгоистичных желаний.

Джаред с трудом разжал кулаки, и сказал:

– Вы так и не ответили мне.

Морган казался растерянным и смущенным, Джаред подтолкнул его:

– Ну, док. Говорите уж.

– Это может показаться... очень диким. Но вдруг сработает. Вам, собственно, ничего и не нужно делать, вам просто нужно побыть с ним рядом, а мы тем временем будем снимать показатели с датчиков. Вы - единственный альфа в городе с более высоким уровнем А, чем у него.

– И что? - Джаред тупо моргнул, - чем это поможет Дженсену? Или вы просто собираете материал? Тоже мне, друг!

Джаред начал заводиться, но Морган осадил его резко:

– Нет! Я не собираюсь делать на нем сенсацию. Я хочу попытаться, даже такими идиотскими способами, любыми! Спасти его. У меня есть одна теория. Он застрял, понимаете? Между альфой и омегой, и не хочет двигаться вперед дальше к омеге, потому что не найдет себе достойную пару. Он всегда будет одинок, он будет слишком сильной омегой. Если он не врал, то он останется омегой с возможностью управлять альфами. Так, как делаете вы, суперальфы, альфы с уровнем А больше ста. То, что произошло в подвале - можно назвать именно так. Он подчинил себе альфу, будучи почти обращенным. Вы бы хотели иметь такого супруга?

Вопрос в конце речи прозвучал так неожиданно, что Джаред чуть не поперхнулся слюной. Откашлявшись, он упрямо помотал головой:

– Подождите, профессор. Вы так и не ответили мне. Я-то как ему помогу? Возьму его в... ооо, вы серьезно? Проф, вы серьезно.

– Не совсем так, но... близко к теме. Понимаете, я хочу внушить ему надежду. Может быть, это будете не вы, а другой супер-альфа, вас не так много. Но вы есть. У него - сто семнадцать, всего на единицу меньше вашего, но он может... я не знаю, вам подчиниться? Увидеть в вас равного? Достойного? Я не знаю, что творится в мозгах недообращенных омег, они в пограничном состоянии, я думаю, это ужасно. Но я надеюсь, он увидит, глядя на вас, что шанс, хоть маленький, у него есть.

Джаред долго молчал, сверля взглядом Моргана, наконец встал, и сухо сказал:

– Профессор, вы жестоко сейчас поступаете. Но я... Черт с вами. Давайте халат. И я все равно требую объяснений. Дело ведь не только в том, примет он свою сущность или нет. Вы же говорили - никто не берется за такие операции с высоким уровнем альфасамцовости.

– Как раз поэтому и не берутся. Сущность мы поменяем, но личность-то остается. Как правило, суперальфы довольны своим полом, они очень редко обращаются к врачам, они вообще очень самоуверенны, самовлюблены, самодовольны... Простите, Джаред, я не лично вас имею в виду, это состояние гармонии с самим собой нормально для самцов с уровнем А выше ста. Ну вот, если изменить пол, то личность страдает, она не может найти опоры, прежние приоритеты рухнули, новых она не приемлет, в случае Дженсена - особенно. Превращение было произведено насильственно. Обычно самцу, твердо решившему сменить пол несколько лет вкалывают препараты, снижающие уровень А, и только потом, после многих процедур и проверок - проводят операцию. И даже тогда у них бывают срывы, и часто они требуют вернуть все назад.

– А это возможно?

– Это очень опасно - так играть со своим здоровьем. С Дженсеном... мы сделали все, что смогли, но варварски проведенное обращение сводит все наши усилия на нет. Вот его палата.

Джаред некоторое время потоптался перед дверью, пожал несуразно руку Моргану, снова потоптался, и, разозлившись на свою нерешительность, дернул ручку.


***


Койка Дженсена стояла у самого окна, и свет мешал рассмотреть, Джаред подходил все ближе - и все медленней. Сел рассеянно на какую-то табуретку возле кровати и зачарованно уставился на исхудавшего, небритого, рыжего в солнечных лучах альфа-омегу, смотрел, как он моргает, и ресницы тоже рыжие-рыжие, а глаза слишком светлые, прозрачные - зеленые? Веснушки, и потрескавшиеся губы, и бледная-бледная кожа, и все вместе - вызывало такую острую жалость, что дышать становилось больно, и еще хотелось кого-то убить, желательно Карла, но до подонка не добраться, и что же теперь делать?

Дженсен повернул голову в его сторону, устало посмотрел, облизнулся - и Джареда смело с места, и вот он уже протягивает стакан, и бормочет что-то, и стекло стукается о зубы, а бледная, в таких же веснушках как на щеках рука отталкивает стакан и вытирает губы.

Странно, но попив воды, Дженсен стал выглядеть заметно лучше, и интерес мелькнул в глазах.

– Тебя Морган прислал?

Голос у недоомеги оказался приятный, хоть и тихий. Хрипловатый, нормальный альфовский голос. и все-таки... Все-таки. Джаред каким-то участком мозга понимал Карла. Было что-то такое неуловимо нежное в нем, очаровывавшее, вроде и альфа - и вон какие плечи, и видно что здоровый, крупный, подбородок мужественно торчит вперед, и щетина эта - и одновременно - небольшие для такого крупного альфы кисти рук, глаза... такие глаза. Любая омега позавидует. И губам позавидует, и опять же, не это главное, а что-то, не поймать - беззащитное, хочется построить вокруг принцессы замок, огромный каменный мешок, привет, Карл! Засунуть в карман, спрятать унести далеко-далеко, и чтобы никто не дышал в его сторону - о, господи. Что за бред лезет в голову?

Джаред поймал себя на том, что тяжело дышит, и в штанах внезапно стало тесно, а Дженсен смеялся - тихо-тихо, даже не смеялся, а будто хмыкнул - хм-хм-хм, и смотрел на Джареда с грустным весельем, и даже спросил:

– Действует?

Джаред покраснел, и свел ноги, буркнул:

– Да.

И невпопад добавил:

– Ты вкусно пахнешь.

Дженсен ту же стал мрачным, сухо сказал:

– Это не я.

И еще больше помрачнел, сознавая ложь, Джаред кинулся ему на помощь:

– Ты не виноват.

Дженсен внимательно посмотрел на него.

Под его взглядом было неуютно, но он вытерпел, и вдруг Дженсен признался тихо:

– Ты тоже... приятно пахнешь.

Они замолчали, и Джаред забыл про время - он просто смотрел, как Дженсен дремлет, сидел и мечтал - например, хотелось потрогать пушистые рыжие ресницы, провести пальцем по контуру губ, хотелось - коснуться. Джаред пару раз воспользовался моментом, когда поправлял одеяло, и тихонько провел рукой по развернутой ладони Дженсена, а потом вдруг... начался ужас.

Дженсен задышал тяжело, побледнел еще больше, а потом еще начало изгибать в судорогах, и Джареду пришлось его держать, и звать врачей, и так трудно было справиться с ним! Дженсена рвало - но нечем было, и сухие спазмы были ужасны, он закатывал глаза и хрипел, будто умирал, его держали вчетвером, пока приступ не закончился, кажется, он длился год, а потом Джаред осознал себя в кабинете Моргана, и медбрат лепил ему пластырь на расцарапанную щеку.

Джаред отодвинул мальчика, встал и хмуро посмотрел на осунувшегося Моргана.

– Что там показывали ваши приборы, пока я был в палате? Только понятно объясняй, я типа тупой спортсмен.

Морган вздохнул.

– Я не знаю, пока еще рано делать выводы. Но эта реакция... Что-то сдвинулось, такое с ним было сразу после подвала, почему сейчас снова... Но что-то... я не пойму пока. Если ты уйдешь, я...

– Нет. Я не уйду.

– Спасибо.

Кто бы знал еще, зачем ему все это - Джаред мрачно рассматривал привязанного ремнями к койке Дженсена и чувствовал, что попал, а больше всего его мучил страх, вдруг умрет. И что ему тогда делать? Плевать, кто он там, омега, альфа, или два в одном, пусть живет, пусть только выживет.

Джаред так испугался, что остался на ночь, ему прикатили кровать, но он почти всю ночь сидел рядом с Дженсеном, и не хотел думать - что он тут вообще делает.
Под утро Дженсен очнулся и попросил пить. Удивленно посмотрел на Джареда, но ничего не сказал, а еще через два часа спросил, как его зовут.

Приступов больше не было.

Дженсен большую часть дня продремал, а ближе к обеду очнулся и неуверенно посмотрел на Джареда.

– Кажется, я хочу есть.

А потом они потихоньку начали разговаривать.

Еще через неделю Морган со сдержанной радостью объявил Джареду, что есть положительная динамика, и засыпал его всяческими научными терминами, Джаред же терпеливо улыбался и думал, что на самом деле все просто - все хотят быть кому-то нужными. Как бы ни строили из себя крутых независимых, все равно хочется, чтобы просто кто-то был рядом, кто-то заботился... любил.

Джаред и сам видел, что Дженсену становится лучше в физическом плане, но и только. Ну да, есть стал, поправился чуть-чуть, но выглядел печальным, и Джареду не удавалось его развеселить.

Не удавалось даже вытащить его из кровати - Дженсен утверждал, что у него кружится голова, а Морган - он вообще говорил интересные вещи. Например то, что Дженсен, возможно, навсегда застрял в пограничном состоянии, что он так и останется - и альфой и омегой одновременно, Морган как раз сейчас разрабатывает лекарства, чтобы облегчить состояние Дженсена, но одно ясно было совершенно точно - он не станет альфой, как прежде.

Дженсен на это известие отреагировал недоверчиво:

– Что? Я теперь два в одном, осталось самому себя выебать и залететь, ну отлично просто! Чудовище.

– Неправда, ты не чудовище! - возмутился Джаред, Морган старался оставаться спокойным:

– Ты способен к зачатию. И способен, как и прежде, оплодотворить здоровую омегу, если ты это имел в виду.

– Это имел в виду! Но это ненормально!

– Дженсен. Если тебя беспокоит наличие матки, мы можем ее вырезать. Но любая операция наносит вред здоровью, особенно сейчас, я бы советовал подождать...

– Идите нахрен! Все!

– И не подумаю, - слова выскочили прежде чем он успел подумать, Морган удивленно смотрел на него, а Джаред уже злился, реально злился.

Дженсен тоже злился, лежал на своей кровати, сверкал глазами, сжимал кулаки, и орал на всю палату:

– Убирайтесь оба! Ты, тупой футболист, и ты, зануда-док, убирайтесь! Ненавижу вас!

– И не подумаю! Я люблю тебя, идиот! И плевать мне, кто там ты, омега или альфа, а знаешь что? Я теперь думаю, Карл - он просто довел дело до конца. Ты на самом деле такой. Особенный. Не как все!

Дженсен казался ошеломленным, Морган подозрительно притих, а Джареда несло:

– Ты и есть такой - и альфа и омега. Ты и нежный и сильный. Ты красивый. Такой... никогда таких не видел, для альфы ты слишком красив, а для омеги слишком здоровый, я что-то не то... Ладно, ладно! Ну случилось, да! Мне жаль, мне правда жаль, что так все случилось, но почему бы тебе не начать сначала? И жить нормально. Что, ты теперь всю оставшуюся жизнь будешь оплакивать свои потери? Посмотри, попробуй, вдруг ты что-то приобрел ценное.

Джаред замолчал, опустошенный, посмотрел на непроницаемое лицо Дженсена, на растерянно топтавшегося Моргана и понял что проиграл, и его сейчас выгонят, и он никогда больше не увидит Дженсена, но он, он все равно сказал.

Улыбнулся, махнул рукой, и вопреки своим словам, что ни за что не уйдет - выскочил вон.

Шел по коридору, вытирал глаза и упрямо сжимал зубы.

Он просто облегчил им работу. Они все равно бы его выставили.

***

Вернулся в город Джаред через месяц - немного похудевший, заросший, но, как ему казалось, почти излечивший душевные раны.

Он ушел тогда из клиники, и три дня сидел и ждал звонка, ждал, что его позовут, а потом появился Чад и предложил попутешествовать, помнишь, старик, как раньше? Когда нам было двадцать лет, вспомним молодость? В тридцать вспоминать молодость было занятно, оставались силы и всплывали старые знакомые, тоже полные сил и задора, и даже было бы приятно, если б не сидел в сердце занозой заледеневший взгляд Дженсена, и... к черту, к черту. Не вспоминать. Загул продлился месяц, и этого времени хватило, чтобы заскучать по чистым простыням и правильным завтракам.

Джаред отсыпался три дня, а потом кто-то позвонил в дверь.

Это оказался посыльный, и Джаред долго не решался открыть конверт.

А вечером того же дня сидел в ресторане, выбранном Дженсеном, за столиком, оплаченным Дженсеном, и обливался потом, потому что не знал, что ждать от Дженсена.


***


Дженсен опоздал минут на тридцать, ну ладно, Джаред следил за стрелкой, и шевеления в зале заметил на тридцать второй минуте - будто волна прошла. Джаред оглянулся на двери в зал - и точно - к нему приближался Дженсен, и, черт возьми, он выглядел на миллион долларов!

Он был такой - как сказка, как мечта всех омег, и не только омег - альфы, забавно хмурясь, тоже смотрели ему вслед и осоловело моргали, и только Джаред злорадно ухмылялся, так их! Ну вот да, такой он, его Дженсен - и альф срубает, и омег, и это сказочно-прекрасно!

Дженсен сел, сохраняя царственную осанку, и не бросив на него даже полвзгляда, не поздоровавшись, произнес склочно:

– Я смотрю, ты веселишься.

– Ага, - радостно кивнул Джаред, улыбаясь до ушей.

На самом деле, за волнением в зале от прохода супер-альфа-омеги было очень забавно наблюдать.

И аппетит как-то разыгрался, Джаред придвинул к себе большую тарелку и жадно сжевал элегантный крошечный кусочек рыбки, завернутый в неведомую красную водоросль. Спросил деловито:

– Ты рыбу любишь? Буду знать.

– Я думал, ты любишь, - не очень уверенно ответил Дженсен и впервые посмотрел на него.

Джаред увидел, как в глазах Дженсена плещется эта так отчаянно, так страстно скрываемая неуверенность и подтвердил тихо:

– Люблю. Очень люблю. И рыбу, и эту траву, и даже Моргана, но больше всего - тебя.

Так радостно было видеть, как неприступный, великолепный Дженсен вспыхнул от удовольствия и опустил глаза, и - такой невинный-нежный, такой юный показался на самую минутку, что Джаред решил немедленно закидать, утопить Дженсена в комплиментах, ну а что? Ведь это правда, правду говорить так легко и главное, приятно.



Найти себя

Признание оказалось неожиданным. Не то, чтобы Дженсен не видел, как зачарованно смотрит на него этот почти незнакомый альфа - а просто не ожидал, что вот так прямо и вот так сразу.

Потом Джаред сразу убежал, и Дженсен был даже ему благодарен - нужно было подумать. Собрать себя по кусочкам, посмотреть, как теперь жить, как вообще жить. Джефф все время бубнил успокаивающе, мол, ты жив, и это уже чудо, и я придумаю что-нибудь, чтобы облегчить твое состояние, посмотри, тебе уже лучше. Лучше.

По сравнению с подвалом, конечно, лучше - то время вспоминалось какими-то кусками, обрывками, полными выворачивающей боли и невыносимого ужаса - что творится с телом, и главное - с головой, он так боялся сойти с ума, больше всего боялся именно этого. С телом, даже искалеченным, еще можно жить - ты есть, а когда взрывается мозг - тебя просто нет. Нет ничего, какие-то вялые обрывки плавают в киселе, который булькает вместо мозга, обрывки воспоминаний, обрывки желаний, слов. Одно время он не мог вспомнить свое имя. Лежал там прикованный к трубе в своей блевотине, в испражнениях, и трясся от ужаса, потому что не мог вспомнить свое имя. По сравнению с этим состоянием он сейчас просто отлично себя чувствовал. Но - Джаред не понимал, даже, наверное, и Джефф не понимал, каково это - быть все время подвешенным в воздухе - когда колбасит постоянно, он научился прятать всплески ужаса, растерянности, дезориентированности, ему казалось - если затаиться - все пройдет, все как-то уляжется, все потихоньку придет в норму - само собой. В какой-то мере - срабатывало, а еще Джефф говорил - твой организм перестраивается, он сам себя лечит, не будем ему мешать, получается что-то новое, Дженсен это... необыкновенно! Я никогда такого не видел, но ты так быстро восстанавливаешься. Особенно когда Джаред...

Заикнувшись про Джареда - Джефф затыкался, а Дженсен при упоминании альфы моментально начинал сучить, делал каменное лицо, называл Джеффа Морганом, и требовал отдать ему вещи и отпустить, после долгой перепалки называл Джеффа садистом, экспериментатором над живыми людьми, обещался подать на него в суд, требовал не упоминать при нем какого-то Джареда, и через минуту спрашивал - не пришел ли он?
Поорав и успокоившись, Дженсен с ужасом вспоминал, что наговорил, неловко пытался извиниться, а Джефф, сволочь, говорил, что он и раньше был не подарок, так что ему не привыкать.

Но Дженсена пугали эти перепады настроения, ярость, сменяющаяся унынием, и ладно бы только настроение, это было внешнее - его пугали появившиеся новые желания, которые теперь, после слов Джареда - «ты такой и есть - альфа и омега и всегда таким был!» - навевали не слишком обнадеживающие в плане самоуспокоения воспоминания.

Он вспоминал всех своих бывших, силился вспомнить, и не мог, омеги сливались в один длинный ряд клонов, более менее похожих - тонкие, рыжие, смешливые или молчаливые, стервозные или покладистые - они приходили и уходили, некоторые сразу, некоторые держались дольше, один продержался даже полгода, и Дженсен начал подумывать о женитьбе, но внезапно его озарило, как усовершенствовать прибор Гернии, и он забыл на неделю обо всем, ночевал в офисе, а когда пришел домой, увидел пустой шкаф омеги и записку: «Ты не супер-альфа. Ты мудак!»
Может быть, и мудак, а может, ему просто скучно было с омегами. Теперь, когда при воспоминании об одном конкретном альфе - спасибо, Джефф, чтоб ты сдох - он чувствовал странное томление, он гораздо больше сочувствовал омегам, еще бы - теперь он на своей шкуре знал, как действует чертов альфа, если не противен омеге. Запахи стали восприниматься по-другому.

Джефф, например, пах хорошо, но не возбуждающе, возможно, дело было в его восьмидесяти единицах уровня А, крепких, но недостаточных для Дженсена, а вот Джаред ... черт бы взял этого Джареда!

Джаред пах восхитительно. И что-то происходило с Дженсеном в его присутствии - какое-то, мать его, «внутреннее трепетание». Тело реагировало. И это было пугающе, Дженсен злился, и одновременно томился, и знал, что злость - это от его собственного уровня А, который подталкивал его или сразиться с этим альфой или прогнать, а омега - требовал немедленно и с восторгом подчиниться ему.

Так что большую часть времени в его присутствии Дженсен боролся с собой, чтобы не выкинуть что-нибудь, и теперь, когда Джаред ушел - у него была передышка.

Но как же он заскучал.

Одно было хорошо - одурманивающее влияние Джареда оказалось нейтрализовано, мозги немного встали на место, ну как - насколько возможно было после всего, что случилось - и Дженсен начал думать о будущем.

Джефф сперва недоверчиво поглядывал на него, разом вдруг угомонившегося, даже обеспокоенно спрашивал, все ли с ним хорошо, но Дженсен отмахивался беззлобно - тебе нужны истерики? А потом осторожно обрадовался, и даже намекнул, что Дженсену, в общем, можно уже готовиться выходить в мир.

Хотелось увидеть Джареда - не в больнице. Посмотреть на него. Будет так же рвать от него и так слабую крышу? Или это не от Джареда было, а потому что он еще не перестроился тогда? Вспомнить - сверить воспоминания - такой ли он на самом деле, как казался ему в полубредовом состоянии, и что делать, если так и есть. Нужен ли Джареду неуравновешенный парень, застрявший между альфой и омегой? Джаред ведь не понимает до конца, как ему тяжело, как трудно удерживать себя не только от эмоций - удерживать себя от сумасшествия. Это стало идеей фикс, личной страшилкой, такой страшной, что он побоялся ею поделиться даже с Джеффом, потому что если озвучишь - оно может случиться? Или наоборот - нужно рассказать, но... только одному. Это было самое важное. и Дженсен не решил пока, как будет действовать, нужно было сперва посмотреть на Джареда.

Еще немножко болело сердце, почему-то Дженсен видел во сне Джареда рядом с каким-то белобрысым парнем, они ржали, пили вместе пиво, и что-то весело обсуждали, и во сне непонятно было - омега этот симпатяга или нет.

Дженсен выяснил, что Джареда в городе нет, но искать его не стал - пока нет. Может быть, так даже лучше - уговаривал он себя. На самом деле - он просто боялся - разочароваться?

Ему захотелось проверить себя, посмотреть, как теперь будет реагировать его тело на других, запахи, влечения, мысли, желания - все казалось новым, пугающим, жутковатым, и с каким-то даже отчаянием он бросился в загул.

Все оказалось не совсем так, как он предполагал. Он думал, влечение омег ослабнет, но нет, омеги проявляли к нему повышенный интерес. Альфы перестали реагировать на него враждебно, но выглядели слегка озадаченно. Они чувствовали еще что-то в нем - не только омежье - и не могли понять, в чем дело. В итоге получалось, что он стал каким-то чертовым гамельнским крысоловом поневоле, какой-то ходячий унисекс с зомбирующим эффектом, и снять кого-то не представляло никакой сложности.
Стоило только посмотреть и улыбнуться, и выбранный объект шел к нему с глупой улыбкой и невнятным восторженным бормотанием - словно намагниченный.

Нет, Дженсен не пользовался слишком уж нагло появившейся новой неотразимостью, он подбирал с виду искушенных партнеров, и уединившись с ними, иногда с парой, иногда с одним, однажды их было пятеро - исследовал со страстью экспериментатора свои возможности.

Он перепробовал все, до чего дотянулся - познакомился со шлюхами обоих полов, проник в закрытый клуб, поучаствовал в сессии сабом, подчиняясь омеге, а потом ее трахнул, потом омега выебала его, скованного, голого, предварительно растянув перед толпой на сцене здоровым хуем из фиолетового пластика, потом он в куче тел трахал кого-то, и в него всовывался чей-то член, он побывал и домом, и продержался дольше, и саб-альфа ему нравился, особенно как он стонал жалобно, и просил - трахни меня, мой господин - но ничего не могло утолить его отчаянную жажду, никуда не девалось ужасное, невыносимое одиночество.

Это было странно - получать все, но в итоге чувствовать, что наелся дерьма, и это «все» - не то, и хотелось сдохнуть от тоски.

Джаред вернулся в город, когда Дженсен был уже на грани отчаяния.

Потребовалось определенное мужество назначить Джареду свидание.

В ресторан он заходил, ног под собой не чуя, уже издали чувствуя - там, сидит и ждет, и ждет уже давно, и его волнение мягкой лапкой гладило сердце, Дженсен - вот странность - успокаивался.
Не было никакого дурманящего эффекта от Джареда, наоборот, тот словно обнимал его и утешал.

Пока шел, выглядывая своего альфу - ощущал, что с каждым шагом становилось легче - будто окутывало со всех сторон мягким одеялом, и хотелось быстрее - бежать к нему - но Дженсен нес себя, как король, и когда сел за столик, даже не посмотрел на бесстыдно сияющего Джареда.

Страшно смотреть.

Посмотришь - и он все поймет, увидит душу до донышка, мятущуюся, злую, несчастную, увидит - захочет ли принять?
Расскажешь ему - примет ли его боль, его опыты дурацкие над собой, над другими - как далеко он может пойти в желании найти нужное, еще бы знать, как оно зовется, без чего так пусто.

Все равно пришлось посмотреть - неудержимо тянуло, и как же легко оказалось - утонуть в любви, в тепле, в радостном ожидании Джареда - и в заранее выписанной ему индульгенции за все грехи.

Дженсен неприлично напился в этот вечер - целеустремленно нажрался, ему казалось, он обязательно должен рассказать все, а без выпивки никак, но Джаред - не стал корчить из себя ревнивца, и вообще, обидно не слушал, или так казалось? Когда Дженсен чуть не упал со стула,
Джаред просто схватил его, и утащил к себе, увел сперва в машину, пока Дженсен исповедовался, потом извинительно улыбался и говорил - чувак, я бы понес тебя на руках, но колено - потом пытался вежливо заткнуть поцелуем - Дженсен оттолкнул его с трудом, на самом деле, ему потребовалось титаническое усилие приложить, чтобы оторваться от джаредовых губ, но зато он вспомнил в процессе поцелуя главное, самый главный свой страх, даже больший, чем страх одиночества. С снова попытался рассказать, не сознавая, что лежит раздетый на кровати Джареда, в его огромной как футбольное поле кровати, и Джаред почему-то слушает внимательно - совсем не так, как про его любовные похождения.

–... страшно, так страшно. Меня будто через мясорубку, и в голове каша. И Джефф, ну, Морган - говорит, течка... у меня. Течка будет! Господи. И можно съехать, я не знаю, можно вообще конкретно съехать просто от одной мысли, что мне... Я боюсь, не хочу. И тебе - оно тебе надо? Я же сумасшедший.

Проговорил - высказал вслух, и судорожно втянул воздух, мгновенно трезвея, и приходя в ужас - что наговорил, и что делать теперь, как все исправить, но Джаред - он вдруг навис над ним, закрывая собой - просто обнял со всех сторон, прижимался тихонько, ласково, осторожно, не задавливая своим немалым весом, и уговаривал тихо:

– Нет-нет, нет, не пугайся, ты же... ты ни в чем не виноват, сколько раз тебе говорить - я не уйду, люблю тебя, и ты не сумасшедший, и - слышишь меня? - с тобой все будет хорошо.

Поцеловал тихонечко, осторожно, и на этот раз Дженсен не оттолкнул, вцепился в Джареда как утопающий, руками-ногами, притянул к себе, напряжение, страх, ужас - все смыло как волной, и вовсе не хотелось трахаться - хотелось просто врасти, влезть под кожу Джареду. Никуда-никуда не уходить, никогда.
Потом он как-то заснул незаметно, нежась в окружающей его заботе, а проснувшись, уже трезвый, и с совершенно ясной головой - деловито осмотрел из под тяжелой руки Джареда огромную спальню и решил, что вполне сможет здесь жить.



Страх

Дженсена можно ненавидеть, но нельзя не любить.

Дженсен мог вынести мозг за две минуты, и одним взглядом сделать счастливым.

Мог склочно сраться полдня, за то, что нарушили его личную зону - это моя половина кровати, и не храпи мне в ухо, Джаред, фу! И плевать ему что спальня, вообще-то, Джареда. И бесцеремонно складывать во сне на Джареда все свои конечности, и попробуй заикнись про эту самую зону - смертельная обида, но когда они оказались запертыми на два часа в лифте - вместо ожидаемого скандала устроил Джареду такой горячий подарок, что вызволившие их служители выглядели слегка смущенными и отводили глаза, а Дженсен лишь заботливо спросил - ты в порядке, дорогой? Не слишком дискомфортно себя чувствовал?

Какой уж тут, на хрен, дискомфорт, у него такого крутого минета в жизни не было. Ну и хм, остального тоже, да. Дженсен так отдавался, будто неделю был на голодном пайке, а потом Джаред вспомнил, что однажды Дженсен пытал его, расслабленного, выпившего, на предмет его, джаредовых страхов. Они тогда здорово напились, и болтали обо всем.

- Слушай, ты прости меня.

- За что?

- Помнишь, я говорил, что ты тупой спортсмен?

- Что, правда? Серьезно?

- Ладно, не будем.

- И что там со спортсменом?

- Я ошибался, ладно? Ты не тупой.

- Спасибо, я знал, что ты мудак, но меня это не остановило, я не боюсь людей, тем более что мы все...

- Мудаки, да? А чего ты боишься? Нет, серьезно. Я рассказал тебе о своих страхах. Мне, вроде как, полегчало, может и тебе поможет, и я должен знать... Что? Что ты смеешься? Не бывает так, чтобы люди ничего не боялись. Ты просто не помнишь.

Джаред ржал и говорил что попало, что боится грозы, что боится ездить в лифте - эта была детская правда, давно устаревшая, но для такого случая подошла, тем более Джаред никак не мог сказать настоящей правды - чего он на самом деле боится.

Может быть, если бы он поделился с Дженсеном - чувак, я боюсь что однажды утром проснусь - и увижу, что тебя нет рядом. Я обойду весь город, все скверы и парки, все подъезды, я буду искать тебя везде - и найду случайно - чужим, не помнящим меня, ты будешь сидеть с каким-нибудь омегой в ресторане, улыбаться ему, слушать его, ухаживать за ним. Ты будешь играть в теннис с сослуживцем альфой, даже и с Карлом, и Карл в той реальности будет обычный нормальный парень и вы вместе будете пить пиво по воскресеньям и обсуждать спортивные новости, и в твоей жизни не будет меня - никогда не будет, и я не подойду и не разрушу твою жизнь, потому что ты в ней, этой чужой жизни, будешь выглядеть вполне довольным. Дженс, самое страшное в этом кошмаре то, что это ведь даже и не кошмар - это правда так было, и если будет хотя бы один шанс вернуть все назад - ты сделаешь это, и я не буду тебе мешать.

Может, если бы он поделился - ему бы стало легче, но это было выше его сил.

А так - все получилось именно так, как он боялся, ну то есть совершенно по-идиотски.

Не найдя утром в постели рядом с собою Дженсена, Джаред первые полминуты лихорадочно уговаривал себя, что Дженсен в ванной комнате, а почему не слышно шума воды, так это... он не успел придумать - да и не захотел. Кошмар завладел им мгновенно, обрушился на него тоской, обреченностью, страхом - нет. Нет-нет-нет, только не это. Это всего лишь глупый страх, иллюзия, надо позвонить... Моргану? Да, точно.
Как никогда он сейчас понимал Дженсена, сойти с ума - вот самый ужасный страх, и если Морган не ответит, если окажется, что такого не существует, то он вполне может сбрендить.

Морган не сразу, но ответил, велел приезжать, встретил в воротах, сел с ним в машину, торопливо махнул - езжай. Первый ужас прошел - мир реален, но нахлынул новый, еще более острый - что с Дженсеном? Где он?

Сказали одновременно вдвоем - течка - но Морган хмуро, а Джаред вопросительно, и тут же следом Джаред спросил:

– Что делать? Где его искать?

Искали Дженсена вдвоем, потом разделившись, и Джаред снова начал проваливаться в свой кошмар, он точно так, как в кошмаре - ездил по улицам, спрашивал людей, заглядывал под мосты, в кофейни, в магазины, и все больше сходил с ума, он никак не мог себя уговорить, что все ок, все нормально и Дженсен найдется. Все было совсем не ок, обращенный альфа мог натворить бед. Морган говорил, что Дженсен мог привлечь кого-нибудь своим запахом, а потом в процессе траха вспомнить себя альфой и разорвать партнера, или же наоборот, настолько потеряться в незнакомом, никогда не испытанном ранее состоянии, что мог стать совершенно беззащитным, и позволить сделать с собой такое, что думать об этом совершенно не хотелось.

Джаред не помнил где бросил машину, обшаривал парки, улицы, где-то посеял телефон, от него, он видел, уже шарахались, когда он подбегал к людям с безумным взглядом, а потом он вроде как-то отключился. Он не помнил, как наступила ночь, и как он оказался за городом, на берегу реки - почему сидит, обхватив колени, и смотрит на воду.

Поднялся тяжело - ноги все еще нещадно ныли, посмотрел кругом, и побрел назад - ужасаться своему приступу страха не было сил, вообще ни на что не было сил, брел по краю дороги, его освещали проезжающие редкие машины, объезжая далеко, пока рядом с визгом не затормозила какая-то тачка и он не услышал голос, от которого медленно осел в пыль.

Дженсен упал перед ним на колени, тряс его, кричал что-то сердито-испуганно, спрашивал - где ты был, Джаред, что с тобой?! Джаред, отвечай!
А у Джареда не было сил, ну и зачем что-то говорить - Дженсен живой, здоровый, и не пахнет резко как течные омеги, и хорошо. Джаред вздохнул прерывисто - его отпускало, отпускало наконец, уходила страшная бетонная тяжесть, он обхватил Дженсена так, что тот охнул, вцепился намертво, обеими руками, и заплакал, спрятал лицо у Дженсена на плече, и никак не мог остановиться, а Дженсен - притих, гладил его по спине одной рукой, другой держался за него и безостановочно говорил:

– Прости пожалуйста. Простипростипрости, я не знал, я бы предупредил если бы знал, прости. Я думал быстро, задержался на полдня думал, всего два часа ты не проснешься еще. Я не знал, что ты так, прости, я хочешь поклянусь, что никуда не уйду?

От бубнения Дженсена на одной отчаянной ноте почему-то становилось легче, Джаред вздохнул, еще раз вздохнул, все не выпуская Дженсена из рук, прогнусавил сердито:

– Хочу. Поклянись, ебаный ты дурак, что не денешься никуда, пока я сплю.

Дженсен замер, перестал гладить его по спине, потом обнял его уже обеими руками, серьезно, чуть не торжественно пообещал:

– Клянусь.

Но таки не утерпел, треснул Джареда кулаком по спине, и рявкнул ему в ухо:

– Но и ты поклянись, что не будешь мне больше врать!

Джаред не размыкая объятий, поежился, и туда же в плечо Дженсену проговорил:

– Я не врал, я просто... не смог сказать.

– Я же смог!

– Ладно. Ладно, ты и так знаешь. Я не могу без тебя жить. Потому и вылез этот страх. Что ты исчезнешь, и... все. Все. Доволен?

Дженсен притих, и Джаред буквально почувствовал его смятение, а потом к ним на помощь пришел Морган. Выступил из темноты, и вежливо произнес:

– Парни, три часа ночи. Поехали, я отвезу вас домой, там будете выяснять отношения. И, Дженсен. По моим расчетам течка будет примерно...

– Заткнись. Замолкни, ради бога, или я запихаю твой медицинский чемоданчик тебе в рот.

– ... на следующей неделе.

– Морган.

Джаред не слушал дальше, как они беззлобно переругиваются, и Дженсен одновременно суетился вокруг него, отряхивая ему колени, потом тащил в машину и обнимал за плечи, и все время тревожно заглядывал ему в глаза. Джаред так устал, так был выпотрошен, что не мог думать, он просто грелся во внимании Дженсена, и, ну типа да - едва не плакал снова - как омега, у которой прорвало кран. Морган сказал бы - истерика, и был бы прав, но он благоразумно помалкивал. Не хватило сил продержаться до дома - таки вырубился, заснул в машине, и потом сквозь сон чувствовал, как тащит его Дженсен, открывает- закрывает двери, втаскивает чуть не на себе в спальню, раздевает его, хотелось сказать - не надо, но сил не было, а потом Дженсен лег рядом, обнял его крепко, и Джаред довольно вздохнул, медленно проваливаясь в сон.

Нерассказанный вовремя страх стал маленьким, крошечным, прозрачным - не ушел совсем, но Джаред верил - завтра, когда он проснется, и рядом будет вечно недовольный, чуткий, верный, склочный но такой любимый Дженсен - этот страх умрет окончательно.



Течка

Если не ударяться в панику, а Дженсену очень хотелось, то на самом деле дела обстояли не так уж плохо.

Он действительно, довольно быстро восстановился. Ну да, прежнего не вернуть, и блабла, и он все еще категорически не хотел возвращаться в офис, работал дистанционно, не то, чтобы кто-то настаивал, он был слишком ценным работником, чтобы ставить ему условия, но все-таки.

Вернуться в офис он не мог, не мог себя заставить. Так и лез в голову Карл, он бы постоянно оглядывался, и смотрел по сторонам, а так - оккупировал кабинет Джареда, заставил его всякими нужными вещами, и связывался с шефом по скайпу.

Со здоровьем тоже все обстояло более менее - Джефф объяснил, что изменения завершились окончательно, поэтому его больше не бросает в эмоциях, объяснил так - все-таки доминирующим остался в нем альфа, и именно уровень А будет диктовать его характер, привычки, поведение, а присущие омеге признаки будут проявляться не так заметно, и более всего будут видны в периоды течки, но Дженсен при слове «течка» делал каменно-оскорбленное лицо и ничего слушать далее не хотел.

Но чем ближе был день икс, тем больше он психовал, и все это видели.

Джаред предлагал решить проблему радикально - провести все время течки в спальне. Закрыться на замок и трахаться до изнеможения, он даже предлагал связать Дженсена, когда тот орал - ты дурак?! А вдруг у меня перемкнет, и в горло тебе вцеплюсь. Джаред, невинно моргая, обещал надеть на Дженсена намордник. А когда в него летели всякие разные предметы, уворачиваясь, кричал, что - ну ладно, ладно, ок, я обмотаю шею какой-нибудь фигней, такой вот был легкомысленный придурок.

Джефф дипломатично предлагал смягчить симптомы течки лекарствами, и тут же начинал сам себе противоречить, говоря, что в первый раз лучше бы ничего такого не употреблять, иначе это может негативно сказаться на его функции воспроизводства - Дженсен краснел от гнева и орал, что не собирается становиться инкубатором!

На эту тему они успели посраться все втроем, прямо в кабинете Моргана, на ор Дженсена Джаред погрустнел на глазах и проговорил печально:

– А я б хотел от тебя ребеночка.

Дженсен чуть не лопнул:

– Чт... Чтооо?! Мне тридцать четыре года! Я старородящий! То есть... я не... собирался даже.

– Ты хорошо сохранился. Я думал, мы ровесники.

– Пошел в жопу. Сам рожай!

– у меня шансов еще меньше чем у тебя, если ты помнишь мой уровень...

– Да, помню! Ты еще на лбу у себя выбей свой альфа-уровень, хвастунишка.

– Когда это я хвастался? - оскорбился Джаред.

– Я могу выписать блокаторы, - коварно вклинился Морган, и оба внимательно уставились на него, забыв друг про друга.

– Ты же сказал - тогда детей у меня никогда будет, - подозрительно напомнил Дженсен, и Джаред отвернулся, чтобы Дженсен не видел, как он ухмыляется. Ай да Джефф.

– Но ты же не хочешь детей, - вкрадчиво ответил Морган, Дженсен опомнился, вспыхнул, вскочил с кресла и закричал:

– Не ловите меня на словах! Я не собираюсь, я не хочу, но... я не знаю даже. Я через такой ад прошел, чтобы просто... Вы не понимаете!

Джаред тоже вскочил, схватил его за руки - слава богу, Дженсен не вырывался, не шарахался, просто выглядел таким несчастным, таким потерянным, что Джаред немедленно его обнял и сказал искренне:

– Джен, никто не будет на тебя давить. Я хочу, чтобы ты никогда больше не испытывал боли и страха, я люблю тебя, очень-очень. Как скажешь, так и будет, только не смотри так.

Дженсена так легко было разоружить этим «люблю» Джаред активно этим пользовался.

Но проблема оставалась - течка приближалась.

И как всегда, когда чего-нибудь очень ждешь - оно как-то прощелкивается, или вдруг оказывается, что не так страшен черт, как его малюют.

На третий день после разговора в кабинете Моргана Дженсен проснулся полный неясного томления, все тело так приятно ныло, и Джаред рядом пах как-то особенно возбуждающе, он повернулся на бок, чтобы посмотреть на Джареда, и наткнулся на его восхищенный взгляд.

И ничего не нужно было объяснять, и совершенно ясно стало, что они напрасно боялись.

Дженсен предвкушающе улыбнулся, и придвинулся вплотную к Джареду - в крови пробегали и вспыхивали мириады огненных крошечных «хочу» сливались в потоки и с шумом неслись по венам, заставляя тело изгибаться и дрожать. И Джаред - кажется, он так же точно дрожал и горел от желания, и не страшно было потерять разум в его объятиях, совсем даже нет.

Вцепились друг в друга без всяких слов и провалились надолго в бесконечный марафон любви.

Они почти не разговаривали. Дженсен вытраханный, предовольный, накрутил на палец презерватив, смазал его и осторожно вставил в зад Джареда. Тот кряхтел, но поддавался, тоже сытый, натрахавшийся, а Дженсен спросил:

– Дашь себя трахнуть?

Джаред в ответ выставил зад, и проворчал сонно в подушку:

– Как будто не трахал раньше. Каждый раз спрашиваешь, надоел.

– Ты не понимаешь, - Дженсен тихо-довольно рассмеялся, продолжая разминать пальцем дырку, под его правильными движениями Джаред уже начал постанывать.

– Чего я там... Ох... Не понимаю?

Дженсен придвинулся вплотную, убирая руку и примеряясь - начал втискиваться, медленно, жмурясь от удовольствия, но и не забывая вопрос. Вошел полностью, и зашептал Джареду на ухо, так же медленно продолжая двигаться:

– У альфы... всегда нужно спрашивать. Я это тебе как альфа говорю. Не всякий альфа готов терпеть член в своей заднице, поэтому нужно спрашивать... каждый раз.

Джаред длинно выдохнул, и простонал довольно:

– Прости, что не спрашивал у тебя разрешения.

– Я единственный альфа в мире со смазкой в жопе, так что не парься.

– Так дело не в хороших манерах, а в смазке?

– Джаред, ты слишком много болтаешь. ты отвлекаешь меня.

– Сам первый начал. Все, молчуууу, ох. Дженс. Дженсен. Еще так... ага.



Сказали спасибо: 109

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

Отзывов нет.
Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R S T v W y а Б В Г Д Е Ж И К м Н О п С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1407