ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
1466

Colors of the end

Дата публикации: 19.12.2015
Дата последнего изменения: 19.12.2015
Автор (переводчик): Michael Schenker.;
Пейринг: Джаред / Дженсен;
Жанры: ангст;
Статус: завершен
Рейтинг: PG
Размер: мини
Примечания:

Disclaimer: Wish no harm made no money


Глава

Выйдя из лифта, «Хилтон» узнаешь сразу, отличишь от сотен других похожих друг на друга гостиниц: тусклый металл, приглушённый свет, величие известного бренда, прячущееся за простотой линий и своеобразной скупостью декора…
Если остановиться в холле и немного постоять, почти сразу накатывает что-то тягуче-беспокойное, странное чувство, будто здание, обретя слушателя, начинает говорить, шептать со всех сторон бесплотными голосами: торопится облегчить душу от тайн, накопленных за дверями комнат и в глубине полутёмных, расходящихся крестом коридоров.
В «Хилтоне» есть синее крыло, такое же синее, как горы в туманной дымке, которые видно, если выйти на балкон самого последнего, панорамного этажа. Из синего крыла можно посмотреть на задворки многоуровневой стоянки и на вокзал, откуда каждые 15 минут отходит экспресс Рим-Фьюмичино. Выход из синего крыла там, где предусмотрено планом эвакуации в большинстве отелей – в самом конце. «В случае пожара сорвать пломбу, идти вниз по лестнице, стараться не дышать глубоко, не паниковать». Когда пилот объявляет: «Самолёт неисправен. Мы будем возвращаться», Джаред держит Женевьев за руку и обещает ей, что всё будет хорошо. В синем-синем коридоре между облаками – 60°, солнце бьёт в иллюминатор, и в одном из двух двигателей на крыле винт сбивается с ритма. «Мы не умрём» одно единственное обещание, которое можно давать, не боясь. Если оно окажется ложью, никто никогда об этом уже не узнает. «Мистер, в салоне запрещено пользоваться мобильным», – стюард вежливо трогает Джареда за плечо, и тот с удивлением переводит взгляд на свой телефон: даже не заметил, когда успел достать его и набрать номер вспотевшими пальцами. Наверное, если бы самолёт начал падать, он бы просто сказал: «Привет, Дженс…», а потом отключился. Всё заканчивается хорошо.
У Джулии синее платье, терпкие духи и резкий, глубокий голос. Она встречает их с Женевьев в аэропорту, провожает в отель, а утром уже ждёт в такси, чтобы отвезти в «Хилтон» и показать, в каких номерах разместились остальные. Церемония открытия в 9 утра. В 6:27, стуча колёсами, с вокзала отходит первый экспресс, предрассветная синева размывает и стирает редкие звёзды. Перед номером Дженсена уже выставлен поднос с грязной посудой: коробки из-под пиццы, суповые тарелки – Клиф ест всё подряд, невзирая на время суток. Дверь приоткрывается. На Дженсене только мятые трусы и футболка, он не брился и вряд ли уже сегодня будет. «Джаред, мне надоело всё это… Чужое внимание, чужие руки…» «Знаю. Я уже слышал это от тебя тысячу раз…» Выход из синего крыла в самом конце, помнишь? Желание бросить, уйти накатывает сильнее всего именно тогда, когда ты преодолеваешь грань между тем, что уже потерял, и тем, чего у тебя ещё нет – и если ты сломаешься, ты останешься ни с чем. В пустом коридоре с протянувшейся из-под двери солнечной полосой оказывается, что в тысячу первый раз они говорят не о том, о чём тысячу раз говорили до этого. Знаешь, я только в одно хочу верить – в то, что она не полюбит тебя так же сильно, как когда-то любил меня ты сам.
В «Хилтоне» есть зелёное крыло, такое же зелёное, как трава, как глянцевые низкорослые пальмы, ютящиеся здесь на каждой возвышенности и вдоль автострад. Над зелёным крылом каждую ночь восходит дымчатая луна, а из окна видно железную дорогу и торчащие вдали над новостройками тонкие кресты башенных кранов. У зелёного крыла выход тоже в самом конце, над дверью горит табло, напоминая, что ты здесь не навсегда, что если станет совсем невмоготу, можно сорвать пломбу и выйти на лестницу, в кремовую, солнечную тишину мраморных пролётов. «Ты в порядке»? – проведя карточкой в замке, Клиф пропускает Дженсена вперёд и, включив мягкий свет в глубине номера, дожидается, пока Эклз, нетрезвый и шатающийся от усталости, добредёт до кровати. В порядке. Из-за частых перелётов у них сбиты внутренние часы, организм переключается на новый ритм мучительно и заторможено, и непонятно, зачем им с Джаредом и Женевьев понадобился этот ужин, а потом ещё и прогулка по побережью. В ресторане они почти ничего не съели, возле моря пахло тиной и сырым песком, тина сохла зелёной кисеёй, облепив шершавые валуны и пластиковые бутылки. И Клифу, обычно толстокожему и узколобому в эмоциональном плане, в тот момент отчего-то стало неловко и неуютно смотреть Дженсену в спину. В Дженсене давным-давно сбито что-то ещё, кроме чувства времени. Он постоянно ищет, но сам не знает, что именно, и совершенно точно не там, где потерял. Словно боится, что однажды всё-таки найдёт – и всё начнётся сначала.
У Дженсена зелёные глаза. Зелёные-зелёные, с мелкими штришками коричневых крапинок – когда он устаёт прятаться и, сдвинув на лоб тёмные, зеркальные очки, смотрит на висящее в ярком небе белёсое полуденное солнце. Ветер пахнет миндалём, цветущим где-то далеко за дорогой. Выбравшись из сухой травы, на бордюре появляется маленькая ящерица и застывает – греет под весенними лучами гладкую, отливающую зеленью спинку. «Угости её, не жадничай», – шепчет Дженсен, и Джаред, сунув руку в бумажный пакет, неслышно разворачивает гамбургер и отщипывает от булки. Странно, если они оба здесь, чья сейчас панель там, в зале? Возле «Хилтона» нет ни души – и такая тишина, что, кажется, слышно, как ящерка рядом дышит, и как её брюшко шуршит по нагретому камню. Джаред отламывает ещё кусок, побольше, и понимает – он, оказывается, боится вспоминать, как это: когда Дженсен, сдавшись, смеётся и тянется взять что-то губами у него из рук… «Эй, не спать на ходу! – Джулия шутливо тычет костяшками пальцев сзади в поясницу. – Ей-богу, ты как после наркоза!» Джаред вздрагивает всем телом. Лифт открывается. Возвращаются прохладная духота холла, вспышки, женский галдёж и смех. Наркоза не было. Может быть, именно поэтому они с Дженсеном до сих пор не могут проснуться.
В «Хилтоне» есть красное крыло, такое же красное, как глянцево-сахарная клубника, истекающая ароматным соком в прозрачных лотках, как кровь в сливе ванны, торопливо смытая струёй воды: причина плохого настроения и недомогания Женевьев. Красное крыло – это фасад, улыбка «Хилтона» с солнцем в кипарисовых шишечках, в нагретой брусчатке и брызгах фонтана. Это закаты, угасающие где-то за аэропортом, за спиной бронзового да Винчи, держащего спираль Вселенной в старчески узловатой, растрескавшейся руке. Выход из красного крыла в самом начале, пломба не тронута, но табло чуть ярче, чем в других коридорах – словно отговаривает идти вглубь, туда, где кровавый полумрак, где мягкие ковры глушат звук шагов и тяжёлых тележек с бельём и швабрами. Они могли выйти сразу, но не заметили дверь. А потом случился пожар. Они оба помнят, как душили сплетни – известиями о своём разъезде, о помолвках, заявлениями, что иметь детей и сниматься в большом кино это всё, чего они хотят. И с ужасом думали, что чужие рты вокруг никогда не захлопнутся. И вот, наконец, срезонировало и стало утихать – и можно праздновать победу.
Красная-красная дымка над морем обещает ближе к утру стать дождём, и, чувствуя грозу, с гнусавыми криками носятся чайки. Уставившись в окно, Дженсен греет в ладонях бокал с мартини, постель разобрана, осталось как есть после Клифа, дремавшего перед обедом… но смятые простыни и одеяла не хранят лишних подробностей – просто ждут. И Джаред внезапно срывается, голос у него беспомощный и злой: «Я больше не могу, как раньше, понимаешь?!» Дженсену не нужно как раньше. Он просто хочет, чтобы Джаред обнял его со спины и сказал: «Всё будет хорошо». Всё идёт по плану, слышишь? Ты можешь мне ответить, почему всё идёт на хуй? Посреди ночи в красноватой полутьме возле открытого номера стоит Джулия, молча дожидаясь, пока Стив, скорчившийся у косяка, закончит блевать и вытрет рот трясущейся ладонью. Она даёт ему воды и, выведя из комнаты, провожает к лифту двух девиц в помятых облегающих платьях. Дженсен догадывается, что Стив зарабатывает на его имени не лучшим образом, но он растратил все силы, пока бежал, а потом полз, задыхаясь, по красному коридору – их не осталось на то, чтобы отказаться и от Стива тоже. Знаешь, Джаред, о чём я думал всю ночь? О том, что когда увижу, наконец, красный ковёр в Голливуде, пойму, что он отсюда – и пахнет блевотиной и одиночеством. Ты можешь мне ответить, почему мы должны были потерять друг друга по-настоящему – чтобы о нашей связи перестали говорить?
В «Хилтоне» есть серое крыло, такое же серое, как дождь, как тучи, унылой холодной массой ползущие к югу. Как крылья самолётов. У Дженсена место возле окна, но он посадит туда Клифа, а сам откроет ноутбук и будет смотреть фотографии, которые скинула Дэннил. «Готов?» – улыбка Джулии приободряет, в ней чистая энергия и такая же чистая пустота. Дженсен знает, так будут улыбаться они все.
Из серого крыла выхода нет. Но если тебя вселяют туда, тебе никогда не говорят об этом.



Сказали спасибо: 17

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

Отзывов нет.
Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R S T v W y а Б В Г Д Е Ж И К м Н О п С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1411