ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
1458

Избавиться от Дженсена

Дата публикации: 15.12.2015
Дата последнего изменения: 15.12.2015
Автор (переводчик): ValkiriyaV;
Пейринг: J2;
Жанры: АУ; фантастика;
Статус: завершен
Рейтинг: R
Размер: мини
Предупреждения: необратимое калечение
Саммари:

Отец пытается спасти сына от неподходящего по его мнению возлюбленного


Глава 1

***

Джеральд думал, что совершил первую ошибку именно тогда, когда решил самолично встретиться с этим прохвостом. Так он тогда его называл – прохвост, шлюха, мерзавец, альфонс, охотник за деньгами, да многими еще всякими нелестными эпитетами награждал бойфренда сына, и, если подумать, и сейчас мало что изменилось. Джеральд прекрасно знал такую породу людей, красивых, испорченных до мозга костей, и нисколько не стесняющихся своей подлой натуры. Наоборот, они несли себя по жизни как победители, и с радостью пользовались теми преимуществами, что давала красивая внешность. Охмуряли, наслаждались вниманием, жили этим вниманием, пили его, как цветы влагу, и брали все, что им предлагали и еще немного больше.

И вот за этим самым и явился Джеральд к Дженсену домой, за этим «немного больше». На самом деле он просто хотел предложить денег, много денег, чтобы этот развратник оставил его единственного сына в покое, но, как потом выяснилось, он хотел забрать назад сердце Джареда.

Но разве можно решить что-то за другого?

А Дженсен – так звали этого мерзавца – предсказуемо рассмеялся Джеральду в лицо, как только уяснил, зачем явился мультимиллионер Падалеки в «логово разврата».

Потом Джеральд, остынув, понимал, что возненавидел тогда Дженсена вот за этот издевательский смех, за злость, с какой тот рвал чек с невыписанной суммой, за презрение и особенно за вкрадчиво-угрожающее предупреждение:

– Неужели вы думаете, что меня устроит часть, когда я могу забрать все?

Дженсен стоял перед ним, смотрел прямо, улыбался цинично весело, и всем своим видом угрожал выстроенной, годами взлелеянной благополучной жизни единственного и любимого сына. Чистая, наглая, веселая угроза всему – всему будущему, и он, могущественный Падалеки, ничего не мог поделать с ней. И такая ярость захлестнула Джеральда, что он впервые утерял гранитное спокойствие, оскалился и пошел на Дженсена, вытянув вперед руки:

– Ненавижу! Дрянь, какая же ты дрянь, ты...

Дженсен, однако же, нисколько не испугался перекошенной физиономии Джеральда, расхохотался громко, и увернулся из отнюдь не дружеских его объятий:

– Полегче, папочка. Нельзя так с будущим родственником, да, мы же скоро будем родственниками, Джаред еще не сказал вам?

Для Джеральда, тогдашнего Джеральда это стало последней каплей, и он выругавшись, поспешил прочь, впрочем, помнил еще вслед прилетевшее предупреждение, еще одно!

– Не ссорьтесь со мной, мистер Падалеки. Можете потерять сына.

Говорил Дженсен уже без смеха, серьезно и даже зло, но Джеральд уже был в таком бешенстве, что убил и похоронил гадкого альфонса бесчисленное количество раз, пока добрался до дома.

А вот дома, выпив сгоряча чуть не полбутылки крепчайшего виски остыл, и принялся размышлять.

Избавиться от Дженсена. Как? Подкупить не удалось, убить – нельзя, неизвестно как отреагирует Джаред. Черт его знает, мальчик был влюбчив, вообще, казалось, любил весь мир. Такой славный мальчик, добрый, хороший, юный, и надо же было ему попасть в сети прожженного мерзавца. Не исключено, что влюбчивый Джаред быстро остынет к Дженсену, и пойдет дальше, но если в разгар его влюбленности Дженсена постигнет смерть у мальчика будет трагедия, нервный срыв, нет, нет. Травмировать сына Джеральд не собирался. Как же нейтрализовать Дженсена? Как жаль, что не удалось договориться. Если бы Дженсен взял деньги, Джеральд бы смог контролировать процесс. И может, в какой-то момент Дженсен сделал бы что-нибудь, из-за чего Джаред отвернулся бы от него, и все закончилось бы само собой.
Стоп, а почему бы не скомпрометировать Дженсена? Идея Джеральду показалась интересной, и он, довольный собой, ушел спать.


***


К сожалению, Джеральд недооценил влюбленности Джареда. Когда Джаред примчался в отель за городом, где Дженсен развлекался с целой компанией молодых людей – случился скандал. С истерикой, с криком, с мордобоем – Джеральду чуть не в онлайн-режиме докладывали все происходящее детективы – но они помирились. Это было непостижимо, но Джаред умолял о прощении, а сволочь, эта невыносимая сволочь Дженсен оставил себе время на размышления. Простить или не простить.

А еще вмешалась судьба, в лице одного из брошенных бывших любовей Дженсена, подцепившая бомбу к автомобилю Дженсена.
Джеральду докладывали о подложенной бомбе, и, сядь в машину Джаред, он бы... да. Он бы не дал убить своего сына. А так – он позволил течь событиям так, как распорядилась судьба. И уже не вспоминал о возможных моральных травмах сына. Уж слишком отъявленным ему казался этот мерзавец Дженсен, слишком велика опасность от него.

Они поехали назад, в город, и машина Дженсена взорвалась на окраине.

Совсем недалеко от клиники Регса, возможно, этот Дженсен был не такой уж отпетый, раз ему вовремя оказали помощь. Джеральд не любил вспоминать фотографии, которые услужливо нащелкали его детективы, прибывшие на место взрыва буквально через несколько минут.
В окровавленном куске мяса трудно было опознать красивого негодяя, а уж потрясенное лицо Джареда вспоминать и вовсе не хотелось.
Джеральд уговаривал себя – он здесь не при чем. Да, хотел наказать, да, возможно, сделал бы так же, но его опередили.
Ну хотя бы у него чисты руки, а Дженсен при его образе жизни и шлейфе разбитых сердец позади рано или поздно нарвался бы – Джеральд вполне договорился со своей совестью, выпил с ней на брудершафт, и ждал, что Джаред очень скоро забудет изуродованного дружка.


***


Но снова просчитался.
По всем пунктам – во-первых, оклемавшись, Джаред нашел детективов, запомнил их бесцеремонные действия когда сидел в прострации, обнимая окровавленного, бесчувственного Дженсена. Нашел, вытряс все из них, узнал, на кого они работали. А потом пришел и сказал чужим, злым голосом:

– Ты мог его спасти. Один звонок, папа! Один звонок.

Покачал головой, вдруг повзрослевший, осунувшийся, и проговорил твердо:

– Ненавижу тебя. Это ты виноват. Никогда тебе этого не прощу.

И не слушал ничего, упрямый, злой, уходил, а Джеральд пытался его удержать, кричал, просил, а в ушах звенел тихий ненавистный голос: «... можете потерять сына...»

Потерял. Потому что Джаред ушел из дома, и вопреки надеждам Джеральда искалеченного Дженсена не бросил: дневал и ночевал в клинике, забросил учебу, устроился там санитаром, как докладывали новые детективы, исправно выносил из-под Дженсена судно, ухаживал за ним, кормил, и главное, Дженсен продолжал отравлять его сыну жизнь. Рассказывали, да он и сам слышал благодаря спрятанному в палате микрофону:

– Убирайся, ненавижу тебя! Уходи, сученыш, тварь, это ты виноват, что я теперь такой!


Дженсен потерял красоту, но не утерял власти над его сыном – почему? Что еще такое было в нем, в этом мерзавце, кроме смазливой рожи?

Джеральд не знал, почему все так – почему Джаред терпит. И что теперь делать.



***


Ошибка была не в бездействии, когда он мог позвонить и предупредить.

Джеральд понял это через несколько месяцев, когда наблюдал через стекло в автомобиле, как ночью увозят Дженсена из клиники, пока Джаред не без помощи подсунутых таблеток дрыхнет в своей каморке медбрата.

Ошибка была в другом.

В недоверии к сыну. В незнании.

Оказывается, он совсем не знал своего сына. Пришлось бросить все дела, и днем и ночью отсматривать пленки из палаты Дженсена, слушать их разговоры, узнавать Дженсена, вздорного, злобного, отравленного обидой, разбитого болезнью, но... оказывается, любящего. А он не знал, не видел.

Смотреть на фото повзрослевшего сына с упрямо сжатыми губами, и... узнавать в нем себя. Видеть, как Джаред сидит, закрыв лицо ладонями лицо у кровати спящего Дженсена и понимать, что это навсегда. Как у него с Шерон.

Один раз, чувство дается один раз, и неважно кто – тот, кого ты любишь, другого раза не будет, Джеральду повезло, а вот Джареду – он думал, что нет. А теперь и не знал.

***

Дженсен сам позвал его. Как-то догадался, или просто знал, что за ним следят, сказал, оставшись один в палате:

– Приходи, Джеральд. Нам нужно поговорить.

Джеральд никогда не был трусом – пришел на следующий день.

А вот теперь сидел в машине, смотрел вслед фургону, и вспоминал.

«... он вас не простит. Но вы должны помочь мне ради него. Вы сделаете это. Потом все будет по-другому, я вернусь, или он найдет меня раньше, но сейчас я должен уйти. Я не могу...»

Он недоговорил, что «не может» хотя до этого был красноречив. Но Джеральд думал, что понял – может быть, гордость. Или?

Он все-таки счел возможным для себя сделать предупреждение, если тогда не предупредил, то хоть сейчас:

– Дженсен. Это может быть очень опасно. Импланты не всегда приживаются. И вы навсегда станете... не совсем человеком. Почти киборгом.

Дженсен страшно ухмыльнулся. Теперь это выглядело действительно страшно, с его изуродованным лицом. А под тонкой простыней видно было очертание культей, и это тоже выглядело жутковато, но Джеральд старался не смотреть.

– Да, – сказал Дженсен, – я знаю. Пятьдесят на пятьдесят. И я помню, придется подписать документ, что не имею претензий, если вдруг сдохну. Но я не сдохну, папочка. Даже не надейтесь. И еще станцую на своей свадьбе.

Может, Джеральду стоило разозлиться снова на этот искалеченный обрубок человека, но Джеральд подумал тогда, совсем без шуток, рационально и серьезно – а пожалуй, да. Этот – станцует.

И теперь Джеральд сидел в машине, почти уже рассвело – а он сидел и ждал, пока Джаред проснется. Предстоял совсем нелегкий разговор.



Глава 2

***

Джеральд не стал бы этого делать, но слишком любил жену. Шерон хотела видеть сына на свой день рождения, и скрепя сердце, он позвонил по памяти уже, в облюбованное детективное агентство.

Да, он привык, что теперь наблюдал за жизнью сына на расстоянии. С фотографий, с редких видеозаписей на него смотрел совсем взрослый и вечно угрюмый молодой мужчина. Он так сильно повзрослел. Пять лет, всего каких-то пять лет, и от того улыбчивого, сияющего вихрастого мальчишки, которого он так любил и защищал, не осталось и следа. Чужой и взрослый.
Как и все – как и он сам, со своими застарелыми обидами, со своей болью.
Джеральд не обижался за себя, он сердился на Джареда из-за жены – мог бы позвонить. Она-то в чем виновата?
И, если уж так подумать – его за что наказывать так долго?
Он не чувствовал вины – за то, что не сделал, за то, что не помог, он до сих пор считал, что рано или поздно случилось бы что-то подобное. Потому что такой вот он, Дженсен.
Вызывал у людей слишком яркие эмоции, специально, намерено, не жалея, наслаждаясь – и расплачивался за это полной мерой.
По себе знал, что это так, и ненависть – глухая, притушенная, закрытая на триста замков в самом дальнем уголке сердца – так и жила в нем, и не было никакой силы простить.
Даже не за то, что Дженсен отнял у него сына.
За то, что так и не принял его, просто отнял и выкинул как ненужную больше игрушку, а Джаред так и остался – неприкаяннным.

Особенно остро кольнула, ожила ненависть, когда приехал по звонку – он здесь, мистер Падалеки. Не знаю, как долго будет, скорее выезжайте.
Каким-то чудом Джаред оказался в городе, и был в трех кварталах от офиса Падалеки – Джеральд приехал в минуты.
Знал, что по телефону звонить бесполезно, Джаред сбрасывал звонки.
Поговорить.
Попросить.
Но все забыл, о любых просьбах – ради Шерон – когда сидел в машине и смотрел на сына.

Если есть на свете чувство, близкое к ненависти и любви, когда готов убить, чтобы не видеть, как унижается твой ребенок – то, наверное, это было оно – и ненависть и любовь, и жалость, и горе, и радость оттого, что увидел, что хотя бы раз увидел не на фото, а так, рядом – вживую. И подойти бы и врезать, но нет никаких сил – сидел смотрел, а Джаред – смотрел на своего ненаглядного Дженсена.

Вернее, подглядывал.

Вот такая у них странная смешная цепочка подглядывальщиков получилась – Джеральд из-за затемненного стекла машины следил за Джаредом, а Джаред, притулившись к стене и прячась за выступом здания следил за Дженсеном, а вот Дженсен ни от кого не прятался.
Как и в былые времена, красивый до неприличия, сидел себе на открытой террасе дорогого ресторана в окружении нескольких щебечущих девиц, и похоже, что это была какая-то запланированная встреча. Точно, одна из девиц была с микрофоном, и время от времени задавала Дженсену вопросы, тот с улыбкой отвечал, отвлекался, целовался с жмущейся к нему блондинкой, гладил рукой другую, рыжую, скалился на все тридцать два и еще подмигивал краснеющему официанту.

При одном только виде этой картинки у Джеральда начался приступ изжоги. Вот мерзавец.

Абсолютный, совершенный, вызывающий восхищение мерзавец.

Даже издалека было видно, что Дженсен отлично выглядит, и прекрасно себя чувствует.

И, кажется, готов оприходовать весь гарем, и пацана официанта до кучи, и самое противное – краснеющий официант явно не против.

И самое ужасное – Джаред.

Джаред смотрел на Дженсена с довольной, ласковой усмешкой. Прятался от него, не так, чтобы уж очень тщательно, минимум для того, чтобы не лезть на глаза, но и не подходил – не смел?

Джеральд долго этого выносить не смог, все его лояльные речи, чтобы уговорить прийти на день рождение – вылетели из головы. Он вышел из машины и направился прямиком к Джареду.

Плевать ему было, увидит его ненавистный Дженсен, или нет.

– Джаред.

– Привет, пап.

Мельком взглянул на него, и продолжал смотреть на Дженсена.
Джеральда снова резанула острая, больная обида, и он желчно спросил:

– Что как собака из подворотни выглядываешь?

Бесило ужасно – и довольная, какая-то детская, нежная улыбка Джареда, стереть бы ее, и чтобы оскал, и чтобы злость, да докажи уже, что ты мужчина! Врежь ему. Что ты смотришь на него так, будто он бог?

И поразило то, что так давно не видел улыбки Джареда на фотках, а тут он смотрит и улыбается.
Что, значит, не всегда угрюмый?
Господи. Какой ужас. Если только так можно вызвать его улыбку.

Джаред усмехаться перестал, но взгляда от Дженсена не отвел, может, просто не мог.

– Не начинай, – сказал так, будто вчера виделись.

Но ведь они не так уж часто говорили о Дженсене, вернее, всего-то два раза. И что – не начинай? Не смей говорить о нем?
И лезло изнутри что-то гадкое, ревниво-больное, выталкивало наружу слова:

– И что? Это твое счастье? Подсматривать из-за угла? Как он... Как он...

Джеральда от негодования заклинило, но Джаред схватил его за рукав, не глядя, шикнул:

– Тихо!

И Джеральд замолчал, беспомощно глядя на сына. Тот всматривался и вслушивался – там, он был всем своим существом там, около Дженсена, и от этого хотелось плакать.

Словно объясняя, Джаред пожаловался:

– Не показывается мне никогда. Вечно намордник свой таскает.

– Что?

Джеральд не понимал.

Не-по-ни-мал.

Джаред вздохнул, и наконец, посмотрел на него.

У Джеральда перехватило дыхание, и он забыл, что хотел сказать.

Вернее, не забыл, но это вдруг стало все так неважно.

Он ведь помнил раньше – помнил, что это такое. Знал, как это чувство называется, но все время врал себе, отвергал снова и снова, у Джареда не так, нет, не может быть. Но сейчас вспомнил – это то самое чувство светилось в глазах Джареда, из-за которого он сам, Джеральд, поборов свои гордость и гнев – пришел сюда.

– Ты зачем здесь? – спросил Джаред спокойно.

Джеральд сглотнул кое-как, и проскрипел:

– К матери на день рождение приди.

Джаред задумался, потом кивнул:

– Хорошо, зайду. Все?

Джеральд подумал, растерянно пытаясь сочинить хоть одну причину не отпускать, но знал, что не получится, не пойдет с ним Джаред никуда, ни в машину, ни в кафе, никуда – кивнул – да, все.

Джаред отступил в тень проулка и растворился в нем, как тень, опасный, сильный, большой, а Джеральд по инерции посмотрел на террасу.

И встретился взглядом с Дженсеном. Тот не смеялся больше, не работал на публику – зачем? Публика ушла. Дженсен, позабыв про окружающих его девушек, смотрел издали на Джеральда холодно, и без улыбки, так, что Джеральд почувствовал себя словно под прицелом снайперской винтовки.

***

А ночью он пришел к Джеральду.
Прокрался, как кот, сигнализация и не пискнула, и проснулся Джеральд от ощущения взгляда.

Ничуть не удивился, с кряхтением выбрался из кровати, радуясь, что Шерон решила принять снотворное, запахнул шелковый халат и, не глядя на гостя, прошествовал в гостиную.

Дженсен бесшумно следовал за ним.

Он включил ночник, и открыл бар, Дженсен стоял в дверях гостиной – стройная широкоплечая латексная черная фигура, в том самом наморднике-маске, и с оружием в руках.

Первым заговорил все-таки Дженсен. Спрятал оружие и подошел к столику, посмотрел на полные два бокала и хмыкнул.
Но не притронулся к выпивке и маску не снял.

Голос казался глухим из-под маски, а глаза внимательно следили за Джеральдом.

– Что вы делали у Атланта, мистер Падалеки?

Джеральд пожал одним плечом и молча пригубил из своего бокала.

– Вы снова хотите забрать мое. Не боитесь?

Джеральд не смог скрыть раздражения:

– Ты уже забрал у меня сына.

– Вы забрали мою жизнь!

Прозвучало отчего-то зло и страстно, и у горла Джеральд увидел кинжал.

– Это не я подложил бомбу в твою машину, – отрешенно сказал Джеральд.

Джеральд смотрел в лицо смерти спокойно, и ждал, но тут Дженсен отступил от него, и сказал удивленно:

– Вы не лжете.

Джеральд нахмурился. Это было странно – неужели Дженсен не знал?

– Вы не лжете, – повторил Дженсен, сел в кресло напротив и содрал маску.

Джеральд уточнил, не желая отчего-то выглядеть в глазах Дженсена слишком правильным:

– Это сделал не я, но меня просто опередили.

Дженсен оценивающе посмотрел на него, и вдруг улыбнулся. Джеральд вновь ощутил начинающуюся изжогу, потому что вот, ему только что продемонстрировали способ, каким его сына превратили в раба – улыбка делала Дженсена, даже на взгляд сухаря-банкира – очаровательным. Очаровательным сукиным сыном.

– Возможно да, – весело согласился Дженсен, – а возможно и нет.

– Скорее «да» чем «нет», – желчно возразил Джеральд.

Дженсен наклонился, взял свой бокал, отпил немного и сказал, улыбаясь уже не так бронебойно-ослепляюще, а немного задумчиво, и слегка насмешливо:

– С вами на удивление приятно разговаривать, мистер Падалеки. Вы не лжете. Вы не представляете, как часто люди лгут. Они врут все время, все время жизни, на каждом шагу, лгут и лгут – не замечая. Слова лжи слетают с их языка и во время радости, и в горе. Они ложью защищают, ложью пытаются убить, они хвастают, и лгут, они жалуются и лгут, преувеличивают свои несчастья и радости, как же я устал от этой лжи.

Джеральд подумал.

Подумал еще и приподнял вопросительно брови, глядя на своего ночного гостя.

– И как это ощущается?

– Ложь? – Дженсен задумался тоже, потом сказал, – как зуд внутри головы. Неприятно.

– Это бонус к новому телу?

– Типа того. Но я не назвал бы это бонусом, скорее, проклятием.

– Ты боишься поговорить с Джаредом.

Сразу же воспользовался новым знанием о противнике Джеральд.

Дженсен нахмурился, напрягся немного, и выжидательно смотрел. А Джеральд едва сдерживал радостную злость. Не всегда выпадает шанс высказать все в лицо, и совсем не напрягаться о спасительной, укутывающей, доброй лжи.

– Ты, значит, думал, что это я тебя заказал – и мстил Джареду. Все это время. Из-за меня. Жаль, что это не я тебя заказал! А теперь ты боишься и избегаешь его, потому что не хочешь слышать правду. Потому что если узнаешь, как он к тебе относится, ты почувствуешь себя мудаком, хотя, о чем это я. Ты прекрасно знаешь о его чувствах, это даже такой тупой мудак как ты заметит. Но тебе нравится мучить его. Ты ведь наслаждаешься, мучая его. Ты забрал у меня сына, но не подпустил его к себе, а теперь издеваешься, и...

– Нет!

Повисла тишина, нарушаемая лишь взволнованным дыханием гостя.

А потом Дженсен неохотно признался:

– Не совсем так. Это он избегает меня. А я никак... никак не могу добраться до него. Я пытаюсь поговорить, но теперь он не... И я подумал, когда увидел вас – это снова вы. Вы всегда были против меня, вы и сейчас это не скрываете. Теперь понимаю, что глупо, но я решил, что вы снова встаете между нами.

Совершенно потрясенный, Джеральд спросил растерянно:

– Но что же он тогда делал там, в подворотне?

Дженсен нахохлился, и с детской обидой буркнул:

– Вы думаете, у меня был шанс поговорить? Он ушел бы быстрее, чем я успел бы избавиться от девчонок.

Джеральд внезапно почувствовал удовлетворение.

Ну, не то, чтобы совсем внезапно. И мстительно сказал:

– Я думаю, он правильно делает, что избегает тебя. И даже в каком-то смысле дразнит. Хе-хе. Я вообще думаю, что он слишком хорош для тебя, но ты это и так знаешь, в смысле, что я так всегда думал и думаю. И ты слишком долго отталкивал его. Ты виноват, что мой мальчик несчастен. И я совершенно искренне ненавижу тебя за это.

Дженсен сумрачно исподлобья смотрел на него.

Джеральд с удовольствием отпил из бокала и заметил:

– И ни слова лжи из сказанного. Чувствую, мне тоже становится приятно с тобой беседовать. Сынок.


***


Ну, в общем, Джеральд назвал время и место, где может появиться Джаред в ближайшее время, и может быть, он чувствовал вину перед Шерон, но перед сыном вина была больше.

Поэтому удержал жену, когда она рванулась от окна к выходу, едва у дома остановилась машина и из нее вылезла знакомая долговязая фигура.

– Подожди, дорогая.

– Но как же. Джеральд, он ведь...

– Тихо, дорогая. Все хорошо. Все будет...

– Ооо, это он. Этот... этот человек, он тоже здесь, Джеральд!

– Все хорошо.

– Он сейчас уйдет с ним!

Пришлось удерживать ее, Джеральд прижимал ее к себе, и гладил по голове, по спине, приговаривая бессмысленный успокаивающий вздор, а на улице, перед домом, в свете невыключенных фар стояли двое, и чем дольше длилось это время, пока они стояли рядом – тем больше было шансов, что, может быть... Может быть.



Глава 3

***

Джаред вернулся домой. Шерон восприняла это именно так, и Джеральд не собирался спорить с счастливой женщиной, не так уж часто у нее были в последнее время поводы для радости.

И пока Джаред обнимался с мамой, пока выслушивал ее, пока уклончиво с и улыбкой рассказывал о себе, Джеральд смотрел и видел совсем другое.

Что-то случилось у них – да, можно было говорить теперь так, «у них», во всяком случае, признаки были. Джаред не выглядел угрюмым, просто уставший молодой человек, измотанный, но улыбался он матери искренне, почти как раньше. И за всеми улыбками и разговорами висело напряжение, Джаред проваливался иногда будто в другую реальность, застывал, казалось, он весь – настороженное, острое внимание.

Шерон тоже чувствовала напряжение, и в конце концов спросила, верно угадав причину тревоги сына:

– Что-то с Дженсеном? Ты ни слова не сказал о нем. Он в порядке?

Джеральд, как раз наливавший себе коньяк, остановился и посмотрел – хотел видеть выражение лица Джареда.

Джаред, видно было, до последнего не уверен был, стоит ли рассказывать, но, кажется, решился.

Перехватил взгляд отца и начал, все еще колеблясь:

– Мне нужно с вами поговорить. Дело в том, что... Черт. Ой, прости, мама. Не знаю, как начать. Вы ведь знаете, чем я занимаюсь?

Джеральд отставил бутылку и медленно кивнул. Не то, чтобы его сыщики сами понимали, что означают сведения, которые они приносят ему. Но он хорошо умел работать с информацией и составлять из них общую картину. Он был одним уз лучших аналитиков в деле отца, прежде чем унаследовал его. И, конечно, знал, что существует некая тайная организация, на которую работает его сын. Название не имело значения, какая-то сложная буквенная аббревиатура, на посторонний слух ничего не значащая, именно эта организация обеспечивала главный доход в клинике, куда Джеральд отправил Дженсена больше пяти лет назад. А доход от пластических операций актрис, звездочек, певцов, дикторов, мечтающих убрать морщины и подтянуть фигуру, или сумасшедших миллионеров, желающих присобачить себе механическую руку – составлял, как выяснилось, ничтожный процент. Джеральд предполагал, что еще в клинике Дженсен получил предложение от этой тайной организации. Не отказался, а за ним, за ним последовал и Джаред, когда нашел его.

Чем они занимались? Когда впервые Джеральд увидел загадочную аббревиатуру, которую про себя, выкинув лишние буквы для читабельности называл УДАВ, то сперва решил, что это некто сумасшедший тайно лепит себе суперсолдат, чтобы захватить мир. Но скоро узнал, что об УДАВе знают госструктуры, более того, тесно сотрудничают. После того успокоился, не бандиты – и ладно.

И теперь Джаред мялся, не зная, как начать, но Джеральд не собирался ему помогать.

Джаред вздохнул, и начал:

– В общем, это что-то вроде... эээ... охранной организации. Конечно, у нас бывают разные сложные случаи, но мам, не волнуйся, я аналитик, сижу все время в кабинете, ничего страшного.

Джеральд мысленно усмехнулся. Но спорить не стал, хотя полагал, что тут Джаред лукавит, чтобы не расстраивать мать. Дальше что?

Джаред рассказывал, глядя честными глазами на Шерон:

– Все, в общем, хорошо. Но тут, тут случилось кое-что. Группе оперативников поручили обследовать катакомбы под городом, сектор Икс-девять, там, как нам объяснили, прятался... эээ, человек, который пытался убить нашего клиента. Нам, то есть... короче, оперативникам нужно было его найти. И не все прошло гладко, Медника они упустили, и... он утащил с собой оперативника. Дженсена.

Так, все понятно. Эти двое придурков, Джаред, конечно же, пусть не болтает про каких-то там других оперативников – Джаред и Дженсен влезли в логово Медника! Слава богу, Шерон не знает про него, не интересовалась, и за чистую монету приняла идею про аналитика в чистеньком кабинете. Мальчишки! Глупые, тщеславные идиоты, захотелось поймать неуловимого злодея, превращавшего своих врагов в медные статуи.

И теперь этот болван Дженсен в руках Медника. И, вероятно, скоро они в новостях полюбуются на еще одну медную статую. Или?..
Джаред очень уж странно выглядит. Как будто... ждет кого-то?

Джеральд подобрался и тоже зачем-то посмотрел по сторонам, потом опомнился и требовательно спросил у сына:

– И что теперь?

Джаред ответил медленно, подбирая слова:

– Он... он жив, но Медник его... он что-то сделал с ним. Говорят, Медник умеет гипнотизировать, или что-то вроде этого. И теперь Дженсен, вроде как, на темной стороне. Он может прийти сюда и я должен его остановить.

Так вот зачем Джаред здесь. Чтобы защитить семью. Джеральд подавил раздраженный вздох, и спросил:

– Он кого-нибудь уже убил?

– Нет, но пытался. А теперь... Теперь, я думаю, он придет сюда.

– Ты будешь стрелять?

Джаред выдержал его взгляд. И ответил:

– Если придется.

– Ну, если ты не сможешь, то я точно выстрелю, – пообещал Джеральд, и постарался не заметить, как быстро взгляд сына из уверенного стал беззащитно-беспомощным.


***


Это уже потом, поздно ночью, когда Шерон спала, а они вдвоем сидели у дверей ее спальни, охраняя ее, Джаред рассказывал тихо, почти шепотом, как все было на самом деле.

–... спас меня. Спас мне жизнь, а сам остался там. Я попал в ловушку, знаешь, типа чана такого. Или чаши. Скользкие стенки, не выбраться никак. Не видно было ловушки, спрятал, гад, ну я и свалился в полной темноте. И сразу же эта чаша засветилась, и снизу, там такие как дырки – оттуда полилось что-то вроде жидкого металла. Медник чертов... Горячее, у меня подошвы – дюйм, они вмиг расплавились, растворились просто, я и крикнуть не успел, стою, смотрю вниз, пол весь кипит, думаю, все. И хохот еще этот дурацкий, с эхом. А с Дженсеном мы поругались, мы с ним все время ругаемся, ну и... каждый пошел в свою сторону, я думал, он уже далеко – а он вдруг вернулся, и спрыгнул в чашу. Я даже не понял, понимаешь? Не успел ничего понять, он своей механической рукой вышвырнул меня оттуда. Просто выкинул. Я еще успел заметить, что эта лава кипящая ему уже ботинки залила, и я хотел назад, а он, он оттуда выскочил, но его ноги горели, почти до середины икры... как тебе объяснить – растаяли? По краю тлела ткань, и оттуда, снизу, где должны быть кости – железки торчали. У него же ноги... там сплав... короче, я думаю, если бы были кости, то они бы тоже растаяли. А сплав этот суперпрочный, я забыл, как называется. Он тут же повалился на пол, и заорал чтобы я уходил, прогоняет меня, а я стою и... смотрю, как дурак, на его ноги. На то, что осталось. И думаю, больно же, а он... встал. Побелел весь, но встал как-то. И врезал мне. И велел уходить, я бы не ушел, ни за что без него, но тут этот Медник вылез откуда-то, и они начали драться, мне прилетело, даже не знаю от кого, вроде, Медник хвостом зарядил. Я упал. А когда очнулся – темнота, чаша пропала куда-то, и ни Дженсена, ни Медника.

– Почему ты думаешь, что он сюда придет? – шепотом спросил Джеральд, невольно сжимая оружие крепче.

Джаред усмехнулся.

– Я просто знаю.


***


Может, Джаред и не был крутым аналитиком, но в этот раз не ошибся – Дженсен пришел.

Впрочем, то, что явилось – Дженсеном было лишь отчасти.

Джеральд невольно устремил взгляд на ноги – успел удивиться – они казались нормальными, не было пугающих пустот, а потом как-то стало не до разглядываний – они метались по дому, две тени, едва уловимые взглядом, так быстро передвигались, что фигуры смазывались, драка, не драка – танец не танец, полет – не полет, все вместе, и страшное и завораживающее, а потом, потом они как-то замедлились, и Джеральд увидел, как Дженсен нависает над распростертым на полу Джаредом и в руке у него кинжал, он уже поднял руку, и быстро, плавно, страшно – опускал ее, целясь в сердце, все происходило так быстро, стремительно – нет! Закричали вместе, Джаред придушенно, Джеральд – отчаянно, неверяще – нет, нет.

Нож остановился в миллиметре от цели, и – что его остановило – Джеральд не знал. Они смотрели друг на друга, Дженсен и Джаред, может, всего несколько секунд, потом нож продолжил движение, но Джеральд воспользовался этой задержкой, спасительной для его сына – и опустил на голову Дженсена тяжелое пресс-папье.

Тот свалился без звука, как тряпичная кукла.

– Пап, ты не убил его? – встревожено спросил Джаред, подымаясь с пола.

Джеральд с подозрением посмотрел на несостоявшегося убийцу и посоветовал:

– Если даже нет, ты добей. Или свяжи покрепче. Неизвестно что он выкинет, когда очнется.

Конечно, он знал, что добивать Джаред его не будет, но удержаться от предложения не смог.

Впрочем, Джаред послушался его, и Дженсена крепко-накрепко связал. А пока тот был в отключке, пользуясь моментом, задрал его штанину. И присвистнул.

Любопытный Джеральд посмотрел тоже, и даже потрогал. Это было что-то никогда им невиданное. Тайные агенты УДАВа в известной клинике, где Дженсен провалялся год, могли заказать себе такие конечности, что они не отличались от настоящих абсолютно, кожа человеческая, ногти росли, волоски, все как настоящее, свое. Разве что сила у таких ног и рук была нечеловеческой, но то не видно глазу. А вот это – это было что-то другое. Медного, металлического цвета плоть, живая на ощупь, вросла в нормальную, розовую кожу так, словно оно так было всегда – никаких воспалений, просто неровный, расплывчатый край, где плоть человеческая меняла цвет на медный, блестящий. Что за черт?

– Медник, – прошептал Джаред, – это Медник поработал. Теперь Дженсен – его солдат.

– Что ты будешь делать?

Джаред вздохнул.

– Наших я уже вызвал, скоро будут. Думаю, мы сумеем его... распрограммировать. И есть надежда, ведь он не смог меня убить.

– Джаред, он убил бы. Просто почему-то приостановился.

Джаред очень как-то знакомо и неуместно весело улыбнулся, сильно Джеральду кого-то напоминая.

– Может – да. А может, нет.

– Скорее «да» чем «нет», – автоматически ответил Джеральд, и вздохнул тоже. Эти мальчишки. Эти глупые, влюбленные мальчишки.

– Но ведь не убил.

Радуется, дурачок, неизвестно чему.

– Это потому, что я вовремя огрел его, – проворчал он, и махнул рукой, – ладно, пойду к Шерон. Надеюсь, этого ниндзя-убийцы не будет здесь к моему приходу. И, боже мой, когда уже будет ваша свадьба.

– Мы как раз поругались на эту тему, – откликнулся Джаред, внимательно следя за лицом Дженсена, – о, па, он, кажется, приходит в себя.

Не то, чтобы уж очень было любопытно, ему до смерти надоел Дженсен, Дженсен, Дженсен, все время Дженсен! Но Джеральд остановился и посмотрел. Он спорил сам с собою – очнется ненавистный возлюбленный сына собой, стервозным сукиным сыном, но своим сукиным сыном, или все еще чужаком – фанатичным медниковским убийцей.

– Джеральд?! Что, ради бога...

Дженсен выглядел шокированным, что, надо сказать, было редкостью. Но Джеральду не дали в полной мере насладиться потрясением на обычно надменном лице будущего, увы, родственника, Джаред кинулся к нему на шею.

– Джаред, ты... Стоп, а чего это я связан?

– Ты пытался убить нас, – с удовольствием уколол его Джеральд.

Дженсен приоткрыл рот, но, к некоторому сожалению Джеральда, очень быстро все вспомнил, сопоставил, сделал выводы, и перестал выглядеть таким беззащитно-потерянным, нахмурился и спросил отрывисто:

– Я никого не убил?

– Просто не успел, – ответил Джеральд, и лицо Дженсена несколько разгладилось. К сожалению.

– И что? Меня никто не развяжет?

– Нет, – хором ответили Джаред с Джеральдом.

– Пока нет, – уточнил Джаред, в утешение гладя Дженсена по руке.

И Дженсен вздохнул, сдаваясь.

Проклятые глупые мальчишки. Джеральд так и не смог заснуть до утра, вспоминая, как вышел в гостиную. Он увидел в окно, что машина подъехала, хотел предупредить, но так ничего и не сказал. Пятясь, вернулся спальню, а эти глупые суперагенты продолжали самозабвенно целоваться, и эта картинка – связанный по рукам и ногам Дженсен, довольно растекшийся в объятиях Джареда – так и стояла перед глазами. И не было никакой кнопки Delete для памяти. Чертовы мальчишки.



Глава 4

эпилог

– Ужасный монстр, укравший моего сына.

– Джеральд. Рад тебя слышать. Я смотрю, ты в хорошей форме. Звонить в четыре утра...

– Где мой сын? Почему он не берет трубку?

– Я его сожрал. Джеральд, он спит. Я выключил его телефон.

– Ты ужасный, гадкий, невыносимый...

– Я тоже тебя люблю.

– ...собственник!

– Это для тебя новость?

– Я хочу поговорить с сыном.

– Не сейчас.

– Не тебе решать, когда я могу, а когда не могу общаться с сыном!

– Именно мне. Он устал и спит, потому что целую ночь мы – хочешь, расскажу, чем мы занимались? В подробностях.

– Мерзкий извращенец, соблазнивший моего сына. Ты задолжал мне. Ты очень сильно задолжал, не знаю даже, как расплатишься.

– Вот, это уже ближе к делу. Что там случилось? Джеральд, правда, давай покороче. Четыре утра. Я весь внимание.

– Как поживает твой встроенный детектор лжи?

– С тобой, как всегда, не срабатывает.

– Потому что я искренен!

– Я помню. Куда приехать, когда?

– Тебе неинтересно, кого я собираюсь проверить на детекторе?

– Абсолютно.

– Ты нелюбопытный, скучный, занудливый...

– Так где и когда?

– Как обычно, в моем офисе, в девять. Сегодня.

– Хорошо, буду.

– Привет передавай Джареду.

– Обязательно.

– Шерон ждет вас на годовщину вашей свадьбы. Только попробуйте не прийти.

– Обя... Стоп. Мы хотели уехать, билеты уже купили. Это наш юбилей.

– Шерон об этом скажи. Вы ей тоже задолжали, и очень сильно.

– Обсудим в офисе.

– И даже не пытайтесь увильнуть! Она пригласила гостей, и даже оркестр, будет тот самый оркестр, помнишь сумасшедшего дирижера Мишу? А как вы танцевали?

– Ну... хорошо. Хорошо, я поговорю с Джаредом.

– Никаких разговоров. Вы будете.

– Мистер Падалеки. Это вы – настоящий монстр. Вы...

– Вы будете. И – почему так официально?

– Хорошо. Папочка.

– Спокойного остатка ночи, сынок.


11.04.15



Сказали спасибо: 49

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

Отзывов нет.
Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R s T v W y z а Б В Г Д Е Ж З И К м Н О П С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1380