ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
1441

Придуманные

Дата публикации: 11.12.2015
Дата последнего изменения: 11.12.2015
Автор (переводчик): Rina22ru;
Пейринг: J2;
Жанры: АУ; романс; фантастика;
Статус: завершен
Рейтинг: R
Размер: мини
Примечания:

Посвящение: Голубятне на желтой поляне. Кто читал, поймет.
Некоторые рисунки из блокнота астронавигатора:
http://cs617824.vk.me/v617824763/16616/jyyU7YCcFOQ.jpg (автор Kicked In The Teeth)
http://cs617824.vk.me/v617824763/16cb3/frZVFHbvnDQ.jpg
http://cs617824.vk.me/v617824763/16cd1/yFRUPVPtE3s.jpg
http://cs617824.vk.me/v617824763/16acd/fZuTWPsqr-4.jpg
http://cs617824.vk.me/v617824763/16cba/9rz6g-JX0-U.jpg
http://cs617824.vk.me/v617824763/16d49/8srNdpUvhI0.jpg (автор ~bonny)
Автор благодарит неизвестных ему художников и не претендует на их славу. Спасибо Мияне за подборку.
В фике могут встречаться некоторые фразы из "Голубятни в Орехове" и "Альтиста Данилова". Просто автор помнит их наизусть и не мог удержаться.


Саммари:

Дженсен нарисовал себе Большого Джея, Джаред написал про астронавигатора Эклза цикл фантастических романов. Так кто кого придумал?


Глава

***
Астронавигатор Дженсен Эклз благополучно закончил третий месяц своей вахты. Осталось еще три месяца, потом их посудину погрузят в межгалактический паром "Вельзевул", команду, спящую в анабиозе, под чутким руководством того же Дженса вместе с криокапсулами переправят в пассажирский отсек. Еще через два дня Эклз забудется в криосне на шестьдесят земных лет. Именно столько паром будет добираться до галактики на краю Вселенной, где они подрядились исследовать пустынный участок космоса. Братцы-космобиологи будут искать чудные микроорганизмы, остальные ученые - обрабатывать полученные данные, а Дженсен отвечает за маршруты, работа непыльная, личной жизни никакой. Но если у тебя давно уже нет дома и родных, то такая жизнь самая подходящая.

Дженсену по земным меркам было около двухсот лет, большую часть из которых он провел в криосне. Возраст свой уже давно не считал. Выглядел на тридцать пять, и хорошо. Кому интересно, тот пусть и считает.

В первый полет Дженсен ушел сразу после Звездной Академии. Планета с Огненными Мустангами была невероятной, приключений хватило бы на целую книгу. Когда вернулся, могила матери еле нашлась на заброшенном кладбище, а любимая сестричка стала древней старухой с водянистыми глазами, которая даже не вспомнила, как его зовут. Племянники обзавелись внуками, а его никто не ждал.

Следующей была колонизация планеты в созвездии Кита. Встреча с Крисом сделала жизнь ярче и вкуснее. Серьезный разведчик планетарных недр взял в плен его сердце, и Дженсен был счастлив. Но счастье продлилось недолго, Криса внезапно перевели в другой сегмент космоса на неизвестный каменистый обломок с многообещающими недрами. Его корабль взорвался по пути туда от шального метеорита. Странная история, ведь все корабли оснащены генераторами силовых полей именно на такие случаи. Эклз подписал контракт на работу в дальнем космосе, сам выставил недрогнувшей рукой счетчик криокамеры на пятьдесят пять лет и перестал бояться последствий криосна. Какая разница, засохнет он в пути по вине автоматики или по этой же причине выблюет свои внутренности сразу же по прибытию.

Десятком лет раньше, годом позже - все там будут. Поэтому Эклз хватался за любые предложения, даже самые авантюрные. Сделать расчет трассы в обход полей астероидов и метеоритных потоков он мог в любой точке Вселенной, а больше от него ничего и не требовалось. Правда, всякие неприятности, космические пираты, черные дыры и странные инорасники находили его сами. Нет, пожалуй, он их притягивал. Зато тосковать было некогда.

Но иногда судьба подкидывала ему несколько месяцев спокойствия. Вот как сейчас. Корабль укомплектовали искусственным интеллектом - искином - последней модификации. Для экономии ресурсов команду "Морфеуса" отправили в криосон. Одного навигатора с навыками пилота было достаточно, чтобы, в случае чего, среагировать должным образом. Искин действовал по инструкции, а человек - по ситуации.

Из искина получился отличный помощник пилота и хороший собеседник, причем тот имел свой подход к каждому члену экипажа. Такому интеллекту цены не было. Звал искин себя Коллинз, без объяснений смысла своего имени. За три месяца один на один с Дженсеном он пытался придать своей голограмме такой вид, который не раздражал бы Эклза вот ни капельки.

Когда в очередное утро Дженсен выполз в кают-компанию, совмещенную с рубкой, одним словом, пультогостинную, то по платформе для голограмм прохаживался грустный, небритый, темноволосый человек в строгих брюках, белой рубашке, при галстуке и в бежевом плаще, который довольно странно смотрелся на голограмме. Глаза у порождения неуемной фантазии искусственного интеллекта на этот раз были цвета земного неба, которое Дженсен видел в прошлой жизни. Эклз замер, разглядывая новое творение искина.

- А галстук-то зачем?

- Так... спокойнее.

- Тебе или мне?

- Астронавигатор Дженсен Эклз, вы опять вопросами разговариваете. Дженс, брось дурака валять!

- А ты ничего лучше не мог придумать?

- Ну что за манеры! Опять вопрос. Могу так, - голограмма сменилась на изображение томной пышногрудой брюнетки в коротких шортах и ярком топе, - но тебе же неинтересно. Или так, - голограмма мигнула, возник Шрек, глупо улыбаясь, почесал затылок.

- Ладно, будь кем хочешь, только не лезь со своими советами...

Дженсен налил себе кофе, плюхнулся на старенький, но уютный диван.

- Слушай, а Коллинз - это имя или фамилия? - улыбка осталась в кружке, на искина смотрели серьезные глаза.

- Образ жизни! - голограмма искина приняла прежний вид, уселась на платформе спиной к дивану, скрестив ноги.

- Вот и поговорили! Фиг с тобой, меня база вызывает.

Дженсен заметил мигающий огонек внешнего вызова, щелкнул переключателем.

- Дельта-Два-Ноябрь, ответьте базе! - на виртуальном экране появилась миловидная женщина.

- Привет, база! Мэри Энн, как слышимость? - Коллинз, уловив новый вопрос, закатил глаза и исчез.

- Слышу тебя нормально. Как ты, Дженсен? - взгляд собеседницы наполнился беспокойством и сочувствием.

- Спасибо, хорошо. Команда в анабиозе, на борту все спокойно, до связи! - Эклз разом выключил все экраны.

И так еще три месяца. Ну сколько дел у дежурного в пультогостинной? После его ждет двухчасовая тренировка на тренажерах и беговой дорожке, потом завтрак - болтовня с Коллинзом - обед - уточнение маршрута - проверка состояния криокамер - ужин - личное время - сон. Ничего нового. Дженсен вздохнул и пошел на девяносто третий заход.


***
Перед сном Эклз залез на диван с ногами, блокнотом и карандашом. Коллинз пристроился на краю платформы, с интересом поглядывая на деятельность Дженсена.

- Эй, Дженс, все равно никто не слышит, я запись выключил, признавайся, ты по нему скучаешь?

- Ты про кого? - пальцы ловко держали карандаш, который так и летал по бумаге.

- Ну про этого, на рисунках, - Коллинз кивнул на блокнот.

- С чего ты взял?

- Боже, опять вопросы. Дженсен, ты неисправим! Ты только на себя посмотри. Эльза по тебе три года сохнет, в криокамеру со слезами улеглась, а ты в ее сторону даже не смотришь. Мэри Энн из управления скоро через виртуальный экран сюда явится, чтобы тебя утешить, а тебе - все равно. Чуть что, хватаешь свой блокнотик и ну рисовать! Я-то все вижу...

- Коллинз, иди пустыню пылесось!

- Ты прямо сама любезность. Давай, покажи, а то буду ныть еще три месяца! Только с самого начала, я проведу сравнительный анализ личности нарисованного.

- Ну-ну, только плащик ядом не закапай, - Дженсен нехотя повернул блокнот к искину.

- Та-а-ак, полистай, угу, еще, еще, та-а-ак, все ясно! - Коллинз встал и, прохаживаясь по платформе, выдал заключение. - На первом рисунке лицо неопределенно, четко виден рост. Высокий... Дальше явно прослеживается взросление этого человека, от юноши до молодого мужчины в самом расцвете сил. Отлично прорисованы черты лица. Где ты его видел?

- Нигде.

- Попробую по-другому. Ты его знаешь?

- Нет.

- Тогда откуда вот это? - Коллинз выразительно указал на рисунок.

Дженсен помолчал, облизал вмиг пересохшие губы и красноречиво пожал плечами. Искин хихикнул как-то уж совсем по-человечески.

- И последний вопрос. Что он для тебя?

Бесстрашный астронавигатор Дженсен Эклз, способный проложить маршрут в жопу мира, причем в полной темноте и за пятнадцать секунд, смутился, покраснел, уронил карандаш и полез за ним под стол. Конечно, Коллинзу он не собирался отвечать на вопрос. Но сам себе он давно все объяснил. Уточнение мелочей в рисунках привело к тому, что эти губы обжигали его кожу по ночам, а руки, которые Дженсен прорисовывал очень тщательно, он давно ощущал на своих плечах, спине и, чего уж там, на ягодицах. С этим человеком Дженсен остался бы навсегда, с ним и его тараканами, если они имеются. Наверняка у него куча дурных привычек, но как он любил его заранее, веселого великана с солнечной улыбкой и телом молодого бога. Эклз был согласен находится рядом с ним до скончания века даже на планете Огненных Мустангов. Вместе... И добавлял совсем уже тихо-тихо, где-то в глубине сознания, фразу, которая ему казалась банальной, но притягивала своей значимостью: "Пока смерть не разлучит нас".

- Так, так, так, понятно! - голограмма моргнула и изобразила дождик из сердечек ярко-красного цвета, потом стальной голос без эмоций спросил: - Ваши действия в этой ситуации?

Уже суровый Дженсен вынырнул из-под стола, подумал и сообщил:

- Скоро опять в криосон. За шестьдесят лет должно выветриться.

- Угу, как у Соломона: "И это пройдет"! Первый рисунок у тебя сделан до Тау Кита. Не выветрилось? Мы сейчас о чем разговариваем?

- О пустых мечтах... Ну скажи, откуда ему взяться вот точно такому же, как на рисунках? - Дженсен вздохнул и вернулся в реал. - Ладно, Коллинз, иди проверь автоматику. Я - спать. И Джейту выключи, а то он стал клацать, когда мимо стены идет. Я от этого звука сразу просыпаюсь. Завтра разберу, может, надо смазать.

Искин подозрительно молчал. Дженс развернулся, чтобы видеть голограмму, но световой столб над платформой погас. Посредине пультогостинной стоял... парень с рисунков. Одет в джинсы и широченную толстовку, руки в карманах, плечи вздернуты, улыбается и с любопытством разглядывает Дженсена.


***
У писателя Джареда Падалеки в жизни наступила черная полоса.

В марте взяли на переиздание цикл романов про астронавигатора Дженсена Эклза, рекомендовали найти художника-иллюстратора. У Джея как раз был на примете один, работал честно и быстро, но в результате Джаред был в ужасе. Его Огненный Мустанг с планеты Вулкан, обладатель жутких зубов и изломанных ребер, с хвостом а-ля скорпион был похож на упоротого пони, а вся команда "Морфеуса" и сам Эклз получились в стиле аниме с огромными глазищами на пол-лица. Падалеки воспринял это как личное оскорбление и спустил горе-художника с лестницы. Теперь переиздание задержали на неопределенный срок, а последнюю повесть приняли в печать после недвусмысленного замечания, что пора бы Эклзу уйти на заслуженный отдых, и пусть у Падалеки появится другой главный герой. Не мог Джей просто так взять и отложить астронавигатора в сторону.

Падалеки взохнул. Ну не умел он рисовать… А как другому человеку объяснить, какой на самом деле астронавигатор Эклз. Этот образ Джаред носил в сердце давно и видел очень ясно. Простые описания и слова тут были бессильны. Мало ли на свете людей с зелеными глазами и обезоруживающей улыбкой... Мышечная масса здесь роли не играла, но главный герой фантастических романов просто обязан быть сногсшибательным. Ноги чуть-чуть колесом, как у кавалериста, прекрасно дополняли эту картину. И взгляд исподлобья, настороженный и пронзительный.

Когда Джей начинал первый роман, Эклз был еще тот соблазнитель и искатель любовных побед. Брюнетки, блондинки, инорасницы, кого только Джаред ему не подкладывал. Дженсен подмигивал и не отказывался. Потом появился Крис, и восхищение бравым разведчиком планетарных недр переросло у Дженсена в нечто большее. Джаред вдруг взревновал и перевел Криса в другой сегмент дальнего космоса. Потом Крис погиб, даже без участия Джареда, прости, но так вышло, а Эклз ушел в криосон еще на пятьдесят пять лет. Падалеки предпочитал думать, что тут нет его вины, все получилось само собой. Джаред мучился угрызениями совести, но не долго, как раз до выхода суперкрейсера дальней разведки из субпространства. Эклз проваливался в глухую тоску, а Джей вздыхал, жалел и подбрасывал ему очередной межгалактический кирдык с космическими пиратами, взрывами и чудовищами. Короче, развлекал как мог.

Хотя Джей дописывал уже шестую книгу о приключениях Эклза, старательно придумывая хэппи энд, самые любимые сцены назывались «Дженсен в пультогостинной». Вечерами Джаред очень любил представлять, как босой, именно босой, так уютнее, в стареньких мешковатых штанах и растянутой футболке Дженсен сидит на диване, читает книжку или спорит с Коллинзом. В часы вахты Джаред оставлял Эклза одного. Никаких членов экипажа, всех в анабиоз. Нечего жрать, гадить и болтать без толку. Только Дженсен, искин в группе поддержки и робот-уборщик Джейту, тихо шуршащий вдоль стен да по углам. Будто за дверью кладовки в квартире Джареда, стоит только повернуть ручку, Дженс угрюмо пьет кофе и огрызается на слова Коллинза. Так и жили. Один шлепал по клавиатуре, а другой добросовестно нес вахту. Их разделяла только Дверь.

Джаред теперь был точно уверен, что он придумал Эклза для себя. Дженсен смотрел ему в глаза, врос в душу, прикипел, проник в жизнь, не выдрать, не забыть. И Большой Джей пропал. Привычки Эклза знал как свои: что любит спать на животе, любит облака и шум ветра, море и корабли, куриный суп с лапшой и бисквитное печенье, что ужасный зануда, что ревнив и страшный собственник, что ярко выраженный актив и мастер минетов. Да что там, Джаред знал все его мысли, ведь это он их придумывал. И относился он к Дженсену, как к человеку, который скоро откроет дверь и больше никуда не денется.

Джаред не находил себе места. Подходил к двери в кладовку и трогал ручку. Однажды случайно услышанная песня вывернула душу наизнанку. Тягучий голос пел завораживающие слова: «Не забывай, помни меня, ты не один, навсегда вдвоем». И Джей открыл Дверь. Просто потянул на себя и шагнул в пультогостинную.


***
У Дженсена холодок уже бежал вдоль позвоночника. Псевдоконтакт… Это означало, что пора менять профессию на более земную. Обычно «призраков» видели юнцы, первый раз попавшие в дальний космос и тосковавшие по Земле, или асы звездоплавания, уставшие от бесконечных вахт и прыжков в субпространстве.

«Призраков» боялись все. Разные люди появлялись неизвестно откуда, разговаривали о прошлом, звали куда-то. Лаская взглядом до боли знакомое лицо, давно необходимую улыбку, желанное тело, ужасно скучая, чувствуя пустоту в груди, Дженсен выковыривал онемевшими пальцами желатиновый шарик пентарина из блистера, который лихорадочно нашарил в углу дивана. Уже раздавливая капсулу зубами, ожидая ледяных стрел по току крови и ясности сознания, прощаясь с «призраком» навсегда, он думал, что надо было хотя бы подойти и проверить.

- Нет, нет, Дженс, стой! – визитер выкинул вперед руку.

Дженс? Эта мысль была последней. Вместо того, чтобы сделать все яснее ясного, пентарин просто выключил мозг, как лампочку.


***
Сознание возвращалось медленно и урывками. Сначала он летел куда-то, весело смеясь, мимо звезд и радуждых хвостов комет. Потом вдруг понял, что лежит на родном диване в пультогостинной, и кто-то тормошит его без конца, не давая спать. Чьи-то руки приподняли голову, поднесли понюхать нечто отвратительное, почему-то погладили по голове. Эклз на автомате перехватил руку, рука была теплая, настоящая и не вырывалась. Пришлось открывать глаза. «Призрак» никуда не делся, а счастливо лыбился, сидя на полу возле дивана.

- Ну ты даешь! У тебя же непереносимость пентарина, он тебе сразу извилины выпрямляет, и никакой ясности. Ты разве не знал?

Дженсен помотал головой, но руку не отпустил, только ослабил хватку. Незнакомец, видя, что Эклз умирать больше не собирается, попытался выдернуть руку, после трех бесплодных попыток развернулся и стал разглядывать пультогостинную. При этом косился на Дженсена и что-то восторженно шептал себе под нос. Дженс окончательно пришел в себя, уселся на диване, отпустил гостя и ошарашенно следил за ним. Тот встал, дошел до платформы для голограммы и тихо позвал: «Коллинз, внимание, активация». Ничего не дождавшись, поглазел на виртуальные окна над панелью управления, потянулся к клавишам, но передумал, спрятал руки в карманы.

Прошагав своими длиннющими ногами небольшую пультогостинную вдоль и поперек, остановился.

- Все, как я и думал!

- И как ты думал? – черт, точно же Коллинз говорил про разговоры вопросами.

- Вот так, - парень жестом показал все вокруг, потом с довольным видом уставился на Дженсена. – И ты такой, как я себе представлял. Даже лучше… - незнакомец вздохнул.

Повисло молчание. Эклз переваривал услышанное, а гость смущенно сопел и топтался на месте. Дженсен отмер первым.

- То есть ты меня представлял? – опять вопрос, даже смешно.

Гость смутился еще больше, но в глаза глянул смело и кивнул.

- Я тебя сам придумал, давно еще, и корабль ваш, и Коллинза…

Дженсен поерзал на диване.

- Значит, я - придуманный? И «Морфеус»? И команда вся, и искин, и даже Джейту? – какая-то вопросная болезнь получается.

- Ага, ты только не обижайся. Я романы фантастические пишу, про тебя и твои приключения, если хочешь, сейчас принесу, только дверь не закрывай.

Эклз вдруг звонко расхохотался. Смеялся до слез, потом, всхлипывая, спросил:

- Какую дверь? – и снова вопрос, боже, это вообще лечится?

Гость кивнул на дверь в шлюзовую камеру и нахмурился.

- Хватит ржать. Смотри, - подошел к тяжеленной двери.

- Стой, чудо в перьях! Хватит вакуум пузырить. Чтобы эту дверь открыть, нужно код набрать и получить подтверждение бортового компьютера.

- Неа, - потянул. Дверь тяжело отошла, в образовавшуюся щель была видна комната, стеллаж с книгами, угол стола с чашкой. Любопытная кошка уже заглядывала в пультогостинную и принюхивалась.

- Джесси, брысь, иди домой, - гость замахал руками, прикрыл дверь. – А я – Джаред.

Эклз несколько раз произнес имя про себя, словно пробуя на вкус.

- Джаред…

- Угу, Джаред Тристан Падалеки.

- Значит, Джей Ти.

- Ой, а меня так дома зовут.

- Говоришь, ты меня придумал, - это было утверждение.

- Ну да, пять лет назад первый роман вышел, а начал я писать лет семь назад.

Дженсен взял лежащий рядом блокнот и решительно протянул его гостю. Джаред открыл первую страницу, вздрогнул, перевернул вторую, глянул из-под челки, залился румянцем. Эклз с победным видом ждал словесной реакции. Джей аккуратно пролистал весь блокнот, вернул хозяину и выдал:

- Вот это да-а-а… Я думал, что знаю все твои мысли. А ты, ты чувствовал, что я рядом, потому и рисовал. Классно рисуешь! Слушай, откуда же…

- А ты откуда? Ведь моя жизнь настоящая, сам видишь!

- Вижу!

- И все? Так кто кого придумал?

- Нет, не все. Похоже, мы оба придуманные, - Джаред попытался забраться с ногами на диван, но замер на полпути. – Я знал, что ты красивый, но что я такой…

- Какой?

- Ну, такой, - последовала оживленная жестикуляция, изображавшая восхищение.

Пришел черед Дженсена краснеть и стесняться, но он быстро с этим справился.

- Тако-о-о-ой… - Эклз уже не прятал жадного взгляда, с удовольствием рассматривая гостя, бессовестно и откровенно залипая на улыбку, очертания тела под толстовкой, почти облизывая Джея, как конфету. Шутка ли, ждать столько лет и дождаться, да столько не живут.

Дженсен, усмиряя свои чувства, стал спокойнее, позволил себе протянуть руку. Закрыл глаза и теперь прикасался к лицу любимого человека. Всё он узнавал, всё помнил! Провел пальцами по линии губ, очертил скулы, легко коснулся затрепетавших ресниц, словно рисуя по памяти снова и снова.

- Всё, - говорил он себе, - всё!

Джей судорожно вздохнул, уткнулся носом ему в ладонь, придержал:

- Знаешь, как я скучал…

В ответ Дженсен осторожно высвободил руку, схватил в охапку свалившееся на него счастье, притиснул к себе, прижимая, как в последний раз.

- Ты еще и пахнешь очень хорошо. А почему раньше не приходил?

- Не знаю. Мне кажется, я бы дверь не открыл. Когда смог, тогда и пришел…

Руки Эклза незаметно для хозяина уже проникли под толстовку Джареда, от такой близости у Дженса мир поплыл перед глазами, дыхание сбилось на неглубокое и рваное.

- Пойдем… ко мне, чаю попьем, - хитрые глаза Джареда обещали все, что угодно, только не чай. Эклз фыркнул, но соглашаться не спешил, – а дверь закрывать не будем, ботинком или стулом подопрем.

Видя сомнения навигатора, Джей вдруг поцеловал его сладко и требовательно. У Дженсена кровь отхлынула в пах, а думать пустой головой он не умел, начиналось выпадение мыслей. Следующий проблеск разума случился у него уже на краю большого траходрома, когда, зацелованный до полусмерти, он вдруг оказался принимающим в коленно-локтевой. Хотя его неплохо растянули, но Джей был большой весь, это и привело Эклза в чувство. Дженсена не трахали, а именно любили, как никто и никогда, и он не стал возмущаться.

Джаред выглаживал его изнутри и снаружи. Большие и сильные ладони сжимали, сминали, касались мимоходом никому не известных до этого мгновения таинственных эрогенных зон, словно давили на клавиши неведомого инструмента под названием Дженсен Эклз, извлекая из глубины души самую нужную в мире музыку. До упоения, до изнеможения, до уверенности, что это самое лучшее, что когда-либо было у него в жизни. Дженсену казалось, что он укутан в тепло этих рук, наполнен лаской и тихой нежностью, хотелось быть лицом к лицу, вернуть часть переполнявшей его любви, поделиться мелодией счастья, звучавшей в нем, иначе все будет напрасно, все закончится. Он попытался, но сдержанное рычание и правильные движения под нужным углом отправили его в открытый космос.

Передохнув под прохладным душем, за несколько минут проложив Джею точный маршрут в страну райских удовольствий с помощью минета, не доводя до разрядки, нежно и старательно растянув и терпеливо проникнув, Дженсен принял управление на себя и вжимал писателя в смятые простыни. Они сорванно дышали, и Эклз успел сцеловать оргазм с губ Джареда, одновременно подарив ему свои хриплые стоны. Именно так он любил и понимал наслаждение – вместе.

Когда после оба сосредоточенно изучали потолок, Джаред протянул:

- Ничего себе, придуманный, теперь буду два дня враскорячку ходить.

- Кто бы жаловался, - Дженсен поморщился, но не забыл поблагодарить Бога за руки Джареда, которыми давно грезил наяву. Он наощупь нашел, легонько сжал пальцы Джея и понял, что тот уже спит.


***
- Коллинз, ты почему прячешься?

Над платформой возник Коллинз, наматывающий галстук на палец.

- Я не прятался. Я запись выключил. Или все-таки надо было записать, как вы тут обнимались, или погромче сделать, как вы там, - искин кивнул на дверь, - чай пили? Теперь свою кошку ищите, она уже часа три где-то лазит.

- Ладно, не злись, такое случилось, я его давно ждал, и вот…

- Я не умею злиться. Но ты ведь не за этим пришел?

- Не, я блокнот возьму. Джей уснул. Попробую с натуры нарисовать. А кошка сама придет, есть захочет и … - Дженсен скрылся за Дверью, потом выглянул, - если что, кричи громче или сирену включи.

- Иди уже, герой-любовник!


***
Три месяца пролетели незаметно. Дженсен ходил на «Морфеус» только на ежедневные сеансы связи с базой. Заботу о криокапсулах экипажа взял на себя Коллинз. До пересадки на межгалактический паром оставалась неделя.

Вокруг происходило только хорошее. Уже были сделаны иллюстрации к первым двум книгам про астронавигатора. У Эклза появилась своя чашка и любимое кресло у окна. Можно было бесконечно наслаждаться обнаженными телами друг друга, забывая о Времени, Космосе и, да, о Пространстве. Горячее тело Джареда действовало на Дженсена как виски, он был пьян большее время суток, но мрачнел с каждым днем. Уговоры Джея, что у него получится открыть Дверь и после криосна, не действовали. Для Джареда это было всего несколько месяцев, пока он придумает продолжение, а для Дженсена это была целая вечность.

После того, как Эклз не отпустил Джареда в издательство, просто обнял и не отпустил, Джей безуспешно попытался выпутаться из объятий и предложил:

- Может, останешься, м-м-м? Ну их со своим космосом. Будешь дальше рисовать. Мои книги закончишь иллюстрировать, знаешь, сколько желающих найдем. Хороших художников днем с огнем искать лет десять. Оставайся! – Джаред оживился. - А потом можем в путешествие рвануть, на море или на горных лыжах кататься, - Эклз недоверчиво засопел, - Не пыхти! Лучше подумай. Я… - Джей запнулся, - я очень хочу, чтобы ты остался. Будешь жить здесь. Я об этом давно мечтал, честно! – и ждал ответа, нервно кривя губы.

Дженсен задохнулся от счастья.

- Ты действительно согласен терпеть мое ворчание по утрам? Но я буду ревновать тебя к каждому встречному! И я еще до конца так и не разобрался, кто кого придумал.

- Пф! Напугал… Поворчишь и перестанешь. Зато ты будешь рядом, а не за триста миллионов парсеков!

- Сам не знаешь, чего просишь, - Джей был притянут еще ближе, - я очень, о-о-о-очень вредный!

- Я вреднее, - Джаред улыбался до ушей, - и я знаю, чем ты будешь со мной расплачиваться – своими умопомрачительными оральными ласками. Буду считать, что ты сейчас мурлычешь.

А Дженсен действительно мурлыкал и отпускать Джареда не собирался. Ему очень хотелось начать отдавать долг. Ведь он был согласен. Надо только оставить сообщение экипажу "Морфеуса" и закрыть Дверь с другой стороны.


***
Комиссия по расследованию инцидента на борту «Морфеуса» просматривала видео, предоставленное искином корабля, уже десятый раз. Они должны были ответить на вопрос: «Куда делся человек из абсолютно герметичного космического корабля?».

Видеозапись была небольшой, всего несколько минут. Сначала камера показывала счастливо улыбающегося астронавигатора Дженсена Росса Эклза, который прощался с экипажем «Морфеуса» и искином. Потом начиналось самое интересное. В объектив камеры попадало лицо незнакомца, который был представлен как Большой Джей. Джей тоже сердечно прощался с Коллинзом. Затем оба с минуту искали кошку, рассуждая о том, что кошка не хочет уходить от Коллинза, и с серьезными лицами предлагали ей остаться, а они себе щенка заведут. Потом сказали, что придумали Коллинзу имя, чего с одной фамилией жить, подойдет к любому облику, так что дарят абсолютно безвозмездно.

- Миша? – искин произносил имя разными голосами, растягивая и шипя, - Ми-и-иша, Миш-ш-ша. Пусть будет, отличный подарок на память, а кошку забирайте!

Оба человека уходили в дверь шлюзовой камеры, за которой явно просматривалась комната с книжными полками, столом и лэптопом. После увеличения изображения было установлено, что за едва видным окном в глубине комнаты вполне земные деревья шумят листьями на ветру. И Дверь закрывалась с другой стороны уже навсегда.

Решением комиссии дело переведено в разряд «строго секретно». Всему экипажу «Морфеуса» предоставлен штатный психолог и бессрочный оплачиваемый отпуск до полного восстановления психического здоровья. Ведь Эклз перед своим уходом поставил датчики криокапсул на досрочный выход из анабиоза. После просмотра оставленного видео каждый из команды пытался открыть дверь, каждый…



Сказали спасибо: 23

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

Отзывов нет.
Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R S T v W y а Б В Г Д Е Ж З И К м Н О п С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1406