ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
1396

Клянусь святым Олафом! или Легенда старой мельницы

Дата публикации: 29.11.2015
Дата последнего изменения: 29.11.2015
Автор (переводчик): Rainfall_Season;
Пейринг: J2;
Жанры: АУ; сказка;
Статус: завершен
Рейтинг: PG-13
Размер: мини
Предупреждения: весьма вольное обращение с именами и норвежскими легендами)))
Саммари: «Про наш край много легенд ходит. И про золото, что прям из камня в руки течет, и про кобольдов, его стерегущих, а еще про Дикую Охоту, что одним видом своим кошмарным с ума любого смельчака сводит, и про исполняющего желания Ниссе. Что? Ты про Ниссе не слышал? Как так? Это, парень, не порядок… Ну-ка, подвинься. Рассказ долгим будет, как снежная буря за окном. Легенда эта стара, может даже старше Хордаланна. И верна также. Клянусь святым Олафом, все взаправду было!»
Глава 1

Всё на свете — сказка. И ты, и я.

© Ф. Бёрнетт. Маленькая принцесса

 

***

- Эй, ты… Да, ты, парень. Вроде нездешний? Проходи, садись – в такую непогоду только в тепле и сидеть. Да не бойся. В мой трактир  часто чужаки заглядывают, я привычный. Мы тут, в Хордаланне, конечно, со странностями, но все же народ добрый и отзывчивый. Как насчет кружки старого доброго биттера? Замерз, поди… На-ка вот, грейся. Можжевеловый.

Откуда сам? Остфольд? Ну, как же, знаем. Как не знать! Равнинник, значит. Что ж парень, попривыкнуть тебе придется. Люди у нас тут другие. Что говоришь? Кто эти парни в углу? Рыбаки местные – сильное племя. И смелое. Только чужаков не очень любят. Но ты не бойся. Они мужики правильные. Просто так не обидят. У нас как говорят: ты к нам с сердцем – и мы к тебе с душой. Что закашлялся? Крепковат биттер? Да, напиток с характером, как и всё здесь, зато ни одна зараза к тебе не прицепится, клянусь святым Олафом!

Скажи, а ты по какой надобности в наши края забрел: работу ищешь или удачу? Про наш край много легенд ходит. И про золото, что прям из камня в руки течет, и про кобольдов, его стерегущих, а еще про Дикую Охоту, что одним видом своим кошмарным с ума любого смельчака сводит, и про исполняющего желания Ниссе. Что? Ты про Ниссе не слышал? Как так? Это, парень, не порядок…  Ну-ка, подвинься. Рассказ долгим будет, как снежная буря за окном. Легенда эта стара, может даже старше Хордаланна. И верна также. Клянусь святым Олафом, все взаправду было! Дед моего деда рассказывал…

***

В давние-давние времена жили на свете два брата: Йоссе и Йенсен. Старший, Йоссе, с детства хитростью да изворотливостью отличался, каждый гульден умел превратить в пять. А младший, Йенсен, тихий был и задумчивый, говорили, что ветер заговаривать может и огонь. Да и в помощи младший никому не отказывал, а награды за нее никогда не брал. Соседки только головой качали: «Повезло матери: старший сынок, хоть и лицом не так хорош, зато деловая хватка сразу видна, а младший – отрада и для глаз и для сердца, и красив, и умен, и норовом смирен. Настоящая родительская гордость».

Время никого не щадит – пришел день, когда мать и отец у них умерли, а перед смертью наказали все наследство поровну меж собою разделить. Только старший брат был жаден и плутоват. Забрал он себе все отцово добро: дом, лодки, скот и пастбища, а младшему брату отдал лишь заброшенную водяную мельницу, что на отшибе стояла. Мол, я тебя из дому не прогонял и без куска хлеба не оставлял. Есть захочешь – поработаешь, мельницу свою отстроишь-наладишь – вот тебе на прожитье и хватит. Ничего на это Йенсен не сказал, только вздохнул молча. Потому как сердце у него доброе было, и брата он все же любил. Но беда одна не ходит, и другую за собой водит. Была у Йенсена невеста, прекрасная Данне - первая красавица в Хордаланне. Старики рассказывали, что когда сидела она на подоконнике своего дома в Ульвике и расчесывала густые золотые волосы -  солнце проглядывало сквозь серые тучи и лучами своими касалось ее. Так хороша была Данне. Йенсен ухаживал за ней и собирался жениться, как только получит наследство. И Данне отвечала взаимностью молодому, сильному и красивому юноше. Но злой рок разрушил мечты: коварный брат лишил его всех денег, а прекрасная невеста, узнав об этом, сказала так:

- Ты, Йенсен, волен поступать, как хочешь, но мне не пристало жить в нищете на старой мельнице.

- Но разве плохо быть мельничихой? – спросил Йенсен. - Крыша над головой вроде есть, на хлеб заработаю, а тебя, прекрасная Данне, всю жизнь на руках носить буду!

Но отвечала бессердечная красавица:

- Моя красота рождена для дорогих покоев, а не для бедной хижины. Не пойду за тебя замуж.

И отвернулась от него Данне.

А спустя месяц весть по всему Ульвику пронеслась: старый Харриссен любимую дочь под венец ведет. Не стала Данне ждать Йенсена, выскочила замуж. И не за кого-то, а за Йоссе, старшего брата! Толстый кошель в мужья ухватила.

Ох, и разозлился тогда Йенсен - ведь и ночи были соловьиные, и целовала его, и о любви говорила, стерва! От расстройства и обиды три дня пил в местном кабаке до бесчувствия. А протрезвев, загоревал еще больше, да что уж тут поделаешь.

 Собрал весь свой нехитрый скарб и отправился наследство осматривать.  Мельница та была в соседнем фюльке, и шла о ней молва недобрая. Говорили, чертовщина там творится такая, что все работники разбегаются в ужасе, потому и стоит мельница уже много лет заброшенной. А еще говорили – место там гиблое, проклятое.

Увидел Йенсен мельницу и совсем сник – когда-то крепкая и добротная, сейчас она была полуразрушена. Не текла река, не двигалось колесо, замшелым призраком стояла она на берегу среди трав. Двери и окна сорваны, крыша совсем прохудилась, а ворот заржавел – видно ундины местные расшалились и сделали запруду. Эхе-хе… Значит, придется  водяному тутошнему поклонится и дары принести, чтоб чертовок своих хвостатых урезонил, да к порядку призвал.

Тяжко поначалу пришлось Йенсену. Хоть и был он парень статный да сильный, к работе всякой приученный – только ежели нечисть разгулялась, одной силушкой да трудолюбием с нею не совладать. Не успел  парень окна вставить и дверь на петли посадить – домовой с мельничным, Олаф их задери, крышу обрушили. Йенсен крышу подправил – они кошку в трубу печную затащили. Спас он кошку – в печь нагадили, черти… А русалки и того хуже: всю запруду свою жабами да змеями заполонили и повадились Йенсеновы штаны топить. Вечером одёжу постиранную развесит просушить – к утру портков как не бывало! Глядь – а они уже на мельничном колесе намотаны! Надоело молодому парню задом голым перед русалочьим племенем сверкать и в хате об горшки спотыкаться.

Понял Йенсен: ежели с нечистью не сговорится  - не будет ему здесь ни дома, ни работы. Не справиться одному. Вспомнил, что говаривал отец: «Коли не знаешь куда податься и что делать – иди в трактир. Место это всегда на распутье дорог стоит и разных людей притягивает, кто-то здесь погибель свою находит, кто-то судьбу счастливую, а кто-то совет мудрый обретает»

Так парень и сделал.

Шумно в трактире, душно. А старый кривой трактирщик Марек странно поглядывает:

- Проходи, садись, парень. Слыхал про твою беду. Выпей и все сбудется, что не сбудется - забудется. Перемелется – мука будет. А тебе вот помощник нужен в мельничном деле, да такой, чтоб работа в руках горела.

И старательно так Йенсену в кружку подливает, усмехается, а сам подмигивает, мол, видали и хуже. И тот сам не заметил, как опьянел. Поплыли вокруг скамьи, стулья и стены, заволокло все туманом сизым. И последнее, что примерещилось Йенсену – как соткался из воздуха великанище, хлопнул рукой по столу, рассмеялся и прогрохотал:

- И это избранный? Клянусь святым Олафом, ох и работенка будет…

И Йенсен вырубился.

***

Очнулся он под тихий гул голосов. Осмотрелся вокруг – все тот же трактир, где вчера пил. Только утро сейчас, народу не много, а из-за стойки вместо старого кривого Марека – незнакомый бородатый мужик косится.

- Ну, что проснулся? Ну, ты и здоров спать, мужик!!! – рядом на лавке сидел темноволосый незнакомый паренек. Йенсен попытался встать, да в голову похмельную так вступило, что он лишь застонал и обратно на лавку опрокинулся. Незнакомец тряхнул непослушными локонами, расхохотался заливисто, сверкнув белоснежными зубами, и шлепнул ладонью по йенсеновой ноге:

- Эхе-хей! Ты, брат, не торопись. Хмель тебя не отпустит, пока его не задобришь. На-ка, держи кружку.

Молча потирая слезящиеся глаза, Йенсен все же сумел сесть на лавке. Со второй попытки. Так же молча трясущейся рукой схватил кружку и отхлебнул:

- Какого??? Кха-кха… Да чтоб тебя!!! Что за пойло? Кха-кха-кха... – слова заглушил душераздирающий кашель.

Темноволосый незнакомец снова расхохотался и с размаху вдарил по Йенсеновой спине:

- Да ты, брат, слабак! Хорошая медовуха должна быть крепкой. Чтоб сердце зажглось. И голова варить начала.

Кивнул Йенсен и, выдохнув, в горло зелье жгучее опрокинул. Прав незнакомец оказался – полегчало немного, и голова прояснилась. Неясно было только, кто этот парень.

- Зови меня… Йаредом, я из соседнего фильке на работу наниматься пришел. Люблю в этот трактир захаживать, - незнакомец на все вопросы, Йенсеном так и не заданные, загодя ответил, -  А тебя Йенсен зовут, и живешь ты на старой мельнице.  Ну, вот и познакомились. Йенсен насторожился, мелькнула мысль: «Неужто мысли людские читает?» А Йаред этот посмотрел на него внимательно глазами рысьими и снова расхохотался:

- Нет, друг, мыслей я не читаю. Просто у тебя все вопросы на лице написаны. А в вопросах и ответах я дока.  Вопросы мне частенько задают – работа у меня такая.

 Йаред  загадочно подмигнул и продолжил:

- Ты, брат, зря на спиртное налегаешь. Оно еще ничьей судьбы не осчастливило. Слышал я, как ты вчера по пьяной лавочке тут разорялся, что мол, нет на этом свете ни любви истинной, ни справедливости, - Йенсен густо покраснел, потому как выпивал редко, а дар красноречия на него нападал и того реже, - и что хотел бы одно-единственное желание исполнить.

Йенсен смутился, нахохлился и пробурчал:

- Что-то ты слишком много слышал…

Паренек стал серьезен, внимательно поглядывая сквозь непослушную челку:

- Да. Слушатель я хороший и работник тоже. А вот тебе, как я погляжу, помощник нужен. Возьми меня к себе на мельницу, Йенсен, не пожалеешь. Не гляди, что я худой да нескладный – зато смекалки и сноровки мне не занимать. Никакой работы не боюсь!

- И расхвалить себя, как я погляжу, умеешь, - Йенсен сердито засопел.

А паренек снова разулыбался – да так ясно, будто солнце в горницу заглянуло, - и кивнул:

- Ну, так еще мой дед говаривал: не покажешься – не полюбишься. Берешь меня к себе?

Йенсен задумался было, а потом как вспомнилось: и про порты, и про кошку, и про русалок-чертовок, решил – была не была. Он в трактир зачем шел? За помощью! Вот тебе и помощничек!

- Что ж, по рукам, Йаред. Пойдем, покажу тебе мельницу.

***

Стали они вдвоем на мельнице трудиться. Йенсен нарадоваться не мог на нового работника. Все-то он успевает: и колесо починить, и жернова наладить, и нужник вычистить, и обед на двоих наварить. Диво, да и только! Йенсен, правда, от него не отстает – помогает во всем. И так споро у них дело пошло – заработала мельничка, доход небольшой наметился. И нечисть местная словно повымерла. Вроде бы - живи да радуйся. Только одно Йенсена смущало. Йаред свое условие поставил – работать у него ровно год будет, и чтоб целый год Йенсен после полуночи на двор ни ногой. Мол, будет водяного да мельничного заговаривать по старинному обычаю. А спать он в амбаре будет, как работникам и положено. Ох, и храпел же он! Йенсен из дома те раскаты слыхал.

Все бы ничего, но с тех самых пор стала до Йенсена по ночам музыка доноситься. После полуночи разливалась соловьем в тишине нежная окарина, и столь дивные это были звуки, так хотелось Йенсену подсмотреть, кто же тот музыкант, что так играет чудесно. Услышав первый раз звуки флейты, Йенсен до рассвета заснуть не мог. А утром Йареду рассказал. Тот рассмеялся и задорно так спросил:

- Неужто и вправду смотреть бы побёг на музыканта этого? А вдруг он чудище страшное или кикимора, тиной поросшая.

- Нет, Йаред. Такую мелодию злое чудище не сыграет – тут душа нужна красивая. У красивой души и песни красивы.

Йаред резко обернулся и, сузив глаза, пристально поглядел на хозяина:

- Душа красивая, говоришь? Ну, а ежели и хороша душа, да ликом кошмарен? Не противно было бы?

Йенсен же, мечтательно вспомнив прекрасную мелодию, ответил:

- Нет. Со светлой душой да добрыми мыслями и лицо светло.

Промолчал тогда Йаред.

***

Дни шли за днями, парни работали на мельнице так хорошо, что народ к ним с окрестных деревень на обмолот приезжать начал. Добрая слава про Старую Мельницу по всему фюльке пошла.

А еще стал Йенсен за собой странную вещь замечать. Где бы он Йареда не увидел – амбар ли тот метет, корм скоту дает, ножи чистит – не может глаз отвести. Хочется смотреть и смотреть на руки сильные, спину широкую, шею лебединую, очи карие. А еще более – гладить все это хочется, целовать, в объятия заключить. И жар по телу разливается от мыслей этих срамных, неправильных. Он уж и к бабке-шептунье за отваром ходил, и тайком в город к девкам ездил. И – страшное дело! – каждую ночь рукоблудствовать начал. Не помогало. Только очи закроет – и Йареда видит. Юного, гибкого, с медовой кожей, с губами ягодными. Все естество его желало-томилось.

И вот однажды под вечер вышел Йенсен к колодцу. А там Йаред – стоит, раздевшись по пояс, посреди двора и водицей свежей себя окатывает. И текут ручейки холодные по коже разгоряченной, и смеется паренек так заливисто, и фыркает, и мокрыми волосами брызги вокруг рассыпает. Остановился Йенсен в двух шагах от красоты такой, и двинуться не может, и слова вымолвить. Вымылся работник, рубаху с плетня снял, обернулся – и Йенсена увидал. И было в его глазах что-то такое, что Йаред улыбнулся так мягко и солнечно, как только он умел. Молча подошел, руку протянул, груди коснулся:

- Что, хозяин, молчишь-томишься? Давно за тобой наблюдаю. Как ты смотришь на меня, как краснеешь маковым цветом, будто девка, когда я без одёжи тут хожу. Нравлюсь я тебе?

Йенсен онемел будто – кивнул и опять стыдом залился.

- Не красней, Йенсен, и не стыдись. И ты мне люб, зеленоглазый. Давно о тебе думаю-мечтаю. Обнять-целовать хочется – аж мочи нет. Доверишься мне?

И снова Йенсен лишь кивнуть смог.

Йаред мягко провел по щеке, потом руками бока огладил, ладонь на потаённое, холмом в штанах торчащее, положил, будто так и надо. И поцеловал, увлекая в дом, на постель пуховую – сладко-сладко, так, что Йенсен обо всем на свете и думать забыл.

***

За работой да игрищами любовными время быстро летит. Лето промчалось, промелькнула осень, пробежала зима. Вот снова весна настает, Йаредов год к концу подходит. И от этой мысли Йенсену так тоскливо становится, будто по сердцу полоснули. Полюбил он паренька, прикипел сильно. Каждое утро на двор выходит – сразу глазами фигуру долговязую выискивает. Без Йареда словно солнца на небосводе нет. А с ним и день пролетает птицей. Вот только вечерами, после утех плотских, Джаред всегда в амбар уходил, не желал в хозяйском доме ночевать. Сколько Йенсен ни просил-умолял, сколько двери ни запирал – не помогало. Как полночь – убегает любимый, а Йенсену только и остается, что слезу утирать, да музыку волшебную слушать. Тоска…

И вот, на исходе года, когда до положенного срока три дня оставалось, беда случилась. Не вынес Йенсен одиноких ночей без любимого и нарушил клятву, Йареду данную. Ровно в полночь прокрался за работником во двор и стал слушать. Йаред в амбар не пошел, спустился к колесу мельничному и пропал, а спустя минуту мелодия полилась дивная.

- Йаред! - Йенсен скатился с пригорка к воде, пытаясь разглядеть хоть что-то в темноте. – Не уходи, Йаред. Я узнал твою тайну – это ты по ночам на флейте играешь, нечисть усмиряешь…

И тут взгляд его различил в темноте огромную фигуру с флейтой в руках. Луна в этот момент из-за туч проглянула, и закричал Йенсен от страха. Стояло перед ним чудище косматое двухметровое – очи, будто плошки серебряные светятся, плечи, словно корни дерева, в узлы скручены, клыки изо рта торчат, а на руках когти звериные. Да только сверкнули глаза страшные и на миг опять человечьими стали. И такими несчастными, что Йенсен забыл, как дышать. А чудище пророкотало:

- Что ты наделал, Йенсен! Зачем клятву нарушил? Три дня всего потерпеть оставалось – и стал бы я твоим на веки вечные. И облик бы свой человеческий навсегда вернул. А теперь не быть нам вместе. Прощай…

Полыхнуло молнией, громом окатило – и Йаред (а это был он) исчез. Звал-кричал Йенсен, прощения за несдержанность свою просил, но не вернулся Йаред. Заплакал он тогда и побрел к мельнице. Неделю весточку от Йареда ждал. А потом напился до беспамятства.

Зачастил он с тех пор в трактир. Уж и деньги на исходе – а Йенсен все горе свое ядреным элем заливает, не останавливается. В один из вечеров опять напился бедный Йенсен, и так змея-тоска ему душу высосала, что решил он с жизнью этой распрощаться. Да и какая это жизнь – без милого друга! Только он так порешил – глядь, а рядом с ним опять трактирщик Марек трется. В кружку подливает, речи странные ведет:

- Знаю про беду твою, мельник. Тут без волшбы горю не поможешь. Есть у меня к тебе предложение, - Марек наклонился к Йенсену и заговорил вдруг шепотом. – В двух днях пути отсюда есть водопад. Место это особенное, заповедное, мало кто туда ходит, а возвращаются – и того меньше. Молва говорит, на том водопаде живет Ниссе – дух водопада и хозяин здешних мест. Говорят, он самое заветное желание исполнить может. Только надо правильно попросить. Давай так: ты мне платишь – а я тебе дорогу туда укажу.

Йенсен моргнул:

- А почему я про Ниссе этого не слыхал? К нему ж наверняка толпами за желанием ходят.

- Тут ты не прав. Ниссе… Судачат, что он только смелым и сильным духом помогает, тем, у кого сердце доброе. Да и желание, оно должно самым-самым быть. Заветным. Таким, от которого жизнь твоя зависит. Ну и… - Марек вдруг замялся, глаза забегали-заюлили. – Плата за желание, которую Ниссе называет, не всем по плечу.

- А ты сам-то видел этого Ниссе, загадывал желание? – Йенсен подозрительно поглядел на собеседника. Лицо Марека стало серьезным. Он  помолчал,  задумчиво потеребил ухо, откинулся на лавке и хитро прищурился:

- Не доверяешь? Правильно. Только я тебе врать не стану, мне это ни к чему. Сам я Ниссе не видел, потому как с желанием своим заветным еще не определился, а дорогу туда подсказать могу, дед мой этот секрет мне передал. Он сам к Ниссе ходил. Сказывал, что видеть его самого не видел, а голос у водопада слыхал. Дед мой желание тогда загадал, а в ответ только громоподобный смех и услышал. Его водой окатило и всё.

- А желание? Желание сбылось? – Йенсен и вправду заинтересовался этой историей.

- Не знаю. Дед мой всего в жизни сам добился. Только обмолвился, что теперь бы никогда такую глупость не загадывал. – Марек снова уставился на собеседника. – Ну, так что? Согласен? Чтоб по-честному было – половину денег вперед, а половину после отдашь.

А что, думал Йенсен, ведь есть у него и желание заветное, и случай в лице Марека такой представился. Рискнуть что ли?.. А где наша не пропадала!

Йенсен решительно кивнул головой, протянул руку и сказал:

- Что ж, по рукам. Говори, как пройти к водопаду – получишь свою награду, клянусь святым Олафом!

- По рукам, друг. Надеюсь, Ниссе твое желание исполнит, - и Марек загадочно ухмыльнулся.

***

Вот так и случилось, что мельник Йенсен в путь отправился, карту дороги тайной, трактирщиком нарисованную, к сердцу прижимая. Долго ли коротко плутал он по лесным дорожкам и горным тропкам, но на исходе второго дня вышел, наконец, к водопаду.

Красив и величественен был бурный поток! Ступенями сверзалось водное серебро по изумрудным уступам, сверкали водяные бриллианты в лучах закатного солнца, и воздух в этом месте дышал волшебством. Остановился Йенсен, на великолепие это глядя. Полюбовался, как сквозь водную пелену за горизонт опустилось солнце. Йенсен вспомнил, что ему Марек сказал, спрятался за куст и стал ждать.

Стемнело, выплыло на небосклон волчье солнце. Вот и час настал, когда по легенде Ниссе-Хозяин лицо свое смертным показать может. Стихло все вокруг: не стрекочут сверчки, не ухают совы, не шумит трава. И вдруг услышал Йенсен мелодию дивную, флейту-окарину заветную. Выскочил из-за куста и на водопад уставился. Там, в водной пелене, на большом камне темнела громадная фигура – это сам Ниссе играл песнь колдовскую. Вдруг смолк напев, Хозяин обернулся, голос загрохотал-зажурчал горным потоком:

- Чую тебя, человек. Зачем прячешься, словно тать? Выходи-покажись, коли не боишься. За какой надобностью во владения мои пожаловал?

Испугался Йенсен, конечно. Ниссе ничего не стоит утопить его здесь, в водопаде. Но потом вспомнил, зачем сюда так рвался, шагнул отчаянно впред и громко молвил:

- Кланяюсь тебе, Хозяин здешних мест. Прости, что потревожил тебя в этот час ночной, и прервал песнь дивную. Я мельник, живу на Старой Мельнице, что в долине стоит. Йенсен меня зовут. А пришел я к тебе вот зачем: желание у меня есть одно. Заветное. Исполни его, смиренно прошу. А я отплачу.

И голову склонил перед Ниссе. Тот помолчал и хмыкнул:

- Отплатишь? Ну, что ж… Говори желание.

Йенсен собрался с духом и выпалил:

- Спаси возлюбленного моего, Йареда. Нечистая сила его похитила и облика человечьего лишила. Все, что хочешь, взамен проси. Все отдам.

- Так уж и все? – смех Ниссе загрохотал, отдаваясь эхом. – И жизнь за него отдать не пожалеешь? Могу я вернуть Йареда, живым и здоровым. А ты взамен – через три дня камнем оборотишься, здесь на дне водопада ляжешь и вечно служить мне будешь. Согласен?

Йенсен охнул от отчаяния – страшна и высока цена! Жизнью за жизнь заплатить. Но потом вспомнились ему очи карие, губы сладкие, голос звонкий – Йаред прекрасный. И заныло-заболело сердце, не жить ему без Йареда. Поднял он очи с решимостью:

- Согласен, Ниссе-Хозяин. Верни его.

Затрубило, загрохотало, засверкало все вокруг. Поднялся водяной вихрь, закрутил-закружил все вокруг. Йенсен закричал и упал в беспамятстве.

***

Очнулся мельник, когда солнце уже за полдень перевалило. Поднялся на ноги – ни гор, ни водопада, ни Ниссе. Стоит он на дорожке возле своей мельницы, а вокруг – ни души. Вспомнил он тут, что пообещал, на что согласился. Три дня ему по земле живым ходить осталось. Тоска…

Вернулся домой – нет Йареда! Неужто обманул Хозяин? Но ведь его-то отпустил, значит, в силе уговор. Пригорюнился Йенсен. Хотелось в последний раз любимого увидеть. В объятиях жарких согреть, поцелуй прощальный подарить…

Два дня ждал он у окна. Но не пришел Йаред. И на исходе третьего дня, в последний раз взглянув на мельницу, несчастный Йенсен вышел в поле, закрыл глаза и приготовился с последним лучом солнца в каменного истукана оборотиться.

Вдруг сзади кто-то обнял его, сильно, нежно. Так прижал, будто век в разлуке был.

- Йаред!!! Живой! Хвала небесам - не солгал Ниссе! Хоть налюбуюсь на тебя напоследок… - Йенсен прижал к себе паренька, гладя, зацеловывая, - хоть и стану мертвым камнем, все равно помнить тебя хочу.

Карие глаза распахнулись:

- И ты не жалеешь, что жизнью за меня заплатил?

- Нет! Если спасти свою любовь только жизнью могу – мне и жизни не жалко. Только ты живи.

Улыбнулся тут Йаред, тепло, словно солнечный луч по челу промелькнул, и говорит:

- Йенсен, единственный из многих, ты увидел три моих лика, не отступил, не сбежал в ужасе, а выдержал испытание и заслужил счастье.

Тут карие очи сверкнули серебром, вспыхнуло пламя и… Исчез худой долговязый паренек с непослушной челкой. На его месте стоял высокий, статный темноволосый мужчина в богатом облачении. Красив он был, как древний бог, и так же желанен.

Йенсен остолбенел от чудесного превращения, а тот заговорил:

- Таков я на самом деле. Ниссе – хранитель здешних мест, хозяин водопада. За твоей мельницей я тоже наблюдать приставлен, непростая она – волшебная. Только хороший человек на ней уживется. Тебе единственному я настоящим явился. Ибо смел ты, Йенсен, решителен, добр и сердцем чист. Жизни своей за другого не пожалел. А по подвигу и награда будет.

Взмахнул рукой – и над тропинкой туман сгустился. А когда рассеялся морок, увидел Йенсен перед собой сундук, полный золота.

А у бедного мельника от всего этого и слов не нашлось. Постоял-постоял на дороге, горько вздохнул отчего-то и пошел на свою мельницу. Сундук с золотом так на дороге стоять и остался.

А на следующее утро, когда Йенсен вышел во двор – сердце забилось-затрепыхало: у колодца, как ни в чем не бывало, стоял Йаред! Нет, не Йаред – Ниссе-Хозяин. Обернулся он на скрип дверей и заулыбался широко, до ямочек нежных:

- Чего золотишко-то не взял? Ты ведь его действительно заслужил – Ниссе плохим людям даров не приносит.

– Не надо оно мне. Мне вообще от тебя ничего не надо, Йаред. Кроме тебя самого…

Йаред подошел к нему, обнял за плечи и в глаза пристально посмотрел:

 – Я тут подумал: а не задержаться ли мне среди людей на ближайшие лет эдак сто? Давненько я на мельнице не работал.

Сердце Йенсена ликовало от счастья, но он все же спросил:

- А как мы с тобой жить-то будем? Что люди скажут?

- А ничего не скажут. Хозяин я али не хозяин? И жить мы будем долго и счастливо.

 

 

***

 

- Вот так, парень, все и случилось. Тропинку к водопаду с тех пор никто разыскать так и не смог. А Старая Мельница по сей день стоит. Что? Не веришь? Это ты, брат, зря…Легенда эта верная, - трактирщик хитро прищурился и поднялся из-за стола, - ну, мне пора. Вон и буря уже стихает. Ежели тебе вдруг помощь понадобится – приходи сюда, да трактирщика Марека спроси. Меня тут все знают, - он опять загадочно улыбнулся и добавил, - клянусь святым Олафом!



Сказали спасибо: 30

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

Отзывов нет.
Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R S T v W y а Б В Г Д Е Ж И К м Н О п С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1411