ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
1372

Веди, тебе можно

Дата публикации: 23.11.2015
Дата последнего изменения: 23.11.2015
Автор (переводчик): Вонг;
Бета: Addie Dee
Пейринг: J2;
Жанры: АУ; романс;
Статус: завершен
Рейтинг: NC-17
Размер: миди
Предупреждения: имела место попытка написать кокслат!Дженсена
Примечания:

Предупреждение 2: в этом фике, как в индийском кино, все танцуют
Авторские реверансы: традиционно огромная благодарность альфа-группе за чтение в процессе и невероятную поддержку, в частности: Найт - за толчок, с которого все началось, Би - за идею декораций и саммари, и Эдди - за помощь с названием и бетинг. А главное за то, что вы есть рядом, такие прекрасные <3


Саммари:

история о том, как у людей все было хорошо, а стало еще лучше


Глава 1


***

К этому моменту Дженсен любил и грязные попойки, и шумные вечеринки, и спонтанные сессии караоке – все, что только могло взбрести в головы посетителям. Выбора не оставалось: если бы не научился ловить кайф от пульсирующего красками воздуха, долго бы не продержался. У Джоша, впрочем, до сих пор регулярно случались приступы острой социофобии – как сегодня, например, – и он сбегал, бросая клуб на Дженсена – благо теперь мог себе это позволить.

– До трех? – Подвесив за ножку последний протертый до блеска бокал, Картер оперся локтями о барную стойку.

– В лучшем случае, – кивнул Дженсен, оценивая собирающуюся компанию. Всего десять вечера, а их уже не меньше дюжины. День рожденья? Дженсен бездумно сосчитал парней еще раз, и его осенило. Озвучил вслух: – Мальчишник.

– Точно, – согласился Картер. – Сбежишь?

– Ну, раньше трех – наверняка. Справитесь?

Картер только хмыкнул самодовольно, мол, еще бы. Доверие ему явно льстило, положением своим он не злоупотреблял, а Дженсен, в свою очередь, искренне ценил его старания.

Взгляд Картера задержался на лице Дженсена чуть дольше положенного, и тот невольно – на считанные мгновения – соскользнул в оценивающий модус, но тут же выдернул себя обратно в рабочий. Никакого секса с персоналом, да и с посетителями: завтра придется сюда возвращаться и держать лицо. Картер, даже если заметил, виду не подал. Хотя вряд ли заметил: Дженсен был крайне осторожен. Потому и неудовлетворен.

– Уо-оу, – оглушила Дэннил, обхватив рукой шею Дженсена и повиснув на нем с размаху. – Смотри, какой!

Хоть тон сбавила, спасибо пребольшое. Парень действительно был как шкаф, шесть с половиной футов роста – как пить дать, а то и больше. Дженсен непроизвольно облизал губы. Плечи широченные, бедра узкие, да только...

– Дэн, я думаю, это виновник торжества, – слегка улыбнулся Дженсен.

Дэннил прищурилась, склонила голову, наблюдая. За шумом толпы и музыкой ничего было не расслышать, но, судя по широким улыбкам и вниманию приветствующих, Дженсен оказался прав.

– Мимо, – легко признала ошибку Дэннил. – А как насчет вон того?

– Отвали, сводня, – Дженсен беззлобно отцепил от себя Дэннил, отвернулся, излишне пристально осматривая большой салон. Но все же не удержался: бросил взгляд в сторону двери.

«Вон тот», по сравнению с первым, был немного ниже, тоньше – зато более пластичным. Гибкий, движения мягкие, волосы задорно взъерошены – неудачная попытка укладки? В паху заныло рефлексом, Дженсен застонал мысленно: блядство же, еще лица толком не разглядел, а уже хочется. Правильно Дэннил говорила, хоть и банальное, и безбожно совала нос не в свое дело: трахаться надо чаще. Джош без зазрения совести оставлял клуб на Дженсена, ему бы то же самое делать, но... Нет, Дженсен не был трудоголиком, брату он доверял, да и Картеру с Дэннил – вполне: оба отлично рулили «Техасским перекрестком» и без Эклзов. Дело было в другом: Дженсен, черт возьми, попросту любил свою работу – любил клуб, знал завсегдатаев по именам, периодически заменял гитаристов в приглашенных группах – чьи репертуары успел выучить наизусть – и спускал нерастраченную сексуальную энергию в вечерних лайн дэнсах. Дэннил немедленно отозвалась в голове резонным комментарием о том, как мало это помогает, и Дженсен, досадливо отмахнувшись от ее назойливого даже в мыслях голоса, сбежал на второй этаж, остудиться бумажной волокитой.

Два часа спустя внизу стало жарче во всех смыслах.

– Хэ-эй! – возрадовалась Дэннил, отшвыривая тряпку прямиком в Картера – тот поймал рефлекторно. – Я уж думала, ты домой смылся!

К Дженсену она шла уже в ритме гитарных аккордов. Они станцевались давно, постепенно усложнив движения, и на каждый шаг основной толпы теперь приходились их два. Дэннил шутливо проехалась раскрытыми ладонями по груди Дженсена вниз и развернулась прыжком, оставшись так близко, что при каждом движении задевала попкой его бедра.

– Мэтт не ревнует? – расхохотался Дженсен, подстраиваясь под ее движения.

– Я ему сказала, что ты педик, – доверительно сообщила Дэннил в повороте.

– Сучка. Поэтому он меня избегает? – Поворот, два шага вперед, поменяться местами, и-и...

– Он не избегает, он проявляет уважение. – Дыхание у Дэннил начало сбиваться, так что оставшиеся полминуты они дотанцевали молча.

– Еще! – затребовала она, едва закончилась мелодия, а Дженсен вознамерился отправиться к бару, откуда уже махал Картер.

– Позже, – пообещал Дженсен. – Клиентами заняться не хочешь?

Дэннил шутливо надула губы, но беспрекословно отчалила отрабатывать зарплату. Умница, умела и отпустить тормоза, и мгновенно вернуть крышу на место, когда требовалось.

У стойки, куда Дженсен подошел заменить Картера на время перерыва, сидело на удивление мало народа. Основная масса радостно отстукивала ногами ритм кантри или наслаждалась зрелищем из-за столиков, между которыми лавировали официантки. Компания, устроившая мальчишник, разошлась не на шутку – даже музыку перекрикивала, но пока они не крушили мебель и челюсти, Дженсен не считал нужным вмешиваться.

Сосредоточенно разливая алкоголь по редким заказам, он то и дело косился в сторону мальчишника: пытался выцепить взглядом долговязого, того, что потоньше. Лохматого. Несложно – заметный и сам по себе, тот хохотал во все горло, ни секунды не сидел на месте, бурно жестикулировал. Энергичный, экспрессивный, и в постели, наверное…

Домой пора идти, вот что. Подрочить и баиньки – всяко спокойнее, чем уступить собственной слабости, а потом расплачиваться, окажись парень трещоткой или просто влюбчивым идиотом.

Расстояние и неверное освещение мешали рассмотреть – хотя пялиться в любом случае не следовало – но Дженсена вело, как чутьем, вопреки всем доводам разума. А может, приезжий? Может, попробовать? Циник в голове мрачно бурчал, что все равно – не то, все равно не заткнуть острую жажду. Но, господи, последний раз случился с Джеком больше двух месяцев назад, и тем хуже, что был охуенным, почти идеальным: Дженсен вспоминал и хотел еще. Заводился на раз, от намека, от собственной фантазии, раскручивающейся пружиной при виде вот, просто классного парня. Противоречивые желания тянули в разные стороны, и Дженсен, увлеченный внутренним раздраем, не сразу заметил, как долговязый оказался у стойки прямо напротив него.

– Парный танец это как секс, знаешь? – застал он Дженсена врасплох неожиданным вопросом и поймал сразу, защелкнул взгляд взглядом.

Щеки у долговязого раскраснелись, волосы растрепались еще сильнее, чем раньше. Вблизи он оказался огромным: выше Дженсена, шире в плечах, мощнее. Сочетание мягкости движений с неприкрытой силой должно было бы удивлять, а выглядело естественным. Дженсен передумал идти домой.

– Продолжай, – кивнул он. Лохматый явно ожидал ответа, не хотелось разочаровывать.

– Нет ничего лучше, чем заниматься этим с профи, – провозгласил тот.

– А ты профи? – Дженсен притянул к себе бутылку текилы.

– О да, детка.

Пьяная бравада Дженсена мало привлекала, но язык тела подтверждал лучше громких заявлений: Лохматый не скромничал, но и не врал; если насчет секса только и оставалось, что поверить на слово, танцора пластика выдавала за версту. Дженсен даже «детку» ему спустил, так захотелось проверить, хлестнуть ответно провокацией – в чем именно профи, сладкий?

– Действительно, – согласился он, добавляя к текиле в шейкере кофейный ликер. – А знаешь, что еще общего?

Дженсен наклонился ближе, придвигая стакан. От парня пахнуло волной жара, окатило, зажгло: от паха и к щекам краской.

– Что? – тихо выдохнул тот, подаваясь навстречу.

– Когда ты сильно пьян, ни хрена не выходит.

Лохматый улыбнулся широко – как капкан захлопнул. Дженсен подавил инстинктивное желание отпрянуть – куда уж теперь, попался.

– Пей, – придвинул Лохматому готовый коктейль. – За счет заведения.

– Разве ты бармен?

– Почему я не могу им быть?

– Интуиция, – прищурился Лохматый, обхватив бокал огромной ладонью. Дженсен снова облизал губы, непроизвольно – сохли, блин, а как это выглядело со стороны, он прекрасно представлял.

Лохматый повторил движение – специально или нет – облизнулся, взгляд его беззастенчиво сполз ниже глаз. Безудержно захотелось притянуть к себе через стойку, вылизать смешливый рот, лапнуть руку между длинных ног – проверить, так ли много там, как подсказывает собственная гребаная интуиция – или, скорее, безмерная жадность. Остыть, немедленно! Сам же себя накручиваешь.

– Приезжий, – отбил Дженсен в ответ. – Ты прав, это мой бар.

– Бармен из тебя тоже ничего так, – одобрил Лохматый, отпив.

– Это один из трех коктейлей, которые я умею не испортить, – широко ухмыльнулся Дженсен и перемахнул через стойку одним прыжком. Возбуждение поднималось к горлу, терпеть было невмоготу. Мелодия как раз сменилась, и Дженсен с легкостью влился в танцующую толпу, чувствуя, как сверлит между лопаток взгляд Лохматого.

Дженсен перетек в первый ряд, втиснулся между заводилами – Диком и Нейтаном – внаглую перехватил инициативу. Сразу взял сложные движения, не смог себе соврать: рисовался перед Лохматым. Взглянул прямо на него, не таясь: тот пялился, кажется, даже не моргая. Не отрывая взгляда подошел ближе, склонил голову на бок, утопив в широких ладонях бокал. Поворот, от бедра, шаг, шаг, по-во-рот. И вперед – шаг, шаг, прямо к Лохматому, на расстояние вытянутой руки.

– Что, профи, не снизойдешь до простых смертных? Лайн дэнс для тебя слишком примитивен?

Само с языка соскользнуло, не удержал. Лохматый мгновенно откликнулся на вызов:

– Я заберу сейчас, – чарующе улыбнувшись парочке за ближайшим столиком, он бесцеремонно пристроил бокал на край и, легко поймав ритм, присоединился к танцующим.

Дженсен едва не забыл, как переставлять ноги.

Лохматый не соврал: профи, гребаный профи. Может, и в другом не соврал, чем черт не шутит? Примитивные движения общедоступного кантри он впитал слету и модифицировал, моментально видоизменив в нечто латинское – конкретнее Дженсен не определил, не разбирался. Бедра у парня двигались так, что крыша ехала, Дженсен только по телевизору раньше такое видел: чтобы не выглядело ни пошло, как у мальчиков на сцене в гей-клубах, ни нарочито женственно. Лохматый отрывался – ярко, быстро, заводно – повторяя основные движения вместе с толпой и щедро пересыпая их собственными.

– Джа-а-аред! – завопили сбоку, и Лохматый, смахнув взмокшие пряди со лба, сверкнул улыбкой в сторону.

– Я скоро! – крикнул он. – Давай к нам, Ди!

«Ди» скривился, ответил что-то неразборчиво про шило в заднице. «Джа-а-аред», – старательно повторил про себя Дженсен, а в следующий момент оказался с ним нос к носу. Джаред с легкостью зеркалил движения Дженсена и, несмотря на то, что капли пота уже чертили влажные дорожки вдоль висков, кажется, даже не запыхался.

– Дженсен, – сообщил Дженсен, положив руку на плечо Джареда и опускаясь ниже на полусогнутых, увлекая того за собой. Пошел на поводу у слабости: адски хотелось прикоснуться, почувствовать жар, силу. Зря, конечно – почувствовав, только завелся сильнее.

– Дженсен, – повторил Джаред. – Интересное имя.

Дженсен дежурно улыбнулся и тут же улыбкой и подавился, когда Джаред, выпрямившись и перейдя с кантри на нечто свое, наклонился ближе и шепнул на ухо:

– Здорово двигаешься, Дженсен. А в постели ты так же хорош?

Вынул из головы, как мысли прочитал.

– Ты живешь в Сан-Антонио? – брякнул Дженсен, не удержавшись. Сбился с ритма и поспешно шагнул из линии, чтобы другим не мешать. Оказался с Джаредом нос к носу: тот тоже притормозил. Аж ладонь начало покалывать, так захотелось дотронуться растопыренной пятерней до мерно вздымающейся груди.

– Не совсем, – замялся Джаред озадаченно, не уловив перехода. – Официально да, но бываю здесь редко, у меня…

– Счастливо, – выдохнул Дженсен. – Еще увидимся. – Нашел глазами Картера, догадливо занявшего свое место за стойкой, и позорно сбежал из клуба – от Джареда и самого себя.

***

В клубе царила тишина. Дженсен любил приходить за час-другой до открытия: пустой зал, непривычно присмиревший без стука тяжелых каблуков и громкой музыки, щедро делился с ним энергией, отдавал тепло, словно нагретые за день камни.

Джаред вчера не появился. Что – пришлось признаться – разочаровало: Дженсен подсознательно ждал, надеялся увидеть еще раз. Зачем – хрен поймет; один раз поставив крест, он обычно не расщедривался на дополнительные шансы. Разве что себя дразнить, распалять до того, что невмоготу станет, начнет пожирать изнутри тянущей пустотой. Идиот же, а?

Дэннил с Картером ввалились одновременно, бодро переругиваясь, еще позже потекли по нарастающей посетители. Джош пришел около десяти и вызвал своим появлением зверское желание немедленно потребовать обратную услугу, свалить домой и поспать для разнообразия ночью. Пока Дженсен сомневался, Дэннил уломала его на танец «для разогрева толпы» (хотя толпы по сути еще и не набралось), потом двое пьянчуг подрались и понадобилось их разнимать. Картер схлопотал по морде, пока выпроваживали дебоширов, и отмахивался, мол ничего страшного, а оказалось – огромный кровоподтек на скуле, пришлось промывать антисептиком, искать пластырь.

Потом объявился Джаред.

Дженсен, погрузившись наконец в привычную суматоху, не сразу его заметил: официанток сегодня работало всего трое, а не пять – Дэннил, ответственная за график, что-то объясняла, но Дженсен прослушал – а посетителей, по закону подлости, было не меньше обычного. Дженсен успел забыть о Джареде, не узнал широкую клетчатую спину и сообразил только на подходе к бару, поймав взглядом остроносый профиль. Притормозил, чуть попятился назад, в тень, подбираясь и наблюдая жадно.

Увиденное ему не понравилось. Джаред флиртовал с Картером, непринужденно и откровенно – улыбки обоих читались совершенно однозначно: искренняя – Джареда – и кривоватая – Картера. Пластырь не очень способствовал естественной мимике, с неожиданным злорадством заметил Дженсен.

– Разве Картер вообще по части мальчиков? – поинтересовался он у проходящей мимо Дэннил. – Никогда не замечал.

– Ты много чего не замечаешь, – с непонятным выражением бросила она, не замедляя шаг.

Дженсен забыл спросить, что та имела ввиду: Джаред наклонился вперед – потянулся за выпивкой. Закатанный до локтя рукав плотно обнял бицепс, длинная челка упала на глаза, и Джаред ее сдул, смешно выпятив нижнюю губу, улыбнулся шире, сверкая ямочками на щеках. Дженсену, не успевшему зайти за стойку, открывался отличный вид на длинные сильные ноги, обтянутые джинсами, ботинки на толстой подошве – можно подумать, ему роста не хватало! – и голую полоску кожи под вздернувшимся краем рубашки. Картер не подтолкнул стакан, вынуждая Джареда склониться ближе, и Дженсен решительно шагнул вперед.

– Хе-ей, – окликнул Джаред первым. Если раньше он улыбался – теперь засиял. – Парень со смешным именем, да?

– Да? – вздернул бровь Дженсен, обогнул стойку и занял место Картера – тот резво смылся, и правильно: в баре всегда было чем заняться кроме как пофлиртовать с посетителями.

Джаред протянул руку.

– Мы уже знакомились, – напомнил Дженсен, однако встретил ладонь ладонью. Крепкая, твердая, пальцы длинные. Пальцы. Дженсен поймал себя на желании облизать губы и задушил его на корню.

– Я помню, Дженсен, – продемонстрировал блестящую память Джаред и облизнулся сам. Дженсен чуть не застонал, но вместо этого лишь мягко отнял руку. – А вот я, по-моему, не представился.

– Ничего, ты, кажется, нехило набрался тогда, – и бровью не повел Дженсен. Нечего парню знать, что его имя Дженсен запомнил слишком хорошо, лишь случайно услышав.

– Я Джаред.

– М-м-хм, – кивнул Дженсен, стараясь не выдать более чем чрезмерную заинтересованность.

– Мохито – девушке, – заказал квадратный парень, приземляясь со спутницей на высокие табуреты рядом с Джаредом.

Дженсен повернулся было в сторону Картера – как раз, чтобы зацепить взглядом спину, удаляющуюся в другой конец закругленной стойки. Звать Дженсен не стал – эгоистично не хотелось разделять с ним общество Джареда. Значит, придется самому.

– Это один из трех коктейлей, которые ты умеешь не испортить? – непосредственно ляпнул Джаред, и девушка с недоверием прищурилась.

– Он шутит, – пояснил Дженсен, возвращая убийственный взгляд Джареду. Тот как ни в чем не бывало сцапал трубочку, потыкал ею лед в своем стакане и сунул в рот, смешно втянув щеки. Мохито, пожалуй, получился слабоватым, но девушки обычно не протестовали.

– А тебя угостить можно? – поинтересовался Джаред, лизнув трубочку напоследок. В паху сделалось тяжело и горячо. Дженсен невольно напряг бедра.

Джареда хотелось страшно, будь Дженсен в чужом клубе – уже утянул бы в туалет, плюхнулся бы перед Джаредом на колени. Будь они в другом городе – не раздумывая снял номер на ночь. Но здешний, чтоб его, местный. «Блядь же, Дженсен, – сказал сам себе, – не просто так правило придумал, держи уж слово».

– Владельца клуба – выпивкой из его бара? – поддел он язвительнее, чем следовало.

– Дело не в условностях, а во внимании, – не смутился Джаред.

– А что оно, как не условность, само по себе?

– Не хочешь – так и скажи, – Джаред поднял руки ладонями вперед. А затем медленно опустил на деревянную столешницу, мягко перенес на них вес, перетек всем телом. Шепнул так, чтобы только Дженсен слышал: – Но хочешь же.

Наглая уверенность окатила жаркой волной, член в штанах дернулся, воли соврать в лицо не хватило. Хитрый взгляд не давал усомниться, что Джаред имеет в виду не выпивку. К счастью, Дженсена отвлек очередной заказ, и отвечать не пришлось. Когда Дженсен, расправившись с ним, обернулся, место, где раньше сидел Джаред, пустовало.

Высокая фигура нашлась легко – среди танцующих. Джаред, как и в прошлый раз, импровизировал на ходу, преображался в танце – сумасшедшей смеси кантри и латины. Оторваться было невозможно. Дженсен с неожиданной легкой досадой и еще более неожиданным удовольствием отметил, как много взглядов приковано к Джареду, пролил вишневый ликер и, чертыхаясь, отправился отстирывать пятно на брюках.

Больше тем вечером Джаред с Дженсеном не заговаривал. Не игнорировал – Дженсен то и дело схлестывался с ним взглядами – но и попыток приблизиться не предпринимал; вроде вот он, а вроде – и нет его. Дженсен следовал своему неписанному кодексу – как валун тяжеленный толкал – периодически приходилось напоминать себе, почему нельзя просто взять, раз так хочется: не сри, где спишь, Дженсен, не сри, где спишь. Джаред раздражал загадочностью, сменой линии поведения – такой резкой, что Дженсен не уловил поначалу причину. Косился исподтишка, как тот флиртует с Картером (снова!), танцует, ненавязчиво роняет комплименты Дэннил (та отмахивалась, но прятала довольную улыбку), приветствует подтянувшихся друзей широкими улыбкой и объятиями, опять танцует…

Да он петлю затягивает – дошло резко и безжалостно, как ударом под дых. Выверенно, безошибочно: сделал ход и выжидает, пока крючок зацепится, приживется – намертво.

Ход был верным, не поспоришь: Дженсен хоть и просек, что его разводят, но не реагировать силы воли не хватало – злился на невнимание, косился до рези в глазах, не желая выпускать из поля зрения. Лишь незадолго до закрытия, уже на пороге, Джаред выпустил точечное «до встречи, Дженсен» и ушел твердо, не оглядываясь. Из Дженсена как кости вынули – захотелось обмякнуть в кресле, выматериться, трахнуть себя, хоть пальцами, и закурить – хрен с тем, что бросил давным-давно. Дженсен, конечно, благоразумно ограничился первыми двумя пунктами.

«До встречи» он и ждал, и опасался. Как Дженсен и предполагал, Джаред выждал несколько дней – точно, чтобы Дженсен истомился, смирился, истек нетерпением и ждал готовенький, в собственном, блин, соку. Пропустив шумные выходные, Джаред явился на следующей неделе свежий, довольный, охренительный. Крепко зацепил, черт – именно про таких думают: «Лучше сделать и жалеть» – не соскочишь, не попробовав. Да только пробовать еще боязней – а что если, как с тяжелого наркотика, соскакивать не захочется? Не из-за Джареда страшно, а из-за собственной ненасытной натуры: Джаред мог сколько угодно быть заманчиво-опасной темной лошадкой, а себя Дженсен знал хорошо. И не доверял.

Дженсен в тот день не выдержал раньше: сбежал на второй этаж – служебный (обширный склад и кабинет) – и дрочил в туалете, яростно стискивая член одной рукой и насаживаясь на пальцы другой так сильно, как только мог. Представлял, как растянулся бы вокруг Джареда, и пытался вставить глубже, еще, еще, пока руку от напряжения не начало сводить. Кончил ярко, быстро, а получасом позже снова тянуть начало – будто и не было ничего – ныть, стучать пульсацией: хочу-хочу-хочу, ма-ало.

Тогда Джаред и пришел – удивительно не вовремя – вовремя! – коротко поприветствовал оживившегося было Картера и направился прямиком к Дженсену. Дэннил тактично сменила караул у стойки, принялась трепаться с клиентами – громче и приветливей обычного.

– Привет, – блеснул улыбкой Джаред и как примагнитился: ходил весь вечер за Дженсеном хвостом. А стоило Джареду выбрать собственную траекторию, как Дженсен с удивлением обнаруживал, что сам за ним следует. Чертили по залу несуразные геометрические фигуры перемещениями: танцевальная площадка, столики, барная стойка, туалет… Э, нет. Дженсен просто взял и развернулся на сто восемьдесят на полпути: лучше идиотом со стороны показаться, чем пойматься так дешево.

– Феерические придурки, – обсмеяла его Дэннил. – Ну что ты, а? Что ты как маленький? Хочешь, помогу?

– Уволю, – пригрозил Дженсен.

Дэннил не испугалась, конечно, фыркнула коротко, а позже умудрилась украсть Джареда на один танец. Живой музыки сегодня не было, и Дэннил выбрала в проигрывателе нечто приторно-чувственное, такое, что позволило ей в танце гармонично обтереться об Джареда со всех сторон, безнаказанно отыметь, не раздевая, – и Дженсена вместе с ним.

Танец закончился и оказалось, что дыхание Дженсена участилось, словно он сам танцевал, а не просто пялился. В горле сохло, хоть он и пил постоянно – и даже не алкоголь. Картер начал потихоньку закрывать клуб: выключил музыку, дал официанткам отмашку приниматься за вечернюю уборку, охраннику – не впускать полуночных клиентов.

– Попить дашь? – попросил Джаред, оседлав высокий табурет у стойки. – Просто воду.

Дженсен протянул ему бутылку минералки, из которой пил персонал, и стакан. Стакан Джаред обделил вниманием, жадно присосался к горлышку, кадык задвигался, натягивая кожу. Дженсен даже не пытался сделать вид, что не пялится.

Джаред допил до дна в один присест, шумно выдохнул и спросил восхитительно прямолинейно – нагло, возбуждающе, возмутительно:

– Почему нет?

Это для себя у Дженсена имелся гладкий, словно облизанный морской водой камушек, ответ. Вопроса в лоб он не ждал: почему нет, если хочешь так сильно? Почему хватаешь себя за руки? Соврать даже в голову не пришло, ни на секунду.

– Я недостаточно хорош? – продолжил Джаред, неотвратимый, как счета в конце месяца. Прищурился самодовольно: – Да нет, хоро-ош же. Что тогда? Чего мне не хватает?

– Я… я только с приезжими, – выдохнул Дженсен, осознав как-то очень спокойно, на контрасте с бьющимся в истерике пульсом, насколько беспомощно звучит его довод, а еще – что сорвется вот-вот, не выдержит.

– А я завтра уезжаю – ухмыльнулся Джаред, добивая.

Оставшиеся полчаса, пока выпроваживали последних клиентов, прошли будто за рельефным стеклом – размыто. Дженсен действовал на идеально отлаженном автопилоте: «Спасибо, Картер, я сам закрою кассу», «До завтра, Дэн, Мэтт, всего хорошего», «Не, Чейз, все окей, он со мной, ага, я помню про замок – вперед и надавить сильнее». Джаред молчал и терпеливо ждал, облокотившись на стойку, закусывал ухмылку – щеку изнутри.

Закрытие кассы Дженсен малодушно оставил на завтра: он в таком состоянии не то что выручку – пальцы на руке не смог бы пересчитать. Джаред легко подтянулся на руках назад, вспрыгнул на стойку, широко раздвигая бедра. Дженсен вписался между ними, не скрывая нетерпения, дернул ремень, молнию. Чтобы не наклоняться, расставил ноги, сполз ниже, удобнее. Времени раздеться Дженсен Джареду не дал: оттянул резинку трусов, обхватил ладонью, дурея от твердости и жара, и потянул в рот немедленно.

Круглая головка легла на язык горячо, солоновато, в горле завибрировал жадный стон от сбывшейся, блядь, мечты: так хотелось, так невыносимо хотелось – и вот оно. Одна рука все еще стискивала член Джареда – Дженсен по одному разгибал пальцы, опуская кулак, вбирая в рот больше – а другой он потянулся вниз, расстегнуть собственные джинсы, чтобы хоть немного ослабить давление. Отпущенная резинка трусов врезалась Джареду под яйца, тот зашипел сквозь зубы, рассмеялся, заерзал, отпихивая Дженсена.

– Подожди, да подожди ты, буйный, – Дженсен не сообразил даже, что от него хотят, мозг включился, только когда во рту стало пусто. На языке заворочался протест, но Дженсен не успел: Джаред поймал его лицо большими ладонями и заставил посмотреть вверх, оторваться от завораживающего зрелища ниже. Сказал поучительно: – Сначала положено целоваться! – и немедленно претворил необходимый пункт в жизнь.


На прелюдию поцелуй не тянул: Джаред бесстыдно имел его рот языком, врывался, вылизывал, кусал губы. Дженсен отвечал с не меньшим энтузиазмом, хоть и билась фоном мысль – эй, верните! Верните то, чего так хочется! Пришлось пойти на компромисс: обнять член Джареда ладонью и держать в руке, чтобы не отобрали, пока другая ладонь зарывалась в спутанные пряди волос, притискивала ближе, глубже. Джаред отпихнул его во второй раз, и Дженсен предупреждающе сузил глаза: третьего раза допускать он не собирался. Джаред уловил, забормотал виновато:

– Подожди, сейчас дам, сейчас все будет, мне просто… – Заерзал смешно, выворачиваясь из джинсов, упрямо не желая слезать для этого со стойки. – Неудобно так. Вот, иди сюда, о боже…

– «Дженсен» меня вполне устраивает, – на оригинальность Дженсена не хватило. Он снова обхватил ствол пальцами и, наклонившись, лизнул от мошонки вверх по толстой вене, до самой щелки.

– О, Дженсен, – послушно выдохнул Джаред. Имя прибавило тяжести в паху, и Дженсен машинально вжался бедрами в твердый бок стойки. – Дже-енсен. – Реакция очевидно не прошла незамеченной. – Джен-Джен-Дженсен.

Дженсен замычал протестующе – нечестный ход! – плотнее сомкнул губы, медленно натягиваясь ртом. Ладонями он упирался в деревянную столешницу по обе стороны от бедер Джареда и работал только ртом, облизывал, всасывал с силой, стараясь расслабить горло и взять еще глубже. Получилось неожиданно: ноги от напряжения разъехались, и Дженсен уткнулся носом в темные завитки, тяжело дыша через нос. Джаред захлебнулся воздухом, застонал, забормотал бессвязно:

– Черт, о черт, Дженсен, хороший, охуенный, вот так, вот так, да-а-а…

Дженсен подался назад, смаргивая набежавшую в уголки глаз влагу, продышался, очерчивая языком головку. Обнял одной рукой Джареда за талию, другой несильно сдавил мошонку и тупо выжал себе в рот: Джаред кончил мягко, с удивленным жалобным стоном. Долго выливался в рот Дженсена, опустив на его затылок тяжелые ладони, захватив талию в кольцо длинных ног. Джинсы так и болтались на одной щиколотке.

Со стойки Джаред не спрыгнул – неловко сполз, пошатываясь. Притянул Дженсена к себе, вжал лицом в сгиб шеи и принялся дрочить ему, жестко и быстро, хор-рошо. На слова Дженсена не хватило: он молча ткнулся пальцами в губы Джареда, подождал, пока тот послушно оближет, смочит хорошенько, и скользнул себе между ягодиц. Джаред, когда сообразил, зарычал аж, сжал кулак на члене до боли, другой рукой отшвырнул руку Дженсена. Полез сам: принялся кружить кончиками, ласкать легко-легко. Слегка только надавил, раскрывая, и Дженсен кончил, так сильно, что стены поехали перед глазами. Не поймай его Джаред – точно приземлился бы на пятую точку, все еще ноющую и недотраханную, к слову, да сколько же можно?

Отпаивались холодным пивом, сидя бок о бок у стойки со стороны зала. Огромное пустое помещение неожиданно стало уютным, тело приятно гудело удовлетворенной усталостью, и Дженсен, беззастенчиво пялясь Джареду между ног, думал о том, что хочется, черт, этот огромный член в себя, только кончил, а все равно хочется – но как-то лениво. И вспомнил неожиданно, что спросить собирался:

– Ты действительно уезжаешь завтра?

Джаред покосился на него, смешливо фыркнув:

– А если бы я соврал?

– Я бы дал тебе в морду, – пожал плечами Дженсен.

Джаред помолчал с минуту.

– Это ведь не должно возбуждать, правда?

– Когда тебе бьют морду? – уточнил Дженсен. – Если ты мазохист – почему нет?

– Нет, когда ты злишься.

– Ты не видел, как я злюсь, и вряд ли хочешь. – Дженсен опустил на стойку пустую бутылку.

– Я представляю. Мне кажется, ты невозможно соблазнительно злишься.

– Придурок, – не сдержал улыбки Дженсен.

Джаред допил остатки пива и аккуратно поставил бутылку рядом с Дженсеновой.

– Я на соревнования еду.

«Где? – зачесался спросить язык Дженсена. – На сколько?» Не его дело, очевидно, никаких прав спрашивать он не имел, так что…

– В Калифорнию на два месяца, – ответил на его мысли Джаред.

Дженсен длинно выдохнул.

– Ты почти не соврал.

– Ни разу, – широко улыбнулся Джаред. – Я здесь живу с семьей, а завтра уезжаю. Надеюсь, пока буду в отъезде, ты не спалишь это место к чертям собачьим и не сбежишь на другой континент, порешив всех вероятных свидетелей.

– Ты слишком много о себе думаешь, – не смог не улыбнуться в ответ Дженсен.

– Нет, – затряс Джаред лохматой головой. – Я как раз не о себе. Можно я поцелую тебя еще раз?

***

Проверить, уехал Джаред из города или просто не заглядывает в «Техасский перекресток», Дженсен не мог. Причин не верить не было – впрочем, как и причин доверять – но несколько дней Дженсен полуосознанно маялся смутным ожиданием: оборачивался на дверь, встречая взглядом каждого посетителя, прокручивал их с Джаредом диалоги в голове, задумчиво вертел в пальцах сотовый. Джаред не озаботился попросить номер телефона Дженсена, вместо этого самонадеянно оставил свой на обратной стороне чековой бумаги, вытянутой из кассового аппарата. Ухмыльнулся по-мальчишески: «Позвонишь, если захочешь».

В ту третью – и последнюю – встречу, когда мозг отказал у обоих, они сидели до рассвета, Джаред – так и не одевшись, Дженсен – не застегнув ширинку. Тянули холодное пиво из бара, зацепились языками и трепались: обменивались подколками, травили дурацкие анекдоты – не умолкали, а оказалось, Дженсен ничегошеньки о Джареде так и не узнал. Они словно ненадолго провалились в пространственный карман другого измерения, где были лучшими друзьями с детства – так комфортно и просто чувствовали себя вместе. Стрелки часов показывали половину пятого, когда Джаред, поморщившись, отлепил голый зад от табурета и потянулся длинным телом, разминая затекшие конечности. «Увидимся», – махнул он рукой, одевшись, широко улыбнулся и исчез в предрассветных сумерках, оставив Дженсена вспоминать, как, черт возьми, закрывается хитрый замок.

Уехал и в то же время надежно поселился в голове идеей фикс. Дженсен ходил в банк, торговался с поставщиками, спорил с Дэннил, закрывал кассу, подпевал Нейтану на бэк-вокале, добросовестно пытался отвлечься на нехитрые движения лайн дэнса – и каждый раз неизменно возвращался мыслями к Джареду. Возвращался, возбуждался и злился на себя.

Набрать его номер Дженсен так и не решился – о чем им было говорить? Иллюзия давнего знакомства, возникшая после охуенного минета – Дженсен даже не ставил под сомнение, что охуенным тот был для обоих – вряд ли распространялась на телефонные разговоры. Зато мысль набрать имя Джареда в поисковой строке в интернете оказалась не так плоха. Несмотря на то, что фамилию Дженсен не знал, Гугл услужливо подсказал, проассоциировав «латинские танцы», «Калифорнию» и «соревнования» с правильным Джаредом.

Переплывая со ссылки на ссылку, Дженсен попал на видеозапись чемпионата мира по латиноамериканским танцам трехлетней давности. Джаред с партнершей – высокой блондинкой – заняли почетное пятое место, но с момента, как Дженсен кликнул на треугольник «проигрывания», таблица рейтингов ему стала глубоко фиолетова. Джаред танцевал как бог и как ребенок одновременно; светился от счастья, не переставая ослеплять улыбкой партнершу, жюри и изредка – глазок камеры и Дженсена через него.

Дженсен не признался бы никому под страхом смерти, но сохранил страницу в закладках и после упоенно дрочил, впиваясь глазами в размытое видео, где Джаред, переступая плавно, от бедра, вел партнершу в стремительном танце.

Он решил бы, что влюбился, будь ему на десять лет меньше, и знай он Джареда хоть немного дольше. Возможно, Дэннил в очередной раз оказалась права, и ему стоило уделять личной жизни больше внимания. А может, просто чаще трахаться.

В итоге он не выдержал: оставил «Перекресток» на Джоша и свалил в Уилсон, на другом конце города, в пафосный и лощеный «Пасифик». К гей-барам Дженсен испытывал неискоренимую неприязнь – кроме того, что светиться там было чревато, шансы получить желаемое, стремились к нулю. На Дженсена стабильно западали сладкие манерные мальчики типажа «унисекс», а подходить знакомиться первым… Ну да, и снова Дэннил права в своем грубом, но метком определении: ленивая скотина с запросами с Эверест.

Впрочем, на этот раз Дженсен переступил через себя. Высмотрел высокого парня, внешне не вызывающего неприязни, запихал подальше сомнения, вылезшие, как грибы после дождя: чересчур короткая стрижка, недостаточно гибкий, слишком накачанный. И многозначительно улыбнулся, встретившись с ним взглядами.

Все было не так, черт возьми. Несмотря на то, что парень явно соображал, что делать с членом. Дженсен пытался и не мог расслабиться, не мог заставить себя сказать, чего хочет. В голове постоянно всплывали непрошенные сравнения: «А Джаред бы…» – хотя что Джаред, что, блядь, Джаред? Один несчастный минет, а Дженсен уже рассчитал, как тот двигается в постели, как угадывает, что нужно Дженсену – придумал себе гребаный идеал, и теперь просто толстого горячего хрена ему, видите ли, для полного счастья не хватает. Впрочем, а когда хватало? Временами Дженсен всерьез себя ненавидел. В итоге он извернулся, соскользнув с члена, виновато стянул с парня резинку и закончил ртом – конечно же, мысленно сравнивая, как это было с Джаредом.

– Выглядишь как дерьмо, – бодро поприветствовала Дэннил на следующий день. Вполне вероятно – примерно так себя Дженсен и чувствовал.

– Спасибо, милая, – хмыкнул он, взгромождаясь на табурет возле стойки.

Дэннил оценивающе прищурилась и, залив кубики льда виски, подтолкнула стакан к Дженсену.

Диалога не получилось: Дженсен знал, что ответит Дэннил на жалобы о высоких запросах, а подозрение в том, что влюбился, озвучить вслух язык не поворачивался.

– Тебя пожалеть? – проницательно поинтересовалась Дэннил.

– Только попробуй.

– Если хочешь снова напугать увольнением – смени пластинку, – посоветовала Дэннил. – Но ладно, не буду. Опять не сложилось?

– М-м-хм, – утвердительно промычал Дженсен и со стуком опустил пустой стакан на полированное дерево, давая понять, что тема закрыта.

Впрочем, время, как и в большинстве случаев, помогло. Дженсен забил досуг необязательной проверкой финансовых документов, тренажерным центром, друзьями и мало-помалу отпустил, перестал себя накручивать. В какой-то момент даже посмеялся над собой – эк его скрутило по незнакомому парню, прям как на первом курсе в колледже, когда умирал, так хотелось, чуть ли не в девчонку готов был переодеться, лишь бы получить желаемое. Желаемое, правда, позиционировало себя стопроцентным натуралом, а перепутать Дженсена с девушкой могло только под тяжелыми наркотиками. Дженсен тогда еще не дорос до сакрального знания, что в определенных обстоятельствах все бисексуалы, не понимал особой прелести соблазнения натуралов и гораздо больше пекся о целости и сохранности собственной шкуры – так что не срослось.

К возвращению Джареда Дженсен оказался не готов. Точной даты не знал – с чего бы? – и, постепенно погрузившись в привычную рутину, думать забыл.

Людей сегодня, в середине недели, было немного, танцпол и вовсе пустовал.

Дженсен помнил, что Картера напрягали толпы и авралы, но, хотя нынешняя обстановка под это определение никак не подходила, тот, тем не менее, явно был чем-то недоволен: отмалчивался и избегал Дженсена.

– Что с Картером? – рассеянно поинтересовался Дженсен у Дэннил.

– Почему ты сам не спросишь? – вернула та, не оборачиваясь.

Почему – Дженсен и сам не решил и подумать не успел: скользнул взглядом по входной двери и замер; мысли из головы повылетали.

Он словно разделился надвое. Дженсену здравомыслящему немедленно захотелось сбежать обратно в спокойствие и стабильность – пусть и с неудовлетворенностью в комплекте. Другой Дженсен – шизанутый, недоебанный, настоящий – как по сигналу превратился в себя из колледжа, во взволнованную влюбленную девчонку. Внимание резко сфокусировалось на высокой фигуре, все остальное замылилось, затихло, осталось только подбежать и повиснуть на шее – для полноты картины. Противно от себя, жуть.

Дженсен не успел собраться воедино: Джаред взглянул в сторону стойки, пригвоздил к месту взглядом и мигом оказался на расстоянии вытянутой руки.

– Привет, – сграбастал он ладонь Дженсена в сердечном рукопожатии, словно только вчера расстались.

– Как дела, – тупо отреагировал Дженсен, забыв о вопросительной интонации. Спохватился: – Как соревнования?

– Третье место, – сообщил Джаред и только после осторожного – а вдруг у него тоже перфекционизм в тяжелой стадии? – Дженсенова: «Поздравляю» расплылся в счастливой улыбке.

Всего лишь улыбка, черт ее дери, а Дженсена уже затрясло от желания!

Джаред рассматривал жадно, не таясь, шарил глазами по лицу. Губы взглядом облизал так, что их запекло, захотелось прямо здесь поцеловать, при всех, по-настоящему – смешно! – будто право имел.

– В одиночных, – пояснил Джаред. – Я раньше только в парных участвовал.

– А партнерша что? – Дженсен в последний момент успел поймать имя на языке. Запомнить его труда не составило: Палики – Падалеки, рифма почти, но вот сам факт, что Дженсен искал информацию в интернете, Джареду знать незачем.

– Она замуж вышла, – вздохнул Джаред с явным сожалением. – Ребенка родила. А с новой как-то не сложилось.

– О? – не сообразил Дженсен.

– Ты еще попробуй партнершу такого роста найти, – хмыкнула Дэннил сбоку – ушки на макушке.

– Верно, – кивнул ей Джаред и тут же обернулся к Дженсену снова: – Сделаешь мне один из своих трех коктейлей?

Запомнил. И, в отличие от некоторых, не смутился продемонстрировать. Краем глаза Дженсен уловил, как Картер резко вскинул голову, но когда повернулся – тот уже деловито протирал стаканы.

Коктейль Дженсен смешал машинально, к счастью, моторная память не подвела. Джаред притягивал – теплом, голосом, смехом – рассказывал про соревнования, про то, как с одной председательницей жюри флиртовал, как забыл костюм в номере, какими скучными были снобы-соперники. А единственное, чего хотелось Дженсену – выгнать всех, вернуться в атмосферу последней встречи, в тишину и ощущение комфорта на двоих. Джареда хотелось до воя, будто долго ждал, и вот, вот оно, только руку протяни – да только, как назло, не время и не место.

Дошло неожиданно: если выгнать всех не получится – можно же самоустраниться. Джаред явно отрицательно сказывался на мозговой деятельности.

– Сейчас вернусь, – сообщил Дженсен, коротко взглянул на Джареда, надеясь, что тот поймет, и направился в сторону туалета.

Успел досчитать до сорока, когда дверь хлопнула. Джаред не спросил, не замялся ни на секунду: в миг оказался вплотную, грудь к груди, руки на бедрах Дженсена, губы – на шее. Словно тоже хотел все это время, словно...

– Соскучился, – признался шепотом, и остатки рассудительности отправились в нокаут. Дженсен хрипло застонал, запрокинул голову, сильнее открывая горло, втиснулся уже каменным стояком в такое же твердое в паху Джареда. Джаред добрался до губ, оставив на шее цепочку легких укусов, набросился жадно, ворвался языком в рот, словно на свою территорию. Дженсен все пытался вспомнить: почему нет, почему нельзя? Так и не вспомнил, пришел в себя уже с расстегнутыми штанами и Джаредом перед ним на коленях. Уперся ладонями в широченные плечи, отталкивая.

– Джаред, эй, нет, Джаред, ах... господи...

– Чего? – обиженно нахмурился тот: словно конфету у ребенка отобрали.

– Поехали ко мне.

– Поехали, – медленно расплылся в хищной улыбке Джаред, даже не пытаясь замаскировать отчетливо проступившее на лице: хочу тебя, хочу тебе вставить, конечно, еще бы! Деловито заправил болезненно напряженный член Дженсена обратно в штаны, тщательно застегнул ширинку, ремень и только тогда поднялся на ноги.

Трепались в машине ни о чем – Дженсен практически не фильтровал, так трясло – все внимание, какое смог наскрести, бросил на дорогу. Джаред рассказывал о танцах, задорно, живо, чувствовалось, что его тема, его интерес, его жизнь, просто – он.

– А стриптиз ты тоже танцевать умеешь? – брякнул Дженсен, не думая, и Джаред весело заржал:

– Обязательно. Хочешь приватный танец?

– Конечно, – машинально отозвался Дженсен, не сообразив, что бросил вызов.

Потому и остался на пороге собственной квартиры один, вместо того чтобы впаяться в гибкое тело и перебираться вместе в спальню короткими перебежками, теряя одежду. Джаред ускакал искать музыкальный центр, преуспел и обнаружился в зале деловито перебирающим диски.

– Вот это сойдет, – удовлетворенно кивнул он сам себе, скормил диск проигрывателю и усадил оторопевшего Дженсена в кресло.

– Расслабься и получай удовольствие, – ухмыльнулся лукаво. Отошел на середину просторной комнаты и на мгновение прикрыл глаза, вслушиваясь в мелодию.

С первым же движением Джареда Дженсен пожалел, что не дал ему отсосать себе в туалете клуба. У парня не было тормозов. Ни в словах, ни в делах, ни в танце. Джаред просто двигался – не нарочито-соблазнительно, не показательно-пошло – естественно, как дышал. Про что сам Дженсен, к слову, едва не забыл, прикипев взглядом к широкой ладони, темной на светлой рубашке – казалось, сам ощущал фактуру ткани и тепло тела, пока Джаред медленно, со смаком, вел рукой вниз. Когда он, не оборвав скольжение у ремня, бесстыдно потер себя сквозь джинсы, Дженсен с шипением откинулся на спинку кресла. Резко свел колени, невольно отзеркалил Джареда, потянувшись к паху.

«Да, – сказал Джаред улыбкой, хитрым прищуром. – Да, Дженсен, давай».

И мягко повел плечами, сбрасывая неожиданно расстегнутую рубашку.

Подкинув бедра, Дженсен заерзал в кресле в попытке стащить штаны и при этом не пропустить ни секунды представления. В итоге плюнул и, резко поднявшись, в считанные мгновения разделался с ненужной одеждой. Джаред в ответ облизнулся и, нырнув кончиками пальцев себе под пояс, легонько погладил низ живота. С креслом Дженсен встретился уже голым задом, раскинул ноги – и ни укола стыда не почувствовал. С первой встречи в клубе Джаред медленно и неотвратимо вскрывал один за другим его блоки, обнажал, вытягивал ослепительное «хочу, нужно, необходимо». И теперь желание кипело лавой – опасное и манящее – и тормозить никакой воли не хватало, когда Джаред с такой легкостью несся вперед, не спотыкаясь о правила–кодексы–комплексы, разрешая себе все.

Смелость стала заразной: крепко обхватив одной рукой член, другую Дженсен потянул в рот. Облизал пальцы тщательно, щедро смачивая слюной. Кадык Джареда отчетливо прокатился под кожей, мышцы на бедрах коротко напряглись, а затем Джаред мягко стек вниз, упираясь выпрямленной рукой в пол сзади и прогибаясь в пояснице. Закачался, словно на волнах, и Дженсен ответным ходом вставил пальцы в себя, лишь едва поморщившись от жжения – недостатка влаги. Подстроился под ритм движений Джареда: вверх – внутрь, вниз – назад. Джаред уловил и повел бедрами вкруговую; Дженсен – даже не пропустив через сознание – повторил движение кистью.

О том, что представление окончено, Дженсен узнал, когда руку из него выдернули, лишая чертовски недостаточного, но хоть какого-то давления изнутри. Дженсен собрался протестовать, но передумал, обнаружив, что сверху нависает Джаред – которого можно поймать ногами за талию, сцепленными замком пальцами за затылок и уронить на себя. Втереться всем телом, возить ноющим стояком по твердому горячему животу.

– Хочу-у, – прорвало Дженсена. Схватился за толстый член – уже удобно голый, слава богу, – как утопающий за соломинку. – Джаред, пожалуйста, сейчас, теперь, не могу ждать, так нужно...

– Тш-ш. – По взгляду Джареда было не разобрать, то ли он восхищен напором, то ли ошеломлен, но Дженсен в общем-то плевать хотел. Слишком занят был собственными ощущениями, слишком долго не позволял себе вот так по-стыдному сорваться, раскрыться. Слишком долго не хотел рисковать, боялся, что не так поймут, не подхватят, не дадут нужного. Джаред, словно виртуозный хакер, взламывал его систему защиты, подбивал: попробуй, падай, ну же!

Дженсен падал.

Он позволил отвести себя в спальню, позволил Джареду рыться в ящиках в поисках смазки, позволил ему откинуть покрывало и елозить потной спиной по чистым простыням – мелочное подсознание все отмечало, готовое выставить счет после возвращения рассудка хозяину. Терпение лопнуло резко – когда Джаред, подмяв Дженсена под себя мордой в матрас, небрежно (как надо, блядь, как надо, откуда он знает?!) размазал членом смазку между его ягодиц. Дженсен вильнул бедрами от нетерпения и на выдохе насадился на толстый ствол сам. Джаред над ним задушенно всхлипнул.

– Подожди, Дженсен... Стой, блядь же, сейчас кончу.

– Конечно, – даже на сарказм не вытянул, стыдобище; выполни Джаред свою угрозу, Дженсен, наверное, убил бы и не задумался. Внутри саднило с непривычки, распирало почти невыносимо, тянуло бешеным кайфом. Дженсен качнулся чуть вперед и назад – до конца. За три выдоха – посчитал, чтобы хоть попытаться угомонить колотящийся в висках пульс – привык, оттолкнулся руками от кровати и сел Джареду на колени, вынудив того опуститься задницей на пятки. Обернувшись, Дженсен поймал соленые от пота губы, лизнул ямку над верхней и сказал последнее связное, что в голове оставалось:

– Сильно, хорошо?

– Хор-р-р-рошо, – зарычал Джаред раскатистым эхом, толкнул вперед так резко, что Дженсен упал ничком обратно на кровать, соскользнув с члена. Джаред не дал подняться, на мгновение обхватил одной рукой оба запястья Дженсена у него за спиной, не удерживая, только показывая: не рыпайся, я сам. Сам вставил Дженсену снова, раздвинул его бедра настолько широко, насколько растяжка позволила, и сделал, как Дженсен просил: сильно и хорошо.

Навалился всем весом, тяжелый, невозможно жаркий; не оставил возможности двигаться самому. И отлично: ничего не требовалось больше, ничего не осталось, кроме резких, ритмичных толчков – внутрь, до звонкого шлепка, и обратно, практически полностью, быстро-быстро, не давая опомниться. Соседи охуели наверняка – звукоизоляция в квартире Дженсена была не ахти, он всегда сдерживался, научился закусывать стоны, замалчивать просьбы, а теперь отрубило все к чертям: захлебывался звуками, срывался в крик, подгонял, подхлестывал словами в перерывах между судорожными вдохами.

– Боже, – застонал Джаред, сбиваясь в мелкий бешеный темп, безжалостно долбясь в нужную точку, неотвратимо сталкивая в нахлестывающий волнами оргазм. – Боже-боже-боже-какой-ты, Дженсен, не могу больше, можно? Можно, можно?

Дженсен в ответ сжался, выплескиваясь, пачкая простыни. Размазался по кровати, обмякнув – не осталось сил даже приподняться, чтобы наполнить легкие кислородом. С трудом прохрипел лишь:

– Дышать хочу, – и судорожно втянул воздух, когда Джаред неловко с него свалился – координация, очевидно, иногда отказывала даже у него.

Лениво думалось, что с Джаредом пора прощаться, пора соскребать в кучку растекшийся в желе рассудок, но силы самовнушения катастрофически не хватало. «Еще пять минут», – малодушно обещал себе Дженсен уже в третий раз.

Джаред молчал, тяжело дышал рядом и смотрел, повернув голову набок – взгляд Дженсен чувствовал кожей. На вопрос, можно ли остаться до утра, редким партнерам на одну ночь он стабильно отвечал отрицательно; если не спрашивали, бывало, молчаливо разрешал. Но вот попробуй спросить Джаред – Дженсен не был уверен, что смог бы отказать.

Отдышавшись, Джаред тем временем принял решение без спроса, и неожиданное: целомудренно поцеловал Дженсена в лопатку, поднялся с постели и принялся одеваться. Зачесалось внезапно задетое самолюбие: Дженсен к такому не привык.

– Уходишь? – спросил он, тщательно контролируя интонацию.

– А ты не этого ждешь? – остро глянул на него Джаред, без тени привычной смешинки или ожидаемой расслабленности.

Дженсен замялся на какую-то секунду. Упустив момент, так и не смог ответить, и сформулировать даже в голове не смог, а Джаред кивнул сам себе, мол, так и знал.

– Мама в магазинах всегда говорит, – поучительно поднял он палец. – «Не уверен – не бери», – и пояснил, словно сомневаясь в Дженсеновой способности соображать в данный момент: – Это не только при покупке одежды работает.

– О, – Дженсен и в самом деле все еще соображал медленно, никак не решался положить конец бушующему внутри конфликту.

– Было здорово, Дженсен, – козырнул рукой Джаред. В другой он держал рубашку, словно собираясь надеть по дороге к выходу, но отчего-то так и не надевал, и не уходил.

Реальность резко обрела фокус. Э, нет, вот это уже было недопустимо: Дженсена мало того, что кидали, еще и благодарили за секс в худших традициях, как девчонку.

– Здорово, – согласился он, потянулся сладко, и – ладно, совсем немного – напоказ. – Только мало.

– Ма-ало, – недоверчивым эхом отозвался Джаред.

А ты как думал, приятель, можно безнаказанно взращивать в Дженсене Эклзе комплекс неполноценности?

– А-аха.

Джаред неожиданно расхохотался, плюхнулся прямо в штанах на Дженсена сверху, заставив снова ценить кислород.

– Слушай, я не пойму, что у тебя за заебы странные? – с легкостью спросил он. Дженсен резко осознал границы искренности: до этого Джаред играл. Не собирался он уходить, не хотел, за ниточки Дженсена дергал – проверял реакцию, сучонок. – Что с тобой случится, если ты предложишь мне остаться? Или проблема в том, чтобы признать самому, что тебе этого хочется?

Дженсен застыл на мгновение, затем длинно выдохнул. Против лома нет приема – он не понимал Джареда, не знал, хоть и жаждал узнать, но уже сейчас становилось предельно ясно: только искренностью с ним и можно. Толку-то прятать глубоко, замалчивать, если догадается и озвучит, вытащит на поверхность, играючи, и думай потом, как сохранить лицо.

– Полегче, – тихо сказал Дженсен, признавая поражение. – Полегче, Джаред.

И самому сразу легче стало, боже, а всего-то уломали сделать так, как самому хотелось.

– Что? – нахмурился Джаред, не понимая, и смешно клюнул носом в щеку.

– Не лезь мне в голову так резко. Оставайся. – Джаред вздернул брови, и Дженсен добавил, прежде всего для себя: – Хочу, чтобы ты остался.

Спать на удивление не мешало ничего: ни непривычное тепло чужого тела, ни упорная борьба за пространство кровати – Дженсен, не просыпаясь, мужественно противостоял попыткам сбросить себя на пол, а под утро смирился и позволил закинуть на себя все четыре длиннющие конечности. Проснулся он первым и долго не знал, что делать с ощущением удовлетворения и комфорта, подозрительно напоминающим счастье. Пришел в итоге к тому, что впору паниковать, но воплотить план в жизнь не успел.

– Сколько времени? – прокаркал Джаред, словно это он вчера сорвал голос стонами.

– Четверть одиннадцатого, – сообщил Дженсен, сверившись с часами.

Джаред молча выразительно перевернулся на другой бок. Хоть бы завтрак приготовил, что ли. Или утренний секс, или кофе в постель.

– Дже-енсен, – глухо пробубнил Джаред в подушку, отвечая на мысли Дженсена. – Свари кофе, а, будь другом?

Решение пришло само собой. Перекатившись на Джареда, Дженсен ползком отправился в путешествие снизу вверх: легонько покусал восхитительно твердые ягодицы, изучил языком ямки на пояснице, добрался до шеи, а там и попался. Джаред одним махом сбросил его с себя, сна – ни в одном глазу, оседлал бедра, присосался к соску. Вот тебе и кофе.

Между ног саднило, тянуло немного от вчерашнего, и хотелось, прямо сейчас, чтобы жгло и растягивало, и Джаред снова восхитительно вбивался в сумасшедшем идеальном ритме, и…

– Давай, ну, ну-ну-ну, – забормотал Дженсен, скребя ногтями по бедру Джареда, бестолково пытаясь дать понять, чего хочется.

Джаред понял по-своему. Задрал ноги Дженсена вверх, чуть не сложив его пополам, поручил:

– Держи, – и сполз вниз, полез любопытными пальцами в растраханную дырку. Дженсен зашипел, вздрогнул, но не попытался оттолкнуть: что бы ни собирался дать ему Джаред – принять не терпелось.

От мокрого жаркого прикосновения заныли яйца, Дженсен заерзал, пытаясь сильнее насадиться на юркий язык. Джаред горячо фыркнул и отодвинулся, дразня. Снова толкнулся внутрь, а потом лизнул длинно, втянул по пути мошонку с пошлым чмоком и накрыл губами член, наделся до самого горла.

– Пальцами, – просипел Дженсен; голос отказывал. – Пальцами хочу, пожалуйста…

От вибрации – стона – Дженсен чуть не кончил, только предвкушение удержало. Джаред, может, и хотел подразнить подольше, но вогнал сразу же, до костяшек, вот только…

– Мало! Больше, больше же, давай, – подхлестнул Дженсен, теряя голову.

Разом пропало все: и горячий рот вокруг члена, и давление изнутри. Дженсен подавился невысказанным протестом: Джаред обхватил пальцы припухшими красными губами, облизал, не отрывая взгляда от глаз Дженсена, и вставил три сразу, принялся долбить горстью. Дженсен только всхлипнуть успел задушенно, а Джаред уже ловил на язык сперму, плотно обняв головку губами.

Ответить взаимностью Джаред не дал: остановил, упершись растопыренной пятерней в грудь Дженсена и легко толкнув назад. Дженсен с немного большей готовностью, чем следовало, распластался на влажной простыне и смотрел – забыв, что надо моргать – как Джаред, усевшись на пятки и закусив губу, дрочит себе, быстро и жестко. Глядел он при этом прямо на Дженсена, отчего снова мучительно тяжелело внизу живота, отдавалось в обмякшем члене, заставляя вздрагивать и сжимать бедра. Движения Джареда участились, стали хаотичнее, и Дженсен, неожиданно для себя, подлез ближе, лег прямо под Джаредом, подставляясь. Никому не позволял раньше – не то что от брезгливости, просто… просто с Джаредом испачкаться было не страшно.

Джаред выплеснулся с глухим стоном, тепло закапал грудь Дженсена и ткнулся напоследок мокрой головкой в губы – Дженсен с готовностью подставил язык. Сглотнул горьковатую каплю и подытожил меркантильно:

– Кофе делаешь ты.

***



Дженсена отпустило в выходные резко – как рукой сняло.

Народа в конце недели, как обычно, натекла тьма тьмущая: в центре зала, сдвинув столы, методично напивалась компания завсегдатаев. В дальнем углу с постепенно нарастающим шумом отмечали день рождения, местная самообразовавшаяся кантри-группа попросила разрешения исполнить несколько своих песен, и Дженсен, прислушиваясь к бодрой мелодии, с неожиданно приятным удивлением притоптывал в такт.

Сознательно или нет, Джаред один за другим смел все его принципы, словно знал откуда-то какого именно Дженсен ждет подвоха – и делал обратное, правильное. Стадия отрицания схлопнулась сама собой: Дженсен оказался наедине с собственным «хочу», и оно сдетонировало с Джаредовым «можно».

То ли догадавшись, что рядом с ним мозг Дженсена работает с перебоями, то ли просто из рыцарского благородства Джаред взял перерыв на несколько дней. Дженсен понимал прекрасно, что теперь его ход, но предложенной передышкой все же воспользовался. Время от времени касался пальцами мятой бумажки с телефоном Джареда в кармане и обещал себе: скоро.

– Можно вас как-то развлечь? – дежурно поинтересовался Дженсен у одинокой девушки в ковбойской шляпе у барной стойки. Широкие поля шляпы грустно прятали в тени стакан неразбавленного виски, и Дженсен не смог пройти мимо.

Ковбойская Шляпа подняла лицо и улыбнулась глазами: уголки губ едва дрогнули, а к вискам протянулись лучики-морщинки.

– Думаешь? – весело спросила она и оценивающе прищурилась. – Только так: если у тебя нет места, где тебе хотелось бы быть больше.

Места не было. Человек был.

И видимо, это отчетливо проступило у Дженсена на лице. Девушка отсалютовала стаканом и, допив залпом, звонко опустила его на стойку – как точку в разговоре поставила. Помедлив, все-таки нацарапала номер на салфетке и придвинула к Дженсену.

– Если вдруг передумаешь... – И, козырнув рукой, отчалила в сторону танцплощадки.

Дженсен машинально сунул салфетку в карман, выудил взамен нужное и вбил наконец номер Джареда в память телефона.

– Алло? – ответил тот после второго гудка.

– Привет.

Джареду хватило доли секунды сообразить.

– Дженсен?

– Да.

– Мог бы и представиться, – в интонации слышалась улыбка.

– Зачем? Ты и так узнал.

– Я уже решил, что ты не позвонишь.

– Неправда, – хмыкнул Дженсен.

– Неправда, – с легкостью признал Джаред. – Но ты долго думал.

– Мог бы прийти сам, ты знаешь, где меня найти, – Дженсену и хотелось скорее сказать то, зачем позвонил, и не хотелось трубку вешать. Так здорово звучал голос Джареда, так здорово было просто слушать.

– Я не хотел навязываться.

Дженсен длинно выдохнул. Джаред точно откуда-то узнал нечестным путем его чувствительные точки.

– Приезжай, – попросил наконец.

– Ты хочешь?

– Очень.

– Через полчаса?

– Да, отлично. И... жди меня на стоянке, ладно?

– Хех. Хорошо.

Дженсен нажал на кнопку отбоя, не прощаясь – слишком велик был риск все полчаса протрепаться ни о чем.

Джаред наверняка понял, почему Дженсен не хотел лишний раз мелькать с ним вместе в клубе, но возражать не стал – и на том спасибо.

Полчаса тянулись целую вечность. Дженсен и потанцевал, и с Дэннил потрепался, и заказ отнес вместо запропавшего куда-то официанта – а минутная стрелка никак не хотела доползать до нужной отметки. Конечно же по закону подлости за пять минут до назначенного времени случилось ЧП: тощей до неприличия девчонке неожиданно стало плохо. Картер, как назло, словно под землю провалился, и пришлось с ней возиться и носиться: вызывать скорую, отменять скорую, вызывать такси – когда девчонка более-менее пришла в себя и принялась в ужасе махать руками. «Лучше б жрала побольше», – зло подумал Дженсен, вылетая из клуба на четверть часа позже обещанного. Телефон доставать не стал: Джаред, может, сам опоздал – раз до сих пор не позвонил.

О том, что что-то не так, Дженсен догадался издалека: по напряженной позе, нехарактерно сгорбленной спине. Он ускорил шаг, и Джаред повернулся на свет, держась за левую щеку, весь вздрюченный, веселый и злой одновременно. На адреналине – дошло до Дженсена. Только тогда он увидел рассеченную скулу – мелькнуло красным, прежде чем Джаред накрыл ладонью.

Беспокойство вспыхнуло, затмевая рациональность, в голове забулькали глупые вопросы: кто, зачем, почему? Дженсен отсек ненужное разом, в два шага оказался рядом, потянул за запястье.

– Покажи. – И не удержался: – Ты в порядке?

– Пустяки, – отмахнулся Джаред. Посмотрел на залитые кровью пальцы и понимающе хмыкнул: – Выгляжу умирающим героем?

Дженсен нащупал в кармане очень своевременно оказавшуюся там салфетку, осторожно промокнул щеку Джареда. Тот стоял молча и улыбался.

– Что? – не выдержал Дженсен.

– Ты обо мне беспокоишься, – обозначил Джаред непонятным тоном – то ли умиленным, то ли издевательским. Дженсен слишком взвинчен был, чтобы разобрать.

– Беспокоюсь, – рявкнул он резче, чем собирался. Рана действительно оказалась неглубокой, но кровь никак не желала останавливаться. – Кто тебя так? Что случилось?

– Да фигня, – неопределенно пожал плечами Джаред; отобрал промокшую, красную теперь салфетку и зашагал к машине. Покопошился в бардачке, выудил оттуда пластырь и налепил неровно.

– Ты уверен, что в порядке? – решил перестраховаться Дженсен, прекрасно зная на собственной шкуре, как раздражает чрезмерная забота. Переклеил пластырь по-человечески – Джаред беспрекословно позволил. – Больше нигде не...

– Не трепыхайся, рыцарь, – ухмыльнулся Джаред, прислонившись к крылу машины. – Твоя принцесса в целости и сохранности.

– Да? – Тревога поуспокоилась, и Дженсен не смог отказать себе в удовольствии подыграть. – Тогда иди сюда, принцесса. – Подался вперед, осторожно ложась на Джареда, грудь к груди; сердце у него все еще стучало сильнее обычного. – Отымеешь меня так, как мне хочется?

Джаред разулыбался так широко и жадно, что из-под пластыря тонко зазмеилось по щеке красное, и полез целоваться, не обращая внимания на протесты Дженсена. Конечно же, перемазал всего. Домой приехали – встретились в зеркале с парой мясников, и Джаред ржал, как конь, – видимо, адреналин еще не отпустил. Дженсен не признался, конечно, но его мутило слегка.

– Может, скажешь уже, что произошло? – попробовал он в очередной раз по пути в ванную. Вел туда Джареда за рукав, не рискуя отпускать – с того станется закапать кровью всю квартиру. Бр-р.

– Не сошлись с чуваком во мнениях, – уклончиво ответил Джаред. – Потом расскажу.

– То есть? – не понял Дженсен.

– Кажется, тебе чего-то хотелось? – с изяществом бегемота сменил тему Джаред.

– Да, – поморщился Дженсен. Ладно, не хочет говорить – не надо, главное, живой и здоровый. Горячий, большой. М-м... – Чтобы ты помылся.

– Да ты крови боишься, – безжалостно констатировал Джаред, хмыкнул понимающе и быстро сполоснул лицо. Не успел Дженсен и рта раскрыть, как белое полотенце разукрасилось алыми разводами, самого его прижали к кафельной стенке, а в спину неудобно воткнулся крючок, заставляя выгнуться и прижаться к Джареду плотнее.

Воды в ванну лишь по щиколотки набралось, а Дженсен уже сидел на широком бортике с Джаредом между ног и беспомощно скреб ногтями по гладкому кафелю. Челка Джареда пропиталась горячим паром, налипла на лоб – Дженсен все порывался отвести ее, чтобы не лезла Джареду в глаза, но тот каждый раз отвлекал: то урчал-вибрировал горлом, то надевался до самого основания, то прихватывал губами мошонку. Бросил на самой грани, когда у Дженсена не осталось терпения ни на грамм. Что собирался сделать – наверняка что-то интересное – Дженсен так и не выяснил: поднялся на ноги резко, аж голова закружилась, притянул Джареда вплотную и, собрав оба члена в кулак, довел до разрядки за пару минут.

– Мне льстит, что ты со мной не можешь долго продержаться, – ляпнул он позже, устроившись спиной у Джареда на груди. Ванна успела наполниться до краев, и, пока они укладывались, стукаясь локтями и коленями о ее твердые бока, на пол прилично налилось. Теперь оба старались лежать неподвижно, пока вода неторопливо стекала через боковой слив.

– Ты меня провоцируешь, – сообщил Джаред.

– М-м-м... И правда. Не собирался, но вышло удачно.

– Жопа ненасытная.

Кольнуло внутри и тут же отпустило. Темное и сладкое заворочалось: правда ведь – и жопа, и ненасытная, и лучше всего, что это нравится обоим. Возбуждение слабо царапнуло, но Дженсен, разморенный недавним оргазмом и горячей водой, уже уплывал, глаза слипались. Вот если бы Джаред его достал, вытер, а потом еще и трахнул... Надо будет сказать ему, что так можно, вывернуть эгоистичную лень в положительное качество.

– Промыть надо, – вспомнил Дженсен вслух и почти проснулся. – Твою рану.

– Рану, – фыркнул Джаред. – Царапину. Я сам, не волнуйся, мамочка.

– Рыцарь в сияющих доспехах, – лениво поправил Дженсен и, успокоившись, приготовился засыпать дальше.

– Рыцари в сияющих доспехах только на параде хороши, – принялся занудствовать Джаред. – Если тебе нужен полезный рыцарь – он должен быть в поцарапанных и грязных...

А дальше Дженсен не дослушал.

Проснулся он неприлично поздно – за полдень перевалило. Джаред его не будил, а может, попросту ушел, заскучав – в квартире царила тишина. Хорошо хоть догадался вынуть Дженсена из ванны и переложить в кровать. Над ним, маленьким совсем, еще родители подшучивали: Дженсен, бывало, засыпал в родительской кровати, а потом послушно поднимался и уходил к себе. Не просыпаясь. Оставалось надеяться, что до секса с сонным Дженсеном Джаред не додумался – было бы обидно такое не помнить.

Дженсен поднял с пола первые попавшиеся штаны, натянул, путаясь в неожиданно длинных штанинах, и толкнул дверь. Шагнул вперед и замер, затаив дыхание: побоялся спугнуть.

Джаред, одетый только в белую майку и короткие, чуть ниже колена, трикотажные бриджи – Дженсен не сразу сообразил, откуда у Джареда сменная одежда – самозабвенно танцевал посреди коридора без музыки, мурлыкая что-то себе под нос. Движения выходили небрежными, смазанными; иногда он и вовсе застывал досадливо, менял ногу и отмирал вновь. Дженсен подтянул сползающие штаны, прикипел взглядом к узким, беспрестанно двигающимся бедрам. Джаред заметил его в повороте, но даже не затормозил, лишь расплылся в улыбке. Дженсен не выдержал: осторожно подплыл, следя, чтобы не схлопотать стремительной конечностью по морде, влился в движение, притерся пахом. Джаред, будто не заметив, продолжил крутить задом, настойчиво задевая возбужденный член. Чтоб не разрывать контакта, приходилось двигаться вместе с ним, и Дженсен следовал бездумно, повторяя. Кругом, кру-угом…

Сам не заметил, как повел: Джаред теперь подстраивался под его шаг. Профессионал – ему и смотреть не надо было, чувствовал телом. Но на штанины наступал специально, как пить дать; те в конце концов сдались и съехали вниз. Планам Дженсена это совсем не мешало, так что он лишь отпихнул ногой тряпку в сторону, чтобы не спотыкаться, и вжался в соблазнительную задницу крепче.

– Разве удобно с таким стояком танцевать? – поддел Джаред шутливо, накрыл ладонями пальцы Дженсена на своих бедрах.

Дженсен тут же скользнул обеими руками по выступающим косточкам вниз – проверить.

– А самому? – хрипнул, зарываясь лицом в изгиб шеи. Джаред пах яблочно-мыльно: уже успел душ с утра принять. Пах вкусно, но Дженсену свербило, хотелось другого запаха: терпкого, горького, животного.

– Пока ты не пришел – все было нормально, – непосредственно объяснил Джаред.

– Я не догадался, что ты по утрам танцуешь вместо зарядки. Мне уйти?

– Да я не... – смешался неожиданно Джаред. – Я иногда ставлю танцы в кружке...

– О-у-у, – издевательски-сладко протянул Дженсен и толкнул Джареда вперед, заставляя упереться ладонями в стену: пока трепались, подошли к ней вплотную.

– Эй! – вскинулся Джаред, оборачиваясь. Брови съехали к переносице, и Дженсену зачем-то захотелось ткнуться в них губами – а он не доставал.

– Я шучу, – куснул он Джареда в плечо. Пополз по бокам пальцами под резинку штанов. – Я своего племянника иногда учу кантри.

– О-у-у, – передразнил Джаред не злобно. – Ты что творишь?

– Ты у меня штаны украл, – пояснил Дженсен. Те уже успели упасть на пол, запутавшись между лодыжек Джареда. – Вот, возвращаю собственность.

– Трусы я у тебя не крал, – заметил Джаред. Подыгрывал, но спина напряглась, плечи застыли нервно.

Дженсен легко провел ребром ладони между поджавшихся ягодиц, сказал тихо:

– Ты если не хочешь...

Джаред длинным выдохом выпустил напряжение, обмяк, чуть прогнувшись в спине, подставившись. От покорившейся силы захлестнуло возбуждением: Джаред явно так не привык – всем телом просил «только осторожно», а между тем хотелось засадить по самые яйца немедленно и двигаться, двигаться.

– На диван, – велел Дженсен, заставив себя отлепиться от широкой жаркой спины, и направил Джареда, безжалостно топчущего украденные бриджи, в гостиную.

Свалившись на подушки, Джаред спрятал лицо в сгибе локтя, ногу подтянул вверх, перехватил под коленом и замер.

– Эй, – позвал Дженсен, оставшись стоять. – Повернись?

Джаред хмыкнул, но послушался. Всей кожей ощущалось, каких усилий ему стоит эта покорность, и тем больше заводило проверять, как сильно удастся раздвинуть рамки. Впрочем, выражение лица Джареда несколько отбило охоту: Дженсен, может, и был эгоистичным засранцем до мозга костей, но все же не бесчувственным бревном.

– Ты что ли никогда не?.. – осторожно спросил он, забираясь сверху и укладываясь симметрично: нос к носу, член к члену. Не удержался, потерся. Джаред в ответ толкнулся навстречу, показывая: хочется, да, хочется, чего пристал?

– Я – да, – закатил глаза Джаред. – Просто редко. Но слушай, – продолжил он, прежде чем Дженсен успел вставить слово, – мне интересно попробовать с тобой, честное слово. Должен же я узнать, от чего ты так тащишься?

Лицо запылало жаром, возбуждение смешалось со стыдом – еще сильнее скрутило. Взгляд Дженсен держал из чистого упрямства.

– А теперь, может быть, ты перестанешь осторожничать со мной, как с ебаной девственницей, и сделаешь мне хорошо?

– Это нелогично, – отреагировал Дженсен машинально. – Девственница не может...

Джаред ощутимо прикусил его мочку уха, и Дженсен наконец заткнулся.

Поднялся на колени, позволил себе несколько секунд визуального кайфа и нырнул вниз. Не удержался, втянул в рот член, крепко обхватил губами, чуть не урча от удовольствия: горячий, тяжелый на языке, а если взять глубже – вот та-ак – можно нащупать языком выпуклую вену. Джаред раздвинул колени насколько мог – узкий диван особого простора для действий не оставлял – помешкал и закинул ногу на спинку, открываясь полностью.

За смазкой Дженсен отправился в первую очередь, чтобы дать себе передышку.

Он честно старался «сделать хорошо» – неожиданно стало важно, куда важнее собственного удовольствия. Джаред помогал: не стеснялся хвалить стонами, говорить, когда нравится, вообще, кажется, забыл, что можно молчать. Дженсен обычно не любил разговорчивых: сбивали весь настрой дурацкими комментариями, но с Джаредом... Похоже, пора было привыкнуть, что Джаред умудрялся пройти по грани там, где любой другой провалился бы с треском.

– Если ты мне сейчас не вставишь, – пообещал Джаред, выгибаясь, – то я вставлю тебе сам.

Член его вздрагивал, когда Дженсен проворачивал пальцы, головка влажно блестела смазкой. Дженсен пялился и не мог оторваться, казалось, что может кончить вот так, глазами.

– М-м-м... – многозначительно протянул он, разводя пальцы в стороны внутри Джареда.

– Да ты не против, – хохотнул тот. – Ты бы...

Дженсен не дал ему закончить. Джаред все равно узкий остался – горячий, скользкий внутри – но тесный-тесный; Дженсен втиснулся до упора и зажмурился, сосредотачиваясь на легкой щекотке от ползущей вниз по позвоночнику капли пота. Джаред напрягся под ним, извернулся и, прежде чем Дженсен сообразил, чего тот копошится, – коснулся влажным пальцем ануса Дженсена, только подушечкой нажал плашмя и замер. Дженсен зарычал и дернулся:

– Да блядь, я же сейчас и так! Какого...

– Тш-ш, терпи. – Давление усилилось, а затем исчезло. Дженсен невольно подался назад, Джаред с силой выдохнул. – Вот та-ак, да. Молчи и трахай меня уже.

И снова вернулся прикосновением. Дженсен заскулил, сжал зубы и принялся двигаться короткими быстрыми толчками в самую глубину. Джаред было потянулся к своему члену, но Дженсен перехватил руку. Дотерпел, пока только силы оставались, сплюнул вниз, на яркую головку, сколько смог собрать слюны в пересохшем рту, и за секунду до того, как скатиться в оргазм, резко вышел из Джареда, неловко плюхнувшись на пятки. Тот тоже, очевидно, был на грани: распахнул глаза – даже взгляд не сразу сфокусировал – и ухватил Дженсена за бедро, настойчиво пытаясь вернуть на место силой.

– Нет, – замотал головой Дженсен. – Нет, нет, подожди.

И, вскарабкавшись на Джареда верхом, направил его член в себя. Он даже полностью сесть не успел, а Джаред вцепился руками в его предплечья и запрокинул голову, сильнее набухая внутри пульсацией. По влаге Дженсен легко скользнул вниз до конца: заполнило, растянуло до предела и безжалостно столкнуло в оргазм.

Словесный поток Джареда иссяк вместе со спермой: он молча надавил Дженсену на затылок, заставил улечься на себя и держал так, пока не обмяк полностью внутри.

– Эй, – зашевелился Дженсен первым. – Душ, завтрак, одежда, работа?

– Хорошо-о, – отстраненно протянул Джаред, потерся носом о висок, и Дженсена отпустило.

Когда он вернулся из душа, Джаред все так же валялся голышом на диване; на его животе подсыхала лужица спермы.

– Давай никуда не пойдем, – скосил он глаза на Дженсена.

Дженсен подумал, что за последнее время вдвойне израсходовал лимит отпущенных самому себе отгулов, и, если не Джош, так Дэннил наверняка уже обо всем догадалась. Что Джаред лишает его силы воли, и это должно бы пугать, а взамен в голове лишь мысль – насколько соблазнительно тот выглядит оттраханным, и как сильно тянет вылизать его живот дочиста.

И они никуда не пошли.

***

– А Картер тогда так и не вернулся, – наябедничала пышущая праведным гневом Дэннил, стоило Дженсену появиться на пороге. – И вчера не пришел. Джош сказал, взял отгул, но... – она состроила выразительную гримасу.

– Хм, странно, – отреагировал Дженсен на автопилоте; мыслями он до сих пор оставался в залитой утренним солнцем и пропитавшейся Джаредом спальне. – А сегодня?

Дэннил молча кивнула в сторону. Дженсен проследил направление и обнаружил пропажу, по виду которой можно было предположить, что в шейкере смешивается не коктейль, а яд особо эффективного действия.

– Да что с ним в последнее время... – почесал в затылке Дженсен и забыл тут же: Нейтан от души хлопнул по спине в знак приветствия и потребовал общения, а брать за пуговицу он умел не хуже, чем танцевать.

Весь вечер Дженсен собирался позвонить Джареду, но руки так и не дошли: он всем срочно – и при этом одновременно – понадобился. С Картером поговорить тоже не вышло: Дженсен из чувства ответственности подкатывал несколько раз, но тот огрызался на любую, самую невинную попытку начать разговор. К десяти вечера Дженсен исчерпал и свое личное терпение, и как работодателя и решительно направился к нервно протирающему бокалы Картеру – благо, из тупика за стойкой деваться тому было некуда – но тут на него напала Дэннил.

– Дже-енсен, – протянула она тоном, который означал, что сейчас начнутся или торги, или шантаж, а скорее всего – и то и другое вместе. – Мы с Мэттом собираемся сегодня...

– Когда ты хочешь уйти? – со вздохом перебил Дженсен. Хоть время сэкономит.

– Сейчас, – заблестела глазами та.

– Слушай, а раньше предупредить никак?

– Да мы сами полчаса назад узнали, – затараторила Дэннил. – Крис позвонил, сказал, что у Мол день рождения и надо срочно...

– Кто такая Мол? – тупо спросил Дженсен, в тот же момент понимая, что совершил фатальную ошибку и сейчас согласится на все, лишь бы выкарабкаться из-под вороха ненужной информации.

– Это новая девушка его лучшего друга. Она…

Дженсен выпал из реальности. Он так «общался» с мамой в далекие школьные времена: стоило той начать говорить, как он уплывал в свой мир, при этом умудряясь кивать в нужных местах и даже отвечать на вопросы.

После полутора дней, проведенных в кровати, сосредоточиться было непросто, мысли расползались и дурацкая улыбка растягивала к ушам уголки губ. Они с Джаредом занимались сексом, потом Дженсен учил Джареда классическому кантри, потом снова занимались сексом, готовили ужин – точнее, готовил Джаред, а Дженсен валялся на диване задом кверху и руководил процессом, мотивируя тем, что его в прямом смысле затрахали, и в ближайшую вечность двигаться он не в состоянии. Что не помешало ему полчаса спустя бодро поскакать на кухню, выяснить – сожрав две порции – что Джаред, оказывается, неплохо готовит, и – исключительно в виде большого одолжения – отплатить ему натурой.

– ...это будет лучшая вечеринка в моей жизни, я не могу не пойти!

Контрольным выстрелом Дэннил состроила просительную мордашку, и Дженсен, проглотив язвительное замечание, что о лучших вечеринках в жизни не узнают за полчаса до начала, избавил себя от ее присутствия.

По пути к Картеру, к счастью не успевшему ретироваться, Дженсен изловчился послать Джареду смс: «Придешь сегодня?» – длиннее писать не рискнул, опасаясь, что снова отвлекут и он так и не отправит сообщение. Когда наличие Джареда в одном с ним помещении стало необходимым, Дженсен не уловил, а подумать сейчас об этом времени не хватало – и слава богу.

Картер неожиданно потерявший терпение, бросился в атаку сам.

– Ты решил перестать ходить вокруг да около? – вкрадчивым тоном начал он, и Дженсен нахмурился.

– По-моему, это ты меня избегаешь, – медленно вздохнув, Дженсен постарался смягчить интонацию: все же он неплохо относился к Картеру и искренне хотел остаться с ним в нормальных отношениях. Ну и не потерять надежного работника, само собой. – Уходишь до конца смены, не предупредив, срываешься...

Телефон в кармане пикнул оповещением о новом сообщении.

– Да ты, блядь, издеваешься что ли? – грохнул стаканом о стойку Картер. Стакан был крепкий и стойко выдержал удар, а вот хрупкий бокал рядом истерично звякнул, свалился в обморок и, встретившись с полом, разлетелся вдребезги.

Дженсен сделал знак Чейзу, что все в порядке.

– Может, поднимемся наверх? – предложил он. Картер вел себя непредсказуемо, а выяснять отношения на глазах посетителей не хотелось. – Поговорим спокойно?

Картеру, похоже, хотелось обратного.

– Не-ет, – мерзко оскалился он. – Уж если я расстанусь с местом, где столько вкалывал непонятно зачем, то сделаю это громко.

В животе у Дженсена неприятно закрутило.

– Кто тебе сказал, что…

– Я похож на дебила? – взорвался Картер. Люди начали оборачиваться. – О, конечно я похож на дебила. Три ебаных года я что только ни делал, чтобы ты глаза разул, думал уже, может, я вижу, чего нет, и ты на самом деле не заинтересован!

– Картер, давай…

– Решил, ты о репутации бара печешься – да ни хуя же, только этот длинный появился, ты сразу задом завилял, только что слюной не капал. Думаешь, у тебя на морде не написано, как ты любишь, когда тебя в жопу ебут?

В горле стало сухо и мерзко, язык лип к небу, но кроме как держать хорошую мину ничего не оставалось.

– Ты выговорился? – спокойно спросил Дженсен.

– Почти, сладкий, – Картер вслед за ним невольно сбавил тон. – Я только не понимаю, почему ты не уволил меня сразу после того, как эта длинная хуйня…

Он неожиданно осекся, глаза округлились. Пробормотал:

– Он тебе не сказал. – И одновременно до Дженсена дошло:

– Так это ты съездил Джареду по лицу?

Вот и выяснили, кто на самом деле принцесса и за кого дрались рыцари.

Картер протиснулся мимо Дженсена, позаботившись посильнее оттолкнуть с дороги, и вымелся из бара.

Кожа саднила от липких взглядов, рядом откуда-то появился Джош, в ушах звенели хлесткие, как пощечины, слова Картера, а Дженсен, словно в замедленной съемке, достал непослушными пальцами телефон и нажал на кнопку.

«Я завтра уезжаю, – говорилось в сообщении. – Можешь приехать ко мне?» И адрес.

Дэннил свалила на «лучшую вечеринку в жизни», Картер только что уволился в свете софитов, бросать все на брата было как минимум непорядочно, даже если не брать в расчет, что вчера у Дженсена случился внеплановый выходной. Дженсен поднял глаза на Джоша. Руки дрожали, в горле клокотало мерзкое и горькое.

– Иди, – просто сказал тот. – За руль не садись, Чейз тебя отвезет.

Конечно, машину Дженсен повел сам: даже будь он не в состоянии, глупая гордость не позволила бы признать, а уж тем более – просить везти его к Джареду. К счастью, дорога отвлекла, красная пелена спала с глаз, и, припарковавшись у неожиданно быстро найденного дома, Дженсен уже дышал спокойнее.

До тех пор пока Джаред, непозволительно умиротворенный и довольный жизнью, не впустил его в квартиру и не спросил с осторожным сочувствием:

– Все в порядке?

Тут Дженсена и прорвало.

– Кроме того, что благодаря тебе у меня случился незапланированный каминг-аут посреди клуба, все просто прекрасно! Джаред, какого хрена? Ты же знал, почему не сказал сразу?

Джаред собрал лоб складками, являя напряженную работу мысли.

– Эм, ты про что? Я трахнул тебя на барной стойке в разгар вечера и не помню?
Шутка прозвучала на грани издевки, а у Дженсена и без того плыло перед глазами: он словно снова стоял перед выплевывающим оскорбления Картером, а толпа вокруг смотрела и смотрела... Когда он успел вцепиться в майку Джареда?

– Я про Картера, – процедил Дженсен. Губы Джареда пахли кофе, и даже сейчас, злой, растерянный, потерявший почву под ногами, Дженсен его хотел. – Про ваш рыцарский поединок за даму, блядь, сердца. Нужно было сказать мне сразу. Что за гребаное благородство?

Лицо Джареда разгладилось пониманием.

– Благородство? – искренне удивился он. – Я тебя умоляю. Мне просто хотелось, чтобы Картер усадил себя в лужу сам.

– Отлично, гений. У тебя получилось. Только вот он отряхнется, постирает брюки и пойдет дальше. А я в этой луже останусь еще надолго.

– Может, просто не стоит воспринимать это как катастрофу?

На этот раз издевка в голосе Джареда Дженсену не послышалась, но в чем заключалась катастрофа, он рассказать не успел. Зато узнал, что в гостиной у Джареда есть удобный диван – мягко приземлившись на него спиной. От неожиданности на пару мгновений дух вышибло. Джаред навис сверху, горячий и злой, уперся ладонями в грудь, пришпилил всем весом.

– Может, стоит перестать так беспокоиться, что о тебе подумают?

У Джареда, как всегда, все было просто, все ему легко было: и трахаться, и танцевать, и наказать того, кто заслуживает, так, как Джаред считает нужным. И, наверное... Дженсен сглотнул неожиданный комок в горле.

– Джаред, ты не...

– Заткнись.

– Джаред, послушай...

Рот ему Джаред заткнул поцелуем. Укусом, скорее: сминал губы Дженсена, терзал нижнюю зубами, трахал рот языком. Дженсен отвечал с неменьшим напором, вымещая злость на Картера, на Джареда и в первую очередь – на себя.

Третьей попытки заговорить, когда появилась возможность, он не предпринял. Молчал и тяжело дышал, пока Джаред стаскивал с себя штаны, а затем устраивался над Дженсеном так, чтобы без церемоний впихнуть ему член между губ. Дженсен покорно разжал челюсти, закрыл глаза и позволил Джареду иметь свой рот так, как тому хотелось. Джаред не нежничал; он еще ни разу себе такого не позволял: полностью игнорировать удобство и удовольствие Дженсена, входить резкими, быстрыми толчками, от которых рефлекторно сжималось горло и выступали слезы в уголках глаз.

И блядь, это было хорошо. Это было то, что нужно: как никогда хотелось потерять голову окончательно, вместе с едкими, клубящимися в ней мыслями. Хотелось, чтобы саднило горло и назавтра сел голос – какая теперь разница, черт возьми, когда все уже знают!

Джаред отпустил его резко, оставил в покое занемевшие губы и с легкостью развернул на живот. Дернул ремень, и Дженсен с задушенным звуком поспешил расстегнуть ширинку, чтобы облегчить задачу. Джаред не заморачивался: стащил джинсы с бедер, шлепнул с оттяжкой по заднице и приказал:

– На колени.

Дженсен специально не послушался: хотел заработать еще один обжигающий шлепок, хотел, чтобы грубо вздернули и засадили по одной слюне. Чтобы пекло и распирало, чтобы вся реальность сузилась до большого горячего члена внутри. Джаред сыпал вперемешку ругательствами, оскорблениями и комплиментами, куда более грязными, чем ругательства. Прихватывал зубами загривок и вбивался короткими резкими ударами в самой глубине, взбалтывая в Дженсене, словно в шейкере, боль с наслаждением, и более правильного, более необходимого коктейля на данный момент Дженсен придумать бы не смог.

Проснулся он от жары: солнце нещадно шпарило в окно, простыня пропиталась потом. Утро принесло с собой натуральное похмелье – даром что не пил. Голова тяжело пульсировала болью, все тело ныло, горло... ох, про него лучше вообще молчать.

Сообразить, где он находится, заняло долгие пару минут. Вчера Дженсен был несколько не настроен на знакомство с обстановкой, а потом его отвлек Джаред – и отвлекал полночи – чтобы после доставить в спальню в бессознательном состоянии. Теперь зато в распоряжении Дженсена разом оказались ключи от квартиры и масса времени, чтобы ее изучить.

На холодильнике добропорядочно красовалась записка с пожеланием доброго утра. Внутри, кроме повесившейся мыши, обнаружились остатки молока, в шкафчике нашелся кофе, и утро резко перешло в категорию терпимого. Совесть заскребла острыми коготками: Джаред уехал ни свет ни заря, а Дженсен, вместо того чтобы позволить ему выспаться перед отъездом, устроил скандал, словно истеричная девица, и полночи не давал спать. Ладно, еще вопрос, кто кому не давал спать, но чувствовать себя сволочью это не мешало.

Горло с каждым глотком горячего кофе возвращалось к жизни. Дженсен обошел квартиру: небольшая, но просторная, светлая и совершенно необжитая. Будто Джаред переехал сюда недавно или просто редко бывал. Ни фотографий, ни картин на стенах. Ко всему, Джаред, видимо, навел порядок перед отъездом, и отсутствие посуды на журнальном столике и разбросанной одежды уюта не добавляло. Чтобы не нарушать холодной гармонии, Дженсен вымыл за собой чашку и заправил постель. И после недолгих раздумий поселил ключ на брелок к своей связке.


***

– Он сегодня приезжает? – Джош пихнул плечом Дженсена. Не дождавшись ответа заорал через зал: – Эй, Дэн! Сегодня?

– Да! – раскатилось звонкое по всему клубу.

– Дженсен, ты поедешь его встречать? – хитро склонил голову Джош. Дженсен знал в теории, что все старшие братья периодически просто обязаны быть невыносимыми, но будь у него выбор, предпочел бы обойтись без практики.

– Нет, – сухо отрезал он. Не вдаваться же в подробности, что он предлагал, но Джаред, разулыбавшись так, что Дженсен ощутил это даже через телефонную трубку и мили расстояния, отказался и пообещал прийти сам, как только сможет.

– Дэн, он его не встретит! – с деланным возмущением крикнул Джош, и Дэннил на другом конце бара с таким же наигранным ужасом прижала руку ко рту.

Юми, новенькая официантка – потенциально барменша – прошла мимо, низко склонив голову, чтобы Дженсен не заметил улыбки.

Господи, они все как сговорились! Хорошо хоть при посетителях себе такого не позволяли.

– Слушай, я знаю, что ты спец в самоотрицании, – доверительно понизил голос Джош. – Но даже я в состоянии признать, что в него можно влюбиться.

– Ты в состоянии? – издевательски вздернул брови Дженсен. Брат в далекой юности был закостенелым гомофобом и только узнав об ориентации Дженсена со скрипом сменил полное неприятие на толерантность. Впрочем, любые шутки на эту тему долгое время выводили его из равновесия, и Дженсен до сих пор никогда не упускал случая его подколоть.

– Ну да, – и глазом не моргнул Джош. – Он красивый!

Дженсен хохотнул и ляпнул, не успев прикусить язык:

– Влюбляются не в красоту.

И провалился в свои мысли. Влюбиться в красоту как раз вполне можно, только влюбленность такая проходит быстро. И Джаред, чего отрицать, подцепил его в первую очередь скоротечным: примагнитил животной притягательностью, лишил воли. Да только...

Собрал себя Дженсен в рекордные сроки в первую очередь благодаря Джареду. После его отъезда Дженсен отбездельничал таки два дня – Джош на работу не пустил – плевал в потолок и все ковырял в себе трещины, тыкал пальцем: больно? Нет. Хм, странно, а здесь? И здесь нет. Что ж такое, непорядок.

Нет, грызло, конечно, ныло тупой досадой – на себя в первую очередь – что прошляпил так по-глупому, проморгал человека. К Картеру, хоть тот и выглядел неплохо, его никогда физически не тянуло, а у Дженсена все просто было: там где «химии» нет, ничего быть и не может, и вся теория платонической любви пусть катится в тартарары. Кроме того, с персоналом Дженсен принципиально не связался бы. И да – обожаемый «Перекресток», где все свои, где играет кантри, пьют неразбавленный виски и от души хлопают друг друга по спинам в знак приветствия, никак не мог принадлежать владельцу-пидорасу.

И все же нужно было быть слепым идиотом, чтобы не заметить нездоровый интерес своего бармена, переросший в жажду мести. А ведь все могло закончиться куда хуже.

От Джоша Дженсен узнал, что Картер приходил забрать вещи и получить расчет. Передавал извинения – что ж, спасибо пребольшое, Дженсен с особой благосклонностью принял бы их лицом к лицу. Разбитому лицу – его, Дженсена, кулаком.

Но странно: Дженсена отпустило. Панику, нахлынувшую после истерики Картера, в тот же вечер вытрахал Джаред. Вытрахал и припечатал сверху: «Может, перестанешь так беспокоиться, что о тебе подумают?»

Может и правда, пора?

Дженсен опасался сперва, оглядывался, как по болоту шел и трогал носком осторожно, прежде чем ступить: не зыбко ли. Удивлялся, что мир, как ни странно, не рухнул: вечера в баре проходили так же людно и шумно, никто не обходил Дженсена по большой дуге – пару раз, наоборот, пытались познакомиться со вполне определенными целями. Дженсен жутко напрягался, но нажимал мысленно на кнопку и прокручивал вновь и вновь слова Джареда: «Нет в этом никакой катастрофы». И заставлял себя выдыхать.

В какой-то момент, во время очередного лайн дэнса, поймав на себе заинтересованный взгляд, даже позволил себе подумать: а что, если?.. Парень выглядел привлекательно, во вкусе Дженсена, и смотрел так, что гей-радар зашкаливало.

Остановило Дженсена на этот раз совсем не золотое правило «не сри, где спишь». Он мужественно проигнорировал отчаянные сигналы, отвернулся и позже ушел наверх дрочить в гордом одиночестве.

– А во что влюбляются, ну во что? – затормошила его подошедшая Дэннил, вернув в реальность.

– Посетители, солнышко, – отвертелся Дженсен: те и в самом деле уже начали потихоньку заполнять бар.

Отыграв с группой Нейтана – Дженсен обещал им несколько песен для разогрева – он не успокоился: уплыл в толпу танцующих. Вечер шел гладко, но нервозное ожидание набухало внутри с каждой минутой. Движение – это хорошо, движение отвлекало. Чуть отделиться от толпы, усложнить танец – еще лучше. Дэн? Иди сюда Дэн, отставь поднос, потанцуй со мной.

– Ты влюбился! – упрямо шепнула она на ухо Дженсену, приподнявшись на цыпочки.

– Не говори никому, – подмигнул Дженсен в шутку – правда в которой безбожно превышала положенную долю. Пусть теперь наглая девчонка ломает голову.

Джаред приехал с трехдневной щетиной, как из берлоги, а не с соревнований. Дженсен собирался съязвить – долгие десять секунд, что Джаред шел от двери – но в итоге все силы бросил на то, чтобы не вцепиться в него посреди танцплощадки. На шее подсыхала пленка пота, по спине текло, отчаянно нужно было в душ и – поговорить, рассказать все, что надумал за недели разлуки.

Джареда приличия не волновали – сходу сгреб в медвежьи объятия и держал, пока у Дженсена не запылали уши. Едва вывернувшись из жадных рук – одновременно с досадой и облегчением – Дженсен огляделся, чтобы убедиться: никому нет дела. Никто не смотрит, дыши.

А потом случилась эта чертова музыка.

Музыкальные аппараты остались в прошлом веке; на компьютере, подключенном к колонкам по всему клубу, пылилась без дела бездонная аудиотека с самыми разными стилями – посетители требовали только кантри, сказывалась специфика заведения. Но иногда – если танцпол и сцена пустовали – Дэннил стряхивала пыль с архива: пробиралась тайком и включала что-нибудь «освежающее» – так она это определяла.

С первыми тактами мелодии Джаред улыбнулся, чуть раскосые глаза задорно заблестели. Ладонь широко легла Дженсену на поясницу и – замерла: Джаред, щедрый, дал несколько секунд, когда еще не поздно было сделать шаг назад, в самом что ни на есть прямом смысле. Джаред дал ему выбор.

Дженсен выбрал.

Джаред позволил повести, подстроился мгновенно, плавно, словно именно так и планировал. Шаг пришлось выбирать осторожно: последний раз Дженсен танцевал танго в дремучем студенчестве, на первом курсе – понадобилось для спектакля. Витающая в облаках хореограф все плела, как в горячечном бреду, о «схватке, соперничестве и страсти», пыталась заставить импровизировать – но куда там, Дженсен только и мог следить, как бы не запутаться в собственных ногах.

Спустя столько лет, случайно вспомнив когда-то абсолютно бессмысленный набор слов, он неожиданно подумал, что, может быть, что-то в них и было.

Джаред не двигался – перетекал, словно ртуть, обволакивал, заполнял движениями паузы, пока Дженсен стряхивал пыль с моторной памяти. Задевали друг друга всем телом, впаивались бедрами, цеплялись плечами, ловили за руки. А потом стало все равно, как со стороны смотрятся – нелепо ли, смешно ли; Дженсен будто поймал волну Джареда и поплыл с ним. Да и просто – поплыл.

Вот теперь на них пялились. Дженсен кожей чувствовал взгляды, а пахом – ответный стояк Джареда; и то и другое сбивало с ритма. Но на взгляды было плевать, на всех в этом зале было плевать – кроме единственного, на которого Дженсен подсел, как на тяжелый наркотик. Хотелось накинуться, затребовать себе, обхватить руками и ногами и втереться под кожу, клеймя каждой клеткой: мое, мое, мое. А еще – не останавливаться, никогда не останавливаться.

За спокойствие, с которым Дженсен встретился с этой мыслью, он сам себя наградил медалью.

Музыка кончилась, но Дженсен вернулся на землю, лишь когда Джаред крепко сжал его руку. Кто-то зааплодировал, кто-то засвистел – но и только. Джаред склонился в полушутливом поклоне, а Дженсен, не оборачиваясь, отчалил к стойке, просто чтобы глаза людям перестать мозолить.

И не уходить с Джаредом торжественно под невидимым транспарантом: «Сейчас у нас будет секс».

Честные пять минут они восстанавливали дыхание. Джаред выхлебал пол-литровую бутылку воды, неаккуратно, конечно же, и теперь в треугольный вырез джемпера, мешаясь с потом, медленно ползли капли. Крыша у Дженсена ползла так же медленно, но верно.

– Второе место, – сообщил Джаред, прищурившись. – Спасибо, что поинтересовался.

– Эй! – возмутился Дженсен. Можно подумать, у него было время!

Джаред пихнул плечом, давая понять – шучу, расслабься.

– Устал я, – неожиданно выдал он, и в первый момент Дженсена прошибло холодным потом от возможного продолжения. – От поездок.

– А что, если не соревнования? – быстро пришел в себя Дженсен. Правильно, срочно требовалось отвлечься: ему уже чудился терпкий запах секса в воздухе.

Джаред неопределенно пожал плечами.

– Многие уходят в тренеры. Я не против попробовать – у меня в принципе есть предложения, – он неопределенно махнул рукой. – Но я бы хотел свою студию. Что-то новое, знаешь?

– Типа?

– Типа кантри с латиной, – сверкнул глазами Джаред, придвигаясь ближе.

Взгляд его зафиксировался на губах Дженсена, и тот не смог отказать себе в удовольствии потеребить зубами нижнюю, а затем нарочито медленно выпустить. Джаред тяжело сглотнул, переступил с ноги на ногу, незаметно поправляя член в джинсах, и терпение кончилось. Дженсен ковырнул пальцем Джаредов ремень, повернулся и, старательно игнорируя хитрющую ухмылку Дэннил за стойкой, направился на верхний этаж.

Диван Джаред не оценил, что можно было понять: для дрочки в гордом одиночестве тот еще худо-бедно годился, а две приличные туши в движении вряд ли бы пережил. Хотя, вполне вероятно, Джаред его попросту не заметил, он и дверь Дженсену не сразу дал закрыть: прилип всем телом, полез ловить губы губами.

– Я весь потный, – счел своим долгом предупредить Дженсен, будто Джареда это могло смутить. – И мокрый.

– И соленый, – согласился Джаред, лизнув выше ключицы. – С пивом хорошо.

– Хочешь пива? – Дженсена уже сносило от ощущения горячих больших ладоней на коже, от бьющегося в висках «сейчас-сейчас-сейчас», от восхитительного и ужасного понимания, что да, вот оно, вот оно. С трудом соображал, что мелет. – Я могу принести.

– Хочу тебя, – пальцы Джареда нетерпеливо разворачивали Дженсена из одежды, как подарок из упаковки, быстро и жадно. Казалось, Дженсен и без того возбужден дальше некуда, а Джаред подхлестывал словами – и каждый раз по эрогенным зонам мозга, снайперски. – Я руки себе стер на тебя дрочить.

Майка осталась болтаться на шее Дженсена, джинсы, объединившись с трусами, неудобно давили под яйца, а Джаред обнял его лицо обеими ладонями и заставил взглянуть в глаза.

– Я знаешь, о чем думал? – облизал губы, выпустил нервный, возбужденный смешок. – Как тебе хочется, как ты затыкаешь себя игрушками и недовольно ноешь, потому что мало. А того, что достаточно... нет. Так ведь? Было?

Дженсен прикрыл глаза, проверяя последние внутренние засовы: ни черта. Все распахнуто, выворочено с петель. Джаред встряхнул несильно, давая понять: э, нет, смотри мне в глаза, смотри, и не вздумай отворачиваться.

– Да. Нет. То есть. – Несвоевременное косноязычие и смешило, и злило одновременно, а Джаред, жадно и откровенно шарящий руками по телу, работе мысли не помогал. – Черт, Джаред, тебя не было, хотел, хочу ужасно, я чуть не ебнулся, господи, давай уже...

– Жадина, чертова эгоистичная жадина. – Стреноженный джинсами Дженсен ничего сделать не мог, а Джаред уже растягивал его пальцами по слюне, шепча в шею и елозя губами по коже: – Дже-енсен. Все себе, а? Все себе, все время мало, да?

Дженсен не отвечал, занятый попыткой выпутаться из штанов: хотелось расставить ноги сильнее, вывернуться, блядь, наизнанку, чтобы глубже, чтобы больше чувствовать – а потом плюнул, дернулся из рук Джареда и, развернувшись, прижался грудью к столу, бесстыдно оттопырив задницу. Хрен вам, джинсы.

И нет, он не собирался говорить, что Джареда ему было достаточно. Пока не собирался.

Джаред догадался – хороший, охуенный, читающий мысли Джаред – уловил, что Дженсен, если сейчас не получит желаемого, просто шизанется. Не стал мучить, не стал тянуть время: выдавил смазки ровно столько, чтобы просто засунуть смог, и вогнал сразу до упора. Дженсен только рот успел раскрыть, подстегнуть – двигайся, двигайся же, пусть больно будет, так-охуеть-как-хорошо – и взвыл: Джаред с места взял такой темп, что мысли из головы трухой посыпались.

Издеваться Джаред стал позже – внезапно остановился и потянул наружу медленно-медленно, крепко удерживая руками бедра Дженсена. Дженсен всхлипнул, дернулся, пытаясь насадиться обратно.

– Не-а, – дразняще протянул Джаред. Вынул до конца, ткнулся круглой горячей головкой в сжимающееся отверстие и замер так.

– Джа-а-а-р-р... – застонал-зарычал Дженсен, приподнимаясь на цыпочках, подставляясь сильнее. – Что, ну что?

Не помогло: тот, как держал Дженсена долбаной бабочкой на булавке – так и не сдвинулся с места. Положил одну руку на шею сзади – мол, не рыпайся – потянул к себе, заставляя неловко сползти со стола, выпрямиться и уронить голову назад на плечо.

– Хочу тебя полностью, – опалил ухо шепот. – Всегда, постоянно.

– Джаред, – Дженсен даже зажмурился. Нашел момент, блин же! Под солнечным сплетением заныло, засвербило, скручиваясь в комок.

– Что «Джаред»?

– Да, – выдохнул Дженсен. Просто выпустил из груди разом и так легко стало. – Да. Да. Да.

Он отцепил от себя загребущие руки и натянулся на член до конца, заурчав от кайфа. Джаред было попытался двигаться, но Дженсен звонко шлепнул его по бедру, останавливая. Вцепился в столешницу, поерзал, находя нужный угол, и съехал, как по горке, в быстрый, жесткий ритм, слушая беспомощно-восхищенные вздохи. Джаред честно стоял смирно, беспорядочно гладил поясницу Дженсена, иногда забываясь и с нажимом проводя короткими ногтями, подталкивая ближе к грани. От напряжения ноги дрожали, изнутри распирало, удовольствие звенело на пределе, и Дженсен, толкнувшись еще пару раз, сорвался. Наделся так глубоко как мог, требовательно положил руку Джареда на свой член, накрыл своей и кончил от тугого прикосновения длинных горячих пальцев. Ритмично сжимаясь внутри, вытянул из Джареда задушенный, жалобный – до умиления – стон и сильный – до боли – укус в плечо. Так и узнал об его оргазме – внутри ничего не почувствовал, оглушенный собственными ощущениями. Только по ногам потекло, когда Джаред осторожно, словно нехотя, из него вышел. Дотронулся любопытными пальцами до чувствительной растраханной дырки, замер, ожидая протеста, и, не дождавшись, чуть надавил, легко проникая внутрь. Дженсен распластался грудью по благословенно прохладному столу, подтянул одно колено к груди, раскрываясь полностью, и,уплыл в ватную негу, позволив Джареду развлекаться, как ему хочется. Джаред перемазал ему всю промежность своей спермой, придурок, поставил языком влажную точку и финальным аккордом навалился на Дженсена сверху.

– Я люблю тебя, – сказал Джаред и, прежде чем Дженсен успел сообразить, что ответить, и надо ли вообще отвечать, заткнул ему рот пахнущей спермой ладонью.

***

Три месяца спустя.

***

– Эй, Дженсен.

Дженсен демонстративно отвернулся и сложил руки на груди. Выглядеть отстраненно и холодно было несколько затруднительно, учитывая, что Джаред между его ног ни секунды не лежал спокойно: щекотно фыркал, уткнувшись в паховый сгиб, порывался покусать тазовую косточку, прихватывал мягкими губами чересчур чувствительный член.

– Ну Дженсен!

Он скосил глаза вниз, не поворачивая головы. Волосы у Джареда слиплись от пота и свисали на глаза сосульками. На щеке подсыхала белесая пленка, и обижаться на него такого попросту не получалось. Дженсен вздохнул и запустил обе руки в спутанные пряди.

– Джа, так нельзя, ты хоть понимаешь?

За стеной раздался лай, девчачий смех, и Дженсен снова поежился, пересиливая нестерпимое желание одеться и сбежать подальше из дома Падалеки, пока не проснулись все остальные члены семьи.

– Они же чудесны, разве нет? – вздернул брови домиком Джаред, отказываясь принимать серьезность. Прищурился с деланным возмущением: – Или они тебе не нравятся?!

Они и правда оказались чудесны, вся семья. В Меган, неделю назад «случайно» приехавшую погостить, в других обстоятельствах – и при другой ориентации – Дженсен мог бы влюбиться. Но, черт возьми, знакомство с родителями не устраивают внезапно и без спроса!

Сюрприз, блядь, называется. Дженсен еще в машине напрягся, не опознав маршрут, но пошел – точнее, поехал – у Джареда на поводу. Вот и приехали.

– Дженс, – вздохнул Джаред. – Ты бы еще полгода телился. А Меган мне уже дыру в голове продолбила.

– Не надо было так много обо мне трепаться, – буркнул Дженсен, забивая ногами приятное чувство удовлетворения.

– Ты не злишься на самом деле.

– Злюсь.

– Неправда.

Дженсен рывком поменял их местами и, съехав вниз, заткнул Джареда проверенным способом.

– Я не… – булькнул тот, запрокидывая голову. – Рано еще, я…

Член во рту Дженсена коротко напрягся, потом снова и снова, и Джареду пришлось проглотить свои возражения и получать удовольствие, хотел он этого или нет.

Позже был праздничный ужин с огромной Падасемьей, и пузырящееся ощущение уюта причудливо смешивалось с дискомфортом. Дженсен подсознательно ожидал подвоха, а его все не было и не было. Меган беспрестанно сыпала шуточками ниже пояса, мама Джареда мягко ее журила, а отец хмыкал по-доброму, с легкой улыбкой. На приехавшего с женой Джеффа Дженсен старался не смотреть – в голове как назло всплывал тот вечер, когда он впервые увидел Джареда, и собственная реакция на его брата.

Разумеется, Джаред заметил и промолчать не мог. Будто Дженсен без того недостаточно часто порывался провалиться сквозь землю.

– Ты задался целью поставить меня в как можно более неудобное положение, – пожаловался он вечером.

Он ожидал пошлой шутки насчет положения, в которое Джаред предпочел бы его поставить, а Джаред взамен посерьезнел, поймал его лицо в несуразно большие ладони и сказал тихо:

– Ты можешь уйти, если хочешь, правда. Ты не обязан насиловать себя, я пойму.

Вот в этом и был весь Джаред; это и напрягало. Дженсен не мог ответить взаимным безграничным пониманием, а подобного джаредовому запаса терпения у него попросту не было. Он честно старался, но все никак не находил золотую середину, где его эгоизм уживался бы с самоотдачей, хоть сколько-нибудь равноценной тому, что давал ему Джаред.

– Эй, – позвал Джаред, заставляя поднять сползший к родинке на щеке взгляд. – Я не веду учет, знаешь?

– Что? – моргнул Дженсен.

– Мне хорошо с тобой. Меня все устраивает. Я не жду, что ты позовешь меня знакомиться с твоей семьей или шествовать в гей-параде под одним разноцветным флагом, или… – он сделал неопределенный обобщающий жест рукой. – Просто прими это и будь собой, можешь?

– Собой?

– Ага. Эгоистичной жадной жопой, – вспыхнул улыбкой Джаред и уронил Дженсена на кровать.

– Ненавижу тебя.

– А я иногда думаю, что нужен тебе только для секса, – безжалостно поддел Джаред, не давая разобрать, насколько правдива шутка.

Дженсен было вскинулся в ответ на провокацию, но сдержался. Все он знает, дурак, лишь бы вытянуть из Дженсена словами. Стрельнул взглядом:

– Знаешь?

– Сам дурак, – ответил Джаред.

Дженсен сбросил его на кровать рядом и закинул поперек руку и ногу, заваливаясь сверху. Секса хотелось, но как-то медленно и лениво, крутилось внутри предвкушением неторопливой долгой – вся ночь впереди – сессии. До следующих соревнований Джареда оставался месяц, и, несмотря на то, что Дженсену до дрожи не хотелось его отпускать, сейчас это не беспокоило. Ощущение комфорта поселилось между ключиц, в легких прикосновениях пальцев Джареда к спине, и если бы тот больше никогда никуда не уезжал, Дженсен бы признал, что именно это и есть сопливое и прекрасное «долго и счастливо».

– О чем думаешь? – тихо спросил Джаред, с нажимом проводя короткими ногтями по загривку Дженсена, отчего тому, как обычно, захотелось мурлыкать и жмуриться.

– Я думаю, – сказал Дженсен, неожиданно осознав это сам для себя, – что на втором этаже «Перекрестка» можно оборудовать студию.


~fin~



Глава 2

Матчасть: Простой кантри лайн-дэнс | более продвинутый | изощренный (Джаред так может!) | бонус (отношения к делу не имеет!)



Сказали спасибо: 48

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

Отзывов нет.
Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R s T v W X y z а Б В Г Д Е Ж З И К м Н О П С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1366