ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
1368

Дело принципа

Дата публикации: 21.11.2015
Дата последнего изменения: 21.11.2015
Автор (переводчик): Житель палаты;
Бета: Rina22ru
Пейринг: Дженсен / Джаред; Джаред / Дженсен;
Жанры: АУ; повседневность; романс; юмор;
Статус: завершен
Рейтинг: NC-17
Размер: макси
Примечания:

они меняются, механика игры позаимствована в основном из Рагнарёк онлайн, но есть и элементы ВоВ


Саммари:

Дженсен устроился ординатором в клинику, снял квартиру и во всю наслаждался жизнью, пока не встретил Джареда, занимающегося совсем другими вещами.


Глава

Дженсен и не думал уворачиваться от молоденькой пьяной студенточки, возжелавшей прильнуть к нему в коридоре общежития. Она провисела у него на шее секунд пять и была оторвана ревнивым, чуть более трезвым бойфрендом.

– Прости, красавчик! Боб такая бука и совсем не хочет сегодня веселиться!

Дальше по коридору ровным слоем по стенам размазались разномастные парочки, но вплоть до лестницы никто больше к Дженсену не приставал, хотя ничего против он и не имел. Что угодно, лишь бы отсрочить визит к сестре. Но второй этаж общежития пустовал, о Хеллоуине говорили только украшения на стенах, а третий обошелся не только без них, но даже без шума, раздающегося из комнат. Логично, Дженсен тоже предпочел бы свалить сегодня в рейд по клубам и снять себе кого-нибудь в синем парике, а не тащиться к глубоко беременной сестре.

Найдя нужную дверь, поправив на себе одежду и вздохнув для мужества, Дженсен в нее постучал. Негромко, но какая-то скотина все равно услышала. Скотиной оказалась Бриджит, бессменная соседка Маккензи по комнате, оставшаяся с ней даже после того, как та съехалась с мужем. Она открыла дверь рывком и тут же повисла у Дженсена на плече.

– Дженсен! Моя любимая причина для комплексов! Да в тебе, я смотрю, все-таки победил тестостерон! Мои поздравления, – девушка отлипла и посторонилась, давая пройти.

– Бриджит, – получилось немного суховато, но Дженсен же не железный, даже будь он из металла, не смог бы быть все время вежливым с этой гадиной. – Ты лучшая причина для любого мужика стать пидорасом. Как же хорошо, что я справился с этим вопросом до тебя.

Девушку предсказуемо скривило, но их приятному диалогу не суждено было продолжиться.

– Дженс! Ну зачем! Вот вечно ты праздники мне портишь! – подошедшая Маккензи, круглая, как шарик, смогла поцеловать его в щеку, только потянув за лацкан рубашки, принуждая нагнуться.

– Поправочка, говори спасибо нашим любимым родителям. Они все еще считают, что ты должна рожать дома.

– Беременность – не болезнь. И я крепкая будущая мамочка, мне несложно ходить на лекции, Никки уже договорился с больницей, мы купили кроватку, к тому же я совершеннолетняя.

– Не мне объясняй – родителям. Они считают твои поступки несознательными, а мать раздирает от нерастраченной заботы.

– А ты…

– Меня просили к тебе зайти. Я зашел. Все, моя миссия выполнена, и я хочу пунша.

– Он у нас безалкогольный.

– Да начхать. Дай место, где упасть, убери от меня свою цепную… Бриджит и расскажи, как твои плохие дела, сестренка, – Дженсен всегда знал к ней подход.

Маккензи растаяла тут же. Взвизгнула что-то похожее на "Дженсен, ты лучший брат на свете", попрыгала немного вокруг него, напоминая очень веселый воздушный шарик, и потащила знакомиться со своими друзьями. Ника на празднике не было: он пахал, отрабатывая свой диплом медика и зарабатывая на молодую женушку и будущее дитя, чем невольно отбирал у Дженсена все желание придушить нахала, объездившего его любимую сестру.

В самой большой из трех комнат, занимаемых Мак, Бриджит и Ником, столпилась основная масса празднующих в этой квартире. Первокурсники, второкурсники, черт пойми кто и, конечно же, заканчивающие в этом году. Маккензи всегда любила разношерстные компании, наверное, именно поэтому на диване расположились две девицы с маленькими детьми. Мальчику было года три, а чуду в фиолетовом, чей пол Дженсен не опознал, не более двух. По крайней мере Дженсену так показалось.

Пока он рассматривал потолок, стены, мебель, не забывая удивляться, что в общежитии могут быть такие апартаменты, они прошли вглубь комнаты, Мак усадила его в кресло рядом с "детским" диваном и сама устроилась у него на коленях, чем вызвала легкий интерес молодых мамочек и мимопроходящих всех. Ну да, Дженсен нечасто появлялся у сестры, в этом жилище – вообще ни разу, скорее всего, никто из них его даже не знает, а Мак плевать на то, что о ней подумают. Бывает. И не такое переживали.

– Завидуют, – весело прошептала ему на ухо Маккензи и тормознула протискивающуюся мимо подругу в костюме зайчика, причем не плейбоя, а именно зайчика, попросив принести им пунша. Стоило той отойти, как сестра снова припала к его уху и, перемежая хихиканьем каждое второе слово, зашептала: – Данниль у пунша – это почти всемирная паутина в теле одного человека. До кого дотянется – всем расскажет. Ты у меня такой красавчик, что сплетни будут ходить еще пару месяцев. И какие сплетни! Порно-режиссерам да в уши.

– И как Ник тебя терпит, – Дженсен закатил глаза и фыркнул, чем вызвал у Мак новый приступ смеха, а сам чуть не пропустил представление, стоящее трех часов в пробках и пропущенного гипотетического секса с синеволосой красоткой.

– Хей! Томми, Джерри! Хотите пострелять с дядей Джаредом? – воскликнул парень в ковбойской шляпе, накинутой на голое тело клетчатой рубашке и порванных на коленях джинсах, выстрелив с двух рук очередью пуль-липучек в пол перед замершими в восхищении детьми.

Дженсен тоже замер в восхищении и не сразу понял, с чего одна из молодых мамаш выпихивает этого самого офигенного ковбоя в жизни Дженсена за дверь. До него отнюдь не сразу донеслись слова ее крайнего неодобрения поведением Джареда и оружием вообще. Даже игрушечным.

– Рот закрой, – Мак аккуратно помогла Дженсену рукой, вернув его отвисшую челюсть на место. – Джаред второкурсник, девственник и натурал. Даже не смотри в его сторону.

– Да я выпустился всего пару месяцев назад, не могло все так поменяться, – зашептал Дженсен в ответ. – С каких пор на второкурсников нельзя капать слюной? Про первокурсников-то все ясно, но второкурсники чем провинились?

– Слюной капать можно, но лучше капай ей на любую девушку в этой комнате.

Дженсен удивленно уставился на свою сестру, но та как ни в чем не бывало приняла принесенный пунш и передала ему его кружку. С оленем Санты. Помнится, ее как раз он сам и подарил ей на прошлое Рождество.

– С каких пор ты прониклась гомофобией? – в лоб решил спросить Дженсен.

– Я? Да никогда! Дженс, с таким братом я даже инцест в какой-то мере понимаю…

– Я тебя сейчас с колен-то спихну да позвоню родителям и расскажу, что их единственная дочь в голоде и холоде борется за выживание. Моргнуть не успеешь, как мама будет здесь.

– Да не дергайся ты! – Мак больно щипнула его за колено, одновременно цепляясь за шею. – Тут бывшая Ника! Пусть от зависти подавится, тупая су…

Только ладонь Дженсена помешала Маккензи договорить.

– Здесь дети.

– И здесь двадцать ничейных, голодных до сексу женщин, а ты кладешь глаз на милашку Джареда? Да ты неудачник, Дженс, – протянула ему на ухо Маккензи, все же сбавив тон.

– Ты моя сестра. Это, конечно, не самая большая удача на свете, но и откровенным невезением не назовешь.

– Ха-ха, – она обернула руки вокруг его шеи, все время смотря куда-то мимо.

– Да отвлекись ты! Ник уже твой, а если бросит тебя с ребенком, то я лично его выебу или сломаю ноги, идет?

– Я вся внимание! – тут же оживилась Мак, перестав смущать его излишней близостью.

– Почему это я неудачник?

– Джаред - геймер. Девственность истребима, ориентация проверяема, а геймерство – это крест на человеке. Его сюда Сэнди привела, типа как своего парня.

– А почему “типа как”?

– Дженс, ты такой скучный. Посмотри на него. Высокий, симпатичный, лохматенький. Конечно, она хочет, чтобы он стал ее парнем по-настоящему, но он – вслушайся в это слово и дай ему проникнуть в свой любящий секс, пешие прогулки и ординатуру мозг – геймер, – на последнем слове Маккензи слегка повысила голос, а Дженсен перевел взгляд на вернувшегося в комнату Джареда.

– Да быть не может. У него охуительная фигура.

– Ага. А еще он прошлую сессию чуть не завалил. Забыл про нее. Сэнди его вытаскивала. Чудик, хоть и симпатичный… Никки!

Для глубоко беременной Мак сорвалась с его колен просто молниеносно. Придерживая живот, она подбежала к Нику, вошедшему в дверь. Он был в костюме пожарного, выглядел очень пикантно, на вкус Дженсена, но взгляд помимо воли прикипал к долговязой фигуре Джареда.

А тот шлепал себе босыми ногами по грязному паркету, норовя подхватить столбняк, и выглядел несколько потерянным после доставшейся ему взбучки. Решение подкатить не просто сформировалось в мозге Дженсена, оно на некоторое время его заменило. Обойдя по синусоиде всех завлекающе улыбающихся девиц, он это и сделал.

– Кто же снял с тебя сапоги, ковбой? – ничего лучшего в голове Дженсена не успело сформироваться, а Джаред так растерянно посмотрел по сторонам, словно искал того, к кому, кроме него, мог обратиться Дженсен. Как будто босых ковбоев на этой вечеринке было пруд пруди.

– Наступил в краску, пока сюда шел, и Маккензи запретила следить в квартире, – просто ответил Джаред, не давая ни одной возможности зацепиться языками.

Хотя бы в разговорном смысле, а ведь Дженсен не отказался бы и от типичного для Хеллоуина пьяного поцелуя и хука справа, если партнер трезвее и не в курсе, что он партнер.

– О, как интересно.

Видимо, мыслительные способности окончательно отказали Дженсену, потому что просто не было других причин нести такую чушь. Правда, для отказа повода тоже не было. Но эта реплика поразила Джареда куда больше, чем классический подкат до этого. Он изогнул скептически бровь и уже гораздо приветливей произнес:

– Да ну?

– Честное слово!

– Неужели интересней, чем лапать очаровательную, но крайне беременную и замужнюю хозяйку вечеринки?

– Ух ты! Заметил, – Дженсен действительно был поражен. И приятно. Джаред смотрел на него, запомнил.

– Да тут все заметили. В каждом углу судачат о том, как можно себя так беспардонно вести, а те злобные фурии, что породили каким-то чудесным образом этих славных малышей, – Джаред указал на начавших капризничать Тома и Джерри, – так они вообще считают, что у вас с Мак и Ником веселый тройничок.

Джаред так забавно покраснел, произнося последние слова, что Дженсен засмеялся. Парень оказался озорным, а вблизи еще более красивым, чем на расстоянии, и градус интереса Дженсена неумолимо рос, заставляя в уме просчитывать возможности быть приглашенным в комнату Джареда этим вечером. Он почти полностью уверился, что тот живет в этой же общаге, припомнив «заминированную» чем-то напоминающим краску лестницу.

– Не сомневаюсь, Мак именно этого и хотела! Но тебе по секрету я скажу, как все обстоит на самом деле, – Джаред явно был любопытен и жаждал узнать то, о чем остальные не подозревают, поэтому, когда Дженсен поманил жестом, пользуясь моментом бесстыдно и нагло, поспешно наклонился. И Дженсен прошептал ему на ухо, возможно, слишком интимно, но как себя удержишь, когда оппонент так невинно и легко ведется: – Мак жуткая проказница и никогда не откажется обдурить целую толпу зрителей. А я всего лишь ее брат.

– О! – Джаред отпрянул в удивлении, но озвучить позволил себе только одну букву.

– Ну как? Больше меня не порицаешь?

– Я знал, конечно, по слухам, что Маккензи Эклз та еще штучка, но никогда не задумывался, в чем соль этого определения, – сказал Джаред и засмеялся.

А у Дженсена все внутренности свело. Парень нравился! В голове не укладывалось, как такого еще не трахнула его то ли Синди, то ли Сэнди. Будь он на ее месте да с сиськами, так уже давно бы развел. Причем не просто на трах, но и на какие-никакие отношения. Джаред был любопытным юношей, Дженсен с удовольствием с такими дружил, конечно, по возможности совмещая с горячим необузданным сексом. Вот с этой ночи и начиная желать совмещать.

– Я тебя едва слышу, а ты смеешься над моей сестрой. Может, выйдем на улицу? Прошвырнемся до клуба или просто погуляем? Ты мне расскажешь, что за репутация у Мак, а я тебя угощу чем-нибудь, что не продают до двадцати одного? – Дженсен подмигнул, прекрасно зная, как сексуально это выглядит в его исполнении, но Джаред не зарделся, а лишь активно закивал.

– Давай! А то и правда шумно стало.

Будто Дженсен не знал. Он на это рассчитывал! С приходом Ника Маккензи полностью забыла о своем брате, носясь по помещению, как мячик по корту. Разве что Бриджит периодически посматривала в его сторону с легким флером лютой ненависти, но все остальные, в основном, отвлеклись на двухметрового перекачанного “пожарника” Ника и обсуждение, а не сыграть ли в фанты или “правду или вызов”. Самое время валить, он не собирался делиться Джаредом ни с кем на этой вечеринке.

***

На улице было прохладно, но, в целом, весьма уютно. Джаред раздобыл им пару подозрительных хот-догов и бутылку Пепси, предложив все это так по-детски и так мило, что Дженсен испугался, а не пригласят ли его в домик на дереве поиграть в карты, пока родители не видят. Да и вообще, ну как ребенка совращаешь. И стоило этой мысли посетить его голову, как с языка тут же слетел совершенно дурацкий вопрос:

– Тебе восемнадцать-то есть?

– Девятнадцать, а что?

Ничего, просто голову отшибло внезапным желанием, и подумать, что на втором-то курсе все уже совершеннолетние за редчайшим исключением, на которое Джаред все же не выглядел – нет, это было бы слишком.

– Да так. Я же предлагал угостить выпивкой, а ты газировку дуешь.

– Да я, в общем-то, предпочитаю пиво, но не в Хеллоуин же.

– А, ну конечно, – согласиться было легче, чем выяснять, чем так пиво диссонирует с Хеллоуином. Тем более, чтобы сразу перейти к более интригующим вопросам, не стоило заводить гастрономических споров.

– Ну так как? Расскажешь мне все самые горячие сплетни о Маккензи?

– Конечно же, нет, – сказав это, Джаред в два укуса съел свой хот-дог, а Дженсен чуть слюной не истек, представив, что еще этот рот мог бы заглотить вот так же в два движения. – Я о ней ничего не знаю. Просто хотел свалить, пока Сэнди не видит.

– Да ты мной воспользовался! Я оскорблен, – притворно обиделся Дженсен, за что был вознагражден бесценной гримасой ужаса на лице Джареда.

– Нет, что ты! Ты очень прикольный, вот я и подумал, что можно пройтись, пока народ не рассосется по барам, другим вечеринкам или по собственным комнатам. Просто Сэнди… она…

Дженсен даже расстроился, что Джаред так быстро застопорился в кратком потоке своих откровений. Такой шанс более или менее разобраться в его чувствах и предпочтениях! Хотя с Сэнди вроде бы все относительно ясно, хотя…

– Твоя девушка? – вкрадчиво поинтересовался Дженсен, молясь, чтобы информация Мак не была устаревшей, и неведомая ему Сэнди еще не успела открыть Джареду свои чувства и раздвинуть ноги, иначе его собственные шансы устремятся к нулю быстрее скорости света.

– Нет, подруга, – Джаред шел рядом, засунув руки в карманы, глядя под ноги, и выглядел взъерошенным воробушком на ледяном ветру.

Дженсен не знал уже, на кой ему вечно такие сложные пути к постели, но он предпочитал именно так. Девушек – только принципиально легкодоступных, а парней – с тараканами, и пожирнее.

– И зачем же ты сбежал от подруги? – осторожно щупая почву, спросил Дженсен, да и просто, чтобы не допустить опасной тишины, в которую Джаред может решить попрощаться и уйти домой, не дав ни единой зацепки, чтобы продолжить хотя бы уж общение.

– Она вечно критикует. После каждой вечеринки, на которую меня вытаскивает, я выслушиваю многочасовую тираду о том, что должен бросать общаться с этими идиотами, которых я считаю друзьями, стереть номер Чада и больше никогда не пускать его на порог, удалить с компьютера все игрушки, начать уже настоящую жизнь студента… О! И не забывать об учебе, – Джаред повышал тон с каждым сказанным словом и под конец выглядел возмущенным и несчастным. – Я всего два экзамена прогулял, да и то не потому, что гамал, я блевал, отравившись чипсами!

– Которые жрешь тоннами, пока гамаешь?

Джаред покраснел, но запал не растерял. Упрямый. Имеет свое мнение во всех позах. Дженсен любит подобных парней до пелены перед глазами. У него только один такой был, и тот просто друг и натурал. Да еще и страшный, как чума, натурал. Джаред тоже вроде как натурал, но симпатичный, даже очень. Коллекцию таких интересных друзей Дженсен пополнять не хотел, поэтому решил пойти ва-банк, хоть и слишком рано.

– А во что гамаешь? Я тут пока ординатором в клинику устраивался, все поудалял с компа. Мои вечера скучны и беспросветны.

Джаред потратил не больше секунды на то, чтобы похлопать глазами, расплылся в улыбке и выпалил сокровенное.

– БлэкРоуд! Офигенная РПГшка, онлайновая, но не очень популярная. И все равно офигенная!

О… Вот почему Мак так пыталась заставить его осознать слово “геймер”. Может, Джаред и не был его олицетворением, но совершенно точно поигрывал не время от времени, а просиживая штаны денно и нощно. Не беда. Дженсену только на руку, конкуренции меньше.

– Ммм… мне еще интернет не провели, только на следующей неделе, а пока я насилую соседский самый медленный на свете вай-фай. Не выкачаю, может, скинешь мне на флешку? – Дженсен чувствовал себя сапером, первый раз услышавшем о существовании мин, но уже заброшенном на передовую. Причем сапером-добровольцем. Странно, дико, но все по любви.

Дженсен хохотнул про себя. А Джаред легко купился.

– Да без проблем.

Обратно до общежития они шли, окружаемые болтовней Джареда разной степени громкости. Честно говоря, Дженсен не понимал большей части из того, что выдавал Джаред чуть ли не интимным шепотом, и совершенно точно не знал, что ему “качать”, хотя именно об этом последние минуты тот и трещал.

Единственное, что уловил из разрозненного, непоследовательного рассказа об игре Дженсен, так это то, что она офигенная, ее сюжет офигенен, еженедельные бои на сервере офигенны, персонажи офигенны, графика офигенна, и мозг Дженсена уже слегка офигел от всего этого “офигенно”. Зато Джаред фонтанировал, завел его в свою комнату, действительно оказавшуюся в том же общежитии, тут же плюхнулся за компьютер, всунув флешку в разъем и не прекращая болтать. Будь Дженсен насильником – это вышла бы легкая охота.

Видимо, судьба обладала нехилым чувством юмора. Игра, правила и смысл которой Джаред так непонятно объяснял, как раз на охоты и делилась.

Перед тем как начать играть, нужно было пройти обучение – первую охоту. Джаред в пылу восторга уже даже завел ему аккаунт.

– Имя.

– А? – Дженсен перегибался у него над плечом, типа глядя в монитор, а на деле – в ворот рубашки на жилистую длинную шею, обдумывая, как бы от игры снова свернуть к интимным разговорам, но уже на более подходящей территории, нежели улица. Все же трахаются на Хеллоуин, почему они должны стать исключением?

– Ну, мы же твоего персонажа создаем. Выбирай ему имя, – Джаред повернул голову, их лица были очень близко, и Дженсен прямо ощущал отсутствие и смущения, и неприятия, и интереса. Не считать же интересом то, с каким увлечением тот создавал ему персонажа.

– Пусть будет Дин, – стараясь выглядеть заинтересованным, Дженсен брякнул первое же всплывшее имя, но судя по расплывшемуся в странно нежной улыбке Джареду, тому понравилось.

Кто их, этих геймеров, разберет.

– А моего зовут Сэм. Охотник семьдесят четвертого уровня.

– А сколько уровней вообще?

– Девяносто девять.

– Да ты не такой уж и фанат, – поддел с легкой ухмылкой Дженсен, а Джаред, снова надувшись, отвернулся.

– Охотника охереть как сложно прокачивать в одиночку.

– Ну давай я тоже охотника буду прокачивать.

Дженсен просто ляпнул, ему вообще без разницы, а Джаред ухватился, как клещ, за идею. Тут же поведал, что в игре можно прокачать семь видов персонажей: охотника, демона, вампира, шейпшифтера, оборотня, ведьмака и ангела. Дженсен тут же попробовал отвесить нелепый комплимент, но еще на этапе его формирования и фразе “а почему ты за ангела не играешь...”– дальше должно было быть что-то вроде “тебе бы пошло”, “ты хорош, как ангелок”, “есть в тебе что-то воздушное” – получил отповедь, что за ангелов играть неинтересно. Бьют они очень сильно, но сражаются только контактно, телепортируются без приспособлений, но за всю Еву (так они, как оказалось, называют свою еженедельную войну) могут бить один раз, и то если их не изгонят, чем весь сервак, естественно, регулярно и занимается. Да и прокачиваться скучно, и в большинство локаций путь заказан. Как и у демонов.

А еще Джаред всеми силами и не силами намекал, что Дженсен обязательно должен прокачивать охотника, что тот воспринял как некое ответное чувство и с легкостью согласился. А Джаред взял, запихнул ему все на флешку, буквально за минуту до прихода его вусмерть пьяного соседа по комнате, и с напутствием “Встретимся в игре” отправил домой.

Мда. Веселый вышел Хэллоуин. Правда, монстров в избытке, тут не поспоришь.

***

“БлэкРоуд” Дженсен запустил той же ночью. Не спалось, пиво, прикупленное по пути, оказалось вкусным и не пьянило в достаточной мере, а Джаред стоял перед глазами. Дженсена цапануло. Не то чтобы он влюбился с первого взгляда, но парень был интересен и хорош собой, а Дженсен с некоторых пор потакал себе и не отказывался от цели, если желал ее хотя бы чуточку сильнее, чем слегка.

А трудности, так они вообще придают остроты.

Зайдя в игру, он быстро прошел обучающий уровень, кроша привидения направо и налево. Едва подумал, что ограниченная только для новичков игровая локация слишком уж много его драгоценного времени отняла, как он убил более прокачанного призрака – Женщину в белом, и настоящая игра началась.

Город, в который его переправил портал, находящийся на входе Бара, завершающего локацию, прикольно отрисованный, напоминал одновременно все города одноэтажной Америки и никакой конкретно. Дженсен помялся с минуту, вспоминая, что там надо ввести в эту несчастную строку слева внизу экрана, чтобы написать личное сообщение, но был спасен очевидным встречным интересом Джареда. По крайней мере как в напарнике.

Всплывшее сообщение от вполне понятно какого Сэма гласило “Привет! Какой ты шустрый!”. Дженсену откровенно хотелось спошлить и ответить что-то вроде “В нужные моменты я могу долго, вдумчиво и несколько раз за ночь”, но решил не пугать парня поначалу. В конце концов ориентацию Дженсен так и не научился определять, просто пер напролом, и пока что ни один из понравившихся ему парней не оказывался натуралом. Или просто переставал им быть. Да здравствуют молодые годы и считающие что попробовать надо все студенты.

Пока он сонно вдуплял в экран, в полупрозрачном поле уже накопилось сообщений от “Сэма”.

Сэм: «Ну как?»

Сэм: «Понравилось?»

Сэм: «Ты вообще там?»

Сэм: «Ой, а я не ошибся?»

Дин: «Да не ошибся ты, это пиво включило все тормоза. И пятый час ночи. Да. Скорее, пятый час ночи… или уже утра. Ну и пиво. Ты чего не спишь?»

Сэм: «Ну, так я как бы всегда так… вообще мало сплю.»

Дженсен уронил голову на стол, лишь чудом промахнувшись мимо клавиатуры. Спит он мало… А вот Дженсен не мог так, особенно с тех пор, как работал в клинике по сменам, больше напоминающим рабство, чем учебный процесс.

Дин: «А я совсем расползся по креслу, и хотя моя постель пуста, она манит меня своей мягкостью. Пожалуй, я сдамся.»

Сэм: «Ой! Извини!»

Дин: «Не извиняйся. Мне понравилось. Увидимся в игре завтра. Воскресенье я посвящу полностью тебе, так что иди спать. Завтра еще наиграешься, пока будешь мне правила объяснять.»

Сэм: «Крепкого сна! До… уже сегодня.»

Дин: «И тебе.»

Дженсен, уже почти погрузившись в сон, дополз до кровати и повалился прямо в одежде. Все-таки это пиво его так скосило. Ну а нефиг было три бутылки жрать в предрассветный час на полуголодный желудок, если не считать хотдога, когда не пил уже давным-давно.

***

Утро, слава богу и всем богам кроме него, оказалось утром выходного дня. Cотовый молчал, осеннее солнце мягкими лучами пробивалось сквозь грязные жалюзи, а потолок был сказочно хорош. Дженсен выполз из постели, поставил кипятиться чайник и отправился в душ смывать с себя последствия сна в джинсах и футболке.

Отмывшись, снова вскипятив чайник и все же сотворив себе кофе, он стал вспоминать предыдущий день. Ноги сами привели его к компьютеру, а уж запуск игрушки можно будет свалить на полтергейст. Все равно он здесь один, и свидетелей, чтобы опровергнуть, нет.

Сэма в сети не было. Худо-бедно Дженсен смог это проверить и тут же все выключил. Игра интересовала его только в приложении к определенному геймеру, которого, к слову, геймером он бы не назвал. Больно подтянутая фигура, слишком парень приятный на вид, веселость ненаигранная, ямочки на щеках – такое вообще не подделать. А в личном мире Дженсена это все были признаки человека, живущего полной жизнью. Он, правда, не раз нарывался на доказательства обратного, но в Джареда верил как ни в кого.

Но все же зацикливаться не хотелось. Сколько он знаком с Джаредом? Часов пять? Вряд ли больше, а уже развернул такие боевые действия. Ни ориентации парня не узнал, ни вкусов, а уже хочет с ним встречаться и съехаться. А чего себе врать. Не об этом ли грезилось в ванной? Не мечтал ли о том, как выходит из душа и застает Джареда в постели. Удовлетворенного, нагого, счастливо сопящего в подушку. И не после первого секса, когда скованность, некоторый стыд и прочее мешает полноценно оттянуться, а на постоянной основе. Совместный душ – изредка, регулярный секс, кофейные пятна на полу, вечера на диване, звонки на работу, поцелуи с обязательным ожогом щетиной и смехом.

Стоп. Такие мысли точно никуда не приведут. Действия - только они спасительны! Дженсен решительно оделся и вышел на улицу. Выходной же. Погулять, может с кем познакомиться. Съездить к Маккензи, прошвырнуться по местным забегаловкам. Да что угодно. За полтора года, сколько он в этом городе, изучить даже половину не удалось, так почему бы не попытаться в собственный выходной. Именно в этот выходной.

Допив кофе, старательно думая только о листочках, деревьях, может, даже музее, Дженсен натягивал на себя джинсы, чистую футболку и носки с решимостью воина, отправляющегося на войну и вместо символики бэтмена надевающего на грудь доспех.

Домой он вернулся уже через полчаса, не сумев дойти до сквера, не то что до музея, и спешно включил компьютер, игру. Сэма в сети не было. Острое разочарование и такое неспокойное, мерзкое чувство, словно ему должны, словно его бросили. Да что это вообще? Дженсен так не тащился даже за королевой курса, когда внезапно решил, что им нужно быть вместе.

Еще раз написав приватное «Привет! Ты здесь?» и получив от системы ответ, что пользователь не в игре, Дженсен окончательно приуныл и пошел зажевывать горе тем, что найдется в холодильнике. Звонок застал его с салатным листом в зубах.

– Да?

– Дженсен, ласточка моя, братик мой, самый красивый и умный мужчина во вселенной…

– Эти дифирамбы не действуют. Не понимаю, кто вообще из мужиков на такое покупается. Как ты с такими подкатами закадрила Ника?

– Ты не хочешь знать, – убежденно ответила трубка голосом сестры.

– Тогда переходи сразу к делу.

– Поделись подробностями! Срочно! Я же сейчас умру от любопытства! А я беременная. На твоей совести будет две смерти, – на том конце трубки, вероятно, все были оглушены звуковой волной, Дженсен же имел возможность отстранить от уха передающий адские звуки агрегат. – И не говори мне, что рассказывать нечего! И не отнекивайся, нервничать мне тоже вредно…

– Мак! – перебил девушку Дженсен. Сработало. Три секунды тишины, она явно выдохнула. – Что ты хочешь знать?

– Грегори, сосед Джареда, только что пришел к Нику поиграть в карты, выходной же. Грег! Он все время сидит у них в комнате и пялится в телек, а тут вдруг…

Дженсен уселся в кресло перед компьютером вместе с кочаном китайского салата и продолжил меланхолично жевать, пока Маккензи посвящала его во все подробности жизни Грега, который мог стать интересен Дженсену, только если он выглядит как Джаред, ведет себя как Джаред, и готов прямо сейчас приехать трахаться.

Констатировав у себя запущенный случай влюбленности с первого взгляда в придуманный образ, если не влюбленности, то приступа острого желания точно, Дженсен оторвал себе следующий листок. Мак верещала в трубке все еще про Грега, кажется, совершенно забыв причину своего звонка. Даже поведала, что давно, месяца полтора назад, ей снился эротический сон с соседом Джареда в главной роли. Слава богу, без подробностей.

На этой части рассказа Дженсен и увидел мигнувшую строку в диалоговом окне, сообщающую, что Сэм снова в игре. Почувствовав себя запущенным двенадцатилеткой, он буркнул Маккензи невнятные извинения и положил трубку, но Джаред все равно успел первым.

Сэм: «Привет!»

Дин: «Привет.»

Хотелось написать что-то такое, чтобы Джаред сразу же прочувствовал все то дикое ожидание, томившее Дженсена до этого момента, но в голову не лезло ничего, и он продолжал жевать лист салата, даже на самого себя производя впечатление неудачника. Положение спас сам Джаред.

Сэм: «Ну что? Пойдем в Дом у дороги. Возьмем задание у бармена для тебя и качаться?»

Дин: «Я ничего не понял, но согласен.»

В принципе, ответ Дженсена отражал его отношение к Джареду. Ничего не знаю, пока еще даже не понимаю зачем, но готов. Готов даже чрезмерно.

Сэм: «Задания из Дома у дороги, это типа бара, дают возможность перейти на другой уровень. Сдаешь и сразу становишься настоящим охотником, пока что ты жертва обстоятельств.»

Дин: «Я все еще тебя не понимаю, но ты даже не представляешь, насколько прав.»

А что? Если бы он не поехал перед Хеллоуином навестить родителей, то не купился бы на шантаж матери, хотя бы потому что она не смогла бы заглядывать ему в глаза так грустно и так до печени, чтобы он поперся в любовное гнездышко Мак с устной передачкой. Конечно, он схалтурил, но все это не отменяет длительной изнурительной дороги. А ведь он просто мог заехать к ней на следующий день. Случай, не более. А он потерпевшая сторона.

Сэм: «Ты убил приведение и стал жертвой обстоятельств. Дальше можешь пойти в переулки, там становятся вампирами, или в лес – оттуда выходишь с заданием на оборотня, церковь – ангела, туда же и убить монашку – на демона и так далее. А на охотника брать задание в баре. Но только конкретно в этом. Остальные бары просто порталы.»

Дин: «А без поводыря как здесь вообще кто-то в чем-то разбирается?»

Сэм: «)))))))»

Дженсена впервые возбудили скобочки на мониторе, а воображение услужливо отрыло в памяти вчерашний образ босого ковбоя с улыбкой на губах, сидеть стало очень неудобно.

Дин: «Вот как?»

Сэм: «Объяснять долго. В основном, все тыкаются и на уровне жертвы проводят дофига времени. Это тоже очень интересно, но я-то уже охотник, и на большинстве локаций “жертвы” об меня убьются почти все монстры. Никакого совместного кача. Сплошная борьба с сагрившимися привидениями.»

Дин: «Так веди же меня уже. Но сначала найди.»

Персонаж Дженсена стоял посреди поля черте где, слева однозначно виднелся город, потому что дорога от перекрестка была асфальтовой, вытоптанная в траве, скорее всего вела в какой-то малый ненаселенный пункт, а светящаяся дорожка точно к церкви. На ней в некоторых местах еще и крестики нарисовали, сомнений не могло возникнуть даже в пятом часу утра. Ну и с собачьими, хотя авторы, наверняка, предполагали их как волчьи, следами – к лесу.

Дин: «Могу двинуть к городу?»

Сэм: «Стой.»

Дин: «Любишь покомандовать?»

Сэм: «Стой на месте.»

А через пару секунд подъехала машина. Пуф, черный, прикольно отрисованный дым, и она превратилась в человека. В пиксельную фигурку с надписью над головой «Сэм», конечно, ужасно утрированную, но миленькую. Клетчатая рубашка, сумка на плече и дьявольские крылышки в волосах по типу рожек или ушек или ободка, Дженсен честно нарыл очки в ящике стола, чтобы разглядеть подробнее, не утыкаясь носом в монитор, и только потом почувствовал себя идиотом.

Дин: «Тут индивидуальная отрисовка, что ли?»

Сэм: «Конечно, нет. Прическа, одежда и все-такое дают бонусы. Например, такая прическа, как у меня к инте.»

Дин: «Столько непонятных слов одновременно. Даешь пояснений!»

Сэм: «Чувак, ты, вообще, во что раньше играл?»

Дженсен понял, что налетел на собственную ложь, и решил, что с этого момента только правда и еще раз правда.

Дин: «В тетрис).»

Сэм: «Ты меня убиваешь! Инта – интелект. Если кастуешь заклинание – оно мощнее, если юзаешь артефакт – эффект больше, и тому подобное. Пойдем, купим тебе вещи, а я пока расскажу.»

Дин: «А чего не машиной?»

Сэм: «Круто, да? Обожаю этот скилл. Но его у тебя пока нет, потому что ты...»

Дин: «Не охотник. Угадал?»

Сэм: «Хороший мальчик).»

Ого! Похоже, придется передергивать прямо за компом. Последовав совету Джареда, он прицепил свой персонаж к его. Щелкнул на “Сэма” и выбрал «следовать», после чего откинулся слегка в кресле, пока зеленые приватные сообщения сыпались от «Сэма», посвящая в кучу полезных вещей, в том числе и о скилле «сесть за руль». Он, оказывается, у охотников встроенный, и в базе около дофига моделей автомобилей, и каждому персу рандомно распределяется образ пиксельной машинки. То есть они все хотя бы чуть-чуть, но разные. Дженсена это не особо впечатлило, попадется еще розовый кадиллак, но он уже обхватил член рукой, а Джаред все писал и писал полезные вещи, его перс петлял по экрану, отражая всю виртуозность, с которой тот сейчас долбил по клавиатуре и вырисовывал дуги мышкой. Самое то, и самый быстрый оргазм с пятнадцати лет.

***

Дженсен титаническими усилиями отскреб себя от подушки, с трудом сориентировался и понял, что мерзкий звук, прервавший его сладкий сон, ничто иное, как мелодия его собственного будильника. Еще пару прекрасных секунд лежа он провел, пытаясь выключить злонамеренную функцию, периодически тыкая мимо. Но вот будильник побежден, сотовый цел и неминуемо нужно вставать.

Кофе, напиток полноценной жизни для активных по утрам сов, Дженсен не любил, но на кухне имел и вкушал кажое утро с исправностью мазохиста. Только это и позволило ему хоть как-то проснуться. После трехчасового сна, для которого Дженсен был стар по собственному решению, походить на человека получалось плохо, поэтому он налил себе еще порцию в термокружку и вывалился из квартиры в сторону работы. Прогулять хотелось неимоверно, но в воображении тут же всплывали доктор Маннс и доктор Карвер в кожанных штанах и с плетками, стоило желанию хоть чуточку осмелеть до робкой решимости притвориться больным.


Сделав поистине героическое усилие, Дженсен выбросил собственное тело в утренний поток спешащих по своим делам клерков, курьеров, студентов и других, не имеющих машину, слоев населения. Странно, но находясь в состоянии полудремы, стискиваемый со всех сторон людьми разной степени приятности, Дженсен думал о Джареде, а не целостности своего кошелька и ребер.

Парень оказался не только веселым, симпатичным и обаятельным, но еще и умным. Имел политические взгляды, о которых обмолвился явно чисто случайно, однозначные вкусы и мнения на разнообразнейшие темы. И все это он показывал, словно стесняясь, будто блондинка, внезапно лихо решившая задачу по тригонометрии и вдруг вспомнившая, что ей же нельзя. Она же королева школы и должна улыбаться. Джаред произвел на Дженсена похожее впечатление. Полная сюрпризов коробочка была заперта на ключ, но сплетена с большими зазорами. Подсматривай сколько влезет, да хоть сдохни от любопытства, а целиком не увидишь.

Всю ночь Джаред раскладывал Дженсену стратегию, они вместе качались. Сэм стоял и агрил монстров, а Дином Дженсен их убивал. Все шло офигенно и закончилось в четыре утра. Дженсен знал, что будет страдать утром, но просто не мог уйти спать, как не смог бы прерваться во время секса.

За этими сладостными размышлениями он чуть не прозевал свою остановку, но вовремя опомнился. Легкая встряска и обнаружение нелегкого опоздания, с которым он, по всей видимости, явится на работу, на некоторое время выбили из головы бесполезные мысли.

В клинику он влетел, выбиваясь из графика уже на минуту, следовательно, на своем месте окажется еще позже. На крейсерской скорости, едва не проделывая в стенах новые проходы, он мчался по коридорам.

– Доброе утро, мистер Эклз, – доктор Карвер протянул приветствие лениво, явно с удовольствием отмечая опоздание и прихлебывая свой любимый ромашковый чай. – Надеюсь, утром вы были вежливы со своим партнером, пола которого я знать не пожелаю, ведь он или она явно показали все свои таланты этой ночью. Или вы проспали по иной причине и мне стоит проявить сочувствие?

– Простите.

Дженсен потупил взгляд. Чего-чего, а беседы с доктором Карвером он не желал ни под каким соусом.

– Ничего-ничего. При вашей обычной пунктуальности эта задержка простительна.

– Спасибо, – Дженсен, уже успевший переодеться в форму, потянул за зеленые полы форменной рубашки.

Ему все время было до одури неуютно с этим человеком. Казалось, что тот с удовольствием препарировал бы его или поиграл в токсидермиста, сделав себе куклу Дженсена Эклза для личных забав.

– Не за что.

Доктор Карвер продолжил стоять в своем углу, и несмотря на иррациональное нежелание поворачиваться к этому чудаку спиной, Дженсену все же пришлось это сделать, чтобы ознакомиться с графиком.

Драконовский.

Его короткий отпуск будет стоить ему парочки двенадцатичасовых смен. И не только в морге, еще приемное отделение маячит образом доктора Маннса в кожаных штанах, но там не хватает народа абсолютно всегда. И все это под соусом завтрашней смены с восьми и до остановки сердца.

Охренеть. Ему вообще никак не пересечься с Джаредом на этой неделе. Нереально, как бы сильно ни хотелось. Правда, он еще не осведомился о встречном желании самого Джареда, но был уверен в положительном ответе. В конце концов, в ком быть еще уверенном, если не в самом себе?

– Мистер Эклз, я отойду, если привезут труп, вы знаете, что делать.

– Да, конечно.

Дженсен нервно обернулся, но доктор Карвер уже выплывал из дверей, вместе со своей чашкой чая, напоминая больше обкурившегося растамана, чем доктора медицины. Ну конечно, Дженсен знает. Конечно. Он все сделает. И доктора Маннса отошьет, как обычно, с его попытками переманить в приемное отделение из морга и распрощаться с личной жизнью и принципами навсегда. Но как в это напряженное расписание впихнуть Джареда, который ему не парень и вообще никто, чтобы вписываться в график Дженсена всеми силами и несилами?

И, конечно, не стоит забывать про полное незнание объекта о планах на него.

Может, ноутбук притащить в морг?

Дженсен достал сотовый, чтобы проверить, как здесь с интернетом. Предсказуемо связь была чуть лучше, чем если бы ее вообще не было. А местного вай-фая не существовало как вида.

К вечеру Дженсен извелся весь. Провел вскрытие одной старушки, поел, посмотрел на расписание совсем внимательно. Позвонил Филу и Патрику, двум другим студентам, работающим с доктором Карвером, но, скорее, не по велению души, а потому что здесь никого случайно не убьют, но его классически послали. Фил просто так, а Патрик с отповедью, что он не может, не хочет и не согласен, пока его еще принимают в терапии.


Побегав под конец дня от доктора Маннса и окончательно потеряв всякую гордость, способность к анализу и абсолютно все терпение, Дженсен решил, что нет лучше дня, чем “сегодня”.

***

От больницы до общежития Маккензи оказалось даже ближе, чем до собственной квартиры. В метро было тепло, удалось сесть и качало, поэтому он один раз проехал станцию, но резво вернулся и к сестре долбился немного взъерошенным, но вполне бодрым.

Дверь, конечно же, открыла Бриджит.

– Дженсен, – рублено отрапортовала она мирозданию. Посчитать это приветствием мог бы только глухой или совершенно не понимающий интонаций человек.

– Бриджит. Маккензи дома?

– А сотовым ты гвозди забиваешь?

– Это да или нет? – Дженсену на самом деле не хотелось тратить время на препирательства. В десять вечера было достаточно поздно ломиться к хорошему знакомому, а уж к Джареду, с которым Дженсена связывали пара часов знакомства и одна ночь, но не страсти, а игры, почти неприлично. У него совершенно отсутствовало время на Бриджит и препирательства с ней, ему срочно нужна Мак и хоть какая-то более или менее годная идея, призванная устроить им с Джаредом личную встречу.

Естественно, Бриджит захлопнула дверь у него перед носом, и тогда уже Дженсен перешел к плану «Б», набрав номер сестры на сотовом.

– И ничего я им не забиваю… – буркнул себе под нос Дженсен, слушая гудки в трубке.

Вероятно, он выглядел крайне колоритно под дверью, потому что каждый проходящий мимо студент задерживал на нем взгляд. Ну да, волосы колючками торчат в разные стороны, но в целом-то? Он вроде вполне прилично смотрелся с утра. Этот свитер ему точно к лицу, шарф, подаренный матерью, не свисает до пола, а по-прежнему аккуратно повязан, куртка вроде целая и бахил на ногах нет.

Слушая гудки и осматривая себя, впрочем, не слишком придирчиво, Дженсен и не заметил, как очередной студент притормозил рядом с ним.

– Дженсен?

Знакомый голос заставил резко вскинуть голову и чуть не сдохнуть от гаммы чувств, решившей посетить его. Надо же, а он и не думал, что все так запущенно, но, похоже, на Джареда у его тела условный рефлекс, как у собаки на кость – хочу, и всё.

– Привет! – тут же отлипнув от стены и не совладав с руками, пригладив волосы, воскликнул Дженсен.

Вызов он тут же скинул.

– Что ты здесь делаешь? – Джаред хмурился, и это ему не шло.

Превращало в злого и опасного, но все равно не отвращало Дженсена, ему даже жалко стало себя со своей собачьей влюбленностью.

– Под дверью своей младшей сестры, обнимаясь с телефонной трубкой? Кадрю девчонок, конечно же, – глупо, очень глупо вышло пошутить у Дженсена, но он и не комик, хотя Джаред хрюкнул в кулак, стараясь не заржать.

И как-то в момент все изменилось. Джаред разулыбался, не жадничая, перекинул рюкзак с одного плеча на другое, попинал Дженсена несильно по выставленным в проход ногам, высказался по поводу его позы у стены и узости местных коридоров. Хотя ничего такого в позе не было. Ну, расставил ноги на ширину плеч, ну, сполз немного по стене. Так это ж он сам рисковал плюхнуться на задницу и отбить себе копчик. Да и полтора метра – это нормальный, даже широкий коридор. В своей общаге он ничего подобного не имел.

Дженсен как раз собирался обо всем этом поведать, как на пороге возникла Маккензи с телефонной трубкой у уха и крайне озадаченным видом.

– Ох! – только и выдала она, опуская трубку. – А я уж заволновалась, что ты обидишься на Бридж.

– Что ты, – Дженсен отлип от стены и подошел к сестре, чтобы обнять. – Я никогда не забудусь настолько, чтобы подумать, будто твоя соседка когда-нибудь смягчится и пустит меня на порог по доброй воле.

– Чаю? Сегодня довольно прохладно.

Дженсен кивнул и, холодея, повернулся к Джареду, но Мак оказалась на высоте, впрочем, как всегда.

– Джаред, – таким мягким, добрым, приглашающим и надеющимся тоном она это сказала, что только человек, ночами топящий щенков, мог бы отказаться.

– Конечно, – допустив лишь секундное замешательство, согласился Джаред.

Это было почти то, чего Дженсен и хотел. Они сидели с Джаредом на одном диване, их разделяло не больше метра, разговаривали о всякой ерунде и даже немного о республиканцах, пили пиво, несмотря на то, что им обещали только чай, – и все это глаза в глаза.

По мнению Дженсена, такой вечер обязан был закончиться на этом же диване со спущенными штанами. Мак, сидящая в кресле, читающая журнал и поддакивающая в нужных местах, вряд ли разделяла подобные помыслы брата. А Бриджит, периодически прохаживающаяся мимо и отпускающая комментарии ненависти к Дженсену в целом и каждой части его тела по отдельности, скорее всего, зарезала бы его кухонным ножом, посмей он даже подумать о том, как претворить мечты в реальность.

Как раз после одного из ее выходов Джаред и не выдержал.

– Как-то она тебя слишком уж ненавидит. Вы с ней встречались?

Мелькнула шальная мысль о ревности, но была удавлена статистикой вероятности существования чудес на этом свете. Дженсен успел только накинуть на себя вид возмущенной невинности, а Маккензи уже отвечала за него. Видимо, изголодавшись по теме разговора, в которую ей захотелось бы вставить слово.

– Как же! Бриджит мужененавистница, феминистка и, но это уже мое личное мнение, лесбиянка. А Дженсен, когда я их познакомила, открывал ей двери, отодвигал стулья и подал пальто. Оскорбил по всем фронтам. Ты даже не представляешь, как я жалела, что решила знакомить их в ресторане, а не в парке.

– И все?

Джаред выглядел действительно озадаченным, полностью переключил свое внимание на Мак, с очень важным видом откладывающую журнал и готовящуюся посвятить его в тайны собственной съемной квартиры в общежитии, где за каждой стенкой найдется история поинтересней. А Дженсен получил возможность утонуть в глубоком треугольном вырезе его черной футболки, душа в себе желание припасть губами к теплой коже.

– А много ли надо? Дженсен был обходителен, как рыцарь. Он вообще такой, кайфует, когда помогает старушкам переходить через дорогу, но при этом не переносит хамства. А моя Бриджит… как бы так объяснить…

– Ее портрет должен быть в википедии прикреплен к статье про грубость во всех ее проявлениях, – решил вставить слово Дженсен, пока Мак не рассказала про то, как парень Бриджит запал на Дженсена, и та узнала, что брат ее соседки еще и полностью бисексуален. Все это так же слегка не до конца являлось правдой, но намного большим, чем Дженсен пока что был готов раскрыть Джареду, и единственной версией, которую знала Мак. Но что-что, а последним кобелем показаться Джареду он очень не хотел.

– Вот видишь! – воскликнула Маккензи с напускным возмущением. – Они просто сразу не поладили.

– Нелюбовь с первого взгляда, – посмеиваясь, предположил Джаред, и Мак важно кивнула, возвращаясь к журналу лишь для вида.

– Ага, – за нее ответил снова Дженсен. – Я вообще склонен к этим… с первого взгляда.

***

И это все-таки было ужасно. Плохая идея, плохой вечер и хорошая зарождающаяся дружба. Они сидели как приятели, знакомые миллион лет. Даже больше – как друзья, которым ничто не стоит не видеться годами и продолжить разговор с того места, где прервались.

Джаред рассказывал про своего соседа Грега, про Сэнди под строгое обещание неразглашения и обещал познакомить их с Чадом. Чада Дженсен не знал, но уже недолюбливал и, кажется, ревновал к нему. Маккензи же освещала помещение своей улыбкой, широко раскрывала глаза, заслоняя ладонью также открывшийся от удивления рот и не уставала поражаться каждому рассказу.

И все было здорово. На самом деле здорово. Джаред крепко пожал его руку на прощанье, предложил почаще заходить на пиво, еще раз сказал, что просто не верит, что Дженсен сам пошел проходить практику в морг и не представляет, как человек в своем уме и твердой памяти может желать работать в таком месте, а Дженсен пообещал рассказать в следующий раз.

С какой-то стороны все складывалось отлично, но этот вечер только добавил тоски Дженсену в сердце и отдалил его от возможности сидеть на диване сестры с Джаредом, но так близко, чтобы он мог иногда нырять ему в изгиб между шеей и плечом, целуя украдкой. И не получить по морде за это.

***

Оставалась игра.

Может быть, Дженсен потерял последние мозги, а может, ему просто не нужна дружба Джареда. В любом случае, в игре он флиртовал, как озабоченный мальчишка, то есть вообще без остановки и перерыва на другие темы для разговора.

Дин: «Мой бог, какой багажник! Сколько, ты говоришь, в нем может уместиться?»

Сэм: «Чем больше выносливость, тем больше ты можешь поднять. Я же давал тебе ссылку на счетчик билда и расписанный полностью счет. У меня выносливость довольно большая, но я все равно не могу танковать. Если уж на то пошло, то лучше танка, чем ангел, не найти, но охотники ломают их защиту и телепортируют на стратосферу.»

Дин: «Я не совсем на такой диалог нарывался, комментируя твой багажник.»

Сэм: «Рули ровнее, а то сагрим пол-леса и никогда не доберемся до локации Евы.»

Дин: «Ты уверен, что меня не грохнут там сразу?»

Сэм: «Конечно, грохнут. И меня тоже. У нас же билды нетиповые, так что, пока не доползем до 80 левла, ходим на Еву чисто посмотреть и быстро умереть.»

Дин: «Все, что захочешь.»

На самом деле Дженсен уже прицепил своего перса в облике авто к аналогичной версии «Сэма» и сидел себе спокойно, пил пиво. За неделю он вполне освоился в игре, выучил самые нужные для себя команды, даже слегка полюбил кач и полностью забыл про сон, благодаря себя и своих тараканов за то, что выбрал морг для прохождения практики, а доктора Маннса за то, что не тащил его на этой неделе в приемное отделение, хотя людей там по-прежнему не хватало. И все это счастье за обещание с начала декабря и до самого Рождества там дежурить, забыв про любимый морг. Обидно и печально, но Джаред стоил.

Иногда Дженсену казалось, что Джаред стоил и того, чтобы отсидеть за его изнасилование, но больше хотелось много раз играть с ним в него, а это желание снова упиралось во взаимное согласие, которого не добиться, пока Джаред хотя бы не перестанет быть деревом и не заметит, что к нему клеится такой офигенный парень. Дженсен уже даже на «по морде» был согласен.

Сэм: «Ну вот, добрались.»

Дин: «Какое кладбище, какой вид!»

Сэм: «У меня ощущение, что я слышу твой язвительный тон.»

Дин: «Ну, правда, чего здесь особенного? Локация как локация. Мы точно не заблудились? А ты представляешь мой голос?»

Сэм: «Точно. Хотя.»

Дин: «Блядь».

Сэм: «О… не ресайся, давай полежим, посмотрим.»

Дин: «Что-то я даже не заметил, кто там меня грохнул.»

Сэм: «Я тоже не заметил. Наверное, в ловушку ведьмака попали. Мы пока мелкие, одним ударом вышибает.»

Дин: «Красота. Может, просто пойдем покачаемся? А то у меня на следующей неделе времени не будет особо.»

Сэм: «Что так?»

Хороший вопрос. Не отвечать же: “вру безбожно, сгораю от желания заняться сексом, но ты же не даешь, поэтому это будет неделя порно”. Ага… порно и самокопательства, а также попыток переключиться на другой объект или решиться на большое гейское признание в любви.

Дин: «Приемное отделение.»

Сэм: «А ты разве не в морге практику проходишь?»

Дин: «В морге. Но доктор Маннс считает, что я растрачиваю потенциал.»

Сэм: «Ты обещал мне рассказать, почему морг.»

Дин: «Это сложно.»

Сэм: «А ты выражения попроще выбирай, а я изо всех сил попытаюсь понять.»

Дин: «Ха-ха!»

Сэм: «Ну! Не томи!»

Дин: «Какие выражения! Я могу запутаться, перепутать чаты и случится вирт. Ты готов?»

Сэм: «Это ты с кем в игре успел до вирта дознакомиться?»

Дин: «Я недосыпаю неделю, если не больше. Мое воображение уже почти подчинило волю.»

Сэм: «Мастерски уходишь от вопросов.»

Дин: «Кто бы говорил.»

Они протрепались снова почти до рассвета, и в морге Дженсен подчеркивал обстановку собственным видом. Зато его не мучали никакие желания, кроме желания поспать.

***

В итоге Дженсен заснул. Хотя бы догадался на каталку не лезть, сел себе в уголочке на перевернутое ведро и задремал. Шкаф прекрасно его заслонял, а чувствительный сон гарантировал пробуждение в случае нежданного визита. Вот только Питеру это не давало никаких гарантий. Тот как раз искал что-то, когда Дженсен, потянувшись, подошел к нему и спросил:

– Что ищешь?

– Господи!

Все, что он успел сделать, прежде чем отпрыгнуть в сторону, – толкнуть каталку с трупом и уронить все стойки с инструментами и даже один шкаф.

И это стало бы очень плохим случаем и очень серьезным аргументом для вылета обоих с работы, а возможно, и из ординатуры, но доктор Карвер не придал значения, когда два идиота пришли к нему на поклон. Вытребовал у главного врача ремонт, и ложь Дженсена стала правдой. Их обоих с Патриком перевели в приемное отделение на радость, совершенно нескрываемую, доктора Маннса.

***

Дин: «А у меня изменения в графике.»

Сэм: «Отменяется рабство в приемном отделении?»

Дин: «А ты хотел бы?»

Сэм: «А мои желания прямо воздействуют на твое расписание?»

Дин: «К сожалению, нет.»

Дин: «Заметь! Я надеюсь, что к сожалению.»

Сэм: «Я заставил бы тебя работать без выходных =)»

Дин: «Твоя фамилия не Маннс? Он тоже вечно хочет, чтобы я переехал в клинику.»

Сэм: «Не-а, Падалеки.»

Дин: «Хей! А я ведь не знал твоей фамилии!»

Сэм: «Ты вообще невнимательный.»

Дин: «Ну, спасибо!»

Сэм: «Не обижайся. Я дал бы тебе выходной. Даже десять кряду.»

Дин: «Ооо! Я уже хочу на тебя работать. Возьмешь?»

Сэм: «Кем?»

Дин: «Ну, не знаю… Массажистом?»

Сэм: «Чтобы ты мне шею сломал за график без выходных и всего десять дней отпуска?»

Дин: «А вдруг это все, чего я желаю в этой жизни?»

Сэм: «Так и все?»

Дин: «Нууу…»

Сэм: «Вот видишь!»

Дин: «Но мы можем это обсудить на перерыве в мой первый день персонального ада. Как тебе такая идея?»

Сэм: «И когда он?»

Дин: «Завтра.»

Сэм: «Запиши мой телефон»

“О, боже, да!” – хотелось написать Дженсену, но он сдержался.

Дин: «Угу. А ты мой.»

***

День, несмотря на напряженку в отделении и невозможность присесть, прошел великолепно. Дженсен не успел измаяться на тему, не будет ли считаться его звонок ненормальным для просто друга, а не настойчивого ухажера, как Джаред позвонил сам.

Обед… нет, он не был лучше секса. Нет ничего лучше секса! Если бы Джаред затащил его в кабинку туалета Макдональдса и позволил там себя просто полапать, тогда Дженсен, может, и пересмотрел бы это утверждение, но пока в его распоряжении только совместные кофе, картошка фри и гамбургеры. И разговоры…

Они нашли свободный столик только на проходе, романтики никакой, место не располагало, люди галдели, молочные коктейли грозились быть уроненными на голову, а Дженсен откровенно балдел. Он и правда чувствовал себя идиотом, но идиотом счастливым.

Джаред говорил про подготовку к экзаменам, что-то про движение в метро, немного о Чаде и его безответной любви и практически захлебывался новостями из “БлэкРоуд”.

– …не, это же надо! Назвались “Имперцами”, плагиатчики сраные. Неужели думают, что никто в другие игры никогда не играл? Я еще понимаю, если б гильда была неизвестная, так хоть “Тапочки моей бабушки” обзовитесь… Ой. Надоело, да?

Джаред стянул картофелину и тут же заткнул ею себе рот.

– Ни капельки, но за временем нужно следить, не то мой начальник не только мне клизму устроит, но и тебя найдет, – Дженсен тоже потянулся к картошке, где столкнулся с пальцами Джареда, возбуждаясь и уже всерьез задумываясь, а нет ли у него проблем на гормональном фоне. Вроде не по возрасту реакция.

– Какой ужас. Мне стоит бежать в Канаду?

Джаред нагло ухмыльнулся и все-таки принялся за свой гамбургер, оставив проблемы “Имперцев” до следующего раза. Дженсен не сомневался, что еще не раз услышит об этих ребятах.

– Иди ты, – пихнув под столом ногу Джареда, а заодно и поправив напрягшийся член в штанах, буркнул Дженсен и тоже взялся за свой биг-мак.

Весь оставшийся день Дженсен не ходил – летал между больными. Доктор Маннс даже побаивался приближаться, а вот таких счастливых загипсованных детей мамочки еще никогда не уводили из больницы.

Вечером же Дженсен наплевал на ранний подъем и вышел в сеть, где его ждал “Сэм”.

***

– Кое-кто очень должен мне нормальное объяснение. Ты же это осознаешь? – раздалось из трубки вместо приветствий угрожающее шипение, отдаленно напоминающее голос его сестры.

– Мак, какого черта… Я жутко хочу спать, и говорить мне при этом некогда. Может быть, ты пособолезнуешь мне, а не будешь добивать?

– О нет, дорогой брат! И не мечтай.

– Девять утра, я пью кофе, пытаюсь проснуться и понять тебя. Давай без ритуальных танцев. Ты жалуешься – я жалею, ты спрашиваешь – отвечаю, язвишь и издеваешься – игнорирую. Вперед, – лениво высказал свою позицию Дженсен. Как ни странно, но его ни разу не попытались перебить.

– О… Идет! – весело защебетала трубка. – У Джареда большой член?

Дженсен даже кофе подавился от неожиданности. Какое-то время он откашливался, сообщал Мак, что все в порядке, и снова откашливался. Вопрос застал его врасплох. Ничего не скажешь. Футболка может отправляться в стирку. Хорошо, что черная, а то можно было бы сразу выбрасывать. А вот покойника перемывать. Хорошо еще, вскрыть не успел.

– С чего вдруг такие вопросы? – наконец более-менее подготовившись к продолжению диалога, спросил Дженсен.

– Меня всегда любопытство терзало. Он же высоченный. Конечно, он не один такой, но интересует меня именно он. Ну так как?

– Перефразирую. С чего ты взяла, что я знаю.

– Затем, что ты на него запал, и вы уже две недели не разлей вода. И Грег у нас практически поселился. Говорит, что ему неудобно находиться в комнате, когда у Джареда виртуальные свиданки с девушкой. Колись, его девушка ты? Ты пассив?

Дженсен возвел глаза к потолку, посчитал дырочки на панелях, выдохнул и списал подобную наглость на беременность и кровное родство. И отставил кофе куда подальше, пока не заплевал покойника окончательно.

– Джаред даже не знает, что у меня на него виды. Либо качественно игнорит все мои попытки подкатить.

– Не верю. Твое обаяние сбивает с ног любого, а взгляд можно использовать как домкрат для раздвижения ног.

– Черт! Мак! Я немедленно позвоню матери, если ты не прекратишь говорить подобные… подобное…

Пока Дженсен подбирал выражение, на том конце трубки зашмыгали, а спустя секунду через трубку донеслись рыдания Маккензи:

– Ник мне изменяет, – всхлипнула она в телефон в последний раз и отключилась.

Попытавшись перезвонить и наслушавшись гудков на всю жизнь вперед, Дженсен набрал номер Джареда, молясь, чтобы тот не был на лекции, не спал или не выключил звук.

Дженсен все еще стоял над трупом, ожидающим вскрытия, и слушал очередные гудки, медленно зверея.

– Да, – шепотом наконец ответил Джаред, все-таки оказавшись на лекции, судя по громкости и разговорам на заднем фоне.

– Привет! У меня беда, поможешь?

– Что случилось?

И Дженсен рассказал, а Джаред побежал сразу же, как закончилась лекция, в общежитие, нашел трескающую мороженое несчастную Мак, отрапортовал об этом Дженсену и окончательно заслужил звание самого прекрасного человека на свете.

***

В комнату Джареда Дженсен хотел попасть с самого первого дня, как был из нее выставлен с флешкой в кармане и полувставшим членом чуть левее, но повод предпочел бы поприятнее.

Он постучал, и дверь тут же открылась, словно Джаред под ней караулил. Обеспокоенный, лохматый и снова босой, он вызывал ненужные в данный момент чувства, а еще казался очень родным. Дженсен почти готов был везти его к родителям и представлять как человека, с которым хочет провести всю оставшуюся жизнь.

– Как она? – сходу спросил Дженсен, скидывая ботинки и проходя в комнату, не дожидаясь ответа и желая слишком надолго остаться, хоть и сомнительно, но наедине с Джаредом в узкой прихожей.

Ему хватило виноватого вида Джареда, чтобы понять, насколько все не очень.

– Дженсен, он мне изменяет! Представляешь! Мне меньше трех месяцев до родов, я хочу его каждую минуту, а он не спит со мной! – Маккензи выпалила все это сквозь рыдания, лежа на спине на кровати Джареда, и кинула подушкой в Дженсена, прежде чем отвернуться к стенке и снова зарыдать.

А Джаред потянул его обратно к двери. Провокатор хренов.

– Как видишь, все плохо, но мне не кажется, что Ник ей изменил. Никаких фактов, она просто плачет, рассказывает, какие все мужчины подлецы, как она любит Ника и… – Джаред замялся, – эти подробности про отсутствие секса я слышу в первый раз.

– А… это… это неприлично, я знаю, но Мак от меня никогда ничего не скрывала. У нее политика такая. Вся ее жизнь не только ее. Бриджит знает ее душевные метания, а мне рассказывается все касательное плотской стороны ее отношений, если ты меня понимаешь. Видимо, тебя она воспринимает так же близко.

Джаред обильно покраснел, они стояли очень близко, и разница в росте была завораживающе заметной. Мак плакала за стенкой, входная дверь манила прижать к ней Джареда и украсть с его губ поцелуй. Уютно, тепло, хорошо. Да за такие чувства можно и пострадать.

– Обалдеть, – резюмировал ситуацию Джаред.

– Ага. Кстати, перебдел, извини. Я тебя сильно напряг?

– Не-а, – Джаред тряхнул головой и отступил, нарушая магию момента. – Но ты мне совершенно точно что-то недоговариваешь.

И без каких-либо дополнительных вопросов вернулся в комнату утешать рыдающую Мак. Дженсен последовал за ним.

До полуночи они уговаривали ее, что ничего страшного, что она себе надумывает, что они проверят, найдут ей другого парня, сломают Нику ноги, напишут на него жалобу президенту. Все что угодно, лишь бы она перестала плакать. А в час ночи позвонил Ник и со словами «Милая, где ты?» прекратил многочасовой плач и вернул на лицо Маккензи улыбку.

Девушка упорхнула в свое любовное гнездышко, извиняясь, виня во всем беременность и хитро подмигнув Дженсену, когда Джаред отвернулся. Наверное, ему, в первую очередь, стоило заподозрить благие намерения. Но было уже поздно, метро закрыто, а ночные автобусы манили новыми, хотя и не самыми приятными знакомствами.

– Оставайся, – усаживаясь за компьютер, неожиданно предложил Джаред. – И расскажи, с чего у Мак такая истерика, а ты совершенно не волнуешься.

Дженсен никогда не ненавидел этот выкидыш высоких технологий так сильно, как сейчас. Монитор полностью заслонял весь вид, и выражение лица Джареда осталось между ним и бездушной железякой.

– Предлагаешь мне коврик?

– Грега сегодня не будет. И у нас уговор. К нему периодически приезжает брат и спит на моей кровати, пока я контуюсь за компом. А ко мне никто не приезжает, так что у меня неплохая такая фора.

– Не дразни. Возьму и заведу привычку ночевать у тебя, если смены будут подряд.

– Напугал, – посмеиваясь, ужаснулся Джаред. – Ну, говори.

Дженсен решил не совершать лишних телодвижений и просто ответить, пока его не посчитали бездушной скотиной.

– Ник мой бывший однокурсник, бабник и вообще чувак во всех смыслах не самый положительный. На мой взгляд. Вот я и пуганулся, что это не у Мак в мозгах заклинило, а он и вправду ей изменил. Вот тогда бы нам здесь устроили ядерные испытания.

– Офигеть, – Джаред выглянул из-за монитора.

Улыбчивый, милый, прямо валить и… не трахать – это как-то грубо, хотя мальчик и не мелкий, но все равно не то. Римминг. Точно. На животе он должен смотреться просто волшебно. Потерявшись в своих мечтаниях, Дженсен чуть не пропустил, как предмет грез позвал его к себе.

Они улеглись ближе к двум ночи. Сначала зацепились за ютуб, а когда опомнились и разбрелись по кроватям, то зацепились языками. Дженсен предпочел бы в прямом смысле слова, но переносный тоже подошел. Джаред рассказал, что пока не знает, чем хочет заниматься, но склоняется к информационным технологиям. Еще раз спросил про морг, Дженсен отшутился, и Джаред не стал настаивать. Рассказал про свою сестру, у которой ветер в голове. Про брата, тоже врача, как и Дженсен. Про желание завести собаку. И Дженсен слушал, отвечал, живо впитывал каждое слово.

Он как раз рассказывал про клинику, в которой работает, не вдаваясь в подробности, только самое прикольное, когда понял, что его уже не слушают, а счастливо сопят в подушку. Наверное, Мак все же стоит поблагодарить, несмотря на ареал отмерших нервных клеток.

***

Наверное, как-то так и выглядит дружба.

На работе Дженсена перевели в приемное отделение до Рождества окончательно. Фил проклял тот день, когда познакомился с доктором Карвером, но исправно сидел там же, как и все остальные ординаторы. Удивительно, но к Дженсену у него не появилось никаких претензий. Вероятно, он просто не знал, из-за кого случился ремонт. На игру катастрофически не хватало времени, и Дженсен чувствовал, что где-то не там повернул.

Вроде бы, приходя домой, валясь с ног от усталости и с трудом заставляя мозги работать хоть как-то, он должен мочь доползти до кровати, и всё. Больше никаких движений. Ни одного. Но он упорно включал компьютер, загружал БлэкРоуд, медитировал на музончик и упрямо писал Джареду. Буквально пару слов, на большее все равно не хватило бы сил.

Останавливал своего «Дина» в образе Шевроле Импалы на обочине дороги, ведущей от одной локации к другой, и сыпал сообщениями Сэму в личку, постоянно промахиваясь и переключаясь между чатами. Часть сообщений пролетала мимо лички Сэма в диалоги локации в радиусе размера экрана вокруг его перса. В стороне постоянно пробегали игроки, спешащие на кач, так что Дженсен не слишком горевал, засоряя этим занятым людям чат.

Сэм: «Что-то я не понял…»

Дин: «Потому что я добрую часть сообщений отправил в общий чат.»

Сэм: «А. Там было что-то интересненькое, что могло бы взбодрить в полночь живое воображение?»

Дин: «Будь мои мозги посвежее нестиранных носков, я бы обязательно выдал что-нибудь этакое, чтобы и отмершее воображение реанимировало.»

Сэм: «Хвастун!»

Дин: «Хвастун? оО»

Сэм: «Ты используешь текстовые смайлики?»

Дин: «А ты используешь слово «хвастун»!»

Сэм: «И что такого?»

Дин: «Ты, вообще, из какого века? А то, может, мне нужно срочно на тебе жениться? Ммм? Знаешь, я же так много говорил всякого…»

Сэм: «Ты на всех, при ком материшься, женишься? Это ж сколькожонец ты?»

Дин: «О, какое чувство юмора! Ты будешь моей любимой женой!»

Сэм: «Прости, не терплю конкуренции.»

Дин: «Ну, хоть в полицию не заявляй, а?»

Сэм: «Что ты! Я не посмею!»

Дин: «То-то же. Отлуциплю.»

Сэм: «Угрожать он мне будет. Пф. Спать иди, уже носом печатаешь.»

Дин: «Да, дорогая!»

И как отбросить свои чувства к Джареду? Как довольствоваться дружбой, пусть и с горчинкой, когда хочется если не любви, то близости. И очень хочется. Признаться или надеяться, что тот догадается сам? Иногда Дженсену казалось, что Джаред все отлично понимает и просто не желает близкого общения с ним, но тут же все подозрения разбивались о шальную смску «Грег приперся вусмерть пьяный, и я написал у него над копчиком «здесь был Том». Ты знаешь, кого винить в моей смерти в случае, если я не выйду в сеть сегодня». И если это не являлось чем-то большим, чем дружба, то Дженсен вполне мог верить в это за двоих.

Они даже умудрились провести один уикенд на веселом тройном свидании, на том, что могло бы быть тройным свиданием, если бы они с Джаредом встречались. А так они гуляли с Ником, Маккензи, Бриджит и Грегом по парку. Чуть не примерзли, но мужественно держались, потому что Мак все еще чувствовала, что ее никто не любит, и даже сосед Джареда ощущал собственную смутную вину. А Дженсен просто не мог раскрыть тайну, что Мак бессовестная манипуляторша.

– Декабрь еще не начался, а холоднее, чем зимой. Что не так с погодой? – окончательно замерзнув и устав, пожаловался тогда мирозданию Дженсен.

– Джаред оторвался от компьютера, – хохотнул так же в пространство Грег. – Удивительно, что по всем новостям не передают экстренные новости с севера, где перемерли все белые медведи.

– Ха-ха. Кто бы говорил, – нагоняя на себя оскорбленный вид, но все портя очаровательными, нагло прущими под давлением лезущей на лицо улыбки ямочками на щеках.

– Да ну. Ты в этой своей игре безвылазно. Даже учебники читаешь за компом и с включенной игрой.

Ник, шедший впереди с Маккензи, заржал. Да так заливисто, что через пару мгновений к нему присоединились и Мак с Бриджит, а Дженсен просто пихнул насупившегося уже всерьез Джареда в бок.

– Да ладно тебе. Он же просто так.

– Я не парюсь.

– Ты нервничаешь. И не надо говорить, что все нормально, я не совсем слепой, – шепнул Дженсен.

Джаред одарил его сложным, нечитаемым взглядом, прежде чем ответить:

– Не волнуйся за меня.

И если бы они не провели остаток уикенда вместе, прокачивая своих охотников, а Джаред не писал со скоростью света в окне чата обо всем на свете, словно заглаживая какой-то проступок, Дженсен подумал бы, что тот не хочет этой дружбы, что она лишняя для него и мыслить о чем-то большем – глупо.

И тогда, на дежурстве, когда пациенты шли шквалом, он мазал коленки, направлял на рентген, вправлял суставы и накладывал гипс и ничего не ждал от своего вечера, он думал, что зря. Зря он вообще так зациклился на Джареде. И с каждым днем этих мыслей становилось все больше. Равно как и снов, в которых он укладывался спать с ним, обедал, ужинал, смотрел фильмы, даже мыл посуду пару раз. Вот такие сны. Но реальность не знала подобных моментов, и Дженсен с каждым днем все чаще думал, что это специально.

А еще он нарушал собственное правило жить в удовольствие, мучал себя дилеммой “признаться и потерять дружбу, не признаться и потерять покой” и все больше загонял себя в угол, сам не понимая в какой.

***

Все изменилось в первый день зимы.

Обычное дежурство. Травмы направо и налево, недавно выпал снег и прикрыл весь лед, что успел где-либо образоваться. Дженсен не успевал посмотреть своему пациенту в глаза, как ему уже пора было бежать к следующему. Так, глядя в карту, не на имя, а на причину поступления, Дженсен подошел к очередному, сидящему на каталке за ширмой, человеку.

– Вам повезло. Перелом без смещения. Снимок не очень хорошо получился. Придется походить с лангеткой и беречь руку. И сделать новый рентген через неделю. Вполне вероятно, что это может оказаться трещиной.

Только побормотав все это, он поднял голову и увидел совершенно несчастного Джареда.

– Боже… – полное ужаса сорвалось с губ Дженсена.

– Не делай такое лицо, я и так не в своей тарелке.

– Что случилось?

Совершенно не контролируя себя, Дженсен бросился к Джареду, ощупывая его и проверяя со всей тщательностью, в которой, как ему казалось еще минуту назад, не было необходимости.

– Все в порядке. Честно! Все в порядке, Дженсен! Не свети мне в глаз, – Джаред оттолкнул его от себя и ойкнул, что почти расчленило сердце Дженсена на много мелких кусков.

– Какой может быть порядок, если у тебя сломана рука? Что случилось?

Джаред замялся, опустил взгляд и отвечать не желал настолько очевидно, насколько это вообще возможно. Причем в глаза Дженсену он тоже смотреть не спешил. Слабый запах алкоголя, впрочем, объяснял нетвердость всех движений и смущение на грани горения.

– И насколько пьяным ты полез куда не надо?

Уши Джареда заалели.

– Пьянее, чем сейчас.

– Так что случилось, и где это произошло?

Дженсен сам себе тоном напоминал собственную мать. Поэтому, опомнившись, опустил сложенные на груди руки и перестал хмуриться. Ну, и подходить так близко к Джареду, наверное, все же не стоило. Равно как и поднимать его лицо за подбородок, чтобы посмотреть в глаза, а не в макушку. Но был один плюс: Джаред сдался и начал говорить.

– У тебя ночная смена, у меня все зачеты автоматом, рядом Макдональдс, а завтра надо начинать готовиться к экзаменам. Сам догадаешься или мне позориться дальше?

– Э… Эм… А…

– О боже, – Джаред закатил глаза и чуть не шлепнулся на каталку, удержавшись только потому, что схватился за форму Дженсена. – Я хотел отпраздновать!

– Оу… А почему пьяный и со сломанной рукой? В Макдональдсе?

– Навернулся у здания клиники. Пьяный… потому что. И я студент, а Макдональдс – ресторан.

Джаред надулся и отвернулся в стену. А Дженсен все стоял в немом восхищении этим непонятным юношей и, только заметив на лице предмета своих фантазий гримасу боли, вспомнил, что он врач, и у его пациента, вообще-то, сломана рука, а тот ею размахивает.

– Ладно. Пойдем, наложим тебе гипс.

– Да, мамочка, – охотно скинув обиду и спрыгнув с каталки, решил попаясничать Джаред.

– Будешь хамить, так я тебя на колоноскопию отправлю. Знаешь же, неприятная процедура.

– Врешь! – прижимая к себе руку с настоящим потрясением на лице, явно все еще не протрезвевший, Джаред выглядел потрясающе, как воплощенная мечта.

– Конечно, вру. Не вредничай. Пойдем, я буду нежным.

То ли улыбка Дженсена показалась Джареду достаточно доброй, то ли в его пьяном мозгу произошли какие-то расчеты, повлиявшие на поведение, но он закивал так, что захотелось и шею проверить, не повредил ли. Зато пошел без споров следом. Гипс Дженсен накладывал ему чуть ли не дрожащими руками, боясь повредить, хотя Джареда можно было считать каким угодно, но на хрупкого он не смахивал.

Выдав обезболивающее, попытавшись положить Джареда в больницу, получив жесткий отказ и окончательно изведясь, Дженсен попросил доктора Маннса об отгуле. И только потерпев фиаско и в этом начинании, чуть ли не стену из медсестер устроил вокруг Джареда, чтобы тот дождался окончания его смены, все равно осталось полчаса, и настоял, что домой отвезет его сам.

На такси, конечно же.

На такси, которое вызвать было нереально, все машины заняты, будь благословенна забастовка этих… мать их. А поймать бомбилу двум мужикам и днем-то не всегда удавалось.

Как ни странно, но доктор Маннс решил реабилитироваться в глазах Дженсена. Его смена тоже закончилась, и он подрулил к остановке, на которой Дженсен с Джаредом пребывали в гордом одиночестве зимней вьюжной ночи.

– Подвезти? – открыв окошко со стороны пассажирского сиденья, крикнул им он.

Стоило и поговниться. Причем, этого очень даже хотелось, но Джаред был уже недели три ценнее собственной гордости, поэтому они забрались на заднее сиденье Фольксвагена, и Дженсен быстро отрапортовал адрес.

– Да вам на метро быстрее.

– Там сейчас давка. На дорогах пробки, на календаре понедельник. Многие бросают машины у работы и едут домой на метро. Сами так постоянно делаете.

Доктор Маннс крякнул, явно соглашаясь с утверждением, и тронулся с места.

***

Радио выключили полчаса спустя, все равно Джаред говорил громче, быстрее и еще и с приемником. Обсудили решительно все. Джаред с доктором Маннсом, несмотря на присутствие Дженсена, поговорили о том, каким тот бывает упрямым и совершенно невыносимым при общем ареоле необыкновенного обаяния. Стоило ему возмутиться, как они тут же сменили тему на бейсбол, Дженсен с удовольствием включился и не заметил, как они перешли к поддакиванию монологу Маннса о любви его жены к комнатным растениям.

Они даже поспать в этой пробке успели. Точнее, покемарил Джаред, видимо, обезболивающие все-таки соизволили подействовать. А вот Дженсен смотрел, как волосы ниспадают Джареду на лицо, и хотел его поцеловать.

Хорошо, что он надел плотные джинсы и куртка прикрывала пах немного, а то он бы сгорел от стыда, покидая автомобиль доктора.

Джаред же просто мялся рядом. Его широкая куртка вполне вмещала в себя гипс, да и тот доходил только до локтя и не мешал совершенно. Всем видом он производил впечатление обычного надравшегося студента, вокруг никто не маячил, снежинки спокойно валились в превышающем все приличия количестве с неба, ветер утих и было просто… офигенно. Дженсен повернулся к Джареду и не успел ничего сказать, просто улыбнулся, когда его поцеловали.

Не клюнули, не сухо прикоснулись губами, его поцеловали. Джаред поцеловал. Прикоснулся влажными губами, чуть склонив голову и прикрыв глаза, провел языком по нижней губе, скользнул им глубже. А вот Дженсен глаз не закрывал и не верил им. И прежде чем он успел ответить, Джаред его оттолкнул, взбежал по лестнице и скрылся в подъезде, впечатляя скоростью и маневренностью, редкой для загипсованного человека.

Потребовать объяснений было крайне заманчиво, так что Дженсен не стал отказывать себе в удовольствии, не допуская мысли посочувствовать травмированному.

***

Он даже дошел до двери, занес руку, чтобы постучать, решился, придумал, что сказать, и… передумал. За дверью что-то грохнулось, послышалась ругань Джареда.

Дженсен отступил от двери, облокотился о стену, пару раз стукнулся затылком для улучшения мыслециркуляции и, наконец, достал телефон. Все-таки он не умеет давать время на размышления.

– Да, – тихо ответил Джаред.

– Скажи мне, чтобы я подождал, дал тебе день, да хоть неделю. Но скажи, что нам будет о чем говорить, после того как ты подумаешь.

– Дженсен, прости. Я пьяный, под обезболивающими, сломал руку, я не должен был…

– Должен был я. Еще месяц назад, – перебил его Дженсен.

– Я… дай мне два дня.

– Хорошо. Только руку береги.

Гудки в трубке красноречиво объявили о конце разговора. Ладно. Два дня – это не такой уж и большой срок. За стеной, в комнате Джареда что-то еще было со вкусом брошено в стену.

***

На всякий случай Дженсен решил не запускать игру, чего доброго, Джареду взбредет в голову объясняться онлайн. Не взбрело. Смской оказалось гораздо сподручнее и не выяснять, а пригласить на встречу.

Джаред написал это с утра, когда он только приполз на смену, в итоге весь день Дженсен смотрел на часы, чем нешуточно разозлил доктора Маннса. Зато получил отгул со словами «Мистер Эклз, у вас два дня на то, чтобы привести мысли в порядок и вернуться в рабочем состоянии». Дженсен был готов расцеловать своего руководителя, побоявшись, правда, что его не поймут не только коллеги, но и сам объект внезапного обожания. Да и пока Джаред думает, на него все равно распространяется статус предполагаемого бойфренда и, соответственно, правило верности.

Только бы не рассказать это все Джареду. Психом посчитает точно.

***

Отгулы пришлись как нельзя к месту. Если Джаред пошлет его вечером, то он сможет два дня рыдать в подушку или прошвырнуться по клубам, снять пару симпатичных разнополых задниц и полностью упасть в собственных глазах. Как пойдет.

Встреча, а в мозгу Дженсена это все-таки проходило как свидание, снова была назначена в Макдональдсе. Вообще, он очень неловко чувствовал себя с мужчинами. Ему хотелось обхаживать их, как и дам, но любил Дженсен только тех, кому это не нравилось. Манерные мальчики не вызывали ничего, кроме недоумения, а такие своенравные, веселые и слишком натуральные, чтобы дать, парни, как Джаред, не слишком адекватно реагировали на приглашение в ресторан. Поэтому Дженсен научился любить Макдональдс, Бургер Кинг и Техас Чиккен. Что угодно.

Взяв себе картошку, колу и заняв столик у окна, Дженсен принялся ждать: все-таки явился он на полчаса раньше. Чувствовал себя он, конечно, дураком, почти полностью был уверен, что Джаред не явится, но живот все равно крутило напряжением, томлением и чем-то еще.

Джаред явился вовремя.

– Прости. Я опоздал? – садясь напротив, спросил он.

– Нет, я сам только пришел.

– О. Хорошо.

– Да вообще чудесно, – теряя терпение, все-таки он не железный и за месяц обожания Джареда сам себе мозги выкрутил в достаточной мере, чтобы сейчас желать торопить события. А лучше пускать их галопом. – Итак…

Дженсен замолчал, давая Джареду возможность заговорить. Тот же запустил руку в волосы, взлохматил их, уставившись в столешницу, и только спустя какое-то время заговорил.

– Ну так…

– Ага. И-и-и…

– Ну-у-у…

– С меня хватит. Поехали ко мне.

Дженсен бы и по столу кулаком стукнул, если бы не считал такое поведение путем к фингалу. С Джаредом, по крайней мере. Но терпеть этот фантастический диалог, изматывать себя, мучиться нерешительностью. Нет. Довольно, уже распробовал со всех сторон.

– Поехали, – неожиданно ответил Джаред.

Они смотрели друг другу в глаза, он выглядел таким растерянным, когда соглашался, а Дженсен так сильно хотел, чтобы одно-единственное, но самое чудесное на свете решение не оказалось шуткой сознания, что не мог вымолвить и слова. Так и пришлось прокашляться, прежде чем просипеть:

– Картошку будешь или сразу в метро?

– В метро.

Больше тратить время на разговор Дженсен не стал, поднялся сам, думал потянуть Джареда, но тот не менее спешно выскочил из-за стола, и, не сговариваясь, они двинулись к выходу.

В метро было пусто и впору задуматься о вероятности неприятной встречи с местным властителями несчастных случаев, но в голове терлось только недовольство от отсутствия толпы и невозможности прижаться к Джареду с наличием железобетонного оправдания.

Шум сглаживал неловкое молчание, но если бы ехать им предстояло больше получаса, он бы точно не выдержал и начал шептать Джареду на ухо непристойности. Дернув на себя предварительно. Высоченный, он сегодня не горбился, держался даже преувеличенно прямо. Неужели и правда опасался, что Дженсена покинут мозги в метро?

От буйства размышлений спасла их остановка. Быстро дойдя до дома, в котором снимал квартиру Дженсен, они поднялись на этаж, захлопнули дверь (Джаред, приятно удивив, тоже приложил несчастное деревянное изделие рукой) и начали раздеваться.

Как в кино. Дженсен не успевал отдавать себе отчет в действиях, а уже скидывал куртку на пол вслед за ботинками и шапкой с шарфом. Джаред был еще резвее и уже стягивал свитер.

– Скажи мне, что я не отравился колой, и ты и правда раздеваешься.

– Я раздеваюсь. А об отравлении не тебе ли судить? Кто из нас врач?

Джаред фразы рубил. Пытался заигрывать, пытался казаться расслабленным, пытался не дать деру. Его адски трясло.

– Эй, – Дженсену нужно не это. Что бы там с Джаредом ни происходило, но не это. – Ты чего?

– В смысле?

Он хлопнул глазами. Раз, два. Выглядел сбитым с толку, на краю паники, вцепился в не до конца снятый свитер пальцами так, что те побелели.

– Меня-то кроет желанием, но я и говорить способен. Честно. Не хочешь…

– Если бы не хотел, не поцеловал бы, – ощетиниваясь, перебил Джаред.

– Вот и я так подумал. И сейчас хочешь. Вижу. Но как-то… может, поговорим все же.

И вот тут Джаред расслабился. Закатил глаза к миллион раз протекавшему потолку Дженсена, фыркнул и - как у себя дома - прошлепал и завалился на промятый предыдущими жильцами диван.

В принципе, дислокация была обнадеживающей, и хозяин квартиры послушной собакой поплелся следом.

Они уселись друг напротив друга, как школьники. Типа Дженсен такой весь из себя заканчивает школу, а Джаред на год младше, но уже готов к более серьезным тисканьям и допустить до трусов, но пока не уверен до или в тоже. А Дженсен только на словах такой смелый, а на самом деле первый раз приглашен на диван.

– Мне часть с импульсивным раздеванием больше нравилась, – краснея, белея, ерзая и явно чувствуя себя не в своей тарелке, прокомментировал затянувшуюся тишину Джаред.

– Не представляешь, как я себя корю за то, что тихо не последовал твоему примеру. Уже бы обжимались у стены.

– У тебя там вешалка…

– Это не единственная стена в этой квартире.

– Да меня и горизонтальные поверхности устроят, – отведя взгляд в сторону, но явно ничего там не наблюдая, Джаред пробормотал себе под нос всё, что Дженсен хотел знать. И начерта они теряли два дня?

Зато после самомаринования в течении их Дженсен не испытывал никаких моральных или этических дилемм. Он просто подался вперед, наваливаясь на Джареда всей своей нехрупкой, хоть и не такой высоченной, как у некоторых, тушей. И тот не сопротивлялся. Позволил подмять себя, в глаза не смотрел, все искал что-то взглядом на противоположной стене, но румянец выдавал его.

Этот поцелуй Дженсен проворонить не имел права. И подошел к нему со всем чувством. Действительно, всем. Прикоснувшись нежно к губам Джареда, через секунду он уже вылизывал его рот, пихал свой язык так глубоко, что впору перерисовывать в паспорте возраст… и вид. Лизался. Откровенно лизался. Мял бока руками, подставлялся под неловкие, но жадные руки Джареда и без сожалений тонул. Захлебывался собственным чувством, надеясь, что под ним млеют не меньше. Что Джаред так же теряет голову и забывает как дышать.

Как все прекрасное, поцелуй закончился трагично. Не так, как мог, но не хватало только крови, разве что.

Спустя полчаса Дженсен сидел у себя же на кухне и прикладывал замороженный горошек к шишке на голове и восстанавливал в голове события. Мак виновато топталась рядом.

Все два дня страданий по Джареду Дженсен малодушно отбивался от звонков Маккензи сухими “все нормально”, “забей”, “да я в порядке” и “ничего не случилось, с чего ты взяла?”. А сегодня и вовсе пропустил три звонка. Но он уже выбегал на встречу и даже не подумал, что надо перезвонить. Вот Мак и явилась к нему. Ник привез ее на своей развалюхе, но Дженсен был несколько не в том состоянии, чтобы отчитывать сестру за езду в ее положении на машине, которая и сама может в любую минуту разродиться запчастями на дорогу.

И явилась она, конечно же, не как нормальный человек. К чему звонить и стучать, если есть ключи от квартиры. Запасные. Дженсен сам сдуру их недавно ей дал. Ну, и это же Маккензи, явилась она ровно в тот момент, когда Дженсен сполз к шее Джареда, раздумывая, а не получит ли он по башке, если вот так, прямо сразу, полезет лапать Джареда за член. Даже коснулся пару раз типа случайно, вскользь, но тот шептал только: “О боже, и от этого я отказывался?”.

Именно в этот момент хлобыстнула, открывая, дверью Мак, а Джаред легко сбросил его в сторону. Прямо на журнальный столик, спасибо, что не стеклянный. И с многогранным “блядь” сбежал от немой сцены, которая теперь происходила у Дженсена на кухне.

– Прости, – наконец, вымолвила очень несчастным голосом сестра. – Я и подумать не могла, что ты тут с Джаредом, а не выводком шлюх из…

– Да ладно, – перебил ее Дженсен. – И запомни уже, это были студентки, просто студентки. Нафига мне платить за секс? Я себя в зеркале видел.

Маккензи замолчала, но немного расслабилась. Сменила у него на голове горошек на стручковую фасоль и только после этого слегка пихнула кулачком в плечо.

– Спорю, Джареду ты бы заплатил.

Полноценно расхохотаться в нынешнем состоянии не получилось бы без неприятных ощущений, поэтому он просто хмыкнул.

– Теперь, может, и придется. Хотя мне кажется, лучше сразу переходить к угрозам огнестрельным оружием и насилию. Наручники, веревки, все такое, сама знаешь. А то я рискую не дожить до нашего первого секса.

– Зато ты уверен, что он будет.

– Мне бы это твое умение видеть во всем положительные моменты.

***

Гоняться за Джаредом Дженсен не стал. Видать, ему его собственная гордость, не так давно утерянная, а может, просто дремавшая, дала по мозгам. А удержаться от выхода в сеть и выяснения отношений онлайн предохранило отключение электричества. Контрацептив на любой случай жизни. Связанный с новейшими технологиями, конечно же. Используешь один раз, а дальше ломка легче.

Телефон Дженсена молчал, два дня отгулов не понадобились, и доктор Маннс, довольный как никогда, начал напевать рождественские песенки под нос, раздражая этим большинство медсестер и докторов, желавших все-таки покупать подарки, а не работать чуть ли не без выходных из-за нехватки персонала.

Джаред объявился за неделю до Рождества. Фил и Патрик уже начали бояться поворачиваться к Дженсену спиной, медсестры дружно угощали его сладким, а Маккензи засыпала смсками. Ник, к слову, тоже засыпал. Даже звонил один раз, пробасил в трубку приветствие и замолчал на добрую минуту, пыхтел, конечно, знатно, и только поэтому Дженсен не бросил трубку, но фразу сформулировать не мог. А потом разом выдал вопрос века. Без прелюдии и хоть какой-то подготовки спросил, не было ли инцестуальной связи между ним и Мак. Дженсен просто ответил, что Ник стоит его сестры, и повесил трубку. Смски по типу “чувак, прости” и “чем мне загладить свою вину” уже даже не раздражали. Он на них просто не отвечал.

Естественно, в такой обстановке он не мог быть счастливым и располагающим к себе. Хотя дети дарили ему рекордное количество леденцов. Вот и в этот раз получилось так же.

– Докто Эклз, это вам, – не справившись со всеми буквами, но с широченной улыбкой Тимми протянул ему леденец.

Дженсен нагнулся к нему, поблагодарил и пожал маленькому герою, вытерпевшему все процедуры без жалоб, руку. И увидел Джареда. В черном пальто, полосатом шарфе и с мягкой улыбкой на губах он был так же хорош, как и в день, когда набил Дженсену шишку и разбил сердце. Конечно, с сердцем больше сам Дженсен постарался, но не в одиночку же.

Как зачарованный, поблагодарив сестру, взявшую Тимми за руку и решившую отвести того к маме, Дженсен двинулся навстречу своей проблеме.

– Я думал, ты будешь звонить, – негромко произнес Джаред, когда расстояние между ними сократилось до одного шага.

– Была такая мысль, но вроде мы это уже проходили. Твоя очередь.

– Я писал смски, – улыбка сползла с лица Джареда, он сделался растерянным и слегка отшатнулся назад.

И все. Какая гордость. Тупая гордость. Чего вылезла, кто ее вообще звал. Схватив Джареда за рукав, чтобы не смел отходить, а другой рукой нашаривая в кармане телефон, Дженсен бормотал оправдания:

– Черт. Прости. Мне Маккензи и Ник телефон заполонили. Мак жаждет искупить провинность кровью, а до Ника, похоже, докатились уже престарелые слухи с Хеллоуиновской вечеринки.

– Джен…

– Да подожди ты! – зашипел Дженсен, не позволяя Джареду отстраниться или вставить хоть слово. – Я не специально…

– Да я понял уже, – но тот его все-таки перебил. – И отпусти уже мое несчастное пальто.

– Прости.

– Не стоит. Есть минутка?

Дженсен ретировался со скоростью света. Убрал руку, для верности сунул ее в карман. Нагнал на себя серьезный вид. Не жалкий! Серьезный. Очень надеялся, что вышло.

– Конечно.

– О твоей репутации пекусь, между прочим, – совсем шепотом сообщил Джаред и кивнул в сторону выхода из приемного отделения.

– Да мне неважно. Есть целый мир еще вокруг, если здесь возникнут неразрешимые проблемы.

– Как знаешь.

Джаред окинул его цепким, изучающим взглядом, заставив мигом пожалеть, что не сдержал язык за зубами, пожал плечами и пошел к выходу. Дженсен последовал за ним. Без гордости, естественно. Ее он, похоже, уронил где-то на пол.

В зоне для курения, где они и решили остановиться, ее тоже не нашлось. Дженсен сглатывал от волнения чаще, чем обычно, теребил в кармане сотовый, периодически переключаясь на леденец, подаренный Тимми, также засунутый в карман чисто машинально. А Джаред все молчал. Оглядывался и, только когда рядом не оказалось ни одного курящего медбрата, вдруг выпалил:

– Ты мне нравишься.

– О, – Дженсен завис на секунду: все-таки поведение Джареда больше походило на прелюдию к признанию “Это все было ошибкой, просто хотелось попробовать”.

– Ну да. Я тебе тоже. Заметил сразу, еще на вечеринке у твоей сестры.

– Ну, тогда мне определенно не сделать сенсационного признания, – Дженсен немного расслабился, даже улыбка выползла на лицо, внутренности все еще съёживались, желая всей компанией проползти в пятку, а она нагло просилась на свободу.

– Так я гей. Радар, все такое, хотя ты так откровенно флиртовал, так оголтело пер напролом… Тут и натурал прожжённый, не знающий вообще о существовании нетрадиционной ориентации, понял бы.

– О, – снова пришлось впасть в ступор, но отмер он быстрее, чем Джаред снова заговорил. – Зато ты, я смотрю, много нового мне можешь рассказать.

– Я не шучу и не играю. Ты мне нравишься. Сильно. Я поэтому так сглупил. Поэтому поцеловал. И перся я тогда к тебе, ну, когда руку сломал, – Джаред шевельнул больной рукой, привлекая внимание и вызывая желание срочно пожалеть, – хотел праздновать с тобой. На самом деле хотел. Такое офигенное было настроение. Я ничего не планировал. Честно!

Дженсен нахмурился. Не нравилась ему откровенность Джареда. Совсем. Вроде бы и грела, вроде бы о взаимности его чувств. Вроде и несложно всучить ключи от квартиры и попросить ждать его там три часа, смена закончится и выясняй отношения – не хочу. В кровати, громко на кухне, просто у стены и тоже можно громко, соседи у Дженсена сами хороши.

Но не пахло ни одним из вариантов, а Джаред молчал, кусал губы и буравил взглядом своих непонятного цвета глаз.

– Я верю, – попробовал толкнуть его к тому важному, ради чего Джаред пришел. К тому, зачем Дженсен морозится на улице в зоне для курильщиков, хотя не курит. Он нутром чуял, что оно еще не сказано.

– Хорошо, – Джаред потеплел взглядом, втянул голову в плечи, смешно поежившись. – Тебе не холодно?

– Нет. Ты не договорил.

– Так заметно? – Джаред снова одарил сложным взглядом. Дженсен не умел читать мысли, но очень уж хотел. Прямо сейчас, хотя бы одну. Только для справки, не для пользования.

– Есть немного.

– Я признался тебе во всем, а ты как одеревенел…

– Джаред, ты хотел сказать другое. Я не идиот. Это все вступительная часть, кишками чую. Говори, пока я не поцеловал тебя прям тут и не вызвал очередной приступ паники.

Глаза Джареда расширились. Поверил, что ли?

– Нет. Пожалуй, обойдемся, – Джаред вздохнул поглубже, словно перед прыжком, прежде чем продолжить. – Давай останемся друзьями.

– О.

Снова эта реакция. Постыдиться бы за нее, да вот чувств внезапно не осталось никаких.

– О? Это “да”? – уточнил самый профессиональный обломщик по эту сторону океана.

Глаза Джареда бегали, он всматривался, явно желая прочитать реакцию Дженсена. А Дженсен не реагировал. Он переваривал самое частое предложение, которое делает один бывший другому. Особенно в студенческие годы. Только он не студент. Да и не бывший. Поцелуй не дает взаимных обязательств. Он шутит, что ли? Но нет, это был не просто поцелуй, а какая-то голодная близость, мучительное желание, ответное чувство. Какой бывший? Ничего еще даже перегореть не успело. Не зажглось толком.

– Ну, Дженсен, это “да”?

Джаред заглядывал ему в глаза, складывал брови домиком и вообще никак не вязался со своим предложением. Оставаться друзьями предлагают тому, кого не очень-то и страшно потерять после этих слов, а Джаред словно считал, что только это и поможет удержать Дженсена рядом.

– “О”, это значит “О”.

– Ясно, но дай мне еще какой-нибудь ответ, угу?

Не показалось. Боялся. Джаред не двигался, но руки сжал добела в кулаки. Волновался. Очень хотел услышать “да”, тут не надо быть великим психологом, чтобы понять. Хватит и прослушанного в медвузе курса.

– Хорошо, – Дженсен тоже набрал воздуха. Воздуха и решимости. – Нет.

– Нет? – Джаред и правда спрашивал. По всему было видно, даже не рассматривал такого варианта. – Но я же тебе нравлюсь!

– Очень. Сам же заметил. Ты очуметь какой странный, чего ты ожидал?

– Я ожидал, что мы продолжим дружить, как до этого сраного свидания. До поцелуя. До того… до того, что на диване...

Дженсен даже опешил немного. Ноги уже капитально замерзли, доктор Маннс уже наверняка готовил для него все казни египетские, а на сердце лежал раскоцанный кирпич, впивался, где мог, и дышать тоже не забывал мешать.

– Странный ты, Джаред. Я влюбился в тебя, как мальчишка. Слюнями поливал с первого дня, из штанов выпрыгивал как хотел быть ближе, на все был готов. И получил. Малость, почти ничего, но получил же. А теперь еще и знаю, что все, в общем-то, взаимно. И ты предлагаешь дружить?

Джаред помолчал, явно думал, что-то там в его голове творилось, смотрел испытующе, но ответил:

– Ну… да.

– Быть с тобой рядом и не быть с тобой? Ты, однако, садист. Мне пора.

Дженсен и правда попытался двинуться обратно в клинику, но на этот раз Джаред распустил руки. Точнее, руку, и не ту, которую следовало. Попробовал схватить за рукав сломанной. Естественно, только сделал себе больно.

– Идиот совсем?! – Дженсен почти задохнулся возмущением, а вот Джаред затараторил.

– Дженсен, ну стой. Я не псих какой. Я просто не могу. Я уже пустил под откос все, что мне было дорого. Думаешь, я просто так не говорю о семье практически? Думаешь, параноик от рождения? Нет. Один поцелуй. Один блядский поцелуй на выпускном балу с другом. Меня застукал не кто-то, а отец этого друга. Хорошо, стипендию смог получить и выбрал другой штат, уехал, здесь так здорово окопался… И снова. Я не хочу терять друга, пойми же. А ты мне, в первую очередь, друг!

Джаред шептал сбивчиво, казалось, что сейчас вмажет гипсом в нос, в глаза больше не смотрел и рукав не отпускал.

– Джаред! Джаред. У меня через три часа заканчивается смена. Я приеду к тебе. Будь дома и руку свою больше так не эксплуатируй, ладно?

Он вскинул голову, вцепился взглядом, как клещами, и совсем шепотом снова спросил, хотя руку и отпустил:

– Это “да?”

– Это все еще “нет”, Джаред. Иди, – Дженсен покачал головой, хотя хотел отрезать себе нахрен язык.

Дружить – это же отлично. Один миллион шансов напиться и оказаться в одной постели. Но нет же, Дженсену подавай кристальной честности. Подавай все и сразу, либо ничего, переживет.

Джаред открыл рот, чтобы что-то сказать, зыркнул совсем с ненавистью, развернулся и ушел.

Переживет. Ага. Дженсен это переживет. Пнет себя покрепче и это переживет. К тому же парень вон с какими комплексами. Нафиг надо, ждать все время, что мозга за мозгу заедет. Но по-человечески с Джаредом объясниться стоило.

***

Доктор Маннс, как ни странно, отсутствия его не заметил. Никто не заметил: к ним поступил мужик, сделавший себе харакири. Кишки наружу, все такое. Обворожительный случай. Вот почему в курилке никого не было. Некоторых молоденьких медсестер отпаивали на каталках рядом с другими пациентами, но в целом, шум уже улегся. Не сказать, чтобы Дженсен совсем не разделял растерянности всего медперсонала отделения. Правда, он – по своему поводу.

Три часа пролетели как… быстро. Как муха в глаз. И больно так же. На улице царил зверский холод, а в голове - адский шум. До метро Дженсен брел как в бреду, ехал не в лучшем состоянии. А мысли, все мысли, толклись вокруг одного: он сейчас доедет до общежития, поднимется по лестнице, постучит в дверь комнаты Джареда и никогда не простит себе сказанных слов.

К черту принципы. К черту страхи. Гордость туда же. Много счастья от нее? А то, что уже наговорил Джареду… Вот и проверится, насколько он отвечает взаимностью. И насколько стоит смывать в сортир то, чем жил последние пару лет.

Остатки здравомыслия вопили в агонии, но Дженсен уже решил. Другом Джареду не будет. Ни под каким соусом. Здесь и до психушки недалеко. Или до тюрьмы. В конце концов, его темперамент никогда не проходил таких испытаний на прочность.

А вот рядом останется. Пока чувства не дадут покоя, будет пытаться. Предлагать и предлагать. Однажды Джаред согласится. Должен согласиться. А если нет… Вот тогда и станет думать.

***

Пока Дженсен поднимался, успел дважды передумать. Вариант “послать всё в жопу, вообще всё” и уехать путешествовать по миру с рюкзаком тоже фигурировал, но как безынтересный. Вот если бы Джаред поехал с ним… Отсюда выходили еще несколько вариантов. Даже малодушный – согласиться на любую кость, которую пожелает ему бросить этот переросток. Но он попахивал возможным насилием и отсидкой в будущем. Снова насилием. Снова отсидкой. Джаред сам его прибьет в итоге.

Да уж, ну и мысли посещают его в последнее время. Хотя, наверное, эти все-таки навеял шум с какого-то из этажей. Ругалась парочка, и ругалась знатно.

Дженсен поднялся по лестнице и так и застыл в конце коридора. Звук разговора на повышенных тонах ему не послышался и доносился с этажа Джареда. Да и неполадивших он знал.

Сам Джаред стоял в дверях своей комнаты, ему в грудь, точнее, немного ниже - в силу разницы в росте - тыкала Маккензи, а из ее рта вырывались злые слова. Совсем не нужные. Никому.

– …так думаешь? Если у тебя в голове сдохла делегация тараканов и начала разлагаться, это не значит, что ты имеешь право так обращаться с Дженсеном!

– Я вовсе!.. – попытался что-то вставить Джаред, но Мак ударила его кулачком, чтобы заткнуть, туда же, куда и тыкала. Дженсен не очень хорошо видел, но Джаред, вроде бы, неплохо так удивился.

– Не смей оправдываться! Ни одного чертова слова!

– Маккензи, – снова попытался Джаред и снова получил ощутимый удар.

Дженсен уже даже открыл рот, чтобы привлечь к себе внимание и разнять их, но его сестра еще злее ткнула Джареда кулаком и заговорила надрывно, едва не плача.

– Думаешь, он избалованный мальчик? Думаешь, ему все легко? Все несерьезно? Он не играет, идиот ты этакий, для Дженсена все, что есть между вами, всерьез. Я приперлась тогда случайно, понимаешь? Он на тебя не надышится! Впервые такое вижу.

– Конечно. Верю. Сейчас – да, завтра – кто его знает. Я не хочу просто спать с ним, не хочу ввязываться в это. Не хочу однажды услышать: «Прости, мои родители не поймут, поэтому я женюсь на вот этой миленькой девчушке».

На этот раз Мак влепила Джареду пощечину. Громкий шлепок заставил Дженсена очнуться и попытаться остановить это представление. Он открыл рот одновременно с Мак, и его слабое «Прекратите уже» не было услышано за ее визгом, а потом Дженсен просто не знал, что сказать. Мак словно оправдывала его, из ее глаз полились слезы, Джаред схватил ее за плечи, попытался пролепетать что-то успокоительное, а Мак шипела, глядя ему в глаза.

– Заткнись! Ты не стоишь его чувств! Не понимаешь! Дженсен же… он честный! И верный! И он никогда бы не стал так с тобой, если бы хотел развлечений. Для них он просто подкатывает. Всегда к доступным, всегда к таким, которым только на ночь нужен мужик. С тобой же он всерьез… Он всерьез к тебе… Ты… ты, глупый мальчишка, боишься, а он уже отбоялся. Когда ему сказали, что у него рак…

– Хватит! – Дженсен крикнул, сожалея, чудовищно сожалея, что не прекратил этот разговор раньше. Ну вот что стоило крикнуть за минуту до всех этих откровений? Или подойти. Ноги-то ему на кой хрен от эволюции достались?

Маккензи, тыкавшая с каждым тычком все сильнее и сильнее, от испуга ткнула так, что Джаред не удержался на ногах, вероятно, опять-таки от удивления, и шлепнулся в дверной проем. Только ноги и остались видны.

Дженсен тут же подбежал к спорщикам. С Мак все было в порядке, хотя эти волнения, совершенно точно, лишние, а вот Джаред сидел на полу и смотрел на Дженсена, как на ожившую мумию. Со страхом и удивлением, граничащими с разными неприятными последствиями для его мозга.

– Как рак? – едва слышно прошептал он, перестав замечать Маккензи тут же, стоило ему поймать взгляд Дженсена.

И в этом вопросе, в интонациях, с которыми Джаред его задал, заключалось все, во что Дженсен так боялся поверить, все, что нужно было, чтобы свято уверовать, что вместе они будут так или иначе. Но Мак стояла рядом - растерянная, напуганная - и заслуживала всего внимания своего непутевого брата.

– Так. Ник дома? – Дженсен использовал этот тон с сестрой редко.

В последний раз, когда ей исполнилось шестнадцать, и она хотела родить какому-то бездомному рокеру троих детишек и жить с ним в его фургоне, Дженсен свято считал, что решать ей, мать пребывала на грани обморока, а отец интенсивно седел. А еще Дженсену тогда поставили тот страшный диагноз - рак глаза, ошибочный, конечно, но от него всей семьей они еще не отошли, и он мог что угодно сказать Маккензи строгим тоном, и та бы исполнила. Он попросил ее подождать. А через месяц она застала милого с другой, и любовь разбилась о классическую измену.

– Дома, – немного посопротивлявшись, сдала все позиции Мак.

– Разворачиваешься, идешь к нему и… Грег здесь?

Этот вопрос был к растерянному, сидящему на полу и безэмоционально смотрящему на них Джареду. Отвечать он не стал, только указал большим пальцем себе за спину.

– Эй, Грег! Отведи Маккензи к Нику и попейте там с ней чай с ромашкой минут сорок.

Грег образовался на пороге, словно сидел в засаде, только и ожидая удобного момента, чтобы иммигрировать на улицу. Ну, или хотя бы в коридор. Удивительно, что он был без куртки, потому что рюкзак болтался на плече и пустым не выглядел.

Джаред на полу сидел уже с флегматичным, ничего не выражающим видом, слегка подвинулся, пропуская Грега, но в целом отношения к происходящему не выражал. До истерики, если таковая последует, в чем Дженсен очень сомневался, еще куча времени, можно и сестру до конца успокоить. Та уже и так переняла его настроение, но все же.

– Мак, ты же знаешь, я не стал бы тебе врать.

Она кивнула, глядя виновато, все еще шмыгая носом, и потянулась обнять Дженсена.

– Знаю. Но эти твои “все нормально”. Я знаю их, Дженсен. Ты так говоришь всегда. У тебя вообще всё – нормально.

– Потому что так и есть, – он погладил ее по голове и отстранил. – А ты очень нехорошую сцену закатила. Поняла же наверняка, что ему это неприятно.

– Я думала, что Джаред разбил тебе сердце. Скажи спасибо, что я его не отравила.

– Ничего я ему не разбивал, – буркнул тот с пола. – Твой брат сам хорош. А на этаже никого нет. У нас преподы в этом году чего-то унюхались, и почти все зачеты у всех сданы, до экзаменов полно времени, а впереди Рождество. Народ разъехался. А этот, – Джаред указал на Грега, – трансвестит.

Челюсть отвисла не только у него, но и у Маккензи с Грегом. Грег еще и покраснел, как вареный рак.

– Ну спасибо, – процедил он, все же первым отойдя от шока.

– Чего? Только мои позорные тайны обсуждать всей делегацией, что ли?

Сначала от впечатляющей новости очухался Дженсен. Маккензи смотрела на Грега, как на мамонта Санта Клауса, хлопала глазами и, казалось, уже совсем забыла, зачем сюда пришла. Спровадить их оказалось несложно. Он подталкивал обоих к лестнице, оставив Джареда за спиной, и, только когда те скрылись из виду, тяжело вздохнул. Досчитав мысленно до десяти, он глубоко вдохнул и выдохнул, прикрыл глаза и еще раз посчитал до десяти. Судьба решается, надо собой владеть.

Повернувшись, он обнаружил все так же сидящего на полу Джареда, расковыривающего небольшую дырку в джинсах на коленке. Смотрел он только на нее, его ноги торчали в коридор, и весь вид никакого легкого объяснения не предвещал. Все будет сложно, больно, и Дженсен, кажется, будет умолять, если тот снова предложит остаться друзьями.

– Мы с тобой столько общались. Мне казалось, что я довольно хорошо тебя знаю, – Джаред говорил с дыркой на коленке, не иначе.

Оторвал от нее взгляд, только когда Дженсен его пнул по ботинку, подойдя ближе.

– Пойдем внутрь. Вдруг не все уехали.

– Тогда моей репутации уже конец. Твоя сестра визжит громко.

– Велика потеря, – Дженсен попытался сказать это с улыбкой, хоть как-то сменить не самый радостный настрой этого дня.

– Вообще-то, велика, – вместо того, чтобы повестись, сердито ответил Джаред, но легким движением оторвал себя от пола, отряхнул руки и вошел внутрь.

Дженсен последовал за ним, захлопнул дверь и приготовился. Просто приготовился. Его же явно ждало нечто. Спина Джаред была напряжена, он постоянно сжимал и разжимал кулаки, шел черти как, споткнулся два раза и создалось ощущение, словно готов раздолбать тумбочку, вставшую у него на пути.

Но только Дженсен задумался над тем, насколько резко Джареда бросает от апатии до бешенства, как понял, что ошибся, тот осел пыльным мешком на свою кровать. Протащившись через коридор и комнату вполне бодро, как казалось, даже чрезмерно, просто осыпался на свое покрывало носом в подушку. Ноги свисали с краю, плечи мерно вздымались от глубокого дыхания.

– Эй, как рука? – устав без дела стоять посреди комнаты и смотреть, как тот дышит, позвал Дженсен.

– Пошел в жопу.

– Да я с ра…

– Только рискни приколоться, – Джаред мягко оторвался от постели, поднялся на руках, но только чтобы перевернуться и тут же снова рухнуть вниз.

– Ладно. Будем убивать микробов серьезностью или поговорим уже нормально?

Дженсен на пробу сделал шаг к Джареду, и тот среагировал – пригвоздил взглядом к месту. Раскосые глаза под таким углом выглядели совсем щелками, в которых тлела впечатляющая ненависть. Может, Дженсен себя накручивал, может, переоценивал, но Джаред точно чувствовал к нему богатый ассортимент эмоций.

– Наговорились, вроде, уже вволю. Только хуже стало.

Джаред отвернулся к стене, согнул ноги, весь съежился, и Дженсену стало все равно, ненавидят ли его, дадут ли в челюсть. Пофиг. Им надо если не поговорить, то хотя бы… что хотя бы? Как наладить контакт? Взгляд упал на компьютер, и решение созрело само собой. Ютуб был, как всегда, гостеприимен и догадлив, предложив к просмотру реально прикольное видео про тестинг робота. Колонки передавали механический лязг и просто шумы съемки на ручную камеру за сто баксов, но дело свое выполняли. Джаред весь превратился в слух, а через минуту развернулся с вопросом «что там?».

Через час они развернули монитор, уселись совсем рядом на кровати и ржали над эпическими падениями. Джаред даже начал грандиозное соревнование «оно все против Джареда Падалеки». Падение оценивалось по тупости, но у Джареда был плюс в очках, ведь он навернулся так, что чуть не испортил свои единственные хоть какие-то отношения.

Это заявление и стало отправной точкой.

– Разве у нас отношения? Я думал, как раз их-то ты и не хочешь.

– Что значит “не хочу”? Как раз хочу! Нам же офигенно вместе, а если мы переспим, то все изменится.

– Ты же в курсе, что я не переспать, а встречаться с тобой хочу. Быть твоим, как бы банально и глупо это ни звучало, бойфрендом. Любовником. Парнем. Как угодно. Это… ну, так: встречаться постоянно, заниматься сексом чаще, чем следовало бы, забыть про сон, прокусить друг другу губы и… У тебя там встал, что ли?

– Пошел ты.

– Лично я надеюсь, что встал, а то придется смириться с тем, что мне всю жизнь врали, будто я горячий парень.

Дженсен сидел уже в пол-оборота к Джареду, улыбался во весь рот, собирался идти ва-банк и претворять в жизнь все свои планы. Даже к самоуничижению приготовился на случай, если придется умолять. Очень не хотелось, но в случае необходимости был готов.

Джаред же сидел прямо, смотрел в стену напротив, поверх монитора, и улыбка слезла с его губ, как будто там и не бывала.

– Дженсен, просто расскажи мне.

– О чем угодно! – не то чтобы не чувствуя подвоха, но так увлекшись, настолько войдя в кураж, чувствуя, что Джаред будет его, тут же согласился Дженсен.

– Маккензи сказала... Ну, ты знаешь... Про эту болезнь...

– А. Название незаразное, кстати, – тут же скис Дженсен и тоже откинулся на стену, посмотрев на противоположную, мало ли, может, там и правда обнаружится что-то занимательное.

– Ты можешь не говорить, если тебе тяжело! – тут же поспешил заверить Джаред и вот уже сам внимательно всматривался в лицо Дженсена, сидел, как на пружине, переживал.

– Не, не тяжело. Неловко, – Дженсен попытался поскрести покрывало, но побоялся, что оно прорвется, таким потрепанным казалось, и усилием воли успокоил руки и только потом посмотрел на Джареда, лицо которого отражало все оттенки панического страха. – Нет! Только не думай, что я болен. Нет.

– Господи, спасибо, – почти неслышно выдохнул Джаред и обнял.

Внезапно так. Прильнул, как ребенок, обхватил за плечи, устроился щекой на плече и не отпускал. Не гладил, не сжимал, просто обхватил и грел своим теплом.

– Спасибо раннему диагнозу. Все было банально. Рак глаза в качестве диагноза. Ошибочного. Но родители успели состариться лет на десять, а я задуматься о глубинном смысле жизни. А оказалась инфекция. Я чуть глаз не потерял, перестремался качественно, но вытянули, только зрение упало, – Дженсен все бы отдал, лишь бы свернуть с темы. Все в прошлом, все неважно, только жизнь в настоящем времени и во всех красках, только ее он теперь желал, только о ней волновался. Да и скучно об этом. – А ты не замечал, какие у меня очки? Мне просто казалось, что не замечать нереально, другое дело, что спрашивать вечно мешают приличия. У меня один глаз минус восемь и стекло соответственное.

– Не-а. Не замечал. Думал, что тебе очки нужны, чтобы умнее казаться, – улыбнулся у него на плече Джаред, видимо, тоже не отказавшийся бы соскользнуть с неприятной опрашиваемому темы, раз уж волноваться теперь не о чем.

– А плохое зрение – бесплатный бонус? – хохотнул Дженсен, и Джаред тут же отстранился, сменив настроение, казалось, без причины заставляя пожалеть о своих словах.

– Я не задумывался! Мне вообще не до того было.

– И что занимало твои мысли?

– Ты, – серьезно ответил Джаред.

Слова застряли у Дженсена в глотке. Ну как так можно? Он готов клясться, что в жизни его еще так не любили. Если это не любовь, то какое-то не менее занимательное чувство, и Дженсен хочет и его тоже. И вообще, хочет уже слишком давно…

Дженсен и сам не уловил момента, когда подался к Джареду. Прикоснувшись мягко своими губами к его, он все же был готов к отказу, к толчку в грудь и обиженному взгляду, к удару в челюсть. Он был готов ко многому, но по сути не думал ни о чем. Но Джаред не сопротивлялся, только глаза прикрыл доверчиво. Идиот. Друзьями он остаться хочет…

На пробу лизнув нижнюю губу и добившись желанного эффекта, – Джаред приоткрыл губы – Дженсен нырнул в поцелуй, как в морскую пучину, без надежды выбраться. Давил губами, врывался языком в рот, вылизывал его, отрывался, чтобы вздохнуть, и сразу же приникал снова. Грубо, спешно, мокро - он хотел по-всякому. И Джаред отвечал. Не просто отвечал – практически вцепился ему в волосы, мешал отстраняться, двигаться, повалил на себя, так еще и что-то бормотал между вздохами, во время поцелуя он явно даже на мысли не отвлекался.

Оторвались они друг от друга вынужденно. Точнее, таки Джаред вынудил Дженсена отстраниться, просто взял за плечи и оттолкнул. Не так, как в предыдущий раз, четко обозначив, что мышцы на нем Дженсену не привиделись, а мягко именно отстранил.

И лицо у него было такое сложное, и вообще у Дженсена явно активничала в жизни черная полоса, так что ничего хорошего услышать он уже и не надеялся. Джаред же, по всей видимости, его надежд не разделял и, согласно политике своей головы, которую понять пока не удавалось, поспешил без лишних слов к ширинке Дженсена. Расстегнул, руку сунуть не решился, но джинсы приспустил и снова начал отталкивать.

– Что-то я никак не пойму твоих маневров, не посчитай, что я против, но только что ты делаешь?

– Собирался минет, – покраснев и еще не поднявшись, а потому красиво лежа под Дженсеном, стушевался Джаред и толкать перестал.

– Офигеть!

– И что это значит?

– Еще днем ты вел себя как принципиальный девственник, а сейчас мне почти обломился минет? Интересно, если я тебя пойму, то смогу сразу написать диссертацию по психологии или все же понадобится научный руководитель?

– Ты же понимаешь, что он тебе уже не светит, да?

Джаред сложил руки на груди в замок, что было весьма забавно, учитывая, что он лежал под Дженсеном на подушке в горошек, в какой-то момент вынутой из-под покрывала кем-то из них.

– Пф, – фыркнул Дженсен, попытавшись снова лечь сверху и возобновить поцелуи, но не смог из-за упертых снова ему в плечи рук Джареда. – Что? Я уже наказан в достаточной мере. Утешь же меня хотя бы поцелуем.

– Какой же ты придурок! – с широко раскрытыми глазами прошептал Джаред, но опуститься на себя позволил.

И ноги раздвинул. И собственные штаны расстегнуть разрешил. И в рот застонал сладко-сладко, когда они в первый раз толкнулись друг другу навстречу. Все еще через два слоя ткани, но и этого было слишком много после такого ожидания.

Губы к губам, переплетенные языки, мысли не отягощают сознание – да, именно это Дженсен любил так сильно. Именно это знал и жаждал получать от отношений. Но совершенно другое ощущал сейчас.

Нет, все происходило так же. Горячка желания, хаотические движения, приятно сжимающие его задницу ладони Джареда, легкий туман в голове, но к этому присоединилось растущее в груди чувство такого болезненного, огромного счастья. Ему тесно в грудной клетке, ему мало этого человека. Такого счастья, кажется, не бывает.

Дженсен целовал доверчиво льнущего к нему парня, трахал его сквозь одежду, но все равно хотел его, не насыщался. И даже кончил, почувствовав, как под ним так же достиг своего пика Джаред, но желание не ослабело.

– Ого, ты какой страстный, – через несколько секунд, душив все звуки до этого, простонав один единственный раз в самом начале, все-таки подал голос Джаред.

– Ты тоже удивил меня звуковым несопровождением, – не остался в долгу Дженсен, немного даже обиженный на поведение Джареда в постели.

Он ожидал стонов на протяжении всего процесса и, как минимум, чего-нибудь хриплого, можно даже признания в любви в конце под аккомпанемент собственного оргазма.

– Я живу в общежитии, если не заметил. И в отличии от некоторых, с соседом мы делим однокомнатные апартаменты. Привычка.

Джаред говорил это без огонька, расслабленный, валялся большой тряпкой под Дженсеном и даже не подвинулся, чтобы позволить откинуться рядом, так и пришлось пихать. Но Дженсена все вполне устраивало.

– Значит, хочешь остаться друзьями? – минуя мозг, натура Дженсена произвела на свет этот набивший оскомину даже ему самому вопрос.

– Ага, – нагло ответил Джаред, но один глаз приоткрыл.

Смотрелся он забавно, но мило. Реагировать негативно вроде не собирался - и это все, определенно, было лучше, чем умолять. Плевать. Сходит на курсы психологии и, быть может, сможет понять хитросплетение мотивов и поступков любовника. Дженсен очень надеялся, что к моменту понимания Джаред будет его любовником даже в своем чокнутом мире.

– Ну, если так дружить, то я, пожалуй, передумал. Давай.

Дженсен даже не тянулся к нему, но Джаред сам поднялся на локте, посмотрел весело и ласково, а потом поцеловал. Сладко, уже знакомо, с нежностью и ворчанием, но Дженсен не мог отказать себе в удовольствии и не запустить пальцы ему в волосы. Ворчание перешло в пихание, и минуту спустя они возились на кровати, наматывая на себя покрывало. Штаны были так призывно спущены, член стоял, как будто подхватил где-то амнезию и забыл, что только что его удовлетворили по полной, и Дженсен снова позволил себе больше, чем оговорено.

В трусах Джареда, в ложбинке между ягодиц манило то место, куда Дженсену хотелось попасть в кратчайшее время. Скользнув туда пальцами, он надеялся все-таки на какую-то человеческую реакцию в рамках их уже состоявшегося достаточно близкого общения, и вылетевший с кровати пулей Джаред в этот список не входил.

– О нет, трахаться по слюне я не буду. Может, когда-то и буду, но точно не в первый раз, – отойдя на середину комнаты, заявил Джаред.

И даже успокоил этим заявлением почти психанувшего от бесконечных «буду-не буду» Дженсена.

– Прости. Как-то голову снесло. Днем я почти был готов тебя убить либо убиться сам, а к вечеру ты предлагаешь, пусть и не состоявшийся, минет… Как тут разум удержать незамутненным?

Дженсен слез с кровати, поправил одежду, застегнул то, что успело расстегнуться в процессе выяснения отношений, подошел к все еще мнущемуся, но теперь от смущения, а не возмущения, Джареду, чмокнул коротко в губы и пошел одеваться.

– Ты куда?

– Домой. Или ты думаешь предложить Грегу пить чай до утра? Если что, то я согласен, и тогда мы приступаем к поиску смазки, – Дженсен растянул губы в улыбке, прекрасно понимая, что, скорее всего, напоминает сейчас ебливого кота.

Но Джареду понравилось. Он проследовал за ним до входной двери, ловя каждый вздох и движение, а потом просто припечатал к стенке. Втерся практически, не целовал – облизывал, не прижимался – пытался обменяться молекулами.

Совершенно бешеный поцелуй, но закончился слишком быстро.

– У меня нет смазки, – словно одурманенный, прошептал в губы Дженсену Джаред и все-таки снова прильнул.

– Да быть не может. Ты еще скажи, что ни одного завалящегося хотя бы типа вибратора не побывало в твоей заднице, – Дженсен не спрашивал, он, как укуренный, затягивался короткими поцелуями Джареда, балдел от твердости стены за своим затылком и поддерживал беседу только потому, что это было очень возбуждающе.

– Только слюна и мои собственные пальцы, – шепнул спустя немного времени Джаред и полностью отстранился. – И тебе пора, пока еще можешь.

– Ну да… – вообще-то, Дженсен сейчас поговорил бы о тотальной девственности задницы Джареда с большим удовольствием, но вполне понимал, что еще пять минут, и он подопрет дверь стулом, и Грег сможет попасть в свою постель, только если влезет в окно.

– Встретимся завтра, ты же как обычно заканчиваешь?

– О да. Ни на секунду не задержусь.

Едва успев на метро, позвонив Мак и уверив ее, что с Джаредом они расстались лучше не бывает и скоро встретятся вновь, и сестричку свою он любит, да, любит, несмотря ни на что любит, он пришел домой счастливый. Вообще. Целиком и полностью. Без чувства, что хотелось бы чего-то еще, а с ощущением, что приобрел карманный Эверест и может теперь до конца жизни развлекаться попытками его покорить. Конечно же, успешными. Никто не начинает восхождение не будучи уверенным в успехе, иначе это самоубийство.

***

Насыщенный в плане личной жизни день аукнулся почти бессонной ночью, ознаменованной двумя дрочками во имя сбрасывания напряжения и одной смской от Джареда, содержащей только смайлик. Улыбнувшись своему телефону, перевернувшись на другой бок и наконец-то с легкостью выбросив легион мыслей из головы, Дженсен уснул.

А утром Джаред не ограничился смской и позвонил.

– Да, – сердито прохрипел в трубку Дженсен, ответив на вызов не глядя.

– Я навязчивый друг. Привыкай.

– Офигеть. Джаред, какого ты не спишь?

– Да… сложно сказать. Ты, вроде бы, чуть ли не два месяца меня обхаживал, а ощущение, что все изменилось в один день.

– И поэтому ты звонишь мне в такую рань?

– Не совсем. В общем, Макензи против, это чтобы ты знал ее позицию, и обещала отрезать мне яйца, если я расскажу. В общем, она рожает.

Дженсен подскочил в постели чуть ли не до потолка.

– В смысле?

– Да прямее некуда. Производит на свет ребенка. Рановато. Чувствуешь вину? Я чувствую, – голос Джареда содержал непередаваемый набор ехидных, виноватых, разбитых горем и осуждающих ноток.

– Ник вызвал такси? Куда ее везут?

– Грег их везет к вам. Так что просыпайся.

По-быстрому пообещав Джареду поцелуй, минет и пиццу, он оделся, почистил зубы, не забыв обляпаться пастой, и вылетел на работу.

Доктор Маннс, которого Дженсен давно подозревал в проживании на рабочем месте и в такие моменты только уверялся: уезжает его временный начальник домой только в галлюцинациях. Иногда массовых, если вспоминать, как он подвозил их с Джаредом. Так вот, доктор стоял, как распушивший хвост павлин, что-то красочно расписывая Мак, сидевшей в кресле-каталке, улыбающейся и все еще с животом. Значит, не родила, пока Дженсен ехал в метро, и на том спасибо.

– Я ничего не пропустил? – чувствуя себя профессиональным обломщиком, спросил Дженсен, подходя к ним.

– Я же говорила вам! Дженсен напихал все общежитие своими двойными агентами. Мы только появились, а ведь на машине ехали, а он уже тут. В метро, что ли, спал?

Маккензи была слишком весела для рожающей прямо сейчас и слишком любила издеваться, чтобы ответить на волнующий Дженсена вопрос сразу, поэтому он обратился к доктору, хотя и испытывал к нему в данный момент некоторую неприязнь. Как и ко всем мужчинам, в общем-то, посмевшим стоять возле Мак в радиусе одного метра и выглядящих такими самодовольными.

– Успокойтесь, мистер Эклз, ваша очаровательная сестра немного переборщила, описывая свое состояние мужу, на самом же деле с ней все в порядке, с ребенком тоже, и появится он, я уверен, в назначенный срок, – не дождавшись вопроса развеял все беспокойства доктор, как-то даже став автоматически лучше, и оставил их.

Мак проводила его долгим задумчивым взглядом, пока сам Дженсен неотрывно смотрел на нее. Промаявшись с минуту, сестра сдалась и наконец посмотрела на него исподлобья, заискивающе, виновато.

– Я не специально.

– Да я знаю.

Дженсен присел перед ней, взял ее маленькие ладони в свои руки, немного сжал, она сжала в ответ и нежно улыбнулась.

– Ты как?

– Это не я в коляске в качестве пациента, – невесело усмехнулся Дженсен. – А где Ник?

– С Грегом отправлен сидеть в машину, пока я не позвоню. Он хуже мамы, – Маккензи сморщила свой аккуратненький носик.

– Он меня убьет, – уронил голову Дженсен.

Его сестра была дорогим человеком не ему одному. Стоило написать завещание, а Джареда предупредить, что пора бежать, ибо им не простят всю «Санта-Барбару», что они устроили. Но Маккензи подняла его голову за подбородок, погладила по плечу и спокойно произнесла:

– Я здесь уже третий раз, – заговорчески подмигнула она. – Приезжала всё не в твои смены и умоляла доктора Маннса не говорить тебе. Переживаю, каждую изжогу принимаю за схватки. И два предыдущих раза произошли точно не из-за тебя.

– Думаешь, чувство вины резко улетучится?

– Конечно же, нет! Я же рассчитываю на ее заглаживание.

– Всё что угодно, – расцвел в улыбке Дженсен и тут же пожалел.

– Так расскажи же про Джареда! Какой у него? А вообще? Хорош? Вы там два часа сидели, и я свято верую, что большей частью лежа.

– Ма-а-ак, – протянул укоряюще Дженсен, но результата не последовало, сестра по-прежнему жадно внимала и непреклонно ждала ответа. – Это нечестно по отношению к Джареду.

– Черт! Так и знала, что ты в него втрескался по самые, – Мак себя оборвала на полуслове под осуждающим взглядом брата и закончила более цензурно, – помидоры. А ведь раньше ты делился такими мелочами!

– Так то действительно мелочи, а это – очень важно.

Маккензи поворчала еще немного, Дженсен отвел ее к машине и уже там его чуть не убил взглядом Ник. Наверное, его это даже радовало. Сестренка была в надежных руках. Или Ник в надежных, потому что, прощаясь, она шепнула, что Джареда в обиду не даст и с ней все замечательно, а также она ждет обоих обалдуев на Рождество.

***

И Джареда она действительно в обиду не дала. Вечером тот приполз встречать его с работы без видимых повреждений.

Ужин они заказали на квартиру Дженсена. Ничего особенного, китайская еда на вынос за десять баксов, но уговорить на это Джареда оказалось делом непростым. И как объяснить, что разница между студентом на стипендии и человеком, пусть и только закончившего обучение, но работающего, не должна измеряться в лапше?

С боем, но они поели, Джаред в благодарность за угощение, по-другому он просто не смог, обновил Дженсену на компьютере антивирус и слегка разобрал захламление в нем же. Мелочь, но только после нее он смог перейти к поцелуям с хозяином бездушной машины.

Снова спешить Дженсен не собирался, к тому же не хотелось пугать, одно дело на своей территории, другое дело - в чужой квартире. Радовало уже то, что Джаред больше не психовал, они легко и дружно сошлись на том, что просто друзья, но дружба у них вот такая вот, и даже подрочили друг другу через одежду, снова просматривая ютуб.

Ничего лишнего, Дженсен умеет быть джентльменом.

Как ему казалось, Джаред даже оттаял, а в голове у него, наконец-то, скончалось несколько тараканов. Просто от удивления. И к выходным, в которые Дженсен тоже работал, так как выпросил себе отгул на Рождество, Джаред ждал его с нетерпением, чтобы практически оттащить в собственную квартиру и сделать минет. Первый.

Дженсен стоял у входной двери, от которой надо уже завести привычку отходить подальше, соседи толерантны, конечно, но надо же совесть иметь, вдруг им ничего сегодня не светит, думая, что в ожидании близости все-таки что-то есть, и сжимал волосы Джареда в кулаке. Тот стоял на коленях, все время давился при попытке сделать то, для чего нужна тренировка не на банане, но старательно сосал, довольно быстро добившись желанного эффекта. И сперму проглотил, чуть не возбудив повторно.

После этого Джаред даже на ночь остался. Они посмотрели пару фильмов и заснули на диване. Утро было ужасным после сна в полусидячем положении, кофе, как всегда, отвратительным, и только Джаред, согласившийся остаться и подождать его, потому что сегодня короткий день, и чего таскаться туда-сюда, делал его счастливым.

В итоге Джаред просидел у него за компьютером весь день. Что-то устанавливал, сменил интренет-браузер, навел какой-то невидимой для Дженсена мишуры, чем заставил дьявольскую машину работать быстрее, и совершенно сроднился с помещением. Или помещение стало родным от того, что Дженсена в нем кто-то ждал.

Вернулся он действительно пораньше, смирившись со сменой на Новый год, причем ночной, застал Джареда в той же позе, в которой оставил – коршуном на кресле, и решил звонить родителям сейчас, пока не забыл под давлением конфетно-букетного, а в их случае - минетно-петингового периода.

– Ты своим уже звонил? – совершенно ни о чем не думая, только положив трубку после промывания мозгов от любимой мамы, спросил Дженсен.

– Я им не звоню, – без каких-либо эмоций отозвался из-за компьютера Джаред и тут же сменил тему. – У тебя тут помойка какая-то. Некоторые программы я поудалял, кое-что поставил.

– Ого! Какое самоуправство!

Вообще, Дженсен сказал это просто так, все еще бездумно расхаживая по квартире. Ему просто было хорошо. Джаред считал его другом, но позволял совсем не дружеское, и ладно. Периодически поражал откровенными подробностями, а потом оказывалось, что он просто случайно ляпнул, а говорить на эту тему не собирается. Все складывалось лучше, чем Дженсен мог мечтать еще неделю назад, и вот они собирались на Рождественский ужин к Мак, а Джаред сидел испуганным воришкой, убрав руки от клавиатуры, словно она жглась.

– Прости, я думал…

– Правильно думал, – приступы неуверенности, периодически застающие Джареда в самые неожиданные моменты, Дженсен уже даже научился гасить.

После его фразы Джаред расслабился, закончил то, что там делал, и тоже начал собираться. Он еще собирался домой, в душ, переодеться. Дженсен с тоской наблюдал за сборами Джареда, ищущего куда-то заброшенную шапку, и думал, что при таком быстром притирании друг к другу они могли бы уже и съехаться. Тогда можно было бы поваляться часик на диване, может, даже полтора, а не отпускать Джареда раньше, потому что…

– Лучше б искать помог, – буркнул Джаред, одарив его недобрым взглядом, прежде чем полез смотреть под кроватью.

И кто бы вообще выдержал.

Дженсен не то чтобы набросился на него, но встать не позволил. На диван они повалились кубарем, и сначала удивившийся Джаред уже во всю пытался перехватить инициативу. В конце концов, удачно. С победным «Аха!» он уселся у Дженсена на бедрах, придавливая его член приятной тяжестью собственного члена, но уже через секунду осознал, что победа была нечестной. Впрочем, расстраиваться не стал.

– Мы так опоздаем, – наклоняясь для поцелуя, все же решил предупредить.

Как будто тут кто-то этого не знал. Дженсен притянул с силой к себе Джареда за шею и впился в его губы более жестким поцелуем, чем следовало перед посещением какого-либо людного места, если это не спальня. Она же тоже бывает людной. В воображении Дженсена мелькнули совершенно пошлые картинки тройничка с участием Джареда, но закончились вспышкой ярости на несуществующего соперника, а за это время он успел подмять Джареда под себя, вклиниться ему между ног и трахнуть языком его рот до первого стона.

– Да ты шутишь! – все время молчащий в процессе интима Джаред застонал ему в рот, Дженсен просто не мог этого не прокомментировать.

– Что? – разлепив глаза, не понял Джаред, но тут же снова был заткнут поцелуем.

Нового стона Дженсен добивался, как маньяк. Он не встанет с этого дивана, пока снова не услышит этот хриплый, едва различимый звук. И, быть может, совсем чуточку, он перестарался. Сдернул с него джинсы, влез рукой в трусы и наглаживал колечко мышц, к которому пока еще ни разу не притрагивался с намерением пойти до конца и сейчас не имел права. Сам же хотел не спешить с Джаредом.

– О боже, неужели наконец-то ты мне дашь! – проскулил Джаред, разрушая все благие намерения и уже давно составленные планы.

– Вообще-то, я собрался не торопиться, – Дженсен укорял Джареда, не отрываясь от его соска, поэтому, наверное, ответом тот разродился нескоро.

– Я, вообще-то, заметил, – все же сумев добавить ехидцы в голос, ответил в конце концов Джаред и изогнулся, чтобы стащить джинсы и с Дженсена, и сразу же после этого добил следующим заявлением: – И я никуда не пойду.

Дженсен отстранился, поднявшись на вытянутых руках, невольно облегчая задачу Джареда. Не то чтобы он собирался ему помешать, Дженсен бы вообще мог смотреть еще пару лет на то, как долговязый, широкоплечий и такой невинный Джаред расстегивает ему ширинку, прикусив язык от усердия, но перспективы тот тоже должен знать.

– Тебе может не понравится. Ты же не пробовал совсем, практически. Пальцы и член слегка отличаются по размерам.

– О да, я заметил, но не откажусь от секса ни за какие деньги. Если мне не понравится, ты же меня утешишь? Собой… – Джаред справился с одеждой Дженсена и сейчас извивался под ним, стягивая с себя рубашку. Его слова с трудом доходили до сознания Дженсена, их смысл все еще был в пути, но вот готовность совершить что угодно никогда не покидала, поэтому без лишних раздумий Дженсен кивнул. – Ну вот и отлично.

Джаред правильно сделал, что после устроенного представления сам притянул Дженсена в поцелуй.

В следующий раз они оторвались друг от друга только после того, как Джаред прошептал, что собирается сдохнуть от недотраха. Потому что ему девятнадцать, он влюблен, здоров и все еще не развращен объектом своей любви. Дженсен в ответ на это куснул его за плечо, не рассчитав силу и узнав кое-что новое о протяжно - неожиданно даже для самого себя - застонавшем Джареде. Куснув повторно, он подтвердил все собственные подозрения и занялся его спиной вплотную, пока растягивал тугие мышцы, никогда не обхватывавшие еще ни одного члена.

Это возбуждало, и очень серьезно. А еще оказалось, что днем кое-кто уже планировал вечерний саботаж. Джаред приятно пах его собственным гелем для душа и был немного, почти неощутимо, растянут, подавался на пальцы с таким рвением, что притормозить не оставил никаких шансов. Так и получилось. Вжимая Джареда носом в диванную подушку, Дженсен как мог тормозил себя, но все равно вошел слишком быстро, хотя по очередному, хоть и все еще редкому, стону Джареда стало понятно, насколько сильное охватило его желание. Подаваться навстречу или как-то еще шевелиться он не решался, а погладить руку Дженсена смог. Интимнейший жест. Джаред повернул голову и смотрел на ладонь Дженсена, которой он упирался в матрас, и гладил ее кончиками пальцев. Чудовищное возбуждение, какая-то дикая мура в голове, желание оттрахать до потери пульса и никогда не отпускать. Все это вызвал невинный жест. Ну, и покончил с выдержкой Дженсена по пути.

Двигаться надо было плавнее, но не получалось. Джаред прогибался в пояснице, поддерживаемый за бедро рукой Дженсена, и принимал все молча. Сопел, конечно, но не стонал, а вот Дженсен почти кончал на каждом движении. Шутка ли, два месяца воздержания и желания в одном флаконе. Естественно, он не продержался долго. Кончил в презерватив и даже снимать его не спешил, сразу полез благодарно отсасывать Джареду. Впрочем, оказалось, достаточно пару раз заглотить, чтобы рот наполнился уже знакомым вкусом.

– Офигеть, – спустя минуту все-таки выдал оценку Джаред.

Дженсен лежал с краю дивана, наполовину почти на полу и был достаточно самокритичен, чтобы оценить свои способности к лишению невинности как ужасные.

– Не щади моих чувств.

– Не считай меня девчонкой, – не остался в долгу Джаред, пихнув Дженсена в бок и окончательно сбросив с дивана.

– Я, правда, могу лучше, – попытался все-таки оправдаться Дженсен, вставая и направляясь в душ.

Джаред просто улыбался ему вслед, пока не желая переходить в вертикальное положение. Может, ему больно? Дженсен помучался бы этой мыслью, но решил просто сходить ополоснуться, все-таки он весь день потел в клинике, и потом проверить.

Выйдя мокрым, посвежевшим и в одном полотенце, он застал Джареда посапывающим на диване. Будь он легкой девчонкой, Дженсен оттащил бы его на руках в спальню и еще неделю считал себя насильником. Но рожа этого хитреца даже во сне уже готова была лопнуть от довольства. Угрызения совести отступили, и Дженсен просто шлепнулся рядом и включил телек.

Джаред проснулся минут через двадцать, сначала тоже смотрел, а потом переключился на поглаживание бедра Дженсена и задирание его полотенца, полностью лишая себя привилегий спящего.

Дженсен попытался быть предельно деликатным. Поцеловал Джареда в висок, насладился ответным, но более серьезным поцелуем и уже потянулся к его заднице, как схлопотал пинок в бок.

– Нифига. Я не уверен, что могу еще раз.

– Я собирался осмотреть масштаб разрушений.

– Все нормально, но это было реально больше пальцев.

Джаред говорил задумчиво, словно не обращая внимания ни на что вокруг, но резво подвинулся, когда Дженсен захотел прилечь рядом.

– Не понравилось?

Джаред одарил его изучающим взглядом вблизи какого-то нереального цвета раскосых глаз и только потом соблаговолил ответить.

– Понравилось. И даже очень. Но мало.

– Мало? – Дженсен чуть не подавился ответом.

– Чего ты хочешь? Это был мой первый настоящий полноценный секс, мне понравилось, прошло, наверное, уже полчаса и хочется еще. Но у меня сломана рука, и этот гипс мешается.

– Ну, положим, рука у тебя скорее растянута, я в этом почти уверен. А гипс не так уж и помешает. Ты куда презервативы закинул?

– Я же говорю, что пока не готов. Щиплет и так, а мне завтра хочется ходить.

– Да не трону я твою задницу.

До Джареда внезапно добралось понимание, и он спешно признался, что все нужное под диваном.

Наверное, отдаваться Джареду будет вторым любимым делом Дженсена сразу же после «трахать Джареда». Несмотря на травмированную руку, он не позволил Дженсену спокойно проехаться на нем. Постоянно садился, чем менял угол проникновения, полностью перекрывал возможность двигаться и целовал до одурения, когда начинало казаться, что кончить можно и так, просто сжимаясь на его члене. Падал обратно на диван, клал руки на бедра Дженсена, смотрел на его член, покачивающийся в такт движениям, как на самое красивое на свете зрелище. Кончил еще быстрее, чем Дженсен до этого, но возбудился опять быстрее, чем Дженсен с него слез. И все это снова во время поцелуя.

Окончательно обкончав диван, в этот раз они вместе приняли душ, где Джареду ужасно понравился римминг, и Дженсен восстановил свою честь, заставив того стонать в кулак на протяжении почти всего действа.


О Рождестве и приглашении на ужин они вспомнили не просто поздно. Еще немного, и можно не звонить вообще, рискуя разбудить.

– Может, ты поговоришь? – жалобно попросил Дженсен лежащего рядом с ним в постели, оставшейся чистой и сухой, а потому и выбранной ими для дальнейшего отдыха, несмотря на отсутствие телевизора, Джареда.

Тот тут же попытался прикинуться спящим, но после легкого пинка проворчал:

– Она твоя сестра.

Буркнув что-то про страшную месть, Дженсен обреченно нажал на кнопку вызова и стал ждать. Что врать? Стоит ли врать? Все эти мысли носились у него в голове, пока в трубке раздавались длинные гудки.

– Да?

– У меня трубу прорвало, – обреченно соврал Дженсен.

– Прямо столько накончал? Ну, ты силен!

– Мак!

– Мне не пять лет, братишка. Хорошо вам встретить Рождество. Передавай Джареду, что я его люблю и назову своего следующего ребенка в его честь, если он сделает тебя счастливым, – Мак говорила очень громко, и динамик был ничего так, поэтому Джаред, лежавший рядом, все прекрасно услышал, а промолчать ему не хватило бы сейчас крови в голове. Не успела она еще туда.

– А если будет девочка?

– Нет, так над ребенком издеваться я не стану, – рассмеявшись, ответила она и повесила трубку, когда послышались какие-то голоса.

– В следующий раз, когда я буду так врать матери, учти, что она приедет знакомиться и может обрядить тебя в фату и заставить нас пожениться, – Дженсен, как честный человек, счел нужным предупредить.

– Да пожалуйста, – Джаред перевернулся на другой бок, чтобы удобнее устроить на кровати гипс, а Дженсен привалился к нему сзади.

***

Рождество они провели замечательно. Доехали до Маккензи, краснели на пару перед очень радостной за них девушкой, а во второй половине дня Дженсена вызвали в клинику. Доктор Маннс, конечно же, не мог дать ему нормальный целиковый отгул. Это разрушило бы материю вселенной.

***

Уговорить Джареда съехаться удалось только через полгода, хотя первое аккуратное предложение Дженсен не удержал уже после встречи Нового года. Впрочем, отказывал Джаред с помощью всех своих тараканов, хотя и через день оставался ночевать.

Первые четыре месяца, пока трахаться хотелось каждую ночь, три раза в ночь, Джаред и вовсе пропадал по три-четыре и однажды, не вовремя вернувшись, познакомился с парнем Грега.

Год спустя – с родителями Дженсена. Прямо в полотенце, после душа. Дженсен думал, что принесли пиццу, открыл дверь, а там оказались родители, приехавшие в очередной раз к внуку и не удовлетворившиеся встречами с сыном на нейтральной территории. Дженсен гордился Джаредом как ни одним собственным достижением, когда тот вышел из душа, побледнел, словно смерть, извинился, сходил одеться и вернулся! Не сбежал через окно, не заперся там, а вышел обратно и даже назвал собственное имя и фамилию.

Как и ожидалось, на Рождество их насильным образом пригласили к себе. Больше всех, к удивлению Дженсена, обрадовался поездке Джаред.

Еще какое-то время спустя была обнаружена привычка молча, но бешено ревновать Дженсена ко всем и вся.

А спустя пять лет они сменили квартиру на дом, и Дженсен подарил Джареду собаку, чтобы тот хоть иногда отвлекался от разработки новой игрушки. Понятно, что первый собственный проект, он самый важный, но и бегать по утрам в одиночку скучно, а уборка дома - это только пока он маленький.

Через два года после этого Джаред подарил ему кольцо с гравировкой «моему “другу”» и подмигивающим смайлом. Дженсен в долгу не остался и подарил ему кольцо с выгравированным тараканом.



Сказали спасибо: 82

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

Отзывов нет.
Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: . ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R S t v W y а Б В Г Д Е Ж И К м Н О П С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 6 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1463