ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
1358

Не смотри вниз

Дата публикации: 19.11.2015
Дата последнего изменения: 19.11.2015
Цикл: Не смотри вниз
Автор (переводчик): Вонг;
Бета: Addie Dee
Пейринг: Дженсен / Джаред; Дженсен / Данниль;
Жанры: АУ; ПВП; романс;
Статус: завершен
Рейтинг: NC-17
Размер: макси
Примечания:

Предупреждение: Дорогие джаредотопы, Дженсен – топ. Дорогие дженсенотопы, Джаред вырастет и обязательно трахнет Дженсена. Оставшиеся люди с моральными принципами – см. саммари. Если кто-то еще здесь – приятного чтения!
Спасибо в очередной раз Найт и Эдди, за то что поддерживали, поддерживали и поддерживали без конца. Отдельное – Эдди за ее сумасшедше вдохновляющие отзывы, и Найт – что преодолела предубеждение "молока и печенья")


Саммари:

Дженсену – 30, Джареду – 15


Глава

Сытое удовлетворение ощущалось уже сейчас: не физическое, мимолетное, а затяжное – моральное. Несмотря на то, что официально сделка пока не состоялась, Дженсен был уверен в успехе почти наверняка. У него выработалось шестое чувство, профессиональная интуиция; ориентироваться на нее он не привык, но на деле та еще ни разу не дала сбой. Вероятно, на Лонг-Айленд придется прокатиться еще пару раз, прежде чем передать ветку Кэрол, но в том, что старику Леммару просто некуда деваться, сомнений не оставалось. Даже смешная сумма, предлагаемая Дженсеном, выигрывала по сравнению с вариантом пустить весь проект в долгострой, с последующей перспективой передачи оного в лапы банка.

Фундамент душевного спокойствия и внутренней идиллии не смогло пошатнуть даже перекрытое главное шоссе, из-за которого пришлось делать крюк через Квинс. Дженсен, не напрягаясь, проигнорировал мелькнувшую за окном перевернутую урну с живописно разбросанным вокруг мусором, отчаянно голосующего пьяницу на обочине и зацепился взглядом за белые буквы вывески «Уол-марта» на щедро разлившемся синем фоне.

Перекрытие дороги явно случилось неспроста – иначе Дженсен непременно забыл бы о давно и надежно пустующем холодильнике. Обедать дома случалось редко, но сейчас хотелось именно домой, в тишину и спокойствие залитого закатным солнцем зала, а не останавливаться где-то по пути в людных заведениях. Можно было заказать, как обычно – через интернет, но тогда пришлось бы ждать, да и тянуло размять ноги. В конце концов, пораньше с работы Дженсен себя отпускал не часто.

В классическом деловом костюме он выделялся бельмом на глазу среди побитых жизнью клерков среднего звена и замотанных домохозяек. Поэтому почти не удивился – в таком виде стать мишенью для попрошаек немудрено – когда его бесцеремонно окликнули:

– Эй, мистер!

Дженсен помедлил, выбирая между двумя чеддерами, аккуратно опустил пластиковую упаковку с тонко нарезанным сыром в корзину с покупками и только тогда обернулся на голос.

Попрошайкой мальчишка не выглядел. Обычный подросток, кеды-джинсы-футболка, длинные руки, покрытые гусиной кожей: возле холодильников с молочными продуктами было не жарко. Он отвлекся, высматривая кого-то в соседнем ряду, и прежде остального взгляду Дженсена достались длинная шея с четкой напрягшейся жилой, светлая и тощая, острый нос, торчащий из-под челки, и лохмы, закрывающие большую часть того, что можно было бы разглядеть в профиль.

– Денег дать? – спросил Дженсен. Хотелось на лицо посмотреть.

Мальчишка повернулся, являя высокие скулы, острый подбородок и неожиданно хитрые, лисьи глаза.

– Я, наоборот, вам предложить собирался, мистер, – оскалился весело.

– Не мистер, – поправил Дженсен. – Ну давай, как тут отказаться?

– О, – хитринка удивительным образом исчезла из непонятного цвета глаз, осталась детская какая-то, безмятежная невинность. – Не мистер.

Мальчишка шагнул ближе, протянул мятую двадцатку.

– Проведешь нам пиво на кассе? Эй, Кев, иди сюда! – заорал без перехода, оглушив Дженсена.

Прыщавый короткостриженый «Кев», едва достающий до плеча долговязому другу, возник рядом так быстро, словно из-под земли вырос.

Дженсен протянул руку к картонной шестерке «Будвайзера», игнорируя деньги, но понял по прищуренным глазам: мальчишка воспримет подачку как оскорбление. Двадцатка благополучно перекочевала в карман пиджака: платить Дженсен в любом случае собирался кредитной картой.

– Ждать не буду, – предупредил он повеселевших подростков, намылившихся бороздить дальше просторы огромного супермаркета.

Оба встретили его аккурат на кассе. Тот, что обратился к Дженсену изначально, притащил пакетик раскрашенных химикатами «Скиттлз», а Кев держал в охапке несколько пачек чипсов. Дженсен молча забрал чипсы; конфеты долговязый не отдал – упрямо отвел руку, сердито блеснув глазами из-под челки.

– Это не мне, – объяснил, словно для Дженсена имело значение, что они будут делать со свежеприобретенными сокровищами.

Дженсен только плечами пожал.

Пока девушка-кассирша вертела покупки перед аппаратом, Дженсен, не таясь, бездумно рассматривал долговязого. Мысли текли вяло, медленно, то возвращаясь к сегодняшней почти-сделке, то сосредотачиваясь на бледной царапине на шее мальчишки, чуть повыше ключицы.

Старика Леммара было бы жаль – если бы Дженсен умел жалеть недалеких и непродуманных людей; а так оставалось только порадоваться: подобные ему облегчали Дженсену жизнь и способствовали развитию его предприятия. Сам он вряд ли в ближайшем будущем полез бы на просторы Лонг-Айленда, ему вполне хватало зоны Манхэттена. Хватало – мягко говоря: самый роскошный район Нью-Йорка просто так в руки не давался, хотя, что уж, отбросив ложную скромность, – Дженсен и не работал спустя рукава. На Лонг-Айленд следовало формировать специальный отдел – а прием новых людей в агентство неизбежно будил в Дженсене паранойю. Выбор лучших из десятков кандидатов каждый раз становился пыткой, но расширение рынка того стоило. Да и отец наверняка одобрил бы – как раз он всегда подстегивал не останавливаться на достигнутом и презирал умение довольствоваться малым. Малым, хах.

Парня все же не мешало постричь – челка лезла в глаза так, что ему приходилось каждые две минуты ее смахивать, машинальным, неосознанным жестом. Вспомнилось смутно, как до самого колледжа Дженсен любил придумывать истории про случайных встречных, чаще детективные, и все вокруг, если не назначались жертвами, получались серийными убийцами или извращенцами-педофилами. Кева он точно записал бы в жертвы – слишком тот был прост и понятен. А вот долговязого…

Парень тем временем начал порядочно ерзать под пристальным взглядом. Неожиданно подумалось, что в извращенцы-педофилы впору определять как раз себя.

– Распишитесь, пожалуйста, – кассирша равнодушно подвинула бумажку чека с ручкой поверх нее. Вот они, мелкие классовые различия: если Дженсену и случалось заходить в ближайший к дому супермаркет на Седьмой авеню, там всегда можно было полюбоваться на вышколенную до искренности доброжелательность обслуживающего персонала. Зачесалось принципом:

– Спасибо, – улыбнулся Дженсен, возвращая подписанный кассовый чек и якобы ненароком задевая пальцы девушки.

Ты подняла глаза и невольно расплылась в ответной улыбке.

Для кого была эта неожиданная мини-демонстрация, Дженсен и сам не решил: просто захотелось. Очевидно принцип «я могу себе это позволить», если долго по нему жить, накладывает отпечаток.

Ничуть не заботясь о том, что кассирша все еще не сводит с него глаз, Дженсен протянул долговязому «Будвайзер».

– Всего хорошего, – пожелал, не покривив душой. Подхватил хрустящий коричневый пакет с покупками и зашагал на выход. До заката оставалось совсем недолго.

***

Отлично погуляли, ничего не скажешь.

Джаред мок неподалеку от Рокфеллерского центра. Из-под вычурного навеса «Городских Лобстеров» его прогнали, и он намеревался короткими перебежками добраться до Макдональдса, но напухшие тучи прорвало ливнем, едва он преодолел десяток ярдов. Дождь встал стеной, словно небесный кран выкрутили на полную мощность, Джаред успел лишь шмыгнуть в нишу возле небольшой пекарни – из которой, к несчастью, уже косились неодобрительно. Вмиг пропитавшаяся водой одежда на положительный лад не настраивала, а Джаред и так был на взводе: Кейси с Мартой передумали в последний момент – прогноз погоды, что ли, посмотрели, сучки, а им не сказали? – а Кев, сволочь, так и заявил, что без девчонок ему не кайф шляться по Манхэттену. «А сигареты себе оставь», – разрешил великодушно, и неважно, что Джаред, легкомысленно понадеявшись, что деньги ему вернут, потратил на гребаную пачку последние. И за пиво этот козел ему так и не отдал, а для Джареда несколько дополнительных баксов имели значение, между прочим. Курить начать, что ли, от безнадеги?

Подозрительно тощий для работника кондитерской менеджер целеустремленно направился к витрине, грозно сверкая глазами, и Джаред, вконец разозлившись, рванул через дорогу в «Дель-Фриско». Впрочем, уже на переходе стало ясно, что бежать куда-либо смысла не имеет: он промок не то что до нитки – до самого нутра. Накатила апатия. Джаред застыл на тротуаре нелепым столбом посреди торопливо мелькающих мимо зонтов, безуспешно пытаясь придумать вариант, при котором не пришлось бы клянчить у прохожих телефон, чтобы звонить маме и дергать ее с работы. Ничего не шло в голову, напрасной надежды, что кто-то из денежных мешков, рассекающих на представительских тачках, соблаговолит подбросить его домой, Джаред не питал.

До «Дель-Фриско» он так и не дошел, побрел медленно, непонятно кому больше назло – себе или ливню – к станции метро. Неприлично отросшая челка, намокнув, застилала глаза, щекотала скулы, смазывая окончательно и без того размытый дождем вид. Джаред раздраженно отбросил волосы с лица и дернулся от близкого сигнала машины.

Черная Инфинити, блестя умытым боком, затормозила слева, водитель приглашающе опустил стекло, не обращая внимания на струи воды, мгновенно залившие пассажирское сиденье.

– Так и будешь стоять? – спросил громко, перекрикивая шум дождя.

Бабушка заговорила в голове надрывным, срывающимся от волнения голосом, запричитала о том, что каждый второй – вор, каждый третий – насильник, а каждый десятый – маньяк-убийца. Джаред быстро решил: кому он нужен, такой мокрый? – и плюхнулся, натекая лужей вокруг на дорогую обивку.

Смахнул в очередной раз челку со лба и с удивлением обнаружил, что красавицей Инфинити рулит недавний знакомый, мистер Идеальный Костюм с пивом из «Уол-марта».

– Ты что, следил за мной? – ляпнул Джаред первое, что пришло в голову.

– Конечно, – ухмыльнулся Идеальный Костюм. – Что может быть интересного в этом городе, как не то, где шляется твоя тощая задница?

Джаред смутился – глупость сморозил, на самом деле. Будто пьяный по жизни: что на уме, то на языке.

– Клевая, – попытался перевести тему, выразительно обводя взглядом салон машины.

– Ты где живешь, пуп земли? – не купился Идеальный Костюм. Костюм на нем сегодня, кстати, был другой, не менее идеальный, чем в прошлый раз, что лишь подкрепляло обоснованность спонтанного прозвища.

– В Квинсе, – неохотно признался Джаред. Сейчас его и выпрут из теплого и, что более важно, сухого салона обратно под природный душ. Не повезет же его Идеальный Костюм через весь Манхэттен на Лонг-Айленд. – Там, недалеко от «Уол-Марта».

Костюм побарабанил пальцами по рулю, тронулся с места.

– Долго под дождем торчал?

– А я откуда знаю? – разозлился неожиданно Джаред и выжал футболку прямо на пол.

– Заболеешь, – спокойно отозвался Костюм. – Как тебя зовут?

– А тебя?

– Дженсен. – Костюм не стал спорить, протянул руку в его сторону, не отводя взгляда от едва различимой сквозь завесу воды дороги. Джаред не ожидал такого быстрого ответа, смешался, пробормотал, неловко обхватывая широкую ладонь мокрыми пальцами:

– Джаред.

– Поедешь ко мне, Джаред, обсохнешь. Дождь закончится – я тебя домой отвезу.

– Но…

– У тебя телефон есть? Позвони родителям, предупреди.

– У меня исходящие заблокированы, – признаваться было почему-то стыдно, обнажать это недоверие родительское, неблагополучие.

Дженсен молча передал бумажное полотенце, за ним – блестящий, словно только что купленный «Блэкберри». Будто не пользовался им вообще; у побитой «Нокии» Джареда пластиковый ободок был весь покрыт царапинами, а кнопки стерты.

– Мам, – тихо забормотал Джаред в трубку, которую и ухом-то, хоть и протертым, касаться было неловко. – Я у Кева, в дождь попали. Поздно буду… ага… ага… не, не волнуйся, не против. Хорошо. Ага. Пока.

– Наврал, – констатировал Дженсен. – Зачем?

Черт, услышал все-таки.

– Волноваться будет, – буркнул Джаред. – Не хочу.

– А вдруг я маньяк-убийца?

– А телефон дал позвонить, чтобы знали, где труп искать? – отбрил Джаред.

Дженсен хмыкнул одобрительно.

Остановились около подпирающего тучи небоскреба. Джаред мгновенно вообразил, что Дженсен непременно должен жить на предпоследнем этаже с приторно-киношным видом на Манхэттен и окнами от пола до потолка. Консьерж поздоровался вежливо, проводил любопытным взглядом до лифта. Разница в уровнях жизни ощущалась здесь особенно остро: сияло все – начиная от натертого паркета в холле и заканчивая зеркалом в лифте. Джаред из чувства противоречия приложил к нему пятерню, оставляя мутный след.

От Дженсена было странно. Джаред не казался себе рядом с ним ребенком, не появлялось ощущения безнаказанности и желания выпендриваться – как обычно со взрослыми, когда ответственность автоматом перетекала на них. Зато от него волнами исходила ленивая уверенность, рождавшая почему-то чувство защищенности. А может, просто Джаред слишком устал от трех поколений женщин, обитающих дома. Раньше хоть Джефф спасал, сглаживал углы, можно было объединиться и дать отпор надуманному врагу, но в последние полгода, когда он таки прыгнул выше головы и прошел по бесплатной программе в Нью-Йоркский университет, дома стало совсем тоскливо. К отцу Джаред исправно ездил каждые три недели вместе с Мэг, но без особого энтузиазма: он радовался, что они развелись с матерью, не мог спокойно смотреть на то, как им плохо вместе. Он и до развода с отцом слишком близко не общался и не испытывал к нему особой привязанности, а после вообще как отрезало. Но сейчас, без отца и брата, он задыхался от гипертрофированной заботы бабушки, царапался о жалость к работающей на износ маме и не выдерживал слепой веры в него младшей сестры.

– Джаред?

Лифт успел остановиться, и Дженсен терпеливо ждал снаружи, придерживая дверь. Джаред вытряхнулся из липких мыслей, выкатился на лестничную площадку… мда, язык с трудом поворачивался назвать ее так.

Квартира у Дженсена, как Джаред и предполагал, оказалась точь-в-точь стоп-кадром из голливудского фильма, как и вид на залитый дождем Манхэттэн, от которого несправедливо и по-девчачьи перехватило дух.

Не расщедрившись на приглашение, Дженсен оставил ботинки в тумбочке у двери, снял пиджак, аккуратно повесил на спинку стула. Удивительно, но, похоже, он здесь действительно жил, а не выпендривался, что у Джареда в голове укладывалось с трудом. Дженсен прошел в кухню – точнее, к отделанной под нее стене, – включил кофеварку и лишь тогда обратил внимание на замершего в дверях Джареда:

– Чего стоишь? Проходи, обувь сними только. Душ там, чистое полотенце я тебе сейчас достану.

***

Джаред вертелся по квартире любопытным котом, видно было – сдерживался, но все равно совал нос: в спальню, гостевую, кабинет, зал весь обнюхал по периметру. К окну прилип надолго: стоял, закутанный в большое махровое полотенце, распаренный после душа, розовый, чистый, и таращился аж минут пять подряд. Потом отмер и бросил язвительно:

– Банальщина! Я так твою квартиру и представлял.

Дженсен лишь ухмыльнулся про себя.

Тощие коленки не давали сосредоточиться. Оно, наверное, и к лучшему: не имело смысла зацикливаться на работе теперь, когда оставалось только ждать, пока заржавевшие шестеренки в голове Леммара задвигаются и приведут его к верному решению. Точнее, единственному, за неимением выбора. В последний момент старик все-таки с перепугу уперся рогом, и Дженсен широким жестом добавил к начальной сумме пятнадцать тысяч, исключительно в знак своего расположения. Он бы и пятьдесят добавил, дело того стоило, но было интересно найти тот небольшой камешек, что сдвинет лавину. Дженсен любил красивую игру.

Джаред с видимым усилием отлип от «банального» вида, сгреб в охапку выданные ему вещи и скрылся в спальне без спросу. Выплыл оттуда несколько минут спустя: свободная футболка в плечах оказалась почти впору, а старые джинсы, хоть и несильно длинноватые, пришлось поддерживать, чтобы не падали с узких бедер.

– Другого ничего нет, – развел руками Дженсен, предупреждая вопрос, и поставил на журнальный столик две одинаковые чашки кофе.

Пили молча. Мысли Дженсена, пропитавшись кофейным ароматом, лениво перетекли с леммарской сделки на неожиданную перемену в привычном домашнем быту. Перемена определенно чувствовала себя не в своей тарелке, ежилась, тиская в руках ни в чем не повинную кружку, и мучительно искала повода начать разговор.

Худые коленки остро выделялись под застиранными до мягкости джинсами, плечи уже начали непропорционально раздаваться в ширину. Сам любопытным был и вызывал неуемное, несвойственное совершенно Дженсену любопытство. И возраст Дженсен определить не мог: когда сам был подростком, разница в пару лет казалась пропастью, а сейчас смотрел, как тот прихлебывает и дует на горячее, уткнув длинный нос в кружку, – не больше тринадцати на вид казалось. А вытянется во весь рост – так чуть ли не все восемнадцать. Шестнадцать, может?

– Лет-то тебе сколько? – надоело гадать, в самом деле, ничего не мешало спросить прямо.

– А что? – вскинулся сразу, звереныш. Ощетинился, будто на его личную территорию посягнули, смешно, ей-богу.

– Просто интересно, угадал или нет. Не хочешь – не отвечай.

Джаред покусал нижнюю губу, выпустил ее изо рта, поблескивающую слюной, и сказал:

– Шестнадцать.

Посмотрел на Дженсена и отвел глаза:

– Будет. Через полгода. Угадал?

– Через полгода – угадал, – поделился Дженсен.

– А тебе?

– Ну, ты игру начал – гадай теперь.

Джаред прищурился, отхлебнул опять с громким хлюпаньем.

– Понятия не имею, мне все старшие поколения в одно сливаются, что тридцать, что сорок пять – не могу различить.

– Черт, – трагически покачал головой Дженсен. – Не знал, что так плохо выгляжу.

– Да я не про тебя, – улыбнулся наконец честно, по-настоящему, без кривляний. – Вообще. Тебе – не знаю, когда в костюме, то, может, тридцать с лишним, когда без костюма – двадцать... шесть? Семь? Не знаю!

Помолчал еще сосредоточенно и густо залился краской, до самых корней вымытых волос. «Подростки», – подумалось с неожиданной ностальгией, – «каждая первая мысль – о том самом».

– Посередине, – милостиво не обратил внимания Дженсен.

– Тридцать, – угадал Джаред. – Да?

– Чудеса дедукции, – согласился Дженсен. – Знаешь, что такое дедукция?

Так забавно было, когда Джаред надувался морским ежом, велся на провокации мгновенно, раньше чем осознавал, что подловили, и сдувался так же резко. Дженсен не мог отказать себе в удовольствии пронаблюдать это лишний раз.

На улице стемнело окончательно, дождь перестал хлестать, выбивая странные ритмы по стеклу, и лился теперь заунывно, не желая сдаваться до последнего. Дженсен отнес чашки в раковину, вытащил из сушилки джинсы.

– Можно свет выключить? – застал его вопросом врасплох Джаред.

– Э-эм... Выключай. А зачем?

Джаред бодро доскакал до выключателя, подхватывая упрямо сползающие штаны, щелкнул кнопкой и вновь застыл перед окном, завороженный. Манхэттен рассыпался у его ног вечнорождественским полотном, сияя щедрой до излишества иллюминацией. Дженсен привык, не обращал внимания, но восторженность мальчишки оказалась заразительной – едва осознанно шагнул ближе, встал за плечом, всматриваясь. И неожиданно провалился в аромат, свежий, юношеский, почти потерявшийся в запахе шампуня. Захотелось положить руку на тонкую шею, сжать легонько, пройтись губами по вене – там должно быть нежно, гладко, подвижно.

Пришлось сделать шаг назад. Дженсен, может, и позволял себе все, но от срока за совращение малолетних предпочел бы отказаться. Дэнни была исключительно права насчет грязи в его голове: можно лопатой выгребать. Хорошо хоть, оба считали это скорее положительным качеством, если оставаться, конечно, в рамках закона.

Свет включили, а Джаред, как назло, расслабился настолько, что переодеваться в спальню не спрятался. Стянул футболку через голову посреди гостиной и так и бросил, мелкий поганец, живописно вывернутую, на диван. Джинсы и расстегивать не пришлось: стоило руки разжать, как сами упали. Дженсен, хоть и делал вид, что занят мытьем чашек, наблюдать не прекращал, фиксируя малейшее: едва заметную дорожку волос на по-мальчишески плоском животе, от пупка под резинку трусов; натянувшие кожу ребра, когда руки поднял, чтобы футболку снять. Четко обозначившиеся бицепсы на худых, жилистых руках, выступающие ключицы. Адское явление невинности сквозь призму разврата. То-то бы Дэннил веселилась.

Мысль о том, что он вспоминает бывшую жену второй раз за полчаса, служила вполне прозрачным намеком.

– Ты клевый, – сообщил ему в машине Джаред и больше не закрывал рта всю дорогу. Красавица Инфинити на него так действовала, что ли?

Впрочем, Дженсен ничего против не имел. Джаред рассказывал забавно, жестикулировал, бурлил эмоциями, иногда так, что аж фонило – поднимало изнутри собственные полузатертые подростковые воспоминания.

Друзей у Джареда было немного, знакомых – хоть отбавляй. Родители развелись несколько лет назад, сестру звали Мэг, миссис Кинели занижала оценки тем, кто не нравились ей внешне, зато мисс Бэкстоун благоволила Джареду лично и, случайно перепутав, ставила в журнале высший балл вместо отметки об отсутствии на уроке. Удивительно, но про девочек Джаред говорить не стал, ни привирать, ни намекать вскользь – умолчал, словно не существовало темы как таковой. Возможно, неудобно было рассказывать старшему, а может – хвастаться нечем. Дженсен не перебивал, не спрашивал ни о чем, лишь изредка давал понять, что слушает. Но картину составил красочно полную, исходя из потока обрывочных сведений.

До Квинса по практически пустой в это время трассе добрались в рекордный срок, Джаред в знакомом ему районе показал себя отличным штурманом, точно зная, где нужно сворачивать и безупречно читая дорожные знаки. Остановились возле небольшого, старого даже на вид двухэтажного здания с основательно потрепанным жизнью фасадом.

– Ну... э-э... – замялся Джаред. Сбросили скорость, и поток слов иссяк словно по волшебству. – Спасибо?

– Приятно было познакомиться, Джаред, – улыбнулся Дженсен. Собирался вежливо – получилось искренне. – Спокойной ночи.

– Ночи, – кивнул Джаред. Хотел добавить еще что-то, но передумал, хлопнул дверцей и пружинисто зашагал к дому. Обернулся, помахал рукой, едва различимый в тускло-желтом свете фонаря, и тихо постучал, проигнорировав дверной звонок.

Дожидаться, пока дверь откроется, Дженсен не стал: отчего-то видеть мать Джареда совсем не хотелось.

***

– Чего поздно так? – риторически уронила мама по пути обратно к раковине. – Тебя папа Кевина подбросил?

– Угу, – буркнул Джаред, наступая носком на задник кеда. Сообразил в последний момент и быстро соврал, пока мама звенела посудой и не нужно было смотреть ей в глаза: – Мы кино смотрели.

Вспомнил, как лажанулся в похожей ситуации, ляпнув название одного и того же фильма дважды, и быстро скрылся в своей комнате, чтобы не пришлось судорожно вспоминать еще какое-нибудь. Хорошо хоть «Форсажей» наснимали аж четыре штуки, и выкрутиться тогда получилось достаточно легко. Врать Джаред не умел и не любил, просто... Так получалось.

Во вселенной Джареда утро, если оно случалось раньше полудня, добрым не бывало. Встать-то он мог хоть когда, но до двенадцати часов дня мучительно просыпался, функционируя на автопилоте. Смысла сидеть на первых двух уроках, если он все равно ничего не соображал, Джаред не видел, но никто, к несчастью, не собирался учитывать особенности его организма.

– Мэг, опоздаешь, – волновалась бабушка, сноровисто намазывая ломтик хлеба арахисовым маслом. – Тебе выходить через десять минут, а ты еще не одета! Шэр, почему у тебя дочка не собрана? Да что ж такое, так дела не делаются!

– Мам, иди отдыхай, – хриплым со сна голосом безразлично отвечала мама. Она, как и Джаред, была безнадежной совой. – Ей не пять, соберется сама.

– Ей тринадцать всего!

Хотелось тишины, тишины и спать, и чтобы не возился никто, не бегал, не стучал ложками, не причитал и не ссорился.

– Я вам не мешаю? – окрысилась Мэг, яростно заталкивая учебники в портфель. – Я пойду, если никто не против.

– Подожди, лапонька, ты сэндвич не взяла!

Джаред в один глоток залил в себя остатки сока, подхватил рюкзак и проскользнул к выходу, прежде чем вся мощь бабушкиной заботы обрушилась на его голову.

– Тебе деньги нужны? – окликнула его мама уже на пороге.

– Н-нет, – по привычке ответил Джаред – брать деньги у мамы всегда было необъяснимо стыдно, но заминка в пару секунд оказалась слишком красноречивой. Незаметно от бабушки мама всунула ему в руку двадцатку и громко попрощалась, не дожидаясь возражений.

В голове весь день вертелось странное, но только на предпоследнем уроке, отвернувшись от миссис Феррет с ее длинным унылым носом и гнусавым голосом, Джаред нашел в себе смелость признать, что ищет повод вернуться на Манхэттен.

Доводам против не хватило бы места на чаше весов, вздумай Джаред их все перечислить, но и без того было ясно: искать общения с Дженсеном бессмысленно. И совершенно нелогично. Но непреодолимо перевешивало бестолковое желание снова оказаться в просторной, тихой квартире, обнять горячую чашку ладонями и чувствовать себя полубогом, глядя вниз на муравьиного размера людей. Ощущения от самого Дженсена разделить на составные получалось с трудом: смутно притягивал совершенно иной уровень жизни, образ сильного, взрослого, но не захлопнувшегося в своих рамках и убеждениях человека. Нравилось, что тот не позиционировал себя наставником, папочкой, слушал с интересом, подначивал беззлобно.

Убаюканный мыслями об островке спокойствия, обустроенном в серо-стальном стиле минимализма, Джаред задремал; из сладкой дремы его выдрал неприязненный голос:

– ...о чем нам сейчас расскажет мистер Падалеки.

Мистер Падалеки понятия не имел, о чем должен рассказывать – он даже не знал темы урока. Миссис Феррет, получив однозначный отказ, с садистским наслаждением отправила Джареда к классному руководителю – до чьего кабинета тот не дошел. Представил усталые глаза матери, когда ее в очередной раз вызовут в школу, как наяву услышал причитания бабушки и решительно повернул в противоположную сторону. А вдруг пронесет?

Что он скажет, обрадуется ли его нежданному визиту Дженсен, будет ли тот вообще дома – Джаред подумал, лишь когда вывалился из подземки в центре Манхэттена. В пространстве он всегда ориентировался хорошо – рассчитал со станцией верно и до утыкающегося в облака небоскреба дошел раньше, чем придумал объяснение своему появлению.

Уже знакомый консьерж сегодня был куда менее мил, настороженно проводил Джареда взглядом до лифтов, но хоть не пристал, не сказал ничего – и то хорошо. У Джареда и без того выработалась аллергия на комментарии собственных действий.

Запертую дверь Джаред пнуть не решился, хотя очень хотелось от разочарования: Дженсена дома не оказалось. Джаред постоял, послушал мелодичную трель звонка, решил, что сидеть под дверью почти незнакомого человека – за рамками шкалы унылости, и повернул к лифту. Последний прогулянный урок все равно уже закончился, и можно было ехать домой, к истосковавшейся за полдня без общения бабушке, разбросанным по дому вещам, спрятавшейся в своей комнате сестре...

– Привет, – сказал Дженсен, выходя из открывшейся кабины лифта. Удивление выдавали лишь едва вздернутые брови, очередной костюм – стоило задуматься, почему Джаред вообще обращал на них внимание, – сидел не менее идеально, чем предыдущие.

Дженсен, ничуть не смутившись, аккуратно отодвинул Джареда с дороги, прошел к квартире, отпер замок.

– Забыл что-нибудь? – спросил с затаившейся в уголках губ хитрой улыбкой.

Джаред чуть было не ухватился радостно за щедро подаренную идею, но вовремя вспомнил, что телефон у него с собой, и весело будет, зазвони он в какой-нибудь неподходящий момент.

– Нет, – в итоге поставил на честность. – Мне у тебя понравилось, и я пришел в гости.

– Без приглашения.

Джаред так и не понял, имеет ли Дженсен что-то против или просто констатирует факт, но после кивка головой поспешно проскользнул в квартиру, пока тот не передумал.

– В следующий раз можешь меня пригласить, – разрешил великодушно. Каждая улыбка Дженсена в ответ необъяснимо воспринималась как маленькое достижение.

– Лучше просто предупреждай, я дома не слишком часто бываю.

Это же можно считать приглашением, Джаред не ошибся?

– А телефон свой дашь?

– Держи.

Подумалось неожиданно, что руки у Дженсена совсем не холено-нежные, как вроде должны бы. Широкие ладони, глубоко расчерченные линиями – мама одно время увлекалась хиромантией, ей бы они точно многое рассказали, – грубые пальцы с коротко остриженными ногтями.

– Ну блин, – оттолкнул Джаред протянутый ему «Блэкберри». – Номер!

– Тогда нет.

– Тогда как я позвоню предупредить?

– Хочешь домашний?

– Хочу сотовый.

– Нет.

– Ладно, давай домашний.

Сунуть нос в чужое личное пространство тянуло всегда – Джаред этих рамок часто вообще не чувствовал, но когда различал, вместо того чтобы остановиться, испытывал неуемное желание их нарушить. Безумно привлекало, что Дженсен относился как к равному, но при этом жестко держал на расстоянии, манило контрастом, льстило вниманием.

Разувшись, Дженсен скрылся в спальне, Джаред дернулся было за ним, но не решился: тот переодевался. Вернулся домашним, другим совсем, вновь помолодевшим на несколько лет. Джаред завис ненадолго, откровенно разглядывая – непонятно, как Дженсен настолько сильно менялся под обстановку и при этом всегда выглядел естественно. Словно хамелеон. Попытался представить его в веселых ярко-желтых плавках и не смог, а ведь наверняка Дженсен и в них смотрелся бы отлично.

– Ты не голодный?

Есть Джаред хотел, но на вопрос привык отвечать отрицательно – с бабушкой говорить о еде было чревато.

Из заминки с ответом Дженсен сделал свои выводы.

– Я обедал недавно, но если что – холодильник в твоем распоряжении.

Это было однозначным и очень заманчивым предложением, вне всяких сомнений.

***

От окон Джаред не отлипал, несмотря на собственные едкие замечания, обводил по стеклу контуры многоэтажных зданий, оставляя отпечатки пальцев и обеспечивая приходящую уборщицу работой. За нее Дженсен не переживал – он и так платил излишне щедро, учитывая его доведенную до автоматизма любовь к порядку.

Джареда следовало бы прогнать. Уж если первый раз на свою реакцию можно было закрыть глаза, то повторно Дженсен себя обманывать не посмел, профессионализм обязывал в первую очередь анализировать личные желания и поступки. Мальчишку хотелось, во всех смыслах, но на желание стоял мощный блок, не позволяющий перешагнуть границу дозволенного. Зато наблюдать Дженсен мог и наблюдал: смотрел, изучал, прекрасно понимая, что Джаред даже не догадывается о том, как сильно бы влип, будь моральные принципы Дженсена чуть более гибкими.

Джаред извернулся, почесал спину между лопаток и снова уткнулся в ноутбук. Футболка слегка задралась, обнажив полоску гладкой кожи на пояснице.

Впрочем, принцип был только один: не делать ничего против желания мальчишки.

Одна мысль о коварном плане соблазнения пятнадцатилетнего подростка насмешила Дженсена настолько, что позвони ему Леммар в ту минуту – не задумываясь, добавил бы еще десяток тысяч.

Несмотря на то, что номер телефона у Джареда теперь был, он никогда не спрашивал, не предупреждал – может, из принципа, а может, исходящие звонки ему до сих пор не открыли. Мог бы, конечно, позвонить с домашнего, но, как уже успел выяснить Дженсен, у него дома Джаред находился чаще, чем у себя, по крайней мере в бодрствующем состоянии.

Дженсен недовольно поймал себя на том, что перестал задерживаться по вечерам, предпочитая ужинать дома, будто здесь его ждали. Но ждали ведь, в самом деле, – иногда под дверью, иногда в сквере через дорогу: Джаред облюбовал себе стратегически выгодную позицию, откуда хорошо просматривался подъезд. Консьерж в конце концов не выдержал и сдержанно полюбопытствовал, что за мальчик повадился навещать Дженсена чуть ли не каждый день; Дженсен поборол щекочущее язык ребяческое «не ваше дело», которое наверняка спровоцировало бы самые возмутительные догадки, и вежливо соврал, мол, племянник, недавно переехал с семьей в Нью-Йорк.

– Меня завтра допоздна не будет, – предупредил Дженсен. Не то чтобы делился планами, просто не хотелось, чтобы Джаред торчал в сквере полдня, а с того бы сталось.

– Почему? – оторвался от экрана тот. – Я все равно приду.

– Джаред.

– Не хочу дома сидеть, – брови-то он вздернул домиком, а наглости во взгляде сколько было, столько и осталось.

– Посиди у Кева или еще у кого-нибудь.

– Я и посижу, а потом к тебе приду, – сообщил Джаред и снова уткнулся в ноутбук.

Упрямый, нахальный. Забавный.

– Нет.

– Почему?

– Можно я оставлю при себе подробности своей личной жизни?

Только теперь Джаред заинтересовался по-настоящему.

– Трахаться будешь?

Произнести слово «трахаться», не покраснев ушами, мальчишка еще не умел.. Захотелось, чтобы щеки тоже разгорелись, чтобы глаза заблестели – велся же на раз-два. Дженсен и сам велся: сам себя провоцировал, сам себя и одергивал, какой-то особый вид мазохизма практиковал, что ли?

– Может и буду.

– Ладно, – легко сдался Джаред, свернул с темы, не выдержав. – А послезавтра?

Одним из особо привлекательных в Джареде качеств было умение прогибаться. Дженсен всегда напирал до последнего, а когда не оставалось ни козырей, ни лазеек, молча признавал поражение и уходил, не оглядываясь. Джаред же бесился, обижался, пытался эмоционально шантажировать (до тех пор, пока не просек, что это производит обратный эффект), соглашался в итоге на малое – но не ломался. Трепало его, как флаг на ветру, во все стороны, но держало – за Дженсена; решил зачем-то, что нужно, и вцепился крепко, намертво. Каким угодно этот флаг мог быть, только не белым.

– ...мне с ним говорить не о чем, – Джаред наконец вернулся в реальный мир и, отодвинув ноутбук, рассказывал о непростых отношениях с отцом, точнее, об их отсутствии. – С мамой весело, точнее, было весело, когда она приходила с работы не в десять вечера. А с ним скучно, он слишком взрослый.

– А со мной?

– А с тобой я не чувствую разницы, – легкомысленно махнул рукой Джаред. Затем подумал и добавил: – То есть, чувствую, но... хм... – запутался.

– Я понял, – избавил его Дженсен от тяжелой работы мысли.

Джаред благодарно улыбнулся, перевернулся на спину и задрал босые ноги на низкую спинку дивана.

Периодически мерещилось, будто он целенаправленно провоцировал.

– А с девочками? – спросил между делом Дженсен о том, что давно будоражило воображение.

Провоцировал, когда подтягивал острые колени к подбородку и рассеянно водил ладонью по голени, ероша тонкие волоски. Когда облизывал кончик карандаша, недоделанная Лолита, или измазанные в кетчупе пальцы. И никаких сомнений не оставалось, что даже малейшего понятия не имеет, как при этом выглядит.

– Что с девочками? – немедленно напрягся Джаред. Захлопнулся, закрылся на глазах.

– Я и спрашиваю: что с ними? – терпеливо пояснил Дженсен. – У тебя есть девушка?

Девушки не было, за две недели Дженсен это прекрасно понял: Джаред никому не писал смс, никуда не спешил. Мог пропасть на пару дней, зато потом несколько вечеров подряд упрямо припираться к Дженсену и сидеть допоздна, смываясь незадолго до того, как в метро становилось небезопасно: Дженсен отказался работать его личным шофером, о чем предупредил с самого начала.

Интересно, когда собственно случилось начало? Когда Джаред впервые оказался в квартире Дженсена и пялился на ночной Манхэттен, подтягивая падающие с бедер джинсы? Или когда навязался в гости без приглашения?

Или раньше, в «Уол-марте», когда, попросив провести пиво на кассе, беззастенчиво вытянул длинную шею, высматривая потерявшегося друга среди бесконечных рядов стеллажей?

Джаред отмазался от ответа – врать не умел, поэтому уходил от неприятных ему тем в прямом смысле. Сбежал в туалет, а вернувшись, сделал вид, что забыл, о чем говорили. Не встречался он с девушками, и вся тема была больной, неудобной. Дженсену это однозначно нравилось.

Ему на самом-то деле все нравилось, иначе Джареда бы тут не было: нравилось собственное щекочущее нервы возбуждение, нравилась неожиданная мотивация раньше уходить с работы – он даже начал оставлять то, что можно было сделать из дома, на вечера. Нравилось слушать бессмысленный треп, поднимающий со дна подростковые воспоминания, и нравилось, как смотрел ему в рот Джаред, когда Дженсен рассказывал сам.

Интуиция подсказывала: все это временно.

Интуиция подсказывала: Джаред никуда не денется.

***

Дверь оказалась приоткрыта. Насколько поверхностно Джаред ни успел изучить Дженсена, в том, что квартиру тот всегда запирал тщательно – как и все делал, на оба замка, уверен был точно, поэтому первая мысль проскользнула о взломе. Джаред с замирающим сердцем толкнул дверь, держа палец на кнопке экстренного вызова и ожидая увидеть разнесенную в пыль гостиную с живописно летающими в воздухе перьями из растерзанных подушек. Воображение так ярко нарисовало киношный разгром, что Джаред даже немного удивился, обнаружив привычный интерьер в стиле минимализма, где все находилось строго на своих местах.

Тяжелое дыхание и высокие стоны он разобрал не сразу, а разобрав – не сразу сообразил, что к чему. Потому дошел до самой спальни и заглянул внутрь без единой мысли, что приперся невовремя, что уйти надо и не ставить себя самого в неловкое положение.

Сначала Джаред увидел волосы, волну длинных, ниже лопаток, каштаново-рыжих волос, и несколько мгновений заторможенно наблюдал, как они красиво переливаются в искусственном свете ламп, легко взлетая и опадая в движении. Доходило долго, складывалось перед глазами мозаичными кусочками – напряженные мышцы бедер, сильные ладони, обхватившие стройную талию, босые женские пятки, сбившиеся простыни. Когда говорил про «трахаться», занимающегося сексом Дженсена даже вообразить не мог – если бы и попытался. Он и к домашнему-то с трудом привык, так четко тот ассоциировался со строгими деловыми костюмами. Это как бабушку представить, играющую в приставку, или Мэг у балетного станка.

Но да, именно этим Дженсен и занимался. «Как в порно», – подумалось глупое, – «только видно лучше».

До Джареда наконец дошло, и окунуло разом, с головой, будто в горячую ванну – жаром залило лицо, нестерпимо. Резко глотнул воздуха, прижал руку к стремительно набухающему члену, затравленно осознавая, что представляет себя на месте девушки – не Дженсена, что на него смотрит, из-за него возбуждается. Джаред давно о себе знал, понял, но копаться в этом и анализировать никогда не хотелось. Дженсена он уж точно не воспринимал... в таком плане.

Джаред попятился, не в силах смотреть и не в силах оторваться, и испугался, как бы не поднять шум, напоровшись на что-нибудь, – хорошо хоть квартира у Дженсена не была захламлена, как собственный дом, где и шага невозможно сделать, не наступив на вечно разбросанные вещи – свои или Мэган. Развернулся, заставил себя дышать глубоко и направился к выходу, старательно следя, чтобы по пути вписываться в повороты. Аккуратно закрыл дверь, медленно, чтобы не щелкнуть замком, и припустил вниз по лестнице, напрочь забыв о лифте.

Этаже на пятнадцатом, правда, пришлось о нем вспомнить.

Обратно Джаред так и не решился вернуться. До вечера гулял по Центральному парку, проголодался страшно, но упрямо тянул время – домой не хотелось.

Вспоминалось стыдное прошлое лето – когда гостил с отцом у тети. Избегал теперь этих поездок, как огня: вроде как они с Тоби и договорились, ощущая себя при этом феноменальными идиотами, но почувствовав потную ладонь на пояснице, Джаред машинально двинул ему в нос. Хотя сам же разрешил.

Неожиданную мысль Джаред усваивал всю дорогу на метро до Квинса: а Дженсену он позволил бы.

Дженсен бы долго смеялся – то есть, про себя, наверное, смеялся, по нему вообще редко понять можно было, о чем думает. Мучил стыд, будто Дженсен мог прочитать мысли на расстоянии и уже знал, что за пошлости клубятся в голове Джареда, грязные мысли, в которых тот сидел верхом на Дженсене вместо рыжеволосой девушки и стонал так же – сладко, громко.

Толстая тетка, меланхолично жующая сэндвич напротив, тоже наверняка обо всем знала – и в глаза ей Джаред смотреть не мог.

Мимо кухни, где бабушка упоенно сражалась с плитой, удалось пробраться незамеченным. Желудок было запротестовал, но Джаред, пообещав ему обильный ужин – и обед заодно – после полуночи, окопался у себя в комнате.

Не думать больше не получалось. Вся дрянь, которую Джаред до сих пор с переменным успехом запинывал ногами в глубины сознания, всплыла на поверхность и дурманила голову цветными, яркими образами. Джаред закрывал глаза и видел разлившуюся по узким плечам отливающую медью копну волос, сильные ноги Дженсена и мелькающий толстый член, на который ритмично, подчиняясь направляющим рукам, опускалась девушка. В ушах эхом звучали высокие стоны, вскрики, влажное хлюпанье. И хриплое, тяжелое дыхание – Дженсена.

– Что с тобой? – раздрай Джареда следующим вечером Дженсен подметил с порога.

Что ответить Джаред не сообразил, топорно отмолчался. Слишком был занят тем, что складывал в голове этого Дженсена – собранного, умиротворенного, сдержанного, и того, что лежал вчера на кровати голым. Получалось с трудом, словно их двое было, черт побери. Хотелось встряхнуть нынешнего, услышать еще раз сбившееся дыхание, увидеть без одежды, вывести из равновесия.

– Джаред?

Дженсен всегда звал Джареда полным именем, не огрызками, как развлекались все, кому не лень – Джа-Джей-Джер, чего только не придумывали. Джаред хоть и перестал сопротивляться, но ненавидел сокращения страшно, считал собачьими кличками. А Дженсен прокатил имя на языке мягко, неторопливо, словно смакуя. Джаред не представлял раньше, что можно так на голос реагировать – звуком погладило, вздыбило волоски на руках, вибрируя, тянуще осело в паху. После вчерашней сцены словно щелкнуло: все виделось сквозь порно-дымку, не думалось в упор ни о чем другом. Не ответил специально, дождался следующего, уже немного обеспокоенного:

– Джаред, ты в порядке?

И чуть не застонал – так встало крепко, блядь, от одного голоса! Как он столько времени проводил с Дженсеном и не сдох от спермотоксикоза?!

– Да, – выдавил из себя хрипло, не зная, куда девать глаза. Сделал в итоге самое глупое из возможного: взглянул Дженсену в лицо и попался.

Дженсен смотрел внимательно, прищурившись – от уголков глаз расползались тонкой сеткой морщины-лучики. На мгновение показалось, будто читает мысли, видит насквозь, знает, все знает. Джаред сглотнул, нервно облизал губы. Подтянул колени к груди, неловко скорчившись на краю дивана, чтобы скрыть эрекцию, уткнулся в учебник по истории, но ни буквы разобрать не мог: все сливалось в бессмысленную черно-белую текстуру. Взгляд Дженсена скользил по коже, ощупывал, изучал. Блин же, блин! Сомневался же, приходить или нет, не нужно было – лучше бы сначала со своим внутренним пиздецом разобрался, а теперь совсем почвы под ногами не чувствовал, только капризное неудержимое физическое желание. Держался из последних сил, чтобы не сделать какую-нибудь адскую глупость, губы сжимал – чтобы не ляпнуть.

В конце концов понял, что невозможно больше, буркнул, глотая окончания слов:

– Я ща приду... – и сбежал в ванную.

Закрыв за собой дверь, Джаред прижался к ней спиной, запрокинул голову, уперся взглядом в потолок. Сердце стучало как бешеное, в паху сводило. Дженсен ждал снаружи – Джареда и объяснений, а Джаред, вместо того чтобы умыться холодной водой, плюнул на все и расстегнул ширинку.

***

Догадаться, чем занимается Джаред в ванной, особого ума не требовалось: мальчишка еще с порога дымился. Дженсен виду не подал, хоть и попытался вызнать осторожно. Ничего внятного он не вытянул, Джаред упрямо притворялся, будто ничего не происходит, а руки совсем не дрожат от возбуждения. Отчаянным желанием разило с такой силой, что даже Дженсена потряхивало, хотелось размотать зажатый клубок рук и ног, разложить на кровати и выпустить, впитать это горячее, жаркое, неудержимое. Будто и не трахался вчера – хорошо, кстати, что Джаред не пришел.

Дэнни, как и Джаред, приезжала без предупреждения, звонила, только если дело касалось Лили или в чрезвычайных ситуациях – отчего Дженсен всегда напрягался, видя ее номер на дисплее. Нерегулярные, незапланированные встречи для нее были абсолютно в порядке вещей. У Дэннил остался дубликат ключей от квартиры, и она могла не появляться неделями, а могла завалиться в любое время суток, иногда не одна – спасибо, что тогда соизволяла предупредить короткой смс заранее, чтобы Дженсен нашел, чем заняться на работе допоздна.

За дверью ванной царила образцовая тишина, хотя, если подойти и прислушаться – наверняка получилось бы разобрать учащенное дыхание и едва слышные характерные шлепки. Заразны они, что ли, эти подростково-хулиганские идеи? Воображение против воли забурлило, подсунуло четкую, до мелочей, картинку: как впиваются в нежную плоть нижней губы зубы, чтобы не выпустить стон, как быстро, ритмично двигается рука. Дженсен прикрыл глаза, расслабляясь, выбросил из головы отвлекающие от работы мысли и наконец нажал на кнопку, отправляя дописанное уже четверть часа назад письмо.

Он успел разослать сообщения руководителям агентских групп, просмотреть отчеты по закрытым сделкам за день и ответить еще на пару писем, прежде чем Джаред выскользнул из ванной. Дженсен засек боковым зрением, как тот стелется по стеночке, стараясь ступать как можно тише, дал несколько секунд форы, а затем повернулся в его сторону. Хотелось вытряхнуть из головы работу, сделки, цифры, отвлечься.

– Как было? – спросил беззаботно.

Волосы Джаред прилизал водой, лицо влажно блестело, не вытертое, на голубых джинсах темнели отпечатки пятерней – видимо до полотенца добраться не сложилось.

– Ч-что было? – подавился воздухом Джаред, красные пятна вспыхнули на щеках с новой силой.

В ванной наверняка стоял характерный запах.

– Пришел в себя? – как ни в чем не бывало уточнил Дженсен.

Удивительно, как Джаред не рассыпался в пыль от облегчения, так явно его отпустило.

– Я и был в себе, – вздернул он подбородок, явно успокаиваясь, и плюхнулся на диван – на этот раз широко расставив колени.

Можно было помучить мальчишку, заставить его смущаться, потеть, краснеть – Дженсена это забавляло не меньше, чем задиристое упрямство, демонстрируемое большую часть времени. Но что-то останавливало, подсказывало: жди, жди и смотри, что будет, дразнило смутным предвкушением. Джаред послушно покупался на подначки, заглатывал предлагаемые крючки, но зачастую реагировал неожиданно, захлопывался или взрывался, словно на мину наступили. Непредсказуемость зачаровывала, текучесть эта, перелив эмоций – Дженсен все ждал, когда надоест, не хотел, но готов был рано или поздно обнаружить дно, потерять интерес…

До сих пор лишь глубже затягивало.

Подрочив, Джаред угомонился, радостно поверил в то, что Дженсен ни о чем не догадывается, и вел себя почти нормально. Разве что говорил меньше – обычно трещал, не затыкаясь, Дженсен даже выработал привычку ставить блок на внешний шум, когда требовалось сосредоточиться на работе.

То, как устал за день, Дженсен обнаружил, проснувшись рывком перед телевизором от ложного ощущения падения. Открыл глаза как раз вовремя, чтобы застать Джареда врасплох: тот придвинулся близко, гораздо ближе, чем когда сели смотреть шоу Джерри Спрингера. Смотреть, собственно, собирался Джаред, Дженсен заснул еще на вступительной речи телеведущего. Пойманный взглядом в ловушку, мальчишка замер с приоткрытым ртом и широко распахнутыми глазами, на расстоянии считанных дюймов. Сдерживал дыхание, пах мылом и спермой.

Оба молчали. Джаред очевидно ждал реакции, раздумывал, придется ли держать оборону или опять спустят с рук. Дженсену казалось, будто он дикого зверька приманивает: не говорить, не шевелиться, чтобы не спугнуть. В конце концов Джаред отмер, решился: едва заметно качнулся вперед, ближе – и тут же отлетел назад, к другому краю дивана.

Он менялся порой до крайности: иногда Маленький принц, иногда Маугли – все хотелось сравнивать его с книжным, архетипичным. Мог задуматься надолго, забыв об учебнике в руках, или зависнуть перед окном – выглядел тогда почти взрослым, чужим, закрытым. Но чаще – двигался, звучал, беспрестанно перетекал с одного места на другое, мельтешил перед глазами.

Возможно, именно тем и притягивал, что поднимал со дна ярким образом собственное, полузабытое – погребенное в подсознании под ворохом ежедневной рутины.

– Мне домой пора, – сказал Джаред сипло, прочистил горло. Поднялся на ноги, двигаясь скованно, неловко, запихал в рюкзак учебники.

Не определить было: то ли не вернется больше, то ли прискачет назавтра как ни в чем не бывало.

Дженсен проводил Джареда до двери, чего обычно не делал, и после долго смотрел вслед уехавшему вниз лифту, прокручивая в голове сегодняшнюю встречу с представителем «Ситигруп».

***

По-хорошему, от Дженсена следовало бы отдохнуть, разобраться с хаосом в мыслях. По Дженсену было не понять, просек ли он, что творится с Джаредом, но дураком-то он точно не был. А когда застал врасплох беззастенчиво пялящимся практически нос к носу – Джаред от страха чуть к соседям не провалился. Богатая, чтоб ее, фантазия туманила мозг, растапливала чудом сохранившиеся крупицы здравого смысла – благо их хватило, чтоб в последнюю секунду отодвинуться.

Метод «с глаз долой» оказался совершенно бездейственным. Джаред думал о Дженсене всю математику, информатику и историю. Вместо биологии сбежал дрочить в туалет, но уже на пороге ужаснулся, передумал и свернул на выход из школы.

В голове стремительно становилось слишком тесно, хотелось выплеснуть, поделиться хоть с кем-нибудь. Но из близких друзей были только Кев и Ричи, и ни тот ни другой особой толерантностью не отличались. Семья вообще в счет не шла. Джефф бы еще мог понять, наверное...

Джаред резко остановился, осененный, повернул на сто восемьдесят и пошел в противоположном направлении.

Локи подходил идеально. Локи было плевать. Локи вдыхал больше дыма, чем кислорода, и ему все равно никто не верил, хотя, Джаред подозревал, врал тот не чаще остальных. Вместо того, чтобы пойти к Дженсену, Джаред плюхнулся на диван, пропахший никотином до последней пружины, и, не глядя, затянулся тем, что ему заботливо сунули в руку.

– Я пидарас, – сказал Джаред.

Вся растительность на заднем дворе прачечной, за которой якобы следил бывший одноклассник Джеффа, в любое время года выглядела облезлой и чахнущей – вероятно, нездоровый образ жизни сказывался на ней более пагубно, чем на крепком молодом организме.

– И что? – после долгой паузы вспомнил отреагировать Локи.

– Не знаю, – глупо моргнул Джаред. Рвалось наружу, просилось выплюнуть, а зачем, действительно?

– А он кто?

– Кто «он»?

Локи закатил глаза.

– Ну кто-то же подтолкнул тебя к этому счастливому этапу самоосознания. Можешь исповедаться, сын мой, я сегодня в благостном расположении духа, – и хохотнул, довольный собственной шуткой.

– Он... – Джаред без малейших усилий восстановил перед глазами намертво отпечатавшуюся в памяти картину и в первый раз об этом подумал: – Он не такой. Наверное, – и добавил, решив, что важно: – Ему тридцать.

– Ого, – присвистнул Локи. – Да ты не ищешь легких путей. Послушай умудренного жизнью человека: найди себе кого-нибудь помладше.

Джаред вспомнил Тоби и скривился от отвращения.

– Ясно, – констатировал Локи. – Любишь женщин в возрасте. Ой, прости, милый, я имел ввиду волосатых брутальных мужиков.

– Иди в жопу, – беззлобно огрызнулся Джаред. – И свои советы туда засунь.

– Вот так всегда. Че тогда пришел? Ну, хочешь, помогу набраться опыта, – похабно подмигнул, толкнув Джареда плечом. – Мне, в общем-то, все равно, у кого во рту мой член. Главное, с зубами осторожно!

Джаред покачал наполненной туманом головой, затушил окурок прямо об диван – его обивке явно уже давно было все равно. Чего намешал в самокрутку Локи, или кто там ему без конца поставлял траву, Джаред не знал, но руки стали тяжелыми и горячими, а бардак в сознании, хоть и затянулся дымкой, так и не устаканился.

– Да проверь просто и не парь себе мозг, – легкомысленно махнул окурком Локи. Джаред едва успел отдернуть руку от осыпавшегося пепла.

На его лице при этом очевидно разом проступили все сомнения в целесообразности идеи – что подтолкнуло Локи к неожиданному логическому выводу:

– Он что, твой учитель?

– Нет! – ужаснулся Джаред, немедленно представив себе расплывшегося, начавшего лысеть мистера Томса.

– Тогда все шика-арно. Залезь ему в штаны, и все станет ясно.

Джаред почувствовал, как заливается краской от одной только мысли. Вот же блядство.

– Да нет, – Локи успокаивающе похлопал его по колену. – Что там, в штанах – и без того ясно. Реакцию проверь. Тут только два варианта!

Ожидать от Локи чего-то дельного не имело смысла, но Джаред против воли весь обратился в слух.

– Возможно, он даст тебе в ебало, что, по сути, не так плохо: быстрее дурь пройдет. А возможно, он старый педофил, который только и ждет, когда юный бутон распустится и потянется ему навстречу. – Локи вдохновенно выпустил струю дыма. – А ты сидишь и не знаешь.

– Ну ты и укурок.

– Э-э, поосторожней с диагнозами. Ты вообще этот... генеро... генетро... ну, как его, который на старичков дрочит?

– Геронтофил?

– О, точняк! Он самый.

– Неправда, – покоробило Джареда совсем не то, что должно было бы. – Он не старый.

– Всего в два раза старше тебя, пустяки.

– Он... – Джаред попытался подобрать нужное слово, но так и не нашел. Выдавил жалкое: – Охуенный, – и понял, что для одного раза ему достаточно.

– Послушай старика, мелочь... – тем временем вошел во вкус Локи, но Джаред рывком поднялся на ноги.

– Спасибо за... э-э... за косяк и... ну. Я пошел, наверное...

– Как знаешь, – хмыкнул Локи. И крикнул уже в спину: – Если что, всегда можешь у меня отсосать по дружбе!

Джаред пришел домой вымотанный, словно после экзамена, нет, трех сразу. Голова гудела, запах от прокуренной одежды самого коробил, но вместо того, чтобы пойти в душ, Джаред как свалился на диван в гостиной, так и просидел до тех пор, пока не вернулась мама. Та разулась, прошла на кухню в обнимку с хрусткими коричневыми пакетами из супермаркета и попросила по дороге:

– Спроси бабушку, спустится ли она с нами ужинать.

– Ба-а, – заорал Джаред, не отрывая задницы от дивана. – Ужинать будешь?

– Не ори, поднимись, спроси, – обернулась мама, нахмурившись. Включила воду, зашуршала покупками.

Сверху не отвечали.

– Ба-а! – пропустив просьбу мимо ушей, завопил Джаред еще громче.

Пять минут спустя он охрип и сдался. Поднялся наверх, выяснил, что бабушка голодна как волк и уже полчаса ждет, когда же ее позовут к столу.

Есть не хотелось. В груди зудело напряженное ожидание, нетерпение. Страшно было, но «проверь», посеянное с легкой руки Локи, проросло и настойчиво долбилось в череп изнутри.

– Мам, – спросил Джаред за столом, бездумно ковыряя вилкой салат и чувствуя, будто принимает жизненно важное решение. – Мы завтра с Кевом останемся ночевать у Ричи, ладно?

– Что? Ты мне? – немедленно оторвалась от своей тарелки бабушка. – Я не расслышала.

***

Джаред неуверенно потоптался на пороге, затем расправил плечи, решительно отодвинул Дженсена и, ввалившись в квартиру, бухнул на пол увесистый рюкзак.

– Что там? – поинтересовался Дженсен.

– Вещи на завтра, у меня баскетбол, – соизволил поделиться планами Джаред. – Я сегодня ночую у тебя!

Ого как, а Дженсен-то и не в курсе.

– Ты из дома сбежал? – закрались подозрения в голову.

– Нет, – на лице Джареда нарисовалось вполне искреннее удивление. – Сказал, что останусь переночевать у друга.

– Ты скорее перестанешь сюда приходить, чем начнешь интересоваться мнением этого самого друга, а?

Еще вчера Дженсен сомневался, не выдает ли желаемое за действительное, но теперь все сложилось, выстроилось ровно и правильно.

Скулы Джареда уже розовели, как и кончики ушей, а он только кеды успел снять.

– Может мне еще и разрешения спрашивать?

Хорохорился, прятался за напускной наглостью, сквозь которую, тем не менее, отчетливо проглядывала настороженность – будто воду ногой пробовал: как далеко Дженсен пустит. Поставил бы тот ультиматум, велел спрашивать – Джаред спрашивал бы, вне всяких сомнений.

Ограничивать не хотелось, наоборот – снять все запреты и посмотреть, как далеко решится зайти, сколько продержится, прежде чем испугаться и дать задний ход. То, что Дженсен сложил два плюс два и получил ожидаемый результат, ни в коем случае не означало, что теперь он проявит инициативу.

Поэтому около полуночи он невозмутимо постелил Джареду в гостевой, предварительно заставив в своем присутствии позвонить маме, и пожелал сладких снов.

Дженсен даже не удивился, когда полчаса спустя – едва только он задремал – дверь в его комнату тихо скрипнула.

Непонятно, кто на кого охотился. Дженсен не шевелился, не открывал глаз, опасаясь спугнуть, а Джаред двигался так бесшумно, что даже дыхание не нарушало тишины. Дженсен вслушивался, пытаясь определить, где тот находится, но тщетно. Лишь спустя несколько долгих минут что-то задело матрас – Джаред добрался до цели. Было бы забавно – поймать его за запястье, уронить на себя, окунуться в чужую волну чистого адреналина, желания и страха. То, как Джаред реагировал на него – теперь, когда Дженсен знал наверняка, что именно на него – и веселило, и льстило, и возбуждало до чертиков.

Останавливал собственный принцип. Если мальчишка хотел, то должен был сам пройти до конца. Положа руку на сердце, Дженсен думал, что тот спасует: кишка тонка окажется – не хватит ни смелости, ни наглости.

Джаред наклонился, близко-близко, перехватил рукой свесившуюся челку, но поздно: прядь успела щекотно мазнуть Дженсену по лбу, – и застыл. Дженсен сосредоточился на том, чтобы продолжать дышать ровно. Смешно стало – словно партию покера вел, со всем имуществом на кону.

Оказаться в роли спящей красавицы он не ожидал.

Удивление было приятным, чужое дыхание – мятным и сорванным. Губы коснулись губ так легко, что классифицировать ощущение не получилось. Непорядок. Дженсен решил, так уж и быть, не пугать Джареда резкими движениями, осторожно поднял руку и положил на теплый загривок, собираясь исправить упущение.

Джаред ожидаемо вздрогнул всем телом. Инстинктивно напрягся, пытаясь отстраниться, но не тут-то было: дошел до финиша, теперь хочешь не хочешь – получай свой приз.

– Попался? – спросил Дженсен весело и, перехватив второй рукой за плечи, сильно надавил, заставляя Джареда потерять равновесие. Тот неловко упал сверху, грудь к груди; ноги остались свисать с кровати. – Залезай удобнее, – заботливо посоветовал Дженсен, не скрывая улыбки. Даже если Джаред уже привык к темноте и мог разглядеть – черт с этим.

Шокированный до полного послушания, Джаред забарахтался, забираясь на кровать – на Дженсена – полностью,

– Ты... т-ты... – попытался он, да так и замер с приоткрытым ртом.

– Не сержусь, – успокоил его Дженсен. – Если ты это собирался спросить.

Был еще один вероятный вопрос, но Дженсен не стал вдаваться в детали: чуть повернул голову Джареда, чтобы не тыкался носом, и поцеловал крепко, глубоко, по-настоящему. Интересно, тот вообще хоть с кем-нибудь раньше целовался?

Похоже, целовался – а может, брал старанием. Сначала застыл, безропотно позволяя Дженсену вылизывать свой рот, прихватывать губы зубами, а затем бросился отвечать. Вжался неосознанно бедрами; твердость через легкое летнее одеяло чувствовалась безошибочно.

Отпустив, Дженсен разрешил себе провести по гладкой щеке пальцами – кожа под подушечками была горячей, нежной. Мало, недостаточно, только разгорелось желание во всю силу, завело на полную, но с Джареда, пожалуй, хватит...

О, как. Дженсен зафиксировал в сознании улетевшее на пол одеяло, отцепил от своих боксеров дрожащие пальцы Джареда, и аккуратно перевернул его на лопатки, меняясь с ним местами.

Видимо, не хватит.

Включить бы свет, рассмотреть острые на ощупь тазовые косточки, выступающие ключицы, узкие бедра – касаться хорошо, но глазам отчаянно не хватало.

– Если не хочешь, – счел нужным предупредить Дженсен, – просто скажи.

Джаред не отзывался, дышал тяжело, выгибался навстречу рукам. Ответа Дженсен не дождался, подхлестнул:

– Джаред?

– Хорошо-хорошо-ладно, – выпалил тот скороговоркой, будто все остальные слова забыл: – Хорошо, Дженсен, хорошо!

Дженсен спустился ниже, без предупреждения накрыл ртом возбужденный член сквозь трусы. Джареда подбросило над кроватью.

– А так? – не удержался Дженсен.

Ответа предсказуемо не последовало.

От трусов Дженсен избавился и растягивал теперь удовольствие легкими дразнящими поцелуями, короткими прикосновениями языка: Джаред и так балансировал на грани. На любые действия тот реагировал – стонами, всхлипами, движениями – как и на любое их отсутствие. Стоило перестать удерживать бедра, отстраниться на мгновение – как Джаред вскидывался, ворчал недовольно, искал рукой плечо, сжимал просяще. Научить бы его проговаривать словами. Дженсен представил, вобрал член в рот полностью, забывшись, и Джаред невнятно вскрикнул, сильно уперся руками в плечи, отталкивая. Дженсен проглотил бы, не задумываясь, но подчинился: отпустил, накрыл ладонью, ловя теплые скользкие капли.

В эмпаты Дженсен определил бы себя в последнюю очередь, но сейчас чистым кайфом было впитывать мощный поток эмоций. Он чувствовал через Джареда, наслаждался его удовольствием, и этого вполне хватало. Поэтому, столкнувшись с чужой рукой, когда машинально потянулся к своему члену, Дженсен искренне удивился.

– Уверен? – спросил на всякий случай.

В ответ Джаред съехал вниз, сжал ствол в ладони, перехватил несколько раз, приноравливаясь, и быстро лизнул – словно в прорубь нырнул с головой.

– Э, не-е, – не сдержал улыбки Дженсен. – Давай лучше...

Положил руку поверх неумелых пальцев Джареда, пачкая их его же спермой, сжал как надо и медленно повел вверх-вниз. Дождался, пока тот просечет, расслабит руку, позволив Дженсену просто трахать его кулак. Джареду потребовалось несколько секунд, прежде чем он кивнул и неожиданно хрипло прошептал:

– Быстрее.

Голос стек вниз по венам острой волной возбуждения; ей-то Дженсена и накрыло. Пара минут – и он выплескивался в узкую жаркую ладонь, смешивая на ней их сперму.

Джаред обмяк сразу же, словно сам кончил повторно, растекся по кровати. Дженсен потыкал его в бок, рассчитывая выгнать обратно в гостевую, но добился только того, что тот едва заметно приподнял голову и пробормотал заплетающимся языком:

– Я не думал, что ты... что тебе нравятся не только женщины.

А вот и второй вопрос, бинго. К слову, а может, Дженсену женщины вообще не нравились, Джаред-то откуда знал?

– Не собираюсь жить с одной рукой, привязанной к спине, – процитировал Дженсен. – Знаешь откуда это?

– Отстань, – вяло отмахнулся Джаред и мгновенно вырубился.

***

Дженсен его не прогнал, не оттолкнул, взамен – господи, даже думать об этом спокойно не получалось – устроил ему самый потрясающий в жизни минет. Неважно, что сравнивать Джареду было не с чем, и без того очевидно: лучше быть просто не могло!

Весь день Джаред летал, отлично написал два теста в школе, помог Мэг с литературой и позволил бабушке себя накормить, в процессе терпеливо отвечая на вопросы с набитым ртом. И даже то, что вечером Дженсена дома не оказалось, не смогло испортить его настроения.

Без толку прождав в сквере около часа, он охотно соблазнился предложением Кева «подвалить на пиво».

Однако Дженсена не удалось застать и в следующие несколько раз.

Домашний телефон ожидаемо не отвечал, а номер сотового Джаред себе так и не добыл, хотя все собирался позвонить с него на свой украдкой. Розовые очки оказались недостаточно прочными, чтобы не треснуть на пятый день безрезультатных попыток встретиться.

Опускать руки Джаред не привык, поэтому в пятницу запасся бутылкой воды, упаковкой крекеров и настроился на долгое ожидание. Как минимум необходимо было определиться: сердиться на Дженсена, беспокоиться за него или что вообще?

По закону подлости именно в этот раз замок щелкнул сразу же, стоило Джареду вдавить кнопку звонка.

– О, привет, – Дженсен как ни в чем не бывало распахнул дверь пошире, пропуская Джареда в квартиру. На мгновение показалось, что у внутренних часов – или мозга в целом – произошел капитальный сбой, Дженсена последний раз он видел вчера, а почти неделя прошла исключительно в Джаредовом воображении.

Впрочем, все стало на свои места, когда Дженсен, вежливо вручив Джареду кружку с кофе, спокойно сообщил:

– Тебе не стоит сюда больше приходить.

Лицо Джареду удалось сохранить, по крайней мере, кофе, которым он уже успел обжечь себе язык, удачно достиг пункта назначения. Правда, вместе с ним в желудок опустился премерзкий колючий комок разочарования.

– Почему?

Некоторое время Дженсен задумчиво изучал содержимое своей чашки, затем поднял голову и так же пристально принялся разглядывать Джареда.

– Мне твои визиты могут дорого обойтись, – наконец сказал он. – А тебе это все просто не нужно.

– Но ты же сам хотел, – от растерянности выложил Джаред единственный козырь.

Ожидал, что Дженсен виртуозно отбреет, выкрутится – уходить от нежелательных вопросов у того был особый талант.

– Хотел, – легко признался Дженсен. – И хочу. Если ты еще не выяснил, что желания бывают нерациональными, необъяснимыми и просто неразумными – тебе все только предстоит.

Злость поднялась изнутри толчком: Дженсен раньше часто поддевал беззлобно, язвил – по любому поводу, но никогда так явно не акцентировал на разнице в возрасте. Перекрывал лишь страх потерять все, не обретя толком. Джаред был не согласен и не готов. Да какого черта!

Слишком горячий кофе в чашке жег ладони. Джаред стиснул ее крепче, стараясь отвлечься на легкую боль и не поддаваться на провокации – нутром чуял, что нельзя сейчас права качать, нарываться, никак нельзя.

– Я просто приходить хочу, – попытался он соврать. – Как раньше, без... то есть. Мне у тебя нравится, а дома...

– Ладно, Джаред, – резко поднялся Дженсен на ноги. – Давай проще. Мне не улыбается попасть под статью о совращении малолетних и есть чем заняться, кроме как искать способы этого избежать. Тем более, когда самый простой способ очевиден. Это тебе понятно?

Совершенно детское «так нечестно!» Джаред перехватил на языке и затолкал себе обратно в глотку. Аккуратно поставил едва тронутый кофе на стол и направился к двери. Дженсен последовал за ним.

Из состояния абсолютной эйфории в полное отчаяние бросило так стремительно, что до Джареда не сразу дошло. Схоже с тем, как он вставал по утрам – задолго до того, как просыпался на самом деле. У порога шибануло под дых, сдавило горло обидой: ну блядь, ну почему вчера можно было, а сегодня – все, и стена, и сколько ни стучи об нее лбом – бесполезно?

Поддавшись порыву, метнулся к Дженсену, сцепил руки у него за шеей и прижался злым, жадным поцелуем.

Лучше бы тот оттолкнул – раз сказал «нет» так твердо, но нифига подобного. С готовностью впустил в рот язык, положил раскрытую ладонь между лопаток – горячую, широкую; телу было плевать, тело среагировало моментально: отправило тяжелую сладкую волну в низ живота. Дженсен обжигал щетиной, окунал в горько-свежий запах дорогого одеколона, окутывал собой будто со всех сторон сразу. Джаред так и бултыхался в этом сумасшедшем коктейле беспомощной оливкой, пока не обнаружил себя за порогом.

В голове звенела пустота, вспыхивали искры сожаления, что не остался, не попробовал уговорить, доказать – и тут же гасли. Что доказывать? Спорить с Дженсеном всерьез? В том ведь и была львиная доля его привлекательности: что не поспоришь.

Ноги сами привели к Локи. Спасибо Джеффу за своеобразное наследство – нигде больше Джаред не чувствовал себя так расслабленно. Ни друзей, ни тем более домашних видеть не хотелось.

Хотелось рассказать, вывалить горечь от несправедливости Дженсена, судьбы и мироздания в целом. Но почему-то в последний момент Джаред прикусил язык, глубоко вдохнул ароматный запах кальяна и сказал только:

– Все.

Сумерки постепенно окутывали силуэты скорчившихся в предсмертной агонии кустов. Задняя дверь прачечной была распахнута, за ней приглушенно тарахтели монструозные стиральные машины. Обстановка действовала на удивление умиротворяюще, притупляла бушующий внутри вихрь эмоций.

– Я так и думал, – заявил Локи, выпуская кольца плотного, белого дыма.

– В смысле?

– Что он тебя пошлет или отпидорасит. Или отпидорасит и пошлет. Слушайся в следующий раз старика Локи.

Джареда передернуло, непонятно от чего больше: от формулировки или от безжалостной точности, с которой тот угадал ситуацию.

– Почему?

– Ну ты ничего так выглядишь, тебя можно...

– Да нет же! Почему думал так?

Локи нахмурился, видимо переводя в голове вопрос на свой язык.

– Послал, значит, – подвел он итог.

Джаред кивнул, уткнувшись взглядом в свои колени.

– Ну что, верно, – пустился в рассуждения Локи. – Если ты регулярно к нему таскался, то уже неважно, потрахивал он тебя или нет. Добрые люди, знаешь... куда бы, блядь, от них деться! Добрые люди везде есть, суют всюду нос и агрессивно творят добро. И ему бы натворили, без вариантов, ты бы сам ляпнул где-нибудь – и все, пам-пара-рам, штраф, ограничение передвижения, срок и смертная казнь!

– Че? – полностью ошалел Джаред, окончательно теряя логическую цепочку.

– Ну, наказания за совращение несовершеннолетних, – пояснил Локи. – От штрафа и до смертной казни. В некоторых странах.

– Да мы с ним не спали! – выпалил Джаред и тут же пожалел: выражение лица Локи ясно свидетельствовало о том, что лгун из Джареда прескверный.

– Это в общем-то и неважно, – смилостивился Локи. – Если у твоего Гумберта есть деньги, он бы и так и так отмазался. Нанял бы адвокатов, сляпал на тебя компромат, и всех делов! Там уже без разницы, брал ты у него в рот или уроки фортепиано. Ты в говне, он тоже в говне, но по крайней мере на свободе. Муторно и долго, нафиг надо? Созревшие сиськи рулят! Молодец мужик, одобряю.

Шестеренки в голове Джареда бешено завертелись.

– Компромат? – медленно повторил он.

– А? А-а. Ну да. Например, он мог бы сфабриковать письма, в которых ты его шантажируешь, как вариант, – Локи вдохновенно несло. – Хотя хорошие адвокаты и без этого кого угодно от дерьма отмоют.

– Ты на юридическом учишься? – невовремя догадался Джаред.

– Учился.

– Закончил?

– Бросил. Зато педофилов отмазывать не приходится. А твой мужик все правильно сделал, теперь иди и составляй список траходостижений, за которые не будет стыдно.

Вместо этого Джаред, послушав витиеватые изыскания еще с полчаса, пошел домой. Следовало многое обдумать.

Важно было одно: Дженсен хотел Джареда. Он не хотел проблем. Все правильно, все просто замечательно на самом деле!

Джаред знал, как действовать.

***

Дженсен не удивился бы, не пойми Джаред с первого раза, ожидал, что еще не единожды увидит его у себя на пороге и заранее запасся терпением, чтобы объяснять снова и снова. Но тот не появлялся. Несмотря на свойственное ему, как и большинству подростков, стереотипное мышление, он был полон сюрпризов.

Леммар наконец прекратил бесполезное сопротивление, и, благодаря расширившемуся рынку, занятий Дженсену хватало. Формирование нового отдела здорово держало в напряжении; договора, звонки, письма, встречи – все сложилось удачно как раз для того, чтобы, ничего не подстраивая специально, задерживаться допоздна: по плану, запертая дверь должна была бы остудить пыл мальчишки – если бы он продолжал искать встречи. Но по вечерам консьерж исправно сообщал с дежурной улыбкой: «Нет, сэр, к вам никто не приходил». Щекочущее чувство обманутого ожидания подозрительно напоминало разочарование.

Из мыслей Джаред не исчезал, появлялся там посреди заседаний, отвлекал высокими всхлипами и тихими стонами, от которых становилось жарко и приходилось сбивать температуру на кондиционере. Триша покрывалась мурашками, куталась в тонкую кофточку и жаловалась, что мерзнет. Дженсен на нее давно поглядывал, сожалея о собственном жестком принципе не вступать в интимные отношения с подчиненными; вряд ли бы та оценила увольнение ради возможности вместе поужинать.

Неделю спустя жизнь почти вернулась в привычную колею.

День выдался выматывающий; Дженсен ушел из агентства относительно рано, надеясь ответить на корреспонденцию из дома, но понял, что ничего цензурного сообразить уже не в состоянии. Принял душ, растекся по дивану перед телевизором и приготовился сладко заснуть под монотонное гудение.

Прежде чем подняться, чтобы открыть дверь, в которую тихо постучали, он уже знал, кто за ней – хотя там могли быть и Дэннил, и Джош, последние пару лет появляющийся совершенно неожиданно, и Тодд с Тревисом, еще не отчаявшиеся вытащить Дженсена из денежной гонки, и черт еще знает кто…

Интуиция не подвела: у порога ждал Джаред, судя по выражению лица даже не надеявшийся так легко попасть в квартиру, и мял небольшой сверток в руках.

При виде Дженсена он весь посветлел, широко распахнул глаза и заторопился:

– Привет, я помню, что ты сказал мне больше не приходить, я понял, я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы... то есть, я конечно никому не скажу в любом случае, но я понимаю, что тебе нужно... В общем... – Джаред глубоко вдохнул и сунул сверток Дженсену. – Вот, это тебе.

Дженсен вопросительно поднял бровь, Джаред в ответ нетерпеливо дернул головой: мол, давай, открывай.

В свертке обнаружились неподписанный диск и несколько записок сомнительного содержания. Чем выше ползли брови Дженсена по мере прочтения, тем более довольным собой по непонятной причине выглядел Джаред.

«Какого черта? Ты забыл, что деньги мне нужны СРОЧНО?»

«Мне надоело. Еще раз приду и тебя не будет – !»

«Завтра в 8 вечера на углу Тайм-сквер, три штуки наличкой. Или копы.»

И еще полдюжины тщательно помятых бумажек.

– Как это понимать?

– Диск, – чуть ли не подпрыгнул от нетерпения Джаред.

Среди нескольких аудиозаписей на диске Дженсен выбрал одну наугад. Из динамиков полился тихий, раздраженный голос Джареда:

«Дженсен, возьми трубку, черт бы тебя... Я знаю, что ты дома, слышишь? Ты же помнишь, что будет, если не оплатишь чек. Поверят все равно мне! Я приду завтра вечером, и только попробуй не оказаться дома.»

Какие деньги? Какие чеки? Что за дурацкие угрозы? Злость в голосе Джареда на записи, диссонирующая с незамутненным выражением счастья на его лице в данный момент, сбивала с толку еще больше.

Дошло неожиданно, щелчком и лавиной: Джаред умудрился сам на себя слепить компромат? Заботливо подстелил Дженсену соломку, ха-ха-а! Части пазла стремительно сложились в осмысленную картину, и Дженсен расхохотался, не выдержав. Маленький хитрый упрямец!

– Это просто гарантия, – пояснил Джаред, видимо, не до конца уверенный, как правильно понимать реакцию Дженсена. – Если что – ты с помощью этого сможешь легко отмазаться… то есть я не собираюсь никому говорить! Просто если…

– Да я понял, умник, – оборвал Дженсен поток слов. Улыбка все еще растягивала губы сама по себе. – Ты в актеры случайно не собираешься? Очень убедительно звучишь на записи.

– Этого ведь достаточно? – засиял Джаред вновь. – Я тебя шантажировал, ты на самом деле ничего не сделал, да? Да?

На секунду Дженсен сосредоточился, прикидывая возможную линию защиты и старательно отодвигая мысли о том, насколько абсурдно вообще обдумывать это всерьез. Черт бы побрал Джареда, он таки втягивал его в рискованную затею. И ради чего, прости господи? Ради того, чтобы это лохматое тощее недоразумение продолжало лезть Дженсену в жизнь, квартиру и, по всей видимости, штаны?

– Ты никому не скажешь, Джаред? – просто спросил он.

Тот застыл, выпрямившись, словно уже был под присягой, облизал губы и, не моргая, подтвердил:

– Никому.

– Зачем тебе это нужно? – склонил голову набок Дженсен.

– Зачем… что? – не понял Джаред. – Ты?

«Ты» прозвучало с такой интонацией, что другого ответа не требовалось. Дженсен поверил сразу: нужно. Не скажет. Разом стало ясно: только это и имело значение, ни с какими адвокатами Дженсен не был готов заморачиваться.

Но на крайний случай – бонусом – мальчишка считает, что сам вложил в его руки оружие против себя.

«Хоть бы совесть проснулась», – подумал, смеясь. Отложил ноутбук на диван, поймал Джареда за запястье и потянул, роняя к себе на колени — тот подчинился с готовностью, хоть и вспыхнул до корней волос, заерзал маленьким костлявым задом, устраиваясь удобнее. Дженсен перехватил его одной рукой за талию, другую положил на подбородок. Провел большим пальцем по мягким губам, сминая. Дыхание Джареда сбилось тут же. Совесть молчала как рыба.

– Этого хочешь, да?

Вместо ответа Джаред быстро тронул языком задержавшийся в уголке губ палец, горячим влажным прикосновением. Член, прижатый к твердому теплому заду, дернулся.

– Словами скажи.

Джаред уткнулся пылающим лицом Дженсену в шею, вцепился в плечи и прошептал еле слышно:

– Хочу.

– Чего?

– Дженсен! – Джаред с отчаянием взглянул ему в глаза. – Ты знаешь!

Он достаточно ясно дал понять, что его не спугнешь, как ни прогоняй – все равно вернется. Дженсен не собирался давать ему поблажек, если тот хотел находиться рядом.

– Знаю, – кивнул он. – Хочу услышать.

Блок у Джареда стоял крепкий – из стыда, смущения, страха – будто слова значили гораздо больше, чем действия. Он заметался взглядом, закусил губу, зажмурился наконец и выпалил:

– Тебя хочу. Очень.

***

Прошло несколько восхитительно наполненных Дженсеном дней, а все еще верилось с трудом, что его получилось так легко переубедить. Усиленные поиски информации, выяснение законов и продумывание стратегии мигом отошли на задний план: Джаред готовился к долгому сопротивлению, а Дженсен взял и принял мгновенно, легко. Джаред ожидал подвоха, а его не последовало, и вопрос висел в воздухе до тех пор, пока Дженсен не сказал напрямую, что Джаредов компромат ему нафиг не сдался.

– Ты думал, я не смогу найти хорошего адвоката в случае необходимости? – почти один в один повторил он слова Локи.

– Тогда… – вконец запутался Джаред. – Но ты же…

– Ты решил, что я поменял решение из-за твоего «компромата», – констатировал Дженсен. Улыбка обозначилась чуть более глубокими тенями в уголках губ, но и только.

– Разве не так?

Джаред сидел на широком подлокотнике кресла; книга, от которой он отвлек Дженсена, лежала на другом. Дженсен бездумно водил кончиками пальцев вверх-вниз по бедру Джареда, страшно мешая сосредоточиться.

– Нет.

– Ну объясни тогда! – разозлился Джаред. Вечно все приходилось вытягивать, выпрашивать, неужели сам не мог сразу внятно сказать?!

– Мне важнее было, что ты вообще взялся его продумывать, – соизволил пояснить Дженсен. – Твоя реакция в целом. – И уставился выжидающе, изучая взглядом.

– Это проверка была, что ли? – вспыхнул возмущением Джаред.

– Да.

– И что? – взвинчивал Джаред себя все больше. – Я ее прошел?

Дженсен легко опрокинул Джареда себе на колени, получилось, что тот лежал на спине, опираясь головой на один подлокотник и перебросив ноги через другой.

– Как видишь. Разве ты недоволен?

– Я недоволен, – передразнил Джаред, пытаясь сохранить рассерженный вид, что сильно затруднялось ощущением под спиной твердых коленей. – Я недоволен, что на мне ставят опыты, будто я…

– Джаред, – Дженсен положил ему на губы палец, заглушая слова. – Джаред, помолчи немножко.

Повел раскрытой ладонью над животом, задирая футболку и едва касаясь кожи. Джаред не собирался, но замолчал, завороженный. Придавленная снизу коленом футболка отказалась задираться выше, Дженсен скользнул под нее; нащупал сосок, обвел по кругу, нажал, как на кнопку. Джаред невольно дернулся всем телом: кнопка работала исправно – мгновенно кольнуло иголочками возбуждения по всему телу.

– Разве ты не добился, чего хотел? – выбрал Дженсен самый неудачный момент. Джаред бы сейчас с чем угодно согласился, лишь бы тот не отвлекался.

– М-м-хм, – промычал он, выгибаясь навстречу прикосновению, но Дженсен приподнял руку, натягивая ткань и лишая приятного ощущения. Джаред встряхнул головой, возвращая мысли на свои места.

– Не совсем, – заявил он, обмирая от собственной смелости.

– Чего же ты хочешь тогда? – Дженсен с легкостью поддержал игру. – Расскажи, Джаред.

Никак не оставлял попыток вытянуть из него слова. Ну не мог Джаред, не мог заставить себя переступить дурацкий внутренний барьер, даже если и пытался – открывал рот и закрывал, как рыба. Зато показать мог.

Сполз с колен Дженсена на пол, вписался между его раздвинутых ног, положил руку на пах – хотел уверенно, блин, а получилось нерешительно. Поднял глаза, убеждаясь, не против ли Дженсен – ну, просто на всякий случай – и завис. Зрачки Дженсена расширились, губы сложились в полуулыбку. Потемневший от дневной щетины подбородок заострял черты лица, делал его резче, грубее. Захлестнуло исходящими от него силой, опасностью, властью – и вместе с тем покорности. Дженсен мог сделать с Джаредом что угодно, но взамен оставлял ему право выбора. Позволял – все.

Джаред охотно воспользовался разрешением: сжал сильнее полутвердый член сквозь ткань, подержал, погладил неловко, решился наконец и потянул вниз мягкие домашние штаны. Дженсен приподнялся, давая возможность стянуть их до конца; трусы, зацепившись, уползли вниз вместе со штанами. Джаред замер, разглядывая налившийся толстый член – так странно, так близко – набрался смелости и, высунув язык, коснулся головки. Почти безвкусно – Дженсен недавно принимал душ, почти не страшно. Ну, подумаешь, член! Прежде чем перетрусить, Джаред накрыл головку губами и с нажимом лизнул. Бедра Дженсена напряглись и расслабились. Это значит, хорошо, да? Джаред попытался втянуть член глубже, но тот не помещался в рот, язык мешал, зубы… ой. Зубы, кажется, мешали Дженсену. Джаред отстранился, глубоко вдохнул и попробовал снова. Дженсен отозвался тихим, низким стоном. Приободрившись, Джаред медленно наделся ртом насколько смог, чуть не подавился, отпрянул, задыхаясь. Ага, если расслабить горло… и не забывать прикрывать зубы…

Он увлекся; Дженсен щедро поощрял стонами, тяжелая рука приятно ерошила волосы, не надавливая. Собственный член требовал внимания, и Джаред то и дело прижимал его рукой к животу, но это отвлекало, Дженсен переставал издавать ошизительные звуки, и приходилось снова сосредотачиваться на нем. Когда Дженсен сжал волосы в горсти и осторожно потянул назад, отстраняя, Джаред даже не понял в чем дело, попытался вывернуться. Сообразил, только когда Дженсен крепко обхватил ствол рукой и несколькими резкими движениями довел себя до разрядки. Теплые капли попали Джареду на щеку, он стер их, не задумываясь, и глупо уставился на перепачканную спермой руку. Дженсен поймал его за запястье, потащил вверх, на себя. Все еще дышал тяжело и улыбался, а затем сделал неожиданное: втянул пальцы Джареда, измазанные своей же спермой, в рот, плотно обхватил губами. Во рту у него было горячо, скользко, и ощущение так отозвалось в паху, что Джареду едва не хватило, чтобы кончить.

Дженсен подхватил его под ягодицы, шагнул к дивану и опустил на мягкие подушки. Раздел в считанные секунды, ошеломил серией царапающе-влажных поцелуев.

– Буду учить тебя разговаривать, – жарко шепнул в ухо.

– Зачем? – всхлипнул Джаред, отворачиваясь и подставляя шею под настойчивые губы.

– Как зачем, – удивился Дженсен, провел языком от ключицы до уха. – Хочу. Нравится? – втянул мочку в рот, пососал легонько и отстранился.

– Д-да, – выдавил Джаред, и только после этого Дженсен переместился ниже.

– А так? – широко лизнул сосок, слегка прихватил зубами.

– М-м-м…

– Сделать так еще раз?

– Да-а-а…

– Что сделать? – отодвинулся Дженсен, хитро склонил голову набок, поблескивая глазами.

Джаред зажмурился, чувствуя, как полыхает лицо, и выжал из себя еле слышное:

– Об… Оближи…

И Дженсен облизал: один сосок, второй, щекотно спустился языком вниз по ребрам, куснул тазовую косточку. А затем… боже! Подхватил ноги Джареда под коленями, подтянул их наверх и влажно коснулся…

– Дженсен, Дженсен, нет! – заметался Джаред, пытаясь вывернуться из крепкой хватки. – Не надо!

– Тш-ш, – отозвался тот и лизнул мокро, сильно надавливая языком, до самой мошонки.

Кровь шумела в ушах, оглушая, член подрагивал от возбуждения. Джаред не знал, куда деваться от дикой смеси эмоций: и вырваться из рук Дженсена не мог, и решить – нужно ли вырываться.

– Все в порядке, – убеждал его Дженсен между стыдными, восхитительными прикосновениями языка. – Все нормально. Хороший, вкусный…

Словами еще хуже делал, смущал, взвинчивал, плавил. Перестал мучить – накрыл наконец губами член – и тут же скользнул между ягодиц пальцем, по мокрому, только что вылизанному, обвел кругом, еще раз и еще. Толкнулся самым кончиком внутрь, плотно втянул член в рот, до основания, и Джареда вышибло оргазмом из реальности, даже уши заложило. Дженсен соскреб его, ничего не соображающего, с дивана, собрал себе на колени и держал крепко, не обращая внимания на расплывающееся на футболке пятно, пока тот приходил в себя.

***

С каждым днем Джаред наглел сильнее, практически переехал к Дженсену – приходилось выгонять, чтобы не забывал о собственном доме. Иногда появлялся мрачнее тучи, подтверждая подозрения, что его постоянному отсутствию домашние не рады, но быстро переключался, не без участия Дженсена.

Продолжал совать нос во все подряд; больше всего интересовался телефоном и ноутбуком – все норовил порыться то в одном, то в другом, хотя Дженсен не раз пытался всучить ему нетбук или согнать за стационарный компьютер. Пришлось закрыть аккаунт паролем.

Не то чтобы это остудило неискоренимые в Джареде любопытство и жажду действий.

Кипу фотографий, подсунутых мамой еще в темно-зеленом году при переезде, Дженсен так и не удосужился разобрать, похоронил за стопками книг и думать про них забыл, а зря: следовало догадаться, что гнусный компромат мама не выбросила, а любовно сберегла «на память». Его-то Джаред и откопал среди детских, еще черно-белых снимков и размытых, пересвеченных произведений давно почившей мыльницы. Хохотал до слез, носился за Дженсеном, размахивая глянцевыми фотокарточками, захлебывался:

– Зачем? Заче-ем?! Скажи, сколько тебе заплатили?

– Нет, серьезно! Теперь я понимаю, откуда у тебя взялся начальный капитал, чтобы открыть свой бизнес!

– Фу, блядь, Дженсен, это точно ты? Ха-а, охренеть, я не верю! Тебе здесь что, губы накрасили? А-ха-ха-а!

Потом застыл, словно на стену налетев, вытянулся лицом и спросил, хмуря лоб:

– Слушай, а этот фотограф… ты с ним?..

Тогда уже Дженсен не выдержал: выдернул из загребущей лапы позорную улику того, как выглядел в двадцать, заломил за спину узкие запястья, прижал к себе вплотную, накрепко. Впился в гадкий, грязный рот жестким поцелуем, нарочно не заботясь о том, что царапает пробившейся за день щетиной нежную кожу. Отпустил, только когда Джаред, задыхающийся, раскрасневшийся, начал твердо вжиматься пахом в бедро, толкаться бесстыдно. И бросил вот так просто, не обращая внимания на жалобный скулеж. Не хотел поучать, проучать, но пришлось в наказание: сам довел.

Джаред – отзывчивый, стремительный, неуемный – нарывался беспрестанно, смущался, но продолжал напрашиваться. Неопытный, неумелый, впитывал все мгновенно, схватывал на лету, жадный до знаний – любых. Расспрашивал Дженсена о бизнесе, хоть и не всегда все понимал, с не меньшим энтузиазмом чем, сгорая со стыда, следовал указаниям: развернуться, выгнуться, приоткрыть рот, да, вот так, хороший…

Держать Дженсен не пытался, да и не получилось бы, его устраивало так: без обязательств, без требований. Получалось… уютно. Уютно, когда Джаред скакал по стенам в приступе гиперактивности, и когда, в очередной раз выпросив у Дженсена разрешение остаться с ночевкой, засыпал до полуночи, вымотавшись за день. Он не напрягал, ни периодическими взбрыками, ни смешным пафосом; ядерный коктейль порой противоречивых качеств существовал внутри него на удивление гармонично. Он встряхивал, разнообразил устаканившуюся рутину, хотя Дженсен и отдавал себе отчет – вызывал привыкание.

Особо над этим не задумываясь, Дженсен начал ставить будильник на полчаса раньше в те дни, когда Джаред у него оставался. Потому что...

Джаред под боком заворочался, прижался спиной крепче – удивительно: тощий такой, а умудрялся каждый раз оттеснить Дженсена к самому краю. Еще не проснувшись толком, Дженсен огладил круглую ягодицу, скользнул рукой в промежность. Приподнял ногу Джареда и втиснулся утренним стояком между бедер. Джаред вздохнул, заерзал и напряг мышцы, сдавливая сладко, крепко.

– Доброе утро, – сказал хрипло со сна.

– М-м-хм, – согласился Дженсен, начиная тихонько двигаться, будто трахая на самом деле. Скользнул рукой по голой плоской груди, небрежно задев по пути сосок, задержался на машинально поджавшемся животе – Джаред даже дыхание затаил, предвкушая. Так и не дождался, пришлось выдохнуть раньше. Дженсен увеличил амплитуду движений.

– Дже-енсе-ен, – заныл Джаред, нетерпеливый. Дернулся, пытаясь ткнуться членом в руку сам, раз уж Дженсен не помогал, но не достал, далеко было. – Дженсе-е-ен!

– Что?

– Ну-у...

– Говори.

Джаред зажмурился, помотал головой. Хватило его от силы на минуту. Дыхание Дженсена успело участиться, оргазм щекотал изнутри раздражающе-приятно.

– Хочу по-настоящему, – выпалил Джаред.

Он давно просил – не словами, конечно, а намеками, действиями; но рано, не готов был еще, Дженсен чувствовал.

– Чего по-настоящему?

– Ну перестань, – ожидаемо психанул Джаред. – Ты знаешь! – Подался назад бедрами резко, отчаянно. – Знаешь!

– Хочешь, чтобы я трахнул тебя по-настоящему? – заговорил Дженсен прямо в маленькое пылающее ухо. – Хочешь это, – толкнулся сильно вперед, – внутрь, чтобы распирало, давило, чтобы больно было? Будет ведь больно, пока не привыкнешь. Хочешь, чтобы никуда деться не мог, чтобы я тебя держал, пока не вставлю полностью, пока не станет хорошо, так, что ты будешь кричать? Да? Так ты хочешь?

Джаред даже не дотронулся до себя – его руки Дженсен прижимал к груди, крепко обхватив поперек – но уже задыхался, дрожал мелко.

– Хочу, – выдохнул. – Очень, правда! Пожалуйста!

Стоило ослабить хватку, как Джаред тут же вцепился одной рукой в бедро Дженсена, другой потянулся вниз, но Дженсен его опередил. Сжал тонкий длинный член плотно, смазал пальцем выступившую каплю влаги. Джаред захлебнулся стоном, задвигался, толкаясь вперед, в кулак, и назад, на член Дженсена. Между ног у него стало влажно от пота, скользило лучше, восхитительно сдавливало, и, выжимая из Джареда оргазм, чувствуя, как он содрогается у него в руках, Дженсен кончил сам, представляя, что он внутри, в тесном, невыносимо узком жаре.

– В следующий раз, – заявил он, скатываясь с кровати.

Сомнений в том, что в следующий раз Джаред это припомнит, не оставалось.

Джаред явно намылился присоединиться к Дженсену в душе, но к тому времени как он туда дополз, Дженсен уже вытирался. Позволил Джареду плескаться, пока собирался на работу, а после категорично отправил за дверь.

– А завтракать? – заныл Джаред.

– Я на работе позавтракаю, а ты в школу опоздаешь, иди уже.

Шагнув в лифт, Дженсен нажал кнопку нижнего этажа. Джаред замешкался и впрыгнул в кабину в последний момент.

– У меня денег нет!

– Тебе дать?

– Нет! – Священный ужас, в который приходил Джаред от мысли брать у Дженсена деньги, даже если речь шла о несчастной десятке на сэндвич, крайне забавлял.

– Подбросишь до метро? – помолчав, оживился Джаред.

– Конечно. Ты же не в состоянии пройти пять минут пешком без того, чтобы во что-нибудь вляпаться.

– Э-эй, все вранье! Когда я последний раз во что-то вляпывался?

– Ну вот, в меня, например, вляпался.

Джаред молчал оставшиеся пару минут, пока лифт ехал вниз: видимо размышляя, насколько он «вляпался» и в каком смысле.

Дэнни как чувствовала – позвонила только после того, как Джаред, выкатившись из машины и помахав рукой на прощание, скрылся в переходе метро.

***

Оставаться у Дженсена на ночь было куда приятнее, чем вставать потом в несусветную рань, чтобы успеть домой перед уроками. Будь воля Джареда, он не заглядывал бы туда лишний раз, но следовало взять учебники, да и переодеться не мешало, а Дженсен пока не спешил приглашать Джареда переезжать к себе жить с концами. Не то чтобы Джаред размышлял об этом всерьез – за одним предположением подобной возможности тянулась такая цепочка проблем, трудностей и головной боли, что легче было просто не думать.

Тихо прокрасться в комнату и смыться на учебу не удалось. Мама неизвестно почему еще не ушла на работу – хотя должна была, и скрип открывающейся двери засекла моментально. Заговорила от плиты, не оборачиваясь, словно обращалась к сковороде, или что там шипело на конфорке – значит, сердилась:

– Вспомнил, что у тебя дом есть?

Джаред отмолчался, зная, что любой ответ только заведет ее сильнее, но этим не отделался.

– Мы вечером едем с бабушкой в больницу, – поставила его в известность мама.

– Что-то серьезное? – пробормотал Джаред под нос, бочком пробираясь к лестнице. До урока оставалось совсем немного, опаздывать не хотелось, а выслушивать нотации – и того меньше.

– Достаточно серьезное, чтобы ты, в качестве большого одолжения, пару дней побыл дома с сестрой.

– Но ей тринадцать, – возмутился Джаред раньше, чем успел прикусить язык. – Она же не младенец!

Выключив газ, мама развернулась и сложила руки на груди. Сжатая в пальцах лопатка выглядела так угрожающе, словно у нее имелся курок, который в любой момент можно было спустить.

– Я хочу, чтобы ты провел два вечера дома. Я даже не навязываю тебе наше с мамой присутствие, но не хочу, чтобы Мэг ночевала одна. Это очень сложно?

– А чего хочу я, тебе не интересно? – тут же вспыхнул Джаред.

Лопатку мама отложила очень медленно и спокойно. Вытерла руки о полотенце, подошла ближе, отрезая путь наверх, к спасению – в свою комнату.

– Ты почти не бываешь дома. Ты с нами не общаешься. От тебя ничего не добьешься – ни помощи, ни хотя бы разговора. Тебя вообще волнует что-нибудь, кроме собственных желаний?! – напускное спокойствие дало трещину, мамин голос подскочил на тон выше. – Я уже молчу о том, что ты шляешься ночами черт знает где! Я говорила с родителями Кевина, последние две ночи ты у него не оставался. Где ты ночуешь, Джаред? – на лице у нее проступили искреннее волнение и страх, Джареду стало невыносимо стыдно и так же невыносимо захотелось оказаться как можно дальше отсюда. – Ты… на чем-то сидишь?

Последние слова прозвучали еле слышно, но Джаред едва не присел, так его хлестнуло.

– Нет, что ты! – выпалил он. – Я не принимаю наркотики, мама!

К счастью, поверила она мгновенно, беспокойство ушло из глаз, хотя морщины на лбу не разгладились.

– Я просто… у меня… – попытался Джаред и замялся, уткнулся взглядом в пол. Рассказать про Дженсена он не мог, придумывать на ходу не имело смысла – мама раскусила бы в два счета.

– У тебя? – подтолкнула она.

– Я встречаюсь… Да блин, я не хочу об этом! – захлопнулся Джаред, надулся рыбой-ежом. – Хорошо, я останусь сегодня с Мэг, а сейчас я опаздываю в школу, можно пройти?

– У тебя есть девушка? – с осторожной надеждой спросила мама, освобождая дорогу. Джаред, стиснув зубы, кивнул и рванул наверх, громко пересчитывая ногами ступеньки.

День прошел на редкость бестолково, необходимость тащиться домой вечером тянула к земле грузом. Страшно не хотелось сидеть в четырех стенах – обманывала поговорка, не помогали они вовсе. Можно подумать, у Дженсена стены были особенные.

Вернувшись, Джаред свалил кучей возле порога ботинки и рюкзак, запихнул в себя, не разогревая, найденные в холодильнике спагетти и устроился на диване в гостиной.

Машинально включил телевизор – смотреть ничего не хотелось. Подержал в руке бесполезный телефон, рассматривая номер Дженсена, будто мог его набрать силой мысли, покосился на стационарный и со вздохом отложил сотовый. Нащупал в кармане продолговатый ключ: Дженсен дал его так небрежно, между делом, что до Джареда не сразу дошло, какое доверие ему оказали.

Подумалось, что соврал матери: подсел он на самом деле, и крепко. На Дженсена. Пока не запрещали, виделся с ним через день-два – и ничего, выдерживал, а сейчас, стоило матери обозначить четкое «нет», как все пробки сорвало, захотелось туда, немедленно, прямо сейчас – до зуда в мышцах, словно готов был бежать от Квинса до самого Манхэттэна, а заодно и на девятнадцатый этаж пешком.

Мэг не высовывала носа из своей комнаты – то ли и без Джареда не скучала, то ли обиделась всерьез и надолго. Строчки из учебника не желали обретать смысл, скачущие цветные пятна на экране телевизора вызывали лишь раздражение.

Писк микроволновки вернул в реальность: Джаред и сам не заметил, как задремал. Сестра со стуком бухнула на стол дымящуюся тарелку, посмотрела в упор и велела:

– Вали отсюда.

– То есть? – не понял Джаред.

– Ну, иди, – кивнула Мэган в сторону двери, раздражаясь от его непонятливости. – Ты же хочешь, так иди.

– Но, а как же... – не вовремя взбунтовалась совесть. – А ты..?

 

– Я не маленькая, – фыркнула Мэг. – Мама с бабушкой вернутся только послезавтра, а я переживу как-нибудь пару дней без твоей кислой рожи.

– Что вообще с бабушкой?

– Закупоривание сосудов, какая-то несложная операция, не знаю точно. Мама говорит, ничего страшного.

– Ты не обидишься? – спросил Джаред последнее, но наиболее важное в его представлении.

Мэг покачала головой.

Джаред взвился над диваном, в два прыжка оказался рядом с сестрой и порывисто сгреб ее в объятия. Та взвизгнула, забарахталась, волосы щекотно полезли в нос, и Джаред рассмеялся от ощущения легкости, мгновенно наполнившей все тело.

– Ты – лучшая! – сообщил он ее макушке. – Звони если что, ладно? Я приеду.

– Ночью? – недоверчиво сощурилась Мэг.

– Да, – кивнул Джаред, не задумываясь, что обещает за Дженсена.

– Вали уже, – отпихнула его Мэг, но заулыбалась во весь рот, не сдержавшись. – Лучше давай в Суперлэнд сходим!

– Обязательно! – Джаред бы сейчас и луну с неба пообещал, не сомневаясь, но сестру искренне хотелось отблагодарить.

Нескольких минут хватило, чтобы побросать в рюкзак учебники на завтра, натянуть куртку, всунуть ноги в кеды и выкатиться за дверь.

Он надеялся, что Дженсен дома – последнее время тот не задерживался на работе допоздна. Как Джаред ни пытался убедить себя, что он тут не при чем, глупое тепло все равно исправно разливалось под сердцем.

Добравшись до Шестой авеню, Джаред остановился отдышаться – неожиданно обнаружил, что от станции метро припустил почти бегом. В дом он зашел уже спокойно, тщательно следя за каждым шагом, помахал знакомому консьержу. Двери лифта приветливо разъехались, едва Джаред нажал кнопку – ждать, пока тот спустится с верхних этажей, не пришлось, и Джаред счел это хорошим знаком.

Озорное любопытство заставило опустить уже занесенную над звонком руку: захотелось застать Дженсена врасплох, устроить сюрприз. Джаред выудил из кармана нагретый телом ключ, отпер дверь, убедился, что свет горит – Дженсен дома – и радостно возвестил о своем присутствии:

– Дже-е-енс! Привет!

И осекся, увидев, что тот в зале не один.

***

Дэннил всегда поступала так, как считала нужным – читай: как взбрело ей в голову – и это являлось ее главным достоинством. Можно было не беспокоиться, что ей что-то напели на ухо или навесили на него же кудрявой лапши – Дэннил прислушивалась только к своему стилисту и только в вопросах одежды.

Дэннил всегда поступала так, как считала нужным, и это было ее главным недостатком. Собственно поэтому они и разошлись: Дженсен предпочитал знать, что может случиться с ним вечером, а Дэннил обожала строить планы на двоих, не ставя его в известность, или меняя их в последний момент. Дженсен любил свои нервные клетки и предпочитал с ними не расставаться раньше времени, а вопрос выбора между ними и Дэннил встал ребром. Что не помешало им с бывшей женой остаться друзьями – настолько, что Дэннил время от времени даже потрахивала Дженсена в знак хорошего к нему отношения: просто заявлялась когда ей вздумается с выражением лица «сейчас будет секс». Кем был Дженсен, чтобы от такого отказываться?

Впрочем, на этот раз, когда на пороге появилась словно сошедшая с обложки журнала мод Дэнни, он поймал себя на мысли, что больше бы обрадовался Джареду в грязных кедах, дырявых джинсах и с вороньим гнездом на голове. С ним было проще.

– Я ненадолго, не переживай, – весело сообщила Дэнни и проторчала у Дженсена три часа, не замолкая ни на секунду.

Расстояние между ними творило чудеса: разъехавшись, они стали так чудесно ладить, что иногда Дженсен думал: сделай они это раньше – и обошлось бы без развода.

– А ты как? Кого трахаем на этот раз, мальчика, девочку? – и глазом не моргнув поинтересовалась Дэннил.

Не выбери Джаред именно этот момент, чтобы объявиться, возможно, удалось бы выкрутиться, отмазаться, возможно, даже Джареда удалось бы объяснить. Но Джаред вошел в квартиру идеальным ответом на вопрос, и как бы великолепно Дэннил не умела контролировать эмоции, на мгновение ее глаза отчетливо округлились.

Джаред же, увидев незнакомку, замер в неестественной позе, словно прикидывал: заметили его или он еще успеет развернуться и сбежать.

– Привет! – Дэннил громко и излишне дружелюбно отрезала Джареду пути к отступлению.

Джаред принял более-менее натуральную позу и криво улыбнулся в ответ.

С одной стороны, отдавать Джареда на растерзание Дэнни было негуманно, с другой – будоражило любопытство естествоиспытателя. Пока Дженсен взвешивал за и против, Дэннил долго не раздумывала:

– Какой очаровательный молодой человек. Дженни, дорогой, ты не представишь нас друг другу?

Сомнений не осталось: Джареда следовало спасать. Какой бы соблазнительной ни представлялась возможность устроить ему проверку бывшей женой, Дженсен садистких наклонностей не имел, а Джаред явно не владел мастерством пикировки на том уровне, чтобы получать от нее удовольствие.

– Дэннил, это Джаред, мой друг. Джаред, это Дэннил, моя...

– Жена, – подхватила Дэннил, сияя улыбкой.

– Бывшая, – спокойно поправил Дженсен. – И она уже уходит.

– Фу, как грубо, – поморщилась Дэнни, но послушно поднялась, одергивая элегантные брюки. – Ты не забудешь про Лили во вторник?

Похоже, Дженсен все-таки уселся на оба стула сразу. Дэннил довольно быстро позволила выпроводить себя за дверь, но дала Джареду достаточно пищи для размышлений. Финальным аккордом она взасос поцеловала Дженсена на пороге, и он не удержался, подыграл – не столько ей, сколько в научных целях – с готовностью ответив на поцелуй.

Дверь за Дэннил закрылась. Теперь настал выход Джареда.

Дженсен ожидал более бурной реакции, нежели неприкаянное блуждание по квартире с задумчивым видом. Джаред пошатался, потрогал стены, попялился в окно, как положено, и только потом растерянно спросил:

– Кто такая Лили?

Дженсен прекратил безуспешные попытки заинтересоваться графиком на экране ноутбука и развернулся к Джареду всем корпусом.

– Моя дочь.

Джаред сглотнул нервно.

– А... а Дэннил... – Надо же, с первого раза запомнил. – Она...

– Бывшая жена, я же сказал.

– Вы спите вместе? – выпалил Джаред. Дженсен ожидал, что тот зажмурится, но Джаред смотрел напряженно, только зажался так, что резкие углы юношеского, неоформившегося до конца тела заострились еще сильнее, делая фигуру ломкой, хрупкой.

– Случалось, – честно подтвердил Дженсен.

Под кожей Джареда прокатились желваки, глаза сузились. Дженсен вздохнул разочарованно. Видимо слишком многого ожидал от подростка, слишком щедро дал авансом, воспринимая как равного.

– Что тебя возмущает? – терпеливо спросил он. – Что за тридцать лет я успел жениться и обзавестись ребенком? Или что до тебя у меня были партнеры?

Джаред, похоже, воспринял слова Дженсена как издевку.

– Ты спал с ней, когда мы... когда мы уже?..

Даже сейчас Дженсена заводила его неспособность спокойно говорить о сексе вслух, пробуждала грязные желания, пошлые мысли. Он прикрыл веки, выбрасывая непрошеное из головы, а затем взглянул Джареду прямо в глаза.

– Мы – что? Кто ты мне?

Вместо того, чтобы спокойно покрутить в голове, подумать – можно ведь было найти определение, прийти к единому знаменателю – Джаред захлопнулся еще сильнее, сжал кулаки, разве что боевую стойку не принял.

– Значит, я тебе никто? Я для тебя ничего не значу? Пустое место, да? Можно т... спать и со мной, и с бывшей женой, и это для тебя нормально?!

Последние слова он уже выкрикивал, вскочив на ноги. Дженсен резко потерял интерес, разочарование скопилось под языком, и захотелось выпить, чтобы смыть его, горькое.

– Я не говорил, что «спал» с ней после того, как начал «спать» с тобой, – спокойно поправил он.

Как и ожидалось, его ровный тон только сильнее распалил Джареда. Смысл сказанного до него, похоже, уже не дошел.

– Тебе ничего не мешает, да? Тебе вообще все равно, кто под боком – мальчик, девочка, какая в жопу разница!

– В жопу – никакой, совершенно верно, – согласился Дженсен.

Губы Джареда слегка дрожали, хоть он и стиснул их, чтобы скрыть. С минуту он молча метал глазами молнии по сторонам, будто выбирая, что бы разбить об стену; так и не решился, сорвался к выходу. Движения выходили резкими, рваными. Дженсену и жаль его было, и досадно до крайности – больше за себя, за то, что так обманулся в ожиданиях. Он мог бы сказать Джареду то, что тот жаждал услышать: что в данный момент его никто больше не интересует, мог бы и приукрасить, долить романтической чуши – но не хотелось. Он не нанимался пацану ни в няньки, ни в психологи, и если тот ожидал, что за ним кинутся в ночь холодную вымаливать прощения, над этим оставалось только посмеяться.

– Пока, – зло бросил Джаред и хлопнул дверью – явно тише, чем собирался.

– Всего хорошего, – чистосердечно пожелал Дженсен в пустоту.

Некоторое время он задумчиво всматривался, осыпалась ли штукатурка с потолка, или ему показалось, а затем погрузился в отчетный график за прошлый квартал, на этот раз с искренним желанием в нем разобраться.

***

Снизу громады небоскребов Манхэттэна давили, в то время как вид сверху давал ощущение силы; стоя полуголым перед огромным окном Дженсена, Джаред чувствовал себя почти богом, а теперь, продираясь сквозь толпу, – ничтожной песчинкой в людском потоке.

Обида душила комком в горле, мерзко щипала в глазах. Злость на Дэннил поблекла, Джаред успел почти забыть о ней – так больно ударило равнодушие Дженсена.

Джаред остановился, не узнавая местности вокруг, сообразил, что свернул не в ту сторону. Сдулся, сгорбился – словно разом выгорело топливо, замешанное на ярости и задетом самоуважении – и медленно побрел обратно. Получалось – хоть он и строго запретил себе обнадеживаться понапрасну – все равно успел понастроить песочных замков до неба, и теперь они лежали бесформенной уродливой грудой у ног. Дженсен занимал его мысли с утра до вечера, да и сны тоже – появляясь в них с завидным постоянством. Джаред бегал к нему, как идиот, считая – надеясь – что тому приятно его общество, терпел упреки домашних, забросил друзей... Влюбился как сопливая девчонка, вот что. «Влюбился», – упрямо повторил он про себя романтичное и унизительное, от чего еще хуже стало.

А Дженсен на него плевать хотел.

Ну, не только плевать, конечно. Трахаться с Джаредом ему вполне нравилось. Мысль о том, что настоящего секса у них так и не случилось, не порадовала, напоминая – это Джаред настаивал, Джаред напирал и обтирался об Дженсена, как кошка во время течки. Че-ерт... стыдно-то как.

Думал, что Дженсен относится к нему как к равному, а тот просто снисходительно позволял находиться рядом; есть в доме – и ладно. Как домашнее животное – ну точно, кошка.

Джаред замер на месте, холодея от осознания. Получается, все? Теперь он больше не сможет прийти к Дженсену, не сможет развалиться на мягком диване или ковре, или, тем более – на его коленях. Не будет больше спокойствия и тишины просторных комнат и потрясающего вида на Манхэттен. Дженсен не расскажет про очередную удачную сделку, не спародирует смешно медлительного компаньона и не будет шептать на ухо обжигающие, смущающие, плавящие пошлости...

От сигнала машины Джаред дернулся всем телом, пульс подскочил, неприятно отзываясь аж в кончиках пальцев.

– Эй, красавчик, чего задумался?

К своему удивлению, голос Дэннил Джаред распознал сразу. Гадкое ощущение на душе разом многократно усилилось. Стиснув зубы, он двинулся вперед, к метро, упрямо не поворачивая головы, но машина покатила следом.

– Давай подвезу, – стерва Дэннил не желала оставлять его в покое. – Джаред, подожди. Да стой же ты!

Машина отстала, хлопнула дверь, пикнула сигнализация. Джаред ускорил шаг, но Дэннил, даром что на высоченных каблуках, догнала его и поймала за руку.

– Поссорились? – спросила она. К удивлению Джареда – без издевки. Впрочем, лучше от этого он к ней относиться не стал.

– Радуйся, – буркнул, пытаясь вырвать руку, но хватка оказалась не по-женски крепкой.

– Чему? – удивилась Дэннил. – Да успокойся ты. Был бы он мне нужен – чего бы мы разводились?

Джаред медленно высвободил кисть, больше не пытаясь сбежать.

– Но вы же... – попытался он, но слова не ложились на язык. Черт бы побрал его косноязычие, дающее о себе знать в самые неподходящие моменты!

Дэннил прищурилась, разглядывая его с ног до головы; Джаред себя чувствовал словно под рентгеновскими лучами. Стало стыдно за старые кеды, протертые джинсы, отсутствие хоть подобия прически. Неуютно.

– Боже... – рассмеялась она неожиданно. – Поверить не могу... Сколько тебе лет?

Джаред молча развернулся и зашагал прочь.

Дэннил остановила его во второй раз.

– Ладно, я поняла. Больше не буду. Давай я тебя подвезу до дома, поздно ведь уже. Хорошо? Не спрашивать обещать не могу, но если не захочешь – просто не отвечай, идет? Только адрес скажи.

Поколебавшись с добрую минуту, Джаред все же сел в светло-бежевую ауди.

– Если собираешься с ним поладить – думай головой, – заговорила Дэннил после честных пяти минут молчания. – А не эмоциями. Готова поспорить, что бы он тебе ни сказал – все было неоднозначным. Он просто хотел тебя проверить, а ты воспринял в штыки. Верно?

– Нахуй таки проверки, – огрызнулся Джаред. Но задумался.

Восстановить в памяти реплики Дженсена сквозь наслоившуюся обиду оказалось непросто, но выполнимо. Джаред прокрутил разговор в голове раз, другой, стараясь, насколько мог, не заводиться по новой. Дженсен не говорил, что Джаред для него обуза, не прогонял его. Все реплики он формулировал тщательно неопределенно, он действительно... будто нажимал на разные кнопки, проверяя, как действует каждая. А Джаред послушно велся, щедро додумывая под диктовку затмивших мозг чувств.

– Ты еще можешь вернуться и попросить прощения, – подсказала Дэннил.

Безумный порыв немедленно все исправить перекрыло вспыхнувшим уязвленным самолюбием. И раздражением – будто чесалось ровно между лопатками: чего она лезет?

– Может, это он должен извиниться? – возмутился Джаред.

Дэннил расхохоталась; пальцы Джареда немедленно закололо желанием открыть дверцу машины на полном ходу и свалить ко всем чертям.

– Я так понимаю, ты ему что-то подобное и выдал.

– Нет, – буркнул Джаред.

– А что?

– Ничего! – Помолчал и нехотя признал: – Наговорил... всякого.

– Наговорил или накричал?

С хайвея они выехали на шоссе Хардинга, оттуда до 67-й авеню уже было рукой подать. Джаред не произнес ни слова, но для Дэннил, похоже, тишина послужила вполне однозначным ответом.

– Так сколько тебе лет-то? – с любопытством покосилась она, уже выруливая на улицу Джареда.

– Останови здесь, – попросил он: не хотелось, чтобы его, выходящего из машины, заметили подруги матери или, еще хуже – бабушки. Отвел глаза и солгал: – Семнадцать.

– Врешь, – определила Дэннил до обидного быстро. – Хорошо, если шестнадцать есть. Ну, Дженсен, ну старый извращенец!

Последнее прозвучало едва ли не с восхищением, и Джаред уставился на Дэннил, не зная, как реагировать.

– Я, конечно, предполагала, что от него можно ждать чего угодно, но ебать детей – это уже как-то чересчур, – покачала она головой.

С Джареда было довольно.

– Спасибо, – выплюнул он и вылетел из машины. Дверь тем не менее закрыл аккуратно.

– Стой! – окрикнула Дэннил, пришпиливая его к месту. – Запиши мой номер.

– Зачем? – удивленно обернулся Джаред.

– Запиши, – с нажимом повторила она.

Джаред не стал говорить, что исходящие у него все равно закрыты, молча добавил в память продиктованный номер и, не ответив на вполне доброжелательное пожелание спокойной ночи, отправился в дом, врать Мэг, почему так быстро вернулся.

***

Сон не шел. Джаред обратно не явился, чего и следовало ожидать, и первое, как ни странно, напрямую вытекало из второго. Проворочавшись до двух ночи, Дженсен признался себе сначала, что не хватало рядом угловатого, беспокойно пихающегося всю ночь мальчишки, а затем и в том, что перегнул палку со своими опытами. Парень держался молодцом, и проблема завышенных ожиданий была Дженсена, а не его. Это Дэнни не купилась бы на провокацию, прицепилась к словам и вытрясла правду; еще и вывела бы Дженсена из себя по пути, оставшись при этом совершенно невозмутимой.

А Джаред был как спичка: чиркаешь – вспыхивает; по-юношески остро реагировал на происходящее вокруг, и по-особенному ярко чувствовал. Он по-настоящему хотел быть рядом и, положа руку на сердце, и без того прошел бесчисленное множество мелких проверок, которые ему устраивал Дженсен при каждой встрече.

Дженсен перевернулся на спину, глубоко вдохнул, задерживая воздух и представляя, что собирает в легких всю негативную энергию. И резко выдохнул в потолок.

Как ни крути, истерику мальчишка устроил некрасивую. Стоило ему задать один правильный вопрос, и Дженсен ответил бы прямо. Впрочем, шанс у Джареда оставался, выбор был за ним: добиваться, как большой мальчик, того, чего хочет, или сдаться и вернуться к своей привычной жизни.

Самовнушение подействовало, как и всегда – уж что-что, а убеждать себя в собственной правоте Дженсен умел.

И все же весь следующий день не мог избавиться от смутного предвкушения, ожидания. Такое часто случалось перед заключением сделки – вроде бы уже и решили, и договор составили, только подписать осталось – но нет, мизерный шанс, что в последний момент что-то сорвется, рябит гладь душевного спокойствия, не дает расслабиться.

Дженсен ушел с работы пораньше, забрал Лили из школы, как и обещал Дэннил, и долго гулял с ней по парку Бэттери. Лили как обычно поразительно ловила его настроение – не отвлекала расспросами, не дергала. Молча трогала ладошкой памятники, приманивала белок и улыбалась восторженно, когда те нагло карабкались вверх по ее джинсам. Обнаружив подвох, белки убегали с рассерженно-оскорбленным видом, оставляя грязные отпечатки лап на светло-голубой ткани. Дженсен купил орешков, и они с Лили осели на лавке, привлекая лакомством внимание хвостатой публики. Одна особо наглая белка даже взобралась на спинку скамейки и потянулась усатой мордочкой к уху Лили, отчего та весело взвизгнула и скормила прожорливой счастливице половину пакета.

Дочь всегда действовала на него умиротворяюще – как источник силы, маленький, яркий и неистощимый. Маяк, благодаря которому Дженсен знал, что никогда не позволит себе пойти ко дну.

– Можно я у тебя сегодня останусь? – спросила она, взглянув снизу вверх.

«Да», – собирался ответить Дженсен и неожиданно для себя отказал. Ощущение незавершенности вернулось, засосало под ложечкой предвкушением.

– Хочешь, на все выходные приедешь? – предложил в качестве компенсации.

– Хочу. А почему сегодня нельзя? У тебя кто-то будет?

– Может быть, – честно признался Дженсен, больше себе, чем ей. – Может быть.

Скормив белкам остатки орехов, они погуляли еще немного по зеленым лужайкам, спустились к реке и навернули большой круг от мемориала Второй Мировой до Ректор Парк и обратно. Дженсен предложил прокатиться на катере до острова Еллис и Статуи Свободы, но Лили взглянула на толпу туристов и сморщила нос. Иногда она так напоминала Дженсену его самого, что не по себе становилось.

Дома Дженсен оказался не позже обычного: Дэнни забрала Лили на Таймс Сквер, а оттуда до Шестой авеню было рукой подать. На прогулке с дочкой он отвлекся, развеялся, о Джареде на время и думать забыл. Но, провернув ключ в скважине, уже с порога почувствовал – раньше, чем услышал шум воды.

Джаред.

Волна удовлетворения накрыла и схлынула, унося отголоски неясного беспокойства, ставя галочку напротив сделки.

В ванной стало тихо. Дженсен успел налить себе виски и удобно устроиться в кресле, прежде чем Джаред вывалился из душа, полностью одетый, решительный и неуверенный одновременно – поразительно, как ему только удавалось.

Дженсен проглотил улыбку, норовившую растянуть губы, помолчал.

– Ну, спрашивай. Ты же хотел спросить?

Джаред кивнул, неосознанно скользнул языком по губам, явно нервничая, словно от вопроса по меньшей мере зависела его жизнь.

– Ты хочешь, чтобы я был здесь?

– Да.

– Ты спишь с кем-то кроме меня? Ну... сейчас... – Джаред не выдержал, метнулся глазами вбок, но перевел взгляд на Дженсена снова, с заметным усилием.

– Нет.

Вздох облегчения ему скрыть не удалось.

– Я доверяю тебе, Джаред. Ты понимаешь, что это значит? Я тебе доверяю, я хочу – тебя, но не твоих истерик. Ты можешь отмотать назад на этот раз, но только если больше подобного не повторится.

– Но ты сам!.. – вскинулся Джаред и тут же себя одернул: – Нет, не слушай. Я... сейчас. Секунду.

Стоял молча, смотрел в пол, не двигаясь, только грудная клетка вздымалась и опадала тяжело, заметно даже на расстоянии.

– Ты знаешь, что нужно делать, – произнес Дженсен.

***

Джаред знал, чего от него ждут, и ненавидел чувствовать себя нашкодившим ребенком. Но черт – Дженсен относился к нему по-взрослому, Дженсен ставил его так высоко, а он налажал – заслужил теперь, и не свалишь вину ни на кого другого. Дэннил оказалась права; он думал весь день, вертел в голове и так и сяк. Дошло.

– Извини, – выдавил наконец. – Извини меня.

В руках Дженсен задумчиво баюкал стакан, не спеша отпивать, рассматривал янтарную жидкость. Виски?

– Ты же понимаешь, за что просишь прощения?

В груди заныло от унижения, от идиотского желания уйти, хлопнув дорогущей дверью, чтобы Дженсен пожалел потом, чтобы побежал за ним и сам просил вернуться.

Джаред знал, что это из области фантастики.

Знал и то, что не прав – но как же сложно было признавать! И ведь Дженсен, Дженсен его спровоцировал, но...

– Понимаю.

Желание вернуть все, как было, оказалось сильнее обиды, сильнее ущемленной гордости.

Поставив стакан на столик, Дженсен ослабил узел галстука и удовлетворенно кивнул.

– Тогда раздевайся.

Что? Глаза Джареда округлились: контролировать выражение лица не получалось, как он ни старался.

– Т-то есть… – запнулся он, а руки, чертовы руки сами собой потянулись к краю рубашки под гипнотизирующим, не иначе, взглядом Дженсена. Тяжелым, плавящим взглядом, пропитанным спокойствием и уверенностью в себе, взглядом человека, который твердо стоит на ногах и привык получать то, что хочет – не по щелчку пальцев, а потому что добился своими силами… и, черт, действительно ведь получит. Хорошо хоть, можно малодушно списать на то, что их желания совпадают.

Пальцы, неловкие, негнущиеся, вмиг стали липкими и скользкими от волнения – Джаред никак не мог привыкнуть, что на него смотрят так – голодно, жарко. Что так смотрит Дженсен – Дженсен, мистер Идеальный Костюм, ебаный успешный бизнесмен, к чьим ногам дождем сыплются люди и деньги. Иногда не понимал сам, что Дженсен вызывает в нем больше: восхищения или раздражения, обожания или ненависти. Все сплелось в настолько тугой клубок, что лишь одно ясно – не выпутаться.

– Помочь тебе?

Джаред зло рванул ремень из пряжки; с бедер джинсы свалились на пол без его помощи. Вывернулся из трусов и замер, проклиная горящее лицо – даже уши пылали.

– Ну, иди уже. Иди сюда, – тени в уголках рта Дженсена обозначились чуть глубже, единственно выдавая улыбку.

Горячие ладони легли на талию, притянули ближе, заставляя потерять равновесие, упереться в плечи Дженсену. Проехались вниз и нажали под коленями. Джаред принял приглашение-приказ: залез неловко на широкое сиденье, вписываясь коленками между мягких подлокотников и обтянутых дорогой тканью ног Дженсена. Оказался полностью у него на руках, абсолютно голый, а Дженсен – боже! – Дженсен даже долбаный галстук не снял. Стыдно стало так, что дышалось с трудом, возбуждало до мелкой дрожи.

– Разденься, – попробовал Джаред повторить за Дженсеном, но вышло совсем не похоже, глупо и жалко. Дженсен хмыкнул и крепко прижал к себе, разом вперед и вниз: пахом к паху, грудью к груди. Джаред только охнуть коротко успел, покрылся мурашками так, что казалось, волосы на голове встали дыбом.

Дженсен не двигался, а получалось – проезжался всем телом: точнее, Джаредом по себе проезжал, качал, поддерживая под ягодицы сильными руками, как на качелях: вверх-вниз, и дыхание так же перехватывало. Терся носом о шею, ошпаривал жесткой щетиной, задевал губами на контрасте – нежно.

– Как ты это делаешь, Джаред, а? И мне не рассказываешь, – зашептал странное. – Чем сейчас догоняются, что ты творишь такое, что с ума сводишь напрочь? Ты весь – как чистое экстази, невозможно тобой … м-м-м… невозможно насытиться.

Хотелось сказать, чтобы перестал, что нет сил слушать, но от смущения язык как парализовало, к небу прилип – и слова не вымолвить. А Дженсен продолжал безжалостно:

– Ты пахнешь, знаешь, как… сексом пахнешь. Грязными мыслями, спермой, будто дрочил недавно, ты же дрочишь, да, Джаред?

И взглянул пытливо, прямо в глаза – словно действительно ответа не знал. Да все в пятнадцать дрочат, что за идиотизм?! Что ж он его мучает, сволочь такая…

– Хватит, – всхлипнул Джаред, уходя от цепкого взгляда, утыкаясь пылающим лицом в идеально выглаженный воротник. – Дженсен, перестань.

– И ребенком пахнешь еще, – продолжал тот, будто не слышал ничего. – Невинностью этой, свежестью, молоко и печенье – у меня Лили так в пять пахла. Что за смесь дикая, а?

– Дженсен…

– Красивый, красивый такой, – прервался, облизал ушную раковину, тщательно, мокро. Обдал запахом одеколона, Джаред не собирался – а втянул воздух сильно. – Кожа… трогать и трогать. – Перехватил жестко одной рукой вокруг талии, продолжая поддерживать, а другой метнулся ко рту, обвел губы с нажимом, сминая. – Ты своей улыбкой способен мир завоевать, запомни хорошенько.

Господи, что за чушь?

– Перестань!

– Лет через пять вытянешься, верзила, будешь выше меня, раздашься в плечах – девушки от одного взгляда воспламеняться будут.

– А ты? – попытался Джаред по-другому. Может, если поддаться – то получится выбраться из пожара стыда, в который бросало от слов Дженсена?

– А я и так, не видишь что ли? – и поцеловал, наконец, замолчал, слава богу, утянул в себя, окутывая окончательно своим вкусом и запахом.

Джареда вело, теплые сухие ладони на спине, бедрах, груди лишали остатков самоконтроля. Дженсен будто читал его мысли, знал, где больше всего хочется прикосновений: то дотрагивался безошибочно, то так же безошибочно избегал, дразня, распаляя. Потерявшись в ощущениях, Джаред напрочь забыл, что можно самому что-то делать, лишь ерзал на коленях Дженсена, подставляясь умелым рукам, и бестолково дергал узел галстука, запутывал его сильнее, вместо того чтобы снять. В итоге Дженсену надоело, галстук приземлился на полу возле кресла, а Джаред исхитрился сосредоточиться ненадолго и расстегнуть пару верхних пуговиц Дженсеновой рубашки. Приник жадно к обнажившейся ямке между ключиц и принялся изучать языком шею, светлую и нежную там, где еще не начиналась под подбородком линия короткой жесткой щетины. Увлекся, слушая низкий тихий стон, рокочущий где-то под кожей, и оторвался, лишь когда в плечо осторожно, но настойчиво уперлась ладонь Дженсена.

– М-м? – Джаред непонимающе вскинул глаза.

– Оближи.

На губы легли пальцы, не нажимая, не настаивая – предлагая. Джаред ни секунды не сомневался: приоткрыл рот, дотронулся кончиком языка до подушечек, неуверенно, и еще раз, сильнее. Сначала просто вылизывал, потом, осмелев, вобрал два в рот, не прекращая усердно скользить языком между ними. Член Дженсена, упирающийся в ягодицу, уже твердый под слоями ткани, ощутимо напрягся, и Джаред с воодушевлением сомкнул губы плотнее.

– Хороший, хор-роший, вот так, да, умничка, – Дженсен отнял руку, приподнял другой Джареда и прижал мокрый от слюны палец прямо к дырке. Джаред инстинктивно дернулся и сразу же подался назад, боясь, как бы Дженсен не истолковал его реакцию неправильно. Закрыл глаза, сосредотачиваясь на прикосновении, на том, как мягко и скользко кружит кончик пальца, то и дело надавливая сильнее и ныряя внутрь.

– Дже-е-енсен... – не выдержал Джаред, отчаянно пытаясь насадиться.

– Что, Джаред?

– Хочу, – только и смог выдавить. – Пожалуйста!

Для Джареда каждое слово было подвигом, Дженсен знал и беззастенчиво пользовался – но сейчас, на удивление, не стал мучить, вынуждать шевелить неповоротливым языком. Джаред и глазом моргнуть не успел, как оказался на диване, на спине, с широко раздвинутыми ногами.

– Щекотно, – захихикал он, завертелся, когда Дженсен повел языком от колена до паха по внутренней стороне бедра. Горячее дыхание замерло, задевая мошонку, и Джаред – вместе с ним, осекся, застыл в предвкушении. Дженсен мягко рассмеялся и коснулся губами под пупком. Джаред застонал от разочарования.

– Вот так, – похвалил Дженсен. – Еще хочу. Еще, Джаред, хочу, чтобы ты стонал, чтобы кричал, хочу тебя слышать. – И плотно сомкнул пальцы на члене, на какую-то секунду, достаточную лишь для того, чтобы Джаред тихо вскрикнул и выгнулся навстречу.

– Да, именно так, – кивнул Дженсен. – Держись, Джаред.

Тот собирался спросить: что, что Дженсен для него придумал – но не успел, забыл. Немногое, что до сих пор оставалось в голове, моментально из нее вылетело.

Пытка, сладкая, невыносимая. Дженсен уперся руками в диван и больше ими не прикасался к Джареду. Обрушил на него серию поцелуев-засосов – на шею, живот, бедра – ощутимых, но недостаточно, чтобы оставить следы. Спустился совсем низко, Джаред даже обеспокоенно приподнялся на локтях, но тут же получил тычок в грудь: мол, лежи смирно, не рыпайся.

Дженсен тщательно облизал круглую косточку на щиколотке, куснул коленку, пролизал себе вверх дорожку до живота. Джареда выгибало над диваном, в паху тянуло и ныло, но он тщетно вскидывал бедра – Дженсен все умудрялся находить нечто, интересующее его сильнее. Джаред почти созрел попросить, уже было открыл рот, но его неожиданно дернуло наверх, перевернуло, а в следующий момент он стоял на четвереньках, прижавшись щекой к мягкой обивке, с унизительно вздернутым кверху задом, открытый, выставленный напоказ.

– Что ты... – забарахтался он неуверенно, но тяжелая ладонь легла между лопаток, придавила, сопровождаемая строгим:

– Тш-ш-ш.

Дженсен вылизывал его, удерживая руками разведенные ягодицы, словно конфету смаковал. С нажимом проводил языком до самого копчика, кружил едва ощутимо по краю и толкался внутрь, заставляя член вздрагивать. Яйца поджимались, оргазм подкатывал близко – и каждый раз недостаточно, не хватало прикосновения к члену, давления, хоть чего-нибудь – а самому дотронуться Дженсен не давал, перехватывал руки. Джаред не выдержал.

– Пожалуйста, Дженсен, не могу больше, не могу, дотронься... дотронься, пожалуйста! Я умру сейчас, если не... не...

– Что? – Дженсен оторвался от его задницы, не дожидаясь ответа, подсунул руку под живот. Потянул вверх, заставляя выпрямиться, приказал: – Вставай.

Он остался сидеть, а Джаред теперь стоял перед ним, возбужденный до шума в ушах. Член покачивался прямо перед лицом Дженсена, и Джареду почти хватило представить, как тот сомкнет губы вокруг головки. Почти, блядь!

Дженсен взглянул снизу вверх, улыбнулся ослепительно развратно и положил ладони на ягодицы Джареда. Скользнул к расселине, втиснул оба средних пальца по мокрому внутрь, чуть развел. Джаред завыл беззвучно, запрокинув голову, насаживаясь глубже. Почувствовал едва ощутимое, дразнящее прикосновение: сначала кончика языка к головке, а затем губ – одним намеком вокруг. И кончил, так сильно, что упал бы – колени подогнулись – если Дженсен, проглотив все до капли, не потянул бы раньше, не уронил на себя.

– По-тря-са-ю-щий, – выдохнул в ухо, и Джареда скрутило новой волной, отголоском, почти таким же мощным, как сам оргазм.

***

Потрясающий. Отзывчивый, страстный, смелый. Только выдоив его досуха и убедившись, что прикосновения к чересчур чувствительному члену больше не приносят удовольствия, Дженсен нашел в себе силы оторваться. Казалось, одежда вплавилась в кожу – так он взмок под слоями ткани, так неудобно давили брюки. Но оно того стоило: дискомфорт от полного обмундирования компенсировался тем, как возбуждающе выглядел рядом с ним обнаженный Джаред.

Дженсен бережно усадил его на диван – выпустил из рук неохотно, но оставаться в костюме хотелось еще меньше.Взгляд плавающего в посторгазменном наслаждении Джареда наконец сфокусировался, прошелся по телу Дженсена. От осознания, что тот все еще одет, краска медленно поползла от щек Джареда вниз, разлилась по шее, растворяясь в нежном загаре под ключицами. Он постарался смазать движение, скрыть, но Дженсен успел заметить инстинктивный жест в желании прикрыться.

На кресле быстро образовалась горка вывернутой одежды – как никогда было наплевать на привычку аккуратно все складывать; последними на пол упали носки. Пару мгновений Дженсен боролся с желанием опуститься на колени между длинных раскинутых ног, вобрать в рот обмякший член, почувствовать, как он набухает, наливается тяжестью на языке. Вместо этого протянул руку Джареду и велел:

– Идем.

Тот послушался беспрекословно: вложил узкую длиннопалую ладонь в руку Дженсена и последовал за ним в спальню.

Да, вот теперь стало правильнее. Джаред, распластанный на кровати, задыхающийся, извивающийся под Дженсеном, был олицетворением греха – греха и невинности разом. Хотелось его до помутнения рассудка: нежно и медленно, грубо и жестко, в тысяче разных поз, как угодно, хотелось попробовать с ним, что только можно, и немного больше. И все же Дженсен додержал, дождался, пока Джаред, в очередной раз подавшись задницей на пальцы, глухо всхлипнет, отвернувшись:

– Ты обещал!

От смазки на простыне расплылось пятно – Дженсен не пожадничал, бесстыдно выставленная напоказ промежность влажно блестела. Тянуть он не стал, завел высоко ноги Джареда, прижав их к груди, раскрыл полностью. Джаред с готовностью подхватил себя под коленями, опережая незаданный вопрос, но Дженсен все равно спросил – хотелось перестраховаться, еще раз дать шанс отступить:

– Уверен?

– Да! – без запинки выпалил Джаред, словно курок спустил.

Напоследок Дженсен нырнул двумя пальцами в растянутое, скользкое от смазки отверстие, приставил к нему головку и нажал, игнорируя захлестывающий кайф, сосредотачиваясь на Джареде, на том, чтобы по максимуму избавить его от неприятных ощущений. Тот глубоко и часто дышал, все равно узкий, невероятно тесный, сдавливал почти до боли, зажимался, глупый.

– Тш-ш, ну, Джаред, тихо, тихо... – Дженсен одной рукой удерживал его за бедро, медленно продолжая натягивать, другой гладил бока, живот – куда только мог дотянуться, старался успокоить. – Расслабься, потерпи, маленький, больно, да? Сейчас пройдет.

Джаред отрицательно потряс головой, замычал невнятно. Дженсен заставил себя остановиться полностью, всмотрелся в раскрасневшееся лицо.

– Что? Что, Джаред? Посмотри на меня. Если слишком больно, если не хочешь – скажи, я перестану.

Джаред застонал, будто от досады, замотал головой еще яростней. Собрался наконец с духом:

– Не больно.

– А что тогда?

Джаред отвернулся и признался подушке:

– Страшно.

Дженсен на пробу качнулся чуть вперед, входя глубже. Добился прерывистого вздоха, перетекшего в сладкий тихий стон.

– Глупый, – шепнул Джареду на ухо, наклонившись близко-близко, практически сложив его пополам. – Это я. Я не сделаю ничего, что ты сам не захочешь. Я не сделаю тебе плохо. Ты же знаешь, правда?

– Знаю, – кивнул Джаред. Глаза при этом крепко зажмурил.

– Если будет больно...

– Да не будет! – выпалил неожиданно, резко взвинтив тон. – Дженсен, ну-у...

Уверенность мальчишки интриговала. А еще – он говорил, наконец говорил во время секса, и Дженсену слишком нравилось его слушать, чтобы упускать такой шанс.

– Почему ты так уверен?

Бедрами Дженсен прижался к ягодицам Джареда, войдя на всю длину, до конца, и едва не захлебнулся бешеным желанием двигаться – сильнее, жестче. Вместо этого потянул обратно, мазохистски медленно.

– Скажи, Джаред, ты пробовал сам, да?

Ответом послужил беспомощный стон.

– Пробовал трахать себя? Чем, пальцами, вибратором? Ты ведь уже дорос до таких игрушек, да? – Дженсен нашел вкусное местечко под его челюстью и перемежал слова поцелуями–покусываниями.

– Пальцами, – выдохнул Джаред и вильнул бедрами, понукая двигаться.

Дженсен вышел полностью и тут же втолкнулся одной головкой обратно, так несколько раз, не позволяя привыкнуть к ощущению заполненности и не прекращая давления, ни на секунду не оставляя в покое сжимающееся кольцо мышц. Джаред взвыл под ним, заскреб ногтями по плечам, но в этой позе насадиться не мог.

– Я хочу посмотреть, как ты это делаешь, – поделился с ним Дженсен. – Ты же мне покажешь, Джаред? Покажешь, как трахал себя пальцами, когда думал обо мне?

– Да, Дженсен, боже, да, что угодно, пожалуйста, ну, пожалуйста, я не могу, я хочу... Пожалуйста!

Дженсен прекратил мучить, перестал сдерживаться – только сейчас понимая, каких усилий это стоило. Поначалу еще щадил, сглаживал движения, сколько мог, а потом задвигался жестко, резко, как хотелось давно. Нашел правильный угол: Джаред стал неконтролируемо вздрагивать и вскрикивать на каждом толчке – и отпустил себя окончательно; потерял счет времени, пока вбивался в гибкое, сильное тело. Член Джареда, упирающийся Дженсену в живот, напрягался, когда он вгонял на всю длину. Джаред кусал губы – пытался заглушать стоны, но все равно звучал непрерывно: вздохами, всхлипами, вскриками; от его отдачи, от реакций плыло перед глазами. Накрыло наконец, заискрило, и, едва дождавшись, пока между их телами станет скользко от спермы, Дженсен догнал Джареда несколькими фрикциями. Стиснул так, что сотрясающая того мелкая дрожь ощутилась как собственная, и, кончая, вцепился зубами в кулак, чтобы не оставить следов на гладкой коже.

Джаред заворочался под ним сразу же, забормотал:

– Тяжело... ноги... пусти.

Тряхнув головой, чтобы избавиться от мерцающей черно-белой пыли в глазах, Дженсен приподнялся, позволяя Джареду опустить затекшие ноги. Упал на спину, наслаждаясь прохладным прикосновением простыни к горячей, мокрой от пота коже, и широко раскинул руки, одной задевая Джареда. Бездумно провел по груди, к животу, размазал капли спермы. Спустился ниже, осторожно собрал в горсть нежную мошонку, сжал легонько. Джаред вздрогнул, завозился непонятно – пытаясь то ли податься навстречу руке, то ли избежать прикосновения. Дженсен рывком перевернулся на бок, сгреб потного, липкого Джареда в охапку и притиснул к себе.

– Тебе в душ надо, – сказал, чувствуя, как стремительно проваливается в сон.

– Тебе тоже, – Джаред попытался пихнуть его локтем, но отсутствие дистанции не позволило – получилось, просто дернулся.

– Хочешь вместе?

– Хочу.

Никто так и не поднял задницы с матраса, и минуты не прошло, как оба уже крепко спали.

***

Разлепив глаза, Джаред долго моргал на экран телефона, а когда дошло, сколько времени на часах – подскочил как ужаленный. Дженсен сладко спал, отвернувшись, и Джареду, даже безбожно опаздывающему, пришлось приложить усилия, чтобы оторвать взгляд от плавной линии позвоночника. Отчаянно хотелось плюнуть на школу и остаться в постели, прилипнуть грудью к сильной спине, уткнуться носом между лопаток. Но Дженсен в любом случае должен был вставать через четверть часа, а уж он вряд ли горел желанием прогуливать работу.

– Дженс... – виновато потряс его Джаред за ногу. – Дженсен, просыпайся.

Со своим отражением в зеркале Джаред с утра предпочитал не встречаться. Как Дженсен умудрялся с растрепанными волосами, глазами-щелочками и припухшими со сна губами выглядеть так, что у Джареда мгновенно тяжелело в паху – он не представлял.

– Опаздываешь? – Дженсен потянулся, сцепив руки в замок над головой, и Джаред поскорее отвел взгляд: зрелище лишало его силы воли.

– Угу, – буркнул расстроенно. – Давай не пойдем никуда.

Дженсен коротко хмыкнул.

– Одевайся, я подвезу. Тебе домой или сразу в школу?

Надо было домой. Джаред не смог определить, почему туда хотелось еще меньше обычного, что за нехорошее предчувствие ворочалось в животе – постарался не обращать внимания.

Полчаса спустя он уже выходил из машины напротив калитки – Дженсен собирался остановиться, как всегда, на углу, но Джаред легкомысленно дернул поехать дальше – мол, дома никого, кроме сестры. Тянуло поцеловать Дженсена на прощание, но не рискнул, несмотря на то, что мама с бабушкой еще оставались в больнице – а вдруг соседи? Хлопнул дверцей, махнул рукой и быстро взбежал по ступенькам крыльца. Распахнул дверь, не заботясь на этот раз о тишине, и...

– Доброе утро, – сказала мама.

Джаред даже зажмурился на мгновение, ощущая себя Филом из «Дня сурка» – позавчерашнее повторялось точь-в-точь, даже сковородка так же шипела на огне. Мэг, завязывающая у двери шнурки на кроссовках, виновато глянула снизу вверх, но Джаред и без того не стал бы ее винить.

– После школы – сразу домой, – велела мама. – И только попробуй не прийти.

Неведение мучило, разливалось по венам неприятным холодом. Джаред то и дело порывался попросить телефон – позвонить Дженсену, и останавливал себя, сомневаясь, а стоит ли его дергать. Может, пронесло? Может, просто очередной выговор, к которым у Джареда уже выработался иммунитет? Или они влипли, и надо срочно искать выход?

К концу учебного дня он взвинтил себя так, что домой от автобусной остановки мчался бегом. Не помогло: мама еще не вернулась с работы, зато бабушка проела все мозги жаждой общения. Джаред узнал о том, как отвратительна оказалась больница (из-за отсутствия кабельного телевидения), выслушал опасения за Мэг (находящуюся в соседней комнате и наверняка зеленую от злости – она ненавидела, когда о ней говорили так, будто ее нет) и просветился на собственный счет – впрочем, на эту тему новостей не появилось. Он так же не ценил маму, ни во что не ставил сестру, не думал о будущем и вообще был крайне неприятным типом, выросшим из на удивление «хорошего мальчика». Под конец бабушка впала в сентиментальное настроение и начала рассказывать, как сильно хочет, чтобы у Джареда все сложилось (в подробностях), и к тому моменту, когда щелкнула входная дверь, Джаред уже едва стоял на ногах от эмоционального перенапряжения.

Мама принесла с собой атмосферу взвинченности, даже бабушка угомонилась и затаилась в ожидании. Садистски медленно переодевшись, мама разогрела себе ужин, и только сев за стол, вскрыла тишину вопросом, как ножом:

– Кто подвозил тебя на машине?

Этот вариант Джаред предусмотрел – с утра запас в голове историю, чтобы гладко соврать. Но и рта не успел открыть, как его придавило тяжелым:

– Я записала номер.

Никогда до этого еще родная мать не казалась врагом номер один. Пока он собирал себя в кулак, бросив все силы на то, чтобы держать лицо, мама продолжила:

– Не стоит мне врать, Джаред, ладно? Если не хочешь, чтобы я узнавала, кому принадлежит машина, познакомь меня со своими новыми друзьями. Я уверена, они очень интересные люди, раз ты у них пропадаешь целыми днями, и наверняка мне понравятся.

Кажется, Джаред небрежно пожал плечами, соглашаясь. Кажется, он даже что-то уклончиво отвечал на дальнейшие заковыристые вопросы – он точно не помнил. Сознание сфокусировалось на реальности в тот момент, когда он захлопнул дверь своей комнаты и повернул ключ на два с половиной оборота, хотя и одного было более чем достаточно.

Сдерживаемая до того паника захлестнула разум, бешено забилась пульсом в ушах. Он рисковал потерять Дженсена во второй раз – и тут уже не по собственной глупости, за которую так сладко оказалось выпрашивать прощение. Схватился за телефон – звонить Дженсену – вспомнил, что звонки закрыты, и сразу пришибло мыслью: «А что говорить-то?» Он обещал, что с ним проблем не будет, и вот, пожалуйста.

Однако ничего лучше в голову не приходило. Джаред улучил момент, когда в гостиной было пусто, спустился по лестнице тихо, как вор, и выкрал телефонную трубку.

Дженсен не отвечал. То ли занят был на работе и телефон стоял на тихом режиме, то ли просто не слышал – да мало ли! Джаред решил подождать немного и попробовать еще раз, хотя все протестовало внутри, сжималось в дрожащий ком от опасения, что Дженсен, разрулив ситуацию – а он бы разрулил, в нем Джаред ни секунды не сомневался – попрощается с Джаредом повторно и на этот раз окончательно.

Джаред бездумно защелкал кнопкой, пролистывая список контактов. Кроме как от Дженсена, ждать помощи было неоткуда: всех его друзей мама знала, обращаться к Джеффу не имело смысла – объяснять ему, в чем дело, Джаред не созрел морально.

На экране сотового высветился номер Дэннил, и Джаред замер – на мгновение закружилась голова от вспыхнувшей надежды. Правда, голова и без того нередко кружилась – школьный врач на плановом осмотре сказала, из-за слишком быстрого роста – но это не отменяло острого, еще ничем не оправданного облегчения.

Дэннил только услышала голос Джареда, как поняла, что тот влип; но по телефону выяснять не стала. Отпустила пару колких замечаний и, сообщив, что освободится и подъедет через два часа, оставила Джареда наедине с короткими гудками.

К чести Дэннил, она и глазом не моргнула, хотя Джаред успел дать себе тысячу подзатыльников за назначенное место встречи. «Дольчи Пани» была не самым приятным заведением, по крайней мере, их выпечка явно не стоила того, чтобы терпеть отвратительное обслуживание. Хотя Джаред часто зависал здесь с Кевом из-за невысоких цен и удобного расположения – последнее, пожалуй, было главной претензией Джареда к «Пани»: кондитерская находилась близко к дому, и несмотря на все недостатки, отбивала желание тащиться дальше, в более приятную кофейню. Она как стала неизменной «стрелкой», так и не сменилась за последние два года, и когда Дэннил требовательно спросила, куда подъехать, Джаред ляпнул ее название на автомате.

Возможно, вид Дэннил – одни ее солнечные очки стоили примерно столько же, сколько все здешнее оборудование – сказал больше любых слов, но снулая работница зашевелилась и даже умудрилась сварить кофе, пока поджаривался тост Джареда; обычно – у дверей могла стоять хоть толпа народа – несколькими делами одновременно персонал себя не утруждал.

– Вас засекли, – констатировала Дэннил, устроившись на незатейливом плетеном стуле.

Подавив желание вскочить и забегать кругами – движение успокаивало – Джаред сосредоточился на том, чтобы дышать глубоко. Спросил о наиболее тревожащем:

– Что можно выяснить по номеру машины?

– Ваш кофе, – механическим голосом произнесла официантка и поставила перед Дэннил бумажный стаканчик, едва не расплескав – видимо эффект дорогих очков уже выветрился.

– Все. – На официантку Дэннил не обратила внимания, словно кофе возник перед ней из воздуха. Собиралась, судя по всему, выдержать эффектную паузу, но взглянула на Джареда –следить за лицом тот был уже не в состоянии – и сжалилась: – У меня есть идея.

Следующим утром Джаред, проснувшись, долго разглядывал потолок, не веря, что согласился.

– Все, что тебе нужно знать: ей двадцать, она учится в школе искусств на театральном, и у нее аллергия на арахис, – сообщила вчера Дэннил, стойко допивая второй стакан кофе. – Остальное она сделает сама.

Наверное, Джаред пребывал в состоянии аффекта и не очень соображал, на что подписывается. Про сестру Дэннил он действительно больше ничего не знал. Талантом импровизации не обладал тоже и не представлял, как будет разыгрывать спектакль перед домашними. А между тем сегодня после пяти ему предстояло знакомить Джину с мамой.
Мама, в отличие от сына, сгорала от нетерпения со вчерашнего дня: о предстоящей встрече Джаред известил ее, едва ворвавшись в дом – только тогда отступила паника, что мама вот-вот бросится передавать в полицию номер машины Дженсена.

Когда сильно чего-то ждешь – время тянется бесконечно. Сейчас же оно по закону подлости мчалось экспрессом: Джаред и оглянуться не успел, как на электронных часах высветилось без четверти пять. От волнения подташнивало, и когда к дому подъехала знакомая черная Инфинити, первой мыслью проскользнуло шокированное: «Что Дженсен здесь делает?!»

Из Инфинити выскользнула темноволосая девушка, похожая на Дэннил настолько смутно, что Джаред не смог поначалу определить, в чем заключалось сходство. Сразу заметив Джареда, она приветственно помахала рукой и подозвала едва заметным жестом. Джаред сглотнул, спустился с крыльца и оказался совсем не готов к тому, что на его шее повиснут и запечатлеют на губах нежный целомудренный поцелуй.

– Привет, – зашептала Джина с ласковой улыбкой, жутковато диссонирующей с деловым, настороженным тоном. – Немедленно расслабься и обними меня. Обопрись на машину. Да, вот так. Если будешь таращиться, словно я черная вдова и откушу тебе голову, не дожидаясь спаривания – ничего не получится.

Джаред встряхнул головой и с усилием улыбнулся. Неуверенно положил ладонь на стройную талию.

– Так-то лучше, – задорно подмигнула Джина, возмутительно – словно не судьбу Джареда в руках держала, а выбирала, куда отправиться в отпуск. – Давай руку!

Мимика, вот что объединяло их с Дэннил.

Джаред переплел пальцы с ее, непривычно тонкими, и решительно приказал себе успокоиться.

– Говори все, что придет в голову, – Напутствовала Джина уже на крыльце перед дверью. И повторила за сестрой: – Я подхвачу.

Джаред не мог определить, проходит ли знакомство нормально, хорошо или плохо, голова у него шла кругом – это точно.

– А почему ты не встречаешься с ровесником? – напрямую поинтересовалась мама в самом начале вечера.

– Я не... – смущенно потупилась Джина. – Не особо интересовалась возрастом, просто как-то так получилось, а потом... Но ведь это не главное, правда, миссис Падалеки? Главное, чтобы человек был хороший.

У Джареда что-то случилось со зрением или лукавый многозначительный взгляд в его сторону ему не почудился?

– Можно просто Шэрон, – поправила мама, улыбаясь одними губами.

Ее диалог с Джиной напоминал Джареду партию в пинг-понг. На каждой маминой подаче он обмирал; Джина отбивала – и начинал дышать вновь. Периодически шариком становился он сам, и тогда порол чушь: о любви Джины к театру, боязни пауков, ее фотогеничности и легкости на подъем. Та действительно подхватывала – на ходу придумывала никогда не случавшиеся с ними истории – так виртуозно, что Джаред только и делал, что напоминал себе поддерживать челюсть, чтобы не отвалилась.

– Почему ты не ешь пирожные? Попробуй, вкусные,– с изяществом танка предложила бабушка, улучив момент тишины.

– Ей нельзя, – вмешался Джаред, вынув из головы единственное, что в тот момент в ней еще оставалось. – У Джины аллергия на арахис.

Та с благодарностью сжала его руку, бабушка приуныла, мама прищурилась оценивающе. Джаред пожалел, что не заинтересовался предложением Кева научиться играть в покер – умения читать реакции окружающих отчаянно не хватало.

– А можно еще пирога? – как ни в чем не бывало спросила Джина.

Бабушка засияла снова.

К концу второго часа черты маминого лица разгладились, Джина непринужденно щебетала, в нужных местах смущалась, а в других – внимательно слушала, едва не заглядывая в рот говорящему. Джаред чувствовал себя выжатым как лимон.

– Ой, – спохватилась Джина, якобы ненароком глянув на часы. – Боюсь, мне пора. Я только хотела спросить... Как странно все-таки! – она с удивлением рассмеялась, Джаред воззрился на нее с опаской. – Простите. Вы не против, если Джаред на выходные останется у меня?

Да уж, теперь ему тоже было странно, если не сказать больше. Что она творила?!

Мама очевидно сомневалась, но то, что девушке приходится спрашивать разрешения гулять с парнем – пусть и младше ее на пять лет – у его родителей, выглядело донельзя абсурдным, так что ей ничего не оставалось, кроме как согласиться. Джаред решил, что разберется с этим позже: сейчас было важнее проводить сестру Дэннил, не напортачив в самом конце авантюры, и наконец выдохнуть.

– Отлично! – тем временем просияла Джина, уже стоя на пороге. – Была так рада с вами познакомиться, Шэрон, давно хотела, но...

– Но? – мама не упустила шанса надавить. Джаред взмолился, чтобы Джина знала, что делает.

– Джаред опасался, что вы не одобрите, – «призналась» та. – Да и я тоже, все-таки пять лет – немаленькая разница.
– Главное, чтобы человек был хороший, – повторила мама за Джиной и улыбнулась ей по-особому, как только девушки друг другу улыбаются.

Джаред едва удержался, чтобы не вскинуть руку в победном жесте.

Боже, храни Джину, Дэннил и Дженсена заодно – за хороший вкус в женщинах, пусть и бывших. Они выиграли!

***

– Мы – что? – не поверил своим ушам Дженсен.

Дэннил покрутила ключи от машины на пальце, улыбнулась по-лисьи, хитро и нагло.

– Выходные, солнышко, можно разок развеяться. Мальчик твой – чудо, такой умница, побалуй его.

– Я пригласил Лили на выходные.

– Я ей уже сообщила, что выходные будут не эти, а следующие.

– А как насчет того, что ты была против идеи «трахать детей»?

– Беру свои слова обратно, – подняла руки Дэнни. – То есть, я все еще против, но Джаред – не совсем ребенок. Ну, ребенок, конечно, но очень по-взрослому...

– Хватит, – не выдержал Дженсен.

Мало того, что Дэннил беспардонно забрала у него машину, соизволив лишь поставить в известность, мало того, что решила отправить их с Джаредом за город на выходные, не удосужившись спросить мнения Дженсена на этот счет. Теперь она пыталась дать благословение на их отношения, и именно это стало последней каплей.

– Я просто пытаюсь помочь, – надула губы та. По-детски капризное выражение лица никак не вязалось с элегантным брючным костюмом и тугим узлом на затылке.

– Ты уже помогла достаточно, я признателен. Ты просто хочешь себе квартиру на выходные.

– Да, – легко согласилась она. – Но взамен я тебе предлагаю целый дом!

– У черта на куличках.

– У озера, болван. Думаешь, ты умрешь, если немного подышишь чистым воздухом?

– Думаю, ты будешь трахаться на моей кровати с очередным мужиком.

– Ну что делать, ты же больше не хочешь меня трахать.

Дженсен прищурился.

– Почему ты решила, что не хочу? Хоть бы спросила, что ли.

– Окей! Потрахаемся?

Перед глазами, как по заказу, нарисовались острые лопатки, четко выделяющиеся на худой мальчишеской спине, изгиб позвоночника, ребра, ходящие ходуном под тонкой горячей кожей. Спутанные, сколько ни расчесывай, пряди, рассыпанные по подушке, пятна румянца на щеках, жадность, и в то же время наивность...

– Нет, – покачал головой.

– Вот и славно! – Дэннил разве что в ладоши не хлопнула, чрезвычайно довольная собой.

Замок сладко хрустнул, и Джаред бочком протиснулся в квартиру.

Всего два дня прошло, и причины, по которым тот не появлялся, были более чем уважительными. Да и раньше они неделю подряд могли не видеться, что же так...

Соскучился. Соскучился, – с недоверием понял Дженсен.

– Я уже ухожу, – не стала дожидаться особого приглашения Дэннил. Проходя мимо Джареда, фамильярно потрепала его по макушке, но тот, на удивление, даже не поморщился. Видимо, сильно благодарен был.

Дженсен с раздражением бросил взгляд на рюкзак Джареда, приземлился на диван, провел рукой по влажным еще после душа волосам.

– Ну что, едем?

– Прямо сейчас? – растерялся Джаред.

– Нет, конечно. С утра завтра. Готов?

Джаред сузил глаза, крепче стиснул лямку рюкзака.

– Ты не хочешь, что ли? – и вскинулся, внезапно осененный. – Ты что, не знал? Это она за тебя решила?

Раздражение все еще ворочалось внутри, но Дженсен не сдержал смешка. Дэннил умудрялась контролировать его жизнь даже сейчас.

– Да, она решила, нет, я не знал, – последовательно ответил он. – Но я хочу. Иди сюда.

Рюкзак мгновенно бухнулся на пол, а Джаред обвился вокруг Дженсена, закинув на него руку и ногу.

До озера Уиппурвилл, где находился загородный дом Дэннил, было полтора часа езды. С утра в выходной по пустому шоссе они доехали и того быстрее. Из Джареда всю дорогу лилось словами радостное возбуждение – он трещал, не затыкаясь, а вывалившись из машины у дома, проглотил язык от восхищения. Что ж, было от чего, особенно если он себе представлял деревянную охотничью хижину, а не двухэтажную виллу, утопленную в золоте раскрашенных осенью деревьев.

– Он... Он... – попытался подобрать челюсть Джаред.

– Впечатляющий? – помог ему Дженсен, извлекая из багажника сумки с едой и вещами.

– Да-а... Слушай, и тут никто не живет?!

– Нет. Дом достался Дэнни по наследству, она жила тут в детстве и потом некоторое время со мной, пока Лили не родилась. Дэннил постоянно собирается то продать его, то сдать, но каждый раз передумывает. Хех, она тоже бывает сентиментальной.

Загнав машину в гараж, Дженсен отпер парадные двери – специально для Джареда.

Тот обежал оба этажа, заглянув в каждую комнату, вернулся в просторный, отделанный светлым деревом зал внизу и молча опустился в широченное кресло. Что за мысли заполняли лохматую голову, сводили тонкие брови к переносице, Дженсен мог только догадываться, но разбираться в этом не хотелось, не за этим он позволил вытащить себя из своей уютной берлоги.

– Эй, – позвал. – Хочешь прогуляться к озеру?

Конец октября радовал необычно теплой погодой. Солнечные лучи ныряли в редеющие кроны ясеней и кленов, путались золотом в желто-красном, слепя глаза. Настроение Джареда резко скакнуло в плюс, как у него часто бывало, и он таращился по сторонам, пинал кучи листьев, вдыхал сладковатый воздух щедро и шумно. Сезон кемпингов и семейных выездов на природу закончился, деревянные домики у озера пустовали, и вокруг не было ни души. Тихо, спокойно, и Джаред сиял улыбкой ярче солнца. Конечно, всегда оставался шанс, что кому-нибудь из местных жителей вздумается прогуляться к берегу, но избыток кислорода, видимо, ударил Дженсену в голову, и он поставил на удачу: поймал с энтузиазмом размахивающего руками Джареда за тонкое запястье и притянул в глубокий поцелуй. Тот ответил с готовностью, но стоило Дженсену его выпустить, уставился с фальшивым возмущением:

– Нас же могут увидеть!

– Конечно, – покладисто согласился Дженсен.

– И тебе все равно?

Наивная восторженность, с которой он это произнес, разила нарочитой фальшью, но Дженсен уловил под ней размытое, вряд ли осознаваемое желание, чтобы на самом деле оказалось так.

– Все равно, – подыграл он и резко сменил тему: – Я проголодался, а ты? Не хочешь пойти перекусить?

Конечно, Джаред хотел, Джаред всегда хотел: еды и секса, звереныш. Дженсену нравилось, как его ведут зашкаливающие гормоны и потребности стремительно растущего организма, как он с аппетитом уминает двойные порции, и как воспламеняется от легчайшей ласки.

Вечером Джаред порывался разжечь камин, но предупреждение Дженсена, что его придется потом вычищать, возымело нужный эффект. Тем более, хоть после заката и похолодало, в доме сохранилось тепло. За окном не потемнело – почернело, вдали от городских огней. Атмосфера вневременья – словно бешеную гонку его жизни поставили на паузу длиной в два дня – расслабляла настолько, что Дженсен даже не подумал открыть ноутбук. Ну их, эти письма, ничего с ними до понедельника не случится. Особенно когда...

Джаред в смешных семейных трусах растекся по дивану, опираясь согнутыми в коленях ногами о низкий журнальный столик. Свободные трусы-шорты лежали на диванных подушках, предоставляя шикарный обзор и почти не скрывая аппетитных ягодиц. Дженсен слегка склонил голову, разглядывая жадно. Джаред заметил и раздвинул ноги шире.

– Нравится?

– Плохо видно, – слукавил Дженсен.

Джаред провел рукой по бедру, сдвигая ткань, открываясь полностью. Прихватил ягодицу, оттянул в сторону. Бесстыдный, господи, куда только стеснительность подевалась? Сполз ниже по дивану, раскинул ноги, скользнул кончиками пальцев в расселину. Член Дженсена напрягся разом, затвердел мгновенно.

– Сними совсем, – попросил Дженсен.

Приподняв бедра и выгнувшись, Джаред избавился от недоразумения, по ошибке используемого как трусы, остался в майке и носках. Даже если бы не делал ничего, одного вида хватило, чтобы свести с ума, но о-о-о... Он делал. Ерзал, вздыхал, трогал себя легко – то вставший уже член, то небрежными мазками – между ягодиц.

– Покажи мне.

– Что? – прикинулся дурачком Джаред.

Ему нравились откровенные пошлости, в то же время смущающие донельзя, нравилось, когда Дженсен шептал ему стыдное, грязное – никакие прикосновения так не действовали. Интересно, мог ли он кончить только от слов? Стоило как-нибудь проверить.

– Покажи, как ты трахаешь себя, Джаред, – терпеливо пояснил Дженсен, не сдерживая ухмылку.

Джаред облизал пальцы, медленно, тщательно, мокро. Немного переигрывал, поглядывая на Дженсена чаще, чем следовало, но за яркий румянец, расплескавшийся до самых ключиц, ему можно было простить. Одной рукой подхватил себя под колено, отводя ногу в сторону, и толкнулся пальцами по слюне внутрь, сразу двумя, сразу глубоко. Дженсен не утерпел, расстегнул ширинку. Взгляд прикипел туда, где осторожно двигались вперед-назад пальцы, растягивая тугие мускулы, чуть выворачивая плоть на выходе. Джаред нарочно тянул время, сбивал ритм: то ускорялся, то, вынув полностью, водил подушечками по кругу, едва нажимая – непонятно, чувствовал ли вообще.

– Сильнее, – выдохнул Дженсен, и Джаред подчинился, словно только и ждал приказа. Свободной рукой он воровато потянулся к паху, где уже блестел каплями смазки потемневший член, но Дженсен заметил, перехватил резким:

– Нет! Не вздумай.

– Дже-енсе-ен, – заскулил Джаред, трахая себя теперь глубокими мелкими толчками. – Ну пожалуйста, я хочу, хочу очень... Иди сюда, ну, иди!

Послушав еще немного, сколько выдержал, сорванные всхлипы и стоны, Дженсен подошел, осторожно перехватил запястье напряженной руки и заставил Джареда остановиться.

***

«Излишество» – вот каким словом Джаред охарактеризовал бы этот огромный пустующий дом, комнаты, обставленные в стиле, названия которого он не знал – но наличие безошибочно чувствовал.

Кровать, с размаху принявшая его вес, тоже была излишне большой, зато в самую пору мягкой. Дженсен навис сверху обещанием тяжести, силы, Джаред даже подумать не успел – а уже сцепил ноги у него за спиной, притягивая ближе. Бурлило внутри, кипело быстрое и подхлестывающее: скорее, скорее, сейчас, ну же! Шее стало горячо и влажно и без перехода – прохладно, волоски на руках вздыбились, а Дженсен уже отстранился, принялся стаскивать рубашку, не расстегивая пуговиц, через голову. Нравилось видеть его таким – чуть более расслабленным, чуть более улыбчивым. Надо признать, Дэннил хорошо знала своего бывшего мужа, знала, как вытряхнуть его из привычного образа акулы бизнеса...

Кстати, о Дэннил.

Джаред вспомнил, чего хотел с самого начала, что так стойко отпечаталось на внутренней стороне век, на что дрочил столько раз. До него не сразу дошло, что Дэннил была второй – довольно смутной, надо сказать – составляющей его фантазии, не совместилась волна рассыпавшихся по голым плечам волос с язвительной бизнес-леди. Зато сейчас однозначно пришло время заменить фантазию реальностью – своей. Джаред забарахтался, уперся руками в обнаженные, восхитительно жесткие плечи, и заявил:

– Нет, я не так хочу.

Вывернулся из-под Дженсена, толкнул его в грудь, опрокидывая на спину, перебросил ногу через бедра, усаживаясь верхом. Сел так, что член оказался прямо между ягодиц, толстый, твердый. Поерзал специально, с удовлетворением отметив, как потемнели глаза Дженсена. Отвлекся ненадолго, нашаривая взглядом принесенную с собой смазку на бесконечной кровати.

– Я вас видел с Дэннил, – сообщил, склонив голову и внимательно наблюдая за реакцией. Опасался немного – не рассердится ли? – но барьеры рушились цепочкой домино; преодолев один, уже невозможно было остановиться.

– Что значит «видел»?

– Когда вы трахались, – с удовольствием произнес Джаред, ощущая, как напрягся член Дженсена. – Когда мы с тобой только познакомились, я пришел, а вы забыли закрыть дверь. Она сидела на тебе, вот так... – Джаред приподнялся, обхватил рукой ствол, направив в себя, провел скользкой от смазки рукой вверх-вниз, и начал медленно опускаться. – А ты поддерживал ее за талию. – Дженсен послушно положил руки куда было сказано. – И вбивался в нее снизу, а-ах...

– Значит, мне стоит сказать Дэн спасибо? – Дженсен крепко удерживал Джареда, резко опуская вниз навстречу каждому толчку, но умудрялся не терять нить мысли.

– Наверное... Ай, ах, че-ерт...

Не дал привыкнуть, засаживал сразу мощно, глубоко, саднило немного, но так и хотелось, блин, будто из головы вынул, что хочется именно так.

– И за наши выходные тоже, да, Джаред? Как думаешь?

– Отстань, блин! Сильнее... не так. – Джаред дернулся из железной хватки, чуть меняя угол, и запрокинул голову, жмурясь от удовольствия. – Вот так, да-а-а...

Дженсен жестко надавил ладонью на поясницу, уложил на себя полностью, прижал крепко. Между ними ни дюйма пространства не осталось, влажная кожа немедленно прилипла к коже, грудь к груди. Дженсен застыл, сцепив руки у Джареда за спиной, и только бедра двигались в бешеном темпе, наполняя комнату звонкими чавкающими звуками. Джаред вдохнул полные легкие тяжелого запаха – пота, секса, Джен-се-на, захлебнулся стоном, чувствуя, как трется зажатый между животами член, как накатывает...

– Что?! – возопил он возмущенно, отброшенный на другой край кровати, лишенный запахов, звуков и прикосновений – и внутри, и снаружи.

– Терпи, – весело ухмыльнулся Дженсен.

Джаред не желал терпеть, Джаред полез дрочить себе сам, раз Дженсен был не в состоянии его удовлетворить – о чем Джаред не преминул ему заявить. Дженсен расхохотался в открытую, скрутил в мгновение ока, спеленал руками, прижав спиной к груди.

– Будем проверять, – шепнул на ухо. – Сколько ты можешь продержаться.

Предвкушение заныло в солнечном сплетение, темное и терпкое, Джаред хотел – честное слово, хотел – возмутиться, возразить, но Дженсен заговорил, и это был нечестный, нечестный прием!

– Красивый, – легло в сгиб шеи, горячо и щекотно. – М-м-м... шейка вкусная, – лизнул в подтверждение, как держался, черт, как только держался? Оргазм звенел на кончиках пальцев желанием хоть дотронуться до члена – Джареду хватило бы, а этот... железный, блядь, человек. – Плечи гладкие, широкие, будут еще шире, веришь? Хочу посмотреть на тебя, когда вырастешь, сравнить, угадал ли, или станешь еще более охуенным. Красивый. Спина, ноги длиннющие, пальцы твои... – Потянул за запястье, всосал один в рот; Джаред не выдержал, вскрикнул, так пробило ощущением. – Нравится, боже, как нравится, не оторваться от тебя, мой, хороший мой, мой-мой-мой...

Джаред заскулил, пытаясь выбраться из кольца рук, забормотал, смутно пропуская сквозь сознание, что именно; точно помнил, что умолял, упрашивал, пока Дженсен не зарычал низко, сорвавшись, не толкнул вперед, на четвереньки. Джаред выгнулся счастливо, подставился, Дженсен ткнулся в растянутую дырку, грубо – но все равно не больно, хорошо, хорошо, хо-ро-шо...

– Дже-ен-се-ен...

Лишь глупое признание успел проглотить непостижимым самому себе образом.

***

После марафона Джаред вырубился прямо на влажных от пота и спермы простынях, не слушая настойчивых предложений Дженсена их поменять. Распластался морской звездой, словно стремился занять всю огромную площадь кровати – что технически было невыполнимо, собственнически закинул руку на грудь Дженсена. Касаться Дженсена являлось непременным условием нахождения вместе на одной горизонтальной поверхности, неважно, лежали они на узком диване в квартире на Манхэттене, или, как сейчас, на необъятном траходроме. Сколько Дженсен ни экспериментировал: отодвигался на самый край, убирал с себя джаредовы конечности, уходил и возвращался – Джаред неосознанно и неизменно возобновлял физический контакт. Притискивался спиной к боку, отвернувшись, задевал рукой запястье, прижимался к голени босой пяткой, бесцеремонно засовывал ладонь под резинку трусов, уютно устраивая ее на ягодице. Дженсен ему как-то об этом сказал, Джаред не поверил. Пришлось подловить и ткнуть носом, когда спать ложились. Джаред сконфузился и уснул быстрее обычного, неудобно впечатавшись острым локтем Дженсену под ребра.

Ночью стало зябко, по-осеннему холодный ветер покрывал руки гусиной кожей, тонкая футболка не грела. Дженсен постоял снаружи, померз и ушел обратно в дом. Захватил идеально сложенный на диване плед, вернулся на веранду и с ногами уселся в сделанное явно для декора, а не удобства плетеное кресло. Дверь закрывать не стал.

В холодильнике лежало привезенное с собой пиво – Джаред не оценил дорогой выдержанный коньяк, а Дженсен решил на этот раз уступить, а не заниматься прививанием пацану хорошего вкуса. Вставать за бутылкой было лениво, и Дженсен так и сидел, пока не прошлепали по полу босые ноги, затихнув у самого входа.

– Чего сидишь?

Оказалось, Джаред даже одеться не удосужился, напялил только свои дурные трусы и синел теперь в дверном проеме, ежась от ветра и растирая руками плечи.

– Оденься, – посоветовал Дженсен. – Простудишься.

– Зачем? – изобразил удивление Джаред. – Все равно же раздеваться придется.

Дженсен откинул голову на высокую спинку, посмеиваясь. Невозможный же.

– Пойдем в дом, – и минуты не помолчал Джаред. – Холодно тут, ну-у, пойдем.

– А что там, в доме?

– Я! И пиво.

То, что они подумали об одном и том же, даже не удивило.

– А если мне не хочется пива? – спросил Дженсен, размотавшись из пледа и поднимаясь на ноги. Зажав в пальцах край, отвел в сторону руку в приглашающем жесте, и Джаред мгновенно юркнул в уютный «карман». – Уй, холодный!

– А чего хочется? – хитро покосился Джаред.

– Поставить тебя на колени и трахнуть в рот, – поделился Дженсен.

В дом ввалились нелепой многоножкой. Едва захлопнулась дверь, как Джаред отнял плед, но не укутался в него сам, как ожидал Дженсен, а небрежно бросил на пол, собака на сене. Каре-зеленые глаза замерцали хитринками, в уголках губ затаилась ухмылка. Ну, что, что ты задумал, мелкий? Неугомонный.

– А может, давай наоборот? – предложил Джаред с поражающей воображение наглостью и неожиданно толкнул Дженсена в грудь, прикладывая спиной к стене.

– Ого-о, – восхитился Дженсен, не пытаясь сопротивляться. Разрешил всунуть себе между ног острое колено, покорно наклонил голову, подчиняясь легшей на затылок узкой ладони.

В нескладном еще, тощем теле таилась нешуточная сила. Пальцы впивались наверняка до синяков, даже завидно стало – Джареду не приходилось следить, чтобы ни малейшей отметины на коже не оставить. Дженсен откровенно наслаждался пока что удачной попыткой Джареда вести. Послушно опустился на колени, когда Джаред поменял их местами и, вжавшись в стену лопатками, надавил Дженсену на плечи. Сдернул трусы резким движением – те сдались без боя, заглотил глубоко сразу, до основания. Джаред вскрикнул, дернулся, оставил на спине Дженсена саднящие полосы короткими ногтями.

– Осторожнее, – предупредил Дженсен, выпустив член изо рта, но Джаред вошел во вкус: заворчал недовольно, подался бедрами вперед, мол, твое дело сосать. Дженсен хмыкнул, проглатывая смешок, тщательно облизал ствол.

Рука сжалась в волосах неуверенно, пропустила фальшь. Выход Джареда закончился.

Дженсен мгновенно оказался на ногах, Джаред засопротивлялся было – слишком, видно, понравилась доминирующая роль – но сдался быстро. Дженсен притащил его к дивану, перекинул через широкий подлокотник. Развел поджарые ягодицы в стороны, сплюнул точно между – не хотелось прерываться, чтобы идти за смазкой. Наклонившись над Джаредом, поднес руку к его лицу, приказал:

– Сплюнь.

К этому моменту Джаред уже смирился с привычным положением вещей, подчинился охотно. По слюне все равно шло хуже, Джаред ерзал и вскрикивал, вздыхал, вертел задом. Дженсен гладил его по пояснице успокаивающе, останавливался и дрочил ему в паузах; когда вошел полностью наконец – оказался на волоске от оргазма, так чудесно дрожал и выгибался под ним Джаред.

– Двигайся, – нетерпеливо дернулся тот. Пришлось слегка сдавить пальцами шею, вжимая лицом в диванные подушки, чтобы не рыпался.

– Эй! – возмутился Джаред и Дженсен немедленно разжал пальцы.

– Прости.

– Не прощу, черт, да двигайся уже! Выеби меня, ну, или так и будешь стоять?!

– Ух ты, как заговорил, – не сдержал восхищения Дженсен, войдя в медленный, неглубокий ритм и начиная его потихоньку ускорять. – Ты ли это? А как же стеснительный хороший ма-альчик, что, не краснеет уже от своих фантазий? Теперь я смогу наконец услышать, как тебе нравится на моем члене, как ты тащишься, когда я тебя трахаю языком? Как готов подставиться в любой момент и разрешил бы мне что угодно? Да, Джаред, ну же, скажи, так?

– Да, – еле слышно уронил тот, уткнувшись лбом в сгиб локтя. Кончики его ушей исправно алели, а значит, все было в норме.

Прекрасно.

Дженсен взвинтил темп, от каждого толчка внутри словно лопались маленькие шарики, затапливая волной удовольствия, а диван чуть сдвигался с диким скрежетом, не вовремя смешно.

– Я сейчас... – заскулил Джаред, и Дженсен перехватил его рукой под живот, крепче, срываясь в немыслимый животный трах, рыкнул:

– Подожди... Подожди!

Джаред все же кончил раньше на каких-то пару секунд, стискивая собой член Дженсена, затягивая за собой в оргазм.

– Ох блин, диван, – первым делом вспомнил Дженсен, едва придя в себя.

– Накроем пледом, – легкомысленно отмахнулся размякший под ним Джаред.

Пледом они, конечно, накрыли, правда перед этим на пару оттирали пятно влажной губкой, отчего оно стало вдвое больше. Джаред только ржал как придурок и не помогал ни черта, а Дженсен, как ни старался, не мог ради дела сосредоточиться на том, какое лицо будет у Дэнни, узнай она о порче имущества.

Впереди предстоял еще день, целый восхитительно долгий день, наполненный последним осенним теплом, бездельем и Джаредом. Джаредом, с которым просто хорошо было находиться рядом.

Дженсен утопил губку в ведре и оборвал смех Джареда глубоким поцелуем, чуть более нежным, чем следовало бы.

Возможно, Джареду суждено было закончиться так же быстро, как следующему дню, яркому и недолговечному – как все счастливое. Слишком мало опыта, слишком много энергии и амбиций, слишком большой потенциал, чтобы он мог ограничить себя надолго принятым решением. Мимолетно, все мимолетно, но пока оставался шанс – Дженсен наслаждался каждым моментом. В конце концов, не так много людей хотелось иметь в пределах досягаемости: родители, дочь, бывшая жена – и Джаред, казалось бы, совершенно не вписывающийся по всем параметрам. И если первые по определению от Дженсена никуда не могли деться, то остальных он не стал бы удерживать силой.

Просто, пока они соглашались находиться рядом, он был рад им.

***

Что бы там ни думал Дженсен Эклз в своей умной голове, Джаред не собирался исчезать из его жизни.



Сказали спасибо: 122

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

Отзывов нет.
Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R S T v W y а Б В Г Д Е Ж И К м Н О п С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1418