ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
1336

Куда твой корабль держит путь

Дата публикации: 11.11.2015
Дата последнего изменения: 11.11.2015
Автор (переводчик): Житель палаты;
Пейринг: Дженсен / Джаред;
Жанры: АУ; романс; фэнтези; юмор;
Статус: завершен
Рейтинг: NC-17
Размер: макси
Примечания:

Посвящение: Vaniya. Ты их когда-то любила, а я просто не успела попасть в этот период =)
Примечания автора:
Написано на "кролика":
Хочу фик про Дженсена-колдуна.
Чернокнижник, колдун и так чтобы - было жутко и страшно. Очень красивый, тихий, смертельно опасный.
Ходят слухи, ничем не подтвержденные, никем не опровергнутые. От него все стараются держаться подальше.
Как вариант - можно в антураже современных реалий. (Есть картинка, что все это коллдж АУ. Оба студенты) Но необязательно
И вот появляется Джаред, который такой: "Ой! Колдун? Как интересно! Мужчина, а вы очень опасный? Прям совсем-совсем? Что даже и потрогать нельзя? А что это у вас тут такое? О!.. А можно я... А можно мне?.. Ой... мамочки!.."
И дальше: Дженсен/Джаред, NC-17 и все такое...


Саммари:

Джаред сбежал из дома, чтобы не останавливаться в своем поиске, но однажды он приезжает в Орегон. Ничем не примечательный Грешам притягивает его и вызывает жаление остаться подольше. Работа в баре, восстановление в университете - Джареду кажется, что все идет вполне хорошо. Но однажды его приглашают поработать репетитором для маленькой девочки, чей старший брат само воплощение всех возможных достоинств. Джаред еще не знает, что Дженсен Эклз совсем не идеален и тоже имеет скелеты в шкафу.


Глава 1

В Орегон Джаред переехал под действием чувств, пытаясь доказать то ли себе, то ли вселенной, что делает это не просто так, а во имя какой-то цели. На самом же деле, его просто словно сдернули с крючка, и внезапная свобода будоражила кровь и гнала все дальше от дома. Сначала был Висконсин и Монтана, но там он не задержался, а вот Орегон заставил его притормозить. Сменив для начала Портленд, Сейлем и Юджин, он остановился на Грешаме.
В Грешаме ему нравилось решительно все: от ларька с хот-догами на автобусном вокзале до профессора истории в местном университете, куда ему далось перевестись. А когда он три недели кряду звонил из одного и того же города родителям, Грешам приглянулся и им.
- Милый, я так рада, что ты осел в этом городе, - ворковала в трубку мать. Джаред до этого-то слушал её через слово, он откровенно устал на парах и в баре, куда устроился официантом, а ведь впереди еще эта подработка в библиотеке. Да, его ждут веселые выходные, ничего не скажешь.
- Солнышко, ты меня вообще слушаешь? – донеслось из трубки, а Джаред понял, что нет, не слушает.
- Да, мама, - соврал он. Не мог не соврать. – Я вот все не понимаю, чем тебе так нравится Гришам, ты же здесь ни разу не была, хотя я и звал.
- Ох, солнышко, он хорош уже тем, что не в Аляске! И приеду я не раньше, чем ты проживешь там больше полугода. Мне хватило Висконсина! В моем возрасте объехать чуть ли не весь штат зимой…
- Мама, ты еще молодая, - перебил её Джаред, надеясь, что она не успеет сесть на любимый конек и припомнить ему каждый город, где он думал, что осядет навсегда и срывался через месяц, хорошо, если не через неделю. Но нигде еще он не окапывался так основательно; внутри перестало зудеть, и его уже не тянуло сорваться из города, не дожидаясь утра. Он даже восстановился в своем университете и сразу перевелся в местный. Хотя он и был старше всех на своем курсе, даже это его не смущало - Джаред, наконец, почувствовал покой.

***

Дженсен был добропорядочным колдуном в седьмом колене. Сил ему было не занимать, равно как и состояния, нажитого предыдущими поколениями их семьи, поэтому необходимости сводить концы с концами, исполняя заказы мелочных людишек, у него не было.
Зато была Маккензи. Её прихоти были для него законом вовсе не из-за «надо», но потому что «хочу». Дженсен любил свою сестричку до умопомрачения и готов был спустить ей с рук что угодно: начиная от пожара, когда она пробовала силы в огненной магии, но та оказалась не её типом, и заканчивая мини зомби-апокалипсисом у них в саду, когда из мертвых восстали все растения, росшие на заклинаемом пятаке за последние двести лет. Дженсен тогда потратил немало сил на ликвидацию прущей флоры.
И было еще много всего не менее красочного. Дженсен прощал и с пониманием относился к каждому баловству. А сейчас она захотела в школу. Обычную центральную школу Гришама, с обычными человеческими детишками и их типичной жестокостью и косностью. Нет, этого Дженсен позволить ей не мог.
- Нет, этого не будет, пока я жив.
- Ты будешь жив еще лет сто, а я перестану подходить по возрасту через пару лет!
- Если уж на то пошло, то пойди ты в школу через год, уже будешь белой вороной по возрасту, - Дженсен спорил с сестрой не первый раз и прекрасно знал: простого «нет» для неё не существует. Ей нужны причины и доказательства. Или, на худой конец, можно было попытаться убедить её в заведомой несостоятельности затеи, но и то – не факт. – Ты только подумай, начало учебного года через четыре месяца, а твоя программа подготовки даже близко не похожа на программу младшей школы и докум…
- Дженсен… - Маккензи практически выплакала его имя, прежде чем зло выплюнуть, - ты просто так и скажи, что не позволишь!
- Мак, у тебя нет документов…
- Ты можешь их подделать! Я точно знаю, что у тебя есть такие знакомые!
Дженсен тяжело вздохнул. Его сестра была не из тех, кто быстро сдавался.
- Эти знакомые вечно требуют кого-то проклясть или наколдовать им волос или еще какой чуши, но, даже если я сделаю через них тебе документы, ты не сможешь учиться в этой своей школе. Твои знания совсем другие.
- Только поэтому? Из-за того, что я знаю три мертвых языка и шаманизм, но складываю с трудом?
- А еще есть история, литература и… да, поэтому. Мак, ты лучшая сестра на свете и очень многообещающая ведьма, и я очень хотел бы, чтобы ты могла учиться там, где захочешь, но я просто не переживу, если эти людишки будут смеяться над тобой.
- Вернее, не переживут они? – Маккензи уже успокоилась и задала последний, уже игривый, вопрос с лукавой улыбкой на розовых пухлых губках.
- Ну да, это гораздо вероятней, - Дженсен ответил в тон ей, улыбнувшись как можно более непринужденно. Сестра кивнула ему и без лишних слов вышла из его кабинета. Он, конечно же, знал, что она расстроена, но уже сказал достаточно, чтобы на сегодня занять первые позиции в рейтинге самых-самых злодеев. Лучше он подождет до завтра, когда в поместье приедет погостить тетушка Сцилла и сместит его со злодейского пьедестала усиленным пощипыванием Мак за щечки. Вот тогда Дженсен подарит сестренке энциклопедию самых бесполезных проклятий мира. Редкое издание, ручная перепись, благодаря которой каждое проклятие еще и можно будет попробовать, если уж очень захочется. Его было не так легко найти, но Мак очень хотела. А в подарок на день её рождения достанет что-нибудь другое.

***

Джаред вздремнул бы за стойкой регистрации хоть стоя, хоть с открытыми глазами, если бы не поток детворы, открывшей для себя книги и библиотеку в конце учебного года. Ситуация Джареду понятная и очень знакомая – сам-то восстановился в университете, пропустив до того добрые полтора года обучения, и разбирался до сих пор с хвостами, поражающими воображение. И хотя он честно будет пытаться сдать экзамены, но конкретно сейчас он хотел спать, не желал учиться и видеть не мог счастливые лица десятилеток, впервые берущих в руки детский детектив.
- Серьезно? – видимо дурное настроение развязывало ему язык не хуже пива. Джаред еще подумать не успел, а уже комментировал книжки, выбранные девочкой-одуванчиком с пластмассовыми подсолнухами на заколках в волосах. – Математика, история и литература? И ни одного комикса и даже завалявшегося романа?
- Я не читаю романы, - серьезно и слишком настороженно для девятилетнего, если Джаред правильно определил её возраст, ребенка ответила девочка. – А вы разве не должны просто попросить мой читательский билет и молча записать на меня книги?
Джаред пожал плечами и взял протянутый ему билет.
- Должен, но вот за молчание мне никто не приплачивает, так что могу комментировать сколько нужно, чтобы не заснуть.
Девочка посмотрела на него еще более несоответствующим возрасту взглядом, словно пыталась увидеть заднюю стенку его черепной коробки, вероятно, считая, что именно там и написаны черным маркером все мысли и намерения Джареда. Прямо как в общественном туалете. Собственное сравнение позабавило, и присутствие школьницы, более не сводившей с него глаз, перестало отвлекать его от работы. Он подвинул к ней стопку выбранных книг и пожелал хорошего дня.
На обед Джаред выходил на улицу. У него никогда не было еды с собой - да он даже контейнер для сэндвичей себе не покупал! - поэтому во время подработки в библиотеке он искренне любил старика Бобби, торговца хот-догами на площади перед ней. Иногда Джаред предавал свою любовь и садился на однодневную диету, но только в случае, если в баре в течение недели все как один были скупы на чаевые.
А вот на неделе ему перепала сотня от какого-то педика, сидевшего за барной стойкой и заказывавшего один стакан виски за другим. Он изливал Джареду душу, как это может делать только командированный в большой город отчаянный трудоголик. Джаред внимательно слушал, кивал в нужных местах и заразительно улыбался безымянному клиенту, а тот оказался настолько то ли благодарен, то ли очарован, то ли пьян, что вручил Джареду сотню со словами «на смазку и гандоны». Ага. Десять раз, если не пятнадцать. Джаред в тот день задержался на работе до самого утра, подменив уборщицу, ну и во избежание возможных неприятных встреч. На парах был как зомби, зато на жратве мог ближайшее время не экономить.
- Четыре хот-дога со всем, пожалуйста, - подбежав к любимому ларьку, как к путник к оазису, протараторил Джаред и уставился влюбленным взглядом на сосиски.
- Эка, парень, ты даешь! Все съешь? – Бобби уже ловко ваял заказ Джареда, улыбаясь одним уголком губ.
- Я съем и больше, но кто же это оплатит, - отшутился Джаред и принялся вертеть головой, выглядывая свободную лавку. На сосиски смотреть не было никаких сил.
Бобби как раз протянул ему пакет с готовой едой и забрал десятку, отсчитал сдачу и ссыпал её в ладонь Джареда, когда тот пялился на девчонку с учебниками. Она смотрела на него.
Насильно оторвав словно бы загипнотизированный взгляд от неё, он двинулся к лавкам на другой стороне площади, уселся и забыл про малявку, которую, видимо, его слова поразили в самое сердце, раз уж она до сих пор проявляет такой явно не здоровый интерес.
Он доедал третий хот-дог, когда с лавочки рядом с ним как-то чересчур резко свалили доморощенные панки, занимавшиеся до этого благодарным делом постановки ирокеза на слюну.
- Ты хорошо знаешь литературу? А математику? А работу в библиотеке бросить можешь?
Джаред чуть не подавился четвертым хот-догом, когда девочка, шлепнувшаяся рядом с ним на лавочку, мило улыбаясь, задала достаточно странный вопрос. Джаред откашлялся, про себя решив, что это просто не может быть новым словом в искусстве домогательства и нечего подозревать маленькую девчонку с подсолнухами над ушами ни в чем, кроме легкого отклонения. Наверное, все же не шизофрения, но какие-то проблемы с головой у неё точно имеются.
- Эмм… - Джаред не знал, с чего бы начать: сразу спросить, где её родители или сначала представиться, а потом спросить, нормально ли с ней дома обращаются. Все-таки он склонился ко второму. Девочка была странной. – Я Джаред, а как тебя зовут?
- Маккензи, - она расплылась в милой улыбке и достала из кармана сотовый, быстро набирая номер. Следующие слова она говорила телефону. – Джен, а можно мне репетитора? Что? Да нет же! Дядя Роджер совсем не этому учи… Джен! Я сама нашла себе репетитора! Да! Уже нашла! Нет, он нормальный. Угу. Университет. Последний или предпоследний курс. Какая разница? Уж программу начальной школы разъяснить сможет. Хуже тебя никого нет!
Девочка разговаривала отрывисто, отвечая на вопросы, явно сыпавшиеся из телефонной трубки как из рога изобилия, но успела поразить Джареда отнюдь не детским поведением и осведомленностью, с которой она говорила… о нем? Хотя. По нему и так заметно, что он студент, да и курс, наверное, разве что на каждом мешке под глазами не выбит.
Но больше всего его удивили слезы, тут же покатившиеся из глаз, стоило ей положить трубку. Он уже хотел предложить собеседнице платок и окончательно отринул идею со звонком в полицию, вряд ли с ней в жизни хоть кто-то плохо обращался.
- Джен не позволяет учиться в общей школе. Только репетиторы! Латынь, химия, ботаника - все, что захочу, но не городская школа, - она говорила обиженно, зло поджимая губы. Джаред тщательно следил, чтобы не улыбнуться, девочка явно не оценила бы его мнения о её избалованности. – А я хочу учиться с моими сверстниками!
Джаред все-таки позволил скользнуть на губы легкой улыбке. Нет ничего плохого в её желаниях, но он-то тут при чем? Перерыв у него, конечно, еще даже близко не заканчивался, но…
- Ясно. Ты недалеко живешь?
- Джен ждет у супермаркета, я улизнула без спроса, - девочка потупила глазки и потянулась обеими руками к своим заколкам. Стянула их и бросила в пакет с книгами, взятыми в библиотеке, достала из кармана такие же только уже с летучими мышами. Несколько инфернально, но на девочке они смотрелись уместней.
Ладно, Джаред всегда помогал девушкам и у него есть время, так что никаких исключений, как бы на затылке волосы дыбом ни вставали. Ну что за глупость, маленькая девочка жалуется, очень уж явно намекая на предложение работы, - но он еще недостаточно в жизни бился головой, чтобы думать о таком всерьез. Лучше он просто отведет её к сестре и по дружбе посоветует пару психологов. Кажется, мама присылала ему телефоны и рекомендации двух или трех специалистов, когда он сообщил ей, в каком городе решил задержаться.

***

Дженсен не вредил людям просто так, ради развлечения. Никогда. Он прекрасно помнил поучения бабки, говорившей, что помимо якшанья с нечистой силой есть еще один верный способ значительно усложнить себе жизнь – связаться с человеком.
Сам Дженсен, конечно же, был вынужден контактировать с людьми, в конце концов, они жили в довольно большом городе, но эти контакты всегда были необходимостью. Причем необходимостью неизбежной.
Были юристы, помогающие вести дела и не дающие всплывать информации о том, как долго счета и недвижимость записана на одного и того же человека. Ну правда, не отказываться же от заклинаний, продлевающих жизнь и молодость, из-за юридических проволочек.
Были мошенники разной масти для подделки документов, когда в оных нуждались адвокаты или же для повседневной жизни. Уже даже самый дремучий йети был в курсе, что без бумажки ты букашка, и только с бумажкой – человек. Что уж говорить о колдунах, всегда сосуществовавших с людским родом, да и не отличавшихся от него так уж сильно.
А еще были пропащие люди. Это все остальные, чьи дороги пересекались с его. Дженсена раздражали сильнее всего именно они.
И Маккензи вела к нему как раз одного из них. Точнее, это парень вел её. Прямо как дядюшка Фред, который им, конечно, не дядюшка, но они звали его именно так. Он так же внимательно смотрел на дорогу, словно машины могут материализоваться из воздуха, так же придерживал Мак за плечо… Руку ему, что ли, оторвать?..
Пока Дженсен размышлял, они подошли вплотную, и Мак одарила его сердитым взглядом. Наверное, кровожадные мысли все-таки отразились у него на лице, иначе с чего бы сестренке так смотреть. Он же даже не ругался на неё за побег и это...
- Эээ… Джен? – “это” тем временем заговорило, смотря на него каким-то странным взглядом.
- Дженсен. Я благодарен, что вы проводили Мак, рад познакомиться, надеюсь, больше не увидимся. Ай! – Дженсен успел даже потянуть сестру за руку к себе, подальше от этого человека, но совершенно не ожидал подлого пинка в колено.
- Дженсен! Ты обещал! – плаксиво пискнула Маккензи, вырвала свою маленькую ручку из его ладони и уже совсем другим тоном заявила. – Я его нашла, и он будет моим репетитором.
Дженсен рот не успел открыть, чтобы возразить, а она уже метнулась в машину, демонстративно отвернувшись от них. Вот ведь маленькая ведьма! Сам навоспитывал. Гордись.
- Кхм… я пойду, пожалуй, - парень переступил с ноги на ногу, но не спешил отваливать, пялился слишком откровенно. А еще его сердце заходилось, гнало кровь по венам не в меру быстро, дыхание сбилось. Дженсен не был вампиром, но даже он почувствовал странное состояние своего собеседника.
- Постой, - нехотя проговорил Дженсен, и будущий репетитор сестры тут же перестал переминаться и даже сделал небольшой шаг вперед, потрясая готовностью слушать. – Маккензи, наверное, немного удивила тебя напором, а я – грубостью…
- Ничего страшного, я это уже пережил, - ослепительно улыбнувшись, тут же поспешил заверить молодой человек.
- Она действительно сильно хочет в эту школу, и у неё на самом деле все запущено…
- Это не проблема, она однозначно умная девочка, четыре месяца до учебного года - достаточное время для подготовки. Я возьмусь.
Дженсен несколько оторопел, еще раз оглядел эту оглоблю. Высокий, довольно мускулистый, с открытым взглядом и чистым сердцем. Его прабабки в таких всем скопом влюблялись, потом не могли поделить и в итоге пареньки остаток жизни ходили то котами, то козлами.
- Ладно…
- Отлично!
Дженсен подавил жгучее желание вставить парню в рот кляп. Он действительно не может не перебивать?
- Скажем… пять занятий в неделю для начала по часу, но с увеличением, если понадобится. Я буду забирать тебя и привозить, куда скажешь. Пять тысяч в месяц, - Дженсен решил сразу расставить все точки, озвучив не самое плохое предложение. Парень, до этого и так нуждавшийся в скотче на губах, тут просто открыл рот и не спешил заверять, что согласен. Дженсен быстро пораскинул, все ли он правильно сделал. Вроде правильно. Будь сумма немного больше, и возмутится мистер Смит, их нынешний бухгалтер.
А парень все молчал и пялился. Смотрел прямо в глаза, почти не моргая и сбивчиво дыша.
- Это слишком большая сумма! – наконец выпалил он.
Дженсен с облегчением выдохнул. Если это все, что волнует парня, то дело можно считать решенным. К тому же краем глаза он видел поглядывающую на них Мак. Если Дженсен не сядет в машину с согласием Джареда, то вечером весь дом будет засыпать под аккомпанемент громких рыданий сестры. Действительно весь, ведь кухня, которую она всегда посещает в таких случаях по пять раз за ночь, таская мороженое, находится в противоположной от её комнаты стороне.
- Как тебя зовут? – потирая от одного представления возможной сцены разболевшийся висок, небрежно спросил Дженсен.
- Джаред, - расплываясь в улыбке еще сильнее, если это вообще возможно, ответил парень.
- Джаред, это та сумма, которую я предлагаю и те условия, которые я ставлю. С тебя лишь ответ, да или нет?
- Ты рифмуешь, - хохотнул Джаред. И Дженсен заметил. Как он вообще мог не заметить, что вплел в свой вопрос малюсенькое заклинание. И как же ему повезло, что парень, видимо, не может односложно отвечать по природе своей. – Мне, само собой, очень нравится твое предложение, но давай с оплатой как-то… ну так, чтобы мне не казалось, что на второй день ты прикажешь мне подстричь маникюрными ножницами лужайку перед домом. Лады?
Дженсен, все еще несколько шокированный поведением, по всей видимости, нового репетитора Маккензи, просто кивнул.
- Ну и отлично. Так, мне нужно переписать смены в баре и… в выходные занятия будут? – Джаред тараторил, шаря по карманам, перекладывая сотовый то в правый задний, то в куртку. Дженсен решил смилостивиться и достал свою визитку.
- Увольняйся со всех мест работы. График будет плавающим, летом слишком много дел.
Парень взял визитку и уже открыл рот, чтобы еще что-то сказать, но этот разговор и так слишком затянулся, поэтому Дженсен быстро пожелал ему удачи и велел позвонить завтра в три. Но в машину ретироваться все равно не успел. Пусть Джаред уже не стремился поговорить с ним о чем-нибудь еще, но вот без рукопожатия отпустить не смог.

***

Идя к машине предполагаемой сестры своей ни в коем случае не будущей ученицы, Джаред ожидал увидеть - может быть! - симпатичную и - совершенно точно! - хорошо упакованную девицу. Уже издалека он понял, что у машины стоит парень, а подойдя поближе, квалифицировал его как «прекрасный повод усомниться в ориентации». А тачка оказалась обычной Ауди: не корыто, но и не Феррари.
Меж тем Джаред поплыл. Он не знал точно, но ему казалось, что схожие чувства должен переживать каждый ботаник, до разговора с которым снизошла первая красавица класса. Сам Джаред никогда ботаником не был, но и такого смятения от одного взгляда на девушку или парня не испытывал.
Они распрощались, и Джаред ушел обратно дорабатывать свой невероятно скучный день, в который ему неплохо бы было поучиться, но мысли путались до сих пор, сердце ухало в груди, а руки горели воспоминанием о прикосновении. Однако, пусть мозг и с трудом обрабатывал информацию, что он, кажется, устроился на работу, а не подцепил любовника на ночь, уже пора бы крови двинуть наверх.
- Ты какой-то странный. Что-то случилось? – миссис Ферр чуть не опрокинулась вместе со стопкой книг, которую тащила в хранилище, но Джаред все-таки успел вынырнуть из своего ступора, чтобы подхватить «пизанскую башню», начавшую падать. – О, спасибо, солнышко. Так что же случилось?
- Мне предложили работу, - отбирая увесистую стопку из рук начальницы, решил сразу же признаться Джаред. Из-за недостатка кровоснабжения голова, конечно, соображала слабо, но уж не понимать, что в его стесненном положении, да и с угрозой вылета из универа, такими шикарными предложениями не разбрасываются, он не мог.
- Ох, милый, так это же чудесно! – просияла женщина, но тут же спохватилась, глядя на не самое счастливое лицо своего работника. – Или нет? Она не приличная? Или, может быть, опасная? Малооплачиваемая? Мерзкая? Ночная? Скучная?
- Миссис Ферр! – Джаред прервал перечисление, грозящее продлиться одну маленькую бесконечность, и двинулся в сторону хранилища, вынуждая собеседницу поспешить за ним. – Ничего такого! Просто… ну…
- Джаред, не томи, ты же знаешь о моем богатом научно-фантастическом воображении. Что за работа?
- Репетиторство. Ничего сверхъестественного, но мне так это предложили, что я боюсь не расчленят ли на первом занятии по биологии, - хохотнул Джаред, а вот миссис Ферр, видимо, напугалась: вместо того, чтобы посмеяться вместе с ним, обогнала его и прижала свои аккуратные маленькие руки к сердцу.
- Милый, отказывайся и не думай! Я попробую увеличить тебе почасовую оплату, плюс, могла бы оформить ночным сто…
- Миссис Ферр, вы не так поняли, - поспешил перебить обеспокоенную женщину Джаред и тут же обогнул её, чтобы не дать возможности и дальше сочинять сказки у себя в голове, а заодно не уронить эту стопищу книг, что она притащила. Тяжеленная! И ведь так всегда! Как только она справлялась без него и не падала к вечеру замертво от усталости? – Мне очень понравилось предложение, я согласился сразу же, как только… Мне теперь перед вами неудобно.
- Ой, да ладно тебе, солнышко! Я же не ждала, что ты проработаешь здесь до пенсии. К тому же большинство студентов за выходные пропивают больше, чем ты здесь получаешь, - она засмеялась, и у Джареда отлегло от сердца. Хотя бы не будет чувствовать себя мерзавцем за то, что бросил её тут одну наедине с тоннами и тоннами книг.
- Спасибо.
- А как зовут твоего нового работодателя?
Они как раз дошли до хранилища, так что Джаред быстро сгрузил книги на ближайший свободный стол и начал рыться по карманам. Визитка обнаружилась в бумажнике, хотя он и не мог вспомнить, когда умудрился её туда переложить.
- Дженсен Эклз, - стараясь не расползтись в глупой улыбке, ответил Джаред и собирался уже спросить, где он может взять учебники школьной программы младшей школы, но вырвался совсем другой вопрос. – Миссис Ферр, вам плохо?
- Нет… нет, все нормально, - бледная как смерть, она осела на стул. – Что-то давление скакнуло. Ты иди, там посетители…
- У вас есть таблетки или, может…
- Солнышко, - голос её был по-прежнему мягким, но ощутимо подрагивал. – У меня так бывает. Возраст дает знать, всякие гормональные изменения… - Джаред покраснел как рак и устыдился, что пристал с расспросами, и миссис Ферр это явно заметила. – Вот видишь, ты не хочешь о таком знать.
Следующим утром, изрядно проштудировав всё найденное по программе младшей школы, Джаред оформлял увольнение из библиотеки и, волнуясь, как школьница перед свиданием, ждал трех часов дня. Стоило нужной стрелке достичь долгожданной тройки, он тут же набрал номер с визитки и всерьез задумался о недотрахе, возникшем в Гришеме и однозначно виноватом в его теперешнем состоянии. Может, не стоило тогда избегать парня с щедрыми чаевыми? Даже последовать его совету было бы не лишним… ну, или хотя бы дрочить почаще.
Подобные мысли наслаивались друг на друга, пока он слушал гудки.
- Да? – ответил самый сексуальный голос на свете, и Джаред мысленно возблагодарил небеса, что его хозяин сейчас далеко, и кровь хоть и слабо, но продолжает поступать в мозг.
- Это Джаред Падалеки. Вы на…
- Я помню, это было вчера, - раздраженно перебил будущий работодатель. – Вы уже уволились?
- Из библиотеки да, а вот в бар я еще не ходил. В выходные не моя смена.
- А когда она?
- В понедельник, - Джаред отвечал как можно четче, но, как ему казалось, все равно выглядел дураком.
- Тогда в понедельник вечером я подъеду к вам на работу и мы подпишем договор.
- Я работаю в …
- Я знаю, где вы работаете, - снова перебил Джареда собеседник и отключился.
Наконец перестав пялиться на телефон, Джаред отложил его в сторону, встал из-за стола и плюхнулся с протяжным стоном на свою кровать. Слава богу, никто не стал свидетелем его позора, так как соседа подселить к нему в комнату общежития так и не сподобились из-за времени его перевода. Именно в этот момент, когда он чувствовал себя юным пидорасом, которого только что трахнул парень его мечты и закончил соитие фразой «девки лучше», Джаред понял, насколько же ему повезло. Можно уделить минут десять самобичеванию и вышибанию из головы всякой мути, а потом с чистой совестью попробовать хоть что-то вызубрить к экзаменам.

***

Дженсен очень надеялся, что Джаред Падалеки не позвонит. А вот Маккензи испытывала прямо противоположные чувства. Она проснулась ни свет не заря, собрала очиток, паслен, крушину мелкую, белоцветник, белену. Всё как положено: на рассвете, своими девственными девичьими ручками, улыбаясь во все большей частью молочные зубы.
И принесла на подносе к обеду. Всё упаковано в отдельные белые хлопковые мешочки с красной капелькой крови по краю, каждый из них перевязан веревочкой, сделанной из волос девственницы и закреплен печатью с именем ведьмы, собиравшей их. Работа была выполнена с прилежностью, коей Дженсен никогда не видел от своей сестры.
Они всегда обедали вдвоем в небольшой кухоньке, оборудованной в этой части дома только для них. Остальные родственники, часто наведывающиеся к ним отдохнуть, всегда пользовались западной столовой и уж точно не утруждали себя готовкой. А Дженсен любил готовить для Мак, все равно это не сильно отличалось от смешивания зелий и теперь был благодарен своим предпочтениям как никогда. Свидетелем его намертво отвисшей челюсти стала только подхалимничающая сестра.
А когда Падалеки позвонил и Дженсен договорился с ним о встрече, Маккензи сделала то, чего не делала никогда. Она села переписывать свою первую книгу заклинаний. Конечно, это были лишь заговоры на здоровье и переписывать она её будет следующие лет пять, но Дженсен оценил старания сестры и сразу же прошел к всевидящим зеркалам, пообещав Маккензи, что будет ей репетитор.
Уж лучше бы в обратном порядке. Мак так и не дала ему сосредоточиться, скача вокруг с восхищенными воплями, что она будет стараться, что станет самой лучшей, что любит Дженсена ещё сильнее, чем пару дней назад. Последнее было очень приятно, но не в данных обстоятельствах. В итоге Дженсен не смог сосредоточиться и получил от зеркал минимальный объем информации, а Маккензи убежала собирать закатные растения.
Такой послушной и увлеченной ведьмовскими занятиями он её еще не видел, поэтому, хоть и понимал, что это лишь игра в послушную ведьмочку, следующим вечером сидел в баре, где работал будущий репетитор сестры.
Дженсен пришел слишком рано, и за баром хозяйничала одна из официанток, но уже через двадцать минут ожидания он увидел того, на встречу с кем пришел. Мистер Падалеки, Дженсену показалось, что к репетитору сестры надо относиться так же, как и к их бухгалтеру, вошел в бар в сопровождении сального и слегка полноватого мужчины средних лет. Они о чем-то спорили, и Джаред… мистер Падалеки то есть, увлеченно огрызаясь, не заметил своего будущего работодателя.
- Эдди, я же тебе уже сказал, мне предложили больше и график свободней, - раздраженно говорил Джаред, а, по всей видимости, Эдди пытался его перебить. Дженсен тихо пристроился за ними. Не то чтобы он собирался подслушивать, но и ждать, пока те договорят, тоже не хотелось. Ему и так было сложно согласиться на репетитора для Мак, а парень так чист душой, что Дженен уже не хотел никакой другой альтернативы.
- Джаред, мальчик мой, это как-то не по человечески! Где я найду за два дня нового бармена?
- Не дави на совесть, - огрызнулся Падалеки. – Увеличь почасовую оплату, чтобы она не напоминала милостыню, и бармен найдется уже сегодня.
- Ты должен отработать…
- Ты же отказался оформлять меня в штат!
На этой ноте они как раз дошли до бара, и Джаред обернулся. Дженсен, конечно, шел тихо, но не думал, что его совсем уж не заметят, поэтому был испуган внезапным вскриком Джареда ничуть не меньше, чем Эдди, официантка и все четыре ранних посетителя.
- Мистер Падалеки, мы…
- Блядь! Дженсен, ну нельзя же так подкрадываться, - тяжело выдыхая и отплевывая еще с десяток ругательств, Джаред прошел за стойку. – И не надо этого мистер Падалеки… мне неуютно.
Дженсен хотел возразить. И по поводу «мистера Падалеки» и по поводу «Дженсена», но отчего-то не стал. Джаред взял тряпку и, пряча глаза, начал протирать стойку под пристальным взглядом Дженсена. Почему-то именно в этот момент его прошило особенно острым осознанием, что это всё плохая, очень плохая идея.
- Хорошо. Мы договаривались…
- Значит, это ты тот хмырь, что увел у меня работника? – в очередной раз перебили Дженсена, но если Джаред это делал как-то так, что Дженсену хотелось заткнуться и дослушать, что там такого вечного сможет сказать этот кандидат на превращение в домашнего полосатого кота, то Эдди вызывал жгучее желание проклясть его без причин. Ощущение неправильности происходящего только усилилось. Вот с какого перепугу он должен вести беседы с владельцем бара? Какое Дженсену вообще до него дело.
Именно это он и решил показать, сев на стул, смотря только на мельтешащего Джареда, отвечая даже не со всем тем холодом, какой мог бы вложить в ответ.
- Да. И возражений по этому поводу не принимаю.
Эдди попробовал что-то ещё булькнуть в ответ, но Дженсен уже не обращал на него внимания.
- Итак, Джаред, вижу, вам здесь ничего не нужно оформлять, так почему же вы мне об этом не сказали? - Дженсен говорил своим самым дружелюбным тоном, но парень отчего-то побледнел, а Дженсен поспешил продолжить еще более дружелюбно. – Это не проблема. Значит можно начинать занятия дня через два?
- А вот это, - бледнея даже сильнее и указывая Дженсену за спину, сказал Падалеки, - проблема.
За спиной обнаружился уже набивший оскомину Эдди. И как только такой милый парень, как Джаред, мог работать на такого ублюдка. Они же просто не должны пересекаться в естественной среде: Эдди как истинный падальщик должен шариться по помойкам, а Джаред, будучи чистой душой, должен быть уже три раза женат, иметь выводок детишек и неприятности от всех ведьм-соседок. Эдди с незнамо откуда взявшимися амбалами приближался, а мысли Дженсена вильнули в очередной раз не в ту сторону, зациклившись на размышлениях о своём почти уже работнике.
Тем временем, предмет его отвлеченных мыслей выскользнул из-за барной стойки и попытался заслонить собой Дженсена. Ситуация стала раздражать еще сильнее. Вот и иди после этого навстречу людям, не пугай их, не проклинай... не используй! Дженсен дернул Джареда за рукав достаточно сильно, чтобы тот пошатнулся назад и чуть не повалился на соседний от него стул. Амбалы Эдди предсказуемо остановились, подойдя достаточно близко, чтобы в них, как во всех простейших, сработал древний инстинкт самосохранения. Где его лишился Эдди, Дженсен не знал, но был уверен, что отбивали ему его долго.
- Эдди, в чем твои проблемы? – все-таки ощетинился Джаред, но не повторил попытки встать, когда Дженсен второй раз толкнул его на стул. Если б еще и промолчал, то было бы и вовсе чудесно.
- Это мой бар, и здесь всё по моим правилам, - брызжа слюной, ответил тот. Лучше бы просто плевался на расстоянии, но нет, он сделал шаг вперед, обдавая запахом пота и страха. От такого приглашения не отказываются. Дженсен легко соскользнул со стула и коротко, почти без замаха ударил Эдди в подбородок. Больно, не травматично, должен понять.
Поняли прихвостни Эдди, которых ещё до нокаута их босса разбил ступор, сейчас они и вовсе вросли в землю. Дженсену такой расклад был только на руку - нащупав локоть Джареда, он ловко стащил того с места, провел мимо начавшей хлопотать над вырубленным хозяином охраны и вывел на улицу. Объясняться у бара Дженсен не считал нужным, да и полицию наверняка кто-то да вызвал, поэтому он просто запихнул Джареда в машину и повез на первую обзорную экскурсию на новое рабочее место.



Глава 2

Джаред просто не мог выбрать, о чем думать в первую очередь. Наиболее логичным казалось ужаснуться, на какого мудака он умудрялся работать; вторым номером в этом списке шло бы осознание всей глупости той потасовки, участниками которой они стали; ну, а третьим слабо маячила мысль о неприятностях, которыми могла быть чревата вся эта ситуация. Но Джаред был бы кем-то другим, если бы избрал для осмысления один из этих пунктов. Его выбор пал на созерцание окрестностей из окна автомобиля и попытки не принюхиваться к своему принцу на синем Ауди, заодно по возможности выбросить из головы картинки порнографического содержания. Усилия удачно проваливались, но в этом не было вины Джареда. Дженсен мог бы и поменьше его лапать, пока запихивал на заднее сидение, может, тогда бы будущий репетитор думал о предстоящих занятиях, а не о позах, пригодных для занятия сексом в машине.

Ну, и, конечно же, верхом мастерства оказалось желание сбавить напряжение разговором.

- Какой у тебя одеколон интересный, - воодушевленно начал Джаред, кажется, даже немного напугав его. – Или это мыло с запахом травы? Чай? А ты вообще любишь чай?

- Ммм… чабрец? И чай люблю, но без трав, – Дженсен отчего-то отвечал с вопросительной интонацией, слишком неуверенно, словно и не знал, каким одеколоном вообще пользовался.

- Ух ты, ни разу не слышал! И уж тем более не нюхал, а я же работаю… работал в баре. Чего только на себя не выливают запоздалые посетители, но такого вкусного запаха…

Джаред осекся, поняв, в какую степь его понесло, но Дженсен, похоже, просто воспринял это как паузу для его реплики.

- Не люблю бары. С сегодняшнего дня не люблю сильнее, чем обычно, - не отвлекаясь от дороги, даже не смотря в зеркало заднего вида на своего пассажира, заметил Дженсен.

- Да я тоже не особый любитель, но, переехав сюда, не мог позволить себе быть слишком щепетильным в поиске работы. Выбрал ту, где можно зашибать чаевых побольше и не валиться с ног, не дойдя до койки. Да и из-за универа могу работать только вечерами.

- Если ты так стеснен в средствах, почему возмутился назначенной мной зарплате?

Дженсен сказал это без упрека, вообще без эмоций, в его тоне можно было разве что заподозрить вежливое любопытство, но не больше. А вот Джаред пошел пятнами стыда. Он давно перебивался такого рода заработками и мог точно сказать, что разгружать вагоны гораздо менее весело, чем вести задушевные беседы с подвыпившими полуночниками да подливать им, выверяя тот момент, когда клиент уже в стадии «друг, выпей и ты за моё здоровье, вот тебе двадцатка», а не в опасной близости к «я живу на статуе Свободы. Да, вот прямо в факеле». Но вот как объяснить богатенькому, а Дженсен точно был не из бедных, мажору, что рабочее место любить не обязательно. А главное - что быть стесненным в средствах не значит «готов продать совесть за сотню».

Пока Джаред обдумывал ответ, они свернули на гравиевую дорожку, проехали еще около километра и припарковались перед трехэтажным особняком, увитым плющом и диким виноградом. На ступеньках переминалась его будущая ученица. Не было похоже, что она ожидала увидеть Джареда, но когда он и Дженсен приблизились, и девочка различила его на заднем сидении, её личико очаровательно вытянулось, а губки сложились в ровную «О».

- Сиди в машине, - коротко бросил Дженсен и выскочил из автомобиля, бросаясь к сестре.

Джаред опешил и хотел было сделать прямо противоположное приказанному, а это был именно приказ, он таких наслушался, пока в Висконсине работал на частных конюшнях, и броситься к девочке. Вдруг что случилось! Но работодатель, чуть ли не выпрыгивая из машины на ходу, забыв в салоне все документы, при всем при том успел заблокировать двери. Создалось ощущение, что в тот момент, когда он вел свою маленькую посетительницу к машине и пытался разглядеть умопомрачительного парня, стоявшего у той вместо старшей сестры, он выдул в одну харю не один ящик горячительных напитков. Причем, явно намешивая несмешиваемое. Опьянение не покидало его с тех пор, как он взглянул в на редкость зеленые глаза и решил, что ориентация поддается корректировке именно тогда, когда очень хочется. Вдобавок, не только собственная, но и объекта желания. И всё это время он был пьян и невменяем, даже не трудясь объяснить хотя бы себе, чего он хочет и что творит, но сейчас, пытаясь открыть неподдающуюся дверь и смотря на Дженсена рядом с его домом, что-то сосредоточенно объясняющего своей развеселившейся сестре, Джаред взглянул на него впервые. Точнее, впервые с позиции человека без друзей в этом городе, да что уж, в этом штате, которому сделали более чем странное предложение. И если бы Дженсен был просто богачом с причудами, то Джаред мог бы понять всё, но тот был… каким-то другим.

Пока Джаред напряженно изучал протрезвевшим взглядом фигуру Дженсена, тот закончил разговор с сестрой, тут же унесшейся в дом, и разблокировал двери. Джаред почти выпал из автомобиля, настолько спешил… к Дженсену? Чтобы встать рядом? Чтобы спросить, о чем он говорил с Мак? Очень неуместно пошутить? Рвануть с низкого старта в неизвестном направлении, попутно набирая 911 на всякий случай? Ну да, волшебные идеи!

- Я же сказал тебе сидеть в машине, ты чуть ручку не выломал, - раздраженно, но не более, сказал Дженсен и жестом указал следовать за ним.

Джаред с удовольствием, и даже молча, подчинился. Все-таки его собственная голова, переживая внезапное просветление, была на редкость бесполезна в последние десять минут.

***

Первоначально Дженсен собирался заключить контракт, как со всеми своими работниками, прямо в баре и позволить Джареду доработать, сколько нужно. Он бы так и сделал, если бы не придурочный Эдди со своими мордоворотами. Да даже учитывая их, нужно было ехать в офис к адвокатам или угостить Джареда, которого уже даже мысленно не получалось называть мистер Падалеки, ужином в каком-нибудь тихом ресторанчике, подписать договор и ехать готовить дом к приходу человека.

Нет же, он поехал домой, присутствие болтливого пассажира не просто не смутило, оно не чувствовалось вовсе. Он просто вел машину, отвечая на странные вопросы и слушая приятный голос. Наслаждаясь им.

Эх, понятно, почему прабабки таких, как Джаред, превращали в тварей бессловесных! Какое там переписывание книг, какие обряды, какие травы. Вечно бы слушать, изучить каждую интонацию…

Пусть у Дженсена с его прабабками-ведьмами было и не так уж много общего, но вот очарование простодушного Джареда пленило его в старых добрых традициях, и он привез того в дом, не готовый к приходу человека. Причем, вспомнил об этом, только когда заметил на ступеньках Маккензи. Та дожидалась его, всего лишь чтобы спросить, когда начнутся занятия, и была удивлена их внезапному гостю, но быстро пришла в себя и побежала отлавливать Вестерна, что бы тот не вылетел наружу ни случайно, ни специально.

И вот Дженсен вел Джареда в сад, думая о том, как бы не превратить того во что-нибудь неодушевленное, лишь бы избавиться от того, кто может настолько сбить его с толку.

Джаред за спиной мялся, и Дженсен практически слышал, как он открывает и закрывает рот, так и не проронив ни звука. Они уже обогнули дом, по пути их нагнала мисс Смит, семейный юрист; отдав Дженсену договор, она испарилась так быстро, словно имела в роду келпи, а не была обычным человеком.

А вот Джаред, наконец, нашел повод заговорить.

- Будем подписывать договор в… саду? Это сад?

Они и правда уже шли по огромному саду. В принципе, Дженсену было понятно любопытство Джареда, все-таки все пространство было усажено не гиацинтами да хризантемами. И даже не плакучими ивами с декоративным камышом. За домом раскинулись настоящая болотистая местность, сменяющаяся густым подлеском, но это вдали отсюда, где Джаред видеть не мог. К дому же прилегала наиболее спокойная и совсем не отдающая ведьмовскими угодьями часть, больше походившая на самый обыкновенный запущенный сад. Очень запущенный.

- Да. Он на самом деле огромен, но беседка есть только здесь, - Дженсен кивнул куда-то вперед, и Джаред тут же догнал его, начиная идти рядом и вглядываясь в ту сторону, куда он указал. Естественно, ничего не увидев. Беседку заслоняли заросли сирени. – За белой сиренью.

- Вау! Кто у вас фанат этих деревьев? – голос Джареда был на самом деле восхищенным, искренне.

Он стал шагать шире и очень быстро обогнал Дженсена, поймавшего себя на догадке, что не поспешил следом, чтобы разглядеть бесконечно длинные ноги своего нового работника. Да, работника. Дженсен чертыхнулся про себя. Он никогда не позволял себе таких мыслей и такого поведения относительно людей, работавших на него, и не собирался ничего менять. Одернул сам себя и постарался как можно вежливее ответить.

- Сирень – кустарник. А фанатом была наша с Мак прабабушка. Она высадила здесь целую сиреневую рощу, все виды, которые смогла достать, некоторые из них не прижились, но многие остались. А вот и беседка.

Джаред сбавил шаг и перестал смотреть по сторонам, уставившись на Дженсена и внимательно слушая, чем немало того смущал; но как только они пришли, он снова засуетился вокруг, разглядывая то темно-фиолетовую сирень, то витиевато выпиленную изгородь, отделяющую рощу от садового домика. Он даже гладкость стола оценил.

- Потрясающе! Все явно старое, но время сказочно милостиво к этому дереву! – сказал Джаред, поднимаясь по ступенькам и поглаживая перила.

- Да… - Дженсен подумал добавить, что постройка была возведена его прадедом специально для любимой женушки-ведьмы, чтобы та могла любоваться своей сиреневой рощей и переписывать книги заклинаний одновременно, но решил, что столько информации Джаред просто не сможет переварить без изжоги, да и не стоило акцентировать внимание, ведь время милостиво обошлось с деревом, из которого была сделана не только крыша, но и стол со скамейками, действительно благодаря некоторой «сказочности». – Давайте подпишем…

- Дженсен, а сколько тебе лет? – неожиданно спросил Джаред, усевшись напротив и подперев рукой подбородок. – Я не из праздного любопытства, просто ты выглядишь не намного старше меня, но когда мы говорим, все как будто слышится дедушкина речь. Чувствую себя как-то неловко, я ведь парень простой.

Дженсен опешил от такого вопроса в лоб. Его никто об этом не спрашивал уже давно, а заклинание долгой жизни, как и на всех в его роду, на него наложили в возрасте года, к восемнадцати оно набрало нужную силу и сейчас, в свои тридцать, он выглядел… он не задумывался! На сколько же он мог выглядеть?.. Дженсен лихорадочно вспоминал возраст Джареда. Двадцать три? Двадцать один? Он не помнил. Не обратил внимания! Да и с чего колдуну обращать внимание не возраст старше семнадцати? Ни для каких заклинаний не используешь, разве что по частям, но Дженсен таким не занимался, так что…

-Двадцать семь, - тихо, как можно неразборчивее, наконец, ответил Дженсен, усиленно шурша договором.

- Правда? Ух ты! А я думал двадцать четыре максимум! Хотя… - Джаред прикусил губу, словно глубоко задумавшись, - наверное, да. Взгляд у тебя точно старше.

Он сказал это легко, без какого-либо намека, но Дженсена пробрала дрожь до самого нутра. Парень действительно удивлял. Открытый, неглупый, чистый… Может, Дженсен зря пытается дистанцироваться? Такие люди, как Джаред, встречались редко и, как правило, не ему. И правда, что страшного случится, если Дженсен позволит себе немного ближе узнать такой необычный экземпляр?

***

Джаред уже устал ставить свою подпись во всех местах и совершенно точно задолбался читать скучные типовые строки. Но стоило ему попытаться подмахнуть пару листов не глядя, как Дженсен разразился довольно внезапной речью о необходимости чтения документов, иначе он рискует однажды проснуться в одних трусах и понять, что это вся оставшаяся собственность.
Поэтому Джаред сидел и читал казенные фразы, не понимая ни слова именно из-за предупреждения Дженсена. Ему очень хотелось остаться в одних трусах, вот прямо сейчас. Правда, не из-за возникшего вожделения или дикого безденежья, а просто чтобы вывести Дженсена из себя. Интересно, он будет молча хватать ртом воздух и пялиться или жарким взглядом осмотрит с головы до пяток? Не, жарким вряд ли, больно он похож на натурального натурала, который про геев ни разу в жизни не слышал.

- Джаред, ты должен не просто смотреть на страницу, но и понимать, что там написано.

- Я читаю! – попытался тут же защититься Падалеки, но под рентгеновским взглядом зеленых глаз тут же расхотелось врать. – Слушай, я же просто репетиторствовать буду, может, вообще без договора? Я верю на слово, что с оплатой ты меня не обидишь.

Джаред посмотрел на Дженсена фирменным щенячьим взглядом, а тот лишь упал лицом в свои раскрытые ладони.

- Да ради всего святого, такие, как ты, должны были уже вымереть! Ты же не наивный, не глупый, я слышал твой разговор с Эдди, справлялся об учебе…

- Ты подавал запрос в деканат?

- Да, - Дженсен замешкался на секунду, но не позволил сбить себя с темы. – Джаред, я вот просто не могу понять, чем вызвано… такое отношение к жизни?

- Ммм… наверное, я романтик, - Дженсен отнял лицо от ладоней и внимательно на него уставился. Джареду даже неловко стало под пристальным взором своего начальника, и он тут же нырнул в документы. – Я, правда, читаю.

На этот раз Падалеки действительно вгрызался в строки, уже желая поскорее закончить. По коже бегала веселая толпа мурашек, посылаемая загривком в путешествие по телу, а все из-за немигающего взгляда, который так и не отвел Дженсен. Он смотрел не просто пристально, его явно мучили вопросы, но что-то подсказывало Джареду, что все они не о его любимом блюде и планах на вечер.

Не успел он поставить последнюю подпись, как в беседку пришла подозрительно довольная почти-ученица.

-Джен, я… убрала в комнате, - с видом заправской отличницы отрапортовала юная леди и плюхнулась на скамейку рядом с братом.

Но, видимо, Дженсен уже порядком натерпелся от своей сестренки, на его лице не дрогнул ни единый мускул.

- И? Хочешь начать заниматься прямо сейчас? – спросил он таким тоном, словно действительно считал такое возможным. Маккензи наморщила носик, прошептала одними губами «зараза» так, что видел только Джаред, но Дженсен то ли обладал каким-то нечеловеческим зрением и увидел отражение движения губ в глазах Джареда, то ли не менее нечеловеческим слухом. В любом случае, Мак огребла очень весомое «лишу карманных денег» и, показав брату язык, а так же сообщив, что им принесут чай, побежала по дорожке обратно к дому.

- А кто принесет? – все-таки решил поинтересоваться до этого вежливо молчавший Джаред. – У вас есть слуги, а вы репетиторов нанимаете на улице?

- В библиотеке, - поправил Дженсен, полностью проигнорировав его вопрос. – К тому же, я был против, Мак просто поймала меня на слове.

Джаред, именно в этот момент собравшийся последний раз расписаться, отложил ручку и во все глаза уставился на Дженсена, ожидая продолжения. Затянувшееся молчание и неловко отведенный в сторону взгляд, конечно, любому показался бы более, чем прямым намеком на нежелание пояснять, но не Джареду.

- Ну? Я не поверю, что ты не хотел давать образование сестре, потому что, кроме финансовых проблем, мне в голову лезут только психические, а я не хочу о тебе так плохо думать.

- Что, всё так ужасно? – Дженсен как-то нехорошо и в то же время чертовски сексуально улыбнулся, но Джаред не собирался погружаться в очередной пошлый водоворот мыслей . Если в этой богатенькой семейке что-то дико не так… то кто ж ему возьмет и прямо скажет?! Черт, вот он идиот, мог бы сделать вид, что ничего не видит, ничего не слышит, или хотя бы не увольняться заранее со скандалом… - Джаред… Джаред! Расслабься. По выражению на твоем лице вижу, насколько плохо ты обо мне думаешь.

Дженсен коротко рассмеялся, махнув кому-то вдали.

- Мак знает несколько языков, химию и ботанику много лучше, чем будет знать любой выпускник этих городских школ, в которые она так стремится. Расслабься.

Джаред и правда выдохнул, но ответить Дженсену ничего не успел, к ним подошел и без приглашения или представления сел высокий, почти такой же, как сам Джаред, мрачного вида мужик. Принесший чай в таких аккуратных фарфоровых чашечках, сахарницу с двумя видами сахара и тоненький точеный чайник. Если бы Джаред запомнил обратную дорогу, а его инстинкт самосохранения работал без таких шикарных отпусков, что в один из них он успел уволиться и согласиться на сомнительную работу на сомнительного Дженсена, он бы уже зигзагами петлял среди кустов, сбегая куда подальше.

- Я вот смотрю на нового репетитора Мак и… ты отбирал его с закрытыми глазами? – уже окончательно разонравившийся, даже не успевший толком вызвать симпатию, мужчина развалился на лавочке, откинувшись на спинку так, что вековой дуб, из которого та была вырублена, жалобно застонал. А Дженсен лишь закатил глаза и развернулся к внезапно образовавшемуся соседу.

- Если ты нашел кухню только для того, чтобы под предлогом чая посмотреть, кто будет заниматься обучением твоей любимой племянницы, то... - Дженсен говорил неспешно, но, видимо, решив, что и этого мало, взял чашку с ароматным напитком и, явно смакуя, отпил. – Можешь делать это молча.

У Джареда чуть рот не открылся от удивления. Не сказать чтобы он был сильно оскорблен выпадом неизвестного мудака, но после такого ответа Дженсена, и так готовый на любые постельные свершения, Джаред мог бы благодарить его вечно. В любых позах и не меньше трех раз за ночь.

- Эх, Дженсен, все время такой серьезный, - мужчина говорил с улыбкой и даже рассмеялся посреди тирады, но голос его казался грустным, совершенно не оскорбленным и… добрым? Какого ж лешего тогда он осклабил зубы на Джареда? – Я не хотел обидеть нашего гостя. Джеффри. Обойдемся без официоза.

Представившись, мужчина тут же протянул открытую ладонь через стол.

- Джаред, - поддерживая предложение и руку, ответил Падалеки и несмело улыбнулся. Все-таки стоит держать ухо востро с этим человеком. Ещё расчленит под настроение…

- Вам подходит, - Джеффри улыбнулся напоследок и тут же потерял интерес к его персоне, полностью повернувшись к племяннику. – На самом деле, я всего лишь хотел сказать, что Розмари приедет сегодня. Что-то с рейсами.

Сказав это, Джеффри встал из-за стола и вышел из беседки. Не прощаясь. Хотя Джареду и не было дела до приличий, его распирало поделиться с Дженсеном своими наблюдениями. Тому почти наверняка они были и задаром не нужны, но Джаред просто сдохнет, если вот прямо сейчас не перегнется через стол и не поведает тому театральным шепотом всё, что накипело за последние пять минут. Поэтому он и поспешил. Как оказалось, Дженсен испытывал подобные желания, а может, и какие-то другие, он наклонился над столом одновременно с Джаредом. Им не хватило каких-то пяти сантиметров, чтобы стукнуться лбами, но было все равно слишком близко, чтобы Падалеки смог сдержать судорожный вздох и не сползти взглядом на шикарные губы… своего работодателя. Будь проклято его везение! Ну почему они не в баре? Джаред подлил бы Дженсену за свой счет, лишь бы тот предложил встретиться через пять минут у заднего входа, и не важно, что Джаред таким еще не занимался, он бы согласился на все и даже немного больше.

Он запоздало понял, что Дженсен не испытал никакого порно-ступора, отметив неловкость ситуации лишь задорной улыбкой, и сказал то, что собирался. А Джаред всё прослушал. Молодец.

- Эм… - попытался не спалиться он.

- Да брось, Джефф неплохой. Ты просто не представляешь размах моей паранойи, именно к этому была фраза. Ну… будешь подписывать? Обещаю не обижать, - последнюю фразу Дженсен сказал настолько искренне и серьезно, что Джаред невольно задумался, а мог ли тот вообще это сделать.

По всему выходило, что мог. Причем так, как Джареду и не представить. Холодок, прошедшийся по коже, пришлось сгонять нервной ухмылкой.

- Видела бы вашу семью моя мама – не говорила бы, что я странный, - неожиданно для самого себя произнес вслух Джаред, ставя последнюю подпись.

***

Отвезя Джареда домой, именно так тот именовал захудалое общежитие, в котором жил, Дженсен поспешил в библиотеку. Он не ладил с миссис Ферр, как не ладил с ней ни один член семейства Эклз, но все же у него были хоть какие-то шансы. В идеале послать бы Маккензи, её Саманта любила несмотря на фамилию, но это было бы слишком похоже на оскорбление.
Он припарковался недалеко от входа в библиотеку, поправил волосы, придирчиво осмотрел одежду. Вроде бы все было безупречно. Он просто не мог упустить случая задеть старую ведьму.



Миссис Ферр открыла дверь только спустя пятнадцать минут настойчивого стука, окинула его неприязненным взглядом и поморщилась. Дженсен мстительно порадовался. Все уды, и миссис Ферр не исключение, ненавидели колдунов. Причем с ведьмами вполне находили общий язык, а вот колдунов на дух не переносили. И чем холёней выглядел колдун, тем больше недовольства от самого факта его существования на этой земле испытывали уды. В Гришаме было только одно ведьмовское семейство, лишь двое мужчин из которого не стали пускаться ни в некромантию, ни в шаманство, сохранив за собой все разнообразие колдовства. Саманта могла не разбрасываться и ненавидеть концентрированно дядю Джеффри, если бы Дженсен в прошлом году все-таки выбрал некромантию, но он не выбрал, так что ей приходилось делить чувства между ними двумя.

- Проходи, - коротко бросила женщина, пропуская Дженсена в дом.

- Добрый вечер, миссис Ферр...

- Он не добрый, коли ты у меня на пороге.

Дженсен горестно вздохнул. Он так надеялся, что она молча примет его приглашение, пообещает явиться. Но нет, так бывает только в сказках, а у них энциклопедия, значит, будет долго, тяжело и мелким шрифтом.

- Уверяю, будь на то моя воля, я бы не беспокоил. Особенно в такой период, - Дженсен огляделся: повсюду стояли разноцветные склянки, из коридора виднелась крошечная кухня и котелок на плите. Низшая ведьма, что с неё взять, не любит людей, но не может без подкрепления их энергией. Библиотека в этом плане идеальна - мало народа, но регулярная молодая кровь курсирует. Кроме конца весны, когда сессия гонит в пропахшее пылью здание все больше и больше подростков, готовящихся к экзаменам. Понятное дело, что она нервничает даже больше, чем обычно. К тому же... Черт!

Миссис Ферр неприятно ухмыльнулась и озвучила его мысли.

- А ты увел моего работника, и мне пришлось выйти в зал из архива.

- Его увела Маккензи, - малодушно попытался сослаться на сестру Дженсен, но быстро отбросил эту идею, все-таки именно сейчас ему нужно было, чтобы в глазах Саманты сестра была непогрешима. - Но вы же знаете, я поддержу её в любом желании. А уж когда я увидел, кого она хочет в репетиторы, то и сам был уже не против.

- Настоящий колдун, ничего не скажешь, - фыркнула Саманта.

- Да, настоящий.

- А Джареда не обижай. Он мальчик славный. Помнишь же, что все уды оборотни? Так вот я - гигантская гиена. Если заколдуешь его или навредишь как... убить тебя, может, и не смогу, но вот ногу отгрызть попытаюсь.

У Дженсена даже рот открылся от удивления. Он хотел поддеть её, зная, что увел такого, наверняка, вкусного Джареда, но никогда не поверил бы, что она не подпитывалась от его энергии. Всем же известно с малых лет, все уды - это слабые ведьмы, однажды использовавшие слишком сильное для себя заклинание и подхватившие оборотническую заразу. Они живут там, где мало людей, но далеко не уходят, потому что живут энергией, жаром человеческих душ. В эти хрестоматийные понятия защита человека не просто плохо вписывалась, она рвала шаблоны, учитывая, что имела ярко выраженную суицидальную окраску, угрожала-то Саманта колдуну, тому, кто был её сильнее раз в пятнадцать.

- Рот закрой, проклятие подхватишь, - улыбнувшись уже намного теплее, нежели Дженсен ожидал увидеть когда-либо в жизни, посоветовала женщина. - Ну, давай. Я знаю, что ты пришел приглашать меня. Не тяни кота за...

- Миссис Ферр, приглашаю Вас на инициацию молодой ведьмы, Маккензи Эклз, для наложения заклятия долголетия и молодости, - поспешил перебить её Дженсен в надежде как можно скорее закончить этот абсурдный разговор.

- Я принимаю Ваше приглашение, - ответила ритуальной фразой ведьма и тут же глазами указала ему на дверь.

Дженсен кивнул в знак прощания и быстро ретировался, стараясь побыстрее убраться из жилища странной уды.


Второй раз за этот день вернувшись домой, Дженсен чувствовал себя выжатым и совершенно несчастным. До полуночи оставалась четверть часа, которой не хватило бы выспаться и студенту, поэтому он решил мужественно отвергнуть желанный сон, обещая измученному организму залечь в спячку после ритуала не менее, чем на сутки.

Ему предстояло приготовить кучу отваров, но так не хотелось идти в темный подвал, в котором сейчас Мак сияет начищенной золотой монетой, тетя Розмари, как всегда, инфернально парит в воздухе, вещая мрачные пророчества, словно никто не в курсе, что некроманты не способны видеть будущее. Его наверняка затискают за щеки те ведьмы, что могут похвастать хоть каким-нибудь родством с Эклзами и уже прибыли на ритуал.

- Ну, как? Саманта плевалась проклятьями и послала тебя в труднодоступные места после того, как ты её пригласил? - голос Джеффри раздался из-за спины, а над головой на бреющем полете проскочил Вестерн и уселся на спинку стула. Смотрелся он настолько комично, что Дженсен протянул с ответом дяде непозволительно долго, все-таки того волновал вопрос приглашения Саманты не меньше, чем самого Дженсена. Они медлили с этим до последнего, в итоге решили, что позовут её в день прибытия последней ожидаемой ведьмы, соответственно за пару часов до ритуала. Уда, как всегда, отказалась бы, но предложение же было бы сделано, а значит, за ними не будет никаких нарушений, и инициация Мак прошла бы в узком семейном кругу.

- Она приняла приглашение.

Джеффри тут же обогнал Дженсена, и в итоге в кухню тот вошел последним. Вестерн уже вовсю принюхивался к печенью на столе, но не смел стащить его при таком скоплении народа, поэтому смирно сидел, если можно так назвать то, как тот держался на спинке стула. Туша, больше похожая на добермана, чем на химеру в фантазии человека, с маленькими, непонятно зачем нужными, крылышками в воздухе держалась благодаря внутренним процессам, которые так же обеспечивали дыхание огнем, и могла бы просто висеть в воздухе, но их домашний химер предпочитал миниатюрные поверхности.

- Вестерн, - рявкнул Дженсен, не спеша выводить дядю из словесного ступора, в который того повергла новость. - По полу!

Химер состроил большие печальные глаза, но когда понял, что не помогает, прижал уши и спланировал на пол. В это время Джеффри, кажется, отошел от шока и занял освободившийся стул. Дженсен тяжко вздохнул. Он имел планы на эту кухню на ближайшие два часа, а их ему так злобно обламывали...

- Ну... всяко бывает, - отирая лицо широкими ладонями, пробубнил Джеффри. - Надеюсь, она просто так хорошо относится к Мак.

***

После поразительно долгого - по сравнению с последними месяцами - сна Джаред чувствовал себя новым человеком. Более сильным, более ловким и намного-намного более умным. Поэтому он в очередной раз решил откинуть в сторону бред, наполнявший его голову, стоило там мелькнуть образу начальства.

Учеба в университете здорово помогала, но как только он вышел с лекций, в голове по новой завертелось порно-попурри. Собственное воображение поражало не на шутку. В его не слишком богатом сексуальном прошлом фигурировало только два парня, три минета и несколько попыток глубокого петтинга.

Встав изгородным столбом на входе в общежитие, он задумался о том, как провести свободное время, которым он не мог похвастать уже с... казалось, он им не располагал с тех самых пор, как заявился на порог родительского дома с вестью, что бросает учебу и уезжает в закат. Он говорил несколько по-другому, но реакция родителей была такой, словно они услышали только это. Отец сказал, что не будет спонсировать сумасшествие сына, а мать, немного свыкнувшись с мыслью, что всё это не шутка, попыталась его остановить, но смогла добиться только обещания звонить и не забывать.

- Слышь, Аполлон, свали на хер с пути, весь проход загораживаешь! - послышалось из-за спины, Джаред тут же вынырнул из омута мыслей и автоматом отошел.

Может, и встал он у двери, но обойти его точно не составляло трудностей, поэтому он с любопытством вгляделся в парня, который не смог. Моментально обнаружилась причина - сумок и пакетов у того не было только в зубах. Даже на спине красовался гигантский походный рюкзак.

- Эээ... тебе помочь? - моментально простив грубость и проникнувшись жалостью к навьюченному незнакомцу, спросил Джаред.

- Ага, свали уже с глаз долой, - пыхтя, тот направился прямиком к лестнице.

- Как знаешь, силач, - Джаред не удержался и хлопнул юношу по плечу, когда тот проходил мимо, и тут же выкинул того вместе с раздавшейся вслед руганью из головы.

Миссис Ферр! Вот на кого он потратит свое впервые образовавшееся свободное время! Он был многим обязан этой женщине, которая, познакомившись с ним в очереди супермаркета, не просто не послала словоохотливого парня, а выслушала его словесный понос на тему “какой прекрасный день, какой прекрасный город”. Они разговорились, и Джаред рассказал, что ищет работу, а она её предложила, очень выручив в последнее время находящегося на мели Падалеки. Он смог более или менее сносно протянуть, пока нашел место в баре, и даже сделать небольшие накопления ввиду внезапно появившегося желания осесть в Гришаме.

Прихватив в ближайшей цветочной лавке букет ирисов, он направился к миссис Ферр, жившей прямо в библиотеке. Точнее, в довольно приличном, но малюсеньком домике рядом. Он честно не понимал, как такая умная и еще довольно красивая женщина может жить в подобном уединении, но спросить стеснялся.

Она открыла дверь еще до того, как Джаред успел стукнуть третий раз, звонков она не признавала.

- О, - Саманта расплылась в приветливой улыбке, несмотря на удивление. - Джаред, солнышко, ты меня напугал!

- Простите, - он окинул взглядом явно принарядившуюся бывшую начальницу. - Вы куда-то собираетесь?

- Как раз выходила, - она выскользнула из дома, затворив за собой дверь и не мешкая спустилась по ступенькам. - Я уже опаздываю, так что поговорим на ходу.

- Отлично! То есть...

- Джаред, не мнись, я не в обиде, что ты ушел на более хлебное место, более того, я рада за тебя, - она протянула руку, быстро и почти неощутимо потрепала его за щеку и заспешила дальше по улице. Джаред был намного выше и ноги у него точно длиннее, но он едва поспевал за ней.

- Я не сомневался в вас...

- Зови меня Саманта, раз уж я больше не твой босс, - подмигнув, перебила она.

- Мне как-то неудобно...

- Это мне неудобно, когда такой очаровательный юноша вечно напоминает о возрасте.

Джаред покраснел и, наконец, смог порадоваться поистине реактивной скорости миссис Ферр, которая все еще шла на шаг впереди, а Джаред никак не мог сравняться с ней.

- Без проблем, мисси... эээ... Саманта! Да и мне приятней с такой шикарной женщиной на “ты”.

- Льстец. Что тебе нужно, Джаред?

- Обижает...ешь, - постарался молниеносно исправиться он, но все же его так и тянуло обратиться на “Вы”. - У меня выдался выходной, а я уже забыл, что это такое, вот и решил зайти.

- О, солнышко, именно сегодня я занята.

- Ну, хоть проводить тебя можно? - Джаред было расстроился, но решил, что ничего трагичного в этом нет, заскочит к ней в другой день.

Единственное - хотелось поговорить, а лучше кандидатуры, чем миссис Ферр, он не знал. Понимающая, умная, веселая - эта женщина напоминала ему мать, и упаси его когда-нибудь это ляпнуть вслух при ней. Придушит. По крайней мере, Джареду так казалось.

- Ох, и отказалась бы, но ты же наверняка в курсе, что женщины тебе не могут сказать “нет”?

- Ага, я знаю, что неотразим, а щенячьим взглядом добиваю тех, кто не купился на внешность.

Саманта засмеялась, и Джаред понял, что день, в общем-то, удался. Они шли довольно долго, он успел во всех красках поведать о столкновении со странным парнем у общежития, мельком упомянул о своем бывшем рогато-копытном работодателе и минут пятнадцать распинался о мистере Эклзе, надеясь, что если будет его так называть, то сможет не расплываться в улыбке. План был так себе, лицо заболело от несползающего оскала, а Саманта стала странно поглядывать на него через плечо, она по-прежнему опережала своего попутчика, как только он увлекался рассказом.

Джаред понял, что размахивал все это время букетом и совершенно не смотрел по сторонам, когда они оказались у ворот, явно парадных, а дом за ними выглядел подозрительно знакомым. Решающим фактором узнавания, конечно же, стала Маккензи, подбежавшая к ним и выглядевшая так, словно выходит замуж, хотя ей было определенно рановато.

- Цветы! Мне! - она схватила букет, практически упала в него лицом и только после этого опомнилась. - Ой! Миссис Ферр, простите мою бестактность, я совсем не ожидала Джареда...

Сначала весело щебетавшая девочка внезапно осеклась и, как показалось Падалеки, сильно побледнела.

- Джаред, а что ты здесь делаешь? - уже испуганно, откровенно испуганно, ни капли не скрывая своего страха, спросила Маккензи, прижимая букет к груди, словно его кто-то обязательно соберется отбирать.

Ну да, Джаред купил цветы Саманте, но забыл же вручить - забыл, значит, купит в другой раз. А в целом вопрос был хорош! Что он здесь делал, действительно было интересно не только ей, но и ему самому.

***

Дженсен увидел его издалека. Это несложно, когда твой внезапный гость под два метра ростом и застывает в воротах, куда ты постоянно поглядываешь в ожидании приглашенных, но опаздывающих ведьм. Джаред выглядел растерянным, словно оказался здесь случайно, но учитывая, что рядом с ним стояла эта уда, Дженсен вполне допускал такую “случайность”.

Легко обойдя тетушку Розмари со спины, стараясь не выдать волнения, Дженсен двинулся к репетитору сестры, не проведшему еще ни одного урока, но уже рискующего собственной шкурой от одного того факта, что связался с Эклзами.

- Привет, - как можно дружелюбней поздоровался он с Падалеки и намеренно проигнорировал Саманту. Драная ведьма знала, насколько плотный график у них сегодня, знала, что ворота закрывать нельзя и не пускать в них кого бы то ни было тоже. Но он готов был биться об заклад, что она не ожидала его действий.

- Привет, - Джаред расплылся в улыбке и протянул руку для приветствия.

И чуть не навернулся, когда Дженсен, быстро пожав её, не стал его отпускать, а хитрым маневром, практически обняв его, повел в сторону. В эти ворота выходить нельзя, а вот бесконечно возникающие то тут, то там дыры в заборе никто не отменял. Дженсен мстительно улыбнулся опешившей Саманте и только ускорил шаг, подталкивая вперед практически не сопротивляющегося Джареда. Вот так, ведьма, выкуси. Не выйдет у нее уйти с церемонии, на которую пришла, никаких тебе благовидных предлогов “увести человека”, никаких оскорбляющих их семью уходов через ворота.

- Дженсен, может я что-то не правильно понял, ты поправь, если что. Мне здесь не рады, - Джаред неожиданно вырвался из рук, хорошо еще, что они уже ушли от основной толпы, но их все еще могли увидеть, а тащить Джареда силком он никак не мог, это разрушило бы обряд. И кто придумал такие сложные правила для такого легкого заклинания?! Хорошо еще, что читают его только женщины, и ближайшие пару часов Дженсен просто должен быть ко всем учтивым. Ко всем.

- С чего ты взял? Ты же видел, как Мак была рада, - парировал Дженсен и попробовал подхватить Джареда под руку, но тот отшатнулся, создавая серьезную проблему.

- Это не проблема! Правда, - Джаред неловко улыбался и отступал туда, откуда пришел. - Я понял, что попал не вовремя на вечеринку, на которую меня не приглашали. Честно, это не проблема. Я сейчас быстро уберусь через другие ворота, ну, которые для авто только, да?

Ага. Для авто. Но от этого не перестают быть воротами. Черт. Мысли Дженсена лихорадочно заметались, непроизвольно нахмурившись, он продолжал следить за Падалеки, а тот внезапно покраснел и отвел взгляд. Ну конечно! Ему неудобно, он думает, что портит праздник... он портит, но не знает же, что одним тем, кто он есть...

- Джаред, ты хоть вокруг поглядел? Сплошные тетушки и их подружки. Помнишь, Джеффри говорил о приезде Розмари? - Джаред кивнул, остановился и с интересом стал вслушиваться, а Дженсен продолжил вдохновенно врать. - Так вот, это самая занудная из когда-либо живших женщин. Она норовит потрепать меня за щеки и познакомить со всеми своими племянницами...

Тут он даже не врал, а Джаред, заслушавшись, даже не заметил, что они снова пошли за дом, вглубь сада.

- Уйти я не могу: прием продлится до полуночи, и я... - Дженсен очень надеялся, что подробности Джареда не заинтересуют, иначе объяснить такую обязательность, кроме как собственной больной головой, не сможет. - Я не могу покинуть дом. И тут приходишь ты. Не представляешь, как я рад был улизнуть! Потом просто скажу, что показывал гостю территорию, на такое Розмари ничего не скажет, так что ты - моё оправдание. И уж поверь, я тебе рад.

Дженсен говорил настолько убедительно, насколько вообще мог, и Джаред, похоже, купился. Раскраснелся, вероятно, польщенный вниманием, и уже охотно шел за Дженсеном.

- Странная у тебя семья. А уж наряды! Я сначала не обратил внимания на миссис Ферр, а сейчас понял, отчего она нацепила на себя весь этот вечерний бежевый ужас. Не понимаю только, зачем пошла пешком, а не вызвала такси, я чуть ноги до подбородка не стер, пока бежал за ней по дороге!

Дженсен хмыкнул, но отвечать не стал: в конце концов, обычного человека вряд ли впечатлило бы объяснение типа “уды на ритуалы имеют право приходить только пешком, потому так сильно и не любят остальных ведьм, для которых не так много ограничений в церемониале”. Хотя... впечатлить впечатлило бы, только вот Джаред смотрел бы на него уже не этим восхищенно-щенячьим взглядом, а косился бы по сторонам в поисках дыры в заборе, дабы сигануть в неё, спасаясь от сумасшедшего.

***

Идти за Дженсеном в кусты было волнительно и крайне приятно. Воображению было совершенно всё равно, что открытая ухоженная дорожка мало похожа на заросли, в нём Джареда уже укладывали на зеленую травку и наваливались сверху.
Дженсен впереди широко зевнул и внезапно свернул. Сердце сделало прыжок с двумя оборотами и замерло.

- Не стой столбом, тут могут бродить многочисленные тетушки, а ты, уж поверь на слово, не захочешь знакомиться с ними ближе.

Дженсен уже стоял на какой-то каменной полуразрушенной кладке и протягивал Джареду руку. Откуда эти развалины взялись среди обрамлявших дорожку ухоженных насаждений, Джаред не знал, но точно не собирался терять возможность лишний раз коснуться предмета страсти. В том, что это страсть, Джаред уже почти не сомневался, в штанах стояло от одной прогулки, видимо, от прикосновения он кончит.

Рискуя опозориться, Джаред принял помощь, вдоволь насладился ощущениями, а через секунду уже стоял среди руин.

- Оригинальное украшение сада, ничего не скажешь, - решил пошутить он, только чтобы отвлечься.

Темень от высоких деревьев, растущих, казалось, ровным кругом, обводя это место, давала ненужную пищу и так богатому на фантазии мозгу, а Дженсен ничем не помогал, заговорщически ухмылялся и давал повод считать, что Джаред с ним здесь, наедине, не случайно. Отчего-то это было очень больно.

- Это старый дом. Он сгорел, - наконец ответил Дженсен и перемахнул через метровый остаток стены. Джаред как зачарованный следил за каждым движением и последовал за ним, как крыса за дудкой.

- Насколько старый? – чтобы разбавить тишину, спросил Джаред и тут же пожалел. Здесь почему-то было темно, хотя вечер еще не наступил, и идти в сумраке с Дженсеном было романтично и так, а уж под звуки его голоса Джареда начали одолевать дикие желания.

- Принадлежал прадеду моей прабабки. А может, и деду её прадеда. Не знаю точно, знаю только, что это старый дом. Здесь еще есть два таких, разрушенных до фундамента, мрачных, заросших остатков чьего-то жилища.

- Ты меня пугаешь?

- Есть немного. А ты боишься? – Дженсен оглянулся через плечо и Джаред чуть не навернулся о какой-то не вовремя пробегавший камень. – Осторожней.

- Не ржи. Тут темно и повсюду раскиданы булыжники.

- Ты забавный, - Дженсен внезапно остановился и уселся на какой-то впечатляющий обломок. – Почему ты не остался дома?
Джаред моргнул. Потом еще раз и еще. Просто вопрос, но все ответы сложны. А вот Дженсен, по крайней мере, так ему показалось, смутился и поспешил додавить:

- Я же говорил, что навел справки. Понимаешь же, Мак – моя единственная младшая сестричка, я её люблю и незнакомца с улицы проверю вдоль и поперек.

Джаред крякнул, романтический настрой как ветром сдуло, а вот поговорить захотелось. Внезапно и как-то слишком уж «вдруг». Секунду поколебавшись, Джаред пристроился рядом с Дженсеном. Если уж откровенничать, то хотя бы получить удовольствие от близости. Хотя бы такой.

- Начинай с самой сути. Я знаю, что была девушка, что есть любящие родители, что институт тебе нравился… и многое другое знаю, но не нашел ни одной причины все бросить и уехать.

Джаред смерил разглагольствующего Дженсена сомневающимся взглядом и был готов биться об заклад, тот едва сдерживал мягкую улыбку.

- А как же психологические сложности? Я же подростком был…

- Двадцать лет – это не подросток. И твой психологический портрет предоставил и школьный психолог, и…

- Ладно-ладно! – нервно перебил Джаред. – Да ты маньяк просто! ФБР, а то и ЦРУ по тебе плачут горючими слезами.

- Ага, страдают каждый день полным составом, - хмыкнул Дженсен, а когда Джаред только открыл рот, чтобы съязвить в ответ, продолжил. – Можешь не говорить. Правда. Я и так знаю, какой ты, мне просто любопытно, почему ты всё бросил.

Дженсен смотрел перед собой, а Джаред смотрел на него, и ему впервые хотелось ответить на этот вопрос. Даже если ответ прозвучит глупо и Дженсен в нем разочаруется. Хотя какие разочарования - что бы тот ни говорил, он не может знать, какой Джаред на самом деле.

- После занятий мы договорились встретиться с Сэнди в кафе у кампуса. Там тусовались в основном студенты, но не только. Я там подрабатывал. Она зашла в самое непопулярное время. Занятия уже закончились, а вечерние гулянки еще не начались. Сразу прошла к телефону, который висел около подсобки, где я переодевался, дверь как всегда забыл закрыть. Там еще зеркало так прикольно висело, что я мог её видеть, а она меня нет. И я её слышал. Дженсен, я никогда раньше не понимал, что человек врет, когда он врал так виртуозно, но в том конкретном случае все было очевидно. Она назвала другой город и заливала о больной бабушке…

- Неужели влюбился с первого взгляда и теперь ищешь её по всей Америке? – перебил Дженсен.

- Если бы! Мне было бы легче, - Джареду снова перехотелось говорить об этом.

- Я молчу и слушаю, - как-то совсем уж по-особенному сказал Дженсен и тишину вновь захотелось разрушить.

- Она всё говорила и говорила, и к ней подошла миниатюрная блондинка, больше похожая на мокрую мечту любого мальчишки, чем на живую девушку. Знаешь, такая вся с идеальным макияжем, в короткой юбочке, белой полупрозрачной блузке и на каблуках невероятной высоты. А та, другая, все врала что-то в телефон. Кстати, она тоже была недурна, больно высокая, на мой вкус, но недурна. Вся в офисном стиле: разряженная секретарша, может, клерк, а может, и поважнее птица. Я не умею на глаз определять стоимость костюма. Когда она, наконец, повесила трубку, то я в своей подсобке чуть не убился шваброй.

- Я не удивлен.

- Ты, вроде, молчишь и слушаешь? – Джаред сделал недовольный вид, хотя ему было поразительно легко, и раздражение не имело шансов зародиться.

- Я впервые в жизни с таким трудом молчу, - тихо ответил Дженсен, словно его самого это удивляло.

- Так хочется перебить?

- Я, правда, слушаю. Почему ты чуть не убился? - голос Дженсена был вкрадчив и учтив, а щеки заалели. Джаред хотел списать это на возбуждающий эффект собственной персоны, но пока еще не опустился до той степени, чтобы настолько обманываться, поэтому просто продолжил говорить.

- Они поцеловались. Та, что врала, повесила трубку, развернулась, а миниатюрная блондинка притянула её в самый страстный поцелуй, который я когда либо в жизни видел. В смысле, это было горячее любого порно. Они что-то шептали друг другу в губы и улыбались между короткими поцелуями. Я тогда отменил встречу с Сэнди и пошел домой.

А вот дальше Джаред не знал, что сказать. Как объяснить, чтобы не показаться идиотом?

- И? - когда молчание затянулось, подтолкнул Дженсен.

- И внутри у меня что-то сломалось.

- Тебя травмировала горячность поцелуя? - вздернув оду из бровей вверх удивился Дженсен, а Джаред упал лицом в собственные раскрытые ладони. Все-таки он выставил себя недоумком.

- Да нет же. Это была любовь, понимаешь? Настоящая любовь, о которой пишут в сказках. Я был уверен тогда, что увидел именно её и... мне тоже захотелось. Я счел, что хотя бы попытаться обязан, собрал вещи и уехал её искать.

- Любовь?

- Судьбу, - простонал из ладоней Джаред.

- Ты же говорил про любовь, - озадаченно уточнил Дженсен.

- Я просто очень хотел, чтобы она была в моей судьбе. Именно такая, как я увидел. Сильная, одна на миллион, настолько яркая, что её заметно. Я знаю, что идиот и последний романтик.

- Ты, может, и последний романтик, но не идиот. А еще чистая душа. Тоже, вообще-то, одна на миллион.

***

Дженсен не знал, зачем сказал это Джареду, но его порадовало, что тот, хоть и донельзя смущенный, все-таки перестал прятать лицо в ладонях. Вокруг стало темнее, и как бы ему ни хотелось посидеть еще среди этих развалин, разговаривая с Джаредом, осуществить это было нереально. Предложить Падалеки уйти он не имел права, это разрушило бы магию ритуала, но время поджимало: на закате начнут читать основную часть заклинания, и ему предстоит отстоять долгие часы до полуночи аки постамент - просто для красоты и чтобы ведьмы знали, что он благодарен им.

- Ты выглядишь очень усталым, - внезапно подал голос Джаред.

Он все еще был смущен собственной откровенностью, но уже свободней сидел и явно пытался сделать вид, что всем это рассказывает, и нет, Дженсен не первый и даже не тысячный. Это льстило.

- Не спал со вчерашнего дня, сам же видишь, какая уйма гостей, - Дженсен потер глаза, действительно почувствовав себя вымотанным.

Захотелось спать и выгнать к чертям всех этих ведьм. Да, усталость сказывалась. Он закрыл глаза, Джаред грел бок и странно копошился, но Дженсен не чувствовал опасности, просто наслаждался теплом и покоем. По закону жанра такие моменты не могли длиться дольше пары секунд. Тишину сада разрушил заливистый окрик Джеффри.

- Дженсен, мать твою! Дженсен! Если ты немедленно не вылезешь оттуда, куда смотался, то я повешусь сразу после полуночи и тебе придется снова созывать всех этих гребаных ведьм!

Глаза Дженсена моментально открылись и округлились, а сердце пустилось галопом. Что ж за невезуха! Неужели Мак не сказала Джеффри, что в дом вошел человек? Еще пара слов - и любимый дядя оставит её без репетитора, она об этом подумала?

- Блин... - зашипел рядом Джаред. - Твой родственничек все-таки стремный как незнамо что! Слушай, я тут дыру в заборе приглядел, ты не против, если я свалю по-быстрому? Кстати, предложил бы присоединиться, но нехорошо так кидать Маккензи. Все-таки у тебя очень клевая сестра. И что-то мне подсказывает, что мужественное предложение принять удар вместе ты отвергнешь...

Джаред частил, но последняя фраза звучала откровенно вопросительно, а Джеффри все вопил и вопил. Хорошо, что пока одни лишь ругательства.

- Ты прав на все сто, - Дженсен постарался не очень ликующе улыбнуться.

Все складывалось как нельзя лучше. Джаред вряд ли буквально воспринял слова Джеффри о ведьмах и теперь сам жаждал уйти козьими тропами. Ритуал не пострадает, Дженсен везде успеет и даже оторвать голову Саманте попробует. Любопытно было лишь то, что прощаться с Джаредом смутно не хотелось, особенно когда тот неуклюже пробирался в дыру в стене и пытался ободряюще подмигнуть Дженсену. Совсем не хотелось.



Глава 3

До общежития Джаред решил идти пешком. Гришам был немаленьким городком, но, к счастью, ему не нужно было форсировать его наискосок. Хотя ноги его и были стерты до самых ушей, добравшись, наконец, до кампуса, Джаред был все еще счастлив. Тем самым глупым счастьем, которым могут похвастать лишь идиоты, для которых это медицинский диагноз, дураки, сами выбирающие это состояние души, и влюбленные, которым море по колено и беда не беда. Джаред сам себя посчитал влюбленным дураком, но дикая усталость несколько смиряла его с действительностью.

На свой этаж он поднялся уже настолько умиротворенным, что рисковал заполучить третью причину счастья, так что, наверное, ему стоило поблагодарить незнакомца, обнаруженного в комнате.

Джаред прошел к себе на чистом автомате, поэтому, открыв дверь и увидев пятую точку в красных шортах, разбирающую сумки, механически сделал шаг назад, закрыл дверь и посмотрел на номер. Но нет, он не ошибся, а повторно переступив порог своего жилища, убедился, что “Красные Шорты” не галлюцинация. Тот не обратил на него ни малейшего внимания, продолжая увлеченно рыться в шмотках.

- Эм... привет, - Джаред почти полностью был уверен, что это его новый сосед, несмотря на отсутствие в памяти каких либо предпосылок.

Парень разогнулся, повернулся и синхронно с Джаредом чертыхнулся, что несколько подняло вмиг упавшее настроение, но не развеяло в пространстве грубияна, встреченного днем.

- Бля, ну что ж мне как утопленнику везет! - забубнил “Красные шорты” и снова нагнулся, продолжая вытаскивать на свет божий шмотки самых ядовитых оттенков.

- И я тебе рад, сосед, - решив не лезть к человеку, раз тот не идет на контакт, Джаред прошел в душ. Жаль, что теперь не понежишься и вволю не подрочишь, но ничего не поделаешь, он с самого начала платил лишь за половину комнаты, и час, когда к нему кого-нибудь подселят, маячил не за горами, но настал все равно неожиданно.

Под горячими струями воды тело расслабилось еще больше, а мозги, не иначе, разжижились. Джареду стало очень себя жалко. Он рассказал Дженсену то, чего не рассказывал никому, влюбленно смотрел ему в рот и был готов служить ему ковриком для ног. Вот только что-то подсказывало, что самому Дженсену ничего из этого не нужно. Богатый красавчик наверняка имеет невесту, подружку невесты и еще пару девиц со стороны. Гей-радара у Джареда не было, поэтому предположить, имеет ли кто-нибудь Дженсена, просто мысль не поворачивалась, поэтому он остановился на девицах. Так было легче.

И мало ему его страданий, так еще и сосед, ворчливей всех знакомых дедков и бабулек взятых вместе.

Джаред провел в душе минут двадцать, малодушно надеясь, что, выйдя, не застанет в комнате этого малоприятного типа, но, открыв дверь, понял всю тщетность надежд. “Красные шорты” все еще не имел имени в глазах Джареда, но уже заслужил безотчетную нелюбовь: раскинувшись на своей кровати, он демонстративно рассматривал порно-журнал, но взгляд все же скосил. Надо сказать, Падалеки обожал эту неприкрытую, чисто мужскую, ещё подростковую зависть, которой отдавали взгляды парней, видевших его без рубашки. Гетеросексуальных парней; остальные, обладающие более нетрадиционной ориентацией, как правило, восхищались.

- Учти, я буду таскать девок и тебя, вместе с твоей голой фигурой, здесь видеть не хотел бы, - воинственно выдал сосед.

- Ух ты! Ты мне расписание своих загулов выдай, а то припрешься с девушкой, а я тут во всей красе на своего работодателя дрочу, - не слишком нарывисто, но достаточно твердо ответил Джаред, добывая из тумбы свежее нижнее белье, не взятое с собой с самого начала чисто по привычке, и направляясь обратно в ванную.

Ничем не нарушаемая тишина даже ласкала слух, Джаред вообще забыл, что они говорили, когда вернулся в комнату и приготовился вырубиться, не донося головы до подушки.

- Чувак, извиняюсь за все грубости, у меня не самый лучший день, но ты, определенно, лучший из моих соседей, - “Красные шорты” стоял у его кровати, мешая претворению плана в жизнь и отваливать, похоже, не собирался. Так что Джаред решил вспомнить, что по натуре он миролюбив и протянул руку в знак мира.

- Чем вызвана столько радикальная смена мнения? - он все же не смог удержаться от подколки.

- Тем, что у тебя есть чувство юмора. Ты просто не представляешь, как сильно портит характер проживание под одной крышей с религиозным фанатиками, просто фанатиками, пропащими задротами и папенькиным сынками. И список моих бывших соседей еще не кончен! Кстати, я Чад.

- Джаред. А теперь звиняй, но я собираюсь вырубиться на пару часиков.

- Да в чем проблема! Мне правда жаль, ты не представляешь, от кого я съехал! Этот му...

Джаред заснул под эмоциональный монолог своего, оказавшегося не таким уж и плохим, соседа, решив, что извинится завтра, если тот решит обидеться.

Чад не решил. Его вообще не было в постели, когда Джаред проснулся от непонятных ощущений, но стоило сонливости немного сойти, как он понял, что его весьма ощутимо пинают в плечо.

- Ну ты и горазд спать! Тебе к первой лекции?

- Я вчера прошел до черта миль, мне насрать, к какой мне паре, - буркнул в ответ Джаред и попробовал отрубиться. По телу словно пробежало стадо бизонов, и двое-трое из них даже остановились, чтобы основательно потоптаться.

- Э не! Вчера я был плохим соседом, сегодня буду хорошим. Так что вставай и пой, Джаред, не то я вылью на тебя ведро холодной воды.

Голос парня звучал жизнерадостно, но серьезно. Джаред открыл один глаз и зыркнул на не в меру счастливого для утра Чада.

- Ты не посмеешь...

- Вот заодно и проверим, хотя мне и боязно, припоминая твой мышечный скелет.

Джаред поморщился, но все же начал процесс отлипания от подушки.

- А с чего ты кросс устроил вчера? - между делом, расхаживая туда сюда в полуодетом виде, поинтересовался Чад.

- Да вот свербело у меня. Знаешь, как говорится бешеной собаке... не слышал никогда о такой? - буркнул под нос Джаред, с трудом принимая сидячее положение. Самочувствие было аховым и очень странным. Болела каждая мышца, да что там, все двадцать пальцев чувствовались по отдельности и ломили с разной степенью надсадности.

- У тебя на лбу отмечено родство с ней, - натягивая салатовую футболку в пару к уже знакомым красным шортам, заметил Чад и, не прощаясь, вышел из комнаты.

- Ха-ха, - уже самому себе ответил Джаред и все-таки оторвал себя от кровати. День обещал быть тяжелым.

***

- Я за него волнуюсь, - меланхолично заметил Дженсен в пространство и продолжил помешивать отвар, который Мак предстояло пить еще месяц после обряда. А Дженсен будет его варить, потому что объективно по магической силе он превосходит Джеффри в два раза, равно как и Роджера с Фредом, но последние не приехали с женами на обряд, зная, сколько ведьм здесь будет на квадратный метр поместья. Везунчики.

- Всё отлично, цвет умеренно зеленоватый, думаю, он даже не будет горьким, а уж каким сильным! Твоя сестра и в шестьдесят будет выглядеть вдвое моложе, - по своему понял Джеффри, успокаивая Дженсена в том, о чем тот и не думал волноваться. Дженсен и без него знал соотношение “силы создавшего-силы впитавшего”, а беспокоило его совсем другое.

- Я про Джареда... - Дженсен не успел продолжить, как пришлось спасать уже почти законченный отвар от подавившегося кофе и сейчас усиленно отплевывавшего его Джеффри. Вот неудачной идеей было готовить зелье на кухне.

- Ты? - выпучив глаза, просипел дядя.

- Звучит как обвинение непонятно в чем.

- Ты беспокоишься за недорепетитора Маккензи? Человека?

- Я тоже человек...

- Колдун. Причем темный, уж мне-то лапшу на уши не вешай.

- Не такой уж...

- Такой. Просто еще и замкнутый, скрытный...

- Я самый обыкновенный. А цвет - это у нас семейное. Было бы поменьше некромантов и книги побезобидней... В любом случае, я не об этом. Джаред был на ритуале. Обычный человек на первом ритуале ведьмы. Я боюсь, что его могло задеть...

- Чем? Ты с ним тут же уединился в кустах! Разве что птичка летела мимо и упала замертво ему на голову, - Джеффри уже успокоился, протирая расплеваный кофе. Забавно, но при всей суровости своей внешности, дядя был на удивление домашним человеком и, что редкость в их семействе даже при семиюродном родстве, светлым колдуном. Его смело можно было величать волшебником... но только с закрытыми глазами. Грузные черные сюртуки, хмурый вид и нехилые габариты в лучшем случае внушали только тревогу.

- И все же я беспокоюсь. Сегодня у Маккензи первое занятие, я привезу его сюда к четырем и хотел бы, чтобы укрепляющая смесь была в этом чае, - Дженсен поставил выбранную наугад запакованную пачку перед носом Джеффри и удалился, из последних сил помешивая чертов отвар. Руки уже отваливались... и как отец справлялся, когда сам Дженсен проходил ритуал? Ему нужно было пить отвар три месяца из-за в целом скромных магических способностей отца.

Наконец, жидкость приняла нужный цвет, и он мог будить Мак.

Время пролетело поистине незаметно, как у любого человека, вставшего после полудня. Вот он только что проснулся, а вот и четыре часа и пора ехать за репетитором, потом волноваться в течение долгих шестидесяти минут или больше, прятать каждую подозрительную магическую фигню в доме, напичканном ей под завязку. Отлично. То, что надо уставшему от двух бессонных дней организму.

Дженсен все еще злился незнамо на что, когда подъехал к общей дорожке, ведущей ко всем корпусам. Злился гораздо конкретней – на каждого прохожего студента, но все еще просто так. И, наконец, безумно ненавидел Джареда за то, что тот хмурый и какой-то болезненный чуть ли не сползал по сиденью вниз. Если бы не ремень безопасности, он бы уже давно свернулся калачиком на резиновом ребристом коврике. Конечно, если бы поместился.

-Хэй, - позвал его Дженсен и тихо выдохнул, когда тот резво обернулся от окна и, хоть и несколько вымученно, но улыбнулся. - Ты в порядке?

- Я дважды засыпал на паре, и практически съел банку кофе. Спать хочется просто ужасно, - промямлил в ответ Джаред, подтверждая все опасения Дженсена и окончательно подмораживая его настроение. - Но ты не волнуйся, я вполне работоспособен!

Дженсен даже вздрогнул от того, насколько громким оказалось последнее заявление Джареда по сравнению с предшествующей речью.

- Да я не сомневаюсь...

На ступеньках их, как и в первый раз, ждала Маккензи. В её руках были две большие тетради, а на губах сияла улыбка ярче солнца. Еще бы, это был её ритуал, это ей отдавали все свои силы многочисленные ведьмы, собственный брат, дядя и, как оказалось, случайно забежавший на огонек Джаред. В голове промелькнула мысль, что сотни сожженных в средневековье ведьм, чье количество все равно не равнялось числу попавших под гонения просто горячих красоток, не были особо виноваты в человеческих жертвах своих ритуалов. Хотя бы частично. И кого осуждать за то, что люди в большинстве своем несут в мир всё, что угодно, кроме светлых чувств и эмоций. Любой, не такой чистый душой, как Джаред, умер бы за полчаса пребывания на ритуале становления ведьмы.

Но Дженсен все равно ощущал себя виноватым, и это безотчетно злило.

Маккензи уже весело заявила выбравшемуся из машины Джареду, что они будут заниматься в беседке и тащила того в направлении сада. Последнее, что увидел Дженсен, прежде, чем они скрылись за поворотом, - это растерянная улыбка Джареда, которой тот наградил спешившего к Дженсену Джеффри. Почему-то она успокоила зиждящуюся внутри злобу.

- У меня уже передозировка от этого парня. Может еще спальню ему выделишь, он и так торчит у на...

- Что тебе нужно, Джеффри? - моментально раздражаясь, перебил дядю Дженсен.

- Покой в собственном доме. Но это в общем, а в частности мне бы хотелось выставить Розмари из дома. Я объяснил, что хозяйка дома, кем и является Мак, желает учиться и теперь занимается с репетитором. Бла-бла, прочая официальная чушь, но в итоге на просьбу в течении нескольких часов вести себя как обычные люди мне ответили бурным негодованием и набором средних пальцев.

Дженсен никогда еще не испытывал такого напряжения. Всем своим существом он пытался удержаться от улыбки, которая уж точно оскорбила бы чрезвычайно серьезного Джеффри.

- Я... - Дженсен был вынужден взять паузу, чтобы в очередной раз справиться с мышцами лица. - Я поговорю с Розмари...

Поговорить с тетушкой не удалось. Дженсен честно искал её минут двадцать в западной части дома, где находились все гостевые спальни, дважды чуть не убился о Вестерна, который умудрялся быть везде, куда Дженсен собирался наступить. И как такая туша вообще могла попасть под ногу?.. На третий раз, с трудом избежав полета с лестницы, Дженсен вызверился на химера и громогласно пригрозил перевести того на собачий сухой корм. Видимо, стоило сделать это раньше, потому что в ту же секунду, когда Дженсен повысил голос, словно из пола выросла тетя Сцилла, начав не менее громогласно защищать права животного.

Само же животное, которому строго настрого запретили летать, когда на территории люди, на полусогнутых ретировалось в неизвестном направлении. Зато Дженсен узнал, где искать тетушку Розмари. Чертова некромантка, попререкавшись с Джеффри, намарафетилась и отбыла на встречу с дальними родственниками, а Дженсен в очередной раз порадовался, что тетей эта женщина ему является только благодаря её замужеству с добрейшим троюродным дядюшкой Фиджеральдом. Ныне покойным, по вполне понятным Дженсену причинам. Колдун, шаман, заклинатель... какая разница, если сердце так хочет отказать, а от такой жены только в могилу. Причем, предварительно прочитав пару заклинаний, чтоб не воскресила.

Дженсен решил, что просто свернет шею старой ведьме, если та вернется слишком рано и, не внемля разуму, вздумает открывать Джареду глаза на изнанку мира. Вот так просто и без затей.

***

Джаред просто погибал. Разум оставался чистым, но сознание непрестанно пыталось ускользнуть. Он сам себе напоминал желе, норовящее соскользнуть с тарелки.

Это было первое занятие, но Джаред уже был готов идти к Дженсену, жать ему руку и счастливо сообщать, что не нужно Мак никаких репетиторов, она и так может дать фору почти любому американскому ребенку в чтении и орфографии. И Джаред бы и правда рассматривал этот вариант, с уклоном в фантазии о том, на что он мог бы решиться, если бы завтра уволился, отбрасывая необходимость снова искать работу, конечно же, но Мак совсем не давалась арифметика.

Нет, считать она умела... с трудом. Чудовищно. Джаред даже некрасиво открыл рот в удивлении и заметил это, только когда высох даже язык. Как оказалось, и историю округа Мак знает весьма посредственно. Он и сам не был знатоком, но уже успел почитать пару книг по теме и вполне мог помочь своей ученице усвоить и краеведческий материал. В целом, все было удручающе хорошо. Маккензи вряд ли понадобится больше месяца учебы, но если Дженсен не обманет с оплатой, а Джаред не сомневался в нем ни секунды, хоть и отдавал себе регулярные мысленные пинки за идеализацию малознакомого человека, то денег хватит надолго. Он даже сможет поискать работу более тщательно, устроиться в какую-нибудь техническую поддержку, к примеру. И, конечно же, он не возьмет пять штук за репетиторство с такой умницей.

Он уже как раз собирался заканчивать занятие, девочка чуть не спала за столом, но хорохорилась. Прошло вряд ли намного больше полутора часов, она с непривычки устала, внимание рассеялось и продолжать было бы мучительно для них обоих.

- Ну что Мак, на сегодня можем закругляться, - улыбнувшись как можно доброжелательнее, сообщил Джаред чуть не засыпающей над очередным примером девочке.

- Я уж думала, что не доживу, - буркнула его ученица и звонко впечатала ручку ладонью в стол.

- Крепись, в школе будет интересней, - закрыв на секунду глаза, пообещал Джаред, ни секунды не сомневаясь в своих словах. Маккензи явно не из тех, кому достается травля и прочие плюшки американской системы образования. Виски ломило, он начал их растирать.

- Прыщавые мальчики, завистливые одноклассницы... о да, это станет лучшим временем твоей жизни.

Джаред моментально распахнул глаза, не веря ни им, ни собственному слуху. Но нет, иллюзия расставляла чай на столе, словно заправская домохозяйка, и имела, паскуда такая, самый желанный Джаредом облик.

- Джен! Ты нас испугал!

- Надеюсь, пророчеством касательно твоего ближайшего вожделенного будущего? - Дженсен и бровью не повел, отвечая сестре, а вот та надулась и скрестила руки на груди. Джаред же просто хотел спать... спать и предложить Дженсену побыть его плюшевым мишкой хотя бы сегодня. - Пей.

Перед Джаредом совершенно незаметно поставили чашку с божественно пахнущим напитком и теперь предлагали попить чайку, когда он рисковал утопиться в блюдце из-за этой чертовой усталости.

- Ну, разве что одну чашечку. Кстати, Маккензи обладает большим словарным запасом, прекрасным почерком и отлично читает. За месяц я точно научу её арифметике и в любую местную школу ее примут с распростертыми объятиями. Думаю, следующий урок имеет смысл назначить на послезавтра, - клюя носом, сказал все необходимое Джаред, но Дженсен его словно не слушал.

- Пей, - снова повторил он, как показалось Джареду, намного жёстче. - И занятие будет завтра, потому что послезавтра Мак не может.

- О... - только и смог выдавить Джаред, делая, наконец, глоток. Дженсен с Мак тоже отпили из своих кружек, поморщившись.

- Джен, чай отвратителен, - пожаловалась Маккензи и отставила свою чашку. - Пойду найду тетю Розмари. Порадую.

- Можешь не спешить, она... в гостях, - по-особенному выделив последнее слово, сказал Дженсен, а Джаред, не выдержав, хихикнул. Ну очевидно же это недоговаривание, так к чему? Неужели они думают, что ему есть кому нести их богатенькие секреты?

- Тогда порадую тетю Сциллу, - фыркнула девочка и ушла. Быстро, почти бегом. Забыв тетради и ручки.

-В следующий раз научу её всегда забирать свои конспекты с собой, - тихонько сказал Джаред. Тело наполнилось легкостью - чай, не зря же говорят, что он крепче кофе, явно взбодрил его. - А мне нравится. Сладкий... и этот фруктовый привкус совершенно не лишний...

- Сладкий? - удивленно переспросил Дженсен и с любопытством посмотрел в свою чашку. - Ну да, у тебя сладкий...

Джаред все еще был в каком-то странном состоянии, это тянуло хоть на какое-то оправдание сделанному. Потому что всё произошло не иначе как в обход мозга, он привстал, перегнулся через неширокий стол, потянул руку Дженсена на себя и отхлебнул из его чашки.

- Сладкий... - тихо произнес он, паникуя где-то очень глубоко в себе и шлепаясь обратно на скамейку. - Если ты такой сладости не чувствуешь, то у тебя что-то со вкусом, либо ты дикий сластена.

Джаред мысленно вручил себе “Оскара”, “Эмми”, “Грэмми” и прочие награды, надеясь, что большая часть из них все-таки за актерское мастерство , ибо он был великолепен! Сдержал панику, говорит как ни в чем не бывало, сейчас еще улыбнется и все, можно идти на вручение.

А Дженсен продолжал смотреть с любопытством в чашку, словно ничего такого в том, что репетитор его сестры из неё отхлебнул, да каждый день же такое происходит! А вот консистенция чая - это да, это интересно.

- Я не люблю сладкое, - наконец ответил Дженсен.

Джаред вежливо угукнул, мол, понял, разделяет и всё такое, а так же готов валить уже отсюда и даже, может, своим ходом, подвозить необязательно, после чайка ему резко полегчало.

- Твой вечер занят? – совершенно неожиданно спросил Дженсен, хотя секунду назад медитировал носом в чашку, изредка делая из нее глоток. Джаред даже не сразу поверил, что этот вопрос не плод его больного воображения.

- Эээ…

- Естественно, не весь, просто задержись еще немного. Мне очень интересно послушать дальше, - Дженсен мягко улыбнулся, глядя куда-то в бок, хотя там не было ничего, кроме сирени, и совершенно не игриво закончил: - но я отвезу тебя сейчас же, куда захочешь, только пожелай.

Интересно, а если Джаред закажет поездку на члене, Дженсен поспешит исполнить желание? Потому что это единственное путешествие, способное прельстить его сильнее, чем хотя бы пять лишних минут наедине с Дженсеном. Вот только…

- А что… дальше?

- Как ты искал свою судьбу, конечно же. Нас же прервали…

- А, да. Твой жуткий дядя Джеффри, - Джареду было дико неловко, он очень не хотел возвращаться к своему рассказу о побеге из дома, но отказывать Дженсену? Сказать ему что-то вроде «Нет, давай как-нибудь в другой жизни»? Что это ему даст, кроме скоропостижного окончания их разговора?

- На самом деле, он очень добрый, хоть и брюзга, - Дженсен смущенно улыбнулся, провел рукой по своему коротко стриженому затылку и спросил то, на что Джаред не хотел бы отвечать. - А что ты бросил дома?

Джаред бы с огромным удовольствием продержал театральную паузу до заката, если бы это было только возможно, но Дженсен ждал ответа, глядел испытующе и облизывал губы. Это стало прекрасной мотивацией начать говорить, хотя бы потому, что неприятная тема поможет сбить возникший стояк.

- Ты имеешь ввиду, кроме девушки, родителей и института?

- Да, про них я уже слышал.

- Так… если подумать, то Сэнди оставить было легче всего. Наши отношения не вязались, я встречался с ней, потому что это делало мою семью счастливой. Отца очень радовало наличие у его сына невесты… А ты был помолвлен? – Джаред начал говорить со скрипом, слова каждой буквой цеплялись за горло, но как только он понял, что это просто идеальная возможность вытащить и из Дженсена хотя бы немного информации, говорить стало легче.

- Я долго встречался с какой-то двадцатиюродной малородственной племянницей тетушки Розмари, лет десять, наверное, но так и не захотел делать ей предложение, мы расстались. Считается, что я был помолвлен? – хитринка в глазах Дженсена окупала все сказанное, а уж часть о «расстались» и вовсе радовала. Правда, крайне негативно влияла на дальнейшее расспрашивание.

- Ты встречался с ней с семнадцати лет? Это ни разу не тянет на помолвку, но перед тобой снимет шляпу чуть ли не каждый парень! Если девушка не залетала и они на них не женились, то мало кто не менял подружек после школы…

- Что еще ты оставил?

- Тебя не отвлечь, да? Или это допрос? Пытаешься оценить, можно ли мне доверить обучение сестры арифметике? – хохотнул в ответ Джаред. Все-таки было и правда неуютно, взгляд Дженсена раздражал цепкостью и даже немного пугал сосредоточенностью в глазах.

- Я и так знаю, какой ты, меня больше интересует, как можно быть таким и не быть скучным.

Дженсен ответил будничным тоном, гоняя по чашке холодный чай, но для Джареда это прозвучало изысканнейшим комплиментом, многообещающим началом и райской музыкой одновременно. Он мысленно осадил себя и только решил ответить в тон, как Дженсен привстал и налил ему еще чая.

- Пей, - со странной настойчивостью снова велел тот, и Джаред поспешил послушаться. Видимо, Дженсен понял, что говорил слишком грубо и тут же добавил. – Джеффри специально для тебя приготовил. В качестве извинения за вашу первую встречу.

Джаред чуть не подавился этой новостью.

- Ты мне так его спаиваешь, потому что в напитке яд? – заржал, откашлявшись, Джаред.

- Нет! Ни в коем случае! – горячо заверил Дженсен, словно это могло бы быть правдой.

Джаред действительно не мог понять, что он здесь делает, зачем изливает душу перед желанным мужчиной и как собирается объяснять самому себе не только мечты о плотской близости, но и тягу к Дженсену как человеку.

Человеку, который, скорее всего, никогда не ответит взаимностью.

***

Дженсен не первый раз производил такое впечатление на мужчин, но как правило не замечал эффекта, пока кто-нибудь из плененных его недоступностью и красотой чудил не приходил к балкону с букетом. Образно. Комната Дженсена хоть и находилась на втором этаже, но балкона при ней не было. Поэтому они долбили гравием в окно.

Самым запоминающимся случаем был брат Женевьев. Он сходил с ума по Дженсену, попкорну и маленьким шоколадкам. На тот момент пятнадцатилетний юнец считал, что Дженсен некромант, как и тетушка Розмари, что моментально возносило Дженсена куда-то на уровень языческих богов, если бы Джонни был варваром. В общем и целом, Джонни был готов убивать во имя Дженсена и ему было глубоко плевать, что тот встречается с его сестрой. Женевьев это бесило дико, Дженсена забавляло, а сам Джонни увлекся рестлингом и сменил религию, по сей день молясь на Кевина Нэша, хотя тот по виду уже в дедушки ему годится.

Еще были какие-то люди, но тут обошлось без хождения к дому. Ну, и пересуды в поражающем воображение количестве. Самого Дженсена все это не волновало. Как настоящий темный колдун он знал природу любви и желания, похоти и ненависти. Знал, как заставить человека чувствовать то, что нужно, знал, как самому воспротивиться подобному влиянию. Видел достаточно много и о еще большем читал. Дженсен был настоящим темным колдуном и прекрасно понимал, что по-настоящему неповторима лишь душа, особенно чистая. Её можно запачкать, но не оттереть.

Тем удивительнее для него было понять, что Джаред, несомненно чистый и светлый душой, испытывает столь разнообразные чувства к нему.

Когда он спросил Джареда, свободен ли он вечером, у того на лице все выписалось крупным шрифтом, и Дженсену осталось лишь дивиться, почему не замечал этого раньше. Жгучее желание буквально ошпарило Джареда, сделав его щеки совершенно очаровательно розовыми. А вот укол вины, прочувствованный во всей своей остроте в ту же секунду, как он понял природу обуявших Джареда чувств, стал неприятным сюрпризом. Дженсен привык относиться к подобной реакции некоторых мужчин на себя снисходительно, в конце концов, среди таких, как он, не было предрассудков сексуального характера. Куда уж, когда ведьма спокойно могла выйти за лешего, а зомби породниться с потомками фейри. А ведь еще были леприконы, пусть в Америке их община и была дико мала, они вовсе не знали границ воображения в выборе партнера на всю жизнь или пары на один вечер.

Да, Дженсен не попрекнул бы Джареда в его интересе, но собственное поведение самому показалось провокационным. Ему же просто нужно, чтобы Джаред выпил весь чай, а у того сердце заходится от счастья провести лишнюю минуту рядом.

Дженсен еще в первый раз заметил, насколько неоднозначно Джаред относится к тому, что покинул дом и не нашел ничего лучшего, чем поднять эту тему, ожидая разочарования, но и тут юноша оказался удивительным. Он всеми силами пытался увести разговор в другую сторону, веселя и поражая Дженсена. Он даже наградил его толикой информации, обычно не выносимой им за пределы семьи. Личная жизнь, всё такое. Дженсен не любил распространяться, но на вопросы всегда отвечал прямо, по возможности смущая оппонента. Куда деваться, все колдуны имеют склонность к сарказму.

Как оказалось, Джаред также имеет весьма незаурядное чувство юмора, а может, это просто Дженсен слишком болезненно реагирует на любое упоминание “его” сферы, но стоило тому сказать про яд, как Эклз растерялся и все воспринял серьезно. Ему самому показалось, что выглядел он довольно глупо, но Джаред смотрел таким влюбленным и печальным взглядом, словно у Дженсена просто нет шансов выставить себя идиотом. Не в его глазах.

Вечер закончился мутно. Джаред рассказывал о мелочах, оставленных дома, а Дженсен с любопытством слушал, словно он не завел разговор только для того, чтобы впихнуть в парня как можно больше лечебного отвара и не чувствовать вины. Но Джаред говорил так интересно, вкладывал столько неподдельного чувства, делился сокровенными вещами, которыми обычно не делятся. И завораживал. Конечно же, он заинтриговал сразу. Такие, как он, привлекали внимание таких, как Дженсен, испокон веков. Одних тревожила чистота души подобных Джареду, и они жаждали посадить особенно невинный экземпляр куда-нибудь поглубже в подвал, а лучше сразу на дно морское, чтобы никому больше. Другие развлекались обычным созерцанием. Третьи обожали запятнать. По возможности кровью.

Но самым распространенным было избегание. Почти все темные колдуны и ведьмы в гробу видели встречу с чистой душонкой, зная свою суть, зная, как сильно её существование раздражает. И тут уже было не уйти: всего раз столкнувшись, многие из них оказывались поглощенными мрачной страстью, заканчивающейся всегда плачевно для такого “особенного” человека, и часто - не очень радостно для ведьмы, на него позарившейся.

Дженсен не чувствовал в себе мрачных порывов, но отвести взгляд, оставить в покое и избегать уже точно не жаждал. Как не жаждал с первой встречи. А уж ввиду внезапного озарения вовсе хотелось расспросить о чем-нибудь очень неприличном. Но жизнь жестока, и Дженсен прекрасно помнил, что перед ним репетитор его сестры, за которого она ему всю кровь попортит, если тот вдруг сбежит в другой штат. А Джаред был способен.

Дженсен отвез Падалеки в его общежитие, уже вернулся домой, послал к черту Джеффри, отругал Вестерна, окопавшегося на диване, пока никого не было дома, но все никак не мог перестать думать об этой особенности Джареда. Тот делал все легко, на широкую ногу. Если улыбался, то во весь рот, если смеялся, то от души, если бежал, то не останавливаясь. Правда, из рассказа Джареда Дженсен уяснил четко одно - тот вовсе не бежал от скучной жизни, не искал новых впечатлений и почти наверняка не в первый раз заинтересовался мужчиной в том самом смысле. Но ключевым было то, что он не бежал. Про любовь Дженсен так и не понял, как и связи её с судьбой, но находил метания Джареда весьма интригующими. Скорее всего он не ограничился бы одним континентом в своих поисках. Интересней же всего была его остановка. Он нашел? Или просто отдыхает в пути?

Дженсен заснул, думая о мотивах и целях Джареда, совершенно забыв обо всем остальном.

***

Джаред ощущал себя озабоченным школьником. Он думал о Дженсене, если не постоянно, то точно чаще, чем о ком-либо еще в своей жизни. Когда ложился спать, сидел на лекциях, учил его сестренку делить и умножать, писал курсовые... в случае последних все было вообще печально: нет-нет, да имя объекта преклонения всплывало просто так среди строк. В таком угаре он провел не меньше двух недель, смутно начиная презирать себя за чисто собачье обожание Дженсена.

Вот и сегодня он вернулся в общежитие за полночь, потому что в очередной раз не смог отказать, когда Дженсен попросил начать занятие в десять вечера. Конечно, все Джаредовы душевные проблемы всё равно не помешали ему отчитать того за дикий распорядок дня Маккензи, но это ничего не изменило. В ближайшую неделю девочка должна была куда-то уехать и жутко расстроилась, что пропустит уйму уроков с Джаредом, так что последний раз перед отъездом они не могли отменить. Правда, это все равно не отвечало на вопрос, почему не позаниматься раньше, зато выданная после работы зарплата за половину месяца и вовсе отняла дар речи.

Дженсен вручил ему деньги в машине, подвезя уже к самому корпусу, интимно окликнув, когда Джаред вылазил. Если уж на то пошло, то это бесконечное издевательство тоже продолжалось две недели. Дженсен словно флиртовал с ним, и в то же время каждая фраза была абсолютно невинна. Так было и в этот раз.

Эклз схватил его за локоть, чертовски сексуальным голосом сказал: “Эй, ты кое-что забыл”, а когда непонимающий, что он мог забыть в машине своего начальника, Джаред сел обратно, достал из брюк аккуратно сложенные сотни. Две с половиной штуки. Даже по виду. И блядская улыбочка на лице мистера Эклза, так Джаред именовал холодно-отстраненную мину с доброжелательной милой ухмылкой, которую тот любил нацеплять по случаю и без. Дженсен выпихал его из машины настолько резво, что Джаред не успел подивиться внезапному ощущению, что с ним играют в какие-то непонятные игры, не то что возмутиться сумме. Но деньги уже лежали у него в нагрудном кармане, куда их и сунул Дженсен, продлевая немоту и ступор Джареда, а когда тот прошел, машины уже и след простыл.

- Нифига ты припозднился, - Чад расхаживал по комнате в джинсах настолько дикой расцветки, что глаза Джареда моментально заскучали по красным шортам, но любимому соседу их порвала его новая и, кажется, уже бывшая подружка, когда обнаружила того на своей соседке по комнате, вернувшись домой пораньше из-за отмененных лекций.

- Тебе ещё повезло, что ты въехал после моего увольнения из бара. До этого я мог вернуться и в три ночи, а тишину я соблюдать отвык, уж извиняй.

- Что верно, то верно, - как-то слишком понимающе сказал Чад, приковывая к себе всё ещё весьма рассеянное внимание Джареда.

- Что ты имеешь ввиду? - заранее смущаясь, спросил он. Нет, конечно же, Джаред вполне был способен пережить позор слишком громкой дрочки в душе, вот только он вроде бы этим ещё не занимался при новом соседе.

- Ты во сне трепешься! Не подумай дурного, я не зверь лесной и вполне в курсе, что лунатики тоже люди, поэтому беруши уже прикупил. Спокуха, чувак, - Чад многозначительно подмигнул, возвращаясь к поискам чего-то в фантастическом бардаке, возведенном в первые же три дня на всем просторе комнаты.

Джаред завис на добрые пять минут, размышляя над сказанным, и всё равно не смог сопоставить это с собой. Если бы он страдал лунатизмом или трепался во сне, Сэнди бы обязательно сказала. Точнее, поставила в претензию, так что Джаред выдавил из себя единственное, что вертелось на языке:

- Не может быть.

- Еще как может. Я посреди ночи сегодня даже обзавидоваться успел, хотя и не по мальчикам вовсе.

- Что?..

- Только не надо этой песенки про “ты всё не так понял”. Все я правильно понял, ты третью ночь выстанываешь его имя так, словно тебя во сне пытают, - Чад говорил бесконечно будничным тоном, без капли отвращения или непонимания. Видимо, за пару минут тишины он все-таки осознал, что отправил Джареда в слишком глубокий ступор, оглянулся мимолетно на него, чертыхнулся под нос и пояснил то, что тот смог бы спросить не раньше, чем ад замерзнет. - У меня мозги есть, чувак. Твое существование меня не раздражает, ибо я стопроцентный натурал. А еще люблю девчонок! Ты себя вообще видел?

- Не понял...

- Объясняю научно-популярно. Я чуть не сдох от счастья, когда сообразил, что ты по ночам шепчешь мужское имя. Конкуренция в борьбе за всех девушек общаги меньше - Чад счастливее. Теперь ясно?

Джаред попытался уложить полученную информацию в голове, но та плохо утрамбовывалась. Два сюрприза в один день - куча денег в кармане и странное поведение Дженсена - оказались слишком большим грузом, поэтому Джаред решил просто лечь спать. Как был - в одежде и ботинках - он бухнулся в постель, решив, что все его проблемы подождут до утра субботы, открывающей в его проклятой жизни “неделю без Дженсена”. Самое время подумать.

***

Дженсен не узнавал сам себя. Стоило ему понять, что Джаред испытывает к нему сексуальный интерес, как в душе стали подниматься самые темные страсти. Не сразу: первые дни он веселился и играл, пока не догадался, что это злые, вообще-то, игры. Маккензи даже пару раз поделилась наблюдением. Ей, такой маленькой, совсем еще чистой, хоть и темной ведьмочке, пока что не произнесшей ни одного злого заклинания, казалось, что Джаред несчастлив и становится все менее счастливым с каждым днем. Она даже попросила разрешения сделать для него отвар, так удивив этим Дженсена, что он разрешил, а потом судорожно подменил его на обычный чай.

Он сам себе напоминал заботливую домохозяйку, так часто таскался с подносом в сад. Как-то раз, особенно задумавшись, наделал бутербродов на маленькую роту и со счастливой миной наблюдал, как Джаред лопает их, пытаясь вдолбить в Маккензи таблицу умножения. Надо сказать, талантливо, так как Мак уже к концу занятия вполне в ней ориентировалась без зубрежки.

А к концу второй недели своего неадекватного поведения по отношению к Джареду, Дженсен ощущал себя тем, кем и являлся по сути - темным колдуном, возжелавшим то, что ему и не нужно вовсе.

Очень кстати пришлась тринадцатая ночь после обряда, которую юная ведьма должна была провести в одиночестве. Дженсен сам помнил, как заклинание в радиусе ста пятидесяти ярдов поворачивало время вспять для всего живого и не очень. Поэтому Джеффри весь день рассовывал по всему дому заговоренные амулеты, дабы не позволить мертвому воскреснуть, а Дженсен прилаживал на Вестерна собачий костюм, чтобы скрыть его ущербные, но все же крылья. В итоге у него получился вполне себе приличный доберман в темно-бордовом костюмчике, больше подходящим чихуа-хуа, но тому явно нравилось. А еще очень нравилось Мак, которая ни на шаг не отходила от него, от Джеффри, от Вестерна, от Бакстера и Эмили, на которых орал Дженсен, потому что ему было совершенно все равно, что Смиты трындели ему на ухо о бухгалтерских счетах и каких-то юридических проволочках с продажей дома в Калифорнии. Но настырные юрист с бухгалтером насели на него, как коршуны. Порядком привыкшие к дурному нраву своего работодателя, они пропускали каждое его слово мимо ушей и твердили, что ему нужно встретиться с Женевьев и попросить ту подписать документы, потому что всех остальных та уже послала в далекие края и не всегда приличные путешествия.

В итоге Дженсен лишь тяжело вздохнул, запихнул Вестерна в машину, поцеловал в лоб сестру, пожелав ей счастливой инициации, попрощался с Джеффри, получив еще одно заверение, что он уже почти закончил, холодильник в доме полон и через пять дней все будет нормально. Они вернутся, и самая сложная часть инициации Мак будет уже позади.

Пока Дженсен ехал к своей бывшей подружке, чтобы попросить подписать документы на продажу их дома, который Дженсен сдуру купил, когда они начали встречаться, думал он о Джареде. О том, как неестественно стал себя вести с репетитором сестры. Даже деньги вчера не смог отдать нормально, надо было устраивать спектакль, жадно ловить неконтролируемую дрожь, пробивающую Падалеки, стоило Дженсену его коснуться.

Дженсен и не заметил, как уже был у дома Женевьев. Посидев минут пять в машине, возвращая мысли в нужное русло, гоня от себя чувство неясной вины, Дженсен решился.

Он звонил в дверь еще минут десять, за это время его покинули, казалось, последние сомнения. Он не зря бросил эту странную барышню. В итоге он кинул в почтовый ящик заранее заготовленное письмо, на котором приписал время встречи и уехал, старательно делая вид, что не видит, как она из-за занавески в своей спальне наблюдает за его мытарствами у входа.

В конец обозлившись на всех, кто когда-либо говорил, что они будут отличной парой, Дженсен проклял день, когда Женевьев показалась ему симпатичной, и дважды тот, в который он решил, что она весьма удобная девушка. Он не мог отделаться от неё в течении двух лет! О чем он и поведал Вестерну, раз уж они в этой машине были только вдвоем. Ввиду внезапно вспыхнувшей злости Дженсен решил не ехать к Розмари и свернул к отелю. К черту эту некромантку вместе с её гостеприимством.

- С собаками нельзя, - сухо ответил администратор в первом отеле.

- Уберите своего монстра немедленно! - заявила сушеная вобла из второго.

- Ну и пидорский же костюмчик у твоего пса, - прокомментировал внешний вид Вестерна недобитый панк-администратор в третьем, протягивая Дженсену ключ.

Дженсен только сжал зубы, крепко держа поводок химера, отличавшегося не только размерами, но и тонкой душевной организацией, вполне ожидая, что тот может за отзыв о костюмчике, любовно выбранном Мак, цапнуть нахала не хуже отчаянной дворняжки. Но тот, видимо, опасности не ощущал, прокричав им вслед:

- Если будешь водить баб, то они могут купаться голыми в бассейне, а если мужиков, то лучше в плавках, тут на третьем этаже одна пожилая нимфоманка живет, так вот она ко всем пристает, не давай ей повода, чувак!

Дженсен заскрежетал было зубами, но сдержался. Чего ожидать от самого дерьмового мотеля в городе, спасибо, хоть с собаками можно.

Душ оказался предсказуемо раздолбанным, зато отмытым, кровать скрипучей, но с чистыми простынями, пол грязным... просто грязным. Вестерн, поджав уши, чуть ли не на цыпочках прошмыгнул на постель, все же не смея нарушить запрет на полеты, и, совершенно несчастный, устроился на второй подушке. Дженсен, выйдя из душа, даже возражать не стал, химера было откровенно жаль: тот, привыкший к чистоте дома Эклзов, почти наверняка меньше всего в жизни хотел снова оказаться в замшелых пещерах, где их выводили европейские заводчики. А эта комната вполне тянула на сравнение.

Утро встретило Дженсена неприветливым писком будильника на сотовом и пьяным ором за окном. Он еще раз подумал, чем ему так не угодила тетушка Розмари вместе с её уютным особнячком, вспомнил про дневную встречу с Женевьев - и этого оказалось достаточно, чтобы стерпеть отборную уличную брань. А телефон всё не унимался, просверливая своей мелодией несанкционированную дыру в черепе Дженсена, и тот понял, что это никакой не будильник.

- Да, - Дженсен смог выдавить только это, удерживая себя, чтобы не проклясть звонившего без особых на то причин.

- Ну, судя по голосу, домой ты не возвращался. И то хорошо, - отвратительно бодрым голосом отозвался в трубке Джеффри.

- Не возвращался. Чего тебе? - Дженсен был слабо настроен на беседу и уже почти начал ловить кайф от по-настоящему ветвистого на оборотах разговора откуда-то с улицы.

- Ну, как чего? Волновался.

- Ты бы лучше поволновался восемь лет назад, когда эта кикимора познакомила меня со своей двоюродной племянницей, - без особой злости буркнул в телефон Дженсен, откидываясь на спину и потягиваясь.

- Уже заходил к Жен?

- Я тетю кикиморой обзываю только после дести минут под дверью, - хохотнул Дженсен и услышал как на заднем плане по ту сторону мобильника тетушка громко фыркнула, назвав кого-то засранцем. По всему получалось, что его.

- Бедную девочку тоже можно понять, она уже в своих мечтах выкорчевала сад твоей прабабки и укатила на медовый год в жаркие страны, - заржал в трубку Джеффри, развеселившись и от комментария Розмари, и от возможности постебать Дженсена.

- Ха-ха... уж лучше бы помог заставить её подписать документы, хочу уже избавиться от этого дома. Ненавижу Калифорнию... - с тяжелым вздохом признался Дженсен.

- Ты просто не любишь людей, а они там на каждом шагу, особенно если покупаешь дом на пляже.

Дженсен чуть не ляпнул, что, похоже, он ненавидит людей не так сильно, как ему казалось. Например Джаред... его Дженсен совсем не ненавидит, даже симпатизирует, а уж его душевными качествами и вовсе восхищается. Благо, вовремя остановился.

- Джеффри, что тебе надо?

- Собственно, всё, что мне было нужно, я уже узнал.

- Ну, тогда пока, - недовольно буркнул Дженсен, чье настроение моментально испортилось, стоило ему вспомнить о Джареде.

Джеффри же и вовсе не стал утруждать себя ответом, просто повесив трубку, предварительно слишком уж понимающе засмеявшись.

Дженсен прикрыл глаза на секунду, глубоко вздохнул и встал.

***

Никогда в своей жизни Джаред такого не испытывал. Он ломал руки, набивал шишки, один раз вывалился из окна второго этажа, после чего резко завязал со студенческими пьянками, от него сбегали подружки, он уходил от них, похоронил бабушку, бросил всё, что у него было, но такой боли он не испытывал никогда. Малодушно прокляв чертового Чада, выпершего его в законный воскресный выходной после сомнамбульской субботы погулять. Видишь ли, он девушку ждал! Ублюдок. Если бы не он, Джареду не пришлось бы самому пытать себя, не в силах уйти и не смотреть, как Дженсен отодвигает стул для миниатюрной брюнеточки в летнем кафе.

Он как раз задумал купить себе жевательных конфет в любимой форме червяков и даже счастливо осуществил покупку, но теперь чувствовал себя идиотом с этим пакетом в руке. Хорошо, хотя бы сил хватило отойти за фонарный столб. Не весть какая маскировка, но впечатление от роста сглаживала.

А Дженсен тем временем уселся напротив своей пассии, улыбаясь настолько приторно, что Джаредовы сахарные червяки обзавидовались в упаковке. Девушка же была рассержена, почти сразу стала тыкать Эклзу в лицо какими-то бумагами, а уже через секунду рыдала. Дженсен аккуратно сжал её руки в своих, пытаясь заглянуть в лицо, что-то прошептал, девушка подняла заплаканный взгляд с такой надеждой, что Джареду захотелось её убить. Не из-за Дженсена, из-за того его сердце валялось где-то рядом на асфальте, - ему там было уютней, чем биться в грудной клетке, где уже разлилась густая пустота, - а потому, что просто не любил подобных сцен. А вот бывшие девушки Джареда часто любили, но они больше демонстрировали счастье, его Джаред хотя бы терпеть мог. Он никогда не понимал, зачем доброй половине лиц женского пола вся эта игра на публику, но еще в детстве уяснил от матери, что лучше подыгрывать.

Вот и Дженсен подыгрывал... Точнее, Джаред на это надеялся. И как ответ на все непроизнесённые молитвы, она влепила пощечину. Черные, как смоль, волосы красиво взметнулись, отношение к ней Джареда резко изменилось, а звонкое “Ненавижу” повисло в воздухе. Сердце Джареда перебралось в пятку, что уже было лучше предыдущего состояния души.

А Дженсен смотрел на него. Сердцу стало еще уютнее в пятках, идея бежать отсюда, не оглядываясь, привлекала, но не настолько, чтобы рвануть вдаль, лишившись этого зеленого взгляда. А причина душевных метаний спокойно расплатилась, взяла бумаги и направилась к нему.

- Ты меня преследуешь? - лукаво улыбнувшись, спросил Дженсен.

Джаред хотел было выкрикнуть “Нет! Как ты мог подумать такое”, но с пакетом тянучек в руках такие громкие слова прозвучали бы глупо. На секунду захотелось подтвердить, а для пущего эффекта признаться, что он сталкер и бежал из дома не по всем ранее описанным романтически-бредовым причинам, а потому что предыдущий объект слежки подал заявление в полицию. Выбрать версию он так и не сумел, слишком уж засмотревшись на свою покупку, которая испортила бы любую пафосную речь одним своим наличием.

- Я мимо проходил, - прокаркал в ответ Джаред, чувствуя себя все же преследователем - кто ещё все время проходит мимо?

- Понравилась моя бывшая? - Дженсен нервно дернул плечом и стало заметно, что он раздражен не на шутку. Раньше Джаред его таким не видел, наверное, поэтому не сразу и заметил.

- Хороший удар справа. Явно любит солнечные и людные места, - буркнул первое, пришедшее на ум, Джаред и чуть не подавился словами, когда Дженсен выпрямился резко, словно шпалу проглотил, и вперил удивленный взгляд в него.

- И откуда ты такой вообще взялся?

- Из Теха...

- Боже. Что ж тебя ступор так разбирает. Пойдем, - раздраженно махнул рукой Дженсен, безмолвно приказывая следовать за собой.

Джаред и рад был, но гораздо сильнее хотел свалить. Вот прямо сейчас, пока Дженсен отвернулся и пошел, уверенный, что Джаред, как послушный бычок, будет следовать за ним. Меж тем они дошли до одинокой скамейки вблизи сквера, к которой был привязан огромный доберман.

- Знакомься, это Вестерн, - Джаред не мог понять, что это было между Дженсеном и его бывшей, но голос у него был очень уставшим. Собственные страдания от невозможности хотя бы прикоснуться к объекту страсти тут же улеглись, а мысли о том, что пора бы уже признаться, что чувства, пожирающие его, что-то слабо похожи на мимолетное увлечение или даже острую влюбленность, занимали всё больше пространства в и так переполненной черепушке.

На фоне бесконечных переживаний Джаред даже не понял сказанного Дженсеном, пока тот не отвязал собаку от скамейки.

- У тебя есть собака? - воскликнул от внезапного озарения Джаред, на него тут же стали оборачиваться люди, а Дженсен приобрел раздраженный вид кота, сидящего на заборе собачьей площадки. Вроде и презирает всех с высоты, а все же боится оступиться.

- Не ори. С меня на сегодня уже хватит криков, - Дженсен погладил пса и куда-то двинул, снова уверенный, что Джаред за ним последует. Что самое обидное - не ошибся.

- А почему я раньше его не видел? Вы не выпускаете его в сад? Он кусается? А чего наряд такой странный? - Джаред практически выдохнул все эти вопросы и ему резко стало легче. - Хочешь тянучек?

Дженсен смерил его нечитаемым взглядом, а Вестерн попытался укусить Джареда за пакет, за что тут же получил по ушам.

- Так вышло. Выпускаем, но он болел. Не кусается. Наряд выбирала Мак и-и-и... нет.

-Лаконично, - хохотнул Джаред.

- Ты ешь тянучки, боюсь запутать сложными ответами, - поддел Дженсен, а Джаред чисто на рефлексе несильно ударил его кулаком в плечо.

- Ой, а твой Вестерн меня не сожрет за такое?

- За то, что пихаешься - нет, но твои тянучки пропали. Следить надо было.

Джаред посмотрел вниз, где от его пакета остались одни лишь бумажные ручки. Как он не заметил? Когда это вообще произошло? Видимо, Дженсен заметил растерянность Джареда.

- Он у тебя не сдохнет от целого бумажного кулька в приложении к половине кило конфет?

- Нет. Прости. Хочешь я угощу тебя обедом в качестве извинения?

Конечно, Джаред хотел!

И не хотел одновременно, но эту часть сознания он затолкал подальше. К черту правило не принюхиваться к тому, что нельзя попробовать, так же и помереть от тоски недолго.

- Не откажусь, - принимая как можно более независимый вид, поспешил согласиться Падалеки. - Только поехали на автобусе, у меня еще с прошлых прогулок ноги гудят.

- Эммм... - замялся с ответом Дженсен. - Вообще-то у нас сейчас санитарная обработка в доме... плесень! Да, плесень совсем замучила...

- Правда? А мне казалось, что у вас полная стерильность. А где ты пока живешь? - Джаред спросил на автомате, не думая, как это может прозвучать, и был тут же готов извиняться, когда на лице Дженсена отразилась брезгливость.

- В Мотеле на Веллер роуд... какой идиот назвал мотель Мотелем, - проворчал Дженсен. - Но только туда можно с собаками.

- Это ж дыра! Туда и с тремя проститутками на плече можно! Я там бывал, - последнее Джаред сказал, расплываясь в неподдельной улыбке от того, как его слова подействовали на Дженсена. Тот морщился, кривил губы и явно был в “диком” восторге от временного места жительства и в не меньшем от осознания, что Джаред это место оценил до него. - А администратор там по прежнему Патрик?

- Не знаю, как зовут того панка, и знать не хочу.

- Ну да, Патрик! Он прикольный. Тебе не важно, но для таких, как я, он очень хороший парень, начинал бузить о неоплате только на третий день.

- Ещё немного, и я подумаю, что верхом твоих стремлений является обед в этом клоповнике.

- А что? Я бы не отказался. Там рядышком есть отличная кафешка на вынос, - Джаред сначала всё это торжественно сообщил, не подавившись ни единым словом и только потом осознал сказанное. Кажется, даже на подсознательном уровне он мечтает только об одном. А Дженсен смотрел подозрительно… Ещё бы. Джаред мысленно обозвал себя идиотом, приготовился на ходу сочинять какую-нибудь историю и делать вид, что ничего такого в виду он не имел.

- Ну, пойдем. Но я не смогу гарантировать сохранность твоей еды, если ты будешь ловить ворон, - Дженсен кивнул на довольно вышагивающего Вестерна, который прижал только одно ухо, признавая вину из-за слов хозяина.

- Знаешь, а мне не жалко. Бедному псу приходится ходить в таком костюмчике, так пусть хоть поест вдоволь.

- Думаешь, я его голодом морю, - тон Дженсена был сказочно чарующим, словно они не о питании его собаки говорили, а обсуждали возможность перехода обеда в завтрак. У Дженсена вообще голос в последнее время становился… таким. Наверное, это пагубней всего и влияло на мыслительный процесс Джареда.

- Думаю, буррито ты его не кормишь.

Дженсен сморщился от одного упоминания этого божественного мясного произведения, а Вестерн навострил уши и чуть не споткнулся. По всему получалось, что расположение пса Джаред вполне мог попытаться купить, раз от одного названия ему уже лизали ладонь.

- Ну вот. Кажется, у тебя появился новый поклонник.

- Наша любовь станет вечной, когда я угощу его хотдогом от Бобби.



Глава 4

Дженсен пытался обдумать сложившуюся ситуацию, но сколько он ни размышлял, получалось, что он очарован репетитором своей сестры. И еще он очень дорого бы дал, если б это на самом деле было волшебство, а не его собственные чувства. Джаред удивлял и удивлял: внешне кажущийся простым чудаковатым студентом, он умудрялся поражать воображение колдуна, видевшего, как живой огонь отплясывает на похоронах светлых ведьм. Всё это просто не вязалось.

Вот, скажем, сегодня Джаред ляпнул то, о чем даже теоретически не должен был подозревать. И не подозревал - это оказалось самым интересным. Он просто попал пальцем в небо, потому что никак не мог знать, что Женевьев зомби, а все зомби любят солнце и многолюдные пляжи.

Дженсен даже задумался, а не зиждется ли в Джареде скрытая сила, но нет. Колдуном он не был; монстры отпадали сразу - те просто не могли жить и не подозревать о том, кто они; чудовища тоже всей толпой исключались из списка, как и любые создания и их творцы. Да что там, пока они добирались до мотеля, Дженсен перебрал решительно всех существ, проверил парочкой способов и пришел к выводу, что Джаред человек. И никаких вариантов.

Особенно сильно Дженсен приуныл, когда они практически достигли пункта назначения и Джаред побежал за буррито. Они с Вестерном стояли у столба, чувствуя себя одинаково не в своей тарелке, но тайно наслаждаясь.

- Ну что, греешься? - спросил у химера Дженсен, тот прижал одно ухо, но не отвел взгляда от двери забегаловки, в которой исчез Джаред. В принципе, питомец ему бы и так не ответил, но его пристальное внимание к совершенно постороннему, да еще и человеку, говорило лучше любых слов. Конечно же, химер грелся. Грех не погреться, когда рядом такое большое халявное тепло, как Джаред. Дженсен не был зверем даже частично, но и он замечал, что улыбка Падалеки не только метафорически освещает помещение.

Взгрустнулось еще сильнее. Джаред вернулся с пакетом, украшенным подозрительными потеками жира, сияющей физиономией и влюбленным взглядом.

- Не смотри так на пакет, не то он вспыхнет, а горелые буррито не станет есть даже Вестерн. Все втроем останемся голодными.

- Ты и на нас взял? - мысленно Дженсен был готов даже попробовать помолиться, но Джаред быстро дал понять, что пытать себя уже бесполезно.

- Конечно!

- Это я пригласил тебя на обед, ты не забыл? - Дженсен попытался сделать наиболее нейтральное выражение лица: выгнул бровь, одернул за поводок фыркнувшего Вестерна, но Джаред не смотрел на него, так что цирк оценил только химер. Падалеки пялился себе под ноги, и если Дженсен верно расшифровал его бешеное сердцебиение, которое можно было оценить и не будучи кровососущей тварью, готовился к сердечному приступу. Что ему не понравилось и заставило так паниковать, Дженсен не знал, но поспешил хоть как-то исправить ситуацию:

- Может, хотя бы пиццу? Я, правда, не доверяю никому в радиусе квартала от мотеля. Здесь просто не могут работать нормальные... люди. Навреняка травку в буррито пихают...

К облегчению Дженсена, Джаред тут же оживился.

- Можно и пиццу, если ты так хочешь меня угостить, - несколько изменившимся тоном ответил он и тут же перешел к бессмысленному и беспощадному рассуждению о людях и их нравах, их вкусах, их выборе. Обо всем. Просветил Дженсена на тему нетерпимости по расовому, половому и какому-то еще признаку. Когда Дженсен попытался объяснить, что он никого не ненавидит, не презирает и совершенно точно не дискриминирует, Джаред сунул ему в нос пакет с буррито. Естественно, Дженсен отшатнулся, а у этого ребенка-переростка появилась новая тема для монолога.

В половине случаев связи между темами не прослеживалось вовсе. Дженсен старался выказывать активный интерес слушателя, лишь бы не прозвучало вопроса о его собственном мнении, было просто приятно наблюдать за переволновавшимся Джаредом и тем, как тот справлялся с собой. Никак, если оценивать, но Дженсену все равно нравились эти неумелые попытки.

Уже в своем номере, насладившись вытянутой рожей администратора, с которым весьма сердечно поздоровался Джаред, Дженсен понял всю масштабность собственного проступка.

Ему действительно захотелось, как хочется воды в жаркий день... Не будь желание таким естественным, он не пригласил бы Джареда к себе. Даже не заходя так далеко, он бы просто сделал вид, что не заметил его на площади, когда Женевьев закатывала ему истерику, а он, как последний идиот, решил посмотреть, будет ли Джаред ревновать. Он был нежен с Жен и получил заслуженно по морде, максимально учтиво попросив поставить подпись над каждым зеленым стикером.

Реакция же Джареда оказалась предсказуемо вкусной. Растерянное и ревнивое мешалось со светлым и болезненным, гремучая смесь пьянила одной лишь фантазией. Дженсен не имел шансов удержаться. И не удержался. Но только сейчас понял, что ему просто хотелось Джареда. Всего и целиком. Давно, судя по неспособности отдавать себе отчет, иначе он обязательно остановился бы и не повел Джареда в снятую им комнату, чтобы снова питать его чувства ложной надеждой.

В его же интересах - ложной.

- Так... эээ...

- Ассорти? - Дженсен вынырнул из водоворота ненужных мыслей.

- Пепперони? - одновременно с ним предложил Джаред.

Вестерн ничего не предложил, но выбора не оставил, зачавкав откуда-то из туалета. Джаред тут же посмотрел на прикроватную тумбу, куда бросил пакет с буррито, разумеется, ничего не увидев.

- Да твою же ж мать! Прости, я, правда...

Черт дернул Дженсена сделать шаг и оказаться вплотную к Джареду, чтобы просто заткнуть его ладонью. Ведь ничего ж не случилось, химеры всегда так поступают, жрут без конца все, что могут стащить, и нет в их желудках ограничений, все перерабатывается в чистую энергию. Джаред, конечно же, не мог этого знать, но ведь все в порядке и ему ни к чему было извиняться и... об этом Дженсен действительно мог бы сказать.

Но он подался вперед и зажал его рот рукой. Пульс Джареда участился, глаза расширились комично, но странно мило, а сам Дженсен теперь знал, каковы губы Джареда на ощупь. И все бы ничего, заигрался, с кем не бывает. Перед собой бы он оправдался, а что там у Джареда сотворится в голове, вообще не должно волновать Дженсена.

Но волновало.

А вместо оправданий себя, любимого, возникло острое желание узнать, каковы эти губы на вкус.

***

- Прекрати, - зло выплюнул Джаред, как только его рот перестали зажимать.

- Чт...

- Хватит! - вышло ещё злее, особенно из-за того, насколько резко он перебил Дженсена, но, быстро взяв себя в руки, попытался дальше говорить спокойнее. - Не играй со мной. Не надо.

- Я не понимаю... - снова попробовал Дженсен, отступая на шаг, словно чего-то опасаясь, настолько осторожным выглядело движение. Неужели мистер Эклз боялся, что ему съездят по морде. Забавно.

- Когда не понимают, то не лезут с руками туда, где можно обойтись словами. Да и в последнее время ты... - Джаред замолк. Запал прошел. Первая злость осознания, что с ним забавляются, разошлась болью по мышцам. Он резко устал, словно пробежал тысячу миль, а в голове забилась шальная мысль: “А чего ты ожидал? Думал, он не заметит, как на него пускают слюни, и благородно сделает вид, будто ничего не происходит? Не пожелает повеселиться, пусть и не в постели?”

- В последнее время я вел себя... непозволительно, - закончил за него Дженсен, видимо, устав ждать, пока Джаред подберет нужные слова.

Джаред опустил взгляд в пол. В одночасье приятный день превратился в кошмар, и, наверное, ему уже пора было убираться, а не шаркать ботинками по плохо вымытому полу. Правильно. Валить нахрен из этой комнаты, из мотеля... из города. Валить в кои-то веки он не горел желанием, да и Маккензи подводить из-за своих глупых чувств не хотелось...

- Значит, пепперони? - доставая из кармана сотовый, внезапно спросил Дженсен. - Простишь мне игры за обед? Я и так тебе должен, но в голову ничего не приходит.

Джаред вылупился на Дженсена, словно никогда не видел его раньше, пытался дышать ровнее и принять, что тот уже заказывает пиццу. Получалось плохо, особенно когда тот кивнул ему на кровать. Понятно, что сесть в этом клоповнике даже в лучшем номере можно только на постель, хорошо хоть та, кроме приличного размера, была еще и свежеперестелена, так что никаких подозрительных пятен, но все равно сознание уже не отличалось адекватностью.

Джаред еще долго взирал бы на покрывало, выискивая наименее неловкую причину отказаться, но стоило Дженсену захлопнуть свою “раскладушку”, как Джаред словно по команде сел.

- Я уж думал, что ты сейчас в окно сиганешь, - ухмыляясь, сказал Эклз и бухнулся рядом. Кровать жалобно скрипнула, а Джаред с трудом сдержался, чтобы не сбежать. Это было бы верхом глупости, хотя и наименее сложным выходом из ситуации.

- Как мне все это понимать? - выдавил из себя Джаред. Молчать тоже смысла не имело. Происходящее смущало и бесило, единственные приходящие в голову решения казались тупыми даже ему самому.

- Я обещал тебя угостить, поэтому заказал...

- Не начинай!

- Твой интерес слишком очевиден, я не смог удержаться.

- Ну да... И я репетитор твоей сестры, - печально себе под нос пробормотал Джаред. Он не знал, как объяснить, что он не извращенец и не надо его срочно увольнять, а если надо, то хотя бы по-тихому, чтобы девочка не волновалась. Видимо, Дженсен немного умел читать мысли.

- По этой причине мы вообще общаемся: не будь Маккензи, наши пути ни за что бы не пересеклись. Я не буду тебя увольнять.

Джареду показалось, что этот кривой непонятный разговор сложен не только для него. Дженсен тоже волновался, говорил отрывисто, несвязно, так что при долe фантазии и огромном желании Джаред вполне мог представить, что тот к нему неравнодушен.

- Сделал бы вид, что ничего не понимаешь, сначала же делал...

- Не-а, - Дженсен оперся руками о кровать, немного отклоняясь назад, - это выглядело так провокационно, что Джаред против воли нахмурился. Его порядком бесили любые игры с чувствами, а уж когда он оказался в роли жертвы, тем более. Но Дженсен действительно весьма неплохо его считывал, поэтому снова сел ровно. Ханжеские сорок сантиметров между ними могли бы стать достойной темой для размышлений.

- И почему не захотел? - обнаглев в конец, уже полноценно ощутив, что терять, в общем-то, нечего, решил дознаться Джаред.

- Сначала я ни о чем не догадывался - на самом деле! - а когда понял, то... может, мне всего лишь лестен твой интерес? В любом случае, я не хотел обидеть, не хотел оскорбить, просто не мог не заигрывать.

Дженсен признался во всем с лукавой улыбкой, глядя Джареду прямо в глаза и не стыдясь своих слов. Взорвись сейчас весь автомоторный парк у мотеля, Джаред бы не заметил. Слова Эклза заполнили всю его черепную коробку, но не спешили обрабатываться мозгом, поэтому он не двигался, растерянно хлопая глазами. Вероятно, просиди он молча еще минуту, его бы начали шлепать по щекам, пытаясь привести в чувство.

- Тебе не противно?

- Для меня это неприемлемо, но вовсе не по тем причинам, которые ты способен придумать.

- Мой интерес?..

- Нет. Мой собственный интерес, - Дженсен отвечал быстро, не задумываясь, глядя прямо в глаза, словно ожидая чего-то. Джаред и рад бы оправдать или не оправдать ожидания, но сам был слишком занят переосмыслением планов на будущее и жизненных позиций, чтобы попытаться их угадать.

- Эээ... у тебя же девушка...

- Женевьев - бывшая девушка. А я никогда не испытывал предубеждений. В нашей семье не принято.

- Понятно... эээ... - кажется, Джареда начинало непонятно от чего трясти.

- Успокойся, - Дженсен хлопнул его по плечу, и Джаред аж подпрыгнул. - Да успокойся же!

- Ты уж прости, я впервые в такой ситуации! - огрызнулся Джаред, но напугал этим только Вестерна, несмело высунувшегося из ванной комнаты и вновь поспешно скрывшегося там.

- Я тоже не каждый день расстаюсь с человеком, не начав встречаться.

Джареда аж перекосило. Наверняка не самое красивое зрелище, но Дженсен рассмеялся.

***

Такого удовольствия от простого смеха Дженсен не испытывал в своей жизни до появления Джареда. Да и не открывался так ни перед кем. Ни с Женевьев, ни с предыдущими своими девушками. Ни одну из них он так долго не обхаживал. Обычно все они падали к его ногам обвороженные его внешностью и чувством юмора, остальные детали личности вообще никого уже не интересовали. Редкие подружки, узнавая его ближе, оценивали саркастичный, резкий и довольно холодный характер как крайне неожиданные, но критичные минусы и быстро-быстро разочаровывались. Женевьев же долго и упорно думала, что её чувств хватит на двоих.

А Джаред познакомился с ним с другой стороны и, наверное, влюбился. Дженсен не знал, есть ли в нем хоть что-то, способное вызвать столь пламенные чувства, которые уж точно испытывал репетитор его сестры, но почти полностью был уверен, что такими жаркими взглядами не награждают просто понравившегося парня. И не реагируют так.

Поэтому ли, или по какой другой причине, но Дженсен решил не лгать и почти сразу же начал пожинать плоды, если ими можно считать потрясение и озлобленность, впервые за время их знакомства отразившиеся на лице Джареда. Его явно обижали слова Дженсена, он не верил им, не понимал. И тем слаще становились его эмоции, когда до него медленно доходило, что интерес взаимен.

Дженсен и тут не кривил душой. Джаред интересен ему. Да, в большей степени не плотски, а из-за его чистой и светлой души, но одно другому никогда не мешало. Прикоснуться хотелось, почувствовать тепло, в конце концов, просто попробовать, каковы на вкус оказавшиеся мягкими губы. Дженсен уже давно бы, лишь едва осознав заинтересованность Джареда, расширил свои горизонты за его счет. Давно бы... если бы тот не был чертовым человеком.

- Даже не потрудишься объяснить? - внезапно ворвался в уши тихий, опасный рык Джареда. Дженсен задел его по больному. Парень точно влюбился... Опасно, с хорошей такой темной ноткой, придающей ему особой пикантности, но не отнимаюшей ни грамма чистоты. Дженсена это даже взбесило бы, не будь он так очарован чужим чувством.

- А не нужны объяснения. Ты репетитор моей сестры, наш страстный разговор скоро будет прерван доставщиком пиццы, и я никогда не позволю себе лишнего с тобой. Обещаю.

Дженсен думал, что будет снова злость, но брови Джареда встали “домиком”, и он растерянно произнес:

- Я не против лишнего. И репетитором буду еще - максимум! - месяц...

Как и было предсказано, разговор прервал звонок в дверь. Дженсен расплатился за пиццу, кинул под осуждающий взгляд Джареда один кусок Вестерну и опустился на кровать. Уже гораздо ближе к Джареду. Его тепло вернулось и грело. После открытий этого дня даже сильнее.

Они так и не вернулись к разговору “о них”, Джаред словно растерял интерес к выяснению причин невозможности чего-либо между ними. Он даже прочитал нотацию о неправильном кормлении собак, а после неё уже, расслабившись, не замолкал, рассказав о всех постоянных жильцах этого мотеля. Дженсену было даже как-то жаль. Если уж он не должен позволять себе ничего большего, кроме общения, то хотя бы смущением, замешенном на возбуждении, он мог же понаслаждаться! Но нет, Джаред больше не злился, не смущался и не горел.

Дженсен уже было пожалел, что пообещал не играть с Джаредом, чувствуя себя на редкость обделенным, когда тот засобирался домой.

- Я тебя подброшу, - попытался предложить Дженсен, беря ключи и подходя к двери, но был остановлен вежливой улыбкой и:

- Не нужно. Спасибо.

Джаред сам отпер дверь, растянул в прохладном оскале губы и уже почти вышел, и Дженсен подошел, чтобы пожать руку на прощание.

- А. Кое-что ещё, - сухим тоном произнес Джаред, оборачиваясь к нему и протягивая-таки руку для прощания. - На случай, если ты не совсем понимаешь, от чего отказываешься.

Дженсен вполне мог бы увернуться от поцелуя или отстраниться, но он с охотой позволил дернуть себя за руку и впиться в губы. Сухое касание, вкус пепперони, мягкие движения губ. Поцелуй почти без языка. Ни нежный, ни страстный - всего лишь поцелуй на прощанье, как бывает, когда один из любовников уходит на работу, а другому еще только предстоит начать собираться.

Джаред отстранился так же резко и, махнув рукой, слишком уж поспешно удалился. “Не хватило выдержки на сцену” - подумалось Дженсену, но сердце билось где-то в животе и недооценить представление не получалось. Может, исполнение было не идеально, но цель достигнута - Дженсен весь оставшийся вечер думал, от чего отказывается.

***

- Моя глубочайшая признательность! Этого свидания я не забуду никогда! Да что там, у меня появился новый стандарт качества в минетах!

- Челюсть не болит? - мрачно буркнул Джаред, проходя мимо счастливого как стадо слонов Чада, сбрасывая рубашку на пол, поочередно наступая на пятки кед, всем видом указывая, что шутку лучше молча проглотить.

- Ха-ха! Очень смешно, но я присовывал умопомрачительной телочке, потому что из нас двоих по членам только ты!

Видимо, Мюррей был сделан совсем из другого теста и намеков не понимал, иногда даже казалось, что намеренно.

- Ты бы завязывал с зоофилией, - не стал молчать Джаред

- Чувак, какой козел тебя укусил? Говори скорей, я убью его! Вижу же, как стремительно ты обращаешься, - взволнованным голосом поведал Чад и резво увернулся от подзатыльника.

- Пойду дрочить в душ, - мстительно сообщил Джаред и, дождавшись необходимой реакции, добил. - Ага. Буду представлять твой рабочий рот...

Пришлось прервать монолог, чтобы не схлопотать собственным ботинком в лоб. Но стало легче. Непосредственность Мюррея была средством от любых страданий. Ведь правда, ну как можно прилично изнывать, когда так тянет ржать.

Но оставшись под горячими струями наедине с собой и воспоминанием о бездушном поцелуе, Джаред снова погрустнел. Конечно, уходя от Дженсена, он хорохорился, делал уверенный вид... даже эта демонстрация. Да, он показал, что может дать много больше, да, дал вкусить того, о чем явно думал Дженсен. Но что дальше? Джаред все равно не знал причин, по которым можно отказываться даже не от отношений - от одноразового секса! Ну, или не одноразового, а многоразового... С другой стороны, Джаред не предлагал...

Упаднические настроения, мучившие его с того самого момента, как их губы соприкоснулись, бесследно улетучились. Действительно! Он же не предлагал прямым текстом! Не говорил Дженсену, что они могут ограничиться простым трахом раз в неделю по вторникам. Мысль, что этот вариант вполне может проскочить между внутренними, или какие они там у него, запретами Дженсена, возбудила быстрее любого порножурнала, и он смог исполнить анонсированную Чаду месть, специально выстанывая такие рулады, что обитатели ближайших комнат должны с утра в обязательном порядке закупиться берушами.

По выходу из ванной у Джареда уже был маленький план и надувшийся сосед. Первое точно ждало следующего дня, а второе требовало отпаивания пивом прямо сейчас.

Позвонить Дженсену Джаред, конечно же, не мог. Ну, как говорить по телефону со своим начальником, которого ты только вчера уличил в интересе к собственной персоне, узнал, что собственная симпатия тоже уже не тайна, и на все это в придачу наложился обыкновенный, но не уместный поцелуй.

И раз телефон исключался, то наилучшим вариантом он посчитал личную встречу и сразу после занятий рванул по известному адресу.

Под дверью комнаты Дженсена Джаред протоптался минут двадцать, после чего сходил к администратору - сегодня это был лысоватый полный мужчина с табличкой “мне на вас насрать” в глазах - и еще четверть часа выпытывал, не съехал ли мистер Эклз, а если нет, то не покидал ли он номер.

Пару долларов спустя он узнал, что Дженсен ушел выгуливать свою мерзкую псину, а десяток минут спустя уже гладил “её” по носу и трепал за ушком, лихорадочно придумывая, как бы половчее сказать Дженсену, что он не сталкер и совершенно случайно натолкнулся на них в сквере у мотеля.

- Дай угадаю. Ты гулял и совершенно случай...

- Я стучался к тебе, потом доставал старого хрена на ресепшене и от него узнал, куда ты ушел. В общих чертах, так что случайность присутствует, - поспешно перебил Джаред, надеясь, что больше сегодня не услышит этот ехидный тон. Он смотрел на Дженсена, пытаясь угадать настроение и свалить по-быстрому, если его тут видеть не хотят, но тот выглядел хоть и удивленно, но вполне дружелюбно.

- Значит, панки тебе нравятся больше лысых мужиков? - расплылся, наконец, в улыбке Эклз.

- Мне нравятся страшные черные доберманы, а все мужики - козлы. Да, Вестерн? - пёс счастливо лизнул его в щеку, а Дженсен засмеялся. Джаред все равно чувствовал себя немного школьницей, влюбившейся в капитана футбольной команды и теперь преследующей его, но очень хотел казаться взрослее, сдержанней. - Мы вчера... расстались не на той ноте, а мне еще работать на тебя...

- Это не повлияет, - тут же становясь серьезным, перебил его Дженсен, но Джаред решил идти до конца.

- Я в тебе и не сомневался, но эта недосказанность... она мешает. Нет, не открывай рот, не то я вернусь к теме про козлов, - неловко и несмешно пошутил Джаред, но Дженсен и так молчал, только смотрел не удивленно, а с любопытством. - В пятницу у Маккензи занятие, и ты заедешь за мной...

- В пять тридцать.

- Отлично, в пять тридцать. Мы с ней позанимаемся, ты, надеюсь, не откажешь мне в своем вкуснющем чае, я буду мил и стеснителен, - Джаред запнулся, когда взгляд Дженсена стал жарким, откровенным при всей остальной сохранившейся внешней холодности. - Мы сделаем вид, что ни о чем таком не говорили, и при твоей сестре я не позволю себе и косого взгляда. Поверь, я понимаю, что ты не хочешь таких примеров перед её носом...

- Дело не в этом, - фраза прозвучала не грустно, а как-то раздраженно, но на кого направлено это чувство, Джаред не понял.

- Ладно, вычтем её из уравнения. Но тебя же устроит, если всё останется как прежде?

- Более чем.

- Отлично. Всё будет. И даже если ты станешь меня дразнить, я больше не куплюсь, - Джаред поднялся, оставляя Вестерна без почесывания ушка и чувствуя, как тот тычется носом в ногу. - И преследовать перестану.

- Сплошные подарки судьбы. В чем дело? - голос Дженсена звучал еще более раздраженно.

- В том, что я предлагаю не отношения. Все будет как и раньше. Я предлагаю... секс, - Джаред не ожидал, что ему будет так неловко это произнести. Да и ответить самому себе на вопрос “Почему я так навязчив?” вряд ли уже получится.

А Дженсен снова заржал. Отсмеявшись, он не выглядел ни веселым, ни добродушным как обычно.

- Не смотри, что меня сейчас не отличить от влюбленного идиота, я сумею удовлетвориться одной-единственной ночью, - в общем-то Джаред уже чувствовал почти ненависть к Дженсену: тот над ним смеялся, и, скорее всего, совсем не отвечал на его чувства; но что-то внутри упорно гнало вперед. Заставляло слова, практически тараня зубы, звучать, делая из Джареда еще большего идиота, чем он являлся. Хотя это уже было почти невозможно, ибо больших придурков, чем он, можно найти разве что в психушке. Он уже думал все-таки откопать где-то глубоко в себе гордость, развернуться и уйти. Не уезжать из города, раз ему здесь нравится, а просто взять и действительно выбросить Дженсена из мыслей. Из сердца. Из души... Гордость он откопал, и она обвилась плотным кольцом вокруг горла, мешая дышать. Она придушит его, совершенно точно, он сам бы это сделал с удовольствием, но вместо этого стоял и смотрел в глаза человеку, которому безразличен. Унижался перед ним...

- Не предлагай таких вещей никому, Джаред, - тихим, опасным тоном заговорил Дженсен. Внешне он совсем не изменился. Ни выражение глаз, ни поза - лишь голос звучал по-другому.

- Это меня унижает. Сам знаю. Мама давным-давно рассказала.

- Нет, это говорит о том, насколько разнообразные средства ты готов использовать в достижении цели.

- Я должен смутиться?

- Ты должен забрать свое предложение обратно.

- Это вряд ли. Я уже знатно опозорился, только придя к тебе. Или ты думаешь, что я не удовлетворюсь одним разом? - злое, отчаянное настроение Джареда отнюдь не покинуло его, но обратилось в мрачное веселье. Над собой он тоже умел посмеяться.

- Боюсь, что я не удовлетворюсь, - из опасного голос Дженсена внезапно стал глухим, безнадежным, просящим. Он, правда, просил Джареда забрать свои слова назад, потому что не мог найти сил отказаться?

Взаимное неловкое молчание длилось, Джаред усиленным морганием пытался убедить себя в том, что это не сон. То открывал, то закрывал рот в попытке хоть что-то сказать. Слова, как на зло, не формировались в предложения. Дженсен из несколько смущенного стал холодным, просто ледяным. Потрогать не было никакого права, но Джаред мог поклясться, что его спина выпрямлена и напряжена до предела.

- Значит, не заберешь?..

- Нет, - собственный голос показался Джареду писком.

- В пятницу. Пять тридцать, - слова Дженсена хлестали не хуже морозного ветра, а его вид... Джаред сразу вспомнил когда-то прочитанный рассказ, где ледяные великаны рвали воинов голыми руками, стоило тем забрести на их территорию. Таким вот ледяным монстром и казался сейчас Дженсен.

И пока он хорошо проводил время в ступоре, Эклз развернулся и ушел. Просто так, без лишнего шума, да что там - без каких-либо дополнительных слов! - а Джареду осталось лишь спрашивать себя о том, что это было и как всё же его понимать.

***

Прошло уже несколько дней с их последней встречи, а Дженсен всё так же с огромным удовольствием свернул бы Джареду шею. Вот так по-варварски - никаких тебе колдовских заморочек, никакого яда или огня в крови. Схватил бы за горло и... и если уж трезво оценивать сновидения и невольные мечты, посещавшие его всё то время, что они не виделись, то, скорее всего, всё закончилось бы жестким поцелуем. Да. Обязательно жестким. И всю спину бы разукрасил даже не засосами, а загрызами. За фантазии стало стыдно, на заднем сидении валялся Вестерн, скучавший по Джареду или буррито, тут уже не определишь, а Дженсен ехал домой. К Маккензи, которая души не чает в своем репетиторе и еще не знает, что в чем-то их мнение о Джареде все-таки сошлось, пусть и не сразу.


- Джен! - с громким плачущим воплем Мак впечаталась ему в живот, обхватывая руками настолько сильно, словно все пять дней тягала железо, а не валялась на кровати с книжками. - Я чуть не умерла от скуки! Ты себе не представляешь!

- Я прошел инициацию давным давно, но склерозом пока не страдаю.

- Для тебя это все равно было по-другому! Ты всех ненавидишь, а я... а я... - Мак начала частить, и Дженсен поспешил её прервать.

- Тише...

Дженсен обнимал сестру, поглаживая ее по волосам, а вокруг них наматывал круги Вестерн, то тыкаясь в ладонь, то под коленку. В итоге химер не выдержал, взлетел и устроился на плече Мак, отталкивая Дженсена и оборачиваясь причудливым боа вокруг плечей девочки.

- Вот же скотина, - сквозь зубы процедил Дженсен, но его никто не услышал. Ни развеселившаяся и тискающая любимую тварь Мак, ни само тискаемое существо.

Девочка, встретившая брата, поплакавшаяся ему, уже забыла свое горе и носилась с Вестерном на площадке перед дверьми. Дженсен какое-то время понаблюдал эту идиллистическую картину, размышляя ни о чем и обо всем одновременно, потом бросил сумки у входа, чего с ним никогда не случалось, и ушел в сад. Все равно его ухода сейчас никто не заметит, а его душевное равновесие требует тишины и покоя, которого не видать в доме, где уже вернувшиеся тетушки наверняка решат завести с ним беседу о дальнейших этапах ритуала. А он не мог думать о них, потому что в голове засели совсем другие мысли.

Сирень здесь цвела дольше и пышнее положенного, а само место обогатилось новыми ассоциациями. В голову снова полез поцелуй Джареда - будто размышлений о его словах было мало - и собственное глупое решение не лгать. Вот чего стоило сказать, что он не по мальчикам? Или соврать что-нибудь совсем отталкивающее... Да что угодно, лишь бы не касаться этого теплого света.

По дорожке Дженсен быстро дошел до излюбленного места занятий Мак и Джареда, устроился на место последнего и стал полноценно вкушать неясную тоску.

Джеффри подкрался незаметно, но не стал заговаривать. Просто уселся в беседке, достал откуда-то фляжку и отхлебнул.

- Что тебе нужно? - Дженсен первым не выдержал молчаливого укора, источаемого всем существом Джеффри.

- Ты бросил вещи у порога...

- И должен ответить за это перед священной инквизицией?

- О да, шутки про инквизицию. Классика, - Джеффри говорил настолько ровным и доброжелательным тоном, что Дженсену стало стыдно за собственное чувство юмора.

- Может, пойдешь и поговоришь со своей племянницей? Она сидела взаперти пять дней.

- И именно беспокоясь о чувствах сестры, её брат сбежал, не прошло и пяти минут. Не бледней. Она с Розмари и Сциллой, и Роджером...

- И когда это тетя и дядя Джонс вернулись? - не без яда поинтересевался Дженсен.

- Конечно же, когда закончилась самая темная часть ритуала. Ты же знаешь, она знахарка, а он у неё под каблуком. Но главное - ты уходишь от темы разговора всеми возможными путями.

Дженсен встал с места, вышел из беседки и подошел к самой старой сирени. Она была темного фиолетового цвета и смотрелась пятном среди белых соседок. Очень напоминало ощущения Дженсена, когда рядом с ним находился Джаред. Он тоже пятно, в то время как Джаред - белый лист.

- Дженсен, - не выдержав паузы, позвал Джеффри. Видимо, он засмотрелся на дерево и исчерпал не самую глубокую чашу терпения дяди.

- Ты же видел Джареда...

- Еще бы. Как только понял, что ты нанял репетиторствовать человека, так сразу прилетел на крыльях счастья позлорадствовать сюда и был осажен не просто на землю, ты меня по самую шею зарыл. А еще он у нас две недели шастал, так что - да, у меня не было шансов не познакомиться с ним.

- Ты нагрубил ему, - Дженсен вернулся на свое место, уселся и произнес это, глядя прямо в глаза Джеффри. - А он не заслуживал этого. Ты же помнишь, я его защищал...

- Как будто не ты недолюбливал всех людей без особых на то причин. Думал уж, что ты окончательно двинулся со своей заботой о Мак и потаканием любым её желаниям... Но чувствую, что сейчас ты меня просветишь об истинных причинах.

- И пожалею...

- Чует мое сердце, мне не понравится продолжение нашего разговора.

Дженсен улыбнулся. Наверное, очень не хорошо улыбнулся, потому что Джеффри немного отпрянул, поменявшись в лице.

- Ты же с ним ничего не сделал? - бледнея в тон своей рубашке, тихо, почти шепотом, спросил он.

- Боги, за кого ты меня принимаешь, - Дженсен упал лицом в раскрытые ладони, пачкая светлую рубашку на локтях о давно не протиравшийся стол. - Если это считается, то я его привлек.

Просто.

Очень и очень просто.

Легко до невероятности.

И почему он раньше не признался Джеффри? Сразу бы поделился интересным открытием, а не начинал играться с Джаредом, может, и не влетел бы в тот неудачный обед и поцелуй, который теперь горит на губах, словно был чем-то невероятным, а не обычным касанием губ. Произнес вслух и понял бы, как глупо всё это звучит.

Джеффри еще не ответил, а Дженсен уже пожалел. Как и ожидал, но все равно стало неприятно. Не рассказал бы он ничего. Он бы не высмеял так жестоко чистую и наивную влюбленность Джареда. Не потому, что в нем где-то глубоко жило благородство. Не было в нем ничего такого. Не для людей.

Он просто не смог бы. На физическом уровне.

Джареда хотелось только себе. Чтобы никто не знал, на какие тот способен чувства. И до того это смахивало на все то, над чем Дженсен так любил посмеиваться, что он и дальше выкладывал бы Джеффри всё как на духу, пообещай ему тот следить за тем, чтоб Джаред не оказался заперт в подвале, пока сам Дженсен выбирал подходящую для своего будущего домашнего животного форму.

- Ты ему приворотное, что ли, подмешал? - окончательно побледневший Джеффри наконец сформулировал подходящий вопрос, вырывая Дженсена из бурлящего потока его собственного сознания.

- Нет, правда, кем ты меня вообще считаешь? - не выдержал Дженсен и фыркнул слишком пренебрежительно, но поспешил все-таки оправдаться, потому что по лицу дяди уже мог читать длинную речь о ненадлежащем поведении. - Ничего я не делал! Я просто с ним болтал, делал ему чай из-за того, что он попал на церемонию, старался быть милым и заботливым, иначе просто не смог бы оправдать эти регулярные чаепития.

- И он на тебя запал? - тоном настолько скептическим, что усомниться в его недоумении не смог бы даже глухой, поинтересовался Джеффри.

- Я ему понравился с самого начала, и где-то в пути он влюбился.

- Вот прямо влюбился?

- Не прекратишь этого попугайничества, я превращу тебя в кареллу, - сквозь зубы процедил Дженсен, всерьез задумываясь, отчего ему могло показаться отличной идеей поделиться переживаниями с дядей. Хорошо еще, что до собственных чувств он дойти так и не успел. Какая помощь может быть от этого конченого “романтика”.

- Охх, - Джеффри потер виски и ненадолго прикрыл глаза, но когда он продолжил, из его тона стерлись весь сраказм и неверие. - Я могу в это поверить. Единственное, чего не понимаю, так это - какое тебе-то дело до чувств этого мальчишки?

О да. Будто он сам себе не задавал этого чудесного, а главное, не могущего прийти на ум вопроса. Очень хотелось ответить в тон мыслям, но Дженсен сдержался.

- Я внезапно стал чутким человекофилом?

- По-детски как-то, не находишь? - Джеффри говорил очень доверительно, как проживший не одну сотню лет старец, которому за один его голос можно выболтать самые сокровенные тайны. Дженсен тайн не хранил, а если и хранил, то делиться ими не собирался.

- Может быть. Но суть ясна, - отчеканил он и резко встал. - Пойду все же спасу Мак от тетушек.

Джеффри даже не попробовал его окликнуть, не то что остановить, и за это Дженсен был ему безмерно благодарен.

***

Джаред перемещался от общежития до университета и обратно темным грозовым облаком. Его состояние отпугнуло даже словоохотливого Чада, вбившего себе в голову, что он должен быть хорошим другом. По крайней мере, Джареду казалось, что тот нечто подобное держал в своей голове... наравне с ещё тысячей идей и правил. Он по-хорошему удивлял, и это немного отвлекало.

Но наступала ночь, а вместе с ней наступали мысли и брали Джареда штурмом. Самое забавное, что в них не было Дженсена - только его сад, его сестра, его собака, его бывшая девушка. В них Джаред снова рассказывал о своей “причине”, с гораздо большими подробностями, не боясь непонимания. Ведь его никто не слушал. Мысленно он проговаривал то, что уже сказано. Снова. И снова. И снова. И когда восстановил в памяти каждое слово, появился Дженсен. Конечно же, только его образ. Он улыбался и молча внимал его признаниям, хотя Джаред прекрасно помнил, что Дженсен с трудом удерживался от комментариев.

Но теперь, перед сном, когда Джаред сжег не один и не два моста, в его мыслях Дженсен молчал, а сам он спокойно и стройно объяснял, что в поцелуе тех девиц у подсобки он увидел краски жизни. Яркие, как ничто другое. И оглянулся на себя, учащегося в университете, встречающегося с девушкой не своей мечты, пытающегося оправдать чьи-то ожидания. А они явно жили двойной, если не тройной жизнью, целовались в подсобке как девочки-подростки и сияли таким чувством, что хоть вешайся от зависти.

Неправильная, неидеальная жизнь показалась самым прекрасным, что есть.

Это увидел Джаред. Это захотел испытать. Настоящие, живые, искрящие... чувства. Поэтому пустился в путь, но не во все тяжкие, шел по внутреннему компасу и чего-то ждал, пока не встретил Дженсена.

И под осознание, что вот оно, ярче не бывает, он начал мечтать о Дженсене. Единственное “но”- испытать он хотел счастье, а нашел пронзающую боль.

Под эти невеселые мысли он засыпал и с ними же просыпался. Да что там, он с ними жил.

До пятницы, пяти тридцати.

Дженсен позвонил, они коротко поговорили, и Джаред остался ждать его у университета. Стоял он не больше двух минут, сразу бухнулся в подъехавшую Ауди и приготовился умирать от невыносимой печали в присутствии человека, по которому тосковал.

- Как дела? - спустя пять минут дороги спросил Дженсен.

- О...ммм... хорошо? - Джареду казалось, что слова он составляет из собственных жил, с таким трудом он из себя их тянул.

- Я могу быть невнимательным, но слепым... только не за рулем, - эффектно улыбнувшись, но не оторвав взгляд от дороги, пошутил Дженсен.

- Мне некомфортно, неудобно, я страдаю. Так лучше? - Джаред очень старался, чтобы его честный ответ звучал ровно, а в идеале пресно.

- Ну что, парень, тебе придется это пережить.

Джаред, удивленный словами Дженсена, вскинулся, хотел уже даже послать куда подальше свою воплощенную в этом хаме мечту, но подавился озорным подмигиванием Дженсена. Ну вот как можно серьезные вещи обсуждать так?

- Этим и занимаюсь, - в итоге ответил он, уставившись на собственные ботинки.

- Я тоже...

Джаред не поверил собственным ушам, тут же поднял взгляд - и да, Дженсен неловко улыбался. Даже как-то смущенно. Но это же не могло быть правдой? Дженсен же не мог отказывать не только Джареду, но и самому себе? Какие вообще могут быть причины для этого, если он не против чисто мужского секса?

Подробно обдумать эту мысль Джаред не успел, они подъехали к дому Эклзов. Идеалистическая картинка огромного ухоженного дома, клумб и подъездной дорожки дополнялась миниатюрной Маккензи, играющей с Вестерном. Девочка была похожа на куколку в своем длинном клетчатом летнем сарафане и затейливыми заколками в волосах. Настроение Джареда перешло на отрицательные температуры, стоило в голове мелькнуть мысли, что он совершенно не нужен человеку, у которого и так есть настоящее счастье. И вообще, со стороны Джареда очень эгоистично и, если отбросить первый пункт, бесполезно пытаться ворваться в эту идиллию.

- Прекрати думать об этом, у тебя на лице все написано, а Мак не стоит знать.

- О... Черт. Прости, я постараюсь. Но не может же быть, что с моего лица можно прочитать “предлагал секс на одну ночь твоему брату”, - смущение Джаред попытался скрыть злой шуткой.

- Зато по мне она сразу поймет, что я такое предложение получил.

По лицу Дженсена снова было непонятно, шутит он или серьезен. Судя по содержанию - это однозначно шутка, но восприятие Джареда отказывалось считать её хоть в какой-нибудь вселенной смешной.

Не успел он выйти из машины, как к нему подбежала Маккензи.

- Джаред! А я решила все примеры и даже ни разу не попросила ни у кого помощи, - Маккензи еле стояла на одном месте. Ее переполняли чувства, и, судя по всему, он оказался первым, кого заинтересовала ее новость и кому ее сообщили.

- Молодец! - Джаред подошел к девочке, похлопал её по плечу и попытался выдать беззаботную улыбку. По тому, как затянуло мышцы, однозначно можно сказать лишь одно - дело будет нелегким.

***

Дженсен отдавал себе отчет. Не только в своих действиях или мыслях, но и в чувствах. Обдумав недавнюю внезапную откровенность с Джеффри и очевидный интерес к предложению Джареда, от которого было до невероятного сложно отказаться, он пришел к единственному возможному выводу. Неутешительному, но все же не смертельному - как и все ведьмы и колдуны, столкнувшиеся с подобными Джареду людьми, Дженсен пал жертвой темной страсти. Ничем иным он не мог объяснить то, что вот уже полчаса стоял и смотрел сквозь волшебный омут на проходившее в беседке занятие.

Когда прошло больше часа, а Мак начала клевать носом, Дженсен сходил на кухню, заварил обычный чай, так как восстановительный Джареду уже был скорее опасен, чем полезен, и двинулся к самому посещаемому месту в доме. В последнее время уж точно.

Он дошел до беседки быстрее, чем хотел бы, еще не успев толком придумать, как ему вести себя с Джаредом.

Лгать не получится, таких сделок с самой собой его совесть просто не переживет. Согласиться на столь заманчивое предложение об одноразовом сексе? Что-то подсказывало: если Джаред и правда переспит с ним, удовлетворит разъедающее его изнутри влечение и захочет наутро обо всем забыть… вполне вероятно, у Дженсена появится злющий полосатый кот. Обязательно полосатый.

Он практически стукнул подносом о стол и заскрежетал зубами под удивленный, но все равно грустный взгляд того, о ком никак не мог перестать думать.

- А почему без конфеток? – Маккензи взяла свою чашку и вернулась к тетрадке, продолжая черкать в ней не самым хорошим почерком.

- Тебе нельзя, - мстительно ответил Дженсен. Еще бы, сестра прекрасно знала, как важен почерк для ведьм, какое значение имеет для сохранения наследия, но портила свой ради поступления в человеческую школу.

Мак бросила на него короткий испепеляющий взгляд, вздернула носик и всем корпусом отвернулась.

- Мы… - Джаред растерянно и затравленно смотрел на него, видимо, даже не заметив короткой сцены между братом и сестрой. – Проходим десятичные дроби, Маккензи умница. Только немного невнимательная.

Затылок Мак ничего не выражал, но ушко предательски заалело. Наверное, он смотрелся глупо, когда расплылся в улыбке и потрепал ее по макушке.

- Это у нас семейное, - Дженсен сказал, не подумав, а через секунду безумно радовался, что сестра была так сильно увлечена решением какой-то задачи. Джаред пошел красными пятнами, и как выброшенная на берег рыба хватал ртом воздух. – Может быть… пирога? Ммм? Яблочного? Я сейчас принесу.

- Не стоит, - почти крикнул Джаред, останавливая Дженсена уже на ступеньках. – Я… мне сегодня… сосед просил прийти меня пораньше…

Дженсен, конечно же, мог спросить, для чего это соседу Джареда нужен его ранний приход, но здраво рассудил, что таким вопросом скорее вызовет раздражение, нежели смущение или какую другую вкусную эмоцию.

- Мак, решай дальше, а я на минуту отойду. Дженсен, не покажешь, где у вас здесь туалет? – необычайно вежливо и так же неожиданно спросил Джаред, отрывая Дженсена от созерцания своей репетиторской персоны.

Они не дошли и до середины дорожки, ведшей от беседки в дом, как Джаред резко обогнал его и молча встал на пути, видимо, ожидая какой-то реакции. Быть может, объяснений. Дженсен не вполне понимал, ощущал сказочный дискомфорт и не знал, что сказать.

- Ну! – попытался подтолкнуть его Джаред.

- Эм… пирог?

- Какого черта в машине ты драконишь мне нервы, а когда я титаническим усилием воли привожу себя в относительный порядок и стараюсь не поскуливать как побитая собака, а мне знаешь ли хочется, ты берешь и…

- Ты же сам предлагал притвориться, что ничего между нами…

- Я просто хотел сидеть в саду и пить чай с тобой и Маккензи и игнорировать сам факт существования однополых отношений. И делать я это собирался после ночи в твоей постели, одной-единственной, но настоящей, а не в моем воображении. Помнишь? Я это предлагал, забыв о существовании понятия “гордость”. Но что-то секса не припомню, а все мои надежды на него ты тщательно утоптал, так чего же издеваешься? Какой пирог?

Джаред выпалил всю свою пламенную речь на одном дыхании, напирая на Дженсена, очевидно, ожидая, что тот машинально будет отступать. Дженсен этого не сделал, поэтому сейчас их отделяло друг от друга меньше полуметра.

- Яблочный, - на пробу попытался разрядить обстановку Дженсен, но Джаред только скрипнул зубами. И Дженсен поспешил оправдаться: - Я вполне серьезно предлагаю пирога. Чем еще я могу загладить свою вину?

Джаред моргнул. Потом еще раз и еще.

- Господи, как же я одурел-то, - прошептал он и отступил сразу на пару шагов, оставляя где-то в Дженсене надсадное чувство разлуки. – Прости. Прости… Я не… просто прости. Мне все казалось, что ты хочешь меня. Все эти твои слова… что не удовлетворишься. Боже, я идиот. Давай свой пирог.

Джаред говорил быстро, сбивался, а потребовав пирог, обогнул своего босса и быстро сбежал обратно к Маккензи. Наверное, это было лучшим развитием событий из всех возможных. Помедлив, Дженсен пошел за пирогом.

***

Джаред кусал губы и с трудом мог сосредоточиться на объяснениях. Но Маккензи схватывала сегодня на лету, позволяя нерадивому педагогу разобраться с разбродом собственных мыслей. А те поражали Падалекиненавистничеством. Он и сам знал, что идиот, зачем еще этой мысли биться о черепную коробку? Да еще и с такой частотой?

Так же он подозревал, что является озабоченным кретином, феерическим болваном, конченым бараном и просто мудаком. Надумал себе ответных чувств, а Дженсен просто странный. Этим своим «не удовлетворюсь» объяснял, что не заинтересован конкретно в Джареде. Мог бы, конечно, и пояснее выражаться, но оттолкнул-то явно. Вот чего стоило больше не приставать, а? Сталкер несчастный. Сталкер так себе, а вот несчастный по полной программе - и сам в этом виноват. Сам.

Дженсен объявился с пирогом и крайне недоуменным видом минут через двадцать, Маккензи радостно объявила чаепитие и окончание урока и трещала, не замолкая, про то, как быстро она схватывает программу, как здорово ей будет учиться в школе, как много друзей она найдет. Не подозревая об этом, она очень сильно облегчила жизнь двум великовозрастным дуракам, не смогшим объясниться друг с другом. Но Джаред все понял и дал себе слово держать дистанцию, прекратить пугать Дженсена и попробовать уже найти себе приключений на пятую точку и попытаться вылечить эту нездоровую фиксацию на начальнике старым добрым случайным трахом…

Осуществить свою задумку он не мог еще в течение недели.

В тот день, самый первый день ада, когда Джаред только осознал, как глупо себя ведет, вешаясь на шею Дженсену, из поместья Эклзов он практически сбежал. Доехал на автобусе до миссис Ферр и еще с полчаса отпаивался у нее чаем, слушая про нерадивых учеников, постоянно пририсовывающих к обезьянам в учебниках биологии унитазы. Джаред поддакивал, казался самому себе бледной копией себя настоящего, но все равно не мог выдавить больше пары слов.

Женщина смотрела на него обеспокоенным взглядом, несколько раз спросила не слишком ли он устал, все ли с ним в порядке и не двоится ли в глазах. Помогла почувствовать себя окончательно разбитым и только после фальшивых заверений, что у него все лучше всех, отпустила восвояси.

Чад в тот день развлекался с тремя. Пришлось провести половину ночи на лавочке перед кампусом.

Джаред кусал ногти и думал о тысяче вещей одновременно. Когда разбитные девицы вывалились из дверей общежития и стали “тихо” куда-то пробираться, Джаред просто пошел домой. Чад попробовал извиниться, подкатить со старым как мир “Чувак, кто в своем уме устоит”, но короткое “да-да” не просто удивило - озадачило. Настолько, что даже с расспросами отстал.

Дни тянулись болезненной истомой. Дженсен приезжал за ним, пытался завести разговор, смурнел, пока Джаред его игнорировал, делал бутерброды и чай. И был желанным, желанным, желанным.

Джаред точно двинулся бы, если бы не случайно подслушанный разговор.

Дженсен заехал, как всегда, минута в минуту, и только поэтому Джаред не успел продрогнуть, хотя промокнуть до последней нитки ему это не помешало. Ливануло внезапно - он бы и не успел никуда добежать с того места, где обычно околачивался, ожидая Дженсена.

В салон плюхаться было неловко, но начальственный взгляд был настолько убедителен, что Джаред без лишних разговоров уселся на переднее сидение портить обивку.

- Ничего. Переоденешься и примешь душ у нас, - как само собой разумеющееся объявил Дженсен не глядя. Обдавая ощутимым холодом настолько явно, что возражения застряли в горле.

- Спасибо, - выдавил из себя Джаред и отвернулся разглядывать в окно проносящийся мимо пейзаж.

Они доехали быстро, из машины практически побежали в дом, Дженсен при этом намок, Джаред же хотя бы чуть-чуть согрелся. И пусть отсыревший хлопок футболки продолжал холодить его кожу, но не так, как ледяное отчуждение, с которым Дженсен сопроводил его к ванной, выдал полотенца и сухую одежду. Джаред бы честно поотказывался, но выбора как такового у него не было. Всё, что он мог - быстро вымыться, провести урок и попытаться не раздражать Дженсена своим горем безответной любви.

Не смотря на обжигающую воду, под которой стоял Джаред, мысль пробирала дрожью до костей. Кажется, он нашел то, что искал, но отдавать ему этот ценный артефакт никто не собирался.

Он справился за пять, максимум, десять минут, вышел из ванной и никого не обнаружил в гостинной, через которую они проходили ранее. Джаред никогда прежде не был в доме Эклзов и подумал, что просто сейчас сядет на что-нибудь, что покажется не очень дорогим, и дождется возвращения Дженсена, когда уловил звук его голоса.

И он совершенно точно не собирался подслушивать.

Дверь была слегка приоткрыта, голос Дженсена звучал четко и громко. Джаред прекрасно знал, как плохо поступает, но не мог отойти, напрягая слух что есть мочи. Не веря своим ушам. Боясь пропустить хотя бы слово.

- ... есть любовь. И нет ничего сложнее. Мы с ней не работаем, потому что проблем не оберешься. Как правило, если к нам обращается кто-то из пары, то не любит ни один из них, но давай кратко. Джаред в ванной вечно не просидит.

Джаред сильнее прижался к двери. Дженсен говорил о любви? Дженсен? Он просто не верил своим ушам и ничего не жаждал так сильно, как заглянуть в эту комнату и убедиться. А заодно сгореть от стыда, признавшись, что подслушивал. Ему все равно не стать бОльшим идиотом в его глазах.

- Сначала о самой гибельной и сильной.

- И страстной? - восхищенно перебивает Маккензи. Она явно увлечена. Но насколько заметил Джаред, Маккензи вообще с восхищением узнавала всё новое, будь то десятичные дроби или мнение бабушки Джареда о пятой поправке.

- Да, безрассудной и страстной. Такая любовь зачастую очень сильна и страданий приносит больше, чем удовольствий. Она выдерживает любые испытания временем, не преобразуясь. И рождается во времени, отравляет собой все остальные чувства, и если один из влюбленных умирает, то второй уже никогда его не забывает, если может пережить утрату. Такую любовь не узнаешь со стороны, она не сверкает, она горит темным негасимым пламенем.

- Она плохая?

- Нет. Просто негасимая. Мы ею пользуемся, но никогда непосредственно с такой любовью не работаем, - Дженсен ответил несколько насмешливо, поражая Джареда своей легкомысленностью. Разве можно о подобных вещах говорить с маленькой девочкой? И что значит "работаем"? А Дженсен в комнате засмеялся чисто и легко, продолжая свой странный рассказ. - Такую в котелке не замешаешь.

- Да ну тебя! Дальше давай! Знаешь же, что нигде не записано, а с меня тетя Розмари требует сочинение уже сегодня.

- Самая частая - влечение. Это и не любовь вовсе. Легко готовится, легко передается, даже в природе существует в основном она. Вот её-то, замешанную на самоубеждении, часто и принимают за страстную любовь. С ней все легко.

- Да, подробностей вагон, - фыркнула за дверью девочка.

- Говорю же, это не любовь, с ней работать не требуется.

- С тем не работаем, с этим не работаем, а с чем тогда работаем?

- Ясно ж с чем. С чистой влюбленностью и порочной страстью, вожделением и подростковым идиотизмом. Ай!

Даже Джаред за дверью услышал смачный хлопок. Ну-ну, Джареду не было жалко Дженсена вместе с его циничностью. Даже если Мак хлопнула его книгой.

- Даже я знаю, что это тоже влюбленность!

- Это идиотизм.

- Ты такой вредный, злющий и... и...

- И давай обойдемся без комплиментов. Ты должна уяснить твердо только одно: мы не работаем с настоящей любовью, она приносит только вред тому, кто её не испытывает, но приближается к ней. Такая любовь...

- С которой мы не работаем...

- Правильно. Такая тоже рождается во времени. И она тоже должна отравить всё существо, все остальные чувства.

- Как страстная?

- Да, но у нее несколько иная природа. На это нужны годы, если не десятки лет, но иногда, когда люди подходят друг другу до мелочей, когда они настолько одинаковы, что с первой встречи у них не получается ни страсти, ни трепетной нежности, когда они уже словно провели сотню лет вместе и не устали... вот тогда это пламя может разгореться быстрее. Конечно, ему понадобятся ветки, без них все равно уйдет лет пять-десять, не меньше. И запомни, только такая любовь способна пустить корни в душу, чтобы даже естественное свойство здорового человека "забывать" не смогло с ней справиться. Для такого чувства нет понятия “после”. В остальных же случаях это дурь, слабость мозга или... - Дженсен на секунду замолчал, но Джаред был готов биться об заклад, улыбался своей самой ехидной улыбкой. Подтверждая догадки, Эклз закончил вполне ожидаемо: - подростковый идиотизм.

Джаред отскочил от двери как ошпаренный, слова Дженсена пугали до дрожи в коленках. Объясняли, насколько тот эмоционально ущербен. Ну, что за глупость, правда... А из-за двери снова послышался голос Дженсена. Громче. Джаред метнулся по коридору, но успел расслышать:

- Не обольщайся. Таким, как мы, ведома только темная страсть. И доклад готовь коротенький. Эта тема поднимается только для того, чтобы понять, насколько каждая из вас уяснила, что лезть в ту часть книжки не просто не стоит, а очень даже опасно.

- Сочинение.

- Ну, сочинение...

Что Дженсен сказал дальше Джаред уже не слышал, потому что пытался как можно тише сбежать в гостиную.

Он сделал вид, что так и стоял посреди комнаты, когда в нее вошли Дженсен с Маккензи. Не пришлось даже долго делать независимый вид: девочка тут же расположилась за столом, и у них началось занятие. Снова засмурневший Дженсен куда-то ушел, а Джаред половину времени думал, как он так может. Быть таким ласковым и легким со своей сестрой и таким ледяным с Джаредом. Но понимал, что сам виноват. Не надо было вести себя как озабоченный пеликан.

Если бы суббота не наступила так быстро, Джаред обязательно передумал бы. Но она случилась на следующий день после подслушанного странного разговора.

Он выбрал черную рубашку, старые джинсы, которые год уже как малы, и отправился в ближайший бар. Джаред не спрашивал себя, зачем, почему сейчас - ответ только расстроил бы, и он снова задумался бы о несправедливости вселенной. И вообще, почему такой хороший парень, как он, влюбился в такого злыдня, как Дженсен. Начальника прошлой ночью он решил именовать так и только так. Для настроя.

Подцепить Джаред хотел парня, но липли в основном девчонки. Три коктейля спустя он устал корчить из себя манерного юношу и практически упал лицом в барную стойку. Тогда и появился Джесси.

Джесси был... обычно говорят “Вау!”, когда видят такого парня. Ростом с самого Джареда, может, даже чуток выше, белозубая улыбка, простая футболка - всё более чем устроило бы кого угодно. А еще он старательно шутил, аккуратно прощупывал почву и прямо-таки засиял, когда Джаред сам стал “случайно” его касаться.

Из бара они стали собираться в сторону ближайшего мотеля уже через полчаса знакомства. Джаред смутно осознавал, насколько глупо поступает, но секса хотелось дико. А ещё он дико презирал себя, кажется, ненавидел Дженсена и все-таки перебрал за время, проведенное в баре. Но даже осознавая все это, идти на попятную не собирался. Он шлепнул купюры на стойку - и именно в этот момент зазвонил телефон. Очень спеша за Джесси к выходу, Джаред не глядя, на автомате, ответил на звонок.

- Да.

- Джаред, ты дома? Я могу подъехать через пятнадцать минут?

- Дженсен? - он резко остановился, теряя Джесси из виду и тут же забывая о нем. - Эм... я буду через двадцать минут... я... а что-то случилось?
Джаред мямлил, кусал губы и пробирался наружу, прикидывая, как быстро удасться поймать такси.

***

Настроение было испорчено с самого утра. Да что там, Дженсен ненавидел всех и вся с прошлого вечера, когда забрал мокрого, как лужа, Джареда и повез его домой. Собственно, и ухудшилось оно ровно с той мысли, что домой для него и для Джареда - понятия разные. Не понимал, откуда таким мыслям взяться в его голове. Смотрел на Джареда,а тот в ответ обдавал невыразимой тоской, и разве что не скулил, вылезая из машины после занятий.

И пытал всем собой Дженсена.

Сначала удавалось игнорировать новое душевное состояние Джареда. Конечно, оно удивляло, но не больше, чем весь Джаред с самого начала их знакомства. И если бы тоска Джареда, как и раньше, разбавлялась светлой надеждой, то Дженсен, может, так и недоумевал бы дальше. Но Джаред грустил, а Дженсен чувствовал вину и злился от этого.

Суббота его настроения не поправила. Розмари договорилась с племянницей, и та согласилась подписать документы на дом. Дженсен подозревал, что это Джеффри какими-то правдами и неправдами заставил злобную некромантку вспомнить, что она как бы тетушка и должна помочь. Конечно же, Женевьев, пойдя навстречу, не могла не позволить себе маленькую месть, назначив встречу на восемь вечера субботы в одном из самых посещаемых клубов города.

Наряжаться для бывшей невесты Дженсен не стал, как был в клетчатой рубашке и истертых домашних джинсах, так в клуб и поехал. Если б не фамилия, фейс-контроль он бы не прошел и Женевьев выцарапала ему глаза. Он очень пожалел, что так не случилось.

С Женевьев они сели за ее любимый столик, с ней здоровались такие же зомби, как и она, вокруг веселились люди, разноцветной толпой рябя перед глазами, а Дженсен невыразимо скучал. Бывшая девушка и невеста снова обвиняла в том, что он не захотел выбрать некромантию, потому что трус, а если бы выбрал - они остались бы вместе. Закатывать очи к потолку посчитали бы верхом неприличия, поэтому он пытался сдержаться изо всех сил. Рассматривание людей в клубе, странно, но помогало сохранять спокойствие и вид вежливого участия. Пока он не наткнулся взглядом на него.

Джаред сидел у барной стойки, и Дженсен прекрасно его видел из-за столика, выбранного Женвьев. Ну, а еще из-за роста Джареда, хотя через двадцать минут методичного отшивания каждого решившего подвалить пидораса он практически сполз на барную стойку. Дженсен насчитал девять коктейлей, но ему не казалось, что это доза вырубания Джареда.

Женевьев что-то говорила, вырвала из рук документы, когда Дженсен услышал ее только со второй попытки, и тоже посмотрела на Джареда, с которого он просто не сводил глаз. Потом снова что-то говорила, Дженсен даже отвечал, но не вдумываясь в свои слова.

А потом события приняли неожиданный оборот. Сначала к Джареду подсел он - пока еще одушевленный набор ингридиентов для очень темных заклинаний. В клубе заиграла особенно романтичная музыка, а в Дженсене зародилась совершенно неожиданная и яркая злость. И именно в этот момент Женевьев хлопнула подписаннымим документами о стол.

- Ты всегда был мерзавцем, но чтобы таким? Ты совсем меня не уважаешь?

- Прости, - Дженсен не знал, что ответить. Не правду же... - Я уважаю.

- Если уважаешь, то взгляни на меня! Я сделала всё, о чем ты просил. Отпустила тебя! Все подписала, а ты даже не хочешь на меня смотреть, - Женевьев говорила злым, надрывным голосом, но слез в нем не слышалось. Хоть что-то хорошее.

- Жен... прости. Правда, прости меня.

- Да что ты заладил! - вспылила девушка и упала лицом в свои раскрытые ладони. Дженсен и постыдился бы, если б Джаред в этот момент не коснулся игривым, вроде как случайным, жестом локтя перекачанного идиота, посмевшего зариться на чужое. Мысль разлилась внутри едкой чернотой, впервые в жизни давая Дженсену почувствовать ревность.

Когда он снова обратил внимание на бывшую девушку, та смотрела на него с нескрываемым любопытством. А на переферии зрения Джаред встал и пошел за своим ухажером.

Все-таки Дженсен совсем не отдавал себе отчета в действиях. Он быстро поднялся, кинув на стол сотню, и, вынимая на ходу телефон, набирая номер, клеймом впечатавшийся в память, бросился за ними.

То, что его поведение глупо и беспричинно, подумать успелось на первых трех гудках, но после Джаред снял трубку и на стандартно выданный вопрос, которым Дженсен всегда начинал их беседы, начал лживо изворачиваться. На сердце потеплело, и Дженсен даже оглянулся на Жен, у него в распоряжении оставалось двадцать минут на более приличное прощание, но девушки за столиком уже не оказалось, а в телефоне мялся Джаред.

- ...что-то случилось?

- Нет, - Дженсен сначала ответил и только потом подумал, что стоило бы заранее придумать, что врать, и только потом звонить. Не успели б же они трахнуться в подворотне за те две минуты, что Дженсен потратил бы на сочинение приемлимой и правдоподобной истории? Не успели бы, но из виду Джареда он потерял бы точно. И за себя уже не отвечал.

- Тогда... тогда зачем тебе заезжать ко мне в... почти в десять?

- Незачем... - Дженсен замолчал, глядя, как Джаред останавливается, хотя только что спешил к выходу из клуба.

- Ты уверен, что ничего не случилось? - обеспокоенно поинтересовался тот.

- Уверен... - из толпы вынырнул так неудачно не исчезнувший ухажер. Дженсен не видел, но знал, что тот положил руку Джареду на спину слишком низко, слишком мягко огладив по пути. Перед глазами заплясали черные мухи, но Дженсен сдержался. - Нам просто нужно... поговорить. Я буду через двадцать минут.

Захлопнув раскладушку, Дженсен двинулся к выходу, намеренно не смотря по сторонам. Ну и что, что он убьет обоих любовников, если через двадцать минут Джаред, согласно собственной лжи, не будет у себя дома. Кому какое дело, если темный колдун окажется действительно темным. Разве что его осудят Маккензи и Джеффри, но сейчас для Дженсена это не имело никакого значения. Внутри клокотала злоба. Естественная для его сущности, но смертельно опасная для того, кто ее пробудил.

Дженсен подъехал к общежитию Джареда через двадцать пять минут. Он опаздывал, зная, что произойдет при встрече, оттягивая момент откровения с самим собой. Джаред практически перед его носом выскочил из такси и как настоящий спортсмен рванул в здание.

Пойдя за ним следом, Дженсен совершенно не собирался тормозить под дверью, подслушивать или что-то еще, но Джаред говорил настолько театральным шепотом, что даже соседи, должно быть, чувствовали себя участниками разговора.

- Выметайся, или я определюсь с ориентацией в пользу всех девчонок кампуса!

- Да пожалуйста... - видимо сосед Джареда хотел добавить еще что-то, возможно, красочный эпитет к самому Джареду, но не нашел слов, уткнувшись в Дженсена на всем ходу. - Еб...

Краткое определение ситуации Дженсен предпочел не выслушивать, обогнув юношу, застывшего было на пороге, и захлопнув за ним дверь.

Посреди комнаты стоял запыхавшийся, взъерошенный больше обычного Джаред, и Дженсен не понимал, как теперь спасти этого чистого и самого желанного человека. Может, он и придумал бы что-нибудь, если бы спасать нужно было не от себя.

***

- Я выходил в магазин, - очевидно для обоих соврал Джаред. Конечно же, он понимал, что поверить в это невозможно, но не мог не солгать. Ужасно не хотелось говорить Дженсену о своих планах на этот вечер.

- А... ммм... хорошо.

- Ты поговорить хотел? - Джаред никогда не чувстовал себя так неловко. Наверное, ему легче было бы публично обнажиться, нежели говорить неправду сейчас. Но он упорно делал вид, что ему вполне комфортно стоять посреди комнаты и не знать, куда метнуться. Может, он вообще предпочитает принимать гостей именно так, уж Дженсену-то откуда знать.

- Ну да… Ты… Черт, ты пожалеешь, что не послушал меня, - Дженсен слова сначала еле выдавливал, но в конце быстро выплюнул их и в два больших шага оказался рядом.

Разница в росте, которую раньше Джаред практически не воспринимал, показалась забавной. Но уже через секунду веселье кончилось, уступая удивлению. Дженсен целовал его. Скользнул правой рукой по шее вверх, дернул за волосы, притягивая ближе, и впился требовательным поцелуем. Чего от него требовали, Джаред не знал, но был готов отдать что угодно, лишь бы волшебное мгновение не прекращалось.

Чувствуя себя влюбленным сопляком особенно остро в данный момент, Джаред застонал в рот Дженсена и упал в его объятия. Сжимать руками бока Дженсена было сказочно; медленный чувственный поцелуй и вовсе не поддавался словесному описанию, а врезавшаяся под коленки койка стала приятной неожиданностью.

Дженсен повалил его на неровно наброшенное покрывало, на секунду разорвав поцелуй. Джаред открыл глаза, только когда от него отстранились.

- Я всегда подозревал, что горе - это не только несбывшиеся мечты, но и сбывшиеся. Надо было продолжать мечтать полететь на Марс, - Джаред ляпнул это, не задумываясь. Дженсен все еще нависал над ним. Такой красивый, такой сбитый с толку собственным поступком. Одно хорошо - Джаред хотя бы не такой идиот, каким казался себе еще утром. Все-таки Дженсен хотел. Жаль, что не так же сильно, как Джаред.

- Глупо мечтать о человеке.

- О, мне ли не знать. Я эту ошибку уже совершил.

- Жалеешь? - Дженсен практически промурлыкал вопрос.

- Черт! И да, и нет. Ты свой голос вообще слышал? А в зеркало смотрелся? О тебе наверняка даже стулья в твоем доме грезят.

Джаред шептал зло, отвернувшись так, чтобы смотреть куда угодно, но не на Дженсена.

- Тебе плохо?

- Какой ты наблюдательный сегодня, - Джаред повернул голову, впиваясь взглядом в зеленые глаза напротив. - Что тебе нужно? Зачем ты так со мной? Неужели не понятно, что предлагать я мог все что угодно, но на самом деле влюбился как мальчишка?

Джаред смотрел испытующе, а Дженсен, державший свой вес на вытянутых руках, опустился, притерся всем телом, хотя толком и не мог ничего ощутить сквозь слои одежды, и подул на упавшую на глаза чересчур отросшую челку. Еще минуту он и не думал отвечать, пока Джаред не попытался его с себя спихнуть.

Если он сейчас позволит себе ночь с Дженсеном, то уже никогда не сможет даже захотеть другого. Джаред не знал, откуда такая уверенность, но не сомневался в подобном исходе. Взбрыкнув еще раз после того, как была полностью проигнорирована первая попытка вырваться, он понял, что это будет нелегко. Дженсен оказался намного сильнее, чем можно подумать. Если бы вообще можно было думать, когда тот отвлекся от челки и стал покрывать легкими поцелуями скулы, щеки, губы.

- Ты даже не представляешь, кто ты для меня, - наконец заговорил Дженсен. - Я не могу тебе предложить один-единственный перепих. Или секс по вторникам. Ты же предлагал мне что-то похожее...

- После того, как ты рассказал о полной невозможности ответить мне взаимностью. Да, действительно, какой я мерзавец.

- Ты глупец...

- Это еще почему? - попробовал возмутиться Джаред, но звучало это жалко даже для него самого, потому что Дженсен как раз спустился к его шее, касаясь ее в слишком чувствительных местах. Даже не языком - лишь дыханием.

- Потому что не бежал в единственный раз, когда действительно было нужно. Ты не уедешь из Орегона, - Дженсен произносил все это лениво, а в Джареде поднималось возмущение.

- Мне решать. Могу хоть сейчас встать и убраться из этого штата, - Джаред захотел было оттолкнуть Дженсена, а тот только с любопытством смотрел и словно не чувствовал попытки Джареда вырваться. - Черт... Ладно, если ты с меня встанешь, вот тогда я смогу уехать. И ты встанешь рано или поздно, вот захочешь в туалет - и придется!

Глаза Дженсена расширились, их сочная зелень показалась еще ярче, а вид оставался настолько неверящим, словно он просто не знал о существовании счастья до этого дня, а оно взяло и явилось на порог.

- Я буду ухаживать за тобой. Завтра пойдем на свидание. Что там тебе нравится? Кино? Ресторан? - Дженсен говорил это, уже скатившись с Джареда и даже встав на ноги. Он поправлял рубашку, оглядывался вокруг и выглядел таким деловым, что поверить, что звучащие в комнате слова - его, было практически не возможно.

- Прости, что?

Джаред медленно приподнялся на локтях и посмотрел на Дженсена максимально тяжелым взглядом; а тот, не замечая этой пристальности, продолжил рассматривать комнату, поморщился, обнаружив красные шорты на спинке кровати Чада и практически заскрипел зубами, увидев коллекцию женских трусиков у того над кроватью.

- Он их на двойной скотч посадил. Может, все-таки ответишь?

- Ммм? - Дженсен повернулся к нему с таким недоуменным видом, что стало даже немного стыдно. - Я думал, ты сам выберешь. Ммм... ресто...

- Да твою ж мать! - Джаред резко вскочил с кровати, но сил, чтобы метнуться к Дженсену и выставить его из комнаты, все равно не достало, поэтому он рухнул обратно. Сидеть и смотреть на озадаченного самого желанного человека на свете не хотелось, вот он и зарылся лицом в ладони, надеясь, что весь этот фарс закончится. Желательно до того, как он подумает, что сошел с ума.

- Ты не уедешь из Орегона, Джаред, - может быть, ему показалось, но голос Дженсена звучал виновато.

- И какое же это имеет отношение к моему полному непониманию происходящего? То ты меня отталкиваешь, то заявляешься вечерком, валишь на постель, не трахаешь. Последний пункт я позволю себе особенно выделить, предлагаешь встречаться и запрещаешь покидать штат, который я не собирался вообще-то покидать. Мне и тут уютно.

Джаред взъерошил свои волосы, выдохнул и тоже встал. Все-таки ему стоило выпроводить Дженсена восвояси. Как бы сильно ни хотелось этого странного богача, все внутри Джареда вопило о крайней неудачности этой затеи.

- Я... - Дженсен замялся на секунду, но быстро вернул всю свою напыщенную уверенность. - Ты же заметил, у меня в семье странные традиции. Я могу встречаться только с... c представителями определенного круга. У нас так принято. А ты другой. По-хорошему, мне не то что не стоит - мне нельзя тобой интересоваться.

- А выражения “сердцу не прикажешь” у вас не слышали? Неужели и Мак, когда вырастет, будет невольна любить, кого захочет?

Джаред упомянул сестру Дженсена без какого-либо умысла, но того аж тряхонуло, лицо исказилось неподдельным ужасом.
- Надеюсь, она никогда не встретит кого-то, подобного тебе.

***

Дженсен знал, что говорит несвязно, что ведет себя странно, что не чувствует, где границы его мира и мира, в котором таких, как он, жгли на кострах. Но поцелуи все еще чувствовались на губах, тепло Джареда пьянило не хуже самой черной магии, а он сам сопротивлялся. Впервые. Лучше поздно, чем никогда, но все же опасность следовало бы почувствовать раньше, пока Дженсен еще мог позволить ему уйти.

- Ты меня так завуалированно оскорбляешь? - Джаред задал очередной малопонятный вопрос.

- Нет.

- Боже... проехали. Дженсен, убирайся, а? В понедельник занятие в четыре, я сам доеду.

А вот это был сюрприз. Ему честно казалось, что все эти разговоры ни о чем, это обычная человеческая прелюдия к началу отношений, без которых он просто не мог позволить себе связь с Джаредом. Первый же неверный взгляд того налево, и у Дженсена появился бы прекрасный и любимый пушистый кот.

- Прости, я не понял, - все, что он смог выдавить из себя.

- Что непонятного? - Джаред как раз решил порасхаживать по комнате, когда у Дженсена кончилось терпение и он припечатал объект своих так долго отвергаемых желаний к стене.

Ну и пусть, что никто из людей не должен догадываться, насколько они разные. Силу нельзя показывать; колдовать не на людях; устранять, если кто увидел. Неписаные законы их маленького мира. А весьма немаленький и нескладый Джаред, так не похожий на всех, кто раньше нравился Дженсену, хмурился ему в лицо, выглядил таким сердитым, что Дженсен не удержался.

Очередной поцелуй был как первый, Джаред пытался кусаться, погасить свой собственный огонь и не отвечать, но тело сдавалось, пахом он уже терся о ногу Дженсена, языком толкался навстречу и весь сползал по стене, словно силы внезапно покидали его.

Когда они оторвались друг от друга, Дженсен был на грани установленных для самого себя рамок.

- Джаред, а теперь слушай и не задавай вопросов. Сейчас я спрошу в единственный раз, и ты должен ответить мне и больше никогда не менять своего решения. В твоих же интересах.

- Да уж, конеч...

- Я еще не задал вопроса, - ледяным тоном, гораздо более холодным, чем хотелось, припечатал Дженсен. - А теперь задаю. Хочешь ли ты быть со мной?

- И весь вопрос? Прибил к стене, поцеловал так, что у меня до сих пор стоит, выдумал какое-то странное вступление - и задаешь такой девчачий вопрос? - Джаред улыбнулся тепло и смешливо, удивляя, как быстро с него спадают все темные эмоции. Восхищая. - Конечно, я хочу быть с тобой. Я об этом твержу уже давно и умудрился опуститься до выпрашивания секса...

Дженсен снова заткнул его поцелуем. Им пока точно не стоит говорить. Пока он не взял себя в руки и не отпугнул Джареда.

- Ух ты, - тут же последовал комментарий Джареда, когда их губы разъединились. - Может, вернемся на кровать? Мы явно зря начали разговор там, но теперь, учтя ошибки, можем же помолчать? Я даже разрешу заткнуть меня кляпом.

Дженсен почувствовал, как его брови ползут вверх в удивлении. Ему просто не удавалось контролировать себя в присутствии человека - этого просто невероятного человека! Все эмоции отражались на лице. А тот лишь смущенно покраснел, и Дженсен окончательно понял, что стал жертвой любви, о которой так цинично рассказывал Маккензи, которой не мог понять. И впервые в жизни понять захотелось.

- Пожалуй, нам придется придерживаться некоторых рамок. К тому же, твой сосед сопит под дверью, - Дженсен отступил на шаг, отпуская того, кого хотелось запрятать в подземелье. И дверь железную, а ключ на шею.

- Черт, - Джаред прошел к двери, резко открыл ее, и в комнату ввалился его сосед. - Вот же ты сволочь, я в следующий раз тоже не на лавочке буду кантоваться, а под дверью посижу. С диктофоном.

Дженсен чувствовал себя неуместно, ненужно в этом помещени, в мире Джареда, но не находил в себе сил отказаться. Равно как и сдержать себя.

Он подошел к двери, встал за спиной Джареда и осторожно положил руку ему на плечо, а застывшему с раскрытым для возражений ротом Чаду посмотрел прямо в глаза, но слова его предназначались Джареду.

- Думаю, твой сосед все понял и больше никогда нам не помешает. А мне пора, увидимся завтра.

Дженсен обогнул обоих и вышел в коридор, стараясь не ухмыляться правильно произведенному впечатлению. До него даже громкий шепот Чада донесся во всей красе.

- Надеюсь, ты его больше никогда не пригласишь к нам, иначе тебе придется объяснять моей маме, почему ее сын поседел и умер от инфаркта в расцвете лет. Он жуткий! Ну и вкус у тебя...

Парень не остановился на этом, он говорил дальше, но Дженсен, уходя, старался не прислушаваться. Думать о своих действиях было уже поздно. В общем-то, он с первой встречи, когда понял, какой Джаред человек, мог догадаться, что пропадет. Сопротивляться, когда всё знаешь наперед, смешно и бессмысленно. Он попробовал и теперь знает по опыту.

***

- Чад, я убью тебя, - простонал Джаред и упал на кровать. Голова шла кругом от событий вечера.

- Да ладно тебе. Если убьешь, то никогда не сможешь найти себе даже приблизительно такого же толерантного соседа, - заканчивал фразу он уже из душа, а Джаред и правда отходил.

Все-таки им с Дженсеном этим вечером ничего не светило с той секунды, как они прервались. Если бы за поцелуем и приземлением на кровать последовал жаркий, внезапный и - стоит признать, что Дженсен вряд ли шел к нему с конкретными постельными планами - незащищенный секс, а не разговор непонятно о чем, вот тогда можно было бы и позлиться на ранний приход Чада. Сейчас же Джаред, скорее, злился на самого себя, умудрившегося просрать приглашение на свидание.

Но все это поправимо, потому что он совершенно точно нравится Дженсену. А Дженсен... ну, Дженсен, очевидно, немного ненормален, но с такой внешностью и деньгами, кто его знает, что за комплексы развелись в его черепушке. В себе Джаред был уверен - кроме тела Дженсена он ни на что не претендовал, так что если тот не хотел встречаться из-за слишком различного материального положения, то... Джаред зевнул и забыл додумать мысль. Веки тяжелели, на душе впервые за последнее время царили тепло и спокойствие, из-за стенки слышалось журчание воды и заунывная “Роза пустыни”, исполняемая Чадом под настроение. Глаза слипались, и он закрыл их всего-лишь на секунду.

Пробуждение было чудовищным. Перекрученная футболка, врезавшиеся во все возможные места джинсы и затекшая рука стали достойной ложкой дегтя в медовом дурмане предыдущего вечера. Джаред решил, что да, достойной, и объявил для себя лично всемирное равновесие. С кряхтением он поднялся.

- Заткнись уже и спи! - донеслось с соседней койки.

- С добрым утром, Чад, - расплываясь в улыбке, поприветствовал Джаред, но в ответ получил лишь вынырнувший из-под одеяла средний палец. Затылок соседа так же красноречиво выражал презрение.

- Если бы сегодня было не воскресенье, я бы убил тебя часа три назад. Перерезал бы горло своей безопасной бритвой.

Джаред несколько растерялся, но решил не прерывать своего пути, он уже почти дошел до душа. Практически чувствовал воду на своей взмокшей от спанья в одежде коже.

- За что такая жестокая смерть?

- Ты всю ночь переживал прошлый вечер. А сейчас я хочу спать и забыть все, что услышал. В первую очередь, твои бредни о теоретически удобных позах для партнеров с разным ростом.

- Чт...

- Уйди уже! Я собираюсь досыпать.

Джаред открыл было рот, чтобы все-таки испросить подробностей, но возмущенный страдальческий затылок Чада его переубедил. К тому же, душ не утратил своей привлекательности.

Споро вымывшись и одевшись, Джаред прихватил двадцать баксов и сотовый, прежде чем выместись на залитую солнцем улицу. Психологически сбросив лет пять, если не восемь, он припустил к Бобби, мечтая лишь о трех вкуснейших хот-догах. Думать о Дженсене теперь было приятно, и Джаред с удовольствием погряз в размышлениях о веснушках, ресницах и сексуальном опыте возлюбленного богача.

Теоретически, если верить просмотренным в детстве вместе с матерью сериалам и периодически включаемым Чадом новостям на ноутбуке, Дженсен, как любой богатый мальчик, должен иметь немалый опыт во всем, что хоть как-то касается секса или наркотиков. Джаред помусолил эту мысль, но, даже дойдя пешком до лотка Бобби, так и не смог представить себе распущенного Дженсена. Зато воображение, которое Джаред никогда не мог держать в узде, в красочных подробностях представило ему картинку Дженсена в рясе священника, осуждающе смотрящего на него.

Аппетит разыгрался еще сильнее.

- Четыре хот-дога, Бобби. И с добрым утром.

- Добрым-добрым.

На площади перед библиотекой было людно, на зеленых островках повсюду сидели или лежали зубрящие студенты, близилась сессия и Джаред честно собирался влиться в спешно изучающие курс ландшафтоведение ряды. Он припустил к библиотеке, надеясь по старой памяти получить нужный учебник без предъявления читательского билета, по пути рассматривая счастливые парочки. Они больше не вызывали в нем ничего, кроме довольного стыда. Если бы они с Дженсеном расположились вот так на газончике, то половина девчонок поумирала бы от зависти. Да и парней, пускающих на них слюни, нашлось бы немало. Все-таки он прекрасно знал, что хорош, но Дженсен... в нем не только красота, но и что-то еще.

Джаред увлеченно откусил от хот-дога больше трети и чуть ею не подавился, когда, блуждая любопытным взглядом по площади, наткнулся на припаркованную очень знакомую Ауди. И из её дверей выходил еще более знакомый водитель.

Дженсен смотрелся темным пятном в погожий солнечный день на открытой площади, но Джаред не отказался бы от этого зрелища ни за что на свете.

- Это вредно, ты же в курсе? - было первым, что он сказал, подойдя ближе и указав кивком на пакет с еще не початыми сосисками.

- Следи за Вестерном, у него еще более специфические гастрономические вкусы, - расплываясь в глупой улыбке, ответил Джаред. - А я сам за собой послежу.

- О... я думал... - Дженсен выглядел потрясающе растерянным после заключительной фразы Джареда, открывал рот и не находил слов. Лукавая улыбка сползла с его губ и до Джареда внезапно дошло. Наконец выдавив из себя более или менее цельную фразу, Дженсен подтвердил догадки. - Мне казалось, что мы оба хотели... что теперь можно...

- Я не верю, что такой красавчик, как ты, может быть настолько неуверенным в себе, - потрясенно произнес Джаред. - Все взаимно, я заигрываю. Видимо, несколько непонятно.

- О... Тогда хорошо, - Дженсен снова выглядел довольным, словно не его секунду назад сбили с толку. - И мое предложение в силе.

Джаред на мгновение задумался, прикидывая, о каком предложении идет речь. Наверняка о свидании.

- Ох... мне надо готовиться... у меня же досдачи за пропущенные семестры, так что...

- Так что... Понятно.

- Только не вздумай вообразить себе, что это отказ.

- И не подумаю, - Дженсен обольстительно улыбнулся, подмигнул и отправился к своей Ауди.

Честно говоря, Джаред хотел бы поцелуй на прощанье, но посреди площади, наполненной студентами, это было не самой лучшей идеей. Он проводил взглядом отъехавшую Ауди, думая о том, как будет заглаживать вину за проваленное свидание перед своим парнем и не сразу услышал тактичное покашливание из-за спины. Точнее, не обратил на него внимания, пока приятный женский голос не укорил его.

- Хватит пялиться вслед своему принцу. Поверь, он чудовище.

Джаред обернулся и сначала даже не увидел девушку, такой маленькой она была. Да, в кедах доставала до груди, что сильно ниже уровня взгляда. Бывшая подружка Дженсена больше не вызывала антипатии, скорее, чувство вины.

- Эммм... Я не понимаю, о чем вы, - Джаред решил прикинуться идиотом, хлопать глазами и сбежать при первой же возможности. Он не знал, как себя ведут с разгневанными бывшими своего нового парня и не хотел получать подобный опыт.

- А тебе и понимать не надо. За мной.
Это прозвучало как приказ, приказом и было. Последнее, что он отметил уплывающим сознанием, так это как послушно и без возражений последовал за девушкой. Если не считать скользнувшую по краю мысль, как смешно будет шлепнуться в обморок посреди площади.

***

По дороге домой Дженсен заглянул в офис Смитов. Бакстер все носился с продажей дома, препон к которой больше не было, а Эмили тихонько готовила брачный договор. Дженсен покраснел бы до корней волос и опозорился перед своими работниками, если бы предназначение этого договора не дошло до него уже в машине. А так он поборол смущение и розоватый цвет лица наедине с собой и подумал, что надо бы дать Эмили взбучку за самоуправство. Или премию. Давно Дженсена не вгоняли в краску настолько качественно.

К дому он подъехать не успел, зазвонил сотовый, а шипящий голос Женевьев почти сразу заставил затормозить, а когда Дженсен понял смысл ее слов, то и вовсе развернулся на впечатлившей его самого скорости. До ее дома было минут двадцать.

Дженсен стучал уже с полминуты и точно знал, что в этот раз его терпение не приехало с ним. Еще немного, и он просто выломает дверь, чем наверняка оскорбит целую толпу некромантов.

- Женевьев, открывай, пока я...

- Что? - дверь распахнулась резко - секундой раньше, и Дженсен бы полетел вперед. Девушка стояла в дверях, больше похожая на разъяренную фурию, чем на типичную зомби. - Что ты мне сделаешь еще? Мало такого унижения!

- Не кричи, - Дженсен практически втолкнул ее в дом и вошел сам. - Розмари здесь? Кто-то еще знает, что ты вытворила?

- Нет никого. Да и что я вытворила? Дженсен, это же че-ло-век! Обыкновенный человечишка, и ты... - в ее голосе зазвенели слезы. - А ты такой ты!

- Думаешь, я без тебя не догадался? Где он? - Дженсен знал, что лучше держать себя в руках, лучше выслушать все, что она захочет сказать, лучше... лучше бы он придушил ее на прощание. Внутри кипела злость. Он еще не привык к подобным чувствам. Одно дело знать, что Джаред их вызовет, и совсем другое - испытывать.

- В спальне, - безэмоционально фыркнула Женевьев. - Красавчик, ничего не скажешь. Тело такое, что можно и забыть о человеческой природе, но не насовсем же. Дженсен, ты потащился за ним на переполненную площадь, а он тебя отбрил. Ты же не дурак, должен заметить...

- Жен... не надо. Пусти, - он попытался проигнорировать обличающие речи и протиснуться мимо нее к спальням, но девушка не позволила, встав у него на пути.

- Совсем помешался? Тянет к нему?

- Тянет, и что? - рявкнул Дженсен, не выдержав. В конце концов, почему он должен ее терпеть даже после расставания.

- А то, что его не тянет. Его пугает. Ты же сам знаешь, люди боятся нас, это у них инстинктами обусловлено.

Дженсен не спешил отвечать, а Женевьев подошла, взяла его за руку и улыбнулась застенчиво и мило. Раньше ему нравилось, но сейчас казалось пресным и серым в сравнении с солнечной улыбкой Джареда. Он выдернул руку.

- Тянет. Его чувства первичны. Ты ничего не добьешься, я не вернусь к тебе. Даже если... Даже...

- Давай, Дженс, произнеси это. Он бросит тебя, все люди такие, - слова Женевьев отвлекали, но не доходили до сердца. Дженсен с самого ее звонка чувствовал все как-то иначе. Бежал по ступеням, барабанил в дверь. Все на автомате, со спертым дыханием и камнем на сердце.

- Ты с ним ничего не сделала? В твоих же интересах, Жен. Не сделала? - Дженсен искал взглядом признаки, но нет. Растения в кадках зеленели, а рыбки в аквариуме плавали не брюшком кверху. Значит, никаких темных заклинаний.

Но ему надоело. Дженсен пошел по наитию, отодвинул попытавшуюся снова заслонить ему путь Жененвьев и пошел. Как собака по следу. А она все говорила.

- Он боится тебя, Дженсен! И будет бояться! А ты с ним как с хрустальной вазой... видно же, что ты его даже не трогал еще. Бережешь? От себя берег бы!

- Дверь открывай.

Они стояли напротив одной из гостевых спален и двери были запечатаны хозяйкой дома. Догадаться было несложно, учитывая, что зомби всегда держат двери в домах открытыми. Если не на улицу, то между комнатам обязательно.

- Зачем он тебе так? Зачем тебе свидания и чувства? - Женевьев открывала двери, но не переставала шептать. - Ну зачем? Взял бы его, раз так захотелось мальчишку попробовать, да и...

- Он чистый... ты не поймешь... ты не чувствуешь... Черт. Что ты!.. - Дженсен подумал было свернуть Женевьев шею профилактически, чтобы помучалась, потом возвращая себе прежний вид, но необходимость броситься к обнаженному, лежащему без сознания в чужой постели Джареду была гораздо более насущной.

- Дженсен... - голос девушки стал совсем слабым, прежде чем сорваться на крик. - Да будь ты проклят со своим человеком! Семья не одобрит! Никогда! Даже Уды будут над тобой смеяться, когда тебя изгонят за связь с ним!

Женевьев хлопнула дверью так, что та от силы удара открылась вновь. Но Дженсену было все равно. На Джареде лежало легкое заклинание подчинения и мощное - сна. Ничего непоправимого. Конечно, кроме разгневанной бывшей подружки, с которой станется подать жалобу в Шабош о нарушении обрядности.

- Не страшно, - бормотал себе под нос Дженсен, заворачивая посапывающего парня в простыню. Джаред умильно морщился и неуловимо улыбался. Любить его можно было уже за одну привычку так спать. - Совсем. Главное, ты меня не бойся.
Джаред не услышал его, да и не мог, но Дженсену стало легче от того, что у него получилось это произнести. Ведь он и правда чувствовал в себе силы обойти любой закон, если Джаред тоже этого захочет. Если не побоится.



Глава 5

Такого пробуждения за Джаредом не водилось со времен бутылки виски на двоих лет так в четырнадцать. Он вообще с тех пор не пил так, чтобы на утро, открыв глаза, силиться узнать потолок над собой и не мочь вспомнить, где пил вчера и какой сегодня день, в течение десяти минут после пробуждения.
Когда ломота отошла в сторону, а любование потолком по-прежнему не принесло никаких плодов, он решил подняться. В этом решении насчитывалось, как минимум, два положительных момента: это явно была его собственная комната, судя по храпящему в подушку Чаду, и он не заблевал пол, значит, в нем плещется не виски.
Уже хорошо. Малое знание достигнуто.
Покачнувшись, он побрел в душ. Пока горячие капли били по кумполу, а сам он старался не заснуть, в голове медленно и со скрипом восстанавливались события прошлого дня... он собирался... что же он собирался? Кажется, шел в библиотеку. Повидаться с миссис Ферр? Вроде бы нет. Взять книги и...
Джаред чуть не разломал душевую кабинку, когда в голове всплыло расписание экзаменов.
Вылетев из общежития еще не до конца просохшим, Джаред думал только о том, как удачно его мозг восстановил все кочки, а уж от кочки к фации, а от фации к локации он перешел сам. Краем сознания он, конечно, успел поразиться тому, как он умудрился и напиться, и подготовиться к экзамену, что мысли чуть ли не формировались понятиями из ландшафтоведения.
Спустя три часа и восхитительный высший балл Джаред вывалился из университета, по пути набирая номер Дженсена.
– Привет! – слишком громко, слишком счастливо крикнул он в трубку, как только гудки прекратились. Дженсен даже банальное “алло” или “да” сказать не успел.
– Привет... – бархатный хрипловатый голос очаровывал, и все мысли рассыпались в стороны. Причина звонка вовсе не попадала под категорию восстанавливаемых.
– Привет... – по-глупому еще раз повторил Джаред, но Дженсен спас его от позорного признания типа “я хотел услышать твой голос”. Хотя, кажется, именно поэтому он и позвонил.
– Сдал?
– О да! Такое ощущение, что весь курс просто взял и всплыл у меня в голове! С утра мой бухой мыслительный процесс терзали кочки.
– Бывает.
– Нет, не бывает! Судя по моему шикарному похмелью, я должен был быть овощем, неспособным ни на что, кроме как уснуть на экзамене.
– А ведь я говорил тебе не пить с Чадом, но ты решил разделить боль разбитого сердца друга, – Дженсен вроде бы говорил укоряюще, но Джареду упорно казалось, что он извиняется. За что – решительно непонятно, зато теперь заполнены некоторые пробелы в памяти.
– Получается, что я свободен...
– Я подъеду через десять минут.
Джаред успел только подбадривающе похлопать по плечу не сдавшего экзамен однокурсника да выбрать место, куда кинуть свою похмельную тушку в ожидании принца на синем Ауди. Дженсен посигналил, тут же теряя статус принца, но приобретая более интригующий – садиста.
– Жестоко. Чрезмерно жестоко, ведь ты знал, какое у меня похмелье! – Джаред даже не посмотрел на Дженсена, говоря это. Просто кинул себя на переднее сиденье и попытался запутаться в ремне безопасности.
– Выживешь, – ответ Дженсена прозвучал нагло, но продолжение сбивало весь настрой обидеться. – Голова сильно болит? Сухость? Не мутит?
– Нет, мамочка. Я готов провести урок, но, если не ошибаюсь, до него еще часа три?
– Маккензи в... они с Джеффри гуляют.
– О... а мы тогда куда... – Джаред, правда, хотел задать этот вопрос менее глупо. Так, чтобы Дженсен ответил однозначно, а не с этими обтекаемыми по смыслу оговорками и недоговорками.
– На очень скучное свидание.
Дженсен завел мотор, и они тронулись с места; и сколько бы выжидательным взглядом ни смотрел на него Джаред, вдаваться в детали Дженсен явно не собирался.
В голове снова стало поколачивать, так что Джаред решил оставить выяснение подробностей на потом и просто откинулся на сиденье, наслаждаясь тишиной и необъяснимым уютом от одного лишь присутствия Дженсена и осознания, что сердцу ныть не нужно.
За пятнадцать минут в дороге Джареду дважды хотелось стиснуть Дженсена в медвежьих объятиях, останавливала только опасность аварии, и, как минимум, раз пять он, поворачиваясь от жизнерадостного вида за окном к Дженсену, испытывал неясную тревогу, но быстро уходил в совсем другие мысли. Все-таки он так и не смог решить, насколько уместным будет попробовать отсосать своему парню в машине или у них должны быть сначала сносящие крышу поцелуи? Так это уже пройдено. Крышу Джареду снесло, еще когда он впечатался сухим поцелуем в самые желанные на свете губы.
– Джаред? – из размышлений его вырвал приятно обеспокоенный голос Дженсена. Тот уже вышел из машины, но не дождавшись того же от Джареда, наклонился и заглядывал в салон через свою открытую дверь. Солнце освещало его фигуру совершенно необыкновенно. – Приехали, соня.
Немного смутившись, Джаред вымелся из автомобиля так быстро, как только мог. Из дома доносился веселый лай Вестерна, а Дженсен улыбался тепло и нежно. Наверное, Джареда вело с похмелья, но стоило тому поманить за собой, и в голове не осталось мыслей, кроме желания следовать за ним.
В таком полубессознательном состоянии он вошел в дом и прошел на кухню, видимую им впервые, но ничто не вызвало любопытства или желания осмотреть подробней. На столе стояли пирожки.
– Я тут испек... – отчаянно смущаясь, почти прошептал Дженсен, а у Джареда речь отнялась, казалось, навсегда.
Пирожки.
***
Обнаружив себя у дома с обнаженным и одурманенным Джаредом на заднем сиденье, Дженсен был готов просить любой помощи. Просить не пришлось, Джеффри практически выкатился из особняка.
– Ты с ума сошел? Мне звонила Розмари, рассказала про Женевьев и... Это то, что я думаю?
– Если ты думаешь, что моя бывшая девушка совсем скатилась с катушек, то да, в самую точку.
Дженсен вышел из машины и полез на заднее сиденье за своей ношей. Поплотнее укутав Джареда в украденную у Женевьев простыню, Дженсен собирался было уже взвалить его на плечо и отнести внутрь, но Джеффри вцепился в руку и горячечно зашептал:
– Это не шутки. Откроешься перед ним – и все; знаешь же, что память начисто не стирается, если человек этого не хочет. Ну, или если не сделать из него овощное рагу.
– И что ты предлагаешь? Бросить его на обочине, авось кто-то подберет?
– Не психуй. Он же студент, у него завтра экзамен…
– Откуда…
– Я так похож на идиота? – Джеффри слегка ослабил хватку и действительно ждал заверений о непохожести, но Дженсену было сейчас не до предположений. – Слежу я за ним! Он же в колдуна влюбился! В моего родственника… чуешь опасность? Нет. А я чую.
– Что ты предлагаешь?
– Закинем его в общежитие, я всем взгляды отведу, усыпим его соседа, напоим, чтобы впечатление не сильно разнилось с истиной, заставим думать, что они весь вечер заливали чье-то разбитое сердце.
Джеффри выразительно посмотрел на Дженсена, но тот сделал вид, что не понимает намека.
– Хорошо. Наверняка Чада кто-то да отшивал за последнее время. Поехали.
Они действительно сделали все, как и запланировали. Только Дженсен не удержался и заставил все знания по сдаваемому предмету всплыть в памяти. Если Джаред хоть что-то когда-то учил, то вспомнит.
Следующего дня он ждал, как Мак – инициации. Спровадил дядю с сестрой на дипломатический обед к тете Розмари, хорошо понимая, что старая ведьма не станет при Маккензи предъявлять претензии и требования. Возмущения Джеффри он отслушал еще дома, пока готовил отвар.
Теперь, когда он страдал над духовкой, в ожидании щелчка таймера, его мучили собственные сомнения. Он сидел перед ней в переднике, небритый и затюканный шипящими предсказаниями Джеффри. В пустом доме. Тетя позвонила уже всем и каждому, и те покинули особняк Эклзов, не прощаясь.
Пирожки испускали аппетитный аромат, и в кухню на полусогнутых вошел Вестерн, до этого прятавшийся в одному ему известных углах.
– Смелее. Я сегодня добрый, но пирожка ты все равно не получишь.
Вестерн резво подбежал и сел рядом. Они смотрели через стекло духовки на подрумянивающуюся корочку, как если бы им демонстрировали самый интересный на свете фильм. Химер разве что еще слюну пустил и мелко переступал передними лапами, несмотря на то, что попу от пола не отрывал.
– Хороший мальчик, – Дженсен оценил выполнение его требования не летать, пока в доме бывает человек, и погладил Вестерна по загривку. – И Джаред будет хорошим мальчиком и съест эти отвратительнейшие в мире пирожки.
Вестерн вздернул ухо и внимательней вгляделся в духовку.
– Вот именно. Там зелье. Мерзейшее на вкус. По крайней мере, из тех, что смогли описать пробовавшие. Так что будем надеяться, что я нравлюсь Джареду достаточно сильно, иначе я просто не знаю, как эту гадость в него запихнуть.
Вестерн подбадривающе боднул его головой, подставляясь, желая, чтобы его чесали, раз уж не кормят, но в этот момент пикнул таймер.
– Ну, наконец-то… Извини, приятель. Куплю тебе потом тех буррито, а пирожки не ешь. Там зелье противления магии, сам потом за собой убирать по всему дому будешь.
Вестерн расстроенно заскулил, провожая готовые пирожки, сгружаемые Дженсеном с противня на блюдо, тоскующим взглядом. Гавкнул обиженно и, поскуливая, убрался с кухни.
Страдать. Дженсен хмыкнул и выбросил своего чересчур впечатлительного питомца из головы. Впереди его ждало испытание.
***
В жизни Джареда был один человек, который всегда готовил для него пирожки, если он чем-то отличался. Отлично за проект на научной ярмарке, высший балл в табеле, удачно забитый мяч – за все эти достижения мама делала ему то яблочные, то с вишней, то с морковкой, но всегда вкуснейшие пирожки. Джаред терпеть не мог выпечку как класс еды, обожая многообразный фастфуд, но пирожки мамы съедал до последнего, потому что вкус заботы ценил превыше собственных предпочтений.
Наверное, поэтому он порывисто обнял Дженсена, взявшего в руки кулинарные щипцы и выкладывавшего на тарелку пирожок за пирожком, потому что просто не мог удержаться. Джаред уткнулся в мягкий ежик волос на затылке и поблагодарил небеса за такой подарок.
– Эй, даже не попробуешь?
– Съем все до одного, если, конечно, не нужно кому-то оставить, – Джаред отвечал Дженсену в затылок не в силах оторваться от этого необыкновеннейшего человека. Даже позволил себе два мимолетных поцелуя и сползти руками на живот своего самого заботливого парня на свете.
– Не спеши с обещаниями, – Дженсен ужом извернулся и тут же усадил Джареда на стул, а сам устроился напротив. – Попробуй. Я не часто пеку.
– Это… – у Джареда не хватало слов выразить свои чувства. – Это неважно. Можно же руками?
Дженсен кивнул, на его губах блуждала счастливая улыбка, и Джаред чудовищно хотел целоваться. Голод, совсем не физический, бурлил в глубине, но он решил, что пирожки вполне себе смогут его утолить. Все-таки это первое свидание и набрасываться на Дженсена было бы как-то…
Он решительно откусил половину пирожка, размышляя о том, как Дженсен любит: грубо или медленно и нежно. Джаред даже успел прожевать и откусить еще, когда его настиг вкус. Если бы взгляд Дженсена не стал таким встревоженным, стоило ему медленнее заработать челюстями, он бы не выдержал и выплюнул. Ничего хуже в своей жизни пробовать ему не доводилось.
Проглотить удалось с трудом, но все же Джаред даже сохранил лицо.
– Ну как?
– О… ошеломительно! – если бы язык ворочался лучше, а организм не протестовал против запихивания в него подобной пищи, Джаред добавил бы еще какой-нибудь ветвистой лжи. Хотя, по большому счету, он даже не соврал, учитывая, насколько поразителен оказался вкус.
– Давай я чаю сделаю, – Дженсен встал и прошел мимо, но пока насыпал заварку, ставил чайник, все время оглядывался и так мягко улыбался, что Джаред, натянув на лицо счастливое выражение, взял следующий пирожок и решительно его съел. Спасибо природе, что наделила его таким слабым рвотным рефлексом, потому что он успел запихнуть в себя еще три пирожка, прежде чем это стало опасно для чистоты пола.
А Дженсен, довольный и почти трескающийся от улыбки, сидел напротив, облизывал губы и рассказывал, что печет он очень редко, выпечку сам не любит, Маккензи вернется часа через два... И стоило прозвучать магической фразе «Хочешь, я покажу тебе дом», переведенной Джаредом в «Мне больше не надо это есть!», как они поднялись из-за стола, оставив свежезаваренный чай почти нетронутым, и направились по знакомому маршруту.
– Гостиную ты видел, как и душ. Ничего особенно интересного. Дом горел… неоднократно, поэтому почти каждое крыло перестраивалось. Из действительно старых частей только моя комната…
– Просто пойдем в нее. Меня заманивать не надо, – по-своему поняв начатый и тут же свернутый в русло «посмотришь на коллекцию моих марок» рассказ, Джаред набрался смелости и притянул Дженсена к себе. На лестнице, по которой они как раз поднимались, это было опасно, но очень удобно. Их рост сравнялся, а впечататься в сочные губы хотелось больше, чем удержать равновесие.
– Вообще-то, я не заманивал… – разорвав поцелуй, все равно игриво сообщил Дженсен.
– Но хотел бы? – Джаред состроил брови домиком, он более чем готов принять эту игру. Любую игру.
– Так нельзя. Никогда не строй такое выражение лица. С твоей внешностью и ростом это слишком провокационно, – рассмеявшись, ответил Дженсен, но все же потянул за собой.
Комната Дженсена оказалась обыкновенной. Даже скучной. Минимум личных вещей – постель, огромный, но обыкновенный секционный шкаф, темно-зеленые шторы, голый стол да стулья у него. Любопытство вызывал разве что закрытый старинный секретер, но Джаред ожидал больше информации. Хотя огромный размер этого, без преувеличения, ложа можно было расценивать как однозначный намек на достаточную распущенность ее хозяина. По крайней мере, достаточную, чтобы попытаться его на нее завалить.
– Эммм... у меня здесь не очень увлекательно, – Дженсен бросал лукавые взгляды и явно чувствовал себя немного не в своей тарелке. Топтался, не решаясь подойти ни к кровати, ни к стулу.
– Напротив! – Джаред решил, что внимание сторицей перекрывает вкус пирожков, а поведение его парня более чем однозначно намекает на готовность к гораздо близкому знакомству. – Ничего увлекательней в жизни не видел!
А вот за речью стоило бы и последить, пока подходил вплотную, возвышаясь над Дженсеном, специально держа спину прямо, демонстрируя всю красоту начавшего наливаться силой тела. Это даже стало бы проблемой, если бы постель не оказалась так близко, а Дженсена не оказалось так легко на нее повалить.
– А, ну теперь понятно, что такого интересного ты в моей комнате нашел, – придавленный, но довольный, судя по улыбке, Дженсен был стыдной мечтой Джареда даже тогда, когда он не подозревал, что ему могут нравиться и мальчики. И то, как он облизывал губы, очень плохо сказывалось на способности Джареда соображать. Уж точно, соображать, что несет, он перестал.
– Нашел. И собираюсь сейчас позволить себе всё. Ты же не против?
Дженсен, лежавший под ним до этого смирно, протяжно застонал, стукнулся затылком о матрас, а уже через секунду мир Джареда поменял верх и низ. Буквально. Каким-то неуловимым движением его перевернули и уложили на лопатки, одновременно вклинившись между ног.
– Давай оба позволим себе “всё”?
Джаред не мог поверить, что у него отнялся дар речи, но все, что он смог выдавить из пересохшего от накатившего возбуждения горла, это короткое:
– Давай.
Джареда хотелось до дрожи, но приходилось держать себя в руках. Когда тот съел вдвое больше, чем нужно, чтобы спокойно выдохнуть, Дженсен попытался пустить в ход все свое очарование. Необходим был срочный физический контакт, не то зелье в Джареде будет отталкивать и магию Дженсена, а это в перспективе могло закончиться массой проблем, особенно если они собирались заниматься сексом.
Дженсен собирался. И Джаред, если он правильно интерпретировал все сказанное им ранее, а также на кухне, имел похожие планы.
Стоило им оказаться в комнате, как Дженсена накрыла несвоевременная честность. Захотелось рассказать Джареду, что он съел и для чего, почему Дженсен сейчас повалит его на кровать и переступит пару шагов в нормальном ухаживании, а может, даже и признается в парочке не менее занимательных вещей. Но Джаред оказался шустрей и со своими взглядами на развитие отношений. А еще он согласился, когда Дженсен потерял над собой контроль.
В собственной кровати он услышал заветное “да” и на ближайшие пять минут не собирался давать возможности говорить своему человеку.
Дженсен прекрасно понимал, что хочет совсем иначе. Растянуть удовольствие, пригвоздить Джареда к постели и долго облизывать его шею, спину, плечи, поставить пару засосов так, чтобы они лишь чуть выглядывали из-за ворота рубашки, заставить стонать в голос... вот разве что с последним не было никаких проблем. Джаред поражал своей громкостью. Он даже не стонал, скорее, пыхтел, но стоило Дженсену приподняться, с протяжным рыком дернулся руками к ширинке, и только полностью расстегнув, отдернул и посмотрел просительно.
– Ты потрясающий, тебе же говорили, – не удержал уже Дженсен язык за зубами.
– Говорили, но чаще это было совсем иначе. И уж точно ни разу я не слышал подобного комплимента от мужчины, лежащего у меня между ног.
Как раз прикидывая, насколько нагло будет поставить засос под ключицей, Дженсен медленно терся носом о шею Джареда и не сразу осознал сказанное. Он и так держал свой вес на руках, еще не улегшись обратно после поспешной попытки разоблачения, но тут выпрямил локти полностью, максимально отдаляясь.
– Мне казалось, что у тебя есть опыт. Конечно, от тебя пахнет невинностью, но такие, как ты, вечно не могут толком развратиться… – Дженсен захлопнул рот как раз вовремя. Глаза Джареда и так больше напоминали блюдца.
– Потрясающе. Ты меня есть или трахать собрался? – Джаред улыбался во весь рот, но Дженсен заметил, как нетипично сузились его глаза. Понять, что сказал не так, он не мог, поэтому просто опустился ниже, притерся вплотную, но не ложась всем весом, и приник к его губам в коротком глубоком поцелуе.
– Не угадал. Я займусь с тобой любовью, – оторвавшись, в самые губы прошептал Дженсен.
– Пф… я не невинная девица в твоей постели, – настрой Джареда все еще не был понятен Дженсену, но когда тот рванулся, стараясь перевернуться, он легко ему позволил.
Оказавшись сверху, Джаред мигом стянул свою футболку, существенно подняв простым раздеванием градус в комнате, и принялся расстегивать собственные джинсы. Дженсен и раньше не отличался особой расслабленностью в постели, так его еще и обуревали новые чувства. Никогда раньше он не кусал губы в нетерпении, сдерживая себя, стараясь не испортить все излишним напором и поспешностью.
С Женевьев все было ясно и понятно, но с мужчиной Дженсен впервые хотел заняться сексом. Как вести себя, он так и не понял, но не смог выдержать представления, устроенного Джаредом на его бедрах. Юноша ужом вывернулся из узких штанин, терся очень правильно, бросал жаркие взгляды на пах – и все это ему сказочно не шло. Коварный соблазнитель из него, как из Дженсена католическая монашка. Но все равно возбуждало.
Поймав Джареда за запястье, как раз когда тот сосредоточенно расстегивал пуговицы на его рубашке, Дженсен потянул за него, сначала сбивая с толку, а после и лишая равновесия. Джаред растянулся на его груди, глядя немного непонимающе, но очень быстро мыслительный процесс в его голове проиграл желанию целоваться и он подался вперед, прижался плотнее, позволил сжать себя в объятиях. Даже не пикнул, хотя Дженсен и переборщил с силой.
Язык Джареда так сладко хозяйничал во рту, а синие в клеточку трусы смотрелись ахово на этом горе-соблазнителе. И Дженсен окончательно потерял себя.
Между ними еще ничего не произошло – для зелья, заполняющего определенной магической защитой все тело Джареда, контакта было достаточно, колдовство Дженсена не будет расцениваться как враждебное. Самое время расслабиться, прижать покрепче, содрать его смешные трусы и… главное, рот удержать закрытым.
Но Джаред приподнялся, хитро улыбнулся, проклятые ямочки на щеках скинули с него пару лет, а невинность, совершенно особенная, никак не связанная с девственностью, таки пробудила в Дженсене его суть. Легко пресекая попытку Джареда сползти короткими поцелуями к все еще не до конца обнаженному паху, Дженсен уже привычно скинул его с себя, чтобы навалиться сверху.
– Я последний раз предупрежу. Джаред, слышишь?
Расфокусированный взгляд и прижавшийся к бедру весьма ощутимый стояк сигнализировали, что момент упущен. Никаких вменяемых решений сегодня принято уже не будет. К тому же Джаред раздраженно буркнул «заткнись» и потянул на себя Дженсена, уже самостоятельно раздвигая ноги шире и с протяжным стоном приветствуя ответное поступательное движение.
– Постой… пойми, я не отпущу тебя, – Дженсен сделал последнюю невнятную попытку объясниться. Признаться. – Никогда не отпущу. Это не в моей природе…
– Угу…
Джаред взглянул на него совершенно ясными глазами, кивнул и потянул за шею, утягивая в очередной поцелуй. Их бедра толкались друг в друга в рваном ритме, дыхание заходилось, и, конечно же, признание не было услышано, и совесть Дженсена никогда не будет чиста. Но страсть, разгорающаяся внутри, пополам с кипучим желанием уже почти примирила его с этим фактом.
До самого пика оставалось совсем чуть-чуть. Дженсен чувствовал это и в Джареде. В его жадных поцелуях, в том, как сильно он впивался пальцами в плечи, как сорвано и часто дышал, как билось его сердце...
– Дженсен, не дрыхни днем, не то превратишься в медведя! – прозвучало вместе с оглушительным стуком в дверь.
***
– Ох, – только и вырвалось у Джареда из горла против его воли. Остальное заглушила рука Дженсена, надежно заткнувшая ему рот, пока он кончал в трусы.
А из-за двери снова послышалось:
– Джен, встава-а-ай!
– Я... – голос Дженсена звучал ужасно. Хриплый, сорванный, запыхавшийся. Никто не поверил бы, что он спал, кроме невинного ребенка, коим Маккензи, к счастью, и являлась. – Я встал.
– Ну-ну... – уже значительно глуше раздалось с той стороны двери, послышался звонкий лай Вестерна и удаляющиеся шаги девочки.
Джаред никогда бы не различил таких деталей, но он весь превратился в слух, а липкий страх, сковавший его желудок сразу же после того, как бросил в пучину наслаждения, придавал всем чувствам особенную остроту.
К примеру, ощущения в трусах были потрясающе отвратительны, хотя, в целом, и не в новинку.
Дженсен прислушивался еще пару секунд, но вскоре расслабился и медленно убрал руку с губ.
– Я проведу урок, и мы поедем ко мне, выставим Чада на скамейку перед кампусом и трахнемся на моей неудобной односпальной кровати, – выпалил на одном дыхании Джаред.
– Я так хорош? – Дженсен ухмыльнулся и наклонился украсть короткий поцелуй. По мнению Джареда, тот мог украсть и его девственность в некоторых местах хоть сейчас.
– Ты еще лучше, – все же в тон ответил Джаред.
– Но нам все равно придется встать.
– Жестокий, – протянул Джаред, но ловко выбрался из постели.
Они быстро привели себя в порядок, а он даже успел возблагодарить небеса за ванную комнату в опочивальне Дженсена. К своей ученице окольными путями Джаред шел уже в приличном и вполне себе удовлетворенном виде.
Маккензи была не в самом лучшем расположении духа – вялая, какая-то несчастная и даже немного грустная, но не отвечала Джареду ничего, кроме "все в порядке, плохо спалось". Первым делом бы он, конечно, спустил всех собак на Дженсена, если бы не провел с ним так много времени за последние дни и не знал бы точно, что тот занят другими проблемами, а не рассказывает сестренке злые сказки, как в тот раз, когда он вещал про любовь. Но Мак вроде и тогда была весела, так что Джаред решительно не мог сделать ни одного предположения о природе ее расстройства.
Позже, попрощавшись с ученицей, Джаред не сел в машину Дженсена – влетел.
– С ума сойти! Я по тебе сохну давным-давно, но все еще не привык, что хочу у всех на глазах на тебя кинуться. Может, завернем в какие кустики по пути? – Джаред подмигнул Дженсену как можно более развязно, но не подействовало.
С мягкой улыбкой на губах тот завел машину и вырулил за ворота.
– Успокойся, – через пять минут езды сказал Дженсен.
– Ммм? О чем ты?
– Теребишь край рубашки, смотришь то в окно, то на свой ботинок. Успокойся.
– Тебе легко, а я все еще в каком-то нокауте. То я выпрашивал твоего внимания, то молил о близости, но всегда получал отказ. Я честно пытался привыкнуть. А тут ты готовишь мне пирожки и тискаешь в своей постели, а я, как мальчишка, кончаю от поцелуев и трения. Мне сложно.
– Хочешь притормозить?
– Я хочу в постель с тобой на трое суток, – Джаред пару секунд посомневался, но все же решил, что ничего особенного не случится, если он положит руку Дженсену на бедро.
Как ни странно – случилось. Хорошо еще, что они ехали по достаточно пустынной дороге, или время было такое, но маневр Дженсена оказался безнаказанным, хотя затормозил он точно слишком уж резко, выворачивая на обочину. Джаред даже возмутиться не успел опасной ездой своего… парня? Как тот отстегнул ремень безопасности, дернул его на себя и запечатал рот болезненным поцелуем.
Секунды длились, а Дженсен все ласкал его своим языком, прикусывал нижнюю губу, отстранялся, дышал с ним одним воздухом и снова притягивал голову Джареда, давя на затылок так собственнически, так возбуждающе.
– Если ты не угомонишься, то все у нас будет и, скорее всего, здесь и сейчас, – Дженсен быстро шепнул это между поцелуями, то снова грубыми, то легкими, как походка кошки. Неизменно обалденными. Джаред не отдавал себе отчета, он вцепился в одежду Дженсена, комкая ее, притягивая к себе за нее самого Дженсена, балдея от ощущений, сходя с ума от бьющегося внутри чувства.
– Я совершенно не против, – все-таки проскулил в ответ Джаред и решительно полез руками Дженсену в штаны.
***
Момент, когда Дженсену начало казаться, что он готов вырвать Джареду сердце, утонул в безумии жадного поцелуя, а сильные длинные пальцы на члене ощущались нужнее глупых мыслей. Может, поэтому он и почувствовал темную волну, давящее желание несомненного обладания, только отстранив его от себя.
– Эй, я только начал, – мурлыкнул ему в губы Джаред и снова припал ко рту, проникая языком глубоко, не нежно, с напором, впечатывая в подголовник и снова нагло залезая рукой в уже расстегнутые штаны.
– Ты правда хочешь здесь и без смазки?
Джареда тут же как смело на собственное место. Щеки горели, но не стыдливым румянцем, возбуждением. Тяжело дыша, он поправлял одежду, ерошил свои волосы и старательно не смотрел на Дженсена. Это забавляло. И более чем однозначно говорило, что все сработало. Дженсена тело Джареда больше не будет отвергать. Никаких неясных опасений, никакого чувства тревоги. Женевьев, конечно, на самом деле сообщит в Шабош, но будет уже поздно. Дженсен позаботится, чтобы было поздно.
Поправив собственную одежду, выдохнув потребность прикосновений, Дженсен снова вырулил на дорогу.
– У тебя скоро сессия закончится?
– На этой неделе последний хвост сдаю, остальные на следующую перейдут. И я не хочу говорить о погоде.
– А о чем хочешь?
Джаред пожевал губу, раздражая боковое зрение Дженсена аппетитной картинкой, но быстро переключился на серьезный лад.
– Твоя сестра сегодня выглядела подавленной. Думаешь, она догадалась?
– Если бы Мак догадалась, то уже шила бы для тебя свадебное платье, – Дженсен знал, что такое заявление, кроме как шуткой, обычный человек не воспримет, вот и Джаред засмеялся.
– Я серьезно, вообще-то. Вы близки, она может приревновать.
– Не думаю.
– Ты даже секунду не подумал, – настроение Джареда было радостно-восторженным, а вот тон недовольным.
Дженсен не совсем понимал как так, но решил не заморачиваться и отвечать по факту.
– Секунду я подумал.
– Как знаешь, – и это Джаред сказал уже обеспокоенно.
Дженсен путался ужасно, читать эмоции Джареда не мог, все время сбивали собственные, а тот никак не помогал. Взял и замолчал.
– Я спрошу у нее, все ли в порядке, раз ты считаешь, что что-то не так.
И это показалось верным решением. Джаред повеселел, а когда они доехали до его общежития, то из машины его пришлось чуть ли не силой выпихивать. Не мог же Дженсен объяснить, что у него в таком многолюдном месте, как студенческое общежитие, в первую очередь в крови играет злость и ненависть, а добавляя в этот коктейль любовь, они рискуют оба.
Объяснять это Джареду было не столько глупо, сколько преждевременно. Им нужно притесаться друг к другу, Джаред должен исполнить обещанное и отдаться, вот тогда можно будет и пытаться найти общий язык, признаться в собственном видовом отличии и… Дженсен провожал взглядом подтянутую задницу удаляющегося к общежитию Джареда и, кажется, готов был скрывать свою сущность от него вечно, лишь бы тот всегда вот так оборачивался. Вот так, как сейчас. Слегка повернув корпус, бросив быстрый непроизвольный взгляд, почти незаметно для самого себя.
Дженсен откинулся на сидении и застонал. Хорошего понемножку, надо брать себя в руки и катиться домой. К Джефри и Маккензи, у которой, возможно, какие-то проблемы.
– Дженсен! – Маккензи вскочила с места тут же, как только Дженсен вошел в гостиную.
Не только она. Вестерн также вскочил на все четыре лапы и повел себя как трусливая мышь, ускользнув в неизвестном направлении со скоростью света. Джеффри поднимался с кресла более чинно, но тоже быстрее, чем обычно, раза в три.
– Мне же не понравится то, что вы тут обсуждали?
– Ты всегда был догадливым, – обнадежил Джеффри.
– Она подала жалобу в Шабош! На тебя! В доме тети Розмари со мной разговаривали представительницы…
– Все нормально, – перебил ее Джеффри, когда Дженсен перевел на него стремительно посмурневший взгляд. – Твой авторитет неоспорим. Уж точно не из-за твоих… предпочтений.
Маккензи надулась, но в молчанку не смогла играть дольше трех минут, хотя и шлепнулась обратно на диван с явным намерением. Дженсен и успел-то только пройти по комнате и рухнуть в любимое кресло.
– Тетя Розмари сказала, что ты подлец и меня обязательно передадут под более вменяемое опекунство. Я не хочу! Джен, ну скажи же что-нибудь.
– Когда мне говорить, если ты не умолкаешь?
Дженсен перегнулся через подлокотник, потянулся к дивану, с которого выступала Мак, и щелкнул сестру по носу. Вот теперь шум был привычным, любимым и успокивающим. Лучшее, чтобы подумать. Хорошо еще, что инициация все еще идет. Никто не сунется в город, пока здесь молодая нестабильная ведьма, только что прошедшая обряд, дарящий ей долголетие, и сосущая жизнь буквально из каждого микроба вокруг. Хорошо еще, уже не так интенсивно, как в самом начале.
– Дядя Джеф, ну скажи ему!
– Тебя никто не заберет, ты вольна сама выбирать, – недовольным тоном, неспособным обмануть и более юного ребенка, ответил за Дженсена Джеффри. – И тебе это положено знать. Так что марш к себе заучивать правила Шабоша.
Маккензи густо покраснела и из комнаты вылетела быстрее Вестерна. Только тогда Джеффри позволил себе настоящие эмоции. Предсказуемо, он был зол.
– А меня в угол отправишь?
– Придушу Розмари, и мне еще благодарны останутся! Психопатка старая…
Джеффри шипел проклятия как заправский василиск, выплевывал слова, которые не то что в обращении к женщинам не использовал, Дженсен и не знал, что тот о них осведомлен. Его глаза с каждым оборотом речи становились все шире, а на душе спокойней. Его семья уже приняла его выбор, его Джареда. Маккензи наверняка оспорила бы право называть Джареда “своим”, но Дженсен еще и не думал решаться делать это вслух.
Из коридора на полусогнутых приполз Вестерн, почуявший немного разрядившуюся атмосферу и решивший поприветствовать хозяина, пока тучи снова не сгустились. Он подставил макушку под руку Дженсена и самопогладился, пока тот внимал словестным руладам дяди. Стук в дверь разрушил иллюзорное спокойствие.
Почтальон. Обычное название, необычное существо. Дженсен открыл ему дверь сам, не позволив Джеффри окончательно превратиться в курицу-наседку. Низкорослый гоблин в дождевике едва доставал макушкой ему до плеча, несмотря на ботинки на очень высокой подошве.
– Ну и зачем наводить дождь так внезапно? – Дженсен опешил лишь на секунду, но почти сразу инстинктивно перешел в нападение. – А если я обращусь к совету Орегона?
– Парень, да мне насрать. Бери свое чертово извещение, у меня еще семьдесят по всей планете.
Гоблин сунул Дженсену в руки запечатанное и все в сургуче письмо, развернулся, продолжая бурчать что-то про гребаных ведьм, дружно послетавших с катушек в этот високосный год, и почапал к ближайшим цветущим кустам. Дождь прекратился сразу же, как только он достиг своей цели и растворился в гортензиях.
Вернувшись в комнату с письмом, Дженсен сразу протянул его Джеффри.
– Ты же его даже не открыл, – удивился тот.
– Как будто я не знаю, что там. Какого… – Дженсен упал снова в свое кресло, облокотился локтями о колени, закрывая лицо ладонями и перекрывая выход всем тем ругательствам, что уже свисали с кончика языка. – Так быстро!
– И правда, – Джеффри распечатал письмо и вчитался.
Минута, другая. Дженсен накручивал себя все то время, пока Джеффри читал в том числе и мелкий шрифт.
– Может, мне из Аляски подать анонимную жалобу на Тода?
– Какого Тода?
– Ну, Тод. Высокий такой, накачанный, как скала. Возьму и напишу что-нибудь. Пусть гоблин метнется на Аляску и поищет там кусты для перемещения.
– Не вредничай. Пропажа почтальона на пару месяцев тебе не поможет. Ты же взял письмо в руки, значит, оно получено.
– И когда их ждать?
– Через четыре месяца.
– Будь проклята тетя Розмари, – в сердцах простонал Дженсен.
– Ха! Если бы ее было так легко проклясть, мы бы ее уже давно на кладбище навещали.
Джеффри перечитывал письмо во второй раз, а Дженсен все еще думал о том, что он знает лазейку и вполне мог бы проклясть тетушку, но вот званый ужин с главами Шабоша это не отменит. Через четыре месяца в Грешам приедут ведьмы и колдуны, чтобы решить, является ли Дженсен одним из них, или быть ему отвергнутым.
– Ну, все не так плохо, – подвел итог Джеффри. – У тебя есть целых четыре месяца, чтобы узаконить все между тобой и Джаредом либо наиграться и бросить его.
***
Весь вечер Джаред пребывал в приподнятом настроении, не обращал внимания на стенания Чада и полистывал все бесплатные газеты, которые только нашел в корпусе на предмет поиска работы. Брать деньги у Дженсена он больше не собирался, барменствовать вполне научился, накопления имеет, так что даже не будет убиваться на двух и более работах.
Обводя очередную вакансию маркером и собираясь их обзванивать, краем глаза он заметил, что сосед прекратил жаловаться на плохое бухло и вперился пустым взглядом в потолок.
– Эй, ты там живой? – поколебавшись пару секунд, все-таки решил спросить Джаред.
– Не уверен… Ты меня вчера не трахнул?
Джаред подавился бы чем-нибудь, но под рукой был только воздух.
– С ума сошел?!
– Тогда я просто не понимаю, откуда у меня такое острое ощущение, будто меня поимели.
Взгляд Чада не стал осмысленнее, да и потолок не спешил ему навстречу, поэтому Джаред решил тихонько слиться с собственноручно начатого диалога. Вернулся к своей газете и уже даже почти досмотрел ее до конца, когда Чад снова подал голос. На этот раз просто захрипев.
– Да что с тобой? – не выдержал Джаред.
– Может, мы наркотой баловались?
– Так. Какого хрена? Откуда предположения одно бредовее другого? – Джаред встал со своей кровати, все еще держа газету в руках. – Тебя всего лишь бросила девушка. Привыкай. Вот таким подавленным чмом себя чувствуют в таких случаях. Как в первый раз, блин…
Джаред отвернулся от Чада, взял телефонную трубку и начал звонить по объявлениям. По первым трем работников уже нашли, а когда он набрал четвертый номер, то развернулся и увидел все такого же недвижимого Чада. Похоже, пора было начать волноваться по-настоящему.
– Эй?..
– Эй, – эхом откликнулся Чад.
– Бля… – констатировал развитие ситуации Джаред и следующим номером набирал уже миссис Ферр.
Часы показывали девять вечера, и она не должна была спать, но трубку никто так и не взял. Еще с минуту Джаред полюбовался на не подающего особых признаков жизни, разве что кроме дыхания, Чада и решил, что все плохо. Он подошел к кровати друга, присел на корточки, по-прежнему сжимая трубку в руке, немного постучал ею себе по лбу и только потом произнес:
– Ну что, я вызываю скорую?
– С грудастой медсестрой, пожалуйста, – без особых эмоций высказал дополнительное пожелание Чад.
– Не, попрошу медбрата с огромным членом. Смотрю, тебя беспокоят интимные подробности отношений между двумя мужиками, а я уже занят.
– Какая жалость. Ладно, давай медбрата.
Джаред вскочил как ошпаренный и начал набирать номер скорой помощи. Гудки быстро прервались просьбой оставаться на линии, он подошел к залитому водой окну и на секунду опешил. Разве был дождь? Кажется, минут двадцать назад он выглядывал в окно – ясное небо, ни одного облачка, и тут в друг…
Мысли оборвались посередине, когда ему наконец ответил оператор.
Через полчаса они с Чадом уже добрались до больницы, где тому поставили диагноз нервное и физическое истощение, прописали пару дней капельниц и визит к психологу. И все это под крайне удивленный взгляд Джареда, к которому приступили чуть позже.
Через два часа, доехав на такси до общежития, Джаред упал лицом в подушку и уснул, не успев додумать мысль о том, насколько допрос врачей хуже полицейского. А ведь он мог сравнивать.
Утро застало его по обыкновению внезапно. Будильник на телефоне надрывался, Дженсен из сна и его потрясающе талантливый рот растворялись в мареве пробуждения, а тело интенсивно болело. Кое-как приподняв бедра, Джаред обеими руками полез избавляться от ремня. Только отбросив его в сторону, он снова со стоном улегся. Вот клялся же себе, что не будет спать в одежде…
Встать он смог только через полчаса, когда второй будильник заиграл похоронный марш. Ну да, сегодня к ректору. Именно сегодня. Будь проклят этот день.
Со стоном оторвавшись от кровати, он первым делом поменял мелодию и только потом побрел в душ. Намылив голову, отогревшись под теплыми струями и всласть навспоминавшись о том, что происходило накануне, Джаред даже подрочить нормально не смог. Хотелось большего, хотелось не одному и, вообще, хотелось. Руки сами двинулись вдоль боков, глаза закрылись, а воображение предоставило картинки вчерашнего дня.
Дженсен прижимался к нему так, словно хотел трахнуть сквозь одежду. Будь он сейчас здесь, наверняка потянул бы руки… Джаред провел ладонью по правой ягодице, оттянул ее в сторону, поколебался, но все же скользнул пальцами между. Удавалось только слегка надавить, для проникновения суховато. А вот с гелем для душа – ничего. Вылив больше, чем следовало, в ладонь, без лишних размышлений он вогнал в себя палец, душа в зародыше протяжный стон. Двигая им внутри, раздумывая, а не добавить ли второй, легонько поглаживая в нужном месте, он думал, что Дженсен это сделал бы не так. Кончал он тоже с этими мыслями.
Официально отметавшись и предвкушая оставшиеся полтора месяца летних каникул, Джаред одновременно сообщил о своей радости смской Дженсену, маме и Чаду. По объявлению о работе он звонил уже из автобуса. Оказалось, что там его ждут с распростертыми объятиями через два часа на собеседование. Положив трубку, он прочитал три ответные смски. Мать поздравляла, Дженсен спрашивал, не заехать ли за ним, а Чад писал большими буквами вопросы типа “Как я здесь оказался?”, “Я вчера что-то курнул?” и “Ты, вообще, знаешь, где я?”. Причем смски от Чада продолжали валить друг за другом, но их чтение прервал звонок Дженсена.
– Прости, не успел ответить, тут Чад мне устроил паническую атаку смсками.
– Ты куда-то едешь? – без предварительных ласк обеспокоенным тоном поинтересовался Дженсен.
Джаред даже охарактеризовал бы тон Дженсена не как обеспокоенный, а крайне ревнивый. Но… Да ладно! Как можно ревновать к шуму толпы? Но выделываться Джаред не стал. Ответил, как есть, и выбросил из головы эти просто смешные мысли.
– К Чаду. Ему вчера плохо стало, вызвали скорую, вот еду узнать, как его дела, а потом на собеседование. Можем встретиться после. Как тебе?
А вот это он ляпнул зря. Черт.
– Я подъеду к больнице, – спустя полминуты тишины процедил Дженсен и тут же отключился.
***
Джеффри телом перегородил выход.
– Подумай…
– Я всю ночь о нем думал! – не дал договорить дяде Дженсен.
– Подумай не о том, что ты там себе всю ночь представлял, а головой. Люди сложные, но они не верят в колдовство, они давно не верят в нас! Он в жизни не узнает!
– Я собираюсь ему рассказать, ввести его в семью. И как ты предлагаешь оставить его в неведении? Залить воском уши?
Джеффри поморщился, но от двери отошел.
– Просто не глупи.
Дженсен хотел бы сыпать проклятиями, но он уже не юнец, чтобы совершать подобную глупость, но сдержать рвущееся негодование все равно не мог. Практически рыкнув вместо ответа, дядю он не впечатлил, тот даже снова попытался загородить телом дверь.
– Да не буду я убивать Чада!
– Внезапное исчезновение тоже будет странным…
– Боги! – окончательно вспылил Дженсен. – Я не сделаю того, за что Джаред меня не простит!
Слова повисли в воздухе. Джеффри наверняка знал и так, насколько все серьезно у Дженсена к его человеку, но явно слышать этого не хотел. В сторону он отошел, пряча глаза и неодобрение в них.
К больнице Дженсен подъехал, уже уговорив себя сохранять спокойствие, выслушать Джареда, прежде чем делать выводы, и ни в коем случае не трогать Чада, как бы сильно ни хотелось слегка над ним поколдовать.
Место пропахло людьми насквозь, но Дженсен шел по коридору, не отвлекаясь. Может, лишь раз подумав, что собирать горе следовало бы здесь, но какая ведьма согласится. Уже поднявшись на четвертый этаж, он набрал Джареда.
– Да, – послышался взволнованный голос в трубке.
– Я приехал. Что-то случилось?
– Ничего, я сейчас спущусь…
– Не стоит, я здесь.
Дженсен положил трубку и помахал рукой Джареду через открытую дверь. Что радовало, он тут же подскочил и вполне обрадовался Дженсену. Даже никаких вопросов не задал, а ведь уже была подготовлена ложь о девушке с регистратуры, которая по одному только описанию Джареда и Чада смогла точно его направить.
– Дженсен! Ты же не сердишься?
Вот только он порадовался… Хоть Джаред и мялся и казался виноватым, Дженсен не мог до конца быть уверен, о чем тот говорит.
– Нет. Как Чад?
Видимо, ответ был выбран правильно. Джаред расцвел улыбкой, позвал его в палату к Чаду, отреагировавшему на его появление недостаточно бурно, из чего можно было сделать вывод, что тот все еще находился в дурмане заклятия. Удивительно, что такой поверхностный парень, как сосед Джареда, так легко различил магию, но тут никогда не знаешь наверняка.
– Чувак, да ты офигеть какой, – совершенно внезапно подал голос Чад.
Очень невовремя. Джаред как раз смотрел на часы, закусывал губу и явно решался что-то сказать. Его слова для Дженсена имели стократно большую ценность, чем сомнительные комплименты от его друга.
– Ого! – Джаред даже подошел к Чаду, не сводящему взгляда с Дженсена, положил руку ему на лоб и уже более обеспокоенно, чем до этого, сказал: – Он, по ходу, действительно что-то сильно запрещенное вчера надыбал. Ума не приложу что, а сам он не сознается.
– Я ничего не принимал. Просто… накатило, знаешь. Вот я осматриваю коллекцию трусиков моих бывших подружек, а вот – уже лежу на полу и размышляю о том, насколько настоящими будут глыбы бетона, если потолок на меня сейчас обрушится.
– Это не сильно обнадеживает, ты же понимаешь? – Дженсен задал этот вопрос максимально дружелюбным тоном. Даже слегка веселым, как ему казалось.
– Может, отравление? У нас в корпусе вроде даже тараканов никогда не травили, но мало ли что. Я тут приставал к доктору, он сказал, что анализы никаких веществ или интоксикации не показывают. Переутомление.
Джаред оттараторил все это как мантру. Беспокоился за Чада по-настоящему? Не верил врачам? Правильно, конечно, что не верил, но не для Дженсена.
– Джаред, где таких мужиков раздают, он прямо светится. Устрашающий весь такой, только “у-у-у” загробным голосом не хватает, – в очередной раз выдал ненужное откровение все больше теряющий связь с реальностью Чад.
И вот это уже было плохо. У Джареда челюсть просто отвисла, слов никаких не нашлось. Не сказать, что Дженсен не ожидал вопросов, но вот то, что они зародились у того в голове, надежды на длительное сокрытие тайны не вселяло.
– А здесь можно где-то купить кофе? Что-то от откровений Чада у меня в горле пересохло, – Дженсен оттянул воротник рубашки, приковав моментально внимание Джареда и, как оказалось, весьма удачно сбросил накал.
Джаред все еще очень напряженно рассмеялся, но сказал, что сейчас сходит к автомату и принесет кофе. А потом и вовсе смутился и чуть не довел до удара двинувшегося к Чаду Дженсена, вернувшись и очень смущенно спросив, какой именно кофе любит Дженсен. Так как времени нужно было максимум, Дженсен попросил капучино с тремя кусочками сахара, припомнив надпись об отсутствии оного на автомате, установленном на этом этаже.
Джаред ушел снова, и вот тут Дженсен решил времени не терять.
– Ты меня убьешь? – снова выдал неожиданное болезный.
– Нет, с чего ты взял.
– У тебя кровь с рукава капает.
Дженсен инстинктивно вытянул слегка вперед руки, повертел ими, но рукава серого легкого пиджака были чисты.
– Да у тебя галлюцинации уже пошли, – скорее сам себе ответил он и перевел взгляд на Чада. – Прости, приятель, я правда не собирался тебя вмешивать.
Чад трогательно натянул вверх простыню, которой укрылся в честь летнего потепления, и явно собрался укрыться под ней от всех неприятностей и невзгод. Скорее всего, его мозги сейчас забивались в воспоминания детства, деградируя до состояния семилетнего ребенка, стремительно сводя с ума, ведь Дженсен был рядом, чья магия сильна не по годам, и вернувшаяся память будет ему во вред. Вот голова Чада и делала, что могла, столкнувшись с неизвестной силой.
– Не обижай меня, – уже совсем по-детски пролепетал тот, и Дженсен как никогда почувствовал себя злодеем.
– Не буду. Обещаю.
Уже договорив про себя заклинание, Дженсен приложил ладонь ко лбу Чада и произнес очередные слова заклятия. Давал голове парня много-много лживых вероятностей, подменял воспоминания, наполнял мороком и сном. Этого должно хватить на много лет вперед. Возможно, к тому моменту он перестанет сопротивляться магии, тронувшей его самым неприятным из возможных способов и выкинет из головы, победит в себе желание докопаться до того, что жужжит на краю сознания.
Джареда не было долго. Дженсен успел бы наложить на Чада еще парочку заклятий, но все они были со “спецэффектами”, а первое, чему учат молодого колдуна, – использовать такое ТОЛЬКО по крайней необходимости.
Чад мирно посапывал, после такой серьезной встряски он может проспать и несколько суток, и Джареду его не разбудить. Хотя с кофе тот вернулся довольно громко. От самой двери возвестил о том, что сахара рядом с их автоматом не оказалось и ему пришлось облазить три этажа, прежде чем он смог выпросить у одной медсестрички пару кусочков. И Дженсену придется этим довольствоваться. Подавив нахлынувший стыд, Дженсен благодарно принял у Джареда стаканчик и сказав, что Чад уснул, предложил оставить его отдыхать. Никакого сопротивления предложение не встретило, и уже через двадцать минут они сидели в машине Дженсена на парковке и целовались.
***
Джаред сам себе напоминал озабоченного кролика. Упросил подвезти на собеседование, не дождался реакции нахмурившегося и замолкшего Дженсена и набросился с поцелуями. Даже страха, что их увидят, не испытывал, хотя следовало бы включить мозги. Но только мелькнувшая мысль о том, что такие импульсивные поступки могут сказаться на Дженсене, заставила Джареда отстраниться и усесться на своем сидении ровно.
– Что это было? – совершив для успокоения пару вдохов-выдохов, спросил Дженсен, глядя перед собой.
Джаред тоже не смотрел на Дженсена, потому что рисковал забить на собеседование. Собеседование!
– Эм. Мы же встречаемся, вот, захотелось…
– Я не про это. Тут, – голос Дженсена на секунду упал настолько, что ему пришлось прокашляться, что не могло не льстить. Равно как и явственное свидетельство чуть ниже пояса, на которое Джареду не стоит глазеть. Собеседование же. – Тут все понятно и я не в претензии. Что за собеседование?
– А это. На бармена. Мы же теперь встречаемся, я не могу на тебя работать.
Дженсен посмотрел на него растерянно, явно не очень понимая. Джаред был готов ко всему. Благоразумному согласию, иррациональному отрицанию того, что это отличная идея, но не к категоричному:
– Неприемлемо.
– Прости, что?
– Я на тебя-то тогда согласился чудом. Другого репетитора я просто не переживу, – Дженсен говорил это таким возмущенным тоном, словно Джаред ему в постель собирался нового репетитора пихать.
Неприятная мысль кольнула и заставила похолодеть. Нет, ну это несерьезно, ревновать к гипотетической замене себя самого, когда сам же ее и организовываешь. К тому же Дженсен показал себя ну очень уж не легкодоступным. И все же Джаред не удержался.
– Я думаю, Мак уже не нужны дополнительные занятия. Она очень умная и почти полностью нагнала программу. Достаточно, чтобы в школе не отставать.
Джаред даже не врал, а вот Дженсен и вовсе успокоился и завел машину. Они выехали со стоянки, и только потом он снова заговорил.
– Я тебя понимаю. Ты не хочешь брать у меня деньги, – несмотря на уверенность слов, тон, которым он их произнес, таковым назвать было сложно. Скорее, Дженсен все же не понимал.
– Не хочу. Конечно же, не хочу. Только подумай: ты богач, я простой студент, проще вообще уже некуда. Если я буду брать у тебя деньги…
– Я могу пойти на уступки тому, что ты считаешь правильным, но до начала учебного года ты будешь заниматься с Мак.
Джаред опешил от того, как Дженсен его перебил. Грубо, безапелляционно, но обиды не было. Они ехали дальше в тишине, а Джаред все не мог ответить на это. Его не спрашивали, ему приказывали. И только принципы в нем победили желание трахнуться с мечтой похлеще всех его мечт, как Дженсен выдавил то, что могло бы сломить волю и не влюбленного в него парня:
– Прошу.
Сквозь зубы, пялясь только на дорогу, не меняясь в лице, но сжимая руль так сильно, что белели костяшки. Тоном, в котором можно было бы диагностировать разве что примеси разных неблагородных металлов. Через себя, Дженсен попросил. Джаред не знал, почему его так проняло, но ведь ему предлагали компромисс.
– Ладно. Но оплата будет обычной для студента-репетитора. Десяти баксов в час мне хватит.
– Ты сдохнешь от голода!
Вот теперь Джаред видел, что движет Дженсеном. И это было… не мило. Вообще не мило. Страшно, по ощущениям, но заводило неслабо.
– Можешь меня покормить, но больше я не возьму! Дженсен… твою мать. Я отложил те невменяемые деньги, что ты мне уже заплатил. Я не сдохну, даже если постараюсь. А в следующем году, может, даже стипендию получу.
Дженсен зыркнул на него так, словно желал одним взглядом запихать ему в рот кляп, но промолчал. А Джаред заметил, что его везут по давно изученному адресу, а вовсе не на собеседование. И сам он никакого адреса Дженсену сообщать не спешил. Стало очень стыдно, учитывая, что до назначенного времени оставалось десять минут.
Чувствуя себя малодушной скотиной, он сполз слегка в кресле и приготовился сбрасывать звонки. Все-таки он дурак. Он влюблен, конечно, и это прокатило бы как оправдание, но дураком быть он все равно не перестал бы.
Они доехали, припарковались, а никто так и не позвонил. Выдохнув счастливо, решив, что его там не так уж и ждали, Джаред вышел из машины вслед за каким-то перенапрягшимся Дженсеном и не сразу заметил, что во дворе поместья они были не одни.
Джеффри огромной мрачной тенью выплыл вперед и надвигался, пока его не обнаружили. Настроение Джареда тут же поцеловалось с гравием под его ботинками, а из дверей выпорхнула довольная, хотя бы это радовало, Маккензи, но пробежать смогла не больше метра, ее дернуло назад. Тогда Джаред увидел поводок в руках у девочки, а через секунду, когда она стала за него тянуть, и Вестерна в розовом комбинезончике, не поднимающего попу ни в какую, как бы Мак ни старалась.
Джаред случайно мазнул взглядом по превратившемуся в каменную статую Дженсену и напрягся сам. Ну да, неприятно, хотелось уединения, много секса, может, даже на кухонном столе, а тут светила семейная прогулка по парку, в лучшем случае, и тяжелый разговор – в худшем.
Джеффри же удивил желанной альтернативой:
– Я везу Маккензи в Диснейленд, а Вестерн едет в отель для собак.
Хмуро выдал самую счастливую весть сегодняшнего дня и прошел мимо них. Как оказалось – к чемоданам, которые Джаред каким-то образом не заметил. Зато он заметил, как сильно удивился Дженсен, но сам не мог не радоваться. И тихо, по-семейному внезапно возлюбить мрачного дядю Дженсена.
– Всего на день, но я так хотела! Ты вечно бузил, придумывал миллион отговорок, а дядя Джефф просто взял и согласился, – выражение лица Мак, пока она это говорила, было таким, что ему катастрофически не хватало еще и высунотого язычка.
Но Джаред ее уже любил. Сильнее просто некуда. А еще очень хотел, чтобы они насладились по полной поездкой, и как можно скорее. Вот только Вестерна ни в какую гостиницу отдавать не следовало…
– А зачем Вестерна в собачий отель?
– Ему там нравится, – все-таки соизволил отмереть Дженсен и пошел помогать Мак с Вестерном.
Тот тут же перестал упираться, но прижал уши, хвост и всем видом выражал нежелание отправляться в собачий пансион.
– Не очень похоже. Давайте я с ним посижу?
Джаред не успел приготовиться отбивать собаку от необходимости ехать в гостиницу, как подъехало такси. Маккензи в ту же секунду забыла про Вестерна и практически нырнула на заднее сиденье. Диснейленд? Серьезно? И Дженсен не мог устроить ребенку праздник? Пока Джаред думал эту недлинную мысль, Джеффри запихнул чемодан и дорожную сумку в багажник такси, перепугав водителя, попытавшегося помочь, свирепым взглядом, и сам тоже уселся внутрь. Уже оттуда пробасив Дженсену:
– Даже спорить не буду с этим человеком.
Может, Джареду и показалось, но как-то последнее слово звучало унизительно.
***
В дом они зашли только минут пятнадцать спустя. Вестерн прыгал сначала вокруг них, раздражая взгляд своим розовым костюмчиком, а потом Джаред решил, что для костюма на улице слишком жарко, Маккензи уехала, ну, и предположил, что сам Дженсен не фанат одежды для животных. Ответить на это он не успел, зато сам Джаред успел потянуть руки к молнии на спине химера, но тот вспомнил инструкции и убежал в сад. Некоторое время Дженсену пришлось потратить на убеждение своего человека в том, что собака не просто самостоятельная, но и дырку в заборе залатали.
Тогда они оказались хотя бы чуточку дальше от потенциального чистосердечного признания, но все равно в опасной близости.
Джаред нервничал. Дженсен ему вторил, но скорее из-за непрозрачного намека Джеффри на то, что должно случиться в его и Мак отсутствие. Дженсен должен выбрать окончательно.
– Ну-у-у… и вот мы наедине. Даже твоя собака на время дала нам уединиться. Воспользуемся? – Джаред сказал это, плюхаясь на диван.
Он явно желал выглядеть нахально, соблазнительно, но смотрелся смущенным девственником. Ах, да… отчасти же так и было. А еще он уже разрешил Дженсену все. Сдержанность растаяла без следа, как только в памяти вспыхнуло желанное “да”.
– В душ пойдешь?
– Ага, я мигом.
– Я буду в своей спальне. Найдешь?
– Не сомневайся.
Дженсен проводил Джареда взглядом, с трудом преодолел желание пойти за ним и практически взбежал по лестнице к себе.
Проверил секретер. Надежно заперт вместе с тремя старинными магическими фолиантами, письмами и книгой, которую уже пару лет переписывает сам Дженсен. Его детище. Каждое заклинание, которое он туда вносит с добавками от себя приобретает и капельку его силы. За этой книгой еще будут охотиться колдуны лет через сто. И ее не должен увидеть Джаред. Лучше бы никогда, ведь Дженсен додумался подписать обложку человеческой кровью. Донорской, это будет его защитой, когда Джаред узнает, но кровью. Дурак, какой же он был дурак каких-то десять лет назад. Только Джеффри тогда остановил его от настоящего жертвоприношения.
Дженсен тряхнул головой, выбрасывая лишние мысли. Сейчас нужно озаботиться другим. А уж скелеты по шкафам потом будет перепрятывать.
Из прикроватной тумбочки Дженсен достал смазку и презервативы. Бросил на постель и скачками переместился в душ. Ему самому бы освежиться. Голову освежить, в первую очередь.
Помылся он с такой скоростью, что осталось время и на волнение. Смазку перепрятал под подушку, побоявшись показаться излишне агрессивным. Несмотря на озвученные ранее Джаредом желания, Дженсен был не уверен, что они не изменились. Он как раз осматривал комнату на предмет случайно забытых костей или черных свечей. Вроде все было чисто, но сердце с каждой секундой все равно ускоряло бег. Пока не вошел Джаред.
– Ты зачем джинсы нацепил?
– Э-э-э… – Дженсен не нашелся с ответом, поэтому просто повернулся на голос входящего и запирающего за собой дверь Джареда.
Тот уже даже шагнул навстречу, но, резко что-то вспомнив, повернулся и подпер дверь стоявшим рядом с ней стулом.
Дженсена прошиб холодный пот. Стул загораживал рычаг. Не потайной, хоть и замаскированный под переключатель, он отодвигал в сторону шкаф. Там располагалась обычная библиотека, ее Джеффри оборудовал для Дженсена, еще когда были живы его родители, чтобы не раздражать их книгами далеко не о магии. Вот только потайной шкаф есть потайной шкаф, а Джаред сейчас не должен сомневаться вообще ни в чем, чтобы не случилось приступа, как у Чада.
– Ты тоже не в полотенце явился, – ляпнул первое же, что пришло в голову, лишь бы вернуть внимание Джареда себе.
– Ну, нет. Не дождешься. Статистика подсказывает, что она против нашего с тобой секса. Могу поспорить, стоило мне пренебречь хотя бы футболкой, так обязательно вернулась бы твоя несовершеннолетняя сестра, забыв, ну не знаю, свою куклу Барби.
Дженсен открыл рот. В основном, не под впечатлением от весьма недалекой от истины теории, а под впечатлением от того, как быстро в процессе раздевался Джаред.
– Мак не играет в кукол, – вот и все, что смог сказать Дженсен, когда Джаред, восхитительный без футболки Джаред, расстегнул ширинку и стал не спеша стягивать штаны дальше, демонстрируя блядскую дорожку вниз без малейшего намека на трусы.
– Между нами много недоговоренного. Хотя бы этот твой приказ…
– Я не то имел в виду, – тут же попытался оправдаться Дженсен, хотя сам прекрасно осознавал, что запрещал Джареду работать, не успев толком вступить в права владения им.
– То, но я не буду беситься. Честно. Но и обсуждать твою сестру сейчас не собираюсь.
– Да без проблем, – прохрипел Дженсен и сделал шаг вперед.
Кто вообще это выдержит. Смотреть на объект такого страстного желания и держать руки при себе. Оказавшись рядом, такой же полуголый, как и Джаред, разве что с застегнутой ширинкой, Дженсен положил руку ему на загривок и резко притянул к себе. Не встретив никакого сопротивления и только ощутив, как его обернуло длинными теплыми руками, которые тут же зашарили по телу, позволил себе потерять голову в поцелуе.
Никогда раньше легкое, короткое скольжение языков, их столкновение и губы на собственных губах не ощущались божественным благословением. Дженсен всегда горел страстным желанием получить удовольствие и никогда не приоткрывал глаза, чтобы узнать, жмурится ли в поцелуе партнер. А Джаред жмурился. Даже его вздернутый нос шел бугорками, придавая схожесть то ли с лисом, то ли с хищной кошкой. Он углублял поцелуй и выглядел так, словно ему больно.
Дженсен мягко отстранился, полностью открыл глаза и всмотрелся в лицо Джареда. Тот уставился на него озадаченно, смущенно, тяжело дыша, а потом опустил взгляд и руку, сжав его через джинсы.
Дженсен взглянул бы на того параноика, который и после этого сомневался бы в полном согласии своего партнера на секс.
Вот только бросать Джареда на кровать, наверное, не стоило. Он ойкнул, смотрел глазами блюдцами, но когда Дженсен дернул за края джинсов, стягивая их вниз по бедрам, обнажая вовсю твердый и так выглядывавший из расстегнутой ширинки член, снова отвлекся. Приподнявшись на локтях, уже полностью обнаженный, он впился в него взглядом.
И Дженсен не отказал ему в небольшом представлении, прекрасно понимая, насколько хорош, и степень, в которую возводит его красоту влюбленность Джареда. Наверное, он ему сейчас казался почти богом красоты. По открывшемуся рту и поплывшему взгляду можно было делать однозначные выводы.
Полностью обнажившись, он переступил через валявшуюся на полу одежду и забрался сверху.
– Ух ты! У тебя глаза просто потрясающе нереального зеленого цвета.
У Дженсена на хребте встала бы шерсть дыбом, будь она у него. Но ничто уже не могло его остановить. Укладываясь сверху, коротко целуя Джареда то в плечо, то в шею, то в нос, он шепнул:
– Нет уж. Здесь и сейчас все реально. Полностью.
И припал к желанным губам. Джаред встретил его охотно, позволил себя подмять, не подозревая, что сопротивление все равно не дало бы плодов, и начал охотно отвечать, утягивая, как в водоворот, в сумасшедше страстный поцелуй.
***
Между ними все скакало взбесившейся лошадью. То нежные ласки, то порнушное представление, то бешеная страсть. Джареда словно жгло изнутри, и только губы Дженсена дарили спасительную прохладу и одновременно разводили этот огонь.
Член стоял до боли, упираясь в живот Дженсена, сочился смазкой настолько щедро, что Джаред смутился бы, заметь он это до того, как его попытались перевернуть на живот.
– То есть прям так? Без выяснений, как я предпочитаю?
– Ты никак не предпочитаешь, ты этого не делал, – не снижая напора, проговорил Дженсен и чмокнул в плечо.
– Чего я только не не делал...
Джаред нервничал и хотел бы, чтобы события неслись не так оголтело. Может, хотел еще немного просто поцеловаться, а может, элементарно не хотел мордой в подушку. Он не анализировал, пихнул Дженсена шутливо, но получилось довольно сильно. И это все равно не сдвинуло того с места. Разве что пытаться поставить Джареда раком перестал. А глаза все сияли. Джаред казался самому себе психом с этим заявлением. Нет чтобы подивиться довольно толстому члену или предусмотрительности. Это же почти клад, то, что он нашел под подушкой. Не тюбик, бутылку смазки!
Но Джареда удивили только глаза. Он не мог на них сосредоточиться, он не мог в них толком смотреть, зато сгорать от плотского желания ему точно ничто не мешало.
В реальность же вернул резкий рывок. Дженсен с каким-то совершенно животным рыком таки перевернул его и ткнул в подушку, наваливаясь сверху.
– Ну нихрена себе, – выдохнул придавленный Джаред и попытался дернуться. Удалось только вздернуть задницу и покраснеть от ощущения, как между ягодиц удобно потерлись членом.
– Поверь, у меня такие же чувства.
Дженсен лизнул его плечо от косточки к позвонкам, там и остался, перебирая завитки волос губами или целуя открытую шею. Джаред пытался не зажиматься, хотя и было довольно щекотно, пытался как-то участвовать, но Дженсен распластался на нем сверху, беззастенчиво вклинившись своими бедрами ему между ног. Блокировал любые усилия Джареда более или менее пошевелиться.
– Черт, Дженс-с-с, – имя пришлось закончить шипением, потому что кое-кто неслабо куснул за загривок. – Охренел! Это даже не засос.
– Тебе понравилось. Я чувствую, – мурлыкнул ему в шею Дженсен и зализал место укуса.
– Ладно. Может, и понравилось, – Джаред повернул голову, пытаясь через плечо глянуть на Дженсена, но отвлекся на руку – сильную, мускулистую, мужскую, блядь, руку, скользнувшую под подушку и вынырнувшую оттуда уже с добычей.
Класс. Вот очень вовремя паника. Надо было все же раздвигать ноги перед парнями, когда он еще мог считаться тинэйджером. Может, тогда бы он не чувствовал себя так странно сейчас.
– Эй, я буду аккуратно, – на ухо, щекоча теплым дыханием, шепнул Дженсен.
– Может, ты мне перевернуться хоть дашь? Навалился всей тушей, а и не скажешь, что такой тяжеленный.
– По мне вообще… не скажешь. Не дам.
– Что? – Джаред чисто инстинктивно дернулся, потому что в этот же момент скользкие пальцы коснулись его с самым откровенным намеком на свете.
– Будем так в первый раз, не то заколдую.
Пальцы уже обмазали и помассировали края достаточно. Дженсен еще раз чмокнул его в плечо и нырнул указательным внутрь. Джареду – по ощущениям – хватило бы и одного, чтобы быть совершенно наполненным. Учитывая, что как бы он ни сжимался, хотя и старался расслабиться, палец все равно проникал внутрь, раздвигал чувствительные стенки, скользил немного туда и обратно. Неумолимо, не останавливаясь, когда Джаред предпочел бы переждать, совершенно непохоже на то, как получалось с самим собой. И больше просто не поместилось бы! Джаред обязательно стал бы это утверждать, если бы произнесенные вслух Дженсеном слова не сделали свое дело, немного отвлекая.
– Ну да, конечно. Отвлекай меня, я же кисейная барыш!.. Охренел?!
Дженсен хрипло рассмеялся, разводя два пальца в заднице Джареда, которые впихнул хоть и плавно, но все же разом и до конца без особого предупреждения. Он перетек, иначе это и не ощущалось, по спине и впился довольно жестким поцелуем в загривок, отвлекая от ощущений снизу на этот раз и правда качественно.
Джаред не выдержал и изогнулся всей спиной, выставляясь, подставляясь. Его разрабатывали, не отрываясь; руку Дженсена, на которой тот держал свой вес, Джаред зажимал под левой подмышкой, бедром чувствовал стояк Дженсена и клясться мог, что уже полностью готов и снова хочет больше, чем думает.
– Эй, – не выдержав тщательной растяжки со слишком аккуратным поглаживанием простаты. – Я в душе часто так дрочу. Выдавливаю побольше геля на пальцы, вгоняю их в себя, как получится, и надрачиваю простату и уж два-то мне прекрасно знакомы, давай уже дальше.
Лицо Джареда, которое он предусмотрительно спрятал в изгибе локтя, даже по ощущениям горело красным цветом. А уж когда Дженсен за спиной сдавленно простонал и убрался отовсюду, через секунду щелкнув открывшейся крышечкой лубриканта, наверняка себя смазывал, тогда Джаред решил, что и сам не хочет к Дженсену поворачиваться лицом. Подтянувшись, приподняв бедра и сунув под них подушку, в которую только что утыкался носом, Джаред спрятал лицо в согнутых руках, напрягся всем телом и вздрогнул так же, от души, когда между лопаток его огладили широкой ладонью.
– Расслабься, – голос Дженсена звучал глухо и возбужденно.
– Изо всех сил это и делаю.
– А я сдерживаюсь из последних. Расслабься.
Дженсен вернулся весь и разом, и в задницу тоже, только уже не пальцами. С “ох” на выдохе Джаред принял его чуть ли не до конца. Пока не напрягся, а напрягся он сразу, как осознал происходящее.
– Черт!
– Эй, все нормально, – Дженсен поцеловал в затылок и слегка двинулся назад, чтобы въехать в этот раз еще чуть дальше. – Мне тоже странно.
– Дженс-с-с, – закончив шипением, простонал Джаред, ощущая, что в него вошли по самые яйца. – Заткнись!
Спавший было стояк начал возвращаться, стоило Дженсену послушаться, легко рассмеявшись в шею, и перейти к поцелуям и мелким мерным движениям.
Скользко, ритмично, безостановочно – Дженсен поддавал иногда слишком уж, и тогда Джаред не мог удержать свистящих хрипов. Изнутри распирало, удовольствие от наполненности, от близости Дженсена гасилось реально странными ощущениями от непривычного вторжения.
И все бы прошло не очень, если бы в момент, когда Джаред решил немного повилять задницей, чтобы усилить давление на простату, Дженсен не сорвался. Оказалось, тот и правда держался из последних сил. Нежность, в которой Джаред утопал, внезапно растворилась, сменившись чем-то непонятным.
Джаред попытался оглянуться через плечо и был жестко вдавлен в кровать. Дженсен обхватил предплечья ладонями, сжимая ими до боли, и въехал внутрь до конца. Резким толчком, прошивая ощущениями до кончиков пальцев.
Какая-то секунда – и он уже, не выходя, вздернул его на колени, и они бы полетели нахрен с постели, но Джаред уперся руками в стену над подголовником и на этот раз значительно сильнее охнул. Дженсен вколачивался под не самым удобным углом, подрачивал ему одной рукой, а второй так вцепился в бедро, что там уже наливался синяк. А Джаред только и мог, что сдерживать стоны.
– Прости. Сейчас. Не могу, – пробормотал Дженсен ему в шею и кончил с протяжным стоном, сжимая член и утаскивая Джареда с собой.
На влажные простыни они не опустились, рухнули. Джаред раздраженно столкнул с себя Дженсена и, наконец, навалился на него сам, вглядываясь в довольно-виноватое веснушчатое лицо.
– Ты и в половину не такой нежный, как пытался прикинуться.
– А ты в два раза горячее, чем я ожидал, – Дженсен улыбнулся мягко, протянул руку и запутался в волосах Джареда, ероша их в странном подобии ласки.
– Мне понравилось, – решил не лукавить Джаред и был притянут в поцелуй вместо ответа.
***
В душе Джаред на этот раз застрял. Сам, уже помывшийся, разморенный прекрасным сексом, Дженсен валялся на смятых простынях, лениво обдумывая, что не отказался бы еще от захода, но в ответном желании сомневался, припомнив, как Джаред ойкнул, встав с кровати, и одарил гневным взглядом. Не сдержался, да. А кто бы сдержался? Дженсен так и спросил Джареда, знает ли тот святых, которые удержали бы темперамент в штанах, когда перед ними такое великолепие. Джаред выглядел польщенным, но выходить из ванной комнаты все равно не спешил.
Мысли вяло ворочались в голове, одна другой краше. И все не о том. Пора было уже собрать себя в кулак и пойти вытащить свою любовь из душевой кабинки, отсосать ему в качестве извинения за излишне грубый, хоть и очень понравившийся обоим секс и идти варить очередное зелье.
Дженсен простонал. Он уже ненавидел это. Как последняя уда или просто ведьма-неудачница, он проводил последний месяц за приготовлением разнообразных зелий. Мать семейства, гори оно в пламени, не иначе.
– Слушай, а у вас для Вестерна собачья дверка или что? – вытирая волосы полотенцем, в одних незастегнутых джинсах вывалился из ванной совершенно внезапный Джаред.
Настолько внезапный, что Дженсен растерялся и сказал правду.
– Нет. Я оставляю в коридоре открытым окно.
– Очень смешно. Может, пойдем поищем твоего питомца, о котором я волнуюсь больше, чем ты?
Дженсен, чье сердце только сейчас пустилось вскачь и тут же притормозило, в осознании, что пронесло, соскреб себя срочно с постели и подошел к Джареду, чтобы обнять и попытаться съехать с темы химера. Вот уж что, а видеть крылья совсем не собаки кое-кому рановато.
– А может, я пойду, просто загоню его спать, вернусь сюда и застану тебя на подушках, наполовину накрытым одеялом, с высунутой из-под него ногой, и мы поиграем в чудовище из шкафа?
Дженсен удивился сам себе. Раньше он не страдал от подобных романтически-идиотических желаний. Но Джаред, похоже, идею оценил. Кивнул, отступил на пару шагов к кровати, развернулся и простым слитным движением стянул с себя штаны. На не успевшие остыть простыни он прыгал уточкой и казался моложе своего возраста лет на пять точно.
Но покинув комнату и немного сбросив с себя очарование этого человека, Дженсен спустился на первый этаж. Вестерн, конечно же, уже лежал на диване и мирно спал, залетев в открытое коридорное окно, но для убедительности Дженсен подошел к двери и открыл ее только для того, чтобы погромче закрыть.
На улице уже стемнело. Это же сколько они провели в постели? По ощущениям, не больше десяти минут, по освещенности улицы – не меньше полутора часов.
– Ну что, готов поцокать лапами, не переступая порога спальни, и больше Джареду на глаза не попадаться?
Вестерн поднял голову с дивана, слегка ее наклонил и стал выглядеть потешным болванчиком, когда повторил наклон уже в другую сторону и потом обратно. Смачно, со звуком зевнул и снова улегся поудобней, а Дженсен взял первую попавшуюся обрядную чашу и вино из бара. Вообще, ему бы остановиться, они с Джаредом связаны уже всеми возможными и невозможными способами, нужно закреплять, каким-то образом заставить Джареда полюбить себя настолько, чтобы можно было рассказать обо всем и быть уверенным, что никуда его не пошлют, а поймут и примут.
Уже поднимаясь по ступенькам, Дженсен оценивал свои шансы как “выше среднего”. Секс Джареду точно понравился, это Дженсен не чувствовал – знал. Джаред принимал в себя не только его член, но и его магию. Поддавался, не противился даже на подсознательном уровне. Настолько, что та сама стала вырываться из Дженсена, чтобы приголубить того, кто мил её источнику. А ведь и правда, он вполне мог и заколдовать Джареда, даже не зная этого, просто на пике удовольствия стоило тому взглянуть в глаза – и все. Учитывая, что, вбиваясь в Джареда, он мог думать только о том, что хочет владеть им безраздельно, чтобы даже все мысли были только его, то последствия такого спонтанного колдовства расхлебывались бы годами. Конечно, при условии, что едва зародившиеся отношения удалось бы сохранить.
Неприятные раздумья слегка подпортили настроение, но стоило ему открыть дверь в собственную спальню и увидеть, что Джаред лежит в точности, как договорились, да еще бонусом, судя по острому возбуждению, ударившему Дженсена по нервам, очень хочет продолжения банкета, все они вернулись к сексу. Дженсен не отказался бы, даже явись его бывшая невеста сейчас на порог. Забаррикадировал бы комнату, и все. Бейся, сколько влезет.
– Ну как там Вестерн?
– Сидел под дверью, сейчас уже спит.
– Ты его хоть покормил? – Джаред посмотрел ему за спину, словно мог увидеть что-то в коридоре, где по паркету уже цокал химер.
– И об этом меня спрашивает человек, угощавший его буррито? – Дженсен дернул бровью и остался доволен произведенным впечатлением.
Джаред взвился в постели, сел. Растрепанный, с засосом на плече, он смотрелся аппетитнее кексика в голодную пору, а возмущение пополам со смущением придавали ни с чем не сравнимый вкус.
– Меня упрекает человек, вырядивший добермана в розовый чихуяхуевский костюм!
– Что?
Наверное, по его лицу было незаметно, что претензии он не понял, потому что Джаред заржал, явно ожидая, что к нему присоединятся. Впрочем, он не ошибся, да и смеялся так заразительно, что Дженсен улыбался ровно до тех пор, пока не разделся снова и не влез под одеяло.
– Ну так как? Будем играть? – с все еще блуждающей по губам улыбкой спросил Джаред, приподнявшись на локте.
– Будем, – коротко ответил Дженсен и сделал то, что должен.
В своем внутреннем мире не просто должен – обязан. В секунду опрокинув Джареда на лопатки, он снова втерся ему между ног, толкнулся пару раз, обозначая намерения, и со стоном изголодавшегося по сексу психа припал к губам любовника, стоило тому ответить согласием. Чуть развести самостоятельно бедра, чуть коснуться в ответ, принять и поучаствовать в том трахе языками, который у них сейчас шел за поцелуй.
В этот раз они пробовали миссионерскую позу. Дженсен уже лучше себя контролировал, хотя глядя на открытые, смотрящие в никуда глаза Джареда, на его влажные от постоянных, разрываемых лишь ненадолго, поцелуев губы, уже не был уверен в себе, как в начале. Но ни за что не прервался бы и на секунду.
Теснота вокруг члена, само осознание, что так Джареда никто не брал, будоражили, но больше всего Дженсена вело от открытости, от полного контакта. Не сдержавшись, он опустился сверху, не желая дальше держать свой вес на руках, нуждаясь в дополнительной площади соприкосновений. И когда разгоряченная кожа заскользила по крепкой груди Джареда и тот сам обнял его за шею, позволяя драть себя практически, расслабляясь, полностью доверяясь, вот тогда Дженсена сорвало.
И это снова вышло грубо.
– Собственник и деспот, – часом позже, уже после того, как Дженсен отсосал Джареду еще и в душе, а потом и снова в постели, выдоив досуха, буркнул тот.
– Не отрицаю.
– А еще ты охренеть какой страстный. Чего не сказал бы по твоей вечной отмороженности никто…
– Эй, у меня есть бывшие девушки. Они со мной тоже спали.
– Я сделаю вид, что их никогда не существовало, – сонно улыбаясь в подушку, промямлил Джаред в ответ и попытался уснуть.
Дженсену хотелось еще, что было вполне естественно для колдуна, прошедшего обряд, сохраняющий молодость, силу, здоровье. Такой секс-марафон воспринимался как удар по самочувствию, и организм восстанавливался молниеносно. А когда по телу гуляет вовсе не плотское желание трахнуться, а вполне себе полноценная влюбленность с жаждой быть ближе, больше, еще и еще, тогда остается только подрочить в душе, чтобы не затрахать своего партнера до смерти.
Чудесно.
Дженсен вылез из кровати, убедившись, что Джаред крепко спит, и пошел снимать напряжение в ванную комнату на первом этаже, чтобы не будить шумом воды одного сладко спящего, слишком слабого для того, чтобы быть парой колдуну, человека.
***
Джаред проснулся от света. Открытые нараспашку окна, свежий утренний воздух и мягкое, еще не жаркое солнышко – они сделали это утро не просто счастливым, а лучшим в его жизни. Слегка потянувшись, но все равно потревожив уснувшего в неудобной позе рядом Дженсена, он выбрался из кровати.
Задница болела. Прямо болела, хотя и не настолько, чтобы не попытаться в романтическом порыве притащить Дженсену кофе в постель. К тому же он теперь знает, какой тот любит.
Натянув на всякий случай и джинсы, и футболку, и даже рубашку сверху не забыв накинуть, Джаред пошлепал босиком. Тепло, да и в доме вылизано настолько, что сложно было отказать себе в удовольствии и не пошляться босоногим. К тому же в своей комнате в общежитии такой променад мог быть чреват то ли скрепкой в ноге, то ли пивной крышкой. И это если не считать, что Чад ронял на пол и не спешил поднимать, автоматически присваивая новое место уроненному предмету, всё, вплоть до ручек, рубашек, носков, своей бритвы и лезвий к ней.
Джаред жил на минном поле! Ничто не могло помешать ему наслаждаться сейчас.
Кухню он нашел быстро, как и кофе с сахаром в одном из шкафов. Поглазел некоторое время в забитый до краев вот просто всем холодильник, потом доделал кофе на двоих и, уже собравшись аккуратно двинуть назад в спальню, увидел Вестерна.
Несчастный пес несчастным не выглядел. Спал без задних ног на диване, выставив пузо кверху, извернувшись немыслимой дугой, и с языком, вывалившимся из пасти. Несколько устрашающее зрелище, но Джаред остался непреклонен. Может, своих собак у него и не было, но он точно знал, что летом псу в таком комбинезоне должно быть не просто неуютно – он должен ощущать себя как в микроволновке! А это жестоко.
Джаред только и успел, что поставить чашки на стол и сделать шаг к дивану, как пес проснулся.
– Эй, приятель, не кусай меня только, – Джаред поднял руки в жесте мира, и Вестерн перевернулся на пузо, не сводя с них внимательного взгляда. – Ну и отлично. Пойдем. Я отведу тебя к хозяину, и мы с ним вместе, поверь, я уговорю, снимем с тебя этот розовый ужас.
Пришлось даже отпрыгнуть. Такой паники у животного он не видел никогда. Вестерн словно взлетел над диваном, перебирая лапами так скоро, что впору начинать подсчитывать, сколько придется отдавать за его испорченную обивку. Джаред еще даже осознать не успел сам факт, как пес унесся, сверкая лапами, по незнакомому Джареду коридору. Гнаться за испуганным животным было бесполезно, а вот оценить ущерб стоило.
Кожа, твою мать. Наверняка дорогущая… Ему придется расплачиваться почками.
Джаред протяжно застонал и собрался уже провалиться на месте, но из-за спины раздался вполне веселый голос Дженсена:
– Он не дастся тебе в руки, пока я не разрешу. Смирись.
– Я вот как раз обдумываю, который орган мне продавать первым, глядя на твой диван. Поверь, только что у меня произошло полное смирение.
Дженсен хохотнул, подошел и обнял сзади, без ужаса смотря на исполосованную кожу подлокотников.
– Это мелочи. Джеффри вернется и поправит.
– Черт. Скажи мне сразу, сколько будет стоить ремонт, – Джаред закрыл злаза, нежась в объятии и сходя с ума от того, какой Дженсен идеальный.
Таких вообще не может быть. Но то, как он напрягся, тоже не скрылось от Джареда. Разглядел, должно быть, что Джаред с Вестерном сотворили с обивкой.
– Ты же не попытаешься оплатить то, что натворил Вестерн? Это моя собака, если ты вдруг не заметил.
– Черт. Может быть, я тебя придумал? Ну, не бывает таких! – без обычной экспрессии, но все же с чувством высказал недавние мысли Джаред, развернулся в объятии и впился требовательным поцелуем в губы того, кого быть не может.
– Это тебе только кажется так, – едва их языки прекратили борьбу, ответил Дженсен.
– Думаю, я достаточно тебя знаю, чтобы судить...
Джаред на самом деле не особо хотел продолжать дискуссию, поэтому с радостью заткнулся с помощью очень настойчивого рта Дженсена.
Кофе предсказуемо остыл, отсос на кухонном столе не менее ожидаемо оказался пределом мечтаний на это утро, а неожиданные сборы к Чаду в больницу – действительно неожиданными. Дженсен даже завез его в общагу, чтобы Джаред мог переодеться. Подниматься с ним не стал, дабы не портить репутацию, словно Джаред о ней вообще знал до этого момента, а когда тот спустился, то угостил хот-догами.
Джаред щипал себя так, чтобы Дженсен не видел, но все равно не просыпался. И даже в больнице, где им сказали, что Чаду стало намного лучше и на следующий день он может быть полностью свободен.
Все было слишком великолепно, чтобы быть правдой, а ведь Джаред обоснованно считал себя конченым оптимистом. Именно эти сомнения он и высказал Дженсену, когда вечером тот заказал ужин из китайской забегаловки и разместился с Джаредом сразу в спальне.
Реакция Дженсена была, в общем-то, предсказуема, и Джаред притворно обиделся.
– Чего ты ржешь! Я простой парень, мне стремно!
– Джаред, я отодрал тебя как насильник в подворотне, разве что только не поскупился на предварительные ласки и смазку, а ты меня идеализируешь?
Дженсен улыбался так, что оставаться серьезным не получалось, и Джаред улыбался в ответ, хотя был предельно серьезен.
– Я не идеализирую. И да, моя задница в порядке, спасибо, что спросил. Просто… это нереально. Дело даже не в том, что ты меня обхаживаешь, как обхаживал бы женщину…
– Поверь, я ни за одной так не вился, – Дженсен уселся по-турецки, облокотившись спиной на подголовник, отхлебнул из стремной чаши, что притащил вместо кружек, вина, до которого они так и не добрались прошлой ночью, и продолжил: – А за парнями даже не пробовал. Но ты стоишь приложенных усилий.
– Да я не про то… кстати, вино слишком крепкое, меня уже несет. Ты ведешь себя так, словно впереди меня ждет большая и жирная жопа. Обнаружится жена, семеро детишек, ты окажешься изменщиком, каких искать, извращенцем или еще что. Чего мелочиться! Может, ты каждое утро сбриваешь синюю бороду и в чулане хранишь своих забальзамированных бывших любовниц.
Джаред чувствовал, что ему хватит, но Дженсен так протягивал эту чашу, а уж как повел себя, когда Джаред попытался первый раз отказаться в надежде сохранить трезвость мышления. Поил вином с рук, устроил целое порно-шоу с этим гребаным не то бокалом, не то блюдцем, который бесил Джареда неимоверно уже тем, что он дико боялся пролить красное содержимое на кровать и подредактировать цветовую гамму постельного белья. Нет. Он точно обойдется без романтической стирки на двоих. Или, того хуже, заявления от Дженсена о том, что можно и не стирать… и не платить.
Мысли в голове Джареда окончательно запутались, наскакивая друг на друга. Он отдал чашу Дженсену, невнятно попросил убрать ее нафиг и уснул у него на коленке, на грани сознания еще чувствуя, как его подтягивают выше, раздевают до конца и укладывают гораздо удобней.
***
Чувствовать себя дерьмом было для Дженсена в целом в новинку, но уже не так гадко, как в самом начале. Он привязывал Джареда к себе железными канатами, без явного однозначного согласия объекта своей пагубной страсти и оправдывал себя в собственных глазах тем, что только это удерживает его от еще более мерзких поступков.
Джаред доверчиво заснул в его постели, одурманенный обрядом, разделивший с Дженсеном вино, как разделит яд, если Дженсен его однажды выпьет. Простейший ритуал связывания жизни работает во все стороны, питается из колдуна, навязавшего его, и не терпит угрызений совести.
Продержится месяц, если повезет. Не больше. Все в Дженсене исходило виной. Хотелось разбудить Джареда и рассказать, что все это необходимо. Не ритуалы, но быть рядом. Другое дело, что Дженсен не верит, что Джаред будет. Поймет. Чего стоит хотя бы ожидание раскрытия всех деяний? Рассказать, что сначала стер память, а потом, трахая в первый раз, исходил колдовскими чарами, и теперь затрудняется ответить, какими именно? И про вино рассказать? Это же связывание, лишение свободы выбора. Дженсен выбирает за него. О да, Джаред будет рад.
Дженсен усмехнулся и выбрался из кровати. Его разум ритуал не так одурманил, к тому же сил ему доставало разорвать заклинание по желанию, если бы таковое возникло. На самом деле, если бы можно было провести обряд полного связывания, не ставя о нем в известность партнера, он бы и это сделал. Все что угодно, только бы Джаред не узнал.
Дженсен подошел к секретеру, выдвинул один из ящичков, отпирающихся не ключом, а завязанных на магию, и достал маленькую записную книжку. Старинный переплет, ветхие, но защищенные нерушимой силой страницы. Она когда-то принадлежала одному из его предков, и в ней были написаны темные заклинания. Как вызвать тайфун, наслать голод, поднять огонь из земли и вой ветра. Совсем маленьким Дженсен выбрал ее, потому что его манила сама суть этого колдовства. Маккензи тоже тяготеет к разрушениям. Ее магия тяготеет. Она такой родилась.
Дженсен на секунду представил, как подходит назначенный день, съезжаются разные твари со всего света, все, кто захочет. Может быть, большинству будет все равно, а может, его персона и, что намного хуже, персона Джареда заинтересует почти всех. Не угадаешь. Как бы со скрипом в колдовском мире не принимали людей, но толерантность подавляющей части поражала.
Значит, проблемы будут со стороны Джареда.
Дженсен потер виски. Никогда еще паранойя не цвела в нем таким буйным цветом.
Джеффри с Маккензи вернулись внезапно. Из-за того, что с Чадом уже все было в порядке, а экзаменов и уроков у Джареда не планировалось еще пару месяцев, они провели пару дней банально в постели. Вылезали иногда на диван, иногда на кухонный стол. Джаред еще несколько раз порывался освободить Вестерна от унизительного костюма, а Дженсен прекратил портить совместное времяпрепровождение связывающими ритуалами и наслаждался сексом и просмотром телевизора. В основном, сексом, конечно, но пока они пялились в ящик, Джаред неплохо восстанавливался, и можно было взять его еще раз без боязни переборщить, поэтому все фильмы Дженсену понравились, хотя их названия он и не запомнил.
Джеффри предсказуемо не пришлось по сердцу то, что Джареда он застал счастливым и в объятиях Дженсена на его любимом диване, но больше шока получил все же Джаред, отлетевший в сторону чуть ли не на метр и упавший на ковер, но успевший принять на полу независимый вид, хотя на его шее алел засос, а губы выглядели окончательно зацелованными.
– Дженсен! Это было совершенно офигенно! Дядя Джеффри отныне мой любимый родственник, а ты конченый бука! – Мак высказалась, пролетая мимо в свою комнату и выглядя счастливой и незаинтересованной.
Вообще, Дженсен бы посмотрел еще на смущенного Джареда, но тот уже взял себя в руки и сел рядом на диван. На впечатляющем расстоянии, но все же сел. Джеффри проводил взглядом Маккензи, все еще продолжая стоять в дверном проеме и только после этого перевел тяжелый взгляд на них.
– Я звонил сорок четыре раза за эти дни, – тихо произнес он.
– О, – Дженсен протянул бы звук, чтобы дать себе время обдумать дальнейшие слова, но в голову все равно ничего не шло.
Где, вообще, он последний раз видел свой телефон? А неотвеченные? Вроде он что-то слышал… но Джаред был так близко, легко поддавался, где бы Дженсену ни приспичивало, и телефон в этих сценах точно не участвовал. Дженсен поднял глаза к потолку, пытаясь сосредоточиться и что-то придумать, но в голове царила блаженная счастливая пустота.
– Да соври ты уже что-нибудь! – не выдержал паузы Джеффри и практически прошипел свое предложение.
Джаред в это время старался слиться с диваном, и Дженсен среагировал, как получилось:
– Я не слышал звонка.
– Даже не сомневался. Смотри-ка, и без вранья обошелся.
Джеффри бормотал еще что-то нелицеприятное, но уже в коридоре, оставив их с Джаредом наедине. Только тогда тот и подал голос.
– Я был близок к инфаркту.
– Заметно.
Джаред одарил его сердитым взглядом, но только возбудил этим в совершенно неподходящий момент.
– Чувствую себя подростком, которого родители застали с… э-э-э...
– Парнем, – подсказал Дженсен, когда подбор слова затянулся, и пересел ближе.
– А ведь он тебе и правда как родитель…
– И знает, чем мы тут занимались в их отсутствие.
Джаред в ужасе раскрыл глаза так, что впору было ржать, а не успокаивать его. Но они действительно потеряли счет времени, и Джаред реагировал много лучше, чем Дженсен ожидал. Сам едва сдерживал улыбку, а когда Джеффри вернулся, даже подколол того насчет нездорового любопытства и количества звонков, на которое не каждая приставучая девушка способна.
Они просидели весь вечер в гостиной, заказали ужин в китайском ресторане, что ощутимо расслабило Джареда, и слушали впечатления Маккензи о Диснейленде. Мечтать о большем Дженсен просто не мог. Опасные темы не всплывали, хотя и пришлось подергаться, когда Джаред попытался продвинуть уже на семейном совете мысль о том, насколько нелепо рядить Вестерна в костюм. Дженсен делал вид, что ничего не слышит, получил под ребра локтем и ответил тем, что поцеловал его в щеку.
Джареда, конечно, парализовало, а вот Маккензи еще минут двадцать скакала вокруг, приговаривая, что она знала, “что между ними что-то странное творится”. Знала бы она насколько – не была бы так счастлива. Может быть, маленькая ведьмочка и чиста вне зависимости от выбора цвета своей магии, но все равно имела представление о пагубной страсти к человеку, о которой в ее книжках написано в разы больше, чем о чем-либо другом.
Но Маккензи не различала, не вникала или не хотела подавать виду. Она радовалась, перескакивала на впечатления от Диснейленда и забегала вперед, представляя, как она пойдет в школу и не ударит в грязь лицом, потому что Джаред же ей поможет, раз он теперь живет с ними.
Ее фантастическое предположение заставило Джареда покраснеть и онеметь, сердце Дженсена – пуститься вскачь, а настроение Джеффри, явно надеявшегося не на такой вечер, очевидно, рухнуть на пол.
Все было прекрасно.
***
В общежитие Джаред вернулся тем же вечером, что Маккензи и дядя Дженсена, ставший еще более устрашающим, в город. Душевая казалась микроскопической, кровать неудобной, а храп Чада – лишним, но Джаред все равно упорно доказывал себе, что поступил правильно.
Это же форменный идиотизм переезжать к парню, с которым встречаешься меньше двух недель. Конечно, с Дженсеном они знакомы дольше и в анамнезе у них нелегкий путь к постели, а Джаред очень надеется, что это не просто увлечение, а нечто большее, но все же съехаться – он не настолько умалишенный. Или слишком трус, это как посмотреть. С такими мыслями, а еще вспоминая недовольного его отъездом, но не ставшего мешать, Дженсена, Джаред и уснул.
Просыпаться не в кровати Дженсена оказалось еще страннее, чем засыпать не с ним. И когда привычка успела выработаться? Запирать дверь в ванну Джаред тоже успел отвыкнуть, поэтому получил хорошую встряску в виде шокированного Чада, думавшего, что он просто чистит зубы, а заставшего Джареда голышом под душем.
– Бля... Мне теперь глаза придется выколоть.
– Переживешь.
– Выкалывание глаз или вид твоей голой задницы?
– Одно из двух точно, – ответил Чаду Джаред и бросил в него полотенцем.
А он скучал по нормальному хамоватому Чаду, оказывается. Спрашивать о самочувствии, правда, не станет. Хватило того отборного мата, выслушанного день назад, когда Джаред звонил с подобными волнениями. Чад потом прислал еще пять или шесть смсок, в которых удивлялся, как такой огромный мужик может быть такой бабой. Джаред сам себе пообещал дать соседу в зубы, но, как оказалось, за день в объятиях Дженсена и вечер с его родственниками, простил все возможные и невозможные грехи всему человечеству. По крайней мере, Чаду точно.
– А знаешь, я же в больнице от твоего богатенького дружка был в полнейшем восторге. Словно сожрал кулек экстази и узрел в нем языческое божество, – неожиданно заявил ему в спину Чад.
Джаред его мнение разделял в той или иной степени и от поиска свежих носков отвлекаться не намеревался.
– И как ощущения? Почувствовал себя педиком, – тем не менее посчитал себя должным поинтересоваться Джаред.
– Как ни странно, нет, – действительно подумав пару секунд на полном серьезе, ответил Чад.
И вот это отвлекло Джареда от поиска носков.
– Чувак, ты как? Точно нормально? Может, тебя рановато выписали? – на самом деле волнуясь и готовясь стоически выслушивать отборную брань, он спрашивал осторожно – настолько, насколько мог.
А Чад метко бросил ему в морду его же мокрым полотенцем.
– Я тебе тут душу изливаю, а ты меня больным считаешь?
Джаред моргнул пару раз, не понимая происходящего, но в итоге решил, что ничего не узнает, если не проявит участие. Плюхнулся на свою кровать, как был – в одних джинсах, и приготовился слушать.
– Ну, давай. Изливай, – все-таки не выдержав театральной паузы, потребовал он.
– Пф. Есть, командир, – издевательским тоном поддел Чад, но через секунду уселся по-турецки на своей кровати. Он восседал в одних пижамных штанах, от этого смотрелся взъерошенным и до смешного серьезным. – Значит, так. Я тут подумал, что в моей коллекции настоящего ловеласа не хватает пары-тройки мужских стрингов. Я прикинул тут по студгородку, пока ты пропадал, мне приглянулись всего два парня…
– Эй-эй! Стоп! Мы так не договаривались! Ты мне про смену ориентации решил рассказать? Так мне насрать. Еби хоть коней. Будешь в этом маме признаваться.
Джаред из расслабленной позы перешел к крайне напряженной, а к концу собственной речи и вовсе поднял босые ноги с пола, памятуя о сказочной загрязненности оного.
Чад выдержал секунды полторы, а потом заржал.
– Ладно. Я гоню. Но твой парень из всех выглядит наиболее привлекательным. Если бы я рассматривал возможность опробовать тугую мужицкую попку, то отбил бы у тебя его.
– Совсем охренел? – у Джареда отвисла челюсть.
– Это я охренел? Это ты охренел! Какого ты приперся сюда? Я уже девушку пригласил...
– Какую девушку?
– Мерседес. Она медсестра, – Чад сказал это с несвойственной ему нежностью, что окончательно выбило из Джареда иллюзию о том, что он сможет понять, что происходит.
– Ты ее в больнице, что ли, подцепил?
– Ага. Спрашивала про твоего дружка. Типа, откуда я его знаю и все такое. Я уж расстроился, что она охоча за богатеями, но, как видишь, – Чад пошло подвигал бровями.
– Да без проблем. Перекантуюсь на лавочке, пока вы будете кувыркаться.
– Нет-нет-нет! Она останется до утра, если захочет, а ты вали туда, где провел последние дни. Судя по твоей роже, тебя там ждут и будут рады.
Джаред попытался нахмуриться. Кажется, он все время улыбался как идиот. Интересно, это прямо с прошлого вечера так или хотя бы на некоторое время его рожа принимала нормальный вид? А Чад все смотрел и смотрел, ожидающе, просительно. Высказать по-человечески просьбу он не умел, зато мог состроить бесконечно скорбную мину на лице и все равно срабатывало.
– Ладно. Когда выметаться?
– Сейчас, – радостно объявил Чад, вскочил со своей кровати и направился в сторону ванной, уже из дверей сказав: – Знаешь, еще что… делай, что хочешь, а заставь своего еба… Дженсена снова попросить тебя остаться у него, пока мы на каникулах. Чувак, ты правда думаешь, что если закрыться в ванной и не включать воду, то можно поговорить без лишних ушей?
Глаза Джареда в очередной раз комично округлились.
– Ты подслушивал?
– Я пытался уснуть, когда ты богатому, красивому, вроде даже интересному парню, с которым у тебя явно хороший секс, толкал какою-то херню про то, что будет странно, если ты будешь ночевать у него.
– Тебе не кажется, что это не твое дело?
– Тебе не кажется, что постель твоего парня мягче скамейки? Ты же помнишь про уговор? У меня с Мерседес, кажется, любовь, и повести ее мне некуда, так что вали.
На этой ноте Чад захлопнул дверь ванной за собой, оставив Джареда хватать ртом воздух в попытке подобрать слова, эквивалентные его охреневшему состоянию.
– Сволочь, – в итоге выдавил он в пространство и продолжил прерванный процесс поиска носков.
Через два часа с рюкзаком, наполненным его собственным минимальным набором шмоток, Джаред стоял у киоска с хот-догами, намеревался съесть, как минимум, три и только потом пойти к миссис Ферр спрашивать, как ее дела, и оправдываться, почему забыл дорогу к ней.
Внутри гуляло неясное чувство, что Чад пытается о нем позаботиться и гораздо более ощутимое – его сосед конченый придурок, ничего не смыслящий в отношениях. И вот пусть бы Мерседес ему сегодня не дала.
В кармане пиликнул телефон.
“Не посчитаешь меня маньяком, если я признаюсь, что хочу тебя до темноты в глазах прямо сейчас и можно в машине, хотя раньше я был против?”
Джаред расцвел улыбкой дауна, кое-как расплатился и забрал готовые хот-доги, уже набирая ответ:
“Секс по телефону? Суток не прошло с тех пор, как мы развлеклись у тебя на диване.”
“Кстати, об этом. Джеффри каким-то образом пронюхал, так что не сильно удивляйся его хмурой роже.”
“Блин! А ты соврать не мог?”
“Так я и не признавался. Он просто знает. А Мак ждет тебя на ужин.”
“Не хватает только познакомить тебя с моими родителями, и фонтан из родственников и их желаний станет неиссякаем.”
“Я не против.”
“Дженсен! О таком в смсках не договариваются!”
“Мне подъехать?”
“Я сегодня хотел навестить миссис Ферр.”
Ответной смски долго не было, а Джаред все смотрел в телефон как конченый дурак, порываясь отправить следующую с объяснением, что он очень даже не против встретиться через часика два, а если Дженсен захватит презервативы и Вестерна, то у них будет повод отправиться в парк и не будет повода не заняться там сексом у дерева. Джаред уже разбил бы себе голову, если бы это гарантировало, что свалят нафиг его чокнутые, не дающие покоя мысли. Ну да, задница у него в удивительно хорошем состоянии, учитывая, какой секс-марафон они с Дженсеном устроили после первого же раза. Тем более учитывая, что темперамент некоторых мог оказаться и чрезмерным для лишения анальной, да какой угодно, девственности.
Джаред умастился на лестнице библиотеки, продолжая пялиться в телефон. Кое-где тусовались студенты, но в основном именно тусовались. Окончание учебного года, этот сладостный перерыв между занятиями, так любимый каждым нормальным учеником, отражался, казалось, на всем вокруг.
Телефон пиликнул. Джаред даже возненавидеть себя успел за ту долю секунды, с которой он открыл сообщение.
“Заеду через два часа и заберу тебя, даже если ты не пожелаешь. Даже если будешь сопротивляться.”
Джаред залился краской, представив, как он сопротивляется, а Дженсен все равно притискивает носом в стену, стягивает немного джинсы и вставляет по минимуму растяжки и смазки. Натягивает на себя, берет, несмотря на сопротивление.
Фантазия неслабо завела, так что ответ Джаред набивал с опечатками, стирал и снова набирал.
“Обещаешь?”
“Ты уже там? Что она тебе сказала?”
“Прочитай свою смску, придурок. И не ревнуй, хотя мне и лестно. Обещаешь, что мы попробуем запереться в твоей спальне и я немного посопротивляюсь к обоюдному удовольствию?”
“Джаред, не дразни.”
На это Джаред отвечать не стал. Еще немного, и их переписка окончательно скатится в излишне интимное русло. Усилием воли Джаред засунул телефон в карман, съел свои бессовестно остывшие хот-доги и отправился к миссис Ферр.
Он, правда, думал, что получит от нее подзатыльник, но встретил только добрый, понимающий взгляд. Она спросила, как его работа, а он поинтересовался делами библиотеки. Немного потаскал книги. Кое-что отнес и расставил по полкам, был угощен чаем и совершенно не заметил, как прошли два часа.
***
Дженсен предпочел бы не заходить, но Джаред не брал трубку. Пусть библиотека еще не дом этой уды, но каждый камушек пропах ею, пропитался ее магией, тащил жизнь для нее. Дискомфорт слишком ощутимый; чисто инстинктивно Дженсен хотел найти Джареда как можно быстрее, схватить за шкирку и уволочь в темный глубокий подвал. Да хоть на пляж, переполненный людьми, куда угодно, лишь бы подальше.
Джареда с миссис Ферр он нашел достаточно быстро, а вот идея с утаскиванием за шкирку буксовала. Джаред мазал какой-то гадостью уде руку. Она первая и заметила Дженсена, пока тот был слишком занят.
– Ох, Дженсен, милый. А вот и ты! Скажи же уже нашему гиперзаботливому мальчику, что со мной все в порядке и, хотя у меня чрезвычайно сильная реакция на что-то в его геле для бритья, ехать в больницу нет никакой необходимости.
Джаред обернулся еще когда уда начала говорить, солнечно улыбнулся, смутился и вернулся к обрабатыванию раны.
– Вам мало того, что я согласился мазать вас не настоящим лекарством, а этой дрянью?
– Солнышко, это аллергия. Дай мне антигистаминов, и все тут же пропадет! А если дашь мне средство по рецепту моей мамы, то все пройдет еще быстрее.
– Миссис Ферр, вы невыносимы! Дженсен, прости, ты не посмотришь, чтобы она ничего не делала и никуда не сбежала, пока я за таблетками или кремом? И не надо страшных лиц, я все равно пойду в аптеку и куплю вам что-нибудь от аллергии.
Дженсен ничего не понимал, но кивнул. А Джаред пронесся мимо, шепнув только “я скоро”.
Когда он скрылся из виду, Дженсен поборол брезгливость и подошел к мирно сидящей на стуле уде. В библиотеке не осталось никого, кроме них, шаги Джареда уже достаточно удалились, так что Дженсен даже не стал сдерживаться и поморщился.
– Может, пошевелишься и снимешь проклятие? – злобно прошипела она, моментально преображаясь и теперь больше походя на то, чем являлась.
Он не сразу обратил внимание на руку, но когда обратил – узнал свой почерк. Синюшная правая кисть уды была повреждена почти полностью. Отдаленно напоминало начинающуюся гематому, спутать с ожогом мог только тот, кто так верил людям, как верил Джаред. Хотя в самом центре ладонь и правда выглядела обожженной.
– На нем твоя магия. Обороняется, скотина.
– А нечего трогать чужое.
– Он свой собственный, а ты доиграешься.
– Угрожаешь? – Дженсен изогнул бровь, и уда опустила взгляд, протягивая ему руку.
– Предупреждаю. Джаред слишком хорош, чтобы принять такое существо, как ты. Он не простит тебе обмана.
Дженсен сжал зубы, чтобы сдержаться. Как будто он не понимал. Понимал, но сделать с собой ничего не мог. Он добивается человека всеми способами, привязывает к себе, жаждет забрать целиком, балансирует на грани – все это в его природе. Двести лет назад никто бы и не осудил, даже если бы он просто украл Джареда, заковал цепями и требовал любить его под угрозой превращения в лабораторных мышей всей его семьи. А сейчас урбанизация, интернет, сотовые телефоны. Похищать нельзя – ФБР, превращать людей в мышей нельзя – ФБР или еще хлеще, ФБР тоже нельзя ни во что превращать – придется разгребать. Но, как назло, все хоть сколько-нибудь магические существа полностью лишены стремления к власти, так что разгребать практически лопатой.
– О чем размышляешь, колдун? – уда протянула ему руку. – Джаред может вернуться быстрее, чем ты думаешь.
Дженсен взял ее за кончики пальцев, провел по ранам, возвращая коже нормальный вид, забирая атакующую магию, и резко дернул на себя.
– Он человек. Изначально отчасти мы хищники внутри их вида. Ты ешь его, как бы хорошо ни относилась, я жажду его по-другому, но не менее эгоистично. Тебе ли обвинять?
– Отпусти! – уда прошипела слова, вливая в них больше силы, чем могла себе позволить.
Вряд ли она тянула из людей здесь так много. Все уды часто кормятся в библиотеках. Никто же и не подумает, что захотеть спать, сидя в этом тихом пыльном месте, неестественно. Они не любили, размножались не как остальные. Часто другие, слабые колдуньи по прошествии лет становились удами. Их не волновали проблемы ведьм, близких с людьми, и по желаниям, и по ареалу обитания.
– Ты не скажешь Джареду ничего!
– Конечно, не скажу! Я ничего не знаю!
Дженсен резко выпустил ее руку и отступил. Его накрывала ярость, рожденная из нелюбви к удам, из его собственной ревности к вниманию Джареда. Конечно, она не знает. Она не может знать ничего, кроме…
– Шабош же рассылал приглашения…
– Милый, – издевательски протянула она, тоже отступая. – Они все время их рассылают. На каждую ведьмовсвкую свадьбу, похороны, рождение. На каждый суд, леприконовскую гульбу или введение в наследство. Думаешь, так много желающих приехать к темному колдуну, против которого еще потягаться надо попробовать, высказать свое мнение, которое может не совпасть с его, но совпасть с мнением большинства, а потом всю жизнь бояться есть, если не сам вырастил то, что собираешься употребить в пищу?
– Ты видела приглашение ко мне… – вынес для себя самое важное Дженсен.
– Конечно, видела. Это же приглашение к Эклзам по прошению некромантов, по обвинению в нарушении традиций…
– Я не нарушаю!
– Ты его любишь. Необычные ощущения, да?
А вот это застало его врасплох. Дженсен не ожидал понимания с ее стороны. Равно как и не ожидал, что не услышит подошедшего к нему со спины Джареда, который не додумался ни до чего лучшего, чем обнять его. Не будь он связан с Дженсеном пусть хрупкими, но узами, его бы хорошо тряхануло. Может, даже кулаком в нос.
– Эй, не надо так вздрагивать. Миссис Ферр и так догадалась, – сказал Джаред, но все же сразу же отпустил и переключился на уду, не заметив напряжения. – Я принес таблетки и крем. Что выбираете?
В одной руке он держал тюбик, а в другой – упаковку противоаллергического средства, смотрелся ожившей рекламой, и Дженсен бы купил и то, и другое. Если бы не обмер от волнения. Кожа уды была чистой, и даже ничего не знающий ребенок усомнился бы в нормальности произошедшего. Но та протянула все еще синюшнюю руку, выбирая мазь.
Навела мираж. Наверняка Джаред видит его в более плохом качестве, все-таки он защищен от чужой магии, но уда не позволила помочь себе, отобрала тюбик и практически спасла Дженсена. Может, стоит сменить мнение? Меньше ханжества, больше благодарности?Друзья Джареда – его друзья?
Обильно смазывая руку ненужным кремом, она бросила безликое “спасибо” и потянула из них по капле жизнь.
– Ладно, раз ты сегодня вызываешь у миссис Ферр аллергию, то мы, пожалуй, пойдем.
– А? Ну ладно, – растерянно среагировал Джаред, но позволил вытолкать себя за плечо в сторону выхода.
Джаред вел себя тихо и послушно вплоть до момента, когда Дженсен усадил его в машину. Пристегнулся, улыбался, что-то говорил о том, что мог спутать свой гель для бритья и Чада, потому что своим пользовался всегда и вроде не было такой реакции. А Дженсен просто пытался увезти Джареда подальше. В итоге поехал не в ту сторону.
– Разве мы едем не к тебе? – посмотрев за окно, осторожно поинтересовался Джаред, когда они проехали мимо его института.
– Эм… да.
– Тогда ты слишком сильно задумался. Что случилось?
Обеспокоенный взгляд, прилагающийся к вопросу Джареда, заставил паниковать. Вот когда он отрастил такую внимательность? Пять минут назад был королем ворон, а тут начал улавливать настроение Дженсена. Или это связь? Может, он где-то переборщил? Где-то напортачил?
– Нет. С чего ты взял?
– Просто показалось, – тут же пошел на попятную и осветил салон автомобиля своей улыбкой Джаред. – Ты вроде обещал поиграть со мной в занимательную игру для взрослых?
– Обещал. Но для этого тебе придется остаться у меня на ночь.
– Уговорил.
Дженсен кинул удивленный взгляд на Джареда, который еще вчера отказывался и проверил успех:
– А завтра?
– И завтра останусь. Но с условием, что ты не подумаешь, будто твои деньги играют хоть какую-то роль, – замявшись вначале, после решительно выпалил странное условие Джаред.
Дженсен не очень понимал, при чем тут вообще деньги, он же прекратил предлагать их Джареду, сократил оплату за уроки Маккензи, по большому счету вел себя аккуратно. Может, стоит проконсультироваться у бухгалтера? Мистер Смит не будет рад, но за что он, в конце концов, получает зарплату, если не за это.
Джаред остался. Они поужинали все вместе, Маккензи испекла блинчики, которые есть было решительно невозможно, и, пока она бегала за трофеями из Диснейленда, которые все внезапно возжелали посмотреть, Джеффри мастерски спрятал отраву, приготовленную любимой племянницей, в горшок с фикусом и приложил их декоративными камнями. Джаред едва не хрюкал от сдерживаемого смеха, а Вестерн посылал лучи ненависти Дженсену, потому что съел бы эти блинчики как обычно, но не имел права подходить, поскольку Джаред поставил себе целью жизни избавить его от костюмчика.
Ночью, втрахивая Джареда в матрас, поставив немало синяков на запястьях, пока они играли в очень грубый секс, Дженсен ненавидел себя. Целовал самые сладкие губы на свете, ловил с них стоны и улыбки и не мог поверить, что все разрушится из-за лжи. Вынужденной, необходимой, единственно возможной, но откровенной лжи.
Утопая в удовольствии, деля его напополам с Джаредом, ему казалось, что уже слишком поздно.
Дженсен осматривал потолок в течение, как минимум, четверти часа, решаясь. Признаться Джареду было необходимо, но как это сделать, чтобы тот не сбежал за три штата от обезумевшего любовника? Вот в чем вопрос.
Прикидывая наиболее подходящий способ, Дженсен решил разбавить ожидание озарения легкими намеками.
– Джаред, я немного обманул тебя...
– Ммм? – сонно откликнулся тот с соседней подушки. – Немного? Да ты врешь как дышишь, но я уже смирился с твоими недостатками. Спи.
– Я обычно просто не договариваю...
– Ммм... – отреагировал совсем уж засыпающим образом Джаред, и Дженсен поспешил с признанием, пока его любовник окончательно не вырубился.
– Мне тридцать четыре года, – сказал и замер. Ожидать можно было чего угодно, от неверия до обвинений.
– О... ты очень молодо выглядишь, – совершенно не удивленно отозвался Джаред. – Спи.
Кажется, это будет сложнее, чем Дженсен мог себе представить.
***
Проснулся Джаред в одиночестве. Тело сладко ныло, каждое движение опаляло воспоминаниями, и ему снова хотелось секса. Хрен пойми что. Никогда не был таким кроликом, а сейчас…
Джаред не стал додумывать эту мысль, отскреб себя от уделанных простыней и побрел в душ. Как ни странно, все болело меньше, чем должно. Все читанное им в интернете можно было смело забывать, хотя он и так забыл, учитывая, что сразу стал практиковать с Дженсеном крайнюю несдержанность в сексе.
Помывшись и одевшись, он подошел к двери, услышал счастливый визг Маккензи и срочно ретировался назад. Кажется, кто-то себя переоценил. Выйти из комнаты брата маленькой девочки утром, когда все – вообще все, даже собака – в этом доме точно знали, чем они занимались, было ему не по силам.
Просидев на кровати смирно минут десять, составив в уме траекторию передвижений Маккензи и Вестерна, справедливо решив, что цокать когтями может только он, Джаред окончательно соскучился. Еще спустя пять минут начал поглядывать на окно. Тогда-то Дженсен и вернулся.
– Ты уже проснулся! – Дженсен зашел в комнату резко, захлопнул за собой дверь настолько звонко, насколько это было возможно без жертв со стороны штукатурки. – А почему не спустился?
– Я твой любовник. Мне достаточно неловко на ваших ужинах, утро же оказалось непреодолимым испытанием, – Джаред даже не стал пытаться оторвать себя от кровати.
– Ты мой любимый, они знают.
Джаред смотрел на Дженсена неотрывно и чуть не подавился, когда тот так легко произнес эти слова. Он вообще сказал это, роясь в шкафу. Извлек оттуда две теплые кофты, бросил одну из них так и не успевшему подобрать челюсть Джареду и скрылся в ванной. Так просто? Так быстро? Не, Джаред, конечно, подозревал, что у Дженсена в голове живут жирные породистые тараканы, более того, он был полностью уверен, что их родословная восходит к поднебесной, но не настолько же. Дженсен не выглядел человеком, швыряющимся словами. Даже наоборот, создавал ощущение, словно каждое выпиливает из собственных костей.
– А зачем мне твой свитер? – не найдя слов, чтобы заговорить на интересующую тему, Джаред поинтересовался, чем смог.
– Мы идем к сиреневой рощице. Будем там пить чай… завтракать, в общем. Джеффри с Мак подойдут чуть позже. Надень. Там прохладно сейчас.
– Да ладно? – уже натягивая свитер, саркастически протянул Джаред.
Утро не выглядело ранним, а в саду точно не было установлено морозильной камеры, но если Дженсен хочет, то ему не жалко. Вдруг в их планы входит валяние на холодной земле.
На холодной земле они валяться точно не будут. Джаред вытянулся в струнку и тут же прибрал обратно руки, хотя до этого все пытался приобнять Дженсена. Ну и что, что по-девчачьи. А куда ему деваться, он почти двухметровый влюбленный – спасибо, хоть не подросток, – уединенная дорожка ведет к еще более уединенному месту, а либидо отплясывает джигу, и в штанах уже стоит. Но когда они подошли ближе к беседке и увидели Маккензи, закутавшуюся в плед, и Джеффри во флисовой черной кофте, руки пришлось убрать волей-неволей.
Они помахали, Дженсен махнул в ответ. Усаживание за стол прошло и вовсе в ледяном молчании во всех смыслах слова. Маккензи даже наушники нахлобучила, прихлебывала горячий, аж дымящийся на холоде чай, кивала иногда в тон музыке и глубже куталась в огромный плед. Джеффри чаевничал чинно, делая маленькие глотки из крошечной чашечки, казавшейся игрушечной в руках такого большого мужика.
И вокруг был настоящий колотун. Джареда даже озноб пробрал, хотя мерзлявостью он вроде бы никогда не отличался.
– Пей, не то замерзнешь, – шепнул на ухо севший рядом Дженсен, и сразу немного потеплело.
По крайней мере Джареду стало не так холодно. Он кинул взгляд на Джеффри, но тот рассматривал небо сквозь цветы сирени, которой в принципе по всем законам уже следовало отцвести. Тогда Джаред переключился на Маккензи, но и та не обращала никакого внимания на них с Дженсеном, углубившись в прослушивание чего-то, очень напоминающего Металлику, если Джаред правильно интерпретировал шум, исходящий из наушников. Отчасти поэтому он решил, что никому нет дела до него и он может спокойно припасть к уху Дженсена и шептать туда все, что взбредет в голову.
– Может быть, не неволить твоих родственников? И вообще, зачем мы расселись в такой холодрыге? Пойдем в дом.
Дженсен нахмурился, отчего Джареда и вовсе прошибла паника. С каждой секундой он все сильнее замерзал, а в груди рос огромный ком непонимания происходящего. Казалось, еще секунда, и его охватит паника, но понять, отчего, не удавалось.
Наверное, если бы Дженсен не обнял его, то Джаред сорвался бы с места и бежал до соседнего штата, не останавливаясь. Но Дженсен положил руку ему на плечо и привлек к себе. Не интимно, а лишь поближе, чтобы тихо зашептать на ухо:
– Сегодня я представляю тебя родителям.
– Они же… вроде... – Джаред даже не слишком удивился.
Дженсен же странный, все нормально, он уже смирился с этим.
– Умерли. Да, но эта роща стала пристанищем того, что осталось от моих предков. Мой род живет на этой земле очень давно. Когда кто-то из потомков находит своего спутника, это лишь дань приличиям – представить его семье.
– Ааа… ну, и как? Я нравлюсь твоим бабушкам?
Дженсен тихо хихикнул, прежде чем ответить:
– Конечно, нет. Ты же человек.
Джаред сделал большие глаза, пытаясь изобразить возмущение, но, глядя на него, Дженсен стал практически давиться улыбкой.
– И каким же таким человеком они меня считают, что я им не нравлюсь?
– Э-э-э...
– Да нас все равно не слушают, колись, – Джареду начала нравиться эта игра.
Он отпил чаю, действительно согреваясь, сел прямее, чтобы мина, застывшая на лице Джеффри, хоть немного разгладилась, пока тот не стал окончательно похож на бульдога.
– Ты сам спросил. А не нравишься уже тем, что из-за тебя я становлюсь на себя непохожим, когда хочу забрать тебя у всего мира.
Дженсен сказал это абсолютно серьезно. Джаред моргнул раз, другой, все-таки он совершенно его не понимал. Что это вообще значит?
Его напряжение тут же передалось Дженсену и отразилось беспокойством на его красивом лице. Вот в жизни бы не дал ему больше двадцати шести. Наверное, и не домогался бы так нагло… Джаред тряхнул головой, выкидывая бесполезные мысли. К чему думать об уже свершенном. Он не жалел ни об одной минуте, что они вместе, а суеверия... Ну и пусть, его мать тоже суеверна. Пусть в семье Дженсена это совсем уж ужасающего объема проблема… Джаред взглянул на Джеффри и Маккензи, на жующего губу Дженсена и улыбнулся. В каком-то смысле это даже весело. Он сжал его руку под столом и так же тихо, как все до этого, произнес:
– Ты же осознаешь, что я ничерта не понял?
Дженсен улыбнулся мягко, нежно и согревающе, но не ответил. Отпил чаю сам и пододвинул чашку Джареду.
Хотелось спросить, как долго они будут здесь сидеть, но неловкость поборола, и Джаред промолчал.
***
Мерзнуть им пришлось еще час, как минимум. Дженсена радовало, что Джаред больше ни о чем не спрашивал настолько же, насколько огорчало. Это же как легко можно было отделаться. Пристал бы с вопросами. Поставил бы под сомнение вменяемость Дженсена… Хоть что-нибудь. Но нет, он тихо сидел, хлебал чай, даже руки прибрал.
Постепенно стало теплеть, и через полчаса Маккензи сбросила плед, а они стащили с себя свитера. Выждав для верности еще пять минут, Джеффри объявил завтрак оконченным, окинул Дженсена сердитым взглядом и вразвалочку удалился в дом. Так ему и надо, хоть жопу отсидел, сволочь. Он хотя бы представляет себе, как сложно признаться любимому хоть в чем-нибудь?! А ведь это не пикантная деталь, это секрет, который повяжет Джареда не с ним лично, а с колдовским миром. Он станет замечать, видеть. И тогда, однажды, если у них все сложится плохо, его может встретить кто-то такой же, как Дженсен, и тогда… кого он вообще обманывает? “И тогда” наступит, если Джаред попытается с ним порвать. Тут он сам не поручился бы за себя.
Так что Джеффри может подавиться своими недовольными гримасами. Маккензи ушла вслед за дядей. Так же молча. Она не выражала своего отношения, как Джеффри, но все же высказывала осуждение поведения брата всеми способами.
– Дженсен, что случилось?
– Потеплело, – попытаться прикинуться идиотом оказалось не лучшей идеей.
Джаред нахмурился, но не рвался уходить.
– Зато между тобой и Мак явно похолодало.
– Она не одобряет, – тихо признался Дженсен.
А что. Пора. Куда тянуть дальше. Джеффри с Маккензи были единственными, кто на его стороне, и мыслили, в отличие от Дженсена, не сквозь пелену влюбленности. Если они считали, что времени и так слишком мало, то кто Дженсен такой, чтобы игнорировать это предупреждение.
Он повернулся к сильно задумавшемуся Джареду, набрал в легкие воздух и понял, что он идиот. Времени не просто мало, его чудовищно мало. О предполагаемом нарушении Дженсеном традиций знают все, и всего лишь дело времени, когда кто-то решится воспользоваться щекотливой ситуацией, вызнать побольше, скомпрометировать. Да как угодно сыграть. Скольким претило богатство Эклзов? Наверняка из нижних каст можно было найти не одного мерзавца, готового переступить закон. К тому же сейчас, между подачей жалобы и официальной датой приглашений, все преступления против обвиняемого будут рассматриваться в лучшем случае в совете гномов, которым не просто насрать на колдунов, они монетку подбрасывают, чтобы определить выигравшего процесс.
Дженсен задумался. Он слишком плотно общался с людьми, слишком много, совсем отвык думать не о том, как бы скрыть то, кем являлся, а о многообразии возможностей, допустимых моральными принципами в их маленьком обществе внутри общества. Женевьев не наймет орка или заезжего вурдалака? У нее явно остались чувства к нему, они задеты. Самому Дженсену она уже кинула оскорбление в лицо, но не посмела противостоять прямо. А так? Исподтишка заплатить оборотню, чтобы он покусал Джареда и тот обратился? Дженсен бы не действовал так подло, скорее всего, сам бы убил любовника Джареда, а Женевьев женщина. С нее станется.
К горлу подступила тошнота. Страх напугать Джареда внезапно отступил, отдавая бразды правления страху его потерять.
Действительно. Пора.
Дженсен встал и вышел из беседки. Земля гудела. Прислушавшись, он не услышал никого и ничего в этом саду. Сейчас они с Джаредом наедине.
– Пойдем со мной, – не спросил, приказал.
Дженсен мысленно дал себе затрещину. Так нельзя. Это только напугает больше. Но Джаред неожиданно легко воспринял. Улыбнулся, посмотрел по сторонам, прихватил их свитера и через секунду уже обнимал за талию и впивался в губы требовательным поцелуем.
– Куда? – прошептал в губы Джаред, как только смог оторваться.
– Ого… – Дженсен собрался и задавил желание оттащить его обратно в спальню и там еще на денек отложить признание. – Но приглашал я чуть глубже в сад… Хочу показать тебе кое-что.
Джаред широко улыбнулся, отлип от него с видимым трудом, по пути пару раз припав к губам короткими поцелуями, но выразил уйму энтузиазма. Дженсену даже врать ничего по пути не пришлось, Джаред послушно шел следом, разглядывая причудливые кустарники вокруг, что-то бурча про селекционеров-любителей и жуткие деревья.
Неудивительно, они подходили к той части сада, где Дженсен в детстве, а потом и Маккензи, пробовали свои силы. Вот и выжженная дубовая рощица. Ее сотворил Дженсен, когда еще не определился с желаниями. Зато сразу стало понятно, что магия его вовсе не природная и нет в ней особого дара исцеления. Огонь тоже отмели. Дубы он создал уже горящими и потушить не смог. Есть у них с Мак общие черты, кроме выбора темной магии.
Джаред смотрел во все глаза и с раскрытым ртом, даже вопросов не задавал. Может, потому что не мог сформулировать, а может, потому что Дженсен задал немалый темп, чтобы поскорее со всем разобраться. Не дать себе времени на раздумья, не дать возможности струсить.
Да и чего он боялся? Что Джаред уйдет? Так он не отпустит, знал же с самого начала, что не отпустит. К чему трястись?
Или испугался реакции? Да без разницы. Если Джаред не побежит сломя голову куда подальше, то сойдет любая реакция. Пусть хоть креститься начнет, лишь бы потом принял. Ведь на самом деле Дженсен не пережил бы только одного. Того, что Джаред перестанет его любить.
Зубы заныли, с такой силой Дженсен сжал челюсть. Они пришли на место буквально за полминуты до того, как он передумал.
– Вау! Да у вас тут… дыра в земле, – Джаред уставился в провал.
Метра три в диаметре и четыре в глубину, яма, сделанная им для Маккензи, чтобы та училась дозировать выпускаемую магию, похоже, послужит теперь и ему. Дженсен не нашел, что сказать, поэтому молча присел на краю и предложил Джареду сделать то же самое. Тот сел на корточки и вперился вглубь.
– Ты мне яму хотел показать? – Джаред выдал очередную реплику, на которую ему нечего было ответить.
– Не совсем, – покрываясь холодным потом, и, как камни, выталкивая из глотки слова, ответил Дженсен. – Я хотел поболтать.
– Антураж неплохо выбран, – Джаред хмыкнул, а потом в секунду сдулся. – Мне не понравится тема, да?
– Вероятно, – Дженсен прятал взгляд, но уже приготовился говорить только правду, время пришло.
– Так и думал, что не бывает… так, – в голосе Джареда отчетливо слышалась грусть.
Дженсен оторвал взгляд от земли и уставился на своего расстроенного чем-то человека. Нет, тянуть дальше нельзя. Придумать он сможет себе гораздо худшие вещи, чем Дженсен скажет.
– Не бывает. Хорошо бывает только в сказках. Кстати, о них… – Дженсен пожевал нижнюю губу, но глаз старался не отводить.
Они сидели с Джаредом не то чтобы на противоположных краях ямы, но и не близко друг к другу. Расстояние причиняло почти физическую боль. Сейчас Дженсену как никогда хотелось заключить любовника в объятья, но он знал о людях довольно, чтобы понимать – когда выясняешь, что твой парень монстр, нужно иметь место для маневра. Сбежать Дженсен ему все равно не даст, но хотя бы иллюзию оставит.
– Не тяни. Мне вступительное слово достаточно не понравилось, чтобы выбросить на помойку логику и перейти к предположениям, – Джаред нервно скручивал свитера, которые прихватил с собой.
Ну, что ж. Тянуть уже просто некуда.
– Джаред…
– Я знаю, как меня зовут, может, продолжишь уже.
Дженсен почувствовал себя крайне глупо и выпалил как есть:
– Я колдун.
– Ты же понимаешь, что это нихера не смешно? – голос Джареда, секунду назад дрожавший совсем другими чувствами, теперь кипел злостью.
Не поверил. Ожидаемо, поэтому они здесь. Чтобы испугать как можно меньше, Дженсен протянул руку, словно указывая на что-то в яме, так Джареду будет легче осознавать происходящее, и заговорил, одновременно начиная наколдовывать то, что умеет любой:
– Это не шутка. Все взаправду, – Дженсен выдохнул и для начала сотворил из земли маленьких лошадок с огненными гривами, которые побежали по дну. Крохотные снежинки закружились над ними, а под копытами вырастала трава.
Джаред смотрел с раскрытым ртом и, кажется, даже дышал через раз. Для первого представления явно хватит. Лошадки рассыпались, снег прекратился, а огонь потух, тогда Джаред поднял на него взгляд, полный непонимания, неверия и щепотки страха. Но, судя по тому, что двигаться он даже не пытался, боялся Джаред за свой рассудок.
– Да быть не может, – тихо прошептал он, прежде чем шлепнуться на задницу.
***
– Джаред, ты же понимаешь, что я не мог это сказать сразу? – Дженсен все еще вещал эту несусветную чушь. – Поверить в подобное сейчас уже почти невозможно. Вас собственная психика защищает.
Джаред не знал, как реагировать. Уселся так, чтобы не упасть вперед, в яму, и не отшибить свои больные мозги. Лошадки уже рассыпались маленькими земляными кучками, но представить, что это была всего лишь галлюцинация, не получалось.
А Дженсен боялся подойти. Он стоял на том же месте, сжимал и разжимал кулаки, а иногда открывал рот, но захлопывал его, прежде чем сказать еще хоть слово. Может, это просто шутка? Ну правда, у Дженсена дохрена денег, он очень странный, почему бы и его чувству юмора не быть подстать обладателю? Джаред ухватился за спасительную мысль, как утопающий за соломинку.
– Это какая-то проекция? Дженсен, я люблю, конечно, посмеяться, над собой в том числе, но сейчас чувствую себя просто идиотом. Зачем ты так?
– В беседке я представлял тебя моей давно почившей родне. Этот ритуал обычно никому не нужен, но наши с Мак родители умерли, и это был единственный способ не навлечь беду – представить тебя. Все-таки ты человек.
– Дженсен, прекрати, – Джаред встал.
Нет, бежать ему не хотелось, напротив, приходилось удерживать себя, чтобы не броситься и не обнять Дженсена. Сказать ему… что сказать? Что ему обязательно помогут? Они найдут отличного психиатра, и Джаред его никогда не бросит, насколько бы его мозги ни были всмятку. Что сказать?
Джаред не успел сделать шага вперед, как Дженсен сам подошел к нему, схватил за предплечья и дернул так, что заныли суставы.
– Джаред… Джаред! Смотри мне в глаза.
Заглядывать в эту трясину не хотелось, Джаред знал, что трусит, но не смог, даже ради Дженсена. Не сейчас. Когда расскажет Джеффри, когда они подумают вместе, чем могут помочь, тогда он посмотрит в глаза своему… возлюбленному. Джаред тяжело выдохнул и подался вперед, чтобы обнять.
– Дженс, все образуется, – только и прошептал он.
– Проклятье! Смотри мне в глаза, Джаред, – с еще большим нажимом повторил Дженсен.
В этот раз Джаред подчинился без раздумий. Он даже не осознал, как это произошло, а с губ непроизвольно сорвались слова:
– Боже мой.
Глаза Дженсена горели. Нет, не так. Джаред не знал, как правильно описать, не понимал толком, что видит, но попытался от этого убежать. Вырвать руки из цепкой хватки не получилось, что и неудивительно – Дженсен держал как клещами.
– Твой мозг тебя защищает. А еще тебя защищает мое заклятие. Уйма моих заклятий. Все они нацелены на то, чтобы придать тебе невосприимчивость к магии, охранить, сберечь от зла и… и ничего дурного. Только охранять. Но охраняют они слишком хорошо. От правды тоже, видимо.
– Перестань, – задыхаясь, прошептал Джаред.
Он не понимал происходящего, не понимал слов Дженсена.
– Прости меня, Джаред. Умоляю, прости. Люди не могут нас понять, мы так редко открываемся. Да еще и ты такой… ты совсем-совсем не видишь магию вокруг. Такой чистый, светлый, ничем не запачканный. Обыкновенный и в то же время редчайший… экземпляр.
Дженсен дернул его еще раз, повернул лицом к яме. Его слова неплохо жалили. Отрезвляли. Джаред уже не собирался спасать своего возлюбленного. Хотелось его поцеловать и пообещать, что они во всем разберутся, но только после того, как даст в морду.
– Отпусти, – выдавил из себя Джаред.
Слова отчего-то давались с трудом, и объяснить, зачем ему это, он не смог бы, но Дженсен и не спросил. Просто встал рядом. Снова протянул руку, и из ямы вверх рванула вода, у него на глазах обратившаяся в ледяные глыбы, которые, не долетая до земли, рассыпались пушистым снежком.
– Посмотри. Я признаюсь тебе.
Дженсен не поднимал глаз на него. Разглядывал водяное шоу, прекратившееся так же быстро, как и началось. Такой же, как обычно. Скованный, завораживающий, таинственный и необычайный. Такой, каких не бывает. Джареду же с самого начала казалось, что все, что с ним происходит последние недели – оно не из реального мира. И он решился на вопрос:
– Я сошел с ума?
– Нет. Просто увидел еще кое-что, чему есть место на этом свете.
– Ты… кто ты?
Дженсен хмыкнул – очень печально, если задуматься.
– Я же сказал. Колдун… ведьмак. Не знаю, как объяснить, все равно не полностью поймешь. Это как вид.
– Я сойду с ума, – поднимая взгляд в небо, простонал Джаред.
В голове прочищалось, реальность снова воспринималась нормальной. Теплый денек, странный запущенный сад, признание в колдовстве. Нет, ну последнее точно в градацию нормального вписывается плохо, но что же делать, когда этим страдает возлюбленный человек.
– Я не человек, Джаред, – настороженно сообщает Дженсен, и внутренности опаляет страхом.
– Ты читаешь мысли?
– Что? – Дженсен поворачивается к нему полностью и сейчас выглядит очаровательным, обескураженным, милым. – Никто не читает мысли. Вообще. С чего ты взял?
– Да так, просто подумал… Давай остановимся.
Вот теперь Джаред был полностью в себе. Он вдохнул и выдохнул пару раз, отошел подальше от ямы, и правда, не хватало еще свалиться. Кинул на землю свитера, которые умудрялся до сих пор мять в руках. Травка показалась приветливой и мягкой, прямо-таки приглашающей, он мог бы свалиться на нее и так, но не хотелось потом из волос вытаскивать веточки и вытряхивать муравьев.
Подумав об этом, Джаред заметил, что ни одной мухи не пролетело мимо, земля была как с фотографии, трава зеленее, чем краска, которой ее мог бы нарисовать художник, и, казалось, все птицы замолкли. Джаред специально не смотрел на Дженсена. Так ему думалось легче, но когда повернулся к нему, одновременно укладываясь на землю, на секунду замер. Таким он своего любовника не видел.
– Иди ко мне, – на одном упрямстве произнес Джаред.
Он не испугался. Не испугался же? Ну и что, что на секунду показалось, что это последняя секунда жизни. Кто его знает, откуда эти панические мысли. Дженсен-то все тот же, что и утром. Тот же человек… не совсем человек, что брал его ночью. Кто вообще сказал, что надо бежать прочь?
Дженсен тем временем подошел ближе, но не лег рядом. Сел, согнул одну ногу в колене, уперся ладонью в землю рядом с бедром Джареда и выглядел идущим на казнь. Джаред, наверное, еще минут двадцать помолчал, попереваривал, но Дженсену не терпелось:
– Ты мне веришь?
– Я все еще не понимаю, что это, зачем это, но, в целом, уже не собираюсь лечить тебя от шизофрении.
– Хорошо, – Дженсен мягко улыбнулся, и все, больше ничего не сказал.
Значит, очередь Джареда идти навстречу.
– Как вид? – осторожно поинтересовался Джаред, глядя в небо.
– Да.
– То есть если ты не родился колдуном, то тебе им не стать?
– Это очень сложно объяснить. Ты не поймешь. Точно не сейчас, – Дженсен говорил напряженно, и Джаред решил, что можно и разбавить всю убийственную серьезность их диалога, иначе рискует и правда свихнуться. – Ты губы надул?
– Ага.
– Перестань. Это серьезная беседа, а у меня кровь от мозга отливает.
Джареду стало значительно легче. Это его Дженсен. Мужчина, с которым Джаред спал, целовался, смотрел тупые вечерние шоу и фильмы разного качества. Он же видел, что шкатулка с секретом. Ну, вот тебе и открыли крышку. Ройся. Джаред сам себе отвесил бы затрещину, но сейчас явно было не время.
– Так… так значит, ты умеешь поливать сад без шланга и делать земляных лошадок. А Маккензи? Она тоже ведьма?
– И Джеффри, и все мои родственники, которых ты видел, – Дженсен запнулся на секунду, тяжело вздохнул, словно решаясь, наверняка решаясь открыть все карты. – Помнишь тот праздник, когда я тебя через дыру в заборе выпроваживал?
– Эй! Я сам тогда сбежал!
– Без разницы. Так вот, это был колдовской обряд. Маккензи до сих пор еще его проходит, но уже не так интенсивно.
– Ммм… а бывают не такие, как все?
– В смысле? – Дженсен выглядел озадаченным.
Неужели, и правда, не понимал? До Джареда внезапно дошло, что все те разы, когда Дженсен вел себя как король странностей, он вполне мог просто не понимать. Но вот Джареду сейчас вникнуть очень хотелось. Хотя бы приблизительно.
– Ну... если кто-то захочет... не захочет быть таким...
– Колдуном? Ведьмой? – дошло до Дженсена и Джаред выдохнул, потому что этот вопрос не был воспринят как оскорбление.
– Да.
– Ты пересмотрел голливудских фильмов, где каждый свирепый зверь в тайне мечтает стать барашком.
– Не смейся.
– Я не смеюсь. Джаред, это как если бы ты захотел перестать быть мужчиной. Да, можно сделать операцию, принимать гормоны, но на уровне генетики ты будешь принадлежать к тому полу, который написан при рождении в свидетельстве.
– Ха-ха, – раздельно произнес Джаред.
– Смейся, сколько хочешь, но с колдовством как-то так же. Если что-то не удовлетворяет – можно перестать колдовать. С ним даже проще. Никакой хирургии.
– Обалдеть. Все равно не понял. И что? Всякие сказки типа гоблинов, оборотней и зомби на самом деле существуют? – Джаред чувствовал себя маленьким мальчиком, которому дедушка рассказывает поверья его предков перед сном.
Он же даже лежал вполне удобно, чтобы уснуть. Единственное, что мешало полному сходству, – это Дженсен. Никогда Джаред не видел дедушку хотя бы в половину настолько же привлекательного.
– Забавно, что ты спросил именно про них. А еще лепреконы и тьма тьмущая существ. Тут все еще проще. Все равно, что собаке захотеть стать птицей. Мечтать можно, но на практике закончится котлетой.
– Ты такой...
– Я темный колдун. Всамомделишный. Каким, по-твоему, я должен быть?
– Что?
Джаред резко поднялся с мягкой травы, где еще секунду назад чувствовал себя героем сказки Диснея.
– О… это я ляпнул, – Дженсен покусал губу, прежде чем продолжить под выжидающим взглядом Джареда: – Хотя, наверное, так даже лучше.
– Кому лучше?
– Мне так точно, – Дженсен усмехнулся слишком нервно, чтобы можно было поверить, будто в этом веке он чувствовал себя хорошо. – Это та часть признания, к которой я все не знал, как перейти.
***
Ощущение нереальности происходящего накрыло Дженсена с той же силой, с какой, он думал, крыло Джареда. А ведь и правда, ну, какой вменяемый человек поверит в то, что такой диалог возможен между людьми, не страдающими душевной болезнью.
Джаред стоял и хлопал глазами. Не дергался, не задавал уточняющих вопросов, даже решил не впадать в истерику. Просто стоял и смотрел на Дженсена невозможно долго. Слишком долго для не самого выдающегося терпения колдуна.
– Ну же, Джаред. Давай. Обвини меня. Наори. Давай же. Я готов стерпеть что угодно, но не застывай так, – Дженсен выпалил свою речь до позорного просительным тоном.
– Темный… колдун, – раздельно, словно пробуя и анализируя каждое слово, произнес Джаред. – Это все слишком для меня.
Сказанное холодком отдалось в каждой клеточке тела Дженсена. Он почти расслабился, да и Джаред вел себя удивительно спокойно. Уже говорил на сомненительную тему, спрашивал. Надо было что-то все-таки приберечь на другое признание. Вот идиот.
– “Слишком” как что? Бежать, не оглядываясь, или…
– Скорее, как “пошли поедим что-нибудь, и ты расскажешь мне обо всем в более людном месте, чтобы я не ощущал себя таким психом”.
Джаред даже ждать особо не стал. Поднялся и быстро зашагал по тропинке, которой они шли сюда. Дженсен, ощущая себя нашкодившем псом, поспешил следом.
Они еще не успели пройти и половины пути до дома, как Дженсена охватили очередные сомнения. Правильно ли он распределил признания? Не забыл ли что нужное? Нет, он определенно ляпнул кое-что, что могло бы обождать, но все ли сказал? Важное, то, что не будь произнесено сегодня, то обратится против самого Дженсена. Наверное, именно эти размышления толкнули его заговорить первым, хотя до этого он собирался дать Джареду возможность собраться с мыслями.
– Джаред, возможно, я сказал тебе не все, – осторожно начал Дженсен.
– Ну и отлично. Я пока уже услышанное переварю.
– И не обвинишь меня во лжи потом? – еще осторожнее спросил Дженсен, с каждым шагом острее чувствуя себя несвободным.
Он шел с той же скоростью, с какой и Джаред, следил за его напряженной спиной, ловил каждое движение, преданно ждал милости, принятия своей колдовской сущности, чтобы наконец подойти и поцеловать, насладиться ответной лаской. Точно собака жаждал доброго слова. Сравнение не нравилось ему самому, но было в нем и зерно истины. Дженсен не свободен. Собственное пагубное чувство к человеку погубило его.
А Джаред все молчал, шел, что-то там себе думал, не оглядывался и рвал Дженсену сердце без когтей или других подручных предметов. Когда он заговорил, Дженсен не сдержал вздоха облегчения.
– В первый раз, когда мы… ну… переспали. Ты был странный, задавал вопросы… Все казалось таким подозрительным. Мне уже тогда следовало сильно задуматься? – и Джаред наконец обернулся.
На секунду, может, две, но на его лице отразилось полюбившееся Дженсену слишком быстро озорное любопытство. Открытость, смущение, весь он, теперь уже не запретный плод, притягивал неимоверно. Дженсен никогда бы не подумал, что любовь может быть такой захватывающей вещью. Собственная мысль заставила скривиться и одновременно с этим порадоваться, что Джаред уже отвернулся и шел себе, разглядывая дорогу впереди. Вероятно, даже слишком внимательно из-за охватившего его смущения. И Дженсену стало очень легко ответить чистую правду:
– Тебе нужно было меня оттолкнуть.
Джаред остановился резко, неожиданно. Дженсен чуть не впечатался ему в спину. А уж когда тот повернулся, то и вовсе порадовался своей реакции и разделявшим их двум шагам. Ну, не оценил бы Джаред приставаний сейчас. Будь даже сущность Дженсена намного более реальной для осознания, не оценил бы. Хотя бы из-за последней фразы, а тут все вместе.
– Почему оттолкнуть? – коротко спросил Джаред.
– Это был твой единственный шанс. Разве ты не помнишь? Я спрашивал.
– Конечно, не помню! Я по тебе сох, предлагал трахнуть меня без обязательств, а когда столкнулся с взаимностью в твоем лице, то и вовсе думать начал сугубо членом. У меня в голове не отложилось ничего, кроме охуенного оргазма в конце!
Джаред говорил несколько более эмоционально, чем надеялся Дженсен, не бывший все же таким непроходимым идиотом, каким хотел показаться сейчас. Да, часто некоторых нюансов человеческих взаимоотношений он не понимал, но был таким же мужиком, как и Джаред, и тоже ту ночь помнил смутно. Но приятно, что у обоих в памяти сохранилось одно и тоже.
Дженсен подумал пару секунд и просто пожал плечами под пронзительным взглядом красивых глаз. Странно, но легкий налет злости сделал Джареда еще притягательнее, а конструктивный диалог почти невозможным.
– Чего ты от меня ждешь? Если извинений, то я готов.
И Джаред сдулся. Как-то в момент, за секунду из пышущего праведным негодованием он превратился в напуганного мальчишку, который отчего-то влет преодолел разделяющее его и то самое, что его напугало, и зачастил на ухо, предварительно оплетя руками в подобии объятия:
– Ничего. Вообще ничего не жду. Мне страшно. Я думал о твоих словах. Выходит, что все нестыковки, все, что мне казалось странным, имеет под собой почву. И Чад, то, что он в больницу попал, и ты тогда такой странный был. Получается, об этих вещах тебе тоже есть, что мне рассказать, – Джаред на секунду замолчал.
Очень хотелось поддаться соблазну и на голубом глазу заявить что-нибудь вроде “О чем ты говоришь? Я тебя совсем не понимаю”, но собственные чувства, собственное желание получить Джареда не враньем, а по доброй воле, толкнули на необдуманную правду.
– Есть. И оправдание, не шибко хорошее, но оно у меня есть, – обнимая в ответ, шепнул Дженсен, словно их могли подслушивать.
– Я так и думал.
– И?..
– Ощущения, как будто я узнал, что ты маньяк. Причем, чувствую я себя как чокнутая девица, типа тех, которые пишут убийцам в тюрьмы. Не знаю, чего они там пытаются поймать, никогда о них не задумывался и не знал в жизни ни одной из них, но ощущаю родство.
Дженсен хмыкает и без особого удовольствия отстраняет от себя Джареда.
– Все не так плохо. Я никогда никого не убивал, – Дженсен говорит эту ложь, глядя, как глаза Джареда открываются чуть шире, губы вздрагивают в несмелой улыбке.
Дженсен не жалеет, что солгал, он точно знает, что пока Джаред не поймет, а потом… может быть, потом и не настанет. Эту тайну Дженсен будет тщательно охранять и не убьет никого больше. Конечно, если они сами не будут нарываться.
Уже подталкивал Джареда развернуться и поспешить в дом, где они смогут продолжить вечер откровений в более комфортной обстановке, где Дженсен обязательно покажет Вестерна, и тот будет постоянным вещественным напоминанием, что сумасшествие еще не их диагноз. Он даже не заметил сначала, как тот уперся и насколько сам ошибся в причине такой странной улыбки Джареда.
– Дженсен, твою мать, ты мне врешь, – ровно, скорее с удивлением, чем в ужасе, произнес Джаред.
Ну что ж. Наверное, придется объяснять гораздо больше вещей, чем он надеялся.
***
Истерика тихой сапой подбиралась к Джареду. Неумолимая, она захватывала все больше и больше места в его голове. Это что было? Нафига Дженсен вообще сказал, раз это такая махровая ложь, что на лбу неоном светится?
Джаред попытался отшатнуться чисто инстинктивно. Поступок неподготовленного человека к встрече с природным хищником – смотреть ему в глаза некомфортно, ничего не поделаешь. Но Дженсен не дал. Только на секунду позволил ощутить свободу cбежать, и вот уже положил тяжелую руку на плечо, сдавил пальцами так сильно, что наверняка останутся синяки.
– Джаред, это моя природа. Давай дойдем до дома. Там Джеффри; кстати, он белый колдун. Лечение, созидание, все такое, и он расскажет все более научно-популярно. Но не бойся меня. Прошу.
Какая просьба. И как не поддаться ей? Джаред неловко кивнул, но не отказал себе в удовольствии сбросить руку, несмотря на то, что больше всего на свете ему сейчас хотелось прижаться к Дженсену, спрятать лицо в изгибе его шеи и попытаться убежать от всего внешнего мира. Проблема же явно крылась в том, что бежать он собрался от сущности Дженсена. Дилемма, однако, получается.
Джаред, чувствуя себя героем мыльной оперы, развернулся и молча поплелся в дом. Ладно. Он cможет. Он сейчас еще раз подумает о том, как легко ему видеть ложь Дженсена, и… нет, он лучше все-таки спросит.
– Ну, и? Убивал, значит?
– Не так, как ты себе это представляешь, – Дженсен кашлянул, и, хотя Джаред шел впереди и точно не собирался оборачиваться, чтобы не напоминать глупую девчонку из стандартного романтического фэнтези хотя бы себе, он почти шкурой ощутил его смущение. – Я… Я совсем темный маг. Это значит, что заклинания, приносящие смерть и разруху, удаются мне лучше всего.
– Ага, – Джаред не удержал нервный смешок. – Я что-то такое и подозревал.
– Ведь что я ни скажу, ты мне не поверишь?
– Поверю, – с тяжелым вздохом признал Джаред. – Только говори правду. Я же втрескался в тебя по самое не балуйся, наблюдал за тобой. Я вижу, когда ты врешь, просто раньше считал, что все, что ты скрываешь, вполне безобидно и просто не положено мне знать из-за того, что мы… ну, знаешь, из разных миров.
Джаред не увидел, услышал, как Дженсен споткнулся, и не успел даже подумать, как уже повернулся, чтобы подхватить. Но Дженсен не падал. Стоял как громом пораженный и хватал воздух выброшенной на берег рыбой.
– Ты догадывался? – обиженно, почти по-детски выплюнул он вопрос, и до Джареда дошел его смысл.
Да ну! Блин, так не честно. Это он здесь ничего не знающий дурак, а на него еще и обидеться пытаются?
– Естественно, догадывался! Только о другом. Ты же, типа, богатенький мажор. Я не просто предполагал, я точно знал, что мы из разных миров.
Дженсен выглядел озадаченно. Даже нижнюю губу прикусил, обдумывая слова Джареда и доводя этим простым действием до исступления. Так же нельзя. У них серьезный момент, у Джареда вообще момент сумасшествия, Дженсен же предстал в виде грозной непонятной силы. И теперь стоял, жевал губу, возводил очи к небу и никак не вязался с темой убийства, которую они несколько коряво, но все же пытались обсудить.
– Ну, – нетерпеливо подтолкнул к дальнейшим откровениям Джаред.
И правда, ну же! Ну, сказал бы уже хоть что-то, а не выглядел таким мальчишкой, словно он… Черт, Джареду внезапно вспомнился разговор в постели. Дженсен тогда честно заявил, что ему… сколько? Джаред даже не слушал. Тридцать четыре? Ну и ладно, так бывает, что выглядят очень молодо. А вот в свете новой информации можно было рассмотреть то признание… черт, Дженсен же еще тогда пытался выложить всю правду. Или хотя бы ее часть.
– Не знаю я. Для меня не существует разделения по уровню достатка. Мы так сильно расслоены на отдельные пласты общества, что даже среди колдунов и ведьм отнюдь не все равны. Еще и по счету в банке делить людей на классы? Уволь.
Дженсен говорил это с таким непередаваемым выражением отвращения на лице, что Джаред не сдержал улыбки. Может, слишком нервной, зато из самой глубины. Дженсен был его найденным счастьем, как ни барахтайся.
Джаред просто кивнул, давая понять, что доволен ответом, резко развернулся и зашагал к дому. Да, им сейчас очень нужен кто-то третий или койка. Однозначно стоило поспешить назад. И желательно не думать в пути. Вот Джаред и занялся рассматриванием сада. Теперь понятно, почему такого странного.
Внутрь они ввалились. Тяжело переступили порог, Дженсен норовил прижаться сзади, явно, слишком явно собираясь пресечь попытку бегства, если она будет иметь место. Когда же Джаред двинул ему локтем поддых, то ойкнул и обиженно засопел, но все же отлип от спины.
В гостиной царила немая сцена. Маккензи сидела на диване. Ее волосы украшали заколки с черепушками, и Джаред невольно задумался, а могут ли быть эти черепушки настоящими, только уменьшенными. Мысль показалась любопытной и достаточно идиотской, чтобы обязательно вернуться к ней позже.
Джеффри с Вестерном обнаружились за столом. Играющими в шашки. На добермане не оказалось привычного уже ужасного костюма, зато к спине были приделаны маленькие крылышки, как у летучей мыши. Приделаны… Джаред пригляделся внимательней.
Ладонь Дженсена скользнула по плечам и мягко устроилась между лопаток. Причем, когда растерянный Джаред посмотрел на него, то ему показалось, будто сам Дженсен во всех этих успокаивающих действиях никак не участвует, а руки его живут своей отдельной жизнью.
– Я все рассказал, – довольно торжественно объявил Дженсен, по-прежнему не обращая внимания на неожиданно струсившего Джареда.
Вот же сволочь. Джаред нахмурился, надеясь, что это поможет, но все равно не смог сосредоточиться. Ощущение нереальности бултыхалось в нем, как бутылка в океане: то скроется, то вновь всплывет наружу. Как ни странно, идея сбежать подальше не посещала его так часто, как должна бы, если учитывать его поведение за последнее время.
Момент, когда Джеффри подошел к нему, весь такой же огромный, широкий, одетый в черное и давящий вовсе не размерами, а взглядом, Джаред пропустил. Пропустил бы он и дядю Дженсена на выход, но тот явно не собирался пройти мимо. Он остановился перед Джаредом, замер на секунду, а потом совершил то, что удивило не меньше всех остальных вестей за день.
– Добро пожаловать в семью, – церемонно проговорил он и обнял.
И вот это было гораздо страннее того, что Дженсен оказался персонажем страшной сказки.
***
Дженсен не переживал. Нет, он уже не переживал. Джаред после того, как узнал правду, стал еще менее понятен, сказал уйму странного, но все еще не сделал того единственного, что не позволит ему Дженсен. А раз все так шатко, то и переживать незачем. По крайней мере, Дженсен сам для себя решил именно так.
Маккензи усадила Джареда на диван и сама плюхнулась рядом, посвящая того в глубины собственного восторга, касающегося его вступления в семью. Джаред же косился на Вестерна, а тот горделиво прохаживался, расправив свои миниатюрные крылья, но приказа не взлетать не нарушал. Джеффри, оставшийся без партнера в игре, просто сидел и смотрел на избранника Дженсена.
Почти идиллия. Все шло достаточно хорошо, если бы не раздавшийся как гром среди ясного неба дверной звонок. Отлично. Дженсен даже выругался, не сдержавшись. Он и так чуял, кто пожаловал, и подтверждать свои опасения не горел желанием.
– Откроешь? – вежливо поинтересовался Джеффри, наверняка тоже уже подсмотревший, кто там, за дверью.
– Что-то не хочется, – Дженсен отвечал ему, а смотрел на Джареда.
– Розмари будет в гневе и когда придет время устраивать церемонию, если ты ее сейчас не пустишь.
– Ну и пусть буянит. Это мой дом, – Дженсен и сам понимал, что выглядит сейчас упрямым ослом.
– Джен, – слезливо не иначе как мяукнула Маккензи, – ты же знаешь, тетя Розмари мне нравится. Зачем ты так с ней?
И все, он сдулся тут же. Джаред, с чьего лица не сходило выражение крайней степени удивления, просто наблюдал за ними, не пытаясь вмешаться, но и сбежать попыток не предпринимал. Дженсен уже не просто чувствовал себя параноиком, он мог четко сказать, что она у него появилась. И интересовал его всего лишь один факт – местонахождение Джареда. И, может быть, его способность рыпаться. К сожалению, Джаред был способен.
– Ладно. Но если она попытается что-либо сделать, то любой суд будет на моей стороне. В том числе и местный человеческий.
Дженсен выглядел шутом даже в собственных глазах. Выдохнул для успокоения и пошел открывать дверь.
Тетя Розмари влетела в помещение словно вихрь. Сердечно обняла Дженсена, когда тот только впустил ее на порог, рассказала о своих переживаниях касательно его судьбы, пока сбрасывала легчайшее пальто с плеч в прихожей и прихорашивалась перед зеркалом. Войдя в гостиную, она остановилась, как к полу прилипла.
– А этот что здесь делает? – сердито воскликнула тетушка.
– Тетя, не притворяйтесь. Вы знаете, зачем он тут, – устало ответил Дженсен и поплелся в обход Розмари, чтобы плюхнуться на диван с другой стороны от Джареда.
И вовсе ни к чему Джареду пока знать, что это не только для моральной поддержки. Не стоит ему пока полностью осознавать всю опасность мира, в который он ступил. По крайней мере, Дженсен считал именно так. Джеффри всем своим недовольным видом выражал крайнюю прозорливость касательно мыслей Дженсена. Ну уж одобрение… не, этого ждать не стоило.
– А он знает, что увел тебя у невесты? – Розмари взяла себя в руки и царственно прошествовала к столу, за которым сидел Джеффри.
– Он с ней уже давно расстался! – голос Джареда прозвучал громче, чем голос любого из присутствующих, и все обернулись. Даже Розмари уставилась на него так, как будто впервые видела. – Извините… Но я никого ни у кого не уводил.
– Да оно еще и разговаривает, – тетя Розмари, и так выглядевшая не слишком молодо, а по паспорту, будь он настоящим, разменяла гораздо больше, чем полвека, стала больше похожа на труп. – Кто тебе дал слово, жалкий человечишка. Ты не пара моему племяннику и даже…
– Хватит, – устало, но громко произнес Дженсен. – Вы же пришли с определенной целью. Я слушаю вас, тетя.
– И правда, – она перевела взгляд на Дженсена и слегка наклонила голову. Посчитала, что так покажется вызывающей доверие, иначе объяснять предложенную дальше чушь Дженсен отказывался. – Я пришла сообщить тебе о том, что я готова забрать Маккензи уже завтра. Само собой ты не захочешь, чтобы совет решал ее будущую судьбу, ведь в таком случае тебе запретят даже приближаться к ней.
У Джареда рот открылся от удивления, Джеффри находился все еще в состоянии закипания, а Маккензи вскочила с дивана, начиная рыдать еще в процессе вставания, и вылетела из гостиной на улицу со словами “тетя Розмари, ты дура”. Дженсен просто тер виски большими пальцами. Достались же ему родственнички.
И вот вскипел Джеффри. Из-за стола он поднялся не менее эффектно, чем Маккензи с дивана. Тот заскрежетал ножками по полу, а тетушка вместо со стулом двинулась за ним. Надо отдать ей должное, визжала она не очень громко. Даже тихо, достаточно, чтобы Джаред, приникший к его уху, смог без повторений донести до него нехитрую мысль:
– Я вообще ни черта не понимаю. При чем тут Маккензи?
Ну да, он же ничего не знает. Дженсен уронил лицо в раскрытые ладони. Секунду тер глаза, потом провел пятерней по волосам, сидя сгибаясь в три погибели, и наконец встал.
– Розмари, вы бросаете мне вызов или союз зомби? Может, вы не поняли, но ваша драгоценная Женевьев совершила похищение. Она околдовала человека, который уже был моим. Никто не будет рассматривать дело страсти. И уж тем более отбирать у меня опекунство над сестрой. Жалобу вы уже подали. Осложнили мне жизнь. Что вам нужно сейчас?
– Чтобы ты одумался, Дженсен. Что с тобой случилось? Ты ни в грош не ставил людей. Я не узнаю тебя.
А вот Джаред, видимо, узнавал много нового. Глаза его уже открылись на такую ширину, что впору было опасаться, не выпали бы.
– Все просто. Все это – не ваше дело.
Дженсен подошел к Розмари, не слишком учтиво взял ее за локоть и повел к дверям. Последним признаком сумесшествия стало бы сопротивление. Но нет, диагноз не подтвердился. Тетушка не рыпалась, только сыпала проклятиями.
***
Признания, открытия, озарения. Это не то, что Джаред любил в этой жизни. Да, он рос очень любознательным парнем. Пытливый ум, разностороннее развитие, неординарные способности – все его. Но вот чисто бытовые открытия он ненавидел. Узнать в детстве, что родители тоже делают это, было ужасно, но иначе объяснить появление сестры не удавалось. Откровение его первой девушки о самом чудовищном сексе в ее жизни, который, естественно, у нее случился с Джаредом, тоже не входили в его личный топ приятных известий.
На данный момент он мог только присвистнуть. В списке пополнение. Да какое шикарное. Оказывается, его похищали, околдовывали, его парень к людям вообще как-то не очень, и что-то такое экзотичное грядет. Это Джаред понял уже сам.
Дженсен как раз выпроваживал свою немилую, если не сказать больше, тетушку за дверь, и Джаред решил использовать это время для осознания. Джеффри же стоял как истукан. Камень, ничего другого про него и не скажешь. Застыл черным изваянием и ни за кем не следил, заткнулся сразу же, как только взял слово Дженсен и теперь представлял из себя статую.
– Джеффри? – вошедший обратно в гостиную Дженсен обратился к дяде с ноткой подозрения. – Да ладно? Тебя прокляла Розмари? Она же старая клуша!
Внезапно развеселившийся, Дженсен подошел к дяде, просто схватил его за плечо, и тот отмер.
– Мерзкая женщина, – прошипел Джеффри и обрушился обратно на свой стул. – Думаю, стоит выпить и срочно серьезно поговорить.
Вообще-то, Джаред не испытывал никаких иллюзий по поводу предстоящего разговора. Но и страхов тоже. Для него это все было словно разговор в отделении для душевнобольных.
– Ладно, – Дженсен прошелся к бару, достал красивый графин с темной жидкостью и поставил ее на стол. – Присоединяйся, Джаред.
– А может, стоит Маккензи поискать? – осторожно предложил Джаред.
На его взгляд, девочка, убежавшая черт-те куда в таких чувствах, нуждалась в гораздо большем внимании, чем великовозрастный дурак, не сумевший удержать штаны на месте и ввязавшийся хрен знает во что.
– Зачем? – совершенно искренне спросили оба... колдуна.
И как Джаред сможет это понять, если мысленно даже не может произнести?
– Вдруг с ней что-то случится? – как идиот идиотам пояснил Джаред.
– Максимум, загубит сад, – совершенно серьезно, но без особого интереса ответил Дженсен. – К ней никто не сунется, она все еще тянет жизнь из всего, что вокруг, а уж в состоянии эмоционального всплеска или испугавшись может выжать и досуха.
– Я не понял, – честно ответил Джаред.
Он уже готов был психануть, когда Дженсен расплылся в нежной улыбке, посмотрел ему прямо в глаза и пообещал:
– Я все объясню. Иди сюда.
Жаль, что с ними в комнате по-прежнему находился Джеффри, иначе бы Джаред истолковал слова Дженсен с большей фантазией. А так он просто подошел и сел. Стакан с каким-то странным крепким пойлом тут же оказался перед ним. Вроде богачи, а пьют из какого-то дерьма...
Пойло оказалось действенным анти-магическим отваром на спирту, для вкуса, как пояснил Джеффри, а стакан его же производства – артефактом, дарующим силу и здоровье. Джареду не понравилось, с чего началось объяснение, но он стерпел, отвар выпил и слушал с предельной внимательностью, хотя Дженсен и пытался все время увести разговор в другую сторону.
В итоге не выдержал Джеффри. Спустя полчаса очень специфического рассказа о вступлении во взрослую и опасную жизнь юного колдуна или ведьмы, перемежаемого заверениями, что ни один тушканчик не пострадал в процессе, Джеффри жестко оборвал Дженсена. Попыхтев секунд тридцать, он выдал совершенно прекрасное:
– Дженсен и Маккенз – темные колдуны; ритуал, который сейчас проходит Мак, высасывает жизнь из всего вокруг; Розмари – некромант; бывшая невеста Дженсена, подавшая на него жалобу в шабаш, – зомби. Это все, что тебе надо знать, Джаред. Основы и чтобы не путаться. Все равно ты не поймешь ничего сразу, и единственное, что тебе нужно уяснить четко-четко, – это то, что тебе лучше быть с Дженсеном по доброй воле, потому что тебе все равно с ним быть. Все. Пойду выпью сердечных капель. Никакого здоровья на вас не хватит.
Дженсен выглядел пристыженным, но несильно. Не достаточно сильно для того, что только что сказал его дядя.
– И все-таки я не уверен, что все понял верно, – с минуту пожевав губу, наконец выдал Джаред.
– Я уверен, что ты понял все неверно! – в отличии от Джареда Дженсен говорил убежденно, все еще испепелял взглядом направление, в котором ушел Джеффри, словно желал, чтобы горело все к юго-западу от их стола, и не выглядел виноватым.
Совсем, блядь, не выглядел виноватым!
– Дженсен, ты знаешь, что я от тебя без ума… Знаешь?
– Да, – расплылся в нежной улыбке персональный кошмар Джареда.
– Знаешь, что я простой парень…
– Ты совсем не простой. Поверь мне.
– Ладно-ладно. Но дело не в этом. Я обычный. До сегодняшнего дня даже суевериями особо не страдал.
– Допустим, – наконец Дженсен почуял неладное и насторожился.
– И вся эта херня, которую я сейчас, видимо, должен осознать, которая еще и твоя жизнь, а я ее так обзываю…
– Я не сержусь..
– Вся эта херня мне решительно непонятна! – вот теперь Джаред вспылил.
Он и так держался дольше, чем мог бы.
– Что именно? Спрашивай что угодно, я расскажу, – не теряя нечеловеческого спокойствия поинтересовался Дженсен, ни капли не впечатленный вспышкой гнева Джареда.
Они сидели как в комедии: прямые спины, стол между ними, удалившийся в неизвестном направлении родственник и дочь, убежавшая в ночь холодную. Только вот Мак сестра, а не дочь, а все остальное почти стопроцентное попадание. Да и на стол нужно было бы поставить чайный сервиз, а не стаканы с магическими настойками на семидесятипятипроцентном спирту.
Джаред выдохнул, потом вдохнул и снова выдохнул.
– Ты трахался с зомби? С трупом?!! – наконец проорал невменяемые обвинения Джаред и сам себе захотел отвесить пинка.
И зачем столько дышал, чтобы сорваться пуще прежнего?
– Это не совсем так. В смысле, трахался, но зомби не трупы... Хмм... не больше, чем вампиры. В них просто остановилась жизнь. Правильнее называть их немертвыми.
Дженсен же его крика не замечал. Он отвечал на интересный с научной точки зрения вопрос и явно был готов на небольшой исторический экскурс, но вот Джаред готов не был.
– Бля, меня сейчас стошнит. Я косвенно трахался с трупом…
Неожиданное открытие и правда заставило Джареда позеленеть.
– Джаред, это все, что тебя волнует в данной ситуации?
– Хммм... ну да. Если бы ты не был таким чистюлей, я бы уже промывал задницу с хлоркой и заставил тебя вымыться с теркой вместо мочалки.
И чего еще Дженсен ожидал?
***
Дженсен ожидал совсем другого. Джеффри позволил себе произнести то самое. Самое лишнее на свете. То, что Дженсен предпочел бы сохранить в тайне. А Джаред взял и не заметил. Или просто притворился?
Какое-то время Дженсен просто молчал. Ну что тут скажешь? Все уже озвучено, а то, что Джаред не обратил внимания, так кто ж виноват. Очень выгодно, но немного дерьмово. В то же время признаваться во всех своих грехах Дженсен желанием не горел, и уже хорошо. И пока он думал, бледность сошла с лица Джареда, и на нем же уже поселилось любопытство. А Дженсен все не знал, что сказать.
– У тебя на лице слишком напряженная работа мысли отражена. Может, просветишь? Буду паинькой, – Джаред нервно улыбнулся, оглянулся по сторонам и быстро чмокнул в губы. – Заметь, я и так паинька. А если ты меня отведешь в спальню и до утра заставишь считать, что все осталось по-прежнему, то обещаю выдержать всех твоих родственников.
Ого! Да у Дженсена день рождения и все праздники в один день? Что вообще случилось? С чего такая милость, если секунду назад его собирались шинковать на терке? Заморачиваться он все же не стал. Если Джаред хочет притвориться, что ничего не изменилось, то кто Дженсен такой, чтобы не подыграть. Особенно учитывая, что он самая заинтересованная в этом сторона.
Утянуть Джареда в комнату не составило труда. Податливый и ласковый, он был слаще, чем обычно. Дженсен не стал бы клясться, но казалось, что, скрывая от любовника свою суть, он не получал и половины того удовольствия, что испытывал сейчас.
Закрывшись в комнате, Дженсен тут же прижал Джареда к двери, впился в губы долгим поцелуем, запустил руки ему под рубашку и оглаживал нарочито неосторожно. Чиркал короткими ногтями по соскам, заставляя выдыхать болезненный стон прямо себе в рот, мял бока, грубо стягивал джинсы, толком не расстегнув пояс. Дженсен чувствовал себя одновременно плотоядной тварью, играющей со своей жертвой перед ужином, и влюбленным мальчишкой, готовым на все, лишь бы ему дали. Ужасно, непривычно, но в какой-то степени просто прекрасно.
Упасть в постель, не разрывая объятий. Тушить свет щелчком пальцев, не думая, что делает, просто не пожелав оторваться от солоноватой кожи на пояснице Джареда. Вытворять все, что захочется, полностью отключив мозги – вот все, чего он хотел.
Когда Джареда перевернули, он уперся руками в дверь, слегка расставил ноги и всем видом давал понять, что сейчас можно так. Грубо, резко, как раз так, как Дженсену нравилось. Штаны Дженсен стянул с обоих на минимально необходимое расстояние, чтобы секс вообще получился. Смазку нашарил в кармане и уже приставил головку к неразработанной дырке, приготовившись быть довольно терпеливым и нежным ближайшие сорок секунд. Одним словом, момент был одним из самых неудачных для шутки:
– Ты словно боишься, что тетя вернется, постучит в эту дверь, и нам быстро придется делать вид, что ничего не было. Штаны-то точно быстро натянем, – Джаред хныкнул нифига не смешное предположение и зашипел.
Может быть, только может быть, Дженсен двинулся более грубо, чем собирался. Зато именно эти движения обеспечили отсутствие ответа. Трахаться и говорить он толком не умел, так что имел Джареда молча, в голове его царил тот же образ, что и перед глазами. Широкая спина, аппетитные ягодицы и ходящий между половинок туда-сюда член. Именно эта картинка в обход мозга сформировала устный ответ:
– Да пусть смотрит. Тут есть на что заглядеться.
Видимо, ответ был не так уж плох, потому что Джаред со стоном выдохнул и опустил руку к своему паху. Дженсен не видел, но представлял, как тот мнет заключенный в ткань член, поглаживает, надавливает, надрачивает.
Как любой быстрый секс, этот закончился испачканной в сперме одеждой, только с добавкой двух потных мужиков и скребка когтей с другой стороны двери.
Джаред, как раз пытавшийся отдышаться от бурного оргазма, припав к той самой двери, на которую до этого опирался, очень живо отреагировал. Он не просто отпрыгнул в сторону, нет, он успел запутаться в штанах, упасть на пол и задеть Дженсена. Шкряб повторился, и Дженсен, чуть не хрюкая Джареду в ключицу, махнул рукой, чтобы впустить химера.
– Боже, я все-таки сойду с ума, – стукнувшись затылком об пол, прошептал Джаред.
А вот этого не надо. Еще и половина не рассказана.
– С чего вдруг снова? – непосредственно поинтересовался Дженсен, удобнее устраиваясь рядом.
– Ты вещи перемещаешь силой мысли… Даже звучит дико.
– Вовсе нет. Это мой дом, здесь все подчиняется мне и моим мыслям. Вещи я перемещаю силой желания, а не мысли. За пределами дома это не сработает.
Джаред приподнялся на локте, навис сверху. Весь мятый, красивый… совершенный. Дженсен был готов сделать все, лишь бы тот остался с ним по своему желанию. И ведь не скажешь же… не поймет.
– Все равно странно, – Джаред улыбнулся и опустился сверху, накрывая губы поцелуем, но через секунду отпрянул с возгласом: – Вестерн!
Зубастый химер сидел рядом, уже успев принять позу “хорошей собаки”.
– И что он сделал?
– Ткнулся носом мне в задницу.
– О, понимаю. Я бы тоже туда еще потыкался, – пошутил и получил за это ощутимый тычок поддых, но Дженсен все равно не хотел никакого серьезного настроя сегодня, хотя и знал, зачем химер приперся. – Может, переместимся в кровать.
Джаред посмотрел недоверчиво, но сопротивляться не стал. Позволил утянуть себя в постель, отвлекаясь только на то, чтобы сказать Вестерну “фу” и обозвать “извращенцем”. Интересно, а сокрытие информации об интеллекте химеров будет считаться ложью? Пойдет ли это в минусы Дженсену? Уже повалившись на постель, он решил, что да, это точно будет засчитано в минус.
– Кстати, знаешь, а ведь химеры все чутко воспринимают. Ты обзываешь его извращенцем и он это вполне понимает. Но ты ему нравишься, так что смирись.
– Я знаю, что собаки все понимают, – пяткой отталкивая удрученно сложенный на край постели нос Вестерна, поделился совсем не тем Джаред.
– Химеры отлично соображают, даже больше. Все слова, выражения. Разве что не говорят.
Момент осознания отразился на лице Джареда ясно и прекрасно читаемо.
– Шутишь? Блядь, Дженсен, скажи, что ты шутишь!
Вот паники Дженсен не ожидал. Что такого? Ну, умные и умные, к чему кипиш? Только вот Джаред уже замотался в одеяло и, кажется, снова справлял панихиду по своему разуму.
– Эй, – позвал Дженсен и был затащен под одеяло. – Что случилось?
– Скажи Вестерну, чтобы вышел.
– Скажи сам, он тебя послушает.
– Вестерн, выйди, – очевидно, ощущая себя идиотом, четко проговаривая слова, попросил Джаред, сверкнул сердитым взглядом, и Дженсен перестал лыбиться на всякий случай.
Дверь открыл так же, как и до этого, а несчастный Вестерн, с прижатыми ушами и куцым хвостом, вышел в коридор и поплелся прочь.
– Зря ты так с ним. Он тебя обожает.
Джаред прикусил губу, но Дженсен уже захлопнул за Вестерном дверь. В конце концов, он-то прекрасно знал, что пес приходил позвать их на ужин. Скорее всего, Мак застеснялась, а Джеффри просто посчитал ниже своего достоинства звать их самому. А может, тоже постеснялся.
– Твой мир для меня слишком странный, – наконец хоть что-то сказал Джаред и плюхнулся головой в подушки, перевернулся, стянул с себя одежду и стал выглядеть еще более соблазнительно.
Вот только слова его камнем осели у Дженсена в желудке.
***
– Что это значит? – голос Дженсена звучал глухо и напряженно.
Джаред, зарывшийся лицом в уже знакомые подушки, сначала не придал значения, но, и через минуту не заполучив Дженсена под бок, забеспокоился. И не зря. Тот сидел в постели прямо, глаза зеленели на бледном лице, и весь его облик не обещал ничего хорошего.
– То и значит. Для вас все нормально, а я до сих пор перевариваю новость, что мой парень некрофил, его собака нифига не собака, а сестра… боже, Мак такая милая, она скоро поступит в школу, а вы говорите, что она сосет жизнь из окружающих. Я никогда не любил ужастики настолько, чтобы хотеть в них жить.
Джаред жаловался. Не нравился сам себе и жаловался, а Дженсен очевидно выдыхал. На его губы вернулась ласковая улыбка, а в глаза – готовность простить все и даже больше. Но Джареду все равно казалось, что он упускает что-то очень важное. То, что Дженсен еще припомнит, и для Джареда с этого момента все будет плохо.
– Все образуется. Большей частью мы обычные. Нас интересует секс, семья, немного заклинания и попытки войти в историю, но с этим ты не столкнешься. Темное колдовство, по большей части, направлено на убийство, а это простое явление.
– О да, успокоил, – Джаред фыркнул и снова зарылся в подушки. – И зачем приходил твой… химер?
– Звал нас вниз. Скорее всего, ужинать.
– И что? Он сейчас пойдет и расскажет, что мы трахаемся?
– Вестерн не говорящий. Собаки не умеют, а у него связки и пасть собаки.
– А, ну да. Как я мог забыть, – со всем сарказмом, на который только был способен, произнес Джаред.
После секса ему хотелось поваляться, быть может, на второй заход и немного порасспрашивать. Но как начать, Джаред не представлял. А если уж учесть, что Дженсен неадекватно реагировал на многие безобидные вещи, то, может быть, разговор о Вестерне – самое оно.
– Расскажи о нем, – Джаред устроился на боку и сделал вид, что это не он напрягал здесь атмосферу после прекрасного секса.
К его радости, Дженсен охотно согласился. Он мурлыкал, бросал горячие взгляды и словно сказки рассказывал. Про пещеры, про разведение химеров, об их интеллекте и предназначении в мире магии. К слову, о последнем Джаред не понял вообще ничего. Но слушать про технологию полета химера было забавно, в голове почему-то постоянно возникали образы из увиденного давным-давно, еще приблизительно в детском возрасте, мультика “Полет драконов”. Умиротворяюще и прекрасно. Вот с этого и стоило начинать. И перед Вестерном извиниться.
– Они животные, просто необычные. Живя с другой стороны, даже кошка не останется кошкой, – наконец подытожил свое повествование Дженсен.
– Прикольно. И что, ведьма с черной кошкой и правда может оказаться ведьмой с черной кошкой?
– Скорее, удой… – Дженсен замялся, словно решаясь на что-то, и продолжил уже без той легкости, которая поселилась в нем за время рассказа о химерах: – Уды – это такие низшие ведьмы. Они питаются людьми.
– Ты сейчас пошутил, да? – Джаред чувствовал, что улыбка, блуждающая по его лицу, сейчас впилась нервно в губы и не поняла, что происходит.
Да что за нахер, у него едва отлегло. Только вот Дженсен его настроений не разделял. Ну да, для него-то это все, возможно, нормально. Интересно, а он сам, такой обыкновенный Джаред Падалеки, сможет когда-нибудь воспринимать подобные заявления так же? Наверное, нет...
– Слушай меня, Джаред, – глубокий голос Дженсена вырвал из неприятных размышлений. – Это не поедание. Не в том смысле, что нарезается нога и пихается в духовку, хотя такие вещи тоже имеют место быть, но среди людей каннибалы тоже встречаются, согласен?
– Согласен, – сквозь комок в горле выдавил Джаред.
– Уды, они живут за счет этого. Иногда даже связывают свою жизнь с людьми, но век избранника будет всегда короток, а любовь уды искрення. И тогда уда будет вечно горевать. Пойми, те, кто населяет весь этот другой мир, не всегда ладят. Колдуны могут быть разными – светлыми, темными, низшими… и вот низшие – уды. Я их тоже не люблю. Но вынужден защищать, потому что знаю одну, которая всеми силами хотела защитить тебя.
– Ого, – а что еще сказать? Джаред не знал, а Дженсен не особо подсказывал, скорее даже всеми силами пытался запутать. – И кто же это?
– Увидишь на одном званом ужине примерно… ммм… примерно через два месяца.
Джаред открыл рот, чтобы спросить, что у них запланировано за событие, но сверху лег Дженсен и пресек все желания, кроме повторения успокоительных процедур. К тому же Дженсен был поразительно нежным, убийственно страстным и таким, каким Джаред уже привык его видеть. На улице стемнело, все простыни и покрывала перекрутились, и в Джареде уже не осталось спермы, когда они наконец уснули.
Утро. Это поистине мистическое время. Люди и похожи, и не похожи сами на себя. Проснуться с Дженсеном утром на следующий день после признания того в колдовстве оказалось весело и очень соблазнительно. Во-первых, тот спал обнаженным и ничем не прикрытым, так что Джаред смог вдоволь налюбоваться светлой кожей, длиннющими ресницами, веснушками и острыми ушными раковинами. А во-вторых, очень хотелось поддаться идее самообмана. Взять и подумать, что все услышанное и увиденное всего лишь приснилось. Но Джаред был стоек, поэтому, когда его возлюбленный не-совсем-человек открыл отливающие неестественно зеленым глаза, он просто сказал:
– Привет.
– Привет, – с хриплым с утра голосом Дженсен казался видением того самого “другого мира”, о котором рассказывал накануне.
– У тебя глаза необычные, – решил не скрывать любопытства Джаред. – Это тоже что-то значит?
– Да, – Дженсен улыбнулся, прежде чем ответить, но ответ звучал нерадостно.
– И что же?
– Это значит, что я колдую, не осознавая этого.
– И это плохо? – предположил Джаред, возвращая на свои губы улыбку и надеясь, что Дженсен поступит так же.
И Дженсен улыбнулся. Из уголков глаз пустились лучики, а солнечное утро, бывшее до этого не таким уж и солнечным – за окном шел дождь, стало для Джареда именно таким, каким должно быть. Светлым.
– Да, плохо.
– Как хорошо, что я не из пугливых, – как можно наглее ответил Джаред и вылез из кровати.
***
Протрусив весь предыдущий день, отложив все, что только можно было отложить, и тайком выключив сотовый Джареда, утром этого дня Дженсен чувствовал, что не заслужил своего счастья. В душевой, за стенкой, мылась его добытая незаслуженная мечта. То, во что он даже не верил. А он продолжал юлить и пытаться скрыть от него больше, чем можно было позволить.
Дженсен кинул тоскливый взгляд в сторону окна и окончательно скис. Ну вот. Невезение и с чем его подают. Единственное, чем еще можно было немного подсластить момент – это влезть к Джареду в душ, что он и сделал. Тот уже заканчивал с водными процедурами, поэтому секса не обломилось, но спинку Дженсену все же потерли.
Одевались они, тоже не особо общаясь, но его человек выглядел умиротворенным и даже немного витающим в облаках. То-то он не обрадуется завтраку. Да и эмоциональные американские горки наверняка надоели Джареду больше, чем кому-либо другому на его месте. Лишь бы не психанул. Что угодно, только бы не решил искать счастья в снегах Аляски.
– Ну что? Меня ждут очередные ужасные откровения? – Джаред весело подмигнул и, не дожидаясь ответа, вышел в коридор.
Дженсен поплелся следом и с удивлением наткнулся на выжидающий взгляд. А он-то думал, что ответа не нужно.
– Они будут ждать тебя за каждым углом все ближайшее время. Расслабься, – Дженсен шутил натянуто и несмешно, но на большее его бы и не хватило.
Хорошо, что Джаред ответом удовлетворился, а спустившись вниз и обнаружив напряженное семейство в полном сборе, решил без лишних слов заварить себе кофе. Маккензи пожелала ему доброго утра и уткнулась в огромное пирожное, Джеффри сквозь зубы что-то буркнул, а Вестерн демонстративно витал над обугленными останками стульев. За стол можно было и не мечтать сесть. Хотя Джаред и не собирался. Он просто подпер плечом стену и нагнал на себя нахальный вид. В углу, в который он забился, чтобы это сделать, вполне можно было позволить себе любой вид. Шаг вправо – и за занавеской и нагишом вполне удалось бы постоять.
Направление мыслей было закономерным, но совершенно не нужным. А вот Вестерна как раз самое время было наказать.
– Плохая собака, – сухо бросил химеру Дженсен и одним движением руки восстановил стулья.
Вполне впечатляющее мирное волшебство. Джареду должно было понравиться в его углу. Намеренно не ловя каждое его движение взглядом, позволяя думать, словно не он здесь причина сбора, а лишь его участник, Дженсен обратился к дяде.
– Неужели стулья никто без меня восстановить не мог?
– Двадцать минут назад гоблин занес извещение, что в Шабаш поступили еще две жалобы о нарушении обрядности. Время сбора перенесли.
– На сколько? – Дженсен не узнал своего голоса, а все миролюбивое настроение слетело, как лопнувшая по швам одежда, отслаивалось и падало ошметками, не сразу. Кусками.
– В следующую пятницу, – Джеффри встал и подошел ближе, крепко беря за локоть. – Ты же знаешь. Розмари упряма и очень влиятельна. А Женевьев все считали отличной парой для тебя. Когда вы разошлись, виновата была вовсе не она.
Дженсен четко зафиксировал боковым зрением, как напрягся Джаред.
– Моя жизнь – не их дело.
– Сам знаешь, что их, – Джеффри хотел на этом закончить, потому что Дженсен опустил взгляд, принимая, давая понять, что успокоился и все осознал. Рыпаться не будет.
Вот только Джареду надоела роль безучастного свидетеля. Дженсен пока не мог определиться, радует его это или огорчает, но внутреннее довольство разливалось по телу, минуя логические раскладки.
– Что значит “их дело”? – Джаред спросил просто, но твердо.
Не повышал голоса, даже позы в своем углу не сменил, а проигнорировать его и не ответить Джеффри уже не мог. Завораживало неожиданное спокойствие такого шебутного человека, как Джаред. Даже Вестерн взлетел под потолок, устроился за люстрой так, что виднелась только голова, но взгляда не отвел. Джеффри поискал в Дженсене поддержи и, естественно, натолкнулся на полное игнорирование. Еще бы. Кое-кто тут всеми силами пытается сохранить шаткие отношения с человеком в условиях слишком большого количества открытий на единицу времени. Никакой помощи, о нет. Дженсен вообще попытался прикинуться, что его здесь нет.
– Дженсен, что это значит? – не выдержав затянувшегося молчания, снова задал вопрос Джаред.
И вот же “везение”! Джеффри мастерски скрыл улыбку и проплыл всей своей немалой тушей на диван. Сволочь.
– Есть некоторые особенности во взаимодействии людей и колдунов. Именно колдунов.
– Это я уже уяснил, – подбодрил его Джаред.
Вот же блин… такой милый, улыбается Дженсену. Даже из своего угла вышел на полтора шага, хотя и косился недоверчиво на Вестерна. Ну да, первый же раз увидел, как тот летает. Да простят Дженсена его предки, но как же он жалел, что не может послать весь мир куда подальше и должен танцевать под их дудку. Видимо, что-то такое отразилось на его лице, потому что спасти положение решила Маккензи, до этого упорно шедшая на рекорд по самому медленному поеданию пирожного.
– Дженсен – глава семьи. Он не имеет права ставить под удар Секрет, – Мак так выделила последнее слово, что даже до Джареда, похоже, дошло, что речь идет об очень глобальной вещи.
– И что же? Неужели нельзя как-то так наколдовать, чтобы я не мог никому рассказать? – Джаред удивительно спокойно воспринял объяснение.
Может, и правда Дженсену стоило отойти и не мешать более мудрой частичке их семьи наладить его личную жизнь? Дженсен даже хмыкнул про себя. Не такой он идиот, чтобы доверяться романтической и очень чувствительной сестренке. Напрягшись всем телом, вслушиваясь в каждые полслова, Дженсен ждал, пока не раскроются лишние знания. Вот чего не хотелось бы, так это их. Есть много вещей, которые он никогда бы не рассказал Джареду, если бы необходимость его не заставила, и этот список постоянно расширялся, а Мак всегда была слишком откровенна. Слишком человечна… и, определенно, умела читать мысли. Сестра смотрела на него сердитым взглядом, поджав губы, но все же продолжила говорить с Джаредом. Правда, взгляд не отвела и продолжала им пилить.
– Да, такое заклинание есть. Но основная проблема в Дженсене. Пока ты просто человек, а он крутится вокруг тебя, всегда есть вероятность, что он совершит ошибку каждого злодея из каждой сказки.
Джаред не выглядел особо понимающим, но и Маккензи умудрилась в конце глупо захихикать. Джеффри делал вид, будто кроме него в комнате никого нет, и любовался потолком, даже что-то напевая под нос.
– Цирк, – угрюмо выдохнул Дженсен, взял за руку Джареда и плюхнулся с ним на диван, собираясь одновременно и позлить Джеффри и заблокировать максимально Джареда, если тот вдруг все же решит сдаться в психушку и рванет прямо с места.
Джаред же все еще не вышел из амплуа всепонимающего хорошего парня, поэтому даже дергаться не стал, только улыбнулся Дженсену и подбодрил:
– Я настроился не удивляться. Все можно обсудить. У меня море времени на попытки понять и океан желания сделать это. Давай, говори уже как есть, что там с вашим Шабашем?
– Если вкратце, – Дженсен вдохнул поглубже. Говорить не хотелось, но способа избежать откровения в голову не приходило, так что, набрав побольше воздуха, Дженсен разом признался в слишком многом: – у тебя чуть больше недели на размышления, в следующую пятницу будет прием по случаю нашего с тобой соединения. Что-то типа свадьбы. Я предъявляю на тебя права, опаиваю зельем из своей крови, приправленое травами для вкуса, и делаю чем-то вроде себя. Колдовать ты никогда не сможешь, но и человеком в полной мере быть перестанешь. Иии… есть еще небольшие детали. Ну как? Джаред? Скажи что-нибудь.
***
Может, сказать что-нибудь и стоило, вот только Джаред смотрел на заискивающе улыбавшегося Дженсена. Тот взял его руки в свои и пытался заглянуть в остекленевшие глаза Джареда, но наталкивался только на полное непонимание. Что от него ожидали, Джаред пока не понимал. Он пока вообще не понимал. Дернул руками, желая вырвать их из мертвой хватки Дженсена, попытался отстраниться – все безуспешно. И вот он, прекрасный момент сказать Дженсену, что неплохо бы повторить, а лучше признать все сказанное шуткой, но Джаред не мог вымолвить ни слова.
Родственники Дженсена упорно сидели в комнате, хотя и Джеффри и Маккензи выглядели настолько смущенными, насколько вообще могут выглядеть люди… или что-то типа них. Мак и вовсе была красная как помидорная грядка. Яркие пятна расцветили ей даже руки. Джеффри же сидел на диване рядом, словно изваяние.
И только Дженсен походил на нашкодившего щенка.
– Ну брось. Джаред, не вырывайся. Все нормально, ничего не изменилось. Я тебе все объяснил бы наедине, но, боюсь, Джеффри с Маккензи боятся моей патологической склонности к недоговариванию, – Дженсен говорил это так, словно еще чуть-чуть и его нервы тоже сдадут.
Нервы Джареда, например, уже сдали.
– И природной склонности к насилию.
Если бы это вякнул Джеффри, он бы познал эту склонность на своей шкуре, если судить по взгляду Дженсена, но раскрыть карты решила Маккензи. И вот тут уже смолчать не получилось. Вопросов было море, руки вырвать все еще не получалось, потому что Дженсен, сволочь, был дьявольски силен. И ведь не проявлял же этого никогда. Понятно почему, но факт оставался фактом. Кое-что изменилось – Джаред узнал то, о чем раньше не мог и предположить. И спросил об этом:
– Склонность к какому насилию?
– Это не правильно. Так не называют этот… феномен. Пусть будет феномен, – Дженсен говорил вкрадчиво, улыбался слишком поддельно и определенно не собирался отпускать Джареда. – Эй! Не надо, не рвись так. Мак, Джеффри, выйдите ненадолго. Я держу себя в руках. Честно.
Маккензи с Джеффри как смыло, последним из гостиной вылетел Вестерн, и только проводив их взглядом, Джаред заметил, что в комнате как-то потемнело. Он правда хотел сдержать эмоции, потому что знал: потом заткнуть фонтан будет сложно.
– Да хватит! Отпусти! Я никуда не побегу, и я задал вопрос. Отвечай.
Дженсен тут же выпустил его руки и даже немного отодвинулся, изо всех сил излучая доброжелательность, а потом заговорил, просвещая тершего запястья Джареда:
– Про склонность? Склонность есть, но не к насилию, а к… ну как тебе объяснить, ты этого не поймешь.
– Пойму, – отрезал Джаред. – Попытаюсь. Но если я продолжу чувствовать себя идиотом, то это точно ничем хорошим не закончится.
Смотреть на адовы муки любимого человека, явно пытающегося тебе соврать – невыносимо. Смотреть на Дженсена, спешно пытающегося что-то сочинить, отчего-то было весьма интересно. Коктейль эмоций Джареда не раздражал, но все же настораживал. Он сдерживал себя из последних сил. Не позволял анализа, не позволял мнения. Он просто ждал. И на самом деле собирался пытаться понять.
– Любовь темного колдуна – это собственничество… – начал Дженсен.
– Давай все же про склонность к насилию, – не удержался от попытки подогнать Джаред.
– Мне и так не легко! Давай ты не будешь меня подгонять.
– Ладно. Давай. Любовь, уже интересно. Ты меня любишь? – Джареду совсем не понравилось, каким тоном его осек Дженсен, иначе он не стал бы вести себя как редкая сука и подсекать на подобных признаниях.
А еще Джаред совершенно точно не ожидал, что Дженсен замнется и отведет взгляд, прежде чем буркнуть:
– Да. Неужели не заметно? В любом случае. Мы склонны. Но если темный колдун влюбляется в человека, то ни о каких равных отношениях речи не идет. Есть среди вас такие… особенные. И влюбляются колдуны и ведьмы с потрохами, совсем без мозгов. Все делают, чтобы объект страсти всегда был рядом.
– Пока что все звучит вполне по-человечески, – Джаред растаял еще на “да” и теперь сам потянулся к Дженсену.
От страстного поцелуя и возможного продолжения на диване Джареда отделяло только наличие родственников в непосредственной близости. И еще немного не успевшее толком затеряться в памяти вероятное замужество. Но оно все равно не воспринималось как что-то реальное, а вот Дженсен находился в самом деле на грани паники, и Джаред сдался. Чмокнул коротко в губы любимого непонятно кого и не отталкивал, пока Дженсен основательно оттрахивал его рот в ответ.
– Это не по-человечески. Это навсегда. Прежде, чем попробовать тебя, я спросил. Это было нечестно с моей стороны, ты не знал, какое на самом деле разрешение даешь и кому, но, Джаред, теперь уже поздно, – едва оторвавшись от его губ, произнес Дженсен и снова припал к Джареду в горячем поцелуе.
Может быть, виной всему были последствия всяких колдовских зелий, которые Джаред наверняка потребил в излишнем количестве, а может быть, он просто влюбленный идиот, но именно сейчас ему снова вспомнились две девицы из прошлого, заставившие его так глупо искать повсюду счастья. Идти по его следу. Но ведь он нашел. Нашел же! Почему он должен его отпустить? Оттого, что его счастье требует всего и сразу? Или от того, что оказалось не тем, чем Джаред его представлял?
Не должен. Джаред никому ничего не был должен, кроме себя. И родителей придется обрадовать. В воображении уже падала на диван шокированная мать, а отец выбегал в магазин за нашатырем, когда Дженсен решил вмешаться в его размышления:
– Ты ждешь еще каких-то откровений? Я все сказал. Меня обвинили в нарушении обрядности потому, что я не прибрал тебя к рукам. Так нельзя. Я должен тебя или околдовать – любое насилие допустимо от колдуна к человеку, потому что это наша суть и нас сильно меньше, – или принять в семью. Официально. Союз неизбежен.
Тревожная складка между бровей Дженсена наводила на мысль, что смену настроений Джареда тот не уловил, а это значило, что придется объяснять, но единственное, что вырвалось у Джареда легко, это вопрос, тупее которого было и не придумать:
– Попробовать меня? Ты правда так выражаешься?
***
Дженсен протяжно застонал и почувствовал желание придушить этого невозможного человека.
– Это так звучит, потому что для меня все было именно так. До секса я еще имел возможность съехать с этой мании. Мизерную, но возможность. С самого начала почувствовал, что ты такой… в моем вкусе, если можно так выразиться. Но я правда бы сдержался на флирте, если бы ты не захотел ко мне в постель. В конце концов, я же не животное.
– Вот только я захотел, – расплываясь в улыбке, шепнул Джаред и резко встал с кресла, окончательно сбивая Дженсена с толка. – Ладно, в конце концов существует развод, а раз уж у вас такие обычаи…
– Не существует.
Дженсен почти ненавидел себя, но должен был донести достаточно четко и ясно, что Джареду предстоит. В себе он не сомневался, у него уже не было ни единого шанса. Отпустить Джареда даже в мыслях казалось абсурдом. В человеческой натуре нет такой одичалой страстности… в некоторых есть, но большинство все же не страдает от подобных чувств.
– Ну? Начал же, так продолжай, – Джаред скрестил руки на груди, выпрямился в звенящую струну, но терпением просто поражал.
– Это навсегда. Без вариантов. Я свяжу тебя своей магией, привяжу настолько близко, насколько это возможно, а в конце обряда ты дашь мне обещание, что твое сердце будет биться до тех пор, пока будет биться мое.
– Звучит жутковато.
– А это так и есть, – Джеффри, зашедший в комнату немного напугал Джареда и точно разозлил Дженсена.
Получается, они с Мак, шедшей следом, подслушивали?
– Дженс, тетя Розмари мне уже весь телефон смсками оборвала, – Мак протянула тоненьким голоском и плюхнулась к нему рядом, тут же уткнувшись лбом в плечо. – Пишет, что подготовила для меня комнату…
Джаред очевидно напрягся и разве что не подпрыгнул, когда Джеффри опустил тяжелую ладонь ему на плечо и произнес:
– Но ты можешь отказаться. Дженсен упорно тебе этого не говорит, но ты можешь. Собственно, именно этого и добивается Розмари. Ты откажешься и этим смертельно оскорбишь Дженсена, и там уж, скорее всего, его натура возьмет верх над ним. А он – над тобой. Превратит в котейку, поселит в доме и совсем замкнется. Может, даже снова станет сотрудничать со всякими уродами и готовить для них весьма смертельные зелья.
– Вот не обязательно все это было говорить, – Дженсен упал лицом в ладони и попытался себя убедить в том, что он сам хозяин себе, а вовсе не природная склонность.
И прямо сейчас он не будет насылать на Джеффри проклятие.
– Это правда? – растерянно спросил Джаред.
Может, кто-то и назвал бы Дженсена жестоким, а кто-то обвинил во лжи, но Джаред не спешил, и уже за это Дженсен был готов встать перед ним на колени и… наверное, вымаливать прощение. А что еще делать, когда все правда? Пока что Дженсен решил ограничиться прямым взглядом глаза в глаза и честным ответом:
– В той или иной степени – да.
– Отлично.
Этот диагноз ситуации Джаред практически выплюнул.
– Джеффри, ну зачем... – Дженсен вымучил имя дяди и снова стал тереть лицо, стараясь не видеть кусающего губу Джареда. Спокойного, необыкновенного, самого лучшего Джареда… которому так отчетливо светила судьба невольника, если он только посмеет двинуться к порогу.
– Ну кто же знал, что он услышит первую часть и не смутится второй. А вдруг бы он запереживал за несчастных, которым суждено умереть от твоей руки, если он не согласится быть с тобой всю свою жизнь?
Не так часто Дженсен пребывал в таком отчаянии, что даже желания убить дядю не возникало. На Джареда он взгляда не поднимал, поэтому несколько удивился, когда тот плюхнулся на диван рядом и очень нервно, но все же уверенно произнес:
– Попытки манипуляции должны оставаться для объекта максимально незаметными. Колдуны еще, называется, – последнее он буркнул на грани смешка.
– А я – добрая сущность, мне можно, – совершенно независимо прокомментировал Джеффри, пока Маккензи пулей убежала в соседнюю комнату.
И что-то подсказывало Дженсену, что ничего хорошего эта прыть ему не обещала, но сестра вернулась всего лишь с книжкой, которую переписывала.
– Я, как все еще проходящая инициацию, могу без кого-либо еще провести для вас с Дженсем обряд соединения. Его лучше делать заранее, до того, как весь народ сюда нагрянет. Может, сейчас? – Маккензи спрашивала только у Джареда.
Сначала решив возмутиться, Дженсен с щелчком зубов захлопнул рот, уловив неловкое желанное “давай” от Джареда. Интересно, неужели в своей жизни он натворил не так уж много плохого, что Джаред так резво соглашается?
– Отлично! – Мак вся засветилась.
Буквально. Раскрыла книгу и, не давая ни секунды ни на что, начала читать заклинание. В ее словах отражалась и сила той ведьмы, что писала экземпляр в руках сестры, а Дженсен едва успел схватить Джареда за руку, пока из него не дернуло жизненную силу, выкручивая.
– Дженсен! – панические нотки в голосе Джареда медом ложились на сердце, хоть и доносились словно издалека.
– Не дергайся. Обряд черпает силы в нем, потому что ты всего лишь человек. Руку не отпускай, так переход легче.
Дженсен и поблагодарил бы Джеффри за разъяснение, если бы мог сейчас вымолвить хоть слово, но тело слабело с каждой секундой. Он ощутил прохладное прикосновение к своей щеке, а через секунду уже свалился к Джареду на колени. Маккензи, чеканящая слова на давно несуществующем языке, жестоко вырывала каждым маленькие кусочки сути Дженсена, перепутывала их и возвращала обратно, намертво связанные с его избранником.
– У него кровь, – полный страха голос Джареда слышался уже четче.
Значит скоро конец.
– А чего ты хотел? Этот обряд – оковы для тебя. Каждый, кто пленяет, каждый злодей чувствует эту боль. Дженсену легче, она временная и физическая.
– Ну спасибо, – чувствуя вкус крови на губах, прокомментировал Дженсен. – Дядя, ты прямо кладезь… Зарыть бы тебя.
Едва не задыхаясь, Дженсен смог сказать все, что хотел, и выяснить, что болтать пока рано. Пусть уж сестренка закончит драть его на части словами древнего колдовства, будь оно неладно, а потом он прочитает ей лекцию о необходимости предупреждать о подобных вещах. Или уж, когда очнется. Дженсен почувствовал, что проваливается в темноту, но не смог бороться и потерял сознание, матеря родственников на все лады. Жаль, что только про себя.
***
Смотря на то, как с губ любимого человека стекают на обивку дивана капельки крови, Джаред все больше убеждался во мнении, что он потрясающе спокойный человек. У него железная психика и ничто ей не грозит. А что оставалось? Дженсен лежал без сознания головой на его коленях и раскрашивал красным диван и джинсы Джареда. Что оставалось, как не зачитывать себе мантры собственного сочинения? Что оставалось, как не гасить панику всеми способами...
Ни двинуться, ни вымолвить десяток обвинений – ничего не получалось. Маккензи подошла, опустилась на пол рядом и взяла в ладони руку брата, а Джеффри стоял и хмурился, пока не решил-таки разрушить тишину:
– С ним все будет в порядке.
– Прямо сейчас слабо верится, – Джаред на самом деле не собирался спорить или возмущаться.
На это просто не было сил. Маккензи же силы нашла.
– Дядя, вы же знаете, что обряд опасный. И Дженсен сам по себе опаснее. Он же никогда не признавал наличие любви. Я спрашивала, – девочка прикусила губу, о чем-то секунду подумала и отвесила смачный шлепок брату по лицу.
У Джареда аж сердце пропустило удар, зато Дженсен очнулся. С болезненным стоном, не сразу разлепив глаза, Дженсен буквально соскреб себя с коленей Джареда. В сидячее положение он поднимался еще дольше, испытывая терпение всех своих родственников и кое-кого, уже намеченного в эту должность. Джаред мысленно хмыкнул, но даже в собственной голове этот хмык показался безысходным, тяжелым и очень горьким. Вот и правда, не смешно все то, что с ним сейчас происходит.
Пока Джаред погружался в пучину паники, Дженсен, поднявшись с его колен окончательно, теперь сидел рядом и только хмуро переводил взгляд с Маккензи на Джеффри. На Джареда он не смотрел.
– Получилось? – первое, что произнес Дженсен, скрипнуло на всю комнату.
Голос, почти неузнаваемый, отдавался от стен громко, одновременно звучно и глухо, причинял боль. Как-то внутренне. Джаред почти задохнулся от ощущения того, как сдавило внутренности, пронзило каждую клеточку тела тревогой, да что там, он и не смог бы сделать вдох, если бы Дженсен не притянул его в объятие, прижал крепко и что-то зашептал на ухо. Слов было не разобрать, но они успокоили боль.
– Как видишь, – пробился сквозь вату в ушах голос Джеффри. – Болезненно, резко, но получилось. Тебе плохо, плохо и ему. Да и видит он тебя теперь настоящим, так что вы тут поговорите, а мы пока с Мак пойдем сад что ли подготовим. Ты же согласен, что обряд лучше проводить там?
Дженсен на все вопросы дяди ответил простым кивком. Тогда-то Джаред и понял, что он держит его голову в ладонях, крепко, не давая возможности свернуться в калачик и повыть в обивку дивана. Волосы лезли в глаза, но Джаред все равно их не закрывал, хотя и очень хотелось. Дженсен смотрел своими зеленющими глазами и больше не походил на человека.
– Эй, – мягко шепнул он, удерживая попытавшегося вырваться Джареда. – Сейчас пройдет.
Верилось с трудом.
– Что пройдет? – Джаред еще раз попытался отстраниться, схватил Дженсена за запястья, но не смог сделать ровным счетом ничего, разве что подержаться и в обход мозга погладить дорожку вен пальцем.
– Боль. Это остаточное после соединения. Ты чувствуешь меня, но сейчас все чувства обращаются в боль, потому что связь слишком скороспелая и пока что держится только на магии Мак. Пока из меня тянется сила, магию ритуал не трогает. Все нестабильно.
– Я не понимаю, – устало прошептал Джаред. – Ничего не понимаю. Все это не укладывается у меня в голове.
Краем сознания Джаред понял, что в гостиной они с Дженсеном остались одни. Снова. На этот раз он не стал страдать херней и упал в объятия любимого колдуна. Хватит с него. Он хочет того, чего хочет. Отпустив руки Дженсена, он обнял его за талию и потянулся к губам. Вот это не встретило никакого сопротивления. Они повалились на диван, переплелись еще плотнее, прижались теснее и ни один не пытался прервать эту сладкую близость. У Джареда голова кружилась от облегчения. Он придавливал Дженсена всем весом, целовал настойчиво, лапал за все удобно подворачивающиеся места и почти готов был кончить просто от того, что боль резко прекратилась.
– Ого, – вот и все, что смог выдать Дженсен, когда Джаред наконец сполз с него на пол и спешно переводил дух, одновременно пытаясь думать о грибницах и грибниках.
Мысли сами перекинулись на Чада, и возбуждения как не бывало.
– Черт. Я тут подумал о Чаде… Это же тоже ты? – может, Джареду не стоило спрашивать, но было уже поздно.
– Не со зла, – уклончиво ответил Дженсен и сполз на пол рядом. – Ты еще многое узнаешь, но все, о чем я хочу попросить – не беги от меня. Я же могу и голову потерять… это будет опасно для всех.
Джаред посмотрел в потолок. На Дженсена смотреть он пока не мог. Тот выглядел немного старше, чем раньше, немного другим, немного темнее, немного страшнее. Все изменилось совсем чуть-чуть, но теперь Джаред видел больше, чем имел шанс увидеть раньше. Теперь Джаред понимал, что связал всю свою жизнь с человеком, которого почти не знал.
***
– Я чувствую твои мысли, – изначально Дженсен не собирался признаваться, что может нечто подобное, но решил, что конкретно сейчас это уже не важно. – Не читаю, но ощущаю настрой.
– О, – Джаред даже не повернулся, все так же смотрел в потолок.
Вот и все. Как говорили многие колдуны: “думаешь ты один такой, надеялся, что тебя полюбят”... Дженсен не думал, он просто надеялся, что не встретит такого человека, как Джаред, никогда. И ведь поздно уже. Джаред не может отказаться. Поздно было еще в тот момент, когда Дженсен понял, что тоже хочет этого человека, но сейчас было совсем уж поздно.
Закон подлости, который действует для всех существ, проживающих на этой планете, как всегда сработал нещадно вовремя. Только Джаред оторвался от созерцания потолка и решил ему что-то сказать, как в комнату ввалилась Маккензи. Счастливая, смущенная младшая сестричка с белым платьем в руках.
– Ой, я тут подумала, что надо бы попробовать размер платья увеличить, но не умею, а дядя отказался в этом участвовать и сейчас расставляет арки, столы и пишет письма гномам. Он, кажется, собирается заказывать музыку.
Так как в этот момент Дженсен как раз смотрел на Джареда, то от него не укрылся ни зеленоватый, ни синеватый оттенки, которые сменило лицо его любимого человека во время прослушивания речи Маккензи и одновременного созерцания платья невесты… И как Дженсен забыл, что у них больше нет никакой обрядной одежды…
– Это что? – почти сразу же спросил Джаред.
– Платье, – Мак была сама очевидность.
– Для кого? – к Джареду пока еще не вернулось его красноречие, а Дженсен решил, что этого фарса с него хватит, и попытался встать с пола.
– Для тебя.
– Маккензи, а… – видимо, Джаред не смог четко сформулировать вопрос, зато Дженсена очень крепко схватил за бедро.
– Обрядное одеяние, оно скроет твою внешность от любого смотрящего. Ни пола не поймут, ни черт лица не разглядят. Древнейшая магия, – мечтательно проворковала Мак и скинула платье на диван у них за спинами. – Дженс, увеличишь, ладно? Я потом научусь обязательно, а пока пойду украшать сад и гонять химеров. Вестерн, похоже, среди своих растрепал уже, так что у нас подпалили дальнюю часть сада и устроили там лежбище две дикие семьи химеров.
Маккензи ускакала прочь весело и беззаботно, словно ее вообще никак не касалось то, что Джаред буквально онемел от всего ею сказанного.
– Господи… Дженсен, скажи, что меня никто никогда не сожрет! – Джаред вскочил с пола очень резво и почти сразу же начал нарезать круги по комнате. – Боже, во что я ввязался, зачем ты такой, зачем все так… я сойду с ума.
Малопонятней поведение Джареда стать уже не могло.
– Может выпьем? – Дженсен предложил так, на пробу.
В конце концов, ничто человеческое ему не было настолько чуждо, чтобы не знать, как лучше всего гасить такой сильный стресс.
– Давай, – немедленно остановившись посреди комнаты, просто согласился Джаред.
Последующие события запомнились Дженсену плохо. Бар они опустошили настолько стремительно, что следующее явление сестры уже никого не поразило. Они сидели на диване, внимательно ее слушали и кивали, как им казалось, очень серьезно. Даже на фразу Мак “вы когда успели так набухаться?”
Видимо, ответ ее не устроил, поэтому она пригрозила позвать Джеффри. Ждать нотаций еще и от дяди Дженсен не собирался, поэтому, обхватив крепко Джареда за плечи, прошептал, запинаясь, свое некогда любимое заклинание невидимости и выскользнул с любовником из гостиной. Джареда оно поразило до глубины души. А когда они забаррикадировались в комнате Дженсена с еще двумя бутылками виски, высказал свой восторг очень зубастым минетом. Они выпили еще, а потом еще немного, отказались выходить в ответ на настойчивый стук в дверь, согласившись принять в свой очень маленький клуб алкоголиков только влетевшего в окно Вестерна.
Вот на химере Джаред и не выдержал. Он ему даже в уши заглянул, после чего обнял и сказал, что все равно любит, независимо от того, какой тварью тот является. Дженсен слегка приревновал, потому что ему такого Джаред все еще не сказал, но смог повести себя как джентльмен и всего лишь вышвырнул подлое животное в окно, а Вестерн надышал ему огнем на раму и улетел, ни капли не обиженный, а даже немного самодовольный. Ну еще бы. Джаред его любит. Дженсена тоже ничто бы не расстроило, если бы Джаред сказал ему такие слова.
Они допивали последнюю бутылку, и алкогольное отравление уже начало казаться вполне реальным исходом, когда пьяный вхламину Джаред подполз к нему на четвереньках, даже не пытаясь быть грациозным, и большим сонным медведем рухнул на вытянутые вперед ноги Дженсена. К несчастью, Дженсен, когда устраивался на полу, прислонился спиной к кровати, поэтому нормально вытянуться и поспать ему не светило. Не сбрасывать же с ног Джареда. Зато он слышал, как сонно бормотал единственно важный ему человек какой-то бред о том, что он действительно счастлив и обязательно перевоспитает Дженсена, как положено хорошей жене.
Дженсен надеялся только, что Джаред не вспомнит своих слов поутру, не то, что-то подсказывало, ему может перепасть и за “жену”, и за скрытность, и за платье.
***
Платья Джаред просто не мог простить. Ни колдуну, ни даже собственной матери он не спустил бы такого финта ушами. Так что лживому красавчику, чей шов от джинсов сейчас так отчетливо был виден на его щеке, придется пострадать.
Полностью осознав безнадежность своего положения еще ночью, с утра он перешел к плану “Перед смертью можно надышаться, если очень захотеть”. Еще валяясь на дрыхнувшем в неудобной позе Дженсене, он выудил из кармана сотовый и позвонил Чаду. Соседа он застал в объятиях Мерседес. Должно быть, это было томное утро после хорошего секса, потому что постанывания девушки на плече Чада слышал даже Джаред. Пришлось шептать:
– Не мог просто не взять трубку?
– А вдруг мне позвонят сообщить о твоей смерти и том, что комната теперь полностью в моем распоряжении? – с зевком ответил Чад.
– Охренеть. Надеюсь, у тебя там все отсохнет, – в момент произнесения этого проклятия его сбросили с колен, а заинтересованный Дженсен с явной болью в спине шлепнулся на пол рядом.
Очень сексуально распрямляя спину и жалуясь на радикулит, в конце концов он предложил по-настоящему жуткое в свете новых знаний:
– Могу помочь. Только скажи.
– Нет, спасибо, – Джаред поспешно соскребся с пола и прошествовал с телефоном в душ.
Как и ожидалось, Дженсен едва не прожег ему взглядом дыру в спине. Наверное, заигрывать с ревностью такого существа крайне неумно, так что Джаред обязательно признается на выходе. Но десять минут жгучих подозрений Дженсен заслужил.
– Эй, чувак? Ты там живой? – напомнил, но как-то лениво, о себе Чад.
– Живой.
– Че звонишь-то?
– Да так. Нужен островок нормальности в этом мире.
– Тогда ты не по адресу. Не поверишь, но ночью… ща, погоди, я выползу… Ща…
В трубке послышалось какой-то шелест, возня и хлопок двери, а после него спешная речь соседа.
– Я просто прифигел. Сегодня ночью Мерседес скакала на мне, словно объезжала…
– Воу! Чувак, я же не делюсь с тобой такими подробностями моего секса? Нет, не делюсь. У всех должно быть что-то, чего не знает его сосед. Пусть это будут подробности секса, – поспешил перебить Чада Джаред и включил воду.
Дженсену это не понравится…
– Чувак, ты там в душе, что ли? Это вода? Ты дрочишь на мой голос? – даже по телефону было слышно ухмылку Чада.
– Мечтай. Колись, во что я там не поверю?
Джаред прижал телефон ухом и лениво расстегнул пояс, уже принялся за болты, как понял насколько ужасно это выглядит и тут же отдернул руки. Чад этого, естественно, не заметил, занятый откровенными описаниями всех прелестей свой медсестрички. Автоматически кивая, Джаред решил пока почистить зубы, все равно слово ему вставить не скоро дадут. Поэтому важный переход от порнухи к информации он встретил с зубной щеткой во рту.
– … ну и, короче, она такая сидит у меня на бедрах, нам охуенно и тут она говорит, что я переполнен самой вкусной темной магией из всех существующих и ей повезло к ней прикоснуться. Прикинь?
– Фига она у тебя фантазерка, – с трудом выходя из ступора, брякнул Джаред.
– Да в том-то и дело. Я тоже ей такой: “Детка, меня заводят твои фантазии”. И наяриваю, ясен пень. Мерседес лучшая из всех девушек, не мог же я ударить в грязь лицом тупо потому, что такой хуйни в жизни не слышал.
– Меньше подробностей, умоляю.
– В общем, она кончила и рассказала, что на самом деле ведьма и, кажется, влюбилась в меня, и теперь должна уйти.
– Да быть не может, – у Джареда глаза чуть не вылезли из орбит.
Этот мир что, сошел с ума, а по радио не объявили?
– Ну, ясен пень, я ее не отпустил. Обслужил еще несколько раз, и сейчас она, вся счастливая и сонная, лежит в моей постели, а я обдумываю, а не приковать ли ее наручниками из секс-шопа к кровати. Так что адье, я занят. Конечно, если у тебя не вопрос жизни и смерти.
– Да вроде нет, – промямлил Джаред и тут же услышал короткие гудки.
После таких новостей ему точно нужно немного подумать.
Выйдя из душа посвежевшим и почему-то без похмелья, Джаред сразу же наткнулся на недобрый, а точнее откровенно злой взгляд Дженсена. Начать контакт тот решил с расстановки по местам главных вопросов утра. В общем-то, Джаред был не против.
– Похмелья с обычного бухла теперь не будет после ритуала. Ты замечательно выглядишь, как настоящий мужик, если вдруг беспокоился, и с платьем я не специально. Зачем это? – Дженсен кивнул на мобильник в руке Джареда.
Вот надо было не сунуть его в карман. Зачем раздражать кого-то такого потенциально очень злого.
– Эээ… – глубокомысленно затянул Джаред, но слишком рисковать не решился. – Я хотел тебя позлить?
– Отлично, – слово Дженсен практически выплюнул. – Позлил. Офигенно позлил.
Джаред, конечно, понимал, что переходить сразу к откровениям подружки соседа не стоит, но больно уж хотелось поиграть с огнем. Да и Дженсен был сейчас такой, что снова хотелось, словно ему снова шестнадцать лет и возбуждают даже фрукты.
– К слову, я тут Чаду звонил и…
И вот не стоило. Дженсен припечатал его к двери, впился болезненным поцелуем в губы и не давал ни отстраниться, ни толком вдохнуть. Когда он закончил мучить губы Джареда, то шанса вставить свои пять копеек тоже не было. Дженсен сразу же зачастил тоном человека, готового свернуть шею каждому, кто попытается перебить:
– Джаред, я честно тебя посылал. Я пытался держаться на расстоянии, я сделал все, что от меня зависело. Дальше природа. Я знаю, что нравлюсь тебе, так не испытывай мое терпение. Если ты будешь несчастлив, если на самом деле захочешь уйти, мы попробуем. Я даю слово, что попробую дать тебе свободу. Только не испытывай меня сейчас.
И все. Как отрубило. Джаред ощутил себя подонком и сволочью и не знал иного способа все поправить, кроме как вывалить всю правду.
– Я на самом деле звонил Чаду, чтобы позлить тебя, но он поведал мне такие новости, что платье, в которое мне придется попытаться влезть, отошло на второй план.
– О, ну тогда ладно, – Дженсен резко отстранился и словно шкуру сменил.
Весь такой доброжелательный, внимательный слушатель, прекрасный парень. Джаред так и осел, просто сполз спиной по двери, глядя на любовника растерянным взглядом и четко понимая, что его держит крепко-накрепко вовсе не угроза расправы, вовсе не страх, а что-то внутри него самого. Что-то, что сейчас отплясывает у него на печени танец «ты боишься его потерять-тра-та-та, ты боишься его потерять-тру-ла-ла». Ведь Дженсен хамелеон, он и такой, каким Джаред его знает, и другой – каким его только предстоит узнать. Ревность точно не лучшее чувство, через которое стоит знакомиться с подноготной любимого человека. Хотя… наверняка можно узнать много любопытного.
Пока Джаред погружался в свои мысли, Дженсен уселся рядом. Спокойный, уверенный, добрый, он взял руку Джареда, стал поглаживать мягкими движениями и пояснять, словно читая судьбу по линиям на ладони:
– Это все твой мозг. Большая часть людей именно такие – вы не способны увидеть другой мир вокруг вас. Вы не принимаете, боитесь, ненавидите, если замечаете. Но в большинстве случаев даже не можете увидеть настоящее колдовство перед носом. Это защита. В нашей истории не сохранилось того момента, когда она поднялась в ваших головах, но, поверь, это было задолго до охоты на ведьм.
– То есть очень и очень давно, – машинально перевел в более простые величины Джаред.
– Да, – Дженсен улыбнулся и привалился ближе, а потом и вовсе опустился на пол, положил голову Джареду на колени и продолжил. – Оно находит волнами. Я ломаю твои представления о жизни одним своим присутствием, ты начинаешь вести себя как обычно, пытаясь воспринимать новые реалии жизни и в этот момент твой мозг пытается все поправить. Обостряет ощущения, устраивает тебе… не знаю… шизоидный бум в голове?
– Ха-ха, давай, назови меня психом еще раз и отведи в комнату с мягкими стенами, – Джаред не смеялся, он разрывался внутри.
И правда, полностью нормальное утро вдруг разорвалось в клочья, причем в нем самом. А Дженсен продолжал:
– Это не сумасшествие и продлится максимум до нашего обряда. Ты будешь привязан ко мне так крепко, такой сильной магией, что твой мозг перестанет буянить. И вот тогда ты начнешь знакомиться с моим миром. И с некоторыми фактами, относящимися к твоей жизни, но тобой пока еще не замеченными.
– Это какими еще? – брови Джареда поползли вверх.
Он смотрел в лицо Дженсена, в его хитрые глаза и понимал, что все, отступило. Его мир снова стоит ровнее, а не шатается, рассыпаясь на разноцветные кубики.
– Разными, – уклончиво ответил Дженсен. – А сейчас расскажи о Чаде. Что такого поразительного смог выдать твой, без сомнения, необыкновенный сосед?
– Мне ревновать? – брови Джареда забрались совсем уж высоко по лбу, а Дженсен продолжал валяться и лыбиться.
– Нет. Рассказывать.
Выдержав паузу и одарив Дженсена своим самым подозрительным взглядом, Джаред все-таки решил поведать довольно тревожную новость. Он пересказал все в подробностях. Даже интимные не опустил, потому что мало ли какие твари существуют в мире Дженсена, каждая деталь может стать полезной. Его невыносимый колдун сначала ржал, потом под тяжелым взглядом Джареда поднялся, пообещал слушать внимательно и хрюкал уже себе в плечо, убеждая, что это всего лишь чих. А в конце, словно ни в чем не бывало заявил:
– Ну, похоже, Чад нарвался на какую-то молоденькую уду.
Глаза Джареда чуть не вылезли из орбит.
– Это ты про тех, которые едят людей? Ты шутишь? О боже, Дженсен, скажи, что ты шутишь!
***
Смотреть на паникующего Джареда была приятно. Даже не так – это оказалось высшим удовольствием. Каждая его новая эмоция, каждый поворот вызывал в Дженсене бурю. А их посиделки у двери, когда за ней их очень-очень заждался реальный мир, вызвали какое-то сентиментальное желание законопатить щели и остаться с Джаредом вдвоем. Только вдвоем. Хотя собственнические порывы должны были уже перестать удивлять, они все еще это делали.
– Не паникуй. Сам же сказал, она на темную магию повелась, значит, как минимум, красотка и покушивать предпочитает магические сущности. Хотя это глупо, они не так питательны.
Дженсен захлопнул рот в тот же момент, как рот Джареда в удивлении открылся. Ну вот же ж!
– Ладно… Предположим, про питательность я спрошу через неделю, и если мне не понравится ответ, то кто-то, чей ответ мне не понравится, будет любить свою руку, пока не выпросит прощения. Вот, к этому мы подойдем так, потому что я пока не готов говорить об... ну ты понял. Давай о магии. Чад? Серьезно? Он не человек?
Дженсен, до этого на каждое слово кивавший как китайский болванчик, срочно замотал головой.
– Нет! Что ты! Нет! Я бы его уже закопал в какой-нибудь очень глубокой яме, если бы… Нет!
– А что тогда это значит? – Джаред теперь выглядел не только встревоженным, но и недоуменным.
Сказать правду? Не хотелось бы, вообще-то, но что, если очередная ложь только все усложнит?
– Скажем так, я немножко поколдовал над ним в больнице, чтобы ему стало лучше. А моя магия темная.
Глаза Джареда широко распахнулись, потом сузились в подозрении, но в итоге он просто буркнул:
– Снова подвираешь. Ладно. Черт с тобой. Что делать-то?
– Прикупить попкорна и тщательно следить за развитием событий? – не успел Дженсен предложить самое логичное, как получил подзатыльник. – Эй!
– Он мой друг! Я не могу просто…
– Еще пару недель назад ты бы решил, что девица с прибабахом, и максимум, что сделал бы, это посоветовал бы Чаду не заводить с ней детей.
Дженсен потер затылок и поднялся с пола, пока Джаред продолжал обдумывать сказанное им. Прошелся по комнате, подумал, а не показать ли Джареду свои тайники, передумал и уже даже успел решить никогда их не показывать, сменить дом и зажить спокойной человеческой жизнью где-нибудь в Сакраменто, когда Джаред наконец отмер, поднялся с пола, привел себя в порядок и заявил:
– Кончай метаться как тигр в клетке, и пошли спасать Чада.
– Я думал, ты понял, – несколько растерянно начал Дженсен, но был перебит Джаредом:
– Я понял. Но познакомиться с ней я возжелал бы в любой вселенной. Пойдем. Скажем привет этой кровопийце.
– Вообще-то они скорее энергию едят. Жизненную силу, не знаю, как назвать, – промямлил Дженсен, когда Джаред уже выскочил в коридор и, судя по звукам, был застигнут там очень радостным Вестерном. – Ну конечно, зачем меня слушать, если можно пойти побеситься с химером.
Дженсен продолжал ворчать себе под нос, хотя четко осознавал, что не злится. Совершенно. Не на Джареда, по крайней мере. А вот Чаду он что-нибудь… а может, и правда наслать небольшое проклятие? Импотенцию, например. На год. Хотя, что это он так жестоко. На неделю: вдруг парень успеет руки на себя наложить за это время, а Дженсен вроде как и ни причем будет.
Подняв себе настроение подобными мыслями, Дженсен спустился в гостиную, где уже во всю играли Джаред с Вестерном. И чем! Судя по всему, носками Дженсена. Те были скатаны в комок и поминутно бросались Джаредом в окно, вратарем которого выступал во всю летающий Вестерн. Из носа у него сочился дымок, и от возбуждения периодически попыхивало пламенем из пасти, но комок черных носков пока не горел, хотя наверняка был подпален.
Увидев кислую мину Дженсена Джаред – тут же приметивший его еще на лестнице, Дженсен был в этом уверен, он видел это по всему Джареду, ставшему в тот момент более игривым, пытающимся глупо красоваться, – заявил:
– Я возмещу, если он их сожрет.
– А если сожжет?
– Тоже, – через плечо кинул Джаред и продолжил свое увлекательное занятие. Дженсен даже не сразу понял, что с ним продолжали говорить. – Джеффри и Маккензи куда-то уехали. Мак передавала, что ты ужасный брат, но блинчики на столе.
– Будешь? – прошествовав к нежданному завтраку, спросил Дженсен.
Он правда не ожидал подвоха, уже уселся, уже забыл про сраного Джаредова соседа.
– Нет. Ешь быстрее, нам бы застать эту Мерседес.
Дженсен мысленно застонал, подхватил один блинчик, выглядевший особенно вкусно, проглотил, налил кофе в термокружку и молча побрел к дверям. Джаред правильно понял его намерения, тут же поднялся, потрепав Вестерна между ушей, и поспешил следом. Даже извинился перед химером! И чего извиняться, этот-то останется дома и будет весь день пускать искорки в потолок, а ему с удами общаться. Они ж еще и жрать его будут пробовать! Чад же не мог себе найти нормальную, выискал, блядь, гурманку.
Уже порядком закипев и не давая огню жгучей ненависти к соседу Джареда разойтись, Дженсен сел в машину.
– Дженсен, я… – Джаред сел в машину и хотел было что-то сказать, но взглянув на Дженсена умолк и потупил взгляд.
– Вот только этого не надо. Я твоего друга уже ненавижу, но это не значит, что ты на что-то не имеешь права. Говори, – проговорил сквозь зубы Дженсен и тронулся с места.
– Я просто хотел сказать, что признателен. И ничего между мной и Чадом быть не может, если ты его за это решил невзлюбить.
Дженсен глянул на помрачневшего, но не чересчур Джареда. Интересно, готов он к таким признаниям? Нет? Да? А кто его знает. Джаред пока что показал себя как крепкий орешек.
– Я его не люблю уже за то, что он отнимает у меня твое внимание. Привыкай. Я…
– Ревнивый, – перебил Дженсена Джаред, уже с улыбкой и попав в самую чуть. – Я заметил. Но давай… давай просто посмотрим что там за уда такая, ладно?
Дженсен мельком бросил взгляд на Джареда и мысленно застонал. Ну почему они не в спальне? Эти щенячьи глазки достойны лучшего применения, чем выпрашивание лояльности Дженсена к какому-то человечишке. Кстати, от таких наименований надо даже в мыслях избавляться, отметил про себя Дженсен и горестно застонал уже вслух.
– Ладно.
– Спасибо, – Джаред выдохнул это слово практически в ухо, а потом нежно поцеловал в висок, и Дженсен еще острее пожалел об их однозначно неверном местоположении.
К общежитию, уже начавшему наполняться вернувшимися с каникул студентами и напомнившему Дженсену, что приближается начало учебного года, и бредовая мысль Маккензи пойти в школу скоро может снова заиграть в ее хорошенькой головке, в последнее время занятой более правильными, пусть и не самыми нужными вещами.
Пока Дженсен парковался и размышлял о сестренке, Джаред ерзал на сиденье и, стоило им выйти из машины, практически потащил Дженсена за собой, периодически переходя на рысь. Выглядело это забавно, но свои измышления Дженсен все же оставил при себе.
Комната, в которой Чад, по предположениям Джареда, сейчас становился жертвой кровожадной уды, несмотря на объяснения, что кровью она не питается, оказалась открыта. Джаред заметно побледнел, чем прибавил Чаду несколько минусов в личном черном списке Дженсена, и ворвался в нее с типичнейшей и никогда никому не нужной фразой:
– Чад, ты в порядке?!
Ну вот правда. Если бы он не был в порядке, ему было бы, как бы, либо не ответить, либо глубоко насрать на вежливое любопытство. А если в порядке, то вопрос и вовсе туп.
Чад был в порядке. Очень в порядке. Офигеть как в порядке. Дженсен даже присвистнул от этого «порядка», но его никто не услышал за визгом, по всей видимости, Мерседес. Девушка как раз снималась с члена Чада и одновременно пыталась прикрыться простыней, на которой тот лежал. В позе наездницы она была очень горяча, даже не смотря на то, что уда. Девчонка была чудо как прелестна, Чаду бы поздравлений отвесить, а не спасать. И вот последнее он, кажется, озвучил в слух. Очень зря.
– Ты серьезно? – Джаред сердито сжимал губы, пока Чад кидал в него всем, что попадалось под руку. – Это все, что ты можешь сказать в этой ситуации?
– Почему же. Вы одевайтесь, мы подождем за дверью, – громко объявил Дженсен всем участникам этой ужасной сцены и захлопнул дверь.
Уже оказавшись в спасительном коридоре, он подумал попытаться разрядить обстановку, но Джаред кусал губы и выглядел донельзя смущенным. Дженсену это казалось милым, но смятение, в котором пребывал его парень, могло аукнуться и фингалом под глазом, если продолжить с ним шутить. Джаред нервничал слишком сильно, и с каждой секундой ожидания за дверью это становилось все очевидней. В итоге он не выдержал и постучался.
– Чад, мы можем войти?
Вместо ответа дверь распахнулась и страшно злой полуголый Чад рявкнул:
– Нет! Вы можете валить нахер.
Дверь тут же захлопнулась, и в замочной скважине точно повернулся ключ, в ней же и оставшийся. Раздались голоса. Тонкий и визгливый, видимо, принадлежал предмету спора – Мерседес, и взвинченный не меньше, но все еще узнаваемо мужской – Чада.
– Может, оставим их наедине? Им явно есть о чем поговорить, – малодушно попытался Дженсен.
– Шутишь? Да она его там сожрет! – Джаред медленно начинал паниковать, дергал за ручку и говорил уже с дверью. – Чад, открой! Идиот, я же помочь хочу!
Дженсен оглянулся по сторонам, вроде бы коридор пока пустовал, мягко, но твердо отодвинул слегка удивившегося Джареда в сторону, тронул дверную ручку и… переборщил. Вот что значит отсутствие практики. Дверь покрылась трещинами, а дверная ручка, как и замок, и скорее всего, ключ, истлели. Зато открылась от легкого толчка.
Чад и Мерседес уже молчали, когда они с Джаредом вошли в комнату. Лицом к двери стоял именно Чад, с широко разинутым ртом, его подружка прикрывала тонкой ладошкой сложившиеся в четкую “о” губки, а Джаред пытался аккуратно прикрыть дверь, чтобы от нее ничего не отвалилось.
– Будь оно все проклято, Джаред, ты мне должен, – начав с тяжелого стона и закончив выразительным шипением, Дженсен подошел к Чаду. – Извини, парень. Еще раз.
Никто из присутствующих в принципе не могли ему помешать, но на всякий случай Дженсен действовал быстро. Приложив свои пальцы к его лбу и отправив человека в галлюциногенный сон, Дженсен осмотрелся. Уда отошла к стене и уже практически в нее вросла, Джаред бросился к упавшему на пол другу и пока что проверял, дышит ли тот, а дверь, повиновавшись желанию Дженсена, стала прежней. Ну вот и все. Теперь все в порядке.
– Охренел? Что ты сделал? – Джаред говорил не враждебно – видно, уже понял, что Чад просто очень глубоко спал.
– Не волнуйся. Так надо. У Чада сопротивляемость огромная, его практически невозможно обдурить, заставить забыть с помощью магии, вот и приходится уменьшать удары по психике таким образом. Пусть поваляется, пока мы с его девушкой беседуем.
Дженсен перевел взгляд на уду. Та вся дрожала. Молоденькая, слабая, с чего Джаред вообще взялся от нее кого-то защищать?
– Привет, – неловко поднявшись с пола, поздоровался с ней Джаред.
Ну, отлично. Теперь он пытается ее очаровать. Если нет, то улыбку точно стоило приберечь на потом.
– Привет, – смущенно прошептала уда в ответ, и Дженсена заполнила горячая ревность.
***
Когда Джаред просил помочь Чаду, когда думал, что поехать к другу в общагу – это хорошая идея, даже когда Дженсен вырубил этого самого друга, он и мысли не допускал, что подвергает кого-то опасности. Да, Дженсен был ревнив, кроме того, что это свойственно ему от природы, так оно свойственно еще и вовсе не потому, что он такой человек. А именно потому, что не человек. Это Джаред уяснил. А вот жить с этим не научился.
Всего лишь маленькое ничего не значащее “привет” для дрожащей как осиновый листок девушки. В ней Джаред уже не видел кровожадного монстра, он видел девушку. Понял, что немного переборщил с волнениями, как и говорил Дженсен, но поздно. Дженсен уже испепелял ее взглядом, а в комнате как будто стало темнее.
– Простите! – порывисто и очень неожиданно произнесла Мерседес.
Наверное, будь они в другой ситуации, и не бледней она словно перед лицом смерти, эта сексапильная медсестричка тянула бы на свое холеное имя. Но сейчас она представляла собой довольно жалкое зрелище: смотрела на Дженсена затравлено, вся согнулась, к тому же немного заикалась. Но это все равно не умаляло ее красоты. И Джаред разглядывал ее. Секунд тридцать, не больше, но потом явно почувствовал, как в комнате стало еще напряженней, а в голову никак не шло ни единого способа разрядить обстановку. И правильно его мама говорила: когда нечего сказать – молчи. Джаред никогда не мог досконально следовать ее совету, так что, еще толком не ощутив опасность, уже говорил:
– Не извиняйся. Это мы с Дженсеном были слишком грубы, не постучались и… и как у вас дела с Чадом?
Она бросила на него дикий взгляд, но тут же вернулась к разглядыванию фигуры хмурого Дженсена, вставшего изваянием по центру комнаты в обманчиво расслабленной позе. Хоть его руки и покоились вдоль тела, а ногой он попинывал ковер, обмануть ему не удавалось даже Джареда. Чувствовалось, что больше всего Дженсен сейчас хотел все в этой комнате растереть в пыль. Но Мерседес все пыталась выпросить прощение. Вот только непонятно, почему у Дженсена и за что.
– Простите меня! Я немедленно уеду из города. Я так и собиралась! Честное слово! Я понятия не имела, что он ваш знакомый, думала – случайный свидетель…
– Дури кого-нибудь другого. Ты питаешься остатками магии. Вкусно, но не сытно. Неужели не ешь людей? – как о чем-то обыкновенном спросил Дженсен. – Хотя, не отвечай. Конечно же, ты скажешь, что вообще их не ешь.
Мерседес кинула очередной тревожный взгляд на Джареда, прежде чем ответить, и, вот что было неожиданно, на Чада. Очень тоскливый, грустный и долгий взгляд.
– Ем. Конечно ем. У уд силы не восполняются сами только оттого, что тьма есть в каждом бьющемся сердце, – словно растеряв все свое раболепие перед Дженсеном, пока выговаривала слова, Мерседес закончила уже откровенно язвительно. – Но я никогда не брала слишком много.
Джареду показалось, что последнее, что она сказала, как-то напрямую было связно с ним. По крайней мере, Дженсен напрягся очень сильно. Даже сделал пару шагов к ней, но Джаред вовремя практически впрыгнул между ними.
– И это замечательно! – Чувствуя себя последним идиотом, заявил Джаред. – Нам бы еще Чада привести в сознание и убедиться, что ты не откусишь от него слишком много, и можно расходиться?
Дженсен фыркнул, а Мерседес бросила полный надежды взгляд в сторону окна.
– Не откусит. Твой друг в полном порядке. Она вообще им не питалась. Пойдем, – Дженсен говорил сухо, отрывисто и не терпя возражений.
Джаред подумал было что-нибудь еще вякнуть. Его изнутри прямо-таки распирало желанием доказать свою независимость хотя бы на словах, но что-то в раздраженном Дженсене вызвало дрожь во всем теле, и он заткнулся даже в собственных мыслях. Нет, это был не страх. Страх бы погнал его к границе штата, а может быть, и дальше. Скорее Джаред ощутил необходимость поддержать Дженсена, подыграть ему. И тот был благодарен.
Благодарность Дженсена была очевидна, когда он без возмущения или какого-либо комментария согласился перед уходом удобно устроить Чада в кровати. Причем вручную. Вот уда этого не поняла, а Джаред раньше и не знал, что колдовство Дженсена потрясающе разнообразно. Он может не только пленять волю, поднимать к жизни стихии, как выразилась Мерседес, но и включать спецэффекты. Такие как левитирование. Джаред аж до самой машины губы кусал, чтобы не спросить какую глупость.
А в машине не удержался. Дженсен как раз методично пристегивался, бросал сердитые взгляды на уду на заднем сиденье, которая попросила подвести ее на работу в больницу и, казалось, чуть не получила инфаркт от собственной смелости. Вот тогда-то Джаред не удержался. Спросил, а не умеет ли Дженсен случайно летать?.. Узнал, что умеет не случайно, но не будет этого никогда делать, потому что это глупо и его порежут на органы в каком-нибудь правительственном заведении или проклянут соплеменники, если подобный “полет” всплывет в какой-нибудь газетенке.
Уда хихикала, пока Джаред со всей своей наивностью и жаждой понять допрашивал Дженсена. Раздражала ужасно, а вот Дженсен наоборот сменил гнев на милость и, высадив ее у больницы, сказал, что не будет против, если уды придут на обряд, и даже не допустит со своей стороны ни слова презрения, если и они обязуются вести себя прилично.
“Прилично”, в понимании Дженсена, – это не жрать соседа. Джареду никогда еще не казалось, что безумие может быть забавным.
Спустя два дня и четыре примерки платья, а также неограниченное сном время на раздумья, Джаред понял, что мир Дженсена не смешной и не грустный. В нем было все из страшных сказок, в нем было так же что-то и из “диснея”, но больше всего удивляла невероятная смесь реальности с вымыслом. Джаред все еще знал далеко не все о мире Дженсена и был уверен, что кое-что из скрываемого будущим супругом – так он решил для себя обозначить ту связь, которую между ними собирался возвести какой-то стремный обряд – ему совсем не понравится. Но, прислушавшись к себе, он понял, что бежать не хочет.
– Витаешь в облаках?
Дженсен, привалившись плечом к косяку двери, в белой старомодной рубашке и штанах в мелкую полоску, выглядел явлением откуда-то из позапрошлого века. Но все равно впечатлял.
– Твоя сестра обрядила меня в платье и куда-то ушла. Чем мне еще заниматься? – Джаред правда пытался не покраснеть, но эти кремовые рюши на нем… за них было стыдно.
– Спать? – Дженсен, вроде бы, спрашивал, но, не дожидаясь ответа, уже закрывал за собой дверь. – Мы в моей комнате, запираемся и свободны до вечера.
Джаред, в этот момент изваянием стоявший в слишком длинном с одного бока платье посреди комнаты перед притащенным неведомо откуда старинным зеркалом, которое Мак его же и заставила нести, недоумевал.
– Не догоняешь, да? – сжалившись, уточнил Дженсен. – Предлагаю локальный побег. Ты почти не спишь в последние дни. Думаешь, я не заметил?
– А кто виноват? – Джаред буркнул сначала с вызовом, а потом, сонно опустив глаза, озвучил настоящую причину. – У меня голова скоро опухнет от размышлений. Приступов нереальности происходящего больше не было, зато я стал все обдумывать на самом деле и скоро просто сдохну от недотраха. Где ты ночами? Сам-то не валишься с ног?
Дженсен комически вскинул брови, раскинул руки в стороны, делая шаг к Джареду, а потом стеснительно спрятал их за спиной. Смотрелся он потешно и даже заставил Джареда хрюкнуть в плечо. А уж когда Дженсен с таким же невинным видом полез ему под юбку и ущипнул за задницу, Джаред взвизгнул совершенно без зазрения совести.
– Куда лезешь! Отвечай, где шлялся? – едва сдерживая улыбку, Джаред сильно оттолкнул от себя Дженсена.
Его темный колдун слегка пошатнулся и уже совершенно специально шлепнулся на пол, соблазнительно оттуда ухмыляясь.
– Я возводил охранные костры и улаживал юридические нестыковки. А еще летал… не надо делать такие удивленные глаза! На самолете летал.
– Совсем не интересный ты. И куда летал? – Джаред соблазнительно, насколько это вообще было возможно для высоченного и мускулистого парня в платье, оседлал бедра Дженсена.
Он успел погладить его по груди, расстегнуть пару пуговиц, смутиться своему возмутительно пошлому поведению, прежде чем до него долетел сквозь гул крови в ушах ответ Дженсена.
– К твоим родителям.
– Что? – Джаред застыл.
– Эй, только в обморок не грохнись. Я рассчитывал на секс перед сном.
– Зачем ты к ним летал? – все еще не придя в себя, с бешено бьющимся сердцем спросил Джаред.
– Охранные заклятия. Чтобы их никто никогда не смог вычислить. Отвод глаз, юридические гарантии, все такое. Бумажная волокита. А знакомить нас будешь сам, когда решишься.
Неожиданное облегчение сродни свалившемуся с плеч Эвересту, накрыло Джареда. Он даже лег на Дженсена, просто счастливо выдыхая. Теплая рука в волосах и тихий шепот на ухо немного вернул улетучившееся игривое настроение.
– Только не тяни слишком долго. Лет через пятнадцать они заметят, что их сын выглядит слишком молодо, и твоя мать вполне может потребовать рецепт маски для лица и расписанную диету.
– Дурак, – совершенно беззлобно обозвал Дженсена Джаред и прикусил его ключицу.
Хриплое “О, да!” на выдохе подействовало как мощнейший возбудитель, и Джаред отдался своим желаниям.
***
Тихий стук в дверь и матерок за ней авторства весьма загнанного в последние дни Джеффри едва коснулись сознания Дженсена, но он все же наскреб сил, чтобы бросить взгляд на дверь и запечатать ее намертво, прежде чем сорвался на стон. Джаред приподнимался и опускался на нем, все его шикарное тело было спрятано под платьем, призванным закрыть его личину от всех, кто решит посетить обряд, от всех, кто на него посмотрит. Даже если они помнили его внешность до этого, после уже не вспомнят. А Дженсен будет видеть.
Все эти жуткие рюши, неудачная подгонка платья к фигуре Джареда от Мак, которая убежала плакать в туалет, потому что вложила столько магии, что больше уже просто нельзя еще пару лет, иначе утратятся все свойства. А платье все равно кривое.
Но Джаред стонал, а лямка так красиво сползла, открывая вкусное даже на вид плечо, и Дженсену казалось, что этот образ будет преследовать его всякий раз, когда он будет видеть белые кружева. Поддавая бедрами навстречу любимому человеку, Дженсен с ужасом понимал, что будет просто безобразно счастливым на обряде. Все гоблины разбегутся, некроманты наверняка испытают чувство стыда за него, а Джаред… Интересно, Джаред позволит завалить его еще раз в этом платье прямо перед обрядом? Вряд ли, конечно, но что мешает Дженсену попробовать?
Именно сейчас, занимаясь сексом с тем, кого парадоксально любил, Дженсен понимал, что ничего не стоит попробовать. Решиться и пробовать.
Дженсен притянул тяжело дышавшего Джареда к себе, впился в его губы грубым поцелуем, пробуя, кончая и уже желая повторить.
На самом краю сознания Дженсен надеялся только на одно – что его сказка не будет в цвет ему самому, а Джаред никогда не обретет пушистые серые полоски.

Конец



Сказали спасибо: 58

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

Отзывов нет.
Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R S T v W y а Б В Г Д Е Ж З И К м Н О п С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1406