ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
1299

Проклятие Озры

Дата публикации: 30.10.2015
Дата последнего изменения: 30.10.2015
Автор (переводчик): ValkiriyaV;
Пейринг: Дженсен / Джаред; Джаред / Дженсен;
Жанры: стеб; юмор;
Статус: завершен
Рейтинг: R
Размер: мини
Примечания:

Это совершенно несерьезная сказочка, написана под впечатлением смешной заявки на крэк-фест, прошу серьезно не относиться.


Саммари:

Злобную ведьму не позвали на праздник по случаю рождения принца. Ведьма обиделась, но все равно пришла, как водится, с подарочком...


Глава

У ведьмы Озры, по всеобщему мнению, было дурацкое чувство юмора. Ну, кроме того она еще была злопамятна, обидчива, мстительна, словом, сущая милашка. Понятно, что девицу с таким веселым набором душевных качеств не всякая мамаша желала видеть на именинах своего ребенка. Потому что Озра непременно награждала какого-нибудь несчастного гостя, или даже именинника веселеньким проклятием, наподобие кукарекающего время от времени члена или стремительно и бурно отрастающих в интимном месте волос, причем таких, что никакими ножницами не возьмешь. Только дергать. Шутки у нее были специфические, ага.

И все случилось, как по-писанному. Королева Донна на праздничный прием в честь дня рождения сына ведьму не пригласила, ведьма обиделась, и все равно пришла. С подарочком.

Позже летописцы расходились в описаниях, что произошло дальше – уважаемый Мар, например, излагал, что при появлении Озры везде погас свет, раздался дьявольский смех, и ведьма громовым голосом, явно пользуясь спрятанным в одежде усилителем звука, произнесла свое проклятие. Вокруг Озры мерцало зловещее синее пламя, по которому весело пробегали красненькие огонечки, в волосах ее посверкивали оранжевые молнии, в общем, Мар увлекся описанием спецэффектов при появлении ведьмы, и само проклятие в его изложении выглядело невнятно. Что-то пафосное, мол, принц вырастет и хорошим и пригожим, всем принцам на зависть и принцессам на радость, найдет принцессу по нраву, влюбится в нее, но в день свадьбы на брачном ложе принц потеряет нечто очень важное, такое, без чего, собственно, брачная ночь невозможна.

Ну а летописец Ворг на эффектном появлении ведьмы не зацикливался, и написал просто, мол, зная ехидный нрав ведьмы, можно предположить, что потеряет принц во время брачной ночи свой жезл. И совсем не в тему разразился жуткими фантазиями на десяти листах, каким образом это может произойти, например, он красочно описывал некое сказочное существо лахеллу у которой в интимном месте имелись зубы, как у акулы.

Королева Донна билась в истерике. Сперва она решила, что ее любимый сын в день свадьбы лишится жизни, но после откровений Ворга опечалилась еще больше. Король Алан был в шоке. Но не прошло и часа, как веселье в королевском дворце продолжилось, только теперь все поздравляли королевскую чету с рождением дочери.

Старательно пряча глаза, гости дарили игрушечные пистолеты, сабли, машинки, для прекрасной принцессы Дженни, а королева нервно улыбалась, вытирала покрасневший нос, и благодарила:

– Ах, я чувствую, наша Дженни вырастет большой озорницей.


Такой эксцентричный способ избежать проклятия одобрили не все, особенно недоволен был наставник принца Карл, он кричал на весь совет:

– Что за мужчина вырастет из него, если он все время будет ходить в платье?!

Но королева была непреклонна. Лучше платье, чем зубастая лахелла. Король жену во всем поддерживал, и скоро все уже считали нормальным и естественным, что у подрастающего Дженсена не было ни одной мужской тряпки.

Его одевали в платьица, называли Дженни, заплетали косы, и учили красиво ходить и танцевать, но слова королевы оказались пророческими – для девочки Дженсен был слишком озорным. Скорее даже – он был слишком мальчик. Заставить танцевать, рисовать и вышивать его можно было только путем долгих переговоров, во время которых Дженни выторговывал себе ночевку на берегу с друзьями, поход в лес, купание в речке, рыцарский турнир и бои на бревне, одного он выторговать никак не мог – нормальной одежды.

Королева смирялась со всем – да, бывают такие принцессы, которых интересуют войны и турниры больше, чем танцы. Она и сама не слишком хороша в танцах. Алан может подтвердить, что в седле она держится гораздо лучше, чем на скользком паркете. И вообще – принцесса вся в мать, всеми повадками. Только вот ни одна уважающая себя принцесса не будет носиться по двору босиком с дикими криками за каким-то набитым тряпьем мячом без – о, боже – шелковой рубашки, и в чужих драных подштанниках.

После того знаменательного события – Дженни уже было лет десять, и они сборной огородников победили с разгромным счетом пять ноль сборную конюших – его заперли в западной башне на три дня, в наказание.

Почти обнаженная принцесса в одних подштанниках бегает по двору! Какой конфуз.

Королева мать обливала его слезами все три дня заточения, говорила, как не хочет его потерять, и этой пытки Дженсен не выдержал, он же любил маму, хотя и считал, что она немного сбрендила с этим проклятием. Пообещал, что этот пункт по выполнению маминого плана его спасения он будет выполнять, и с тех пор носил ненавистную одежду со смирением, впрочем, портные старались не мучить его корсетами и кринолинами. Дженни носил самые простые, удобные платья.

Он продолжал бегать везде с кучей придворных мальчишек, успевал и подраться с ними, и сходить в поход, и разбить коленку, фехтовал с Карлом в тренировочной зале, и терпеливо отсиживал полчаса в день с придворными барышнями за пяльцами, как повинность.
Но очень скоро, когда Дженни исполнилось четырнадцать, он впервые оценил свое исключительное положение. Он даже позабыл на время о своих друзьях и уличных играх, и всеми днями обжимал придворных девиц, теперь его часто можно было найти целующимся где-то в будуаре с очередной красоткой, иногда намного старше его. А однажды произошел конфуз и посерьезней принцессы, гоняющей мяч - дочь садовника Рози забеременела.

Королева-мать перепугалась не на шутку, Рози срочно выдали замуж за богатого купца, Дженни снова заперли в воспитательной башне, и на этот раз Алан, краснея, пытался рассказать сыну, что существуют методы контрацепции и предохранения.

– Дженни, дочка… эхмбхрррбфф… Сынок, я хотел сказать - сынок! Дорога… дорогой, я понимаю, у тебя сейчас… ээээ…. Непростой период…

– Период гиперсексуальности, па, - подсказал Дженни голосом, за лето приобретшим бархатистые низкие ноты. После чего нахально полез рукою под юбку и со сладким стоном почесался.

–Дженни! – возмутился король.

– Ну чего? – В свою очередь обиделся Дженни, пожаловался: – Неудобно. Панталоны дурацкие, кружева щекочут.

– Так, о чем это я…

– Пап, Рози. Помнишь такую?

– Ах, да. Дженсен! Тебе же наставники должны были объяснить, какая это преступная халатность – разбазаривать свое драгоценное королевское семя! Ты хоть понимаешь, что нам придется теперь тщательно отслеживать судьбу бастарда, и дай бог, если это будет девочка…

– Да знаю я все! – Дженни вскочил и забегал по круглой комнате: – Это не я! Клянусь, это не я. Это… я не могу назвать тебе его имя, но пап! Это не я, честно!

– Правда? – у Алана отлегло от сердца, но он все же строго сказал: – Хорошо, если так. Но, Дженни. Тебе нужно ээээ…. Быть немного осторожней. Пойми. Это все очень серьезно. Ведьма далеко, и благодаря защитным заклинаниям сюда явиться не может, но кто знает, что случится, если она поймет, что ты ускользаешь из ее рук.

Дженсен только тяжело вздохнул. Спросил:

– Пап. Ты серьезно думаешь, что вы так спасаете меня? Если проклятие на самом деле существует, то его не обмануть. Это же… не знаю даже. Это так понятно.


***


Джаред не хотел жениться. Он слишком молод был для этого, ему всего-то исполнилось на днях двадцать один год! Самое время гулять, влюбляться, снова влюбляться, жить в свое удовольствие, но родители пилили его день и ночь.

Нам нужен наследник, говорили они, и твоя прямая обязанность нам его дать. А потом гуляй, сколько влезет, и не надо тут размахивать своим радужным флагом. Любить можешь кого хочешь, но женишься на здоровой, краснощекой принцессе, и чтобы наследник был.
Про «потом гуляй, сколько влезет» было особенно смешно. А то он не видел, как мама караулит папу, что-то не верилось, что любая другая жена поведет себя по-иному. До свадьбы может и скажет – да, дорогой, я на все согласна, а как поженятся – станет диктатором не хуже Шерил.
Но обрабатывали его долго и в конце концов он не выдержал, схватил первый попавшийся портрет из разложенных заботливой мамой перед ним на столе и крикнул:

– Вот, на этой женюсь! Довольны?!

Шерил и Джеральд склонились над портретом, оживленно переговариваясь.

– Дорогая. По-моему, наш мальчик погорячился. Гренадерша какая-то…

– Ах, нет-нет, Джерри, ты не прав! У нашего мальчика отличный вкус! Посмотри, какая крупненькая. Сильная. Выносит не одного наследника.

– Ну… – Джеральд с сомнением посмотрел еще раз, но таки смирился, снисходительно произнес: – Ладно. На лицо вполне себе хорошенькая. Глазки вон какие… губки. Главное, чтобы Джареду нравилась.

Джаред и сам заинтересовался, заглянул через плечо родителя, посмотрел, да и взял в руки портрет.

Хм. И правда, интересную он себе невесту выбрал. Платье не скрывало широкого разворота плеч, и белой колонны шеи, и принцесса, в отличие от остальных гордячек – улыбалась, дерзко так, своевольно, одними лишь уголками полных губ, и казалось, что всем своим видом говорила – ну что, приятель? Как я тебе? Нравлюсь? То-то же.


***


Дженсен уныло разглядывал свое отражение. Обычно его редко посещали грустные мысли, но сегодня, после встречи с очередным претендентом на руку принцессы Дженни он захотел увидеть себя. Посмотреть, что такого увидел этот смешной принц, почему смотрел с таким явным интересом?

Дженсен старался всегда избегать зеркал, ненавидел эти дурацкие платья, эти локоны, ему казалось, нет смешнее зрелища высокого широкоплечего парня в платье. Смотрел в зеркало, и страдал. Это было ужасно, ужасно…

Все его окружение за долгие годы привыкло к нему в платьях, они даже говорили иногда, что вот это платье ему особенно идет, или что Дженни сегодня чудо как хороша. Видели даже разницу – на взгляд Дженсена все было одинаково плохо.

Тогда отчего этот принц – Джаред, кажется? – так улыбался, глядя на него? Может, просто смеялся над ним?

Дженсен задумался. Нет, вроде бы, не похоже.

Джаред так искренне улыбался, что хотелось улыбнуться в ответ, и теплело в животе. Дженсен с грустью отошел от зеркала, сел в кресло и задумался.

Выходило по всему, принцу Джареду принцесса Дженни пришлась по душе.

Эта дылда в парике, в платье с лифом, набитым поролоном.

Отчего-то было и грустно, и обидно, и черт его знает, что там было еще. Самое смешное, ему ведь понравился Джаред. Не то, чтобы он сразу представил его в постели, а просто – по-человечески. По правде сказать, у него был не самый большой опыт по части парней, из-за дурацкого платья он все больше доказывал другим, а особенно себе свою мужественность в постелях с девицами.

Авансы со стороны мужчин ему как-то не поступали – все, кто вырос вместе с Дженни, считали его другом, а взаимную дрочку с гостившим кузеном можно было в расчет и не брать.

Дженсен не знал пока, что ему предпринять, но что бы там не говорила мама – обманывать Джареда он не собирался. Может, он пожалеет, и все такое, но обманывать парня с такой улыбкой… нет. И будь что будет.
Нужно, пока не поздно, признаться, что Дженсен никакая не принцесса Дженни.


***


Вживую Дженни оказалась еще лучше, чем на картинке. Сколько этих принцесс Джаред видал-перевидал – пропасть. Одни глупо хихикали, другие презрительно молчали, некоторые сразу начинали интриговать, лживо улыбались, и текли патокой, и эти вот последние – были самые противные.

А Дженни… Она была настоящая. Не притворялась, что ей весело. И не делала ничего с лицом, не закатывала глазки, и голос у нее был низкий, вообще – Джареду казалось, что принцесса очень похожа на переодетого парня, и оттого его член просто неприлично начинал распирать штаны. Ну нравились ему парни, да. Всегда нравились, и как удачно ему подвернулась такая принцесса, с миловидным девичьим лицом и плечистой-высокой мужской фигурой.

Принцессу то ли кто-то обидел, но выглядела она во время представления Джареду хмурой. Джаред включил все свое обаяние, на какое был способен, улыбался, шутил, заглядывал в глаза, забрасывал комплиментами, и под конец посчитал себе вознагражденным – принцесса сперва удивилась, а потом понемногу перестала хмуриться, и даже улыбнулась.

Казалось, им есть о чем поговорить – принцесса на удивление хорошо разбиралась в оружии, охоте, даже в политике, и еще у нее обнаружился острый язычок - как она обсмеивала некоторых представленных ей женихов! Джаред и смеялся, и заикался, представляя, что она будет рассказывать про него, и ловил тут же смеющийся, лукавый взгляд принцессы – казалось – она читала его мысли.
В общем, Джаред остался принцессой чрезвычайно доволен, и в выделенные ему как почетному гостю апартаменты шел с легким сердцем, посвистывая на ходу. Его даже не напрягали странные взгляды придворных, он задумался о них позже, гораздо позже.

Когда посреди ночи к нему в спальню просочилась принцесса.


***


Джаред спал, раскидав с разные стороны руки-ноги, и Дженсен вдруг залюбовался им. Медлил будить, смотрел, и отчего-то чувствовал вместе с раздражением – странное возбуждение. Вот уж… не ожидал от себя.

Ну… симпатичный, да. Стройный, тощий даже, но видно было, что это юношеская худоба и очень скоро улыбчивый тонкий-звонкий Джаред нарастит мясо, и станет очень здоровым, красивым, сексуальным самцом… Но Дженсену нравилось и так. Было в линиях прекрасно вылепленных рук, кистей, во впалом животе, в обозначившихся под тонкой кожей ребрах – что-то бесконечно трогательное.
Дженсен не понимал, что с ним происходит, пересохло в горле, и стучало, как ненормальное сердце. Он сел на кровать и как сомнамбула – рука потянулась сама – коснулся теплой обнаженной кожи на животе – ощущения были волшебными.

И сразу проснулся Джаред.

Когда понял, кто перед ним, мгновенно схватил одеяло, натянул на себя, и лишь после этого спросил хриплым со сна голосом:

– Что вы здесь делаете, Дженни?

Они договорились уже общаться без всяких высочеств, Дженсен отметил, что Джаред об этом не забыл, и понял, что в голосе Джареда не было страха или удивления. Одно любопытство.

Дженсен вздохнул, и стянул с головы парик. И сказал своим голосом:

– Я не Дженни.

Джаред отреагировал неожиданно:

– Ага. То-то мне показалось, что голос…

Он замолчал, как будто до него только что дошло, о чем сообщил Дженсен.

Спросил осторожно:

– А как тебя зовут?

Дженсен снова вздохнул, отшвырнул парик в сторону, взлохматил короткие волосы на макушке, и представился:

– Дженсен.


***


Джаред наверное, должен был чувствовать себя обманутым, оскобленным, встать в позу и все такое, но отчего-то ощущал себя внезапно выигравшим миллион. Сидел, разглядывал Дженсена и улыбался.

Дженсен рассказывал невероятную историю про проклятие. Но Джаред его почти не слушал. Он любовался.

Он смотрел на эти совершенные, полные губы, на прекрасную линию скул, на длинные ресницы, и едва сдерживался, чтобы не подгрести Дженсена к себе и не расцеловать.

Ах, как все удачно сложилось! Такой подарок, и ведь случайно все – совершенно случайно! Джаред вдруг понял, что Дженсен рассказывает что-то печальное – в красивом его голосе зазвучали трагичные нотки. Джаред прислушался.

–… мы выиграли. Представляешь. Несмотря ни на что. Но после меня заперли в башне, и следующую игру огородники продули… И я не смог их поддержать! Если я был с ними, мы бы выиграли! А потом… ну, потом мне пришлось бегать в этих балахонах, маневренность уже не та… В общем, все удовольствие от игры пропало. Джаред, и всю жизнь так! И никто, никто не понимал, не сочувствовал… Как будто так и надо!

Джаред всей душой хотел разделить с Дженсеном его горе, но его так распирало счастье, что сочувствующий из него получался хреновый. Он прекратил насиловать лицо, и снова широко заулыбался, все-таки вытянул длинные голые руки из одеяла, притянул опешившего Дженсена к себе, и радостно прокричал ему в ухо:

– Чувак, я сочувствую!

И повалил его на себя, прижимая к груди.

Дженсен забарахтался, вырываясь из его цепких рук:

– Эй, погоди… ты что, не понял? Тебе придется искать другую принцессу, Джаред.

– Почему это? – искренне удивился Джаред.

– Как это – почему? – теперь удивился Дженсен.

Они сидели на кровати, и таращились друг на друга, первым не выдержал Джаред:

– Почему я должен искать другую? Ты мне нравишься!

Дженсен заалел, соскочил с кровати и крикнул:

– Но я же не принцесса!

– Ну и что? Подумаешь, у каждого свои недостатки. И вообще, ты что-то имеешь против моей кандидатуры?

Джаред вспомнил, как Дженсен передразнивал женихов, и радужное настроение его оставило. Он внимательно посмотрел на Дженсена.
Дженсен смущенно опустил глаза, и забубнил, совсем заливаясь краской:

– Ну… Ээээ…Не то, чтобы я против… Но… Джаред, ты же искал принцессу.

Джаред уже снова улыбался. Счастье есть!

– Нет, – ласково сказал он, – я искал тебя. Рад, что нашел.


***


Дженсен не знал, что и думать. А Джаред тем временем из постели выбрался, и подошел к нему, осторожно-осторожно положил руки ему на плечи. Заглянул в глаза и так же осторожно поцеловал.

Дженсен закрыл глаза, чтобы прочувствовать острее поцелуй, но ему было мало, мало. Он прижал Джареда к себе сильнее, и тот довольно засмеялся ему в рот.

Дженсен целовал Джареда со всей неутоленной, вдруг проснувшейся бешеной страстью, и подпихивал, подталкивал его обратно к кровати. И скоро они упали на нее, разгоряченные, растрепанные, улыбающиеся.

Джаред, явно не ожидал такого напора, выглядел немного удивленным, и довольным, и вопрос светился него в глазах, но он не решался заговорить. Дженсен уже наплевал на все, придвинулся к Джареду, близко-близко, глаза в глаза, отважно заявил:

– Хочу тебя. Прямо сейчас, мой прекрасный принц.

Джаред улыбнулся, поцеловал его в губы, Дженсен ответил жадно. Когда Дженсен, задыхаясь, оторвался от джаредовых губ, тот спросил еле слышно, намекающе:

– Хочешь рулить?

Дженсен зарычал, опрокинул Джареда на спину, тот опять смеялся, легко, тихо, заводящее до безумия.

- Да, – Дженсен заткнул этот смеющийся рот поцелуем, и больше не сдерживал себя, а потом дурацкое платье они сняли вдвоем, смеясь, как ненормальные, пуговицы скакали по всему полу, и с треском рвалась ткань под нетерпеливыми пальцами. А потом была безумная, длинная, полная интереснейших открытий ночь, Дженсен узнал, под каким углом нужно втрахивать Джареда в кровать так, чтобы тот закидывал голову, и стонал так, что у него темнело в глазах от желания. А потом узнал, что Джаред не зря так стонал, и это восхитительно, когда любовник толкается в тебя, и чувство наполненности ни с чем несравнимо, и желание острое – продолжай, продолжай, Джей – от каждого толчка разгорается все сильнее. Джаред оказался неутомимым и изобретательным любовником, и мог одним лишь словом или взглядом пробудить его желание.

Словом, за ночь Дженсен натрахался, как ему казалось, на год вперед, у него даже не было сил одеться.

Джаред помог ему, как истинный джентльмен, скакал вокруг него, отыскивая части туалета, и, вот странно, на этот раз, глядя на себя в зеркало и сыто жмурясь, Дженсен нисколько не расстраивался от вида своего отражения.

Вот ни грамма раздражения не было, стоял, сонно покачивался, а Джаред застегивая на нем сзади платье, говорил:

- Воот, леди, почти уже готово. Сейчас… ну вот, все.

Не раздражало даже «леди». Дженсен повернулся лицом к Джареду, не утерпел, пощупал быстренько его за задницу, спросил:

– Джаред, так что мы будем делать?

Джаред широко улыбнулся, притянул к себе Дженсена:

– Как что? Я сегодня же сделаю вам предложение руки и сердца, принцесса Дженни. Надеюсь, ваше высочество мне не откажет?

– Надейся, – проворчал Дженсен.



***


Пока шли приготовления к свадьбе, Дженсен как шкодливый кот, каждую ночь прокрадывался в спальню к Джареду, и да, после вдумчивого и основательного секса гораздо проще смотрел на все. Он настолько благостно и сыто взирал на остальной мир, что даже свадебное платье его не могло вывести из равновесия.

Да-да, пришлось согласиться на платье. Дженсен хотел бы, чтобы это был просто белый балахон, и скромная фата, но Донна превзошла саму себя.

Почуяв, что Дженсен сейчас может только удовлетворенно урчать, и злится не способен в принципе, она развернула бурную деятельность. Был вызван лучший дизайнер, обмеривший Джареда и Дженсена, и если Джаред отделался относительно скромным черным фраком, лосинами в обтяжку и пышным белоснежным жабо, то Дженсену повезло меньше.

О нет, он не рассчитывал на белый фрак. Но надеялся, что платье хотя бы будет до пола. Ну ладно, ниже колен. Но нет.

Стерва Харрис отшила платье, открывающее взору все достоинства и недостатки «невесты». Платье сзади было длинным и волочилось пышным шлейфом. А вот спереди очень коротким, подчеркивая легкую кривизну ног принцессы. Еще у этого чудо-платья было шикарное декольте, которое подчеркивало полное отсутствие груди Дженни, и его широченные, литые плечи. На голову невесте креативная Харрис предложила парик не надевать, мол, он будет придавать принцессе несколько неестественный вид, и вообще – сейчас модны короткие стрижки. Предложила легкомысленный бантик с коротенькой фатой, и сей девайс был встречен отчего-то бурным смехом жениха, который все предыдущее время героически молчал, но на бантике сломался.

За этот смех Джареду пришлось потрудиться ночью, и он так усердствовал, заглаживая свою вину, что наутро, в день свадьбы Дженсен почти не возникал, когда на него напялили этот чудовищный наряд.

Джареду, на взгляд Дженсена, потребовалось все его мужество, чтобы не заржать тут же, как конь. И он благодарен был Джареду, когда и дальше тот вел себя галантно, ну, почти. Отлучался всего несколько раз во время торжества, и выглядел все добрее и веселей, так что в последний раз Дженсен Джареда от себя не отпустил.

Схватил за руку, прошипел, индифферентно оглядывая толпу гостей:

– Куда опять?

– Дженни, крошка, – едва ворочая языком, поведал ему счастливый Джаред, – ты так сгоно… сноб… сногсшибательно выглядишь в этом платье, что я не могу вытерпеть этого счастья. Мне нужно или немедленно трахнуть тебя, или… Ик! Выпить!

- А если я тебя сейчас отведу в закуток и трахну? – угрожающе прошипел ему уголком рта Дженсен, милостиво улыбаясь здоровающимся гостям.

– О, – Джаред оживился, и заблестел глазами, пьяно приваливаясь к нему, заговорил, обдавая его жарким дыханием, – хотелось бы мне это запечатлеть… Ты в белом, прекрасном свадебном платье с хвостом, весь разгоряченный, со спущенными чулками, со своим милым бантиком на голове… И я, я стою на коленях, в одном фраке… Ты держишь меня крепко за бедра, и всаживаешь свой красивый, полный, большой хуй мне…

– Джаред, прекрати!

Дженсен поставил ноги иксом, и невольно снова огляделся, подыскивая взглядом подходящий уголок, или будуар. Или хоть что-то. Интересно, сильно обидятся гости, если они исчезнут ненадолго?


***

В общем, они вытерпели до конца, выдержали, Джаред почти протрезвел, и теперь им предстояло, по мнению Донны, самое главное.
Она не на шутку волновалась, провожая свежеиспеченных молодоженов в спальню:

– Это ваша первая брачная ночь, дети. Благословляю вас.

Она, кажется, даже расплакалась, но Дженсен серьезностью момента не проникся, вот совсем. Как оказалось, напрасно.

С наслаждением снял надоевшее платье, потянулся, расставил руки в разные стороны, и повалился спиной на кровать со стоном:

– Ооо, какое счастье… Кровать! Эти чертовы туфли… и платья… Ненавижу!..

Джаред повалился рядом, и Дженсен немедленно пристал к нему:

– Джаред, если ты заставишь меня ходить в туфлях и в платьях, я разведусь с тобой немедленно. Вот прямо сейчас. Серьезно.

Джаред хмыкнул, повернул к нему голову:

– Нет. Закажем гардероб такой, как тебе захочется.

– Это хорошо, – довольно потянул Дженсен, закрывая глаза.

Он и забыл совсем о проклятии, если честно, то он и не верил в него никогда, но тут вдруг случилось странное.

Дженсен отчетливо услышал мерзкое хихиканье. И это хихикал не Джаред. Дженсен сел, оглянулся, Джаред встревожено посмотрел на него, спросил:

– Что?

Дженсен пожал плечами. Хотел было сказать, что все нормально, как…

Почувствовал кое-что странное. Какую-то пустоту. Там, где…

Дженсен, не веря своим ощущениям, опустил руку вниз и…

Решил убедиться окончательно, и не только пощупать, но и посмотреть.

Его не было. Не было!

Голова закружилась, Дженсен сказал бесцветно:

– Бля.

Джаред подскочил на месте, проследил за его взглядом, потрясенно вздохнул. А Дженсен грохнулся в обморок.


***


Джаред растерялся, но видя, что Дженсен беззвучно осел на кровать, скоро опомнился и побежал за водой.

Дженсен лежал на кровати, в одних белых хорошеньких кружевных трусиках. И под ними явно ничего не просматривалось. Это было… как-то странно.

От воды щедро выплюнутой Дженсену на лицо тот слабо прошептал:

– Где я?

Но пребывал Дженсен в блаженном неведении совсем недолго, подхватился, сел, полез рукой в трусы. И застонал:

– О боже, это не сон. Бляяя…

Он уронил голову на руки, и закачался, причитая:

– Не сон… И не врали. Это все гребаная правда… Сука, какая сука! Только я вошел во вкус…

Он вдруг отнял ладони от лица и с ужасом посмотрел на Джареда:

– Это что, выходит, я теперь и правда Дженни? И мне всю жизнь полагается ходить в платьях? Дженни! Принцесса Дженни…

Видя, что Дженсена заклинило, Джаред размахнулся и влепил ему оплеуху.

Помогло, тот перестал, как заевшая пластинка повторять «Дженни». Но не заткнулся, спрашивал в ужасе:

– Джаред, что теперь делать?!

Джаред сел рядом, обнял его за плечи, спросил:

– А что там конкретно говорилось в этом проклятии?

– Ну что я потеряю… Потеряю то, без чего невозможна брачная ночь.

– Понял. А дальше? Обычно всегда бывает типа – а вот если блаблабла – то все вернется на место. Ну?

- Не помню. Вроде, супруга должна принять парня таким, какой он есть, без… без этого. И тогда… Тогда… ну я не знаю, Джаред! Я никогда не верил в этот бред!

– Ага, – Джаред не отвлекался, – ладно, я принимаю тебя таким!

Джаред встал лицом к кровати, раскинул руки в стороны, посмотрел выжидательно наверх:

– Я принимаю его таким, какой он есть! Ну?

Ничего не происходило. Они вдвоем посмотрели на белоснежные трусы Дженсена. Никаких выпуклостей там не образовалось.
Дженсен снова закрыл лицо руками и закачался, как китайский болванчик, но тут Джаред кое-что услышал.

– Тихо! – шикнул он на Дженсена.

И покрался в угол комнаты, встал на колени, двигаясь медленно, и не сводя взгляда с чего-то, видимого ему одному.

–Что там? – слабо спросил Дженсен, смахивая набежавшую слезу. Жизнь без члена казалось ему ужасной.

– Ты не поверишь, – прошипел Джаред.

– Ну что? Крыса?

Джаред вдруг начал говорить что-то непонятное:

– Иди ко мне, маленький, не бойся. Ну, иди же!

Дженсен неуверенно встал. Заглянул машинально снова в трусы, словно надеясь, что все само собой образуется, но нет, там, где должно было находиться мужское достоинство – сияло гладкое безволосое место. Дженсена передернуло, и он отпустил резинку трусов, шагнул к Джареду, недоумевая:

– Чего ты?

– Посмотри сам! Твое, блин, проклятие! Не до конца сработало. Видишь?

Дженсен присел рядом на корточки, вгляделся в угол и обомлел. Заглянул снова в трусы. И снова в угол.

Точно, он. Забился в темный уголок, и сидит, чуть согнувшись, головкой вверх. А вроде передвигается на...

– Дженсен, – зашептал Джаред, – это твои яйца? Он всем комплектом сбежал?

– Заткнись! – прошипел в ответ Дженсен и придвинулся вперед.

Член, используя дженсеновы яйца как – ноги? – быстренько перебежал в более затемненное место и наклонил головку, съежился еще больше. Выглядел таким несчастным, испуганным. Потерянным.

Джаред с участием сказал:

– Маленький…

– Ну, не такой уж и маленький, – недовольно ответил Дженсен, и Джаред захлопал ресницами:

– Да я не то хотел сказать… Дженсен, ты чего?

Дженсен же пополз целеустремленно к члену, но тот оказался на диво шустрым. Переваливаясь на яйцах, член рванул со всей скоростью от законного владельца в сторону Джареда, и тому ничего не оставалось, как выставить ладонь и перехватить беглеца.

Он почувствовал, как в руку ему врезалось что-то теплое, упругое, живое и схватил.

Ему даже показалось, что член задушено пискнул.

Он осторожно раскрыл ладонь. Член лежал свободно, спокойно, выглядел полувставшим, ну, насколько Джаред помнил размеры. Отдельно от хозяина все смотрелось немного иначе.

Дженсен подполз к нему, и они вместе уставились во все глаза на член. Член при приближении хозяина немного съежился, и Джаред зачарованно прошептал:

– О… Он тебя боится, что ли, Джен…

– С чего бы ему меня бояться? – тоже шепотом огрызнулся Дженсен.

Член согнулся, как будто пригнул головку к коленям – яйцам, и яички поджал.

– Вот, видишь! - шепотом воскликнул Джаред.

– Джаред, не будь идиотом! Мы всю жизнь вместе! Как, ты думаешь, я мог обидеть его? Это же мой член! – возмущенно и обиженно зашептал Дженсен.

Они снова молча уставились на член, уютно лежавший на большой ладони Джареда.

– Пригрелся, гаденыш, – недовольно прошептал Дженсен, а Джаред шикнул на него:

– Тихо ты! Вам отношения надо налаживать, а не ругаться! – и вдруг обратился снова к члену: – Ах ты, мой хороший, мой маленький. Папочка обижал тебя. Да? Нехороший. Совал тебя куда попало. Знакомил со всяким сбродом. Да?

Джаред поглаживал член одним пальцем, и тот наливался под его ласками, полнел, краснел. Дженсен вдруг часто задышал и Джаред с круглыми от удивления глазами спросил его:

– У тебя с ним что ли ментальная связь осталась?!

Дженсен, нервно облизывая губы, отвел от него заблестевшие глаза, и пробормотал, едва переводя дыхание:

–Не… не знаю. Но там… Джаред, там все гладко! Я думаю, если я захочу ссать, например, то он...ну… пописает. Понимаешь?

– Все, я понял. Вы в каком-то смысле все еще вместе. Это повышает наши шансы на успех.

– Джаред, – воскликнул Дженсен, – послушай себя. Это же бред какой-то… и все это бред. Боже, мой член у тебя в руке, и мне кажется, что я даже могу кончить… Это, блядь, рвет мне шаблон!

Он со стоном повалился на пол, и закрыл обеими руками лицо, бормоча: «Бред, бред, бред!»

Джаред тем временем решил продолжить налаживать контакт с беглецом, это было так увлекательно! Он лихорадочно размышлял, искал разгадку, подозревая, что на все у них время до утра, а дальше по закону всех дурацких проклятий – поздно будет.

Дженсен не переживет, если все так и останется…

Джаред приступил снова к члену, спросил у него ласково:

– А меня ты не боишься? Нееет, вон, вижу, как спокойно лежишь. Конечно, я же тебя не обижал. А хочешь минет?

Джаред даже не ожидал – член живо вскочил на яйца, и головкой устремился к рту Джареда, чуть не подпрыгивая на его ладони от нетерпения.

Джаред ухмыльнулся – сумасшедшая ночь! – и, косясь на Дженсена, почти полностью погрузил его член себе в рот.

Как и следовало ожидать – Дженсена выгнуло, он застонал глухо, и попросил, задыхаясь:

– Джаред, зубы… Осторож… Ах… Бля.


***


В общем, чего скрывать, Джаред перепробовал многое. С интересом естествоиспытателя он несколько раз сделал Маленькому Дженсену минет, и тот активно брызгал спермой, а Дженсен в это время содрогался от оргазма и шептал обессилено:

– Убью, зараза…

Предлагал члену свою задницу, и хотя тот на обнаженные джаредовы ягодицы реагировал очень положительно – подскакивал на месте, вырастал в размерах, но самостоятельно, без Дженсена, увы, трахнуть Джареда не мог.

Это обстоятельство вконец деморализованного Дженсена немного утешило, и он взялся с членом торговаться, всячески соблазняя его джаредовой задницей:

– Посмотри, какая она круглая, аппетитная! Чувак, ты не можешь один, так давай сделаем это вместе. Тебе понравится, тебе же всегда нравилось! Нельзя прожить на одном минете, когда такой зад пропадает.

Но член не велся, и даже как будто упрямо мотал головкой. Засранец.


И уже где-то под утро Джаред сообразил, что они все время пытались вовлечь в процесс член. И ни разу не пытались сделать это без него. То Джаред облизывал его, то уговаривал, то Дженсен, и они, в общем, не обращали целую ночь друг на друга внимание, носились с оборзевшим отростком как сумасшедшие.

Смутное озарение заставило Джареда разомлевший наглый член отложить в сторону, и внимательно посмотреть на Дженсена.

Дженсен, все еще в своих дурацких белых трусах с кружевами, выглядел затраханным, замученным и несчастным – приближалось утро, а они так ничего и не добились.

Дженсен разглядел что-то в глазах Джареда и только было хотел спросить, в чем дело, но тот прижал палец к губам, и сказал, устало улыбаясь:

– Дженсен, я же сказал в самом начале, помнишь? Я принимаю тебя, принимаю любого. Сказать-то сказал, но не доказал. Знаешь, ты мне дорог в любом виде. Правда. Даже если он не захочет возвращаться на свое место, я все равно люблю тебя.

Дженсен нахмурился, и хотел было возразить, но Джаред, строя ужасные рожи по направлению к насторожившемуся члену, продолжал твердо:

- Мы обойдемся без него. Дженсен, снимай эти кружева.

Дженсен вцепился мертвой хваткой в трусы, как в последний оплот:

– Нет!

– Джен, – Джаред мягко погладил Дженсена там, где теперь было ровное плоское место, – покажем этому говнюку, что можем быть счастливы. Давай.

– Я не хочу, чтобы ты видел… – прошептал Дженсен, все еще вяло сопротивляясь.

Джаред покачал головой, и подбодрил:

– Дженсен, пожалуйста.

– Оооо, черт, ну хорошо!

Дженсен с внезапно проснувшейся злостью разорвал на себе дурацкие белые трусы, раскинул руки, упал снова на спину, проворчал обессилено:

– Любуйся…

Джаред навис над ним, над самым лицом, заглядывая в глаза:

– Дженсен.

– Ну, что еще.

– Ты ведь не сердишься.

– Конечно, нет.

– Ты все равно красивый. Ты самый лучший. Ты ведь это знаешь.

– Ну… да, – довольно вздохнул Дженсен.

– Я сделаю так, что ты кончишь, и не один раз, и без… него. Веришь мне?

Джаред поцеловал Дженсена, тот расслабленно закрыл глаза, муркнул:

– Да…


***


В общем, на этом блистательную операцию по возращению блудного члена на место можно было считать завершенной. Джаред трахнул Дженсена сперва на спине, закинув его ноги себе на плечи. Потом на боку, потом поставил на колени, и уже где-то в процессе снова приближаясь к оргазму услышал захлебывающийся шепот Дженсена:

– Джаред… Подорочи… Подрочи, сука, скорее…

Дженсен прижал его руку к своему твердо торчащему, подрагивающему от возбуждения члену, снова находившемуся там, где и положено.

Вернулся, засранец.

Джаред ухмыльнулся, с удовольствием сомкнул на беглеце пальцы, и сделал несколько мощных, резких движений.

Дженсен задрожал, просипел, задыхаясь:

– Джей, все, я все…

И кончил, а за ним следом провалился в прекрасный, мучительно сладкий оргазм и Джаред.


***


Позже, после того как отгремел скандал с подменной невестой, и когда Дженсен и Шерил стали лучшими друзьями, после того, как Дженсен отыскал ведьму и уговорил ее помочь им сделать ребенка, и после рождения дочери – словом, через большой пребольшой промежуток времени Дженсен признался Джареду.

Когда плохая погода, или грядут неприятности, ему, бывает, снится, что его член опять убежал. Тогда он просыпается в ужасе, и очень рад в такие моменты, что все сложилось так, как сложилось. Что рядом спит Джаред, и он знает, что да, даже если когда-нибудь его член вдруг сбежит – Джаред никуда не денется, и поможет, и все исправит. И он даже благодарен ведьме за старое проклятие. А особенно за дочь.



Сказали спасибо: 27

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

Отзывов нет.
Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R s T v W y z а Б В Г Д Е Ж З И К м Н О П С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1388