ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
1297

Прикоснись сердцем

Дата публикации: 30.10.2015
Дата последнего изменения: 30.10.2015
Автор (переводчик): ValkiriyaV;
Пейринг: Джаред / Дженсен;
Жанры: АУ; фэнтези; херт/комфорт;
Статус: завершен
Рейтинг: NC-17
Размер: макси
Предупреждения: Мужская беременность
Примечания:

Мне нравится думать, что рядом с нашим миром, таким обыденно привычным, существуют другие, параллельные миры. Стоит только протянуть руку, и пойдет водной рябью серебряное зеркало, пальцы не встретят преграды стекла, погружаясь в зазеркалье.
Или случайно брошенный взгляд за приоткрывшуюся дверь соседа по лестничной площадке, вместо привычных интерьеров, выхватит уходящий в горизонт диковинный пурпурный ландшафт, и повеет из-за убогой двери неведомыми, странными ароматами…

можно читать как оридж


Саммари:

Джаред всегда отличался от других, у него был особый дар - он видел сущности из параллельных миров, он знал, как можно попасть в эти иные миры. В одно из путешествий он знакомится с дракончиком Трэем. Сверстники видят, что он другой, и травят его. Но Джаред не озлобляется. И через много лет, когда он уже взрослый - ему встречается один из его главных гонителей, тот, кто отравил ему детство. Дженсен. И Дженсен все так же ненавидит Джареда...


Глава 1

1 глава

- Видеть не могу этого фрика! – Дженсен нервно хлопнул дверью, еще не отойдя от стычки на автостоянке. Джастин лишь хмыкнул в ответ, насмешливо зыркнул своими карими глазками, спокойно прошел в гостиную и развалился на диване, небрежно хватая пульт. Дженсен, успокаивая дыхание, недовольно поглядывал на приятеля, но понимал, что тот выбрал единственно правильную линию поведения. Не обращать внимания на такие редкие и неконтролируемые вспышки ярости обычно милого и спокойного Дженсена. Лишь только когда дело касалось бывшего одноклассника, Дженсен почему-то терял душевное равновесие, за время их знакомства Джастин уяснил это – и не вмешивался. Ну что же делать, бывает. Джастин не пытался найти корни застарелой ненависти к безобидному с виду парню, ему было, по большому счету, все равно.
- Джен, - лениво сказал он, желая отвлечь друга от неприятной встречи, - чем займемся завтра?
Дженсен, потихоньку остывая, подумал, что два дня выходных провести с Джастином будет совсем неплохо. На экране телевизора мелькали каналы, в невозмутимых глазах любовника отражались пляшущие картинки. Джастин сидел расслабленно, раскидав длинные ноги, прислонив голову к высокой спинке кремового кожаного дивана. Во всей позе чувствовалось изящество сильного и красивого хищника. Дженсен откровенно любовался другом, забыв про упаковку пива в руках, про недавнее желание пойти в душ, и про нелепую стычку.
Дженсен расстегнул рубашку, подошел и сел рядом, его пальцы легли поверх руки Джастина на пульте. Джастин повернулся к Дженсену, меняя позу, естественная грация его движений завораживала, как неспешный танец змеи под тихую музыку. Все было гармонично в нем – ладная фигура, правильные черты лица, уравновешенный характер. Его четко очерченные, полные губы сейчас ласково усмехались, а теплые карие глаза смотрели снисходительно - терпеливо. Так близко…
Дженсен сдвинулся чуть-чуть, поближе, коснулся губами горячей кожи на щеке, попробовал ее языком. Соленая…
Джастин мягко отстранился, смешно наморщил нос и спросил негромко:
- Ну что, успокоился?
И тут же понял, что совершил досадную ошибку. Нет, не успокоился.
Вот черт… Зеленые глаза Дженсена потемнели, губы сжались в тонкую линию, и он отодвинулся от приятеля.
Когда дело касалось Джареда Падалеки, даже намеком, Дженсен заводился с пол-оборота.
Вот бля… Джастин уже успел раз пятнадцать пожалеть о невольно сорвавшемся невинном вопросе, а Дженсен уцепился за упаковку пива и нервно пытался ее расковырять, плотная полиэтиленовая обертка не поддавалась.
Дженсен чертыхнулся, а его друг решил перехватить инициативу:
-Дай я, - сухо сказал он, аккуратно снял упаковку, открыл две банки и протянул одну Дженсену.
- Ты чего психуешь? – ровно спросил Джастин, а Дженсен будто ждал, вспыхнул:
- Да он вечно попадается у меня на пути!!! Достал. Нет, ну ты видел такого придурка, а? Он же чуть не задел мою красавицу своим драндулетом! И где только откопал такое старье, если бы поцарапал, я бы ему врезал, точно!
- Ну не поцарапал же, - резонно заметил Джастин, и чуть тише сказал, улыбаясь мечтательно, - и машина не такая уж рухлядь. Импала 67 года, для знатоков – отличная машина, она у него, похоже, в хорошем состоянии.
- Что?! – Дженсен в изумлении таращился на любовника, он даже не мог подобрать слов, от возмущения, - ты… ты серьезно? Ты считаешь эту каракатицу отличной машиной? А Джаред, наверно, отличный парень?! Так иди к нему и трахайся с ним, понял?!
Джастин нахмурился. Любому терпению есть предел, эти бесконечные, почти ежедневные наезды, кажется, достали уже и невозмутимого Джастина. Он холодно посмотрел на красного от гнева Дженсена, встал с дивана, плавно поставил баночку пива на журнальный столик и сдержанно произнес:
- Знаешь, Джен, если бы я не знал тебя так давно, я бы решил, что ты сам, только и мечтаешь трахнуться с ним.
Дженсен открыл рот и подскочил на диване, но был удержан неожиданно сильным захватом, руки Джастина больно сжали его плечи.
Джастин проговорил вполголоса, почти касаясь губами уха Дженсена:
- Ничего не говори, потом пожалеешь. Я уйду сейчас, а когда успокоишься – позвони. Пока.
Дженсен застонал, когда за его другом закрылась дверь, он слетел-таки с дивана и забегал по гостиной, бормоча бессвязные ругательства.
Опять. Опять этот Джаред. Теперь он виноват в том, что его выходные испорчены, это уже невыносимо!
Ему казалось, если бы он сию минуту увидел перед собой ненавистную физиономию и долговязую фигуру Джареда, он бы немедленно набросился на него с кулаками. И плевать, что Джаред кажется физически крепким парнем, возможно, сильнее его. Злость требовала выхода, Дженсен метался по квартире, проклиная проклятого фрика.
Наконец, Дженсен прекратил бегать, вспоминая слова своего любовника и кривясь от досады. Если уж Джастин додумался до такого, что могут подумать другие. Подсознательно Дженсен понимал, что ведет себя немного неадекватно. И сегодняшнюю стычку, фактически, спровоцировал он сам. Увидев, что заезжает на стоянку его давний недоброжелатель, Джаред запаниковал, это чуть не стало причиной аварии. Импала остановилась в дюймах от роскошной, золотистой инфинити Дженсена, а дальше он смутно помнил, как рвался к струхнувшему Джареду, Джастин его удерживал, а Дженсен орал, что доберется до него. Со стороны, может, Дженсен и выглядел как невменяемый псих. Но эти сторонние наблюдатели могли и не знать, как давно длится эта неприязнь.

Дженсен точно помнил день, когда он из милого, приятного парня превратился в… нет, не в психа. Он остался и форвардом футбольной команды, и не стал учиться хуже, но появилась заноза, вечно саднящая, ноющая, раздражающая. 15сентября 1998 года мисс Роуз привела за руку в класс долговязого, тощего новенького.
И только раз, взглянув на него, Дженсен понял – спокойная жизнь кончилась. Мальчик осмотрел всех, доброжелательно улыбаясь, мимолетно скользнув зелено-карими глазами по его лицу – и вот тогда Дженсен его возненавидел. Он много раз потом пытался осознать, понять, объективно оценить – почему возникло именно это чувство, но не мог.
Все в нем противилось здравым рассуждениям, ненависть яркая, незамутненная, незнакомая доселе, кипела и требовала выхода.
Дженсена бесило в мальчишке все – и копна каштановых, спутанных волос, и его застенчивая и одновременно дерзкая улыбка, и узкое, худое лицо, на котором слишком большими казались глаза и рот.
Длинная неуклюжая фигура тоже вызывала раздражение, Дженсену хотелось уколоть, обидеть, даже стукнуть парнишку. Весь первый урок, ошеломленный неожиданной атакой эмоций, Дженсен сидел, не сводя глаз со спины новенького, посаженного в соседний ряд недалеко от него.
Дженсен уже спокойнее прошелся по гостиной, вспоминая тот первый день.
Он с ногами забрался на диван, уставился невидящими глазами в телевизор.
Всю свою сознательную жизнь Дженсен помнил как бесконечную борьбу.
Если ты родился с «такими» глазками и губками, если у тебя нежная, белая кожа в веснушках и мягкий голос, то придется не один раз доказывать, что ты сильный. Что ты не маменькин сынок. Этот подсознательный, очень далекий и почти неосознанный страх – оказаться в одиночестве, быть не таким, как все мальчишки, подвигал Дженсена на поступки, совсем не свойственные его созерцательной натуре.
Он заставлял себя подходить к самой красивой однокласснице, улыбаться ей непослушными губами, лепетать всякий ласковый вздор. И с удивлением видел, что да, работает. Девочка не подняла его на смех, восприняла всерьез. И, похоже, Саливан, ее дружок, тоже воспринял его всерьез. Утирая разбитый нос, Дженсен был почти счастлив. Дженсен настойчиво налаживал связи с миром, на ощупь, иногда ошибаясь, он к каждому старался найти подход и каждую минуту контролировал себя. Может, со стороны он казался и милым и естественным, но в самой глубине души сидел страх – а вдруг «все они» догадаются, какой Дженсен на самом деле?! И со смехом отвернутся от него, представляя такое, Дженсен понимал, что не вынесет этого. Он скорее дал бы себя убить, чем показал себя слабым и ранимым и … чувствительным. Фриком. Он – не такой. Он постарается и станет таким, как все.
Дженсен пытался выкинуть новенького из головы, что у него, мало дел? Но так долго взращиваемое спокойствие и нарочитая непринужденность рушились, как карточный домик, при виде новенького мальчишки. Взгляд постоянно натыкался на него, особенно взбесило Дженсена, когда он увидел, как сверкает улыбкой новенький, общаясь весело с Лорой, симпатичной одноклассницей и бывшей подружкой Дженсена. Это переполнило чашу его терпения, прервав на полуслове болтовню с друзьями, он решительно направился к Джареду. И вот этот разговор на школьном дворе в несколько минут решил судьбу мальчишки – он стал изгоем и отщепенцем, безжалостно высмеянный Дженсеном. Дженсен за несколько дней закрепил успех, он хотел, чтобы никто не общался с Джаредом. Ревниво следил за ним, и каждый раз вмешивался, если кто-то к нему подходил.
Дженсен пару раз ловил на себе обиженный и непонимающий взгляд из-под каштановой челки, он ждал, что парнишка к нему подойдет. Может, захочет подраться, еще как-то будет бороться. Ведь он сам, столько сделал, чтобы быть таким, чтобы тебя любили, неужели этот парень не захочет приложить усилия к … ну, хотя бы попытаться наладить контакт. Дженсену было и страшно и любопытно, при виде этого солнечного мальчика на него накатывала не только глухая ревнивая злость, но и что-то еще, непонятное.

Джаред его игнорировал, и даже, кажется, не особо страдал от отсутствия друзей и общения. Вообще, он был странным. Или Дженсен себе придумал это позже. А каким должен стать мальчик, если с ним никто не разговаривает, а только смеются, дразнят, ставят подножки и толкаются на переменах? Он станет… станет фриком.
Привычный мир Дженсена разрушился, он перестал себя считать самым лучшим, отличным парнем, душой компании. И во всем был виноват Джаред. Это из-за Джареда Дженсен изменился, и даже стал способен на подлость.
Когда он услышал о злой и бессердечной выходке известного отморозка Тима, стало тяжело на душе, и Дженсен понял, что стал заложником своей ненависти. Это было так отвратительно, быть на одной стороне с Тимом. А Тим, смеясь, рассказывал, как отравил собаку Джареда, и кажется, ждал от него одобрения. Дженсен в первый раз с ужасом задумался, что же он наделал. И зачем? Но остановиться уже не мог, ему хотелось дойти до края, услышать, как Джаред будет орать, когда его допекут. Дженсен с бьющимся сердцем ждал на следующий день появления Джареда, рисовал себе в воображении драку, например, Джареда и Тима. И представлял, на чью же он встанет сторону…. Но Джаред в школу не пришел, его не было целую неделю.
А когда явился, выглядел слегка поскучневшим, смотрел в пол, и больше не улыбался смущенно-добродушно. И драться ни с кем не полез, Дженсен был разочарован, но в покое Джареда не оставили.
Дженсен уже не был инициатором пакостей, но с его молчаливого одобрения терялись и рвались у Джареда учебники, вещи, одежда, постоянными стали тычки и подножки, подкарауливания после школы и прочие издевательства.
Джаред отгородился от всех стеной непробиваемого молчания, вызывающего, как казалось Дженсену. Даже когда его сильно избили, и Джаред попал в больницу – ничего не изменилось. Дженсен не бил его тогда, стоял молча, прислонившись к стене дома, засунув намертво сжатые кулаки в карманы, слушая глухие удары. Он ждал, когда же Джаред закричит, ждал болезненно, напряженно. Не дождался. Увидел только, что, теряя сознание, Джаред насмешливо улыбается, и даже тогда он не посмотрел в его сторону и не попросил. Дженсен не выдержал, закричал
«хватит!» раскидал озверевших одноклассников, и когда все ушли, присел возле Джареда на корточки.
И понял, что проиграл.
Неизвестно – что проиграл, но кажется, что-то очень важное. Может, свою бессмертную душу? Он вызвал 911, ушел и обреченно ждал несколько часов прихода полиции, а когда не дождался, понял, что и этот груз взвалил на него проклятый Джаред.
Мальчишку после больницы, наконец, оставили в покое, приближались летние каникулы. Но потом был новый учебный год, и все началось с начала. Еще два года до выпускного Джареду приходилось терпеть нападки и издевательства, но Дженсен больше не участвовал в развлечениях. По крайней мере, инициатором не был, но он и так сделал уже все возможное, чтобы отравить Джареду жизнь в школе. Дженсен понимал это, но глухое раздражение против упрямого непонятного парня не уходило, прорывалось иногда резкими и злобными выпадами. Чего он хотел от Джареда? Дружбы, поклонения, уважения? Нет. Если бы знать, какого дьявола влез в его жизнь этот странный парень. Почему он так его задевает.

С чувством невыразимого облегчения Дженсен покидал школу и маленький городишко после выпускного, он верил, что забудет Джареда, как страшный сон, и укоры совести никогда его больше не обеспокоят, как и приступы непонятной злости.
Как же он ошибался.
Хотя несколько лет в колледже, пролетевшие как один день, Дженсен и правда, жил спокойно. Почти не вспоминая Джареда, и свое недоброе участие в его судьбе.
Он встречал иногда Джареда в городе, когда приезжал домой на каникулы, видел его долговязую фигуру, раздавшиеся плечи, знакомые растрепанные волосы, и с ужасом понимал, что злость никуда не делась. О, господи. Наверно, она оставит его, если только проклятый Падалеки умрет, или уедет куда-нибудь, навсегда.
А когда, переехав в новый многоквартирный дом, он увидел Джареда, в качестве своего соседа, то первое его желание было немедленно съехать из этого дома, предварительно набив морду домовладельцу.
Такое невероятное совпадение просто выбило Дженсена из колеи. В этом миллионном городе, оказаться соседями в одном доме с бывшим одноклассником из глухой провинции, да к тому же нелюбимым одноклассником – это уже перебор.
Дженсену было двадцать семь лет, он уже несколько лет успешно работал в крупной строительной фирме и изрядно продвинулся из простых клерков в руководящие кадры, у него была отличная новая спортивная машина, он жил в уютной, обустроенной по его вкусу квартире. У него был любовник и куча друзей и все равно – он чувствовал себя снова семнадцатилетним глупым мальчишкой при виде своего бывшего одноклассника, Джареда Падалеки. Живо вставали перед ним яркие и не слишком приглядные, жестокие картины прошлого. И он снова ощущал те непонятные, болезненные, и нераспознаваемые эмоции, ближе всего характеризуемые как злость. И на самого себя, в том числе.

Мрачно прихлебывая пиво, Дженсен гадал, как Джаред оказался в этом городе и в этом доме. «Преследует он меня, что ли» - уныло подумал он, понимая, что это бред. Это, скорее, бедолага Джаред может решить так о Дженсене. Ведь Джаред шарахался от него, и был так же неприятно удивлен, когда увидел его здесь впервые.
Дженсен старался отогнать от себя образ, встающий перед мысленным взором. Джаред вышел сегодня из машины, смотрел растерянно, слегка побледнел. Длинные всегда растрепанные волосы по плечам, драные джинсы, растянутая футболка, рукой отработанным жестом отбросил каштановые пряди со лба.
Джаред всегда один.
Интересно, есть у него подружка?
Дженсен сердито смял банку из-под пива, бросил ее на пол. Потом.
Убрать можно потом.

Если хорошенько во всем разобраться, это он, Дженсен, самый настоящий фрик. Только всю жизнь Дженсен положил на то, чтобы казаться нормальным. Обычным. Добропорядочным. Он до сих пор скрывает от семьи, что спит с парнем, а в его родном городишке, узнай об этом, наступил бы, наверно, конец света. Он пошел учиться в самый скучный колледж, и занимается самым обычным делом. Правда, это дело приносит ему вполне стабильный и немалый доход. Он до мозга костей «правильный», и задолбал уже Джастина своей патологической скрытностью и чопорным соблюдением условностей. Только вот Джастин никогда особо не парился о том, «что скажут люди» - Джен, - говорил он, в своей манере, лениво-тягуче, - да кому какое дело, с кем ты спишь.
- Ты не понимаешь, - мрачно отвечал ему Дженсен, - ты действительно, не понимаешь. Я всю жизнь хотел быть нормальным. Не размазней, не нытиком и плаксой. Не девчонкой! И вначале мне приходилось доказывать это кулаками. Даже теперь, мне приходится…ладно, ты не поймешь.
-Куда мне, - ухмылялся красивый, как мечта Джастин, потягивался, похожий на огромного кота и грабастал хмурого Дженсена в объятия.
На секунду Дженсен представил в тот день, что это сильные руки не Джастина, а Джареда. Возбуждение мгновенно перехлестнуло через край, Дженсен свалил смеющегося Джастина на кровать и страстно поцеловал его, гадая, почему он вспомнил так неожиданно своего одноклассника. И в процессе веселой возни, у Дженсена мелькнуло сумасшедшее подозрение - каким оттенком были окрашены его чувства в тот далекий, сентябрьский день.
Поздно? Поздно. Безнадежно, поздно.

Мысль о возможном партнере или партнерше не оставляла Дженсена. Он пытался представить возле Джареда привлекательную девушку, но Джаред был такой яркий… красотка никак не вырисовывалась. Со вздохом Дженсен свернулся на диване, устраивая голову на жесткой подушке, закрыл глаза, пробормотал: «да кому он нужен…»
И будто кот прошел, ступая мягкими лапками осторожно по стране воспоминаний – солнечный сентябрьский день и тонкий мальчик на пороге класса. Глаза у мальчишки зелено-карие, смешливые, и никакого страха, напряжения во взгляде, он не ждал плохого, и весь мир улыбался ему.
«Интересно» - засыпая, подумал Дженсен - «чем же он занимается…»

2 глава

Джаред не был невезучим. Нет, совсем нет. Покидая автомобильную стоянку, Джаред старательно пытался себя в этом убедить. Джаред уже давно смирился с тем, что невероятно бесит бывшего однокашника, и старался избегать его. В этот раз не вышло.
Увидев Дженсена в его золотой инфинити, Джаред как последний дурак, засмотрелся на спутника его психованного одноклассника. Ну и… да, чуть не произошло столкновение. Так как-то все, разом. И этот охренительно красивый парень, друг Дженсена, и, разумеется, сам Дженсен. Вместе они производили потрясающее впечатление, особенно, когда ловкий и красивый как пантера, этот приятель оттаскивал взбешенного Дженсена от Джареда.
Джаред вздохнул, открыл дверь, отнес замороженную пиццу и пиво в холодильник, между делом вспоминая перекошенное лицо Дженсена. Все-таки, что-то с этим парнем не так. Добродушный и незлобивый Джаред искренне не понимал причины такой глубокой неприязни Дженсена. Он, нахмурившись, рассуждал сам с собою: «это я должен на него, наверно, злиться».
Он снова вздохнул, расстроено посмотрел в зеркало. Почему Дженсен его так ненавидит? Ну да, он другой. Не такой, как все, остальные. Наверно, интуитивно, Дженсен догадался об этом, и Джаред сразу сдался, смирился. Зачем отрицать очевидное. Только в другой школе, и в другом городе, где он жил раньше, никого это особо не волновало, и никто Джареда не дразнил и не трогал. Джаред вполне серьезно подозревал, что если бы не Дженсен, и здесь, возможно, все было бы так же. Обаятельная улыбка и спокойный нрав располагали к нему людей, даже если он и не думал никому нравиться.

Давно уже, у Джареда была одна большая тайна.
Ему даже стало проще, когда Дженсен отрезал от него других, ему теперь не нужно было притворяться. Да, он другой. И что теперь? Джаред услышал деликатное поскребывание и, ухмыльнувшись, открыл дверь в ванную комнату. На пороге сидел мокрый, недовольный дракончик. Он раскрыл перепончатые крылья, разинул изящную пасть с раздвоенным языком, зашипел. Глазки сверкали недовольно. Дракончик едва доставал Джареду до колена, но вид сейчас имел довольно грозный, встряхивал крылышками, и казалось, хотел показаться больше, чем есть.
Джаред нагнулся, подхватил малыша на руки, и тот мгновенно, уцепившись коготками, перебрался ему на плечо.
- Вернулся, бродяга? – Джаред привычно почесал змеенышу брюшко, направляясь в кухню, открыл пакет с чипсами, насыпал ворох жареных ломтиков на тарелку. Дракончик слетел с плеча и довольно захрустел вредным продуктом. Джаред внимательно разглядывал дракончика, приподнял одно потрепанное крыло, поцокал языком:
- Трэй, когда нибудь тебя твои брачные войны в могилу сведут. Ну, сколько можно, хуже мартовского кота, честное слово.
Дракончик что-то прошипел, недовольно стряхивая пальцы Джареда с крыла, и продолжая хрустеть. Джаред согласно кивнул:
- Ну конечно. Куда уж без твоего доблестного рода. Как же. Мало ты наплодил своего племени. Ладно, молчу, только и ты имей в виду, в следующий раз если пропадешь на полгода, вынырнув из унитаза можешь нарваться на толстую домохозяйку, и до смерти ее напугать. А вдруг я бы уже съехал? Я всерьез подумываю.
Трэй перестал хрустеть, пристально глянул черными бусинками глаз и снова что-то прошипел. Джаред повесил голову. Потом посмотрел смущенно на проницательного змееныша, оправдался:
- Ну, понимаешь… Неспокойно здесь стало. Нет-нет, не то, что ты подумал. Просто… соседи.
Дракончик пренебрежительно, почти по-человечески дернул крылом, почесался и вновь захрустел лакомством. Да, этому представителю разумной расы фиг объяснишь человеческие заморочки. У него все просто, мешает – убей.
- У нас так нельзя, и потом… ладно, это все мелочи.
Джаред сел за стол, рассеянно поводил пальцами по столешнице. Ему пока нельзя менять квартиру, прямо в ванной комнате портал в другой мир, и с ним еще нужно было разобраться!
Джаред так и не выяснил его местонахождение, только предполагая унитаз. Трэй каждый раз является мокрым. К тому же, совсем рядом, в подвале соседнего нежилого здания, обнаружилось нечто интересное. Настолько интересное, что все мысли Джареда сейчас были заняты только этим.

Нельзя сказать, что Джареда интересовали эти странные миры, скорее, наоборот, это необычное и странное само находило его, преследовало. Начиная с двенадцати лет, Джаред видел то, что другим было недоступно. И не только видел, он понимал, о чем с ним пытались говорить неведомые существа. Очень скоро Джаред понял, что если не хочет провести остаток дней в специализированной клинике для душевнобольных – он должен молчать. Когда Джареду исполнилось семнадцать, семье пришлось перебраться в маленький, убогий городишко на юге, но вскоре финансовые дела наладились. Однако матери так полюбился этот город, она сдружилась с соседями, участвовала в каких-то кулинарных конкурсах, а отец смеялся и говорил, что лучше быть уважаемым человеком в маленьком городе, чем никем в большом. Джареду пришлось смириться, о своих проблемах в школе он никогда бы не рассказал. Это не приходило ему в голову, и вообще, при чем тут родители, это его проблемы, и он сам должен их решать. Храбро говорил себе Джаред, а сам … он не знал, что делать. Ударить кого-то, или зло огрызнуться, он не мог, и не потому, что боялся.
«Если я стукну…ему же будет больно, наверно. Еще синяк появится…Нет, не могу, не хочу, пусть так…»
Джаред не боялся, еще и жалел тех, кто обижал его, это вызывало раздражение и непонимание. И злость.
Всего этого бы не было, конечно, если бы не… Дженсен. Джаред иногда задумывался, что бы было, если они, например, подружились. Он легко мог представить это, он же видел, каким может быть нормальным и милым Дженсен, когда его внимание было направлено не на него. Но потом отгонял эти фантастические картины, неловко усмехался сам себе, и пытался жить по навязанным правилам. Не всегда ему удавалось уворачиваться, и избегать конфликтов. И если бы не тот, другой мир, что открывался ему иногда, завлекательно размахивая яркими флаерами с незнакомыми письменами, Джареду пришлось бы совсем худо.
А так – он был настолько поглощен исследованиями и робкими попытками контакта с иномирянами, что мало оставалось душевных сил на переживания по поводу неприятностей в этом мире. Правда, когда у Джареда погибла собака, он, было, упал духом.
Даже сейчас, спустя столько лет, вспомнив Трэя, Джаред нахмурился, ощутив душевную боль.
Он торопливо поднялся, и отошел к окну, уперевшись лбом в стекло. Каким же надо быть уродом, чтобы отравить такого безобидного, милого пса.
Джаред в который раз растерянно думал, что за вполне приличным, красивым фасадом, может скрываться всякая мерзость. Джаред никак не мог понять, как в таком, кажется, вполне благополучном парне, как Дженсен, может быть столько ненависти и злобы.
«Собаку-то за что. Ну, ударили бы меня, избили. А Трэй, он же даже никого не боялся, так доверял людям… Фрик. Ну и кто из нас, фрик на самом деле? И что такое, вообще, фрик…» После того случая, Джаред решил никогда больше не заводить собак, слишком больно было потерять лохматого друга.

Сзади послышался шелест, хлопанье крыльев, и диковинный зверек уселся на плечо Джареда, уловив его настроение. Сытый дракончик успокаивающе что-то зашипел, грациозно потерся треугольной головкой о щеку Джареда, и тот невольно улыбнулся:
- Да, Трэй, вспомнил вот, в честь кого тебя так назвал. – Джаред отошел от окна, не искушая судьбу. Мало ли, вдруг кто-нибудь увидит дракончика, не хотелось бы сплетен. Джаред ухмыльнулся, надо же, теперь его волнует, как бы не пошли слухи и сплетни. Теперь, когда он здесь сам себе хозяин, когда нет практически никого в этом городе, кто бы контролировал его, или хотя бы проявлял к нему интерес. Хм. Если не считать внезапно свалившегося соседства с Дженсеном.
Джаред задумался. А ведь это совсем не смешно. Ему не нужно сейчас никакого пристального внимания, да еще такого недоброжелательного. Тем более, когда рядом намечается такое интересное расследование. Не хватало еще, чтобы Дженсен ненароком увязался за ним, и сорвал наблюдение.
Джаред направился к домашнему компьютеру, он решил еще раз просмотреть собранный материал, и сопоставить кое-какие факты.
Трэй, сканировавший эмоциональное состояние Большого Друга, счел, что Джаред в утешении больше не нуждается. Легко слетел с его плеча и, приземлившись на пол, решил провести собственное расследование, что тут изменилось, за время его отсутствия.

Джаред внимательно рассматривал фотографии, сделанные им с мобильного телефона, при увеличении кадр расплывался, но Джаред отчетливо видел, что запечатленная в проеме окна фигура явно нечеловеческая.
Джаред побарабанил пальцами по столу, прикидывая, как же можно проникнуть в помещение, не привлекая внимания самовольных новоселов.
Джаред видел, что пришельцы навесили невидимую вуаль, отводящую взгляды обычных людей, но он-то необычный.
Джаред еще раз запустил поиск, и мрачно смотрел на лица пропавших людей. Вот эта, миленькая семнадцатилетняя блондиночка, Саманта Феррис, пропала 3 месяца назад, и как раз недалеко от заброшенного здания. А этот парень пропал совсем недавно, ему 23 года, студент, отличник, зануда – Джаред хорошо знал таких, этот парень ни за что не бросит накатанных рельс, ему не придет однажды в голову обкуриться и мотануть на край света. Вот Рената Лейт, домохозяйка, 25 лет, хорошенькая брюнеточка.
Пока трое, но кто знает, это только те, кто живет, вернее жил поблизости, а сколько было пропавших всего, не местных, туристов и прочих.
Джаред почему то был уверен, что знает, кто виноват в исчезновении этих людей.

Утром его ждал неожиданный сюрприз. Пропавший месяц назад парень, тот самый, чью фотографию разглядывал вчера Джаред, просто врезался в него на все той же подземной стоянке автомобилей. Джаред ухватил было неловкого парня за плечи, чтобы аккуратно отодвинуть от себя, но поймал его плывущий взгляд, и насторожился. А когда идентифицировал его с пропавшим, вцепился в него покрепче.
Удача сама шла к нему в руки.
- Эй, Эдди? Тебя ведь, кажется, так зовут? - Джаред встряхнул парня, надеясь разговорить его. Парень продолжал смотреть перед собой, выглядел он несколько неопрятно, одежда мятая… Джаред сказал бы, что парень под кайфом, если бы не хотел уверить себя в другом. Увидев, что Эдди сейчас мало что может сказать, Джаред приобнял его, и повел к себе домой. Все свои планы на сегодня Джаред отменил, прямо перед ним маячила разгадка подвала заброшенного дома. Джаред не сомневался, что Эдди каким-то чудом удалось ускользнуть от «нелюдей», и он очень надеялся, что парень поделится информацией.

Приблизительно через три часа, потратив немало усилий на попытки разговорить упорно молчавшего парня, Джаред понял, что нужна помощь специалистов.
С тяжелым сердцем, Джаред отвез парня в больницу, предельно правдоподобно рассказал, что встретил его случайно, на улице. Он рассказал, что его ищут, и как его зовут, и незаметно, еще до
приезда всполошенных родственников сбежал. Ну что же, дело оказалось сложнее, чем он предполагал. Надо быть осторожнее. По крайней мере, ясно одно, возможно, другие пропавшие тоже живы.

Джаред столкнулся с Дженсеном снова в гараже. На этот раз он был так погружен в свои мысли, что не заметил неприятеля, пока дверца его Импалы не врезалась в какое-то препятствие, когда Джаред рывком ее открыл.
Он стряхнул с себя задумчивость, и с ужасом увидел, что Дженсен, отлетев от его машины держится за глаз и тихо матерится.
- Черт, Падалеки, твою мать! Ты убить, что ли, меня хочешь?!
Джаред с нарастающим страхом смотрел, как Дженсен убрал руку, а на его виске отпечатался багровый след от удара. Джаред растерянно огляделся: роскошная инфинити стоит в отдалении, что тогда делает здесь Дженсен? Скорее всего, он нагибался к окошку Импалы, когда Джаред резко открыл дверцу, и заехал ее краем чуть не в глаз… Черт. Вот, бля, сейчас орать будет…
Но Дженсен, как ни странно, не орал. Кажется, ему было очень больно, его даже согнуло. Дрожащими пальцами Дженсен нащупал в кармане пиджака платок, и приложил к виску. Потом выпрямился, уничтожающе глянул на Джареда одним глазом, развернулся и ушел.
Джаред ничего не понял.
Он сидел в машине, с открытой дверцей, и с открытым ртом, смотрел вслед Дженсену, и никак не мог понять, что Дженсен делал возле его машины?! Чего он хотел?!
Недоброе предчувствие шевельнулось в его груди. От этого Дженсена всегда одни неприятности, а тут еще впереди такое интересное и опасное дело. Придется быть начеку.

Благими намерениями вымощена дорога в Ад.
Дженсен знал это точно, разглядывая себя в зеркале ванной комнаты. Яркий след от удара и проявляющийся синяк под глазом, несомненно, послужат завтра для сослуживцев отличным поводом для шуток. И какого его понесло к этому Падалеки?
Расчувствовался, идиот, в кои-то веки. Решил извиниться за вчерашнее. И какого… Можно считать этот удар вразумлением свыше. Нечего соваться к этому Джареду, от него вечно одни неприятности. Ну жил же до этого, спокойно, хорошо - нет, опять этот Джаред. И снова сомнения и непонятная тоска.
Дженсен опять приложил намоченный в холодной воде платок к глазу и виску.
Сцепив зубы, он смотрел на свое отражение, вспоминая ошалевший вид Джареда, и опять, снова, в который раз, десятым или пятидесятым чувством понимал, что делает что-то не так. И больно было не только в месте удара падалековской дверкой, где вспухал багровеющий рубец.

3 глава

После неприятного инцидента с Дженсеном, Джаред, попеняв себе за невнимательность, стал осторожнее. Прежде чем войти в вестибюль или гараж, или подъезжая к дому, он пристально оглядывался. Джаред был уверен, что в последнюю встречу Дженсен не вспылил и не полез в драку исключительно по причине шока. Но не может же здоровый парень пребывать в шоке постоянно, поэтому Джаред всегда опасливо оглядывался, выходя на открытое пространство. Кто его знает, может за углом стоит Дженсен с бейсбольной битой, горя жаждой мщения. Что ни говори, а лицо-то он ему разбил. Ну, может, Импала, а не он лично. «Отомстила» ехидно шептал голосочек внутри, но Джаред его смущенно задавливал, не забывая оглядываться. Впрочем, прошло уже несколько дней, и все мысли Джареда потихоньку сместились с беспокойного соседа – на загадочный подвал. Джаред пару раз навестил Эдди, но ничего не добился – парень продолжал молчать и, кажется, на самом деле присутствовала амнезия. Врачи разводили руками – возможно, в будущем, когда-нибудь он и вспомнит что-то.

Делать нечего, придется идти самому. Джаред проведал днем магазинчик сладостей, оставил распоряжения и заявил, что ближайшие два-три дня может отсутствовать, панику не поднимать, матери не звонить, мелкие проблемы решать по мере поступления самостоятельно, а разрешение крупных проблем откладывать до его появления. Семейный бизнес требовал его присутствия мало, но к поручениям матушки Джаред относился максимально серьезно.
– Джей, – говорила мама, ласково теребя его длинные космы, – ты всегда был сам по себе, и мы никогда не контролировали тебя так, как других. Ты ведь знаешь. Я знаю, дорогой, ты особенный, и всегда был таким. Но помни, пожалуйста, что у тебя есть мать, отец, брат и сестра. Мы все тебя любим, и хотим знать, что с тобой все в порядке. Звони хотя бы раз в месяц, ладно?
Сеть магазинов Падалеки приносила стабильный доход семье, Джаред решил, что если и не отвязаться от мягкой опеки матери, то сделать ее необременительной он в силах. Нашел подходящих людей в магазин, и изредка проверял, как идет налаженный процесс, а сам… Сам он занимался совершенно другим.
Мамочка, скорее всего, догадывалась, что любимый сын не увлечен продажей шоколадных конфет толстеющим домохозяйкам и озорным деткам.

– Джей, дорогой, тебе нужно знать основы нашего семейного бизнеса. Понимаю, открывая филиал в таком большом городе, мы рискуем. Но, даже если ничего не получится – у тебя появится опыт. И может быть, когда-нибудь, желание продолжить наше дело…
Джаред усмехнулся, вспоминая выражение тревоги в маминых глазах. Сейчас, пробираясь к неосвещенному заброшенному зданию, посреди ночи, с рюкзаком странных инструментов за плечом, во всем черном и в перчатках, он поймал себя на совершенно детской мысли: «Видела бы меня сейчас мама».

****
Монк Зей, главный стратик экспедиции, медленно протянул руку к мертвому лицу молодой женщины, закрыл ее невидящие глаза, провел по округлившемуся животу.
Все приборы показывали одно – смерть. Что произошло ночью, никто теперь не узнает.
Он сумрачно оглядел лабораторию, избегая встречаться взглядом с либром Кулом.
- У нас все меньше времени, - эхом его мыслям сказал Кул.
- Сколько осталось жизнеспособных эмбрионов? – холодно спросил Зей.
- Всего два. Если не активировать процессы в ближайшее время…
- Я знаю, - сухость голоса стратика не удивляла Кула, пусть речь шла и об очень важных вещах. Давным-давно, древняя раса растеряла богатый спектр эмоции, возможно, они платили этим за большую продолжительность жизни.
Но даже такое тихое «я знаю» звучало для Кула сейчас, как крик отчаяния.
В лабораторию вошел еще один монк, он почтительно поклонился сначала Зею, потом Кулу, четко доложил:
- Главный стратик Зей, в помещение проник человек. Через 3 минуты он будет на первом уровне.
Зей после недолгого молчания, принял решение. Ему нужно было кое-что узнать. Похоже, подходящий человек появился.

Проник в здание Джаред без всякого труда, и медленно продвигался по коридорам, подсвечивая себе фонариком. Джаред даже не удивился, когда перед ним, в полной темноте, замерцала голубым высокая фигура. Без всякого страха он с любопытством смотрел на это чудо.
Кто бы не стоял сейчас перед ним, был он удивительно красив.
Ростом существо не уступало Джареду, но было тоньше, изящней, черты лица нежные, как у девушки. Огромные, синие глаза, яркий маленький ротик, как капля крови на бледном лице. Волосы длинные, струящиеся, забраны назад в, казалось бы, небрежной, но на самом деле сложной прическе.
Джаред не почувствовал угрозы от существа, спокойно спросил:
- Кто вы?
- Монк Зей, - будто ветер коснулся лица Джареда своим свежим
дыханием.
- А я Джаред, - представился Джаред, и увидел, что существо неподдельно удивилось.
- Ты… Ты понимаешь?! - Монк прижал обе нежные ладони к груди, глаза его стали еще больше.
Джаред удивился тоже:
- Да, конечно. А, я понял. Думаю, с остальными людьми вам не удастся побеседовать, это только моя такая специфическая особенность. Это... хм, скажем так, я не совсем обычный человек.
- Я так рад! – монк не шутил, и Джаред слышал это, и видел, - нам нужно поговорить. Пойдем!

Дженсен в последнее время потерял покой. Что бы он ни делал, в конторе за работой, по дороге в автомобиле, в спортивном зале, дома в постели, за чашкой кофе на ленче, везде его преследовали навязчивые мысли о Джареде.
Дженсен не понимал, в чем дело, что послужило катализатором. Ведь жил же он прекрасно, и обходился без этого неуклюжего верзилы, и даже не думал о нем сколько лет.
Синяк от удара дверцей давно прошел, но каждый раз вспоминая Джареда, рука его невольно тянулась к виску, пальцы гладили незаметный шрам.
Дженсен не видел Джареда с того дня ни разу, кажется, последний его избегал.
Дженсен тоскливо улыбался своим мыслям. Ну, увидит он Джареда. И что он ему скажет? Извини, друг, что я тебе так долго жизнь портил, и так долго был гавнюком, но, ты знаешь, у тебя такая потрясающая … улыбка. Черт.
Дженсен успел разругаться с невозмутимым Джастином, запороть важный заказ на работе, получить выволочку от шефа и вдобавок чуть не попал в аварию.
И только поэтому, увидев высокую фигуру Джареда, шагающего в направлении заброшенного здания, Дженсен без размышлений пошел за ним.
Дженсен не думал, что он скажет, он просто пошел за ним. Через несколько минут, пробираясь по строительному мусору, в захламленном, огороженном шатким забором дворе, у Дженсена вместе с проснувшимся любопытством, зашевелились нехорошие подозрения.
Дженсен решил не показываться Джареду, а проследить за ним. Джаред шел так уверенно, и вдруг… исчез.
Дженсен пару раз моргнул, тупо глядя на то место, где только что видел знакомую фигуру. Что за… Разозлившись, Дженсен решительно направился к этому таинственному месту. И вытаращил глаза, когда, шагнув на место, где пропал Джаред, увидел прямо перед собой обшарпанную, выкрашенную синей краской дверь.
Заинтересовавшись оптическим эффектом, Дженсен несколько раз отступал назад, и возвращался. Дверь пропадала, едва стоило шагнуть назад, и Дженсен видел перед собой лишь серую, бетонную стену. И возникала вновь, стоило ему вплотную приблизиться к двери.
Дженсен задумался, но возбуждение, азарт охотника пересилили опасения, и он потянулся открыть дверь, она с легким скрипом поддалась.
Окунувшись в прохладу затененных коридоров Дженсен подумал, что с такой хитроумной защитой никакой замок не нужен. Снаружи дверь просто не найдут. Дженсен сгорал от любопытства, что же такое здесь скрывает всегда таинственный и непонятный Джаред.
Но, ни догнать Джареда, ни расспросить его Дженсен не успел, сильный удар по затылку оглушил его, и последнее, что он видел, перед тем как отключиться, это стремительно приближающийся пол.


В ту ночь знакомства Джаред выслушал монка, трагическая история их маленького народа тронула его. Джаред ничем не мог помочь этому народцу, ему жаль было их, незваных гостей в чужом мире.
Впрочем, Джаред чувствовал, что монк не все говорит ему. Своей цели присутствия здесь монк Зей ему не выдал, так же ничего не сказал и о судьбе пропавших людей. Зей сделал вид, что ничего не знает об этих людях.
Джареду ничего не оставалось, как молча принять это, и постараться потихоньку дальше налаживать контакт с этими интересными существами. Расстались они мирно, монк Зей очень просил его приходить еще, обещал, что никто не тронет его. Джаред знал, что древнее существо не лжет, Джаред был интересен им. Любого другого, скорее всего, они бы захватили в плен, но не Джареда.
И ради, возможно, еще живых девушек, Джаред решил продолжить опасное знакомство. Может, ему удастся узнать что-нибудь об их судьбе, когда монки больше будут ему доверять.
Сегодня, пока он шел сюда, ему казалось, что за ним следят, но, оборачиваясь, он никого не видел. В коридорах первого уровня это чувство преследования пропало, но появилось другое, очень тревожное.

Кажется, у монков было неладно. Почти все монки уже знали Джареда, реагировали на него спокойно, но сегодня Джаред видел, что везде царит непривычная суета и беготня.
Джаред настолько привык к неспешности и невозмутимости древних существ, что теперь только удивлялся, видя, как проносились голубоватые тени по коридорам, устраивая легкий сквозняк.
Найдя Зея, сидевшего неподвижно в своем заставленном приборами закутке, Джаред сразу спросил о причине паники. Кажется, он один сохранял спокойствие в этом бедламе. Но сквозь его спокойствие сквозила печаль, Зей устало посмотрел на гостя. Пожал плечом, сказал глухо:
- Погиб предпоследний эмбрион. У нас почти не осталось шансов.
Джаред поискал взглядом и нашел табурет, подогнул под него длинные ноги. Спросил, не зная, что еще можно сделать:
- И что теперь?
- Используем свой последний шанс.
Джаред не стал задавать другие вопросы, не желая испытывать терпение монка, вскоре попрощался с ним, и ушел. Монк просил его непременно прийти, объясняя, что чуть позже, когда пройдет осознание факта новой неудачи, они плодотворно пообщаются.


Но у Джареда не скоро появилась возможность посетить маленькую колонию монков, у него вдруг возникло множество срочных, важных дел, связанных с семейным бизнесом.
Еще был звонок отца о болезни мамы. Джаред оставил все и уехал, оказалось не все так страшно, но вернулся Джаред, когда прошло больше двух месяцев. И еще через некоторое время Джаред начал ощущать, что ему будто чего-то не хватает. Не сразу, но Джаред понял, что ему недостает. Или кого.
Паркуя Импалу, Джаред обратил внимание, что возле автомобиля Дженсена стоит высокий человек в светлом костюме.
Джаред нахмурился, предчувствие толкнуло его к этой неожиданно печальной фигуре.
Джаред нерешительно приблизился, и увидел, что этого парня он знает. Еще бы, забудешь такого. Парень смотрел на затемненные окна автомобиля, не вынимая рук из карманов. Вид у него был довольно мрачный, тени под глазами, небрит, небрежно расслаблен узел галстука. Парень мельком глянул на него, и снова уставился на автомобиль.
-Привет, - стесненно сказал Джаред, не ожидая ответа. Но парень, как ни странно, ответил:
- Привет. Я Джастин.
Джастин повернулся к нему, и протянул руку.
- Джаред, - представился Джаред, сердце начало сбиваться с ритма.
- Ты помнишь меня? – спросил Джастин, и кивнул сам себе, - вижу, помнишь.
- А что случилось? – вырвалось у Джареда невольно, он не успел захлопнуть рот.
Джастин цепко оглядел его, отвернулся снова, глядя на машину. Похоже, Джастин не любитель говорить. Наконец, он через силу выдавил из себя:
- Вот… Дженсен пропал. Уже почти три месяца. Родные объявили розыск.

-Черт, - вырвалось у Джареда. Вот черт! Мысли стремительно понеслись, обгоняя одна другую, Джаред вспомнил, что примерно три месяца назад… О, господи.
Кажется, он сказал это вслух, потому что Джастин смотрел на него, и спрашивал настойчиво:
- Ты что-то слышал? Может, видел, как и с кем он ушел?
- Нет, - тихо сказал Джаред. Он не будет впутывать в это Джастина. Надо убедиться, что его догадки верны. Но парню не стоит давать преждевременную надежду. Джаред повторил увереннее, громче, - Нет, Джастин. Но если я что нибудь узнаю, я непременно скажу.
Джастин кивнул, доставая блокнот, и записывая свой телефон. Он сунул бумажку в руки Джареда, хлопнул его по плечу, и еще раз окинув взглядом автомобиль Дженсена, медленно ушел со стоянки. Определенно, друг Дженсена, или кто он там ему, был неразговорчив.


4 глава

Через полчаса после ухода Джареда, распахнулась дверь в кабинет Зея, на пороге стоял Кул. Он прошел в центр небольшой комнаты, сказал негромко:
- Стратик Зей, всего несколько часов.
Зей стряхнул с себя оцепенение, вздохнул, ответил спокойно:
- Я знаю. У нас нет подготовленного. - он встал, прошелся по кабинету, остановился напротив своего молодого соплеменника. Кул стоял непринужденно, изящный и ангельски красивый, как и все монки. Они были неуловимо похожи, только волосы Кула были чуть темнее, чем у Зея, и напоминали по цвету расплавленное золото.
- Но у нас есть тело, - хладнокровно сказал Кул, - вслед за твоим другом, сюда проник еще один человек.
Кул несколько ядовито выделил слово «друг», он не одобрял общения стратика с низшей расой, с каким-то человечком, но высказывать свое мнение начальнику экспедиции мог только так.
- Вы задержали его? – Зей отвернулся от помощника, он был растерян, хотя и тщательно скрывал это.
- Он пока не пришел в себя.
Зей покачал головой:
- Кул, мы не можем так рисковать, это последний…последний эмбрион прародительницы. Ты уверен, что этот человек подойдет?
Кул грациозно переступил с ноги на ногу, с едва заметной усмешкой взглянул в спину стратика, но ответил серьезно:
- Зей, его сейчас проверяют, в лаборатории. Благодаря ранее проведенным исследованиям над этой расой, дело продвигается быстро. Уже сейчас могу сказать – он здоров, никаких отклонений. И еще достаточно молод. В любом случае – у нас нет времени – искать другого. Или другую.

Монк Зей устало вздохнул, эти бесконечные неудачи, одна за другой, так надломили его, он уже не знал, что и думать. Неизвестно почему, каждый подсаженный эмбрион погибал, или погибал его носитель, и каждый раз причина была либо непонятна, либо случайна. Зей забыл значение такого слова, как заговор, но что-то подобное уже крутилось в его сознании. Или черный рок.
Почему они гибли? Эмбрионы были настолько приспособлены к практически любым гуманоидным формам носителей, настолько живучи, все было так предусмотрено, что Зей просто терялся. Когда-то, очень давно, на заре прорыва в Дальние Миры – было строгое правило – любой, уходящий в экспедицию корабль был оснащен, кроме всего прочего, небольшой камерой с замороженными эмбрионами прародительницы. На случай, если экспедиция по каким-то причинам не сможет вернуться – путешественники, разгерметизировав холодильник, могли создать новую цивилизацию. Никто не думал на этом корабле, что эти эмбрионы могут когда-то понадобиться, настолько редки были непредвиденные аварии и гибель корабля. Контейнер был почти вечным, почти… Если хранение было правильным.
И никто из научной экспедиции монка Зея не думал, что возвращаться им будет некуда. Что произошло, во время их трехлетнего отсутствия, еще предстояло выяснить, но мира монков больше не было, равно как и правительницы и ее дочерей.
Врата в мир монков показывали только зияющую черную дыру.

Из глубоких раздумий его снова вырвал голос Кула:
- Стратик Зей, у нас нет больше времени. Придется использовать то, что есть.
Уже несколько месяцев, Зей ощущал растущее напряжение в отношениях со своим главным помощником, он слышал резкие нотки в обычно музыкальном голосе, иногда замечал непонятный блеск глаз Кула. Зей списывал все на жуткие неудачи, связанные с эмбрионами. У него не хватало сил представить что это – последняя попытка. И провал – приведет к гибели, несколько сотен уцелевших монков будут обречены доживать свой длинный и бесплодный век, без надежды когда-нибудь дождаться вновь расцвета своей расы. Им еще предстояло найти мир, который принял бы их.
Зей поднялся, выпрямился:
- Ну что же. Пойдем в лабораторию, я хочу увидеть его.


Дженсен медленно приходил в себя, голова гудела, перед глазами все расплывалось, он пытался сориентироваться в пространстве, и что-то мешало ему встать. Наконец, проморгавшись, он огляделся, и волосы зашевелились у него на голове от ужаса.
Он лежал на кушетке, кисти и щиколотки были закреплены в плотных, прорезиненных широких кольцах. Сверху на него ярко светили голубые, слепящие лампы, возле кушетки стоял небольшой стеклянный столик с устрашающими инструментами.
У Дженсена разом пропали все мысли о Джареде, при виде существ, внимательно разглядывающих его. С первого взгляда ясно становилось, что эти существа – не люди.
О, господи, нет, с ним не может произойти ничего подобного!
Между тем несколько существ приблизились к кушетке, одно нагнулось прямо над лицом Дженсена, яркие, синие огромные глаза изучали его холодно и внимательно. Алые губы шевельнулись, но Дженсен ничего не понял, он задергался, в бесполезной попытке освободиться и спросил, срывающимся голосом:
- Кто... вы кто такие?! Что вам надо от меня?!
Его уже охватила настоящая паника, когда он увидел, что обнажен, а одно из существ принялось невозмутимо обтирать тело Дженсена какой-то влажной тряпочкой. Зачем он это делал, было непонятно, и от этого еще страшнее.
Дженсен почувствовал нарастающее жжение, гореть начинало все сильнее, вскоре все тело под ловкими руками существа стало ярко красным, и пылало, как от ожога, Дженсен стонал, кусал губы, а существо продолжало обрабатывать тело Дженсена, добравшись смоченной тряпочкой до самых нежных участков тела. Дженсен не выдержал и закричал:
- Да больно же, прекратите!
Одно из существ неожиданно мягко приложило свои ладони к его голове, и что-то прошелестело.
Дженсен замолчал, сморгнул слезы и хрипло спросил, стараясь подавить панику в голосе:
- Кто вы? – отрывисто спросил он снова – что вы хотите со мной делать?
Но, кажется, существа не расположены были разговаривать.
Главный, что держал его голову, сделал жест удлиненной кистью, и тот, что обтирал его, принося невыносимую боль жжением, удалился.
Главный снова склонился над его лицом, внимательно глядя в глаза и пробормотал отстраненно непонятные слова.
Эти глаза, и эти нежные пальцы – существ можно было назвать красивыми, даже прекрасными, в светлых одеждах, с кожей, будто светящейся изнутри, они были похожи на небесных созданий, но их действия были странно пугающими.
А дальше была боль. То легкое жжение, по сравнение с агонистической болью, что последовала позже, была просто ласковым поглаживанием морского, прохладного ветерка. Главный, как его про себя назвал Дженсен, стоял в голове операционного стола, его прохладные пальцы обнимали мокрые от слез щеки Дженсена, его холодные, синие глаза постоянно возвращались к лицу Дженсена. Он отчетливым и ясным голосом руководил операцией, все остальные беспрекословно подчинялись ему.
То и дело он смотрел в обезумевшие от боли и слепые от слез глаза Дженсена, будто контролируя по ним состояние жертвы. Иногда он что-то видел в них, и приказывал остановиться, сжимая его виски холодными пальцами и заметно притупляя боль. Потом он снова отдавал команду, и несколько его соплеменников продолжали резать, кроить по живому телу, копошились в его внутренностях, вся брюшная полость Дженсена была открыта. Руки существ были по локоть в крови, они, молча и слаженно проводили операцию, внедряя в брюшную полость сложную систему обеспечения жизни для эмбриона. Кровь, как ни странно, из брюшины не хлестала, видимо, главный обеспечивал хорошую сворачиваемость крови своими нечеловеческими способностями.
Сколько это продолжалось, Дженсен не знал. Дженсен не понимал, что говорил главный, но подозревал, что не теряет сознание только из-за рук этого существа. Дикая, пульсирующая боль на месте живота растекалась горячей лавой по всему телу, Дженсен дышал прерывисто, хрипло, задыхаясь от боли. Увидев, что его помощники зашили брюшную полость, главный, наконец, убрал свои ладони и Дженсен тут же потерял сознание.

- Пять часов длилась операция. И он все еще жив, – значительно сказал монк Зей, именно он руководил операцией.
Кул, устало снимая перчатки, сказал хмуро:
- И что. Многие выживали, в начале, а потом начинались осложнения. Но…сердце здоровое, печень, почки тоже, возможно, он вынесет операцию. Увидим завтра. Лишь бы система прижилась.
Зей с надеждой осмотрел еще раз плоды многочасовой, кропотливой работы. Человек был без сознания, но пульс прощупывался хороший. Теперь живот человека уже не был плоским, а заметно возвышался округлым холмиком, туго натянутая кожа и сплющенные внутренности, несомненно, принесут потом человеку немало боли. Но кожа должна растянуться. Зей задумался, проводя рукой по располосованному и зашитому, тугому как барабан животу. Почему они раньше не взяли мужчину? У расы землян вынашивали младенцев женщины, но они даже визуально казались слабее, и все три предыдущих особи умерли, не продержавшись и двух месяцев. Мужчина выглядел сильным и здоровым. Зей возлагал большие надежды на этого человека, если не получится и в этот раз, то их немногочисленная раса находящаяся на грани полного исчезновения, потеряет последний шанс. Зей еще раз ощупал живот человека, думая, каково это быть, трехмесячным эмбрионом, врощенным в чуждый, по сути, организм. Что чувствует человек, он даже не думал. Далекий от всего человеческого, монк не был намеренно жесток, Зей только беспокоился о физическом состоянии «сосуда». Его волновала лишь участь собственной, вымирающей расы.
Зей распорядился, чтобы человека перенесли на кушетку, меняющую свое положение каждые два часа из вертикального в горизонтальное, чтобы эмбрион развивался правильно. Нельзя держать эмбрион постоянно в одном положении.

Дженсен приходил в себя, от разрывающей боли в животе, стонал обессилено, и снова терял сознание. Его зафиксировали так, что он не мог сдвинуться даже на дюйм. Выходя из забытья и поднимая голову, он видел свой раздувшийся живот, источник адской боли, вид его приводил Дженсена в ужас, он ронял голову, ругался, стонал, пытался высвободиться, но попытки эти приводили только к новой, острой боли.

Никто не приходил, но Дженсен видел, что находится в той же камере, или лаборатории, те же стеллажи, голубой, только более приглушенный свет сверху. Дженсен видел, что весь опутан проводками и трубками, к животу присоединялись в нескольких местах датчики, во вздувшиеся рубцы, тоже в нескольких местах, уходили тонкие трубки. Кушетка, к которой он был привязан так крепко, вдруг пришла в движение, и с легким гудением приняла вертикальное положение.
Неожиданное изменение положения дало больший обзор лаборатории, но Дженсену было не до разглядываний, он взвыл от нового приступа боли, тяжесть живота переместилась немного вниз, придавив что-то внутри. Дженсен снова потерял сознание, как долго он пробыл в таком состоянии, он не понял, и пришел в себя, снова ненадолго, когда кушетка поехала опять вниз. Весь низ живота так горел и пульсировал, что Дженсен вначале не обратил внимания на новые изменения в характере боли. Потом до него стало доходить – в животе что-то происходит. Он со страхом вновь поднял голову и посмотрел на живот, ощущая себя героем фильма «Чужой» даже ожидая, что вот-вот швы разойдутся, и высунет голову жуткое чудовище.
Но изменения происходили внутри. С расширившимися зрачками, приоткрыв искусанные губы, Дженсен прислушивался к себе, от этого огромного, огненного шара в животе отделялись маленькие протуберанцы боли, и, как осьминожки, распространялись по всему телу. Острые, горячие, они впивались в его внутренности, ширясь, насквозь прошивая все на своем пути, достигая сердца, мозга. Это существо внутри приносило уже такую невыносимую боль, что на этот раз Дженсен даже не закричал, а провалился в небытие молча, с открытыми от ужаса глазами.
В этот момент в лабораторию поспешно вошли Зей и Кул. До этого они спокойно наблюдали за испытуемым, довольствуясь экраном монитора, но сейчас происходило слияние. Часть боли и страданий, через которые проходил до этого момента человек, согласно исследованиям, была терпима для представителя этой расы. Дальше – нужно было процесс контролировать, у человека могло остановиться сердце от болевого шока.
Зей встал снова в голове кушетки, взял человека за голову и, сосредоточившись, начал воздействовать на него.
Зея радовало, что эмбрион так быстро ассимилировался в человеке, но и пугало тоже. Обычно эмбрион «просыпался» после непосредственной пересадки на третий, пятый день, давая носителю хоть немного времени, опомниться от операции и привыкнуть к своему положению, а тут... Что-то необычное. Это вселяло надежду, но хладнокровные монки не спешили радоваться. Возможно этот последний эмбрион прародительницы – мог оказаться мутировавшим и больным. Тогда все кончено, так как мутант просто сожрет носителя, а потом и сам погибнет.

Человек едва заметно шевельнулся, ресницы дрогнули. Какая удача, что этот случайно попавший сюда испытуемый настолько силен и здоров, и идеально подошел под их цели. Монк не задумывался, что станет с ним, после, но сейчас почему-то испытывал к нему странную благодарность. Кажется, они заражались от людей, их бурными, яркими эмоциями. Пусть у монков они были намного слабее сейчас, но всего несколько месяцев назад монк вообще не испытывал никаких чувств.
- Постарайся, - прошептал он, - соверши для нас чудо, человек. Спаси нас.
Кул не был таким чувствительным, он смотрел на человека как на лабораторную крысу. Кул холодно оглядел его, поднял решительный взгляд на старшего коллегу, сказал с нажимом:
- Мы сделаем все возможное, чтобы ОНА выжила. И это тело – тоже. По крайней мере, до рождения.
Зей усмехнулся, он, правда, становился сентиментальным:
- Надо уметь быть благодарным, Кул. Неужели ты готов отдать его смерти, он ведь спасет наш род.
- Если он выживет, хорошо. Я не хочу его смерти, но не это главное. Вы знаете.
Увидев, что положение пленника стабилизировалось, ученые покинули лабораторию, оставив снова Дженсена одного.

Дженсен не скоро снова пришел в себя. Когда понял, что ничего не переменилось, кошмарная лаборатория никуда не исчезла, и боль по-прежнему с ним, захотел просто исчезнуть, но как это сделаешь.
Живот, казалось, еще больше раздулся, пульсировал, и жил своей страшной, неизвестной жизнью. Опять никого не было, это одиночество и мучительная беспомощность просто уничтожали его. Ему оставалось только лежать, умирая от жажды, голода, боли, от унизительных позывов мочевого пузыря, и даже попросить кого-то было невозможно, не то, что угрожать, подкупать, или договариваться.
Впрочем, через некоторое время появились существа, Дженсен узнал их, это были двое из тех, что делали операцию. Животный ужас заставил забиться его в путах, но старший положил снова ему на виски прохладные пальцы, заглянул в глаза, пробормотал непонятную фразу, и Дженсен замер. Он хотел сказать хоть слово, но не мог, проклятое существо парализовало его, и голосовые связки тоже. После существа бесцеремонно обследовали живот, воткнули в рот какую-то трубку и Дженсен чуть не задохнулся, когда в рот полилась теплая, безвкусная субстанция. Обращение с ним, как с неразумным животным, которому не хотят причинять боль намеренно, сводило с ума. Существа вскоре ушли, о чем-то переговариваясь, а Дженсен только через полчаса смог пробормотать заржавевшим голосом ругательства.

Так и повелось, теперь каждый раз по приходу, не давая человеку сказать хоть слова, и ориентируясь только по показаниям приборов, существа приходили, осматривали, переворачивали, вставляли трубки…
Его редко оставляли одного, но Дженсен очень скоро почувствовал себя не человеком, а предметом, с которым не считают нужным даже попытаться говорить, что то вроде бессловесного глупого хомячка. Как обращались с его телом, совершенно сломило его дух, но Дженсен еще не оставлял попыток достучаться до своих мучителей. Он строил в голове предложения о выкупе, одна идея, безумнее другой, вились в воспаленном и измученном воображении, и каждый день, почти каждый час Дженсен думал, что же случилось с Джаредом. Неужели и он находится в таком же положении подопытного кролика? А может, он смог убежать, и приведет в это жуткое логово людей и его, наконец, освободят. Дженсен старался не думать о том, что Джаред, скорее всего, не знает, что он здесь. Такие мысли приводили его в отчаяние, но еще больший страх вызывали мысли, что Джаред общается с этими существами. Он так уверенно шел сюда. О господи, только не это. А что, если… если Джей замешан во всем этом ужасе, что сейчас происходит с ним?

Два-три раза в день его снимали со стола, вдевали в смирительную рубашку и, поддерживая с двух сторон, водили по кругу, как заключенного в маленьком, как колодец дворике, без окон и с
единственной дверью. Дженсен ждал этих прогулок, он запрокидывал голову и жадно смотрел на маленький голубой кусочек неба, тщетно на что-то надеясь, спотыкаясь и чуть не падая, смотрел вверх и шептал вслух: «пожалуйста, пожалуйста».
Ему не давали никакой одежды, каждые полчаса кто-то приходил, осматривал и ощупывал его живот, иногда надавливая, вызывая у Дженсена невольные стоны. И никто с ним не разговаривал. Какой Дженсен ощущал ужас, страх, злость и ненависть, нельзя было и передать, эти чувства душили и опустошали его, и он чувствовал близкое приближение безумия.
Дженсен не знал, сколько прошло времени, он все чаще оставался в прострации.
Его перестало уже трогать, что происходит с его многострадальным телом, он будто со стороны, равнодушно смотрел на выпуклый живот, открывал послушно рот, когда туда засовывали трубку, так же равнодушно реагировал на прочие вторжения. Изредка его сознание выныривало на поверхность, посылая отчаянные импульсы засыпающему разуму, но Дженсен не видел выхода, не видел больше просвета впереди, он ненавидел свое обезображенное тело, и не хотел больше мучиться.
Он ненавидел то чудовище, что сидело внутри него.
Дженсен слышал когда-то, что перед мысленным взором умирающего, проходит вся его жизнь, теперь он в это поверил. Он видел всех. Чаще всего Дженсен думал почему-то о Джареде. И именно мысли о нем не давали окончательно шагнуть в черную пучину безумия. Дженсену отчаянно хотелось хотя бы один раз, увидеть Джареда, и сказать ему… Сказать, как он сожалеет. Только одно воспоминание, светлое, как тот прозрачный сентябрьский день, не отпускало Дженсена в смерть.
Молодой и наивный, со смеющимися глазами, Джаред на пороге класса.

5 глава

Если бы кто сказал Джареду, что он будет сходить когда-нибудь с ума от беспокойства за Дженсена, он бы посмотрел на этого человека как на психа.
Были у Джареда времена, когда он мечтал о таком вот случае – чтобы Дженсен навсегда пропал, испарился из его жизни, и может, сейчас эта детская мечта, высказанная когда-то в обиде – таким вот образом нечаянно воплотилась? Не зря же говорят, все наши желания материальны, витают где-то во вселенной, а когда ты о них совершенно забыл – вдруг реализуются.
Можно было, наверное, позлорадствовать, и забыть о Дженсене, но Джаред не медлил и не размышлял о превратностях судьбы и справедливости наказания. Едва он узнал об исчезновении, дождавшись ночи, отправился к монкам.
Джаред и боялся, и надеялся найти Дженсена, он не верил, у него не укладывалось в голове, что Дженсен может быть мертв.
И он избрал единственно верное, по его мнению, поведение при общении с сияющими.
Почти ничего не изменилось во владениях, оккупированных монками, никто его даже не пытался задержать, но впервые Джаред задумался, что видел только очень небольшую часть этого огромного помещения. Если Дженсен жив, то где он может быть?
Добравшись до кабинета Зея, Джаред увидел, что и здесь ничего не изменилось, скоро явился и извещенный соплеменниками, стратик.
Джаред поздоровался и пригляделся к нему, монк явно изменился.
- Здравствуй, Джаред. Как же давно тебя не было.
- Был занят, - кратко бросил Джаред, и немедленно пошел в наступление, - Зей, у меня очень важное дело к тебе.
- Да, я слушаю, - музыкальный голос Зея был тих и невыразителен, и, кажется, со времени последней встречи Зей будто уменьшился, сгорбился.
- Зей, я знаю, вы удерживаете здесь человека, и я хочу знать – почему.
Джаред сказал это максимально уверенно, конечно, он не знал этого точно, блефовал, но надеялся на свою чувствительность, знал, что Зей не сможет солгать ему. Джареду иногда казалось, монки и вовсе врать не умеют. Зей не удивился и не возразил, лишь молча продолжил рассеянно смотреть вдаль.
- Зей?
- Да.
- Что происходит?
Джаред вспомнил их последний разговор, и у него забрезжила страшная догадка. Ох, ты… Зей говорил – последний шанс. Они должны использовать последний шанс.
А Джареду казалось тогда, в ту последнюю их встречу, что его преследуют. Неужели этот идиот Дженсен…
Джареда захлестнула злость, он подступил к хрупкому на вид монку и прошипел, сверкая глазами:
- Скажи мне только одно – он жив?
Монк уставился на него своими невероятными глазищами, прозвучал снова надломленный голос:
- Жив… Пока.
Джаред, незаметно для себя, ухватил светловолосого отрешенного монка за грудки:
- Что значит – пока?!
Зей неожиданно сильный, спокойно отвел руки Джареда от себя, проговорил:
- Кажется, мы снова допустили ошибку.
Джаред продолжал цепляться за монка, ловя его за руки:
- Ошибку? Что, черт возьми, вы с ним сделали?! Он умирает? Да говори ты, кукла бессердечная!!!
Джаред увидел в глазах красивого существа тень обиды, монк вздохнул и сказал:
- Пойдем, сам увидишь. Может, нужно было иначе. Мы так старались, следили за ним все время, а он слабеет с каждым днем. Мы даже не можем накормить его теперь…
Джареду стало страшно, но он, постаравшись успокоиться, кивнул.
- Да пошли уже, скорее. На месте разберемся.

Они вошли в лабораторию молча, Зей прибавил свет и они подошли к вертикально стоявшей кушетке. Если Джаред еще бессознательно надеялся, что в руки монков попал не Дженсен, а какой-то посторонний парень, то при первом же взгляде на зафиксированного намертво в путах человека, у него отпали все сомнения, и сердце ухнуло в пятки.

Джаред повидал много такого, что и не снилось обычным людям. Но увидев сейчас Дженсена, голого, прозрачного, с повисшей выбритой головой, исхудавшего, если не считать раздувшегося живота, Джаред задохнулся от жалости.
Худые плети рук и ног были прикручены к краям регулируемого лежака, застарелые синяки на запястьях переливались цветами от черного до желтого, ребра выступали, ввалившиеся глаза закрыты, губы почернели и распухли от укусов.
Регулируемый лежак, меняющий положение по часам, вновь поехал в лежачее положение, и маленькая голова со стуком соприкоснулась с кушеткой. Глаза не открылись, кажется, парень был в глубоком обмороке. Не думая ни минуты, Джаред принялся лихорадочно развязывать веревки, удерживающие тело.


Зей властно положил руку на узел, что пытался развязать Джаред, и этого одного движения Джареду хватило, чтобы взорваться, он в бешенстве врезал монку так, что несчастный стратик отлетел в дальний угол. Джаред не успокоился, впервые в жизни ему захотелось кого-то избить. Он налетел на поднявшегося монка, и они покатились по полу, обмениваясь ударами.
-Уроды!!! – орал Джаред, награждая монка зуботычиной, - совсем уже! Он же вот-вот умрет, какого хрена вы тут развлекаетесь?!
Монк уворачивался, и Джаред понял в ходе борьбы, что последний не особо желает драться, а только удерживает Джареда. Наконец, монк хитрым захватом обездвижил разозленного Джареда, и сказал:
- Джаред, его нельзя развязывать, он попытается покончить с собой или сбежать. Мы не можем этого допустить.
Джаред задергался, слова монка придали ему снова сил:
- Придурки, мать твою, уроды! Да вы уже его почти прикончили! Еще день, да что там, несколько часов, и он ласты склеит! Дебилы, а ну, отпусти меня, ты, кукла резиновая!
- Я отпущу, - тихо сказал монк, - если ты успокоишься.
Джаред подумал, что ведет себя, как идиот. «В стане врагов…»
- Ладно, - довольно мирно сказал он, - слезай уже с меня.
Они встали, хмуро отряхиваясь, и поглядывая друг на друга.
Джаред снова подошел к кушетке, и принялся упрямо отвязывать Дженсена.

Стратик через некоторое время вдруг тронул Джареда за рукав и протянул ему скальпель.
Джаред шумно вздохнул.
- Зей, - напряженно сказал он, - вы… вы засунули в него свой …своего ребенка?
-Эмбрион, - почти беззвучно подтвердил Зей.
- Скажи мне, Зей, - голос Джареда зазвенел отчаянием, - что, ну совсем не было другого выхода?! Вы что, не видите, что он умирает?
- Мы не хотели этого, - возразил стратик, и в его голосе тоже сквозило отчаяние, - он – наша последняя надежда. Но все приборы показывают, что ему осталось совсем немного. Это такой удар.
- Если вы его все время держали в таком положении, я удивляюсь, что он так долго протянул, - ядовито сказал Джаред, - и мне понятно, почему умерли все другие. Кстати, сколько их было?
- Девять, - честно ответил стратик, и Джаред приоткрыл рот и округлил глаза, а стратик продолжил торопливо, - до него – три ваши женщины, и шесть способных выносить плод монков.
Джей рот закрыл и нахмурился снова. Значит, женщин было три, и имени одной из них он, видимо, никогда не узнает. Монки до последнего пытались самостоятельно решить проблему, а когда уже подходящих кандидатур среди своих не осталось, перешли на людей, и тут под раздачу попал Дженсен. Счастливчик.
Джаред представил на секунду, что мог оказаться на его месте – а что? Вполне! И ему стало дурно.
Джаред разрезал путы, обернулся к Зею и хмуро сказал:
- А ну, дай свою хламиду, я вижу, на тебе много рубашек надевано. Чего стоишь?
Стратик Зей действительно, был обряжен в многослойный, сложный наряд, он секунду подумал, и снял похожую на халат с широкими рукавами, длинную рубаху.
Джаред завернул Дженсена в одежду, подхватил его на руки.
И наткнулся на непреклонный холодный взгляд синих глаз.
-Вы не уйдете отсюда.
-Он здесь не останется, - так же твердо заявил Джаред, задрав подбородок. Он пристроил голову Дженсена на своем плече, поудобней перехватил неожиданно тяжелое тело. Зей нажал кнопочку на своем браслете, двери лаборатории распахнулись, за ними Джаред увидел большое количество монков. Впереди всех стоял Кул, скрестив руки на груди, и смотрел на Джареда откровенно враждебно.
В этот момент у Джареда мелькнула странная, нереальная догадка, может быть и ошибочное предположение, но… В этом что-то было. Джаред привык доверять собственной интуиции, она не раз ему помогала в сложных ситуациях.
- Хорошо, - уравновешенно сказал он, - пусть они уйдут. Я хочу поговорить.
Зей сделал знак, и Кул, помедлив, закрыл тяжелые двери. Джаред снова положил Дженсена на кушетку, но, кажется, боялся, что он тут же умрет, если отпустить его совсем. Он взял его кисть в ладони, спросил негромко:
- Зей, ты говорил, что эмбрионы могут выжить даже в самых тяжелых условиях. Скажи тогда – что происходит? Почему столько смертей?
Зея мучил уже не один месяц тот же вопрос, он потеряно опустил голову:
- Я не знаю. У меня есть предположение. Возможно, я зря погубил столько жизней, но, у меня не было другого выхода. Я должен был попытаться возродить наш народ. Мне кажется, это эмбрионы… нет возможности проверить их, может, хранение было неправильным, и они, все, уже давно обречены на гибель. Такое бывает, я все эти месяцы искал информацию. С виду эмбрион здоров, и приживается. Но проходит несколько месяцев, и он неизбежно гибнет, следом и тот, кто вынашивал прародительницу.
- Так. Предположим, что с эмбрионами все в порядке. Тогда – что еще может быть?
Зей растерянно смотрел на человека, он не понимал, к какой мысли Джаред пытается подтолкнуть его. Джаред потерял терпение:
- Черт, да включи мозги, кукла! Возможно, кто-то сильно не хочет, чтобы эмбрион выжил.
Зей был потрясен.
-Ты… такого не может быть! – и замолчал, Зей огляделся, будто потерял кого, незаметно для себя, начал расхаживать по лаборатории, - но это же невероятно. Погубить целый народ, вернее, единственную возможность возрождения. Но, почему? Зачем?!
Он встал перед Джаредом, взволнованно прижимая девичьи нежные ладошки к груди, Джаред перевел дух.
Слава богу, что Зей его выслушал, и даже, кажется, поверил. Джаред и сам был неуверен в своей догадке, но твердо решил про себя, если заговор и имеет место быть, то он постарается раскрыть его. Не хотелось даже думать, что Дженсен может умереть. Джаред все случившееся с ним сразу поставил себе в вину, он проклинал себя за невнимательность в свой прошлый приход.
- Откуда я знаю, зачем, - недовольно буркнул он, - может, он состоит в клубе самоубийц, и хочет вас всех, оставшихся, потянуть за собой. Всякие шизы бывают, уж я-то знаю.
-И что нам делать? – Зей не видел, как можно сохранить драгоценному зародышу жизнь, если угрожать ему мог практически кто угодно.
- Ну, вот теперь мы можем серьезно поговорить. Ты же понимаешь, что здесь оставаться ему опасно.
- Нет, - тут же понял его ход мыслей стратик, - если он окажется снаружи, первым делом попытается избавиться от ребенка.
- Эммм, - Джаред растерялся, Зей был абсолютно прав, - ну…тогда что?
- В данной ситуации, когда от жизни одного человека зависит целая раса, я не могу никому доверится, из своих. Даже тебе, я верю лишь отчасти. Тебе дорог этот человек, а мне – то, что в нем живет. У нас интересы совпадают, и мы должны устроить все так, чтобы никто больше не мог приблизиться к нему. Только ты и я.
- Значит, я должен буду остаться здесь? – Джаред перебирал пальцы Дженсена, хмурился, наконец, сказал, - разумно. Но, у меня будет несколько жестких условий. Могут быть провокации, понимаешь? И мне нужно иногда уходить. И еще. Надо устроить Дженсена так, чтобы похоже было хоть немного на нормальное жилье, а не эта жуткая лаборатория с инквизиторскими кушетками.

… Джаред так вымотался, что потерял ход времени, и теперь, когда почти все уже было устроено как он хотел – он сидел обессилено на полу, и издалека смотрел на кровать.
Дженсена, все еще не пришедшего в себя, Джаред уложил на бок, обложил подушками и одеялами, а сам не решался подойти поближе. Какими путями, через кого и какие порталы тащили монки все заказанное Джаредом в импровизированное гнездышко – его не интересовало.
Главное, теперь в выделенном помещении из нескольких комнат находились огромная кровать, диван, несколько кресел, столы, шкафы, функционирующий санузел, и даже два телевизора.
Джаред уже успел искупать Дженсена, успел кое-что приготовить в комнате, оборудованной под кухню, и теперь ждал только с замиранием минуты, когда Дженсен откроет глаза. С разговора, когда Джаред и Зей обсудили планы спасения, прошло не более суток, но Джареду казалось, что он сидит тут уже месяц. Зей выполнил все условия Джареда, теперь только у двоих были ключи от этого помещения, и Джаред пообещал монку в скором времени начать расследование. Все же оставалось еще много возможностей навредить Дженсену, и пока они не обнаружат врага, нужно быть настороже.
Сейчас Джареду было страшно, неужели все затраченные усилия напрасны… Дженсен оставался таким бледным, таким… беззащитным, что Джареду хотелось плакать. Или убить кого-нибудь, желательно монка. Джаред не ожидал в себе таких кровожадных позывов, и отстраненно думал, отчего это вдруг, неужели простая жалость к попавшему в беду несчастному однокласснику может вызвать в нем такую бурю эмоций.
Наконец, Дженсен шевельнулся, до Джареда донесся тихий, болезненный стон.
Джаред и сам не заметил, как он, забыв усталость, оказался возле Дженсена, склоняясь над ним, и встревожено спрашивая:
- Что? Дженсен, как ты?

6 глава

Сознание медленно возвращалось к нему, Дженсен не смог сдержать стон. Ну зачем… Так хорошо, в этой теплой, вязкой темноте, ничего не болит и никакие тяжелые мысли не терзают его. С памятью и светом возвращалась боль, но было и еще что-то, изменения. Осознание пришло, когда Дженсен почувствовал кожей ткань на теле, такие забытые ощущения, приятная тяжесть теплых одеял. И, кажется, нет стягивающих запястья и лодыжки веревок. Надежда вспыхнула в нем, превозмогая слабость и боль, Дженсен с трудом открыл глаза.
Над ним нависало знакомое лицо, и знакомый голос спрашивал о чем-то. Он так давно не слышал человеческого голоса. Преодолев спазм, сковавший горло, Дженсен прошептал:
- Дж… Джаред?
Джаред сорвался и убежал, и у Дженсена появилась возможность оглядеться.
Когда Джаред вернулся с кружкой горячего бульона, он увидел, что Дженсен безуспешно пытается подняться.
- Погоди, сейчас. Дай, я помогу тебе сесть… Вот, так. Возьми… Нет, пожалуй, ты не удержишь, давай я.
Джаред помог ему сесть, устроившись сзади и поддерживая, обняв его со спины, он поднес кружку к губам Дженсена. Дженсен упрямо отвернул лицо, Джаред спросил:
- Что? Дженсен, тебе надо подкрепиться. Ты очень слаб. Сколько ты не ел? – и снова поднес кружку, на этот раз ему удалось заставить выпить его пару глотков.
- Я…мы все еще здесь? Где я думаю? – едва слышно пробормотал Дженсен и прикрыл глаза от слабости.
Джаред молча погладил его по плечу, сочувствующе сказал:
- Все будет хорошо, Дженсен. Мы прорвемся. Только ты ешь, ладно?
Джареду удалось скормить ему полкружки бульона, и он был почти рад. Рад и тому, что сидит за спиной, и не видит глаз Дженсена. Но рано или поздно Дженсен потребует объяснений, и Джаред хотел, чтобы Дженсен отдохнул перед непростым разговором, но тому не терпелось расставить все точки над и.
Помогая устроится Дженсену снова в одеялах, Джаред услышал:
- И что это значит, Джаред?
Голос был тихим, но Джаред хорошо расслышал в нем знакомые нотки бессильного бешенства, и про себя порадовался. Если у Дженсена есть силы злиться, возможно… есть шансы.
- Это… это ты, да? - срывающийся шепот болью отдавался в груди Джареда, кажется, он поторопился с выводами. В глазах Дженсена видны были отблески безумия, страх загнанной в угол жертвы, - ты… ты с ними заодно. Ты все время был с ними заодно. Ты мстил мне, да, Джаред? Наверно, интересно было смотреть, как меня тут…
Дженсен снова закрыл глаза, на скулах заалел румянец мучительного, едкого стыда, Джаред возмущенно заорал:
- Да я не знал ничего, Дженсен, ты что, я никогда! О, черт… Да как ты мог подумать такое?!!
Дженсен посмотрел на Джареда, холодно спросил:
- Тогда почему ты ходишь свободно, а меня… а со мной вон что сделали. Посмотри.
Дженсен злобно откинул одеяло, с ненавистью глядя на свой живот, худые ноги, и откуда силы взялись:
- Посмотри, какой я теперь уродец. Фрик. Доволен? В зоопарке показывать можно, мужик с животом… «беременный»… - Дженсен с непередаваемым отвращением к себе выплевывал слова, он снова откинулся на подушки, часто дыша, и не подумав прикрыться.
Джаред несколько раз глубоко вздохнул, задержал дыхание, давая себе приказ успокоиться, потом решительно забрался на кровать и снова укутал Дженсена. Присел рядом, взял за руку и как можно спокойнее, принялся рассказывать, как он узнал о существовании монков. О том, что понимает их язык, скорее всего, на уровне телепатии.
Один факт из его жизни цеплял за собой другой, Джаред рассказывал, иногда хмурился, иногда улыбался, не выпуская его кисти из рук, и тихонько поглаживая ее. В начале Дженсен отрешенно смотрел в потолок, и, казалось, не слушал его. Но когда Джаред рассказал ему почти всю свою жизнь, после школы, он почувствовал, как пальцы Дженсена в его ладонях ответили ему, едва заметным пожатием. Для такого высокомерного парня, каким раньше казался ему Дженсен, это было почти признанием его невиновности. Джаред и не ждал, что Дженсен будет извиняться, он рад был и тому, что хотя бы не обвиняет. Едва он собрался уйти на диван, как выполнивший свою миссию, Дженсен задержал его:
- Погоди, – он снова устремил на Джареда горячечный взгляд, - так ты… поможешь мне?
- Да, конечно, я для этого здесь остался.
- Мне нужно… я должен уйти отсюда, пока не стало совсем поздно. Ты поможешь мне? Немедленно. Я не могу здесь… оставаться. Эта тварь, внутри…Она жрет меня! Джаред, ты же поможешь мне?!!
По ощущениям Джареда, приближалась нешуточная истерика, Дженсена трясло, он судорожно хватался за его руки, растеряв всю злость, с ужасом шептал:
- Я сдохну здесь, если ты не поможешь мне сбежать, Джаред, пожалуйста… Все, что хочешь, я заплачу. Я все сделаю, только помоги мне сбежать отсюда. Оно внутри, там, живое…
Дженсен задохнулся, и Джаред не думая, рывком прижал его к себе, обнял и зашептал успокаивающе:
- Дженсен, спокойно. Я помогу, все будет хорошо.
Он поглаживал Дженсена по спине, укачивая его, и думал с тревогой, как же быть. По большому счету, ему плевать было на монков, но вывести отсюда Дженсена ему не удастся. Зей предусмотрел все.
- Потерпи немного, Дженсен, я вытащу тебя.
Дженсен затих в его руках, и даже через некоторое время сделал слабую попытку высвободиться.
Джаред помог ему снова лечь, но не рискнул уходить далеко, и пристроился тут же, на кровати, в некотором отдалении.
-Джаред, - неожиданно спокойно позвал его Дженсен, и Джаред даже вздрогнул слегка, тишина висела минут тридцать, мысли ушли далеко.
- Что?
- Ты ненавидишь меня?
Джаред удивился странному вопросу, заданному таким спокойным голосом, он встрепенулся:
- Нет, конечно, Дженсен, перестань, почему я должен тебя ненавидеть?
- Ты не обижайся. Но… ты всегда был другим. Не таким, как мы. То есть, каким я раньше был, - Дженсен криво улыбнулся, и Джаред мгновенно понял все, что хотел сказать ему Дженсен.
Сердце сжалось, но он вполне спокойно спросил:
- Ты хочешь сказать, я всегда был фриком? Ну да.
Однако сейчас, похоже, ситуация была зеркально противоположной, кто из них теперь был ближе к загадочному определению «фрик» было вполне очевидно.
Дженсен болезненно сморщился, потом все же посмел взглянуть в потемневшие глаза Джареда:
- Я… был такой скотиной, - неожиданно сказал Дженсен, и голос его прервался, - ты прости меня, Джаред. Я столько горя тебе принес, я ничего не понимал, каково это, а ведь мог… Мог сделать так, чтобы было по другому. Всегда травил тебя, и других … не останавливал. Я бы на твоем месте ни за что не стал помогать мне. Ты… Ты пожалел меня, когда увидел в таком состоянии, да?
Глаза у Дженсена лихорадочно блестели, губы дрожали, он побелевшими пальцами вцепился в одеяло, с какой-то непонятной настойчивостью глядя на Джареда. Джареду категорически не нравился тот оборот, что принимал их разговор, и снова наступающая новой волной истерика, чего добивается Дженсен?
- Что… Я не пойму, Дженсен, чего ты хочешь, чтобы я сказал?
- Я только хочу узнать. Ты бы любого пожалел, на моем месте, да? Не перебивай! Я хочу знать, мне это важно. И Сайруса, с его дружками, что чуть не забили тебя до смерти, а ты так никому и не признался, кто это был. И Оливию, что опозорила тебя на весь класс, мы подговорили ее тогда...
Дженсен дрожал, а Джаред изумленно хлопнул глазами:
- Ты все это помнишь? Я и не знал, что был такой важной частью твоей жизни.
- Конечно, помню. Как ты можешь говорить со мной, помогать мне, после этого. Я же… Я всегда следил за тобой, смотрел, куда ты идешь. Отравлял тебе жизнь, не мог остановиться. Мне всегда хотелось понять, что ты за урод такой, что живешь не как все.
-Дженсен, успокойся… - Джаред потянулся к нему, но Дженсен нервно откинул его руку, отрывисто сказал:
- Ты не обязан присматривать за мной, после всего.
Джаред уже не знал, что и думать. То Дженсен умоляет его помочь, а то, фактически, выгоняет. Он уточнил:
- Ты хочешь, чтобы я ушел, и забыл о тебе? Типа, разбирайся сам, да?

Дженсен молчал, ему невозможно было произнести эти слова, он кусал губы, и пальцы его беспокойно бегали по одеялу, Джаред решил прекратить этот нервный танец:
- Дженсен, я же сказал, что бы ни было там раньше, это все неважно. Ты сейчас в беде и я никуда не уйду, даже если ты будешь прогонять меня. Вот когда ты будешь в порядке, и мы будем наверху, там, в нормальном мире – можешь гнать меня, сколько влезет. А сейчас, давай спать.
Вновь повисло напряженное молчание, и когда Джаред уже проваливался в сон, услышал снова, нерешительный шепот:
- Джаред… Когда мы уйдем, отсюда? Раз уж ты решил мне помогать, может, посвятишь меня? Мне бы проще было терпеть, когда знаешь.
Ну вот и поспали. Все-таки, этому засранцу не откажешь в упрямстве, придется объясняться. Джаред повернулся поудобнее, сказал:
- Дженсен. Скажи, а куда ты пойдешь, как только выйдешь отсюда?
Дженсен удивленно уставился:
- Ну как, в больницу, наверно. В полицию. – Он помолчал, насупился, заговорил нервно, быстро. - Да какая, на хрен, разница, лишь бы свалить отсюда, пока это тварь, внутри, меня не убила!
Джаред помолчал, спросил вкрадчиво:
- А ты уверен, что тебе помогут избавиться от «твари»? Дженсен, прости, но я думаю, ты сразу попадешь в руки спецслужб, и хуй они позволят убить это существо. Они, скорее, допустят твою смерть.
Джаред дал время Дженсену осмыслить сказанное, потом, максимально мягко, продолжил:
- Нам придется остаться здесь, пока существо не родится. Ну, то есть…. Ну, ты понял. Я присмотрю за тобой, сделаю все возможное, чтобы облегчить твое положение. Дженсен, у нас нет другого выхода, «они» нас – не отпустят.
Дженсен не ответил ему ничего, просто замолчал. Вид у него был такой, словно его только что, неожиданно, ударили. Джаред самонадеянно решил, что разговоров на сегодня достаточно, и, сломленный усталостью, вырубился.

Что разбудило его, Джаред точно сказать не мог, он проснулся, как от толчка. Оглядевшись, он увидел, что кровать пуста, выругался и побежал искать Дженсена, в выделенных монками апартаментах. Его нигде не было, Дженсен ухитрился вынуть ключ из карманов Джареда, и выскользнуть в коридор. Джаред понимал, что вероятность удачного исхода побега минимальна, да и монки на стороже, но страх, что Дженсен может навредить себе, оглушил Джареда.

Конечно, Дженсен не ушел далеко. Полутемный коридор был забит монками, Джаред прошел сквозь толпу, и увидел беглеца. Он стоял в углу, слегка согнувшись, в правой руке он держал нож (и где только взял) и недвусмысленно направлял в область живота.
Джаред вновь испытал острый приступ жалости, при виде худого, босого, в длинной белой рубахе Дженсена, с безумным, отчаянным блеском в глазах.
Дженсен еле стоял, но, кажется, был полон решимости или сбежать, или умереть.
- Только подойдите, и пиздец вашей тварюге. Сволочи. Ненавижу! – Дженсен увидел Джареда, злобно усмехнулся, – а, и ты здесь. Я знал, что ты с ними. Скажи этим, если они не уйдут с дороги, я убью это проклятое чудовище, и плевать на себя.
Джаред видел, что только упрямство не дает Дженсену упасть, упрямство и страх. Он быстро прикидывал, как же поступить, больше всего он боялся, что не успеет. Неожиданная мысль пришла ему в голову. Он сделал знак рукой, чтобы монки отошли подальше, и заговорил мягко:
- Дженсен, подожди. Ты подумай, это всего лишь не родившийся ребенок, маленькое, беззащитное существо. Оно ни в чем не виновато, неужели ты можешь убить ребенка?
Дженсен удивился так явно, что даже опустил нож, посмотрел на свой живот, и Джаред воспользовавшись минутной растерянностью Дженсена, метнулся к нему.
- Ах ты, урод, - только и прошептал Дженсен, отнятый нож зазвенел, коснувшись бетонного пола, а Джаред подхватил падающего Дженсена на руки.

В эту ночь Джареду выспаться не удалось, после того как он принес потерявшего сознание беглеца обратно и устроил на кровати, неприятные мысли не покидали его.
Джаред понимал, что убедить Дженсена смириться со своим положением, не пытаться навредить себе или сбежать будет очень трудно.
К тому же его терзали сомнения в правильности принятого решения, может, все-таки Дженсен прав, и надо бежать? И оставаться здесь – только продлять агонию, и все кончится для Дженсена на операционном столе.
Только на секунду, Джаред представил – куда они пойдут, после побега, как немедленно Дженсена изолируют и будут изучать, словно лабораторную крысу. Нет. Нет, нет, нет.
Сейчас Дженсен испуган, и хочет только уйти отсюда как можно дальше, надо постараться донести до него, что снаружи его сейчас не ждет ничего хорошего.
Все ненормальное, необычное – пугает людей, вызывает отвращение и гадливое любопытство, и Джаред ни в коем случае не хотел, чтобы Дженсен испытал на своей шкуре каково это, быть уродом.
Те чувства, что вызывал сейчас в нем Дженсен, нельзя был классифицировать только как жалость и сочувствие.
Очень странно… Джаред стесненно повел плечами, взлохматил рукою волосы, шумно вздохнул. Черт его знает, что с ним творится. Он осторожно присел на кровать, боясь потревожить Дженсена, разглядывая его.
Какое усталое лицо, бедолага, да, трудно тебе пришлось. Все-таки сила духа присутствует. Заговор, или что еще, но любой другой на месте Дженсена, да что там, и он сам, вряд ли бы сохранил рассудок и жизнь.
Джаред снова поправил одеяло, соскользнул с кровати и ушел на диван. Перед тем как улечься, Джаред спрятал ключи, минуту поразмышлял, есть ли в комнатах колюще-режущие предметы. Потом решил, что при желании можно удавиться и носком, но не может же он не спать все время, черт побери.
Сон пришел под утро, тревожный и неглубокий.

7 глава

Как и ожидал Джаред, Дженсен объявил ему холодную войну. Или бойкот, игнор, как хотите.
С какой гордостью и пренебрежением он отталкивал Джареда! Как сам, не принимая помощи, шатаясь, то и дело брел в туалет, отказывался от еды, молчал, и лишь во сне, в забытьи, начинал глухо стонать. И все больше слабел.
Но накал эмоций не убывал, убийственные взгляды, что бросал на него еле живой бывший одноклассник, надо было видеть.
За три дня, что Джаред ухаживал за упрямым засранцем, он так вымотался, будто год возил тележку с камнями в гору ежедневно по сотне раз в день. Невыносимое моральное давление, что создавал своей ненавистью и презрением Дженсен, ощутимо висело в воздухе. Эту ненависть можно было нарезать ломтями, и Джаред задыхался в душной атмосфере.
Джаред под вечер третьего дня не выдержал, усадил слабо сопротивляющегося Дженсена перед собой, затолкав тому побольше подушек за спину, и навис над ним, устало хмурясь:
-Дженсен, нам нужно поговорить.
- О чем? – бесцветно спросил Дженсен, избегая смотреть ему в лицо. Казалось, он еще больше похудел, хотя Джаред насильно вталкивал в него еду, принятие пищи превратилось у них в странный, ежедневный поединок.
- Так дальше продолжаться не может. Дженсен, ты убиваешь себя.
Дженсен повернул голову, холодно уточнил:
- Я? А может, эта тварь, что сидит у меня в животе?
Джаред покачал головой:
- Я понимаю, каково тебе.
- Понимаешь? – Дженсен буквально выплюнул это слово, - вряд ли ты даже близко подойдешь, к пониманию, Джаред, хоть когда-нибудь. Разве что если пройдешь через то же, что и я, и умудришься не свихнуться сразу.
- Ну хорошо. Мы не можем изменить ситуацию, так давай не будем делать ее невыносимой, пожалуйста, - умоляюще заговорил Джаред, но Дженсен перебил его:
- Это я нахожусь в невыносимой ситуации. Это у меня внутри сидит чудовище… Ты… Ты не слышишь меня, Джаред. Ты не слышишь, что я … Если бы ты, чувствовал, как оно там, шевелится, и как это страшно, - Дженсен замолчал, справился с собой, и довольно спокойно закончил, - ты бы мечтал, каждую гребаную секунду, как можно быстрей свалить отсюда, и вырезать, хоть простым ножом, это…эту тварь из себя.
Едва он договорил, как судорога исказила его лицо, он выгнулся, застонал, сквозь зубы прошипел:
- Сука!
Дженсен бился на кровати в конвульсиях, от накатывающих, сильных приступов боли, Джаред же заворожено смотрел на него, и сосредоточенно шевелил губами.
Наконец, боль отпустила Дженсена, он свернулся в клубок, едва переводя дух, а Джаред спросил, совершенно спокойно:
- Дженсен, что это было?
Дженсен закатил глаза, и все же ответил, довольно злобно:
- Ты идиот?
- Похоже, я понял… Да нет, не может быть. Этого просто не может быть… Хотя… Что мы знаем о них? – Джаред как будто разговаривал сам с собой, и Дженсен осторожно повернул голову, чтобы взглянуть на своего, теперь такого близкого соседа. Несмотря на свое трагическое положение, Дженсен забеспокоился о Джареде, не поехала ли у того крыша. Неужели ему хватило всего трех дней, чтобы уже сдвинуться. Нет, ясно, что Падалеки всегда был с приветом, и возможно, зря он ему устроил такой террор.
Но Джаред не оставил ему иного выбора, разве что дожимать его любыми путями, взваливая на него груз вины. Если Падалеки не поможет ему – он труп. Тогда, стоя с ножом, в этом коридоре, забитом монками, Дженсен лукавил – ему не безразлична была своя жизнь. Может быть, неделей раньше – да, но сейчас, когда появился Джаред, так остро захотелось жить, до отчаяния, выбраться отсюда, увидеть снова людей, улицы, все то, что было таким привычным и не ценимым раньше.
Его до обморока пугала тварь, что сидела в нем. Он ненавидел ее, всем сердцем, и, похоже, ненависть была взаимной. Может быть, ему это казалось, но сейчас, эта «штука», будто в ответ на его слова, причинила ему боль. Если бы не Джаред, ход мыслей которого читался у него на лице, Дженсену бы это не пришло в голову, но, похоже, это существо… Это непонятное существо – понимало, что ли, что Дженсен хочет избавиться от него. «Убить его».
И, черт возьми, выражало свое несогласие.
Джаред присел рядом, близко заглянул в глаза, и Дженсен с опасением увидел в его лице нешуточную заинтересованность.
-Дженсен, - спросил он, - скажи, каждый раз, когда ты проявляешь злость или другой негатив, к эмбриону – тебе больно?
Дженсен неловко завозился, пряча лицо, но Джаред уже обо всем догадался.
-Значит, я прав, - почти торжествующе сказал он.
- И что? – вызверился Дженсен, его стала бесить эта тема, - что ты хочешь этим сказать?
- А вот сейчас, Дженсен, я повторю твои слова, несколько иначе – не прикидывайся идиотом. Ты сам – ухудшаешь свое положение. «Она» просто защищается, и эта боль - отражение твоих мыслей, и твоей ненависти. Надо просто смириться.
- Нет! Я не хочу, чтобы «это» было во мне, чего тут неясного, Джаред?! Мне насрать, что это, кто это, я только хочу, чтобы «это» убрали! Мне плохо от нее!
И будто в ответ, на эту истерику, Дженсена вновь стали выворачивать мучительные судороги, он застонал, пытаясь удержать их, но в этот раз, приступ длился дольше, и Джареду пришлось даже придержать Дженсена, так его корежило.
Минут через десять, судорожно пытаясь вздохнуть, Дженсен прошептал убито:
- Она меня прикончит…
Он закрыл глаза, и уже не смотрел на Джареда, не ждал от него помощи.
И Джаред не выдержал. Ему тяжело было воевать на два фронта, со своими сомнениями, и с упрямым до невозможности Дженсеном, он сказал тихо:
- Хорошо, Дженсен. Мы свалим отсюда, мне нужно только придумать – как. Потерпи, еще чуть-чуть, пожалуйста. Я прошу тебя, не надо «ее» провоцировать. Если ты понимаешь, конечно, что я имею в виду.
И пусть Дженсен испытывал еще остаточную боль, пусть била дрожь и слабость не давала подняться – он улыбнулся. Не сумел сдержать торжествующей улыбки - он добился своего.
После он, не сопротивляясь, съел все, что подсовывал ему Джаред, покорно вытерпел процедуру умывания-переодевания и укладывания, и впервые, пожалуй, за последние три с лишним месяца, спокойно и безмятежно заснул.

-Стратик Зей, что происходит? – изумрудные яркие глаза либра Кула обдавали Зея волной возмущения. Это было настолько не похоже на невозмутимого ученого, что Зей только удивленно смотрел на либра.
Зей умел всегда взглянуть на ситуацию со стороны, он видел, что самый близкий друг и помощник, постепенно отходит от него. Может, в этом был виноват целый комплекс факторов, и неудачи с эмбрионами, и зарождающиеся подозрения, и заразное общение с такими эмоциональными людьми. Зей замечал за своими подчиненными перемены – стоило монку хотя бы несколько дней понаблюдать за людьми по мониторам видеокамер, как он вдруг перенимал человеческие жесты, лицо становилось более выразительным, движения порывистыми. Эти невидимые эмоции передавались даже через экраны, начали вспыхивать конфликты, иногда до Зея доносился переливчатый смех. Впервые услышав его, Зей замер в испуге, не сразу идентифицировав звук, а теперь он понимал – дисциплина в экспедиционном корпусе летит к черту. Никогда бы не позволил себе подчиненный второй ступени критиковать действия начальника экспедиции. Но вот он стоит перед ним, и яростно сверкает глазами. Зей решил не отвлекаться на то, что Кул вольно или невольно нарушает этикет, и перешел сразу к делу:
- О чем ты, Кул. Поясни.
- Я об этом человеке! Тот, что явился сюда, и заперся теперь с нашей Эли!
Кул даже не счел нужным упоминать Дженсена, для него это был всего лишь носитель эмбриона. Но драгоценный эмбрион уже имел имя, и изоляция его от монка Кула вывела последнего из себя.
Зей оглядел внимательно пылающего праведным гневом либра, пытаясь разглядеть в нем заговорщика. Неужели Джаред прав? Но Зей не видел, все равно, не мог увидеть в нем врага. «Он не мог. Не верю. Зачем? Но, кроме него и меня, очень мало монков имело доступ в лабораторию. Что могло толкнуть его на это? Не понимаю…»
Вслух он очень сухо сказал:
- Либр Кул, вы помните в каком состоянии был человек, когда пришел Джаред? Вижу, помните. Согласно данным приборов, ему оставалось жить от силы двое суток. А сейчас, спустя всего десять дней он поправился настолько, что в состоянии ходить и есть самостоятельно, и, думаю, если провести обследование, оно даст хорошие результаты.
Кул ухватился за последнюю фразу:
- Так почему вы запрещаете его провести?! Это возмутительно, мы не знаем, в каком состоянии Эли, этот невежественный человек может случайно навредить ей!
- Джаред против, категорически, он обосновал свой протест. Дженсен может очень негативно воспринять попытку его снова обследовать. Его эмоциональное состояние должно быть стабильным, Джаред рассказал мне кое-что, и я теперь тоже против обследования. Никаких обследований. Это может только навредить. Кул, кроме того, ты же прекрасно знаешь, если с эмбрионом что-то пойдет не так, мы не сможем это предотвратить, да и человек – погибнет. Обследования необходимы на ранних сроках после внедрения, до 6 месяца возраста эмбриона. А сейчас главное – не мешать процессу.
- Но этот человек, этот Джаред, он же выходит наружу, он может привести кого-нибудь.
Зей покачал головой, пробормотал:
- Не это тебя беспокоит, - он, наконец, прямо и твердо посмотрел Кулу в лицо, - верно? От тебя ничего не зависит, ты испытываешь чувство беспомощности, и ты злишься. Очень необычный спектр эмоций, для тебя, не находишь?
- Я не понимаю. Зей, ты не доверяешь мне? – Кул вполне искренне недоумевал, но укол совести Зей проигнорировал, произнес холодно:
- Я никому не доверяю. Слишком важен сейчас для нас этот человек, я не могу больше рисковать.
Щеки Кула полыхнули румянцем, он выпрямился гордо:
- О. Так ты не веришь мне. Ты меня подозреваешь? А что, если я скажу тебе то же?
Зей не успел осмыслить его слова, не успел даже ничего сказать, Кул окинул его презрительным взглядом и снова нарушая все правила неписанного этикета, самовольно покинул кабинет стратика, оставив того в недоумении и огорчении. И сомнениях.

Джаред видел, что Дженсен немного пришел в себя, уже активно ест, старается не замечать свой живот и прилежно выполняет все, что скажет Джаред.
Сейчас они сидели вдвоем на пятачке маленького дворика, на деревянной скамеечке, что на днях приволок сюда Джаред. Далеко наверху голубел квадратик синего неба, Дженсен, закутанный по самые уши в теплую куртку Джареда, сидел прислонившись к стене, и обратив лицо с закрытыми глазами вверх. Он будто хотел поймать лучи никогда не попадающего сюда солнца. Джаред удивлялся, но в этом похожем на колодец дворике всегда было прохладно, не смотря на летнюю жару.
Дженсен слегка пошевелился, спросил негромко:
- Когда?
-Сегодня ночью, Дженсен. Ты уже спрашивал.
Дженсен улыбнулся чуть смущенно, так не похоже на себя самого, прежнего:
- Эти слова, как музыка…
Джаред, сумрачный, недовольный, лишь вздохнул.
Понятно, как Дженсен хочет отсюда уйти. Но что будет дальше? Не хотелось даже думать, что эта вредная сволочь может умереть под ножом какого-нибудь подпольного хирурга. Джаред осторожно расспрашивал Зея, и примерно представлял, что удаление эмбриона, вместе с врощенной в организм человека системой его жизнеобеспечения – сложнейшая операция.
Он решил в последний раз попробовать уговорить Дженсена остаться. Только не знал, как. Он спросил, вспомнив об интересных реакциях плода на негативные эмоции:
- Скажи, Дженсен. Только, не сердись. Хорошо? Ответь на один вопрос.
Дженсен молча кивнул, блаженствуя на свежем воздухе, и довольно жмурясь.
- Этот эмбрион… он больше не причиняет тебе боли?
Улыбка сползла с лица Дженсена, он поморщился.
- Нет, - тихо сказал он.
- Тогда в коридоре ты не ударил себя ножом. Помнишь, я сказал, что это ребенок, и ты будто услышал меня, в тот раз. Это, по сути, на самом деле ребенок… Тебе не жаль его? Вернее, «её»?
-Меня никто не спрашивал, хочу ли я. Меня кто-нибудь пожалел? – вскинулся Дженсен.
- Я, - спокойно ответил Джаред.
- А если бы тебе – вживили это, ты бы тоже сейчас говорил так? И пожалел бы ее? – не сдавался Дженсен.
- Ты ведь знаешь, что да, - просто ответил Джаред.
И Дженсен знал, к сожалению, что Джаред не лжет. Ему нечего было возразить. Джаред бы пожалел существо, и «родил» бы этим чертовым монкам загадочную «матку». Прародительницу. Джаред объяснял уже Дженсену, что способ размножения этих странных созданий и социальный
строй монков ближе всего напоминал пчелиный рой.
Джаред вздохнул, сказал просительным тоном, немного запинаясь:
- Дженсен, мы сделаем, как задумали, я не буду на тебя давить. Не могу смотреть, как ты изводишь себя, но… Я вот сейчас уйду, а ты подумай, и представь… На минуту, что это, гм… Ну, что это – не «тварь», как ты говоришь, а ребенок. Он нуждается в любви, ласке, сочувствии. Представь на секундочку, что ты ее любишь. Только попробуй, ладно? И не смотри на меня, пожалуйста, как на сумасшедшего.
Джаред окончательно смутился, под изумленным взглядом Дженсена, покраснел, потом суетливо поднялся и буркнул:
- Ладно, я пошел.

После того, как Джаред согласился на побег, Дженсен стал больше доверять ему. Он прислушивался к Джареду и смотрел на него с неослабевающим вниманием. Это трудно было объяснить, но ему «хотелось» понять Джареда, залезть ему в голову. Постигнуть ход его мыслей и душевных порывов.
Дженсен, оставшись один во дворике недоверчиво покосился на свой живот, и подумал, что действительно, Эли ему больше не причиняла боли. «Потому что ты о ней постарался забыть» А что, если…
Дженсен выкинул нелепые мысли из головы, он так долго ненавидел «ее» а потом так долго пытался обмануть себя «Этого нет, этого просто нет. Или не будет, в ближайшее время» что теперь было невозможно заставить себя …хм. Любить?
Ну, хорошо, пусть не любить. Попробуем… попробуем, например, вообразить ее. И поговорить.
Дженсен, чувствуя себя полным придурком, осторожно коснулся собственного живота, и робко сказал:
- Привет. Я Дженсен.
Он представил себе, маленькую девочку, с косичками, у нее голубые глаза, каштановые волосы, веснушки на носу, вот, как у него.
«Золотые» отчетливо высветилось у него в голове, Дженсен даже вздрогнул, огляделся, и образ девочки растаял.
-Что? – спросил он вслух, чувствуя озноб, и вполне отчетливо услышал, или понял, или почувствовал, как снова помимо его воли перед ним рисуется образ, совсем не тот, что он воображал. Глаза, правда, голубые, или синие. А волосы… золотые.
«О, господи» подумал в панике Дженсен, и снова, «увидел» или… непонятно, может «услышал» в ответ - недоумение.
Он хотел вскочить, и побежать, но ноги отнялись, и он с болезненным любопытством вновь мысленно потянулся к … к ней.

И вдруг неожиданно мягкая волна удивления, смешанного с радостью и… чем-то похожим на удовольствие, любовь, нежность, - коснулась его сердца.
«Ой, мама…» Дженсен утонул в этой нежной ласке, что-то приятное и легкое будто гладило его внутри, так, что глупая улыбка растянула его губы.
Это продолжалось всего несколько мгновений, и так быстро закончилось, что Дженсен опомнившись, решил даже, что ему все это показалось.
Он потерянно оглядывался, пытаясь привести мысли в порядок, стараясь не смотреть на живот. И решил про себя, что не будет больше повторять идиотский эксперимент. Проклятый Джаред.

8 глава

Дженсен старательно делал вид, что ничего не случилось. Ничего и не случилось, показалось что-то. Нужно, в любом случае, воплотить задуманное, и если уж решили бежать, то из-за каких-то глюков он здесь не останется, ни за что.
Все мысли Джареда тоже были заняты предстоящим побегом, и Дженсена грело знание, что совсем скоро, вот уже этой ночью он оставит ненавистное место обитания монков навсегда.
Сегодня монки отмечали какой-то свой религиозный праздник, Зей рассказал Джареду, что ночью все соберутся на «службе», которая будет идти с двенадцати до трех ночи, и на час он наметил побег. Он просчитал время, которое понадобится им, чтобы добраться до выхода с минимальной возможностью столкновения, да и на этот случай у него имелось оружие.
Вчера, когда он принес его, Дженсен сразу отобрал у него револьвер, и даже не спросил где он его взял, только сказал:
- Ну что, теперь держитесь, уроды…
Дженсен преобразился, и будто выпрямился, почему-то Джареду его реакция совсем не понравилась.
Кольнуло такое непримиримое отношение Дженсена к монкам. Хотя, с другой стороны, если бы это его, Джареда, так разрезали и вшили в него чужое, шевелящееся, еще неизвестно, что бы он запел.
Джаред слабо представлял, как может воспользоваться оружием, поэтому даже обрадовался, что Джен забрал его. С каким довольным и счастливым видом он ходил весь оставшийся день!
Но сегодня Дженсен особых эмоций не проявлял, Джаред волновался за него, не сводил с него глаз, но видел только, что Дженсен спокоен, холоден, и даже несколько рассеян.
Джаред отметил про себя – Дженсен, поглощенный своими мыслями, съел беспрекословно ненавидимые спагетти без обычных едких комментариев.
Ближе к часу ночи Джаред уже настолько переволновался, что просто сидел и ждал назначенного им самим времени, не желая отступать от плана и сдерживая себя, чтобы не пойти прямо сейчас. В коридорах могли встретиться припозднившиеся монки.
Дженсен, отстраненный и сосредоточенный, словно прислушиваясь к себе, сидел в кресле и делал вид, что читал, а Джаред не мог даже притвориться чем-то занятым, смотрел на него и …да, тупо смотрел. На тени от ресниц, на ежик отросших волос, на россыпь веснушек на носу, сейчас не хотелось ни о чем думать.
- Джаред, - невыразительно сказал Дженсен не поднимая глаз, - прекрати глазеть на меня.
«Откуда он, интересно, знает» слабо удивился Джаред, задавив легкое смущение.
Дженсен захлопнул книгу, посмотрел на Джареда без всякой насмешки. И неуверенно спросил:
- Джей. Скажи, пожалуйста, вот, эти существа. Ты говорил, но я не слушал тогда, злился. Они… как размножаются?
Неожиданный вопросик. И, главное, к чему это?
Джаред как умел, на пальцах, начал объяснять:
- Ну, я так понял, у них довольно сложная система, типа матриархат, и всем повелевает императрица, она же … как бы это… ну вот, ты помнишь, что я тебе про пчел объяснял? У них есть матка, это такая здоровая пчела, и если она погибнет – погибнет весь рой. У монков императрица – главная, она может воспроизвести кучу всяких разных, других монков. Монков - воинов, ученых, рабочих, я точно не знаю – как именно, но этот эмбрион – как раз из этих, что может воссоздать
весь род.
Увидев потрясенное лицо Дженсена, Джаред замолчал, потом удивленно сказал:
- Дженсен, я же тебе рассказывал.
- Да, - эхом сказал Дженсен, - но я не слушал. Какая… Какая хреновая, жизнь.
Джаред не понял, почему Дженсен так явно огорчился.
Но Дженсен уже встрепенулся, отогнав от себя странные мысли, и напряженно спросил:
- Сколько еще?
Услышав страстное нетерпение в его голосе, Джаред похоронил надежды на то, что в последний момент Дженсен откажется от побега. Нехорошие предчувствия громко говорили Джареду о безумии их затеи, но сейчас Джаред не мог, не мог заставить себя отобрать у Дженсена его надежду.
- Ну, семь минут, и вперед.
Дженсен, отложив ненужную книгу, демонстративно вынул из кармана куртки револьвер, со знанием дела повертел его в руках, усмехнулся, и лицо его приобрело жесткое, непреклонное выражение. Сразу Дженсен напомнил Джареду себя самого, прежнего, несгибаемого, упрямого, - привычного Дженсена, который на дух не переносил его, Джареда. Как же это все неправильно. Что-то подсказывало Джареду: едва они окажутся вне досягаемости монков, все вернется на круги своя. И почему Джареду было от этого тошно?

Остался последний поворот. Вот, за этим углом коридора та самая синяя, обшарпанная дверь, ведущая на свободу. Сердце билось сильно, заглушая звуки вокруг, Дженсен судорожно сжимал во взмокшей ладони револьвер, и изо всех сил отгонял, отгонял от себя нежный образ золотоволосой малышки.
«Ну, прости, - мысленно, сам не замечая, говорил он, - прости, я не могу… не смог, тебе помочь. Милая, может тебе и вовсе, лучше не рождаться, это так тяжело, так страшно. Жить, и быть только тупым инкубатором, по производству этих тупых существ. Я не хочу такой жизни, для тебя, для… для себя, ни для кого! Они не оставили мне выбора».
В ответ он, вздрагивая от странных ощущений, слышал «робкое» недоумение и снова непривычную ласку… Похоже, Эли изголодалось по любви, если простое любопытство Дженсена приняла так эмоционально, близко.
Джаред повернулся к нему, приблизился вплотную, зашептал на ухо, обдавая горячим дыханием:
- Дженсен, мы почти пришли. Я сейчас зайду за угол, ты стой здесь, и смотри по сторонам. Я тебя позову.
Повинуясь неожиданному порыву, Дженсен воткнул ему в руку револьвер, на недоуменный взгляд – прижал палец к губам и кивнул, мол, иди. Джаред пожал плечами, и скрылся за поворотом. Прижавшись к стене, Дженсен смотрел назад, туда, откуда они пришли, и старался, старался не думать, и задавить глухую тоску, и печаль, что медленно охватывала его. Кажется, малышка понимала, «или сам Джен?» – их краткое знакомство подходит к концу.
На мгновение Дженсен представил, как все могло бы быть, при самом лучшем раскладе, и смог бы он пройти через все это осознанно? И понимал – нет, ни за какие деньги, ни за что, но что же тогда так ноет в груди? Дженсен даже удивился собственным неожиданным мыслям, и тут их прервали звуки борьбы.
Дженсена будто кипятком окатили, когда он осознал - происходит что-то незапланированное. Он кинулся за поворот, и был сбит с ног летевшим на него от удара Джареда, золотоволосым монком. Кул буквально обрушился на него, слегка придавив своим весом, и Дженсен больно стукнулся затылком о бетонный пол. Еще парочка монков висели на Джареде, револьвер валялся буквально в метре от упавшего Дженсена.
Все происходило так быстро, мозг не успевал фиксировать происходящее, схватка продолжалась в полной тишине. Пока золотоволосый, прикрывая Дженсена своим телом, пытался подняться, Дженсен потянулся за револьвером, схватил, направил на Кула, почти ему в лицо, и замешкался. Этой секунды хватило либру, и он отвел от своего лица оружие, но палец Дженсена уже спустил курок, громко, оглушающе в тесных коридорах хлопнул выстрел, и почти сразу за ним – вскрик.
«Джаред?!»
Дженсена парализовало от ужаса, голос пропал, он только бился под железными руками зеленоглазого монка, чьи длинные волосы занавешивали ему обзор, и шептал:
- Джей?!
Сразу несколько пар рук подхватили его, поставили на ноги и повлекли прочь, у Дженсена, наконец, прорезался голос, и он отчаянно закричал:
- Джей, твою мать, ты жив?! Джаред, сукин сын, немедленно отвечай!
Может, ему показалось, или это на самом деле был тихий стон Джареда?

В бывшем, теперь уже бывшем кабинете стратика Зея была такая напряженная атмосфера, удивительно, как еще молнии не сверкали. Кроме них двоих, в помещении были еще монки, видимо все те, кого Кул убедил пойти за собой, и лица их теперь были полны решимости. Да, это, несомненно, огромная вина стратика, что он допустил побег, и если бы не подозрительность и внимание либра Кула, они сейчас потеряли бы драгоценную Эли.
- Вы, надеюсь, понимаете, что лишаетесь теперь, всех своих привилегий и статуса, – холодно говорил Кул, - теперь я буду возглавлять экспедицию. Вы потеряли доверие, Зей.
Кул издевательски выделил последние слова, и Зей сумрачно взглянул на него, сказал спокойно:
- Это была непредвиденная случайность, ошибка, вы же понимаете, что непреднамеренная.
- Возможно. – Кул почти по-человечески пожал плечами, - но в наших условиях любая ошибка превращается в преступление. Из-за вашего попустительства мы чуть не потеряли последний эмбрион. И у меня есть подозрения, что неудачи в остальных попытках приживления эмбрионов – лежат на вашей совести.
От неожиданности Зей дернулся, детская обида исказила черты красивого лица, но не время сейчас было обижаться. Как бы там ни было, нужно было заботиться об эмбрионе, и, разумеется, его носителе. Сейчас его меньше всего волновала своя судьба, он, пытаясь подавить боль от обиды, спросил:
- Надеюсь, с Дженсеном все в порядке?
- С Эли ничего серьезного не случилось, и в этом нет вашей заслуги. – Кул все же не мог скрыть ярости, он обвинял, злился, и в его глазах мелькала тоже боль, он с разочарованием, сказал, - я до последнего не верил в твою вину, Зей. Но этот побег расставил все по своим местам. – Кул вновь заговорил официальным, сухим тоном, словно опомнился, - С этой минуты вы будете находиться под домашним арестом, и не сможете покинуть своих апартаментов, пока новый совет не решит вашу судьбу. Если будет доказано, что вы намеренно погубили все эмбрионы, я не завидую вашей участи.

По узким коридорам подвала заброшенного здания Зея отконвоировали до его комнат, заперли и поставили охрану возле дверей, оставив стратика наедине со своими тяжелыми мыслями. Так громко названное апартаментами, скромное помещение из двух комнат не было обыскано, Кул и новый совет справедливо полагали, что вряд ли предполагаемый преступник хранил компрометирующие материалы в своих комнатах. Если они – вообще, были. А если несчастный стратик решит покончить с собой – это будет только доказательством его вины. Зей лихорадочно размышлял – то, что говорил Кул… Правда ли, что он подозревает Зея во всех смертных грехах?! Или это было показательное выступление для его невольных сообщников? Сам за себя Зей мог сказать, он не виновен, значит, либо Кул искренне заблуждается, и тогда эмбриону ничего не грозит. Либо… Либо это ловкая игра сошедшего с ума маньяка, с дьявольской хитростью заметающего следы. Кул, если допустить, что последнее верно – умело настроил толпу против него, стратика. Свалил все неудачи последних месяцев на него одного, и взял власть в свои руки. Теперь жизнь Дженсена, а, следовательно, драгоценной Эли – всецело в руках Кула. «Вот теперь мы и узнаем, - мрачно подумал стратик, - предатель ли ты, Кул, или сумасшедший маньяк. А может ты по своему, пытаешься защитить Эли?..»

Дженсен едва понимал, куда его волокут, и лишь увидев знакомое голубое освещение лаборатории, застонал сквозь зубы. Он начал сопротивляться, но куда ему было справиться с тремя сильными монками. Все равно, Дженсен решил биться до конца, не желая расставаться с одеждой, это было так унизительно висеть распятым, как лягушка, и обнаженным. Впрочем, монки торопились, они сняли с него лишь куртку, торопливо обшарили, а мягкие спортивные штаны и футболку отставили на нем.
Дженсена привязали к знакомой, отвратительной кушетке, и быстро ушли, лишь щелкнул замок на двери. Дженсена охватило отчаяние, такая болезненно острая, душевная боль, была незнакома ему раньше. Сердце рвалось от неизвестности, ужаса, неужели он случайно пристрелил Джареда?! Дженсен понимал со всей ясностью и очевидностью, что Джаред ему стал необходим. Настолько, что если… если он… если он… тогда все. Это было гораздо хуже, чем когда беспокоишься только о себе, о своей судьбе. Конечно, страшно, и больно, но теперь… Теперь у Дженсена было ощущение, что у него отняли его душу, а вместе с ней желание жить и бороться.

Дженсен совсем забыл об Эли и вздрогнул, когда почувствовал мягкое прикосновение. Похоже, он уже начинал приспосабливаться к этому необычному общению…
Прошло несколько минут, прежде чем Дженсен идентифицировал то чувство, которое «кажется, хотела» передать ему маленькая будущая правительница.
Сочувствие… Сочувствие. О, господи. Он хотел ее убить, вырвать из тела, из жизни, забыть навсегда, как страшный сон. А малышка, не понимая в чем дело, лишь уловив его горе, просто пожалела его. Дженсен и сам не понял, когда его щеки стали мокрыми, может, впервые за много лет, он плакал, раскаиваясь, неизвестно в чем, и прося прощения, неизвестно, за что.

9 глава

Третий день продолжалось это противостояние. Как ни бились, монки не могли заставить Дженсена есть, и его состояние быстро ухудшалось. Дженсен видел бешенство в глазах Кула, тот даже залепил ему пару увесистых пощечин, но упрямо продолжал сопротивление. И, может быть, он очень скоро снова скатился бы в тупую безучастность перед приближающейся смертью, но сейчас… Сейчас была Эли.
То есть она была и тогда, но Дженсен не воспринимал ее раньше иначе, как отвратительное чудовище. А теперь насильно насаженный в сознание не без помощи Джареда образ милого ребенка терзал его совесть.
Он понимал - ухудшая свое положение, губит ее, но… Он только таким образом мог сейчас отстоять хоть малую часть свободы и независимости, его грела еще надежда, что Джаред жив. Он перестал уже спрашивать, что с Джаредом, ему не отвечали. Даже если бы ответили – он бы не понял, да ему и не нужны были слова – а нужен был Джаред. Может, монки поймут, что Дженсену стало хуже без него, и позволят Джареду вернуться.
А если… если Джаред погиб, тогда… Дженсен пугался, и потерянно думал об Эли.
Такой сумбур в голове, неизвестность выматывали, и Дженсен таял на глазах, стремительно возвращаясь в прежнее плачевное состояние.

Так же стремительно таяло влияние Кула, начались волнения среди монков, тем более не найдены были доказательства вины Зея. Кул терялся в предположениях и догадках. Несомненно, эти люди – они странные существа, стадные. Похоже, они гибнут от одиночества? Разве может такое быть, среди разумных? Кул все же был далеко не глуп, и отчетливо понимал, чего добивается «этот человек». Но не мог позволить, как он считал, «низшей расе» диктовать им, монкам – свои условия. Конечно, его отношение к людям после произошедших событий изменилось – теперь он считал людей довольно опасными и непредсказуемыми. К тому же он не мог больше как прежде относиться к Дженсену – как к бессловесной твари. Почему это произошло, Кул не знал, но одежду у Дженсена не отобрали, хотя отвязывать опасались.
Кул теперь не был уверен и в виновности стратика Зея, это скорее стратик обвинял его теперь, он знал, что Дженсен слабеет день ото дня. Не мог не знать, хотя и был под арестом, потому что все больше монков выражали недовольство Кулом и тайно общались с опальным стратиком. А все этот упрямый человек! Мысли Кула все чаще обращались к другому человеку, тому, что организовал и почти осуществил побег. Может быть, они были правы, что не добили его тогда, возле двери на свободу.

Джареда держали в небольшой каморке недалеко от комнат повергнутого стратика, только с гораздо меньшим комфортом. Ранение в плечо было не смертельным, но довольно болезненным, пуля прошла навылет, монки перевязали и продезинфицировали рану, и особо о нем не заботились, принося лишь раз в день еду. Джаред первые дня два провалялся почти без памяти, не в силах удивляться благородству монков, что не забрали у него жизнь. Как бы там ни было, он-то собирался украсть у них гораздо больше. Поразмышляв, Джаред пришел к выводу, что монки народец довольно прагматичный, расчетливый, холодный, а толку от расправы над глупым Джаредом – никакой. Но если они решат, что это рационально, они непременно его убьют.

На третий день появился Трэй, как всегда неожиданно. Джаред давно заметил, что монки невероятно чистоплотны и количество ванных комнат почти равнялось количеству жилых, вот и в его временной тюрьме находилась крошечная ванная комнатка. Услышав знакомое шебуршание за ее дверью, Джаред сперва не поверил своим ушам, но потом заулыбался, и с трудом встав с кровати, добрел в два шага до закрытой двери санузла.
Трэй подозрительно осмотрел Джареда, но проситься на плечо не стал, увидев сразу, в каком бедственном состоянии находится его друг.
- Привет, - с трудом сказал Джаред. Оттого что он резко встал, голова закружилась, и он вынужден был ухватиться за стену.
«Идиот, во что ты опять вляпался?» – Примерно так можно было расшифровать недовольное шипение дракончика. Трэй от возмущения даже разочек плюнул огнем.
Джаред сделал два шага обратно и буквально рухнул на кровать. Потом вяло взглянул на стоявшего посреди комнатки воинственно настроенного дракончика.
Крылья у дракона в этот раз на удивление были блестящими, аж лоснились, и вообще, Трэй казался довольным жизнью, и всем своим видом показывал презрение к такому большому и глупому существу.
Казалось, он говорил, сверкая своими маленькими глазками: ну как можно при своих возможностях, при своем выигрышном росте и интеллекте так уделать собственную жизнь и превратить ее в полное дерьмо?!
«Хотя, насчет интеллекта, кажется, я поторопился…»
- Трэй, ну не надо. Так вышло. Я хотел помочь. Ну, вот и…
Дракончик, казалось, проникал в мысли Джареда, быстро отсортировав мыслеобразы, он удивился: «Сосед?»
Смущение, что испытал Джаред, нельзя было ничем объяснить, но Трэй все понял по своему, и насмешливо откомментировал: «О. Любовь.»
У Джареда не было сил возражать, фиг объяснишь чего любвеобильному дракончику, у которого в гареме на последний подсчет Джареда было, кажется, сорок семь крылатых красавиц. И за каждую – он бился не на жизнь, а на смерть. У Трэя были также очень близкие отношения и со своими однополыми соплеменниками, и, пожалуй, в сознании дракона эти его чувства к ним равнялись понятию – любовь. Или дружба… Не было сил вникать в нюансы и тонкости дракончиковой градации любви и дружбы, главное что отношение Трэя к нему, Джареду, было вполне лояльным.
«Рассказывай» требовательно велел Трэй, и взлетел на стол, чтобы удобнее было смотреть на Джареда. Джаред вздохнул, прикидывая, как ему проще – говорить вслух, или представлять, потом решил, что для себя будет понятнее сформулировать словами.
И начал с первого своего посещения этого загадочного места.

Джаред не сразу уловил, что Трэй, едва только он заговорил о монках и попытался передать Трэю мысленно их вид, - Трэй замер, сделал стойку, как охотничья гончая на дичь.
Он даже не шевельнулся, сидел, похожий на статуэтку самого себя, и глазки его недобро сверкали. Не перебивал, лишь пару раз мелькнул в раскрывшейся пасти маленький, раздвоенный язычок.
«Я понял, о ком ты говоришь» Трэй, уже не скрывая агрессии и неприязни, пробежался по столу, будто собирался взлететь и для этого набирал разгон. Джаред с недоумением наблюдал за ним, думая про себя, что да, конечно, не он один знает о других измерениях. Вот и Трэй, маленький отважный путешественник, знает о них куда больше его самого.
Трей, наконец, заявил, по-своему конечно, но шипение Джаред перевел примерно так: «Не так давно измерение монков было уничтожено, их раса – вне закона».
Презрение и злость, вот такими эмоциями дышало это заявление, Джаред потрясенно уставился на дракончика:
- Ни хрена себе. А что такого, они сделали? Не находишь, это жестоко?
«Оружие. Они изобрели оружие, очень опасное, и если бы они применили его, хотя бы раз, произошло бы непоправимое. Совет федерации принял решение уничтожить потенциального агрессора. Это не жестоко, это – необходимая мера безопасности».
Джаред даже сел на кровати открыв рот, глядя на маленького с виду игрушечного дракона. Такие четкие формулировки и жесткая позиция – теперь Джаред думал, что не смотря на многолетнюю дружбу, оказывается, он многого не знает о драконе.
Кроме того, что он иногда путешествует по другим мирам, и что у драконов распространено многоженство. Черт, а чем, собственно, занимается Трэй? И каким образом - сейчас, он нашел его? И какой, например, у дракона мир, строй, к какому социальному слою принадлежит Трэй? Кто он, вообще?!
Джаред с тоской, подумал, что сам виноват – разве он интересовался подобными вещами раньше, а теперь не время выяснять отношения.
Уловив сумятицу, воцарившуюся в мыслях Джареда, Трэй продолжил, и в его шипении уже не было злости, а, скорее, печаль. Видимо, его самого шокировала быстрая расправа, но он пытался для себя найти оправдание таким действиям:
«Это не жестоко, Джаред. За политические ошибки и интриги в правящей верхушке всегда расплачивается весь народ. Получается – они все виноваты, раз позволили управлять собой, кучке фанатиков, решивших покорить все измерения разом. Федерация – не стала разбираться…»
Мысли Джареда, приняли новое направление. Если Трэй говорит, что монки – вне закона, то это значит, что опять Джену грозит опасность.
Ну что за фигня… До монков, после всего произошедшего, ему было мало дела, но Дженсен. Джаред с опаской, спросил:
- Трэй, а что будет, если узнают, что часть монков уцелела?
Ответ последовал быстрый и жесткий: «Уничтожат».
- Трэй, но Дженсен! Я не могу допустить, чтобы он погиб вместе с монками!
Трэй молчал долго, нахохлившись как большая ворона сидел на столе, и посверкивал задумчиво глазками. Он уже отсканировал всю информацию о Дженсене в голове Джареда, и понял многое, что еще не дошло до его большого, глупого друга. Но сейчас это не главное. Надо как-то разрешить ситуацию, и Трэй в данную минуту взвешивал, сможет ли он ради Джареда нарушить свои обязанности и не исполнить свой долг.
Джаред, действительно, не знал многого, о нем, да им и не нужно это было. Трэй отдыхал возле Джея, в их нечастые встречи превращаясь снова в беспечного юнца. И Джаред не мог знать, что мир маленьких, забавных с виду дракончиков – грозный страж мира всех существующих измерений. Он не знал, как трепетали перед ними все миры, что вступали в федерацию.
Ловкие, сильные, умеющие становиться невидимыми и умело мимикрирующие, они умели летать, плавать, долго обходиться без еды и воды, могли не спать – это были идеальные воины на страже мира. И маленькие размеры были в этом только помощью, а не помехой.

«Надо подумать» наконец, прошипел он. Монки никуда не денутся, по крайней мере Трэй об этом позаботится. Его все же немного коробило решение правительства о таком тотальном уничтожении, и он сейчас нарушая приказ, вот таким образом выражал свое несогласие. Когда друг Джареда будет в безопасности, Трэй думал вернуться к этому вопросу, а пока надо было решить насущные проблемы.
Кроме того, монки находились в мире людей нелегально. Этот мир не достиг еще уровня, при котором его бы приняли в федерацию, само по себе – нахождение здесь любого разумного существа из федерации миров – преступление. На этом можно было сыграть.
«Когда они приходят?» спросил Трэй, поудобнее устраиваясь на столе. Он не собирался никуда уходить, раз выдалась такая минутка, можно и поспать.
- Да вот, скоро. Они раз в день приносят еду.
«Ждем» проинформировал Трэй, снова переходя на привычный телеграфный стиль общения, и свернулся в клубок, накрыв треугольную голову крылом.

Кул, отвернувшись от впавшего в бессознательное состояние Дженсена, понял: медлить больше нельзя. К чему амбиции, если с этим упрямцем погибнет их будущее. Надо немедленно привести Джареда, и пусть делает что хочет, лишь бы парень очнулся и стал поправляться. Что ж, в этой битве человек одержал победу, и надо было сразу согласиться на его условия. Дженсен, может, и не высказал их вслух, но ясно же было - он спрашивает все время об этом Джареде. Хорошо, мы вернем его, и усилим охрану, мы позаботимся, чтобы ценный пленник не сбежал.
Кулу было тяжело на душе, он все еще не знал, можно ли доверять стратику Зею. Но теперь после собственных неудач, он понимал, что мог ошибаться. Ведь он сам искренне желал, только чтобы эмбрион выжил, а что получается в итоге.
Столько лет Зей для Кула был лучшим, главным… любимым. Как же так случилось, что тень недоверия, сначала омрачившая их отношения, так далеко развела их? Холодный, замкнутый стратик, скорее всего, и не подозревал о чувствах Кула, он так поглощен был наукой и работой, что мало в его сердце оставалось места для нежной дружбы и любви. А теперь если все станет как прежде, и стратик вновь возглавит экспедицию, он, возможно, навсегда отдалит от себя Кула. Но пусть лучше так, чем знать, что все эти три года, пока они работали бок о бок, он любил предателя и убийцу.

- Идут, - несколько нервно сказал Джаред, услышав шаги в коридоре. Трэй невозмутимо развернулся, встряхнул крыльями, и принял, на его взгляд, самый гордый, независимый вид. Кажется, не смотря на репутацию лучших воинов федерации миров, дракончики страдали комплексом неполноценности из-за своего роста.
Распахнулась дверь, и Джей в удивлении увидел целую делегацию, возглавляемую Кулом. Что-то, кажется, происходит. Тревога кольнула Джареда, он догадался – похоже, неладно с Дженсеном. Только бы он был жив!
С его упрямством Дженсен мог устроить монкам такую акцию протеста, что запросто сам бы и загнулся от нее. Как же трудно с ним, а еще хуже – без него. Джаред ощутил страх. Единственно старался успокоить себя тем, что вряд ли монки придут к нему такой толпой, если Дженсен уже умер. Скорее довел себя снова до обморока.
- Что, - начал он встревожено, но прервал себя на полуслове, увидев, как округлились от ужаса глаза непробиваемого монка Кула.
Он проследил взгляд Кула, да, тот смотрел на дракончика.
Джаред вновь повернулся к Кулу, растеряв все слова, неожиданно было видеть на этом невозмутимом лице такой явный ужас – Кул побледнел, даже губы побелели, рот приоткрылся, и он выдохнул:
- Стражи…
Дракон грациозно наклонил головку, прошипел «Сияющие…»
Джаред с удивлением увидел, или возможно, ему показалось - что кроме страха, промелькнуло во взгляде монка убийственное понимание.
«Кажется, пришло время договориться» заявил Трэй.



Глава 2

10 глава

Дженсен очнулся от непродолжительного обморока, увидел, что Кул ушел, и перевел дух. Ему все сложнее было воевать с упертым монком, и его все больше охватывал иррациональный страх. Эли. Эли не подавала никаких признаков жизни, он «не слышал» ее. Может, крошка просто затаилась, пережидая голодную паузу. Она же могла питаться кровью и плотью носителя, высасывать из него жизнь, но почему-то этого не делала. Дженсен готов был уже сдаться.
Он не мог сказать сейчас, что любит, или полюбил зародыша. Но ненависти к нему… к ней больше не было, и, кажется, появилось ответное сочувствие. Они попали оба в безвыходную ситуацию вынужденного симбиоза, два совершено разных, далеких существа, насильно введенные жизнью в роли матери и дитя. Дженсен еще раз не надеясь уже на ответ, позвал мысленно Эли. Ничего.

Услышав, как поворачивается ключ в замке, Дженсен снова напрягся на своей адской кушетке, заранее судорожно сжимая челюсти. Но в этот раз вошедший Кул удивил его своим потерянным видом, а за ним… за ним шагал Джаред! Радость, такая неконтролируемая, яркая, охватила Дженсена, и он дернулся навстречу в своих путах:
- Джаред!
Дженсен жадно разглядывал его, замечая все – и бледность, и синяки под глазами, и какую-то неловкость в движениях. Одежда на Джареде была чистая, но сидела так, будто он переоделся только что, и не все складки разгладились. Увидев, как Джаред морщится, Дженсен сразу спросил:
- Куда?
Джаред, смущенно улыбаясь, лишь развел руками, про себя гадая, когда они научились понимать друг друга с полуслова:
- В плечо. Ерунда…
Его приятно поразило то, как осветилось лицо Дженсена при его появлении, и он выглядел лучше, чем Джаред ожидал.
- Как ты? – вполголоса спросил он, начиная развязывать веревки.
- Хорошо… Теперь нормально. А что… почему?
-Потом. Тебе надо поесть, и на этот раз, принцесса, ты не поедешь у меня на руках.
Дженсен удивленно хлопнул ресницами:
- Что? Когда это … и не называй меня так!
Джаред повернулся у Кулу, сказал нейтрально:
- Помогите, отнести его в наши комнаты, прежние.
Подавленный Кул молча кивнул, но увидев, что к нему приближается монк, Дженсен панически шарахнулся. Джаред едва успел удержать его, веревки упали, и Дженсен чуть не свалился на пол. Оказавшись в железных объятиях золотоволосого монка, Дженсен присмирел, но уже через полминуты Джаред услышал, его язвительный голос:
- И с чего вдруг эти красавцы стали такие дрессированные? Джаред, умираю от любопытства. Надеюсь, история будет захватывающая.
- Дженсен, заткнись, - устало сказал Джаред. Ранение давало о себе знать, а ему нужно было еще позаботиться о Дженсене, накормить его. Тяжелые мысли не оставляли его – напряженный разговор ни к чему не привел, и что будет дальше – совершенно не ясно. Трэй пока дал обещание не натравливать чистильщиков федерации на монков, но ведь могли быть другие тайные агенты в этом мире. Кто-то еще мог обнаружить монков, объявленных вне закона, так же, как на них наткнулся Трэй. И еще, нужно все рассказать Дженсену, о новой грозящей ему опасности от властей федерации. Эти уж точно не озаботятся операцией, а просто убьют Дженсена, как только обнаружат. Если смогли уничтожить целый мир – что им какой-то человечек. Джаред почему-то не сомневался, что Дженсен с радостью согласится на операцию по удалению зародыша, но вот монки категорически отказывались делать это. И никто, кроме них, не мог провести сложнейшую операцию с минимальным риском. Вот, невезуха… Можно рискнуть, и попробовать уговорить Кула, сделать это в обмен на их жизни. Джаред где-то в глубине души продолжал подозревать Кула в желании по каким-то неведомым причинам уничтожить эмбрион. Если так, то можно поторговаться – жизни оставшихся монков взамен на освобождение Дженсена от этого эмбриона. Джаред уговорит Трэя отпустить монков на все четыре стороны, но, опять же, Джаред подозревал, что другие монки во главе с Зеем не допустят этой операции, и вряд ли им нужна будет такая украденная бесплодная жизнь. Не жизнь – а доживание. Что же делать?

Дженсен вел себя довольно странно. Когда они остались наедине, и Джаред рассказал ему все, Дженсен лишь рассеянно кивнул, будто все это ему неинтересно. Или существовало что-то более интересное?
- Дженсен, что с тобой? – Джаред легко коснулся его плеча, - ты слышал, что я тебе рассказал? За монками идет охота.
-Джаред, - внезапно севшим голосом, сказал Дженсен, - мне кажется, со мной что-то… не так.
И посмотрел на него такими невероятно большими, испуганными глазами, что у Джареда похолодело внутри.
- Что? – одними губами, произнес он.
- Не… не знаю.
Дженсен некоторое время чувствовал кроме привычного ощущения тяжести еще и дополнительный дискомфорт, Джаред уже заставил его выпить пару кружек горячего куриного бульона, но странный холод и боль не уходили, и становилось все хуже.

А дальше началось страшное. Дженсена начали выкручивать, ломать мучительные судороги, Джаред помчался к двери и звал на помощь, в помещение набились испуганные монки. Джаред дальше помнил лишь отрывки, фрагменты, как он удерживал бьющееся тело Дженсена, как бормотал что-то, успокаивающее, как бегал с посудинами, когда Дженсена немилосердно полоскало желчью, как появился даже репрессированный Зей, и лишь после его прихода бешеный калейдоскоп кадров перестал вертеться у него перед глазами, а остался только измученный, бледный Дженсен с закрытыми глазами, и такой же измученный, измятый, не похожий на себя стратик, не отпускающий головы Дженсена из своих узких ладоней.

Дженсен, пока его били жуткие судороги, и казалось, что внутри все рвется и ломается, лишь повторял сквозь зубы:
- Не уходи… Пожалуйста… Нет.
Теряя сознание, он сквозь пелену боли увидел встревоженные синие глаза Зея, и успел только еще раз прошептать «Пожалуйста…» как пальцы Зея легли на виски, знакомо притупляя боль.
Из последних сил игнорируя сильную боль, он мысленно потянулся к агонизирующему существу внутри себя, и попытался так же ласково коснуться его, как не так давно сделала она сама. « Я… люблю тебя. Пожалуйста…»
Боль стихала от пальцев Зея, а может, это Эли, наконец, откликнулась?
Уплывая в темноту, Дженсен почувствовал – ответное, слабое и нежное поглаживание. Теперь можно, наверное, отдохнуть...

- Что это было? – злобно спросил Джаред, его все еще трясло, и не смотря на слабость, ему снова хотелось пришибить хоть одного монка. Джаред и сам не ожидал от себя, что так бурно отреагирует, но, черт, Дженсен сейчас чуть не умер у него на глазах! Джаред неизвестно почему, он не желал вникать почему, но начинал уже ненавидеть «это чудовище», что сидело в Дженсене. Глухое раздражение против невидимого существа поднималось в нем, только при одном взгляде на изможденного, похудевшего Дженсена.
Неужели это он совсем недавно уговаривал Дженсена увидеть в этом чудовище – ребенка?! Ни хрена себе, ребенок. Это, скорее, бомба с часовым механизмом, и неизвестно, когда этот механизм придет в действие. Теперь он ясно понимал, что вел себя как тупица, когда просил Дженсена примириться с этим существом. Они сидели в импровизированной гостиной, сидели так, чтобы видна была кровать, где лежал Дженсен, снова в беспамятстве.
Кул и Зей забыли о временных разногласиях, и выглядели одинаково мрачными.
- Эмбрион был на грани гибели, – лаконично оповестил Зей, - это странно. Обычно после вот таких конвульсий, эмбрион погибал, это, собственно, уже агония. Я не понимаю, что произошло, но, кажется, Эли… Эли передумала умирать. Она забрала часть жизненных сил Дженсена, поэтому он сейчас без сознания. Эли – умное создание, она не стала брать слишком много, чтобы не убить Дженсена, но этих сил явно недостаточно.
- Ничего не понял. Эли - что? Передумала умирать? Безмозглый эмбрион, по-вашему, способен контролировать такие процессы?! – рявкнул Джаред.
- Джаред, это не безмозглый, как ты говоришь, эмбрион. Это разумное существо, приспособленное выживать практически в любых условиях, в любых носителях. Чтобы выжить – нужен разум, высший на ступень, обладающий многими свойствами, не доступными большинству монков.
- Ээээ. Ты хочешь сказать, что она, типа, высший монк? Надо поподробнее узнать о вашем социальном строе. И о «видах монков». Очень интересно.
- Сейчас, Джаред, никакого строя нет, и ты это прекрасно знаешь, - холодно сказал Кул, - мы лишь кучка случайно уцелевших монков, которая пытается выжить и сохранить свой род. Что сказал Тэлиабьек?
- Кто? – не понял Джаред, и брови Кула поползли вверх, Зей же спросил:
- О ком вы говорите?
- Странно, что ты не в курсе, Зей. У тебя же есть осведомители, - эти двое монков, снова начали свои петушиные танцы, - здесь был Страж. Ты не знал? И он поделился интересной, просто животрепещущей информацией.
Джаред понял, что речь идет о Трэе, и удивленно переспросил:
- Как ты его назвал?
Зей же, на выпад Кула смутился, и тут же с вызовом ответил:
- Я не меньше твоего беспокоюсь о нашем будущем! К чему эти споры? Да, я знаю, что здесь был Страж, но откуда мне знать его имя.
- Откуда ты его знаешь?
Зей ответил хмуро:
- Встречались… раньше, давно. А вот ты – откуда его знаешь? – неподдельное удивление сквозило в словах Кула, когда он смотрел на Джареда.
- Если вы о драконе, то я знаю его под именем Трэй. – Джаред вспомнил вдруг, откуда появилось это имя, и замолчал. Действительно, с чего он решил, что до их встречи – дракон был без имени. Дракончик просто согласился с Джаредом, и все, пусть называет, как ему удобнее. А на самом деле, значит, имя у него… и не выговоришь.
По настоятельной просьбе Кул раздраженно повторил имя дракона, и заявил, что они говорят не о том.
- Хорошо, оставим пока, «что сказал Тэлиабьек». Сейчас главное сохранить жизни Эли и Дженсена. Что мы можем сделать?
Джаред разозлился, опять:
- Да что за херня! Вы запихали в него это… эту свою, Элми, или, как там ее, и теперь не знаете, что делать? Если она все равно умирает, просто вытащите ее, и все.
Монки переглянулись, и Зей сказал:
- Джаред, это невозможно. Если Эли погибнет – погибнет и Дженсен. Она просто разорвет его умирая. Сейчас – Эли пытается выжить, надо как-то им помочь. Ты можешь еще раз попробовать накормить Дженсена?
Две пары глаз, изумрудные и синие, с таким одинаковым выражением ожидания чуда уставились на него, что Джаред лишь вздохнул:
- Фантастика. Наворотили дел, и теперь – «попробуй»! Хорошо, я сейчас «попробую»… Только не уверен, что он снова все не выблюет…
Джаред приготовил снова куриный бульон, усадил Дженсена при помощи монков, и пока два длинноволосых фанатика придерживали Дженсена, он приставил кружку к его губам, и … Дженсен сделал, несколько глотательных движений. Немного пролилось, но что-то попало по назначению. Удовлетворенные монки отпустили Дженсена на подушки, и посмотрели друг на друга, Зей даже кивнул, своему соратнику.
- Нужно повторять через каждые полчаса, Джаред. – сказал он.
Джаред согласился. Силы его тоже были на пределе, но, похоже, без него эти трое обойтись не могут. Ближе к утру Джаред сидел в кресле, и утомленно командовал, а поили Дженсена теперь сами монки, он лишь приготовил слабый бульон. Когда Дженсен открыл глаза и заявил, что хочет отлить, у Джареда не осталось сил даже улыбнуться. Делать мокрое дело в судно Дженсен категорически отказался, и пришлось двум чистоплюям на руках нести его в туалет. Джаред прикрыл глаза, думая, что лишь минутку отдохнет, но когда открыл – в комнате монков уже не было, он был укрыт пледом, а Дженсен с порозовевшим лицом, укутанный, спал в кровати. Кажется, на этот раз все обошлось.

Дженсену снился удивительный сон.
Эли из маленькой девочки превратилась в высокую, юную девушку, ее золотые длинные волосы струились по плечам, синие, как у Зея, глаза лучились весельем, она беспечно смеялась и носилась вокруг Дженсена, как маленький смерч.
Наверное, это был Рай.
Вокруг простирался неземной, нереальный ландшафт, пурпурная, сиреневая, алая листва на лиловых стволах, фиолетовое небо с изумрудными облаками, и только море было таким же синим, как и в мире людей.
Дженсен неуверенно оглянулся, и с радостью увидел зеленый кустик посреди красно-сине-фиолетового разнотравья. И невольно направил к нему свои шаги, Эли ухватила его за руку, и повлекла за собой, быстрее.
- Это Иакон, - важно сказала она, - правда, красиво? Единственное зеленое растение в нашем мире. Ты счастливчик, оно довольно редкое.
Она опять засмеялась, кажется, в ней было столько энергии и силы, что она выливалась из нее, порывистыми движениями и переливчатым смехом.
- Погоди. Откуда ты знаешь? Ты же не жила, то есть, не рождалась еще?
- О, нет. Каждая прародительница, аккумулирует в себе все знания предшественниц. Так что я жила тысячу раз, и, может быть, еще буду жить тысячи раз… Пойдем, я покажу тебе какие красивые рыбки резвятся в море, на кромке прибоя! – она снова ухватила его за руку, и
смущенный, растерянный Дженсен пошел за ней.

Потом они внезапно очутились в каком-то невозможно прекрасном городе, с устремляющимися ввысь узкими башнями, будто из разноцветного стекла, с быстро проносящимися незнакомой конструкции автомобилями, и в воздухе, и по земле.
Дженсен везде видел монков, красивых, изящных, светловолосых, они, казалось, видели его и приветливо ему улыбались.

Еще видел Дженсен огромные, промышленные здания, и в них – сотни, тысячи, похожих на соты ячейки, и в каждой из них зарождалась жизнь. Видимо, прародительницы не вынашивали сами, армии монков, но без их участия, процесс рождения был невозможен. Кажется, Эли устраивала ему экскурсию.
И вдруг он остановился, как вкопанный. Эли повернулась к нему, и улыбка погасла на юном лице.
-Эли, - с трудом ворочая языком сказал Дженсен, но ведь… Этого всего – больше нет? Ваш мир… Он уничтожен.
-Да, - негромко прозвенел ее голос, - но можно создать новый мир, лучше прежнего. Во мне заложен инстинкт созидания, и ты можешь мне помочь. Ты поможешь?
Дженсен огляделся вокруг, вздохнул, протянул к ней руку, ладонью вверх, и тепло улыбнулся:
- Попробуем. Вместе.

11 глава.

- Джаред, отвали уже от меня со своим супом! - Дженсен возмущенно сверкал глазами, губы и подбородок блестели от жира, но руками он оттолкнуть Джареда не мог, за спину их заложил и невозмутимо держал Зей. Монк и Джаред, сговорившись, загнали Дженсена на стул, и один придерживал, а другой насильно пытался накормить. Джаред с каменным выражением лица настырно тыкал кружку в губы упрямца, Дженсен уворачивался и матерился. Зей мягко увещевал:
- Джаред, скажи ему, если он будет так мало есть, он может навредить Эли.
- Это всего лишь бульон, - вторил Джаред.
- Да видеть я не могу уже этот бульон! – заорал Дженсен, и коварный Джаред воспользовавшись моментом, буквально воткнул кружку в рот Дженсена, зубы звонко клацнули о ее край, наклонил, и Дженсену, чтобы не задохнуться, пришлось сделать пару глотков.
Отдышавшись, Дженсен злобно посмотрел сперва на одного из своих мучителей, потом закинув голову, на другого, прошипел:
- Хорошо же. Будет и на моей улице праздник.
Монк решил, что на сегодня достаточно, и, отпустив руки Дженсена, ловко увернулся от удара. Слегка улыбаясь, он кивнул Джареду, мол, зови, если что – и быстро удалился, не желая выслушивать крики разозленного Дженсена.
Джаред из всего, что выкрикивал Дженсен, уловил только суть:
- Что ты хочешь, чтобы я приготовил, Дженсен?
Дженсен замолчал, нашел взглядом полотенце, и хотел было уже встать, чтобы добрести до него, как Джаред взял и подал.
Дженсен хмуро вытерся, не глядя сунул ему полотенце обратно, и, наконец, пробурчал:
- Если ты думаешь, Джаред, что умеешь готовить – то сильно заблуждаешься. Кто внушил тебе такую глупую мысль?
Джаред обиделся:
- Сварить курицу может всякий, для этого не нужно особых талантов. Куриный бульон полезен, я знаю, я читал.
Дженсен отогнал видение неаппетитной жирной, желтоватой водички, поморщился, и пробормотал:
- Я бы лучше пиццу сейчас съел. Или стейк, с кровью. Джаред, я тебе морду набью, если вы еще раз с Зеем такое проделаете!!! – снова закипел он.
Джареду и самому не нравилось, что они сделали, но что же, он зря готовил?
А вот теперь, наконец, Дженсен объяснил, что ему хочется, и Джаред воспрял духом.
«Очень хорошо, будет тебе мясо, будет пицца, все, что хочешь, главное, чтобы ты ел. А вареную курицу выкинем, раз ты ее так ненавидишь. Я и сам, честно сказать, ее не люблю…»

Дженсен уже второй день пытался ходить, и Джей то и дело порывался помочь, но натыкался на яростный взгляд «не смей!» и отступал.
Дженсен не любил, ненавидел быть слабым, его живая, нервная злость немного даже пугала Джареда. Откуда ему было знать, что Дженсен злится больше на себя.

Когда он лежал в беспамятстве, выплывая ненадолго в явь, краешком сознания, он все время чувствовал рядом Джареда – его осторожные руки держали его, не давали упасть, исчезнуть, раствориться навсегда в небытии. И Дженсену было спокойно, не страшно… А сейчас… Дженсен понимал, что ведет себя как неблагодарная скотина, гоняет Джареда, орет, истерит, ругается, а тот – все беспрекословно терпит. И еще спрашивает ангельским голосом: а чего тебе приготовить? Но опять, как и раньше, не мог остановиться. Он старался, одергивал себя, но, находясь в замкнутом пространстве с человеком, с которым и раньше были непростые отношения трудно было не сорваться. Джаред рассказал ему о проблемах монков, и прямо сказал, что пока Эли «с ним», эти проблемы касаются и его. Но вот сейчас он не думал о какой-то мифической угрозе в лице федералов, ему вообще все это казалось бредом. Стражи какие-то.
Хотя все то, что случилось с ним – вполне можно считать бредом. Но в голову, как ни странно, приходили не образы неизвестных Стражей, жаждущих его крови, а ненавистный, но необходимый Джаред, заполонивший уже все вокруг.
Дженсен даже во сне не избавлялся от вида стирающего Джареда, готовящего Джареда, Джареда с невероятной метелкой и в фартуке, еще, бывало, Джаред из снов порхал перед измученным Дженсеном в поварском колпаке и с гирляндой сосисок на шее.
Некуда было деваться от этого Джареда. Дженсен с ужасом думал, а как же люди годами живут в тюрьме, глядя на надоевшие физиономии вокруг, из года в год?! Дженсен, чтобы не сорваться в очередной раз, убегал во дворик-колодец, куда ему разрешили ходить беспрепятственно, судорожно-быстро дышал там, сдерживая бешенство, и лишь через несколько минут, успокоившись, присаживался на джаредовскую скамеечку, и мог думать о чем-то другом.
Например, об Эли.
Вот и сейчас, нахохлившись, он сидел на узенькой скамейке, и уныло водил носком ботинка по бетону. Сложное, незнакомое ему раньше чувство ответственности за доверившееся ему существо бесконечно смущало Дженсена. Теперь уже не важно, насильно, или добровольно произошло их «знакомство», но Эли доверилась ему, и он не хотел больше, чтобы малышка даже случайно пострадала. Он не знал, что же нужно делать, не хватало самой элементарной информации – что ему есть, может, нужно делать упражнения? Дженсен покраснел от нелепых мыслей, но поговорить хоть с кем-то об Эли он не мог. Не с Джаредом. Только не с ним. А монков – он не понимал, к сожалению, и это очень мешало. «Не с Эли же об этом говорить. Похоже, она распознает только эмоции…»
Мысли текли, перемещаясь с Джареда на Эли и обратно. Он снова подумал – Джаред при всей своей лояльности и толерантности его не поймет, это видно, видно, как он косится на его живот с откровенной враждебностью.
Дженсену опять стало больно, он поежился. В конце концов, ну сколько уже можно, комплексовать.
Да, Дженсен теперь просто офигительный красавчик, но он же в этом не виноват! И все же еще может перемениться, Дженсен отчаянно надеялся на это. Жить вот таким, с выпятившимся животом, с ввалившимися глазами и щеками он всю оставшуюся жизнь не собирался никак. Нет, да лучше застрелиться. О, господи, да как же женщины через это проходят? И как ему все это забыть, после. Удастся ли…
Дженсен снова посмотрел на живот, вспоминая брезгливое выражение на лице Джареда. Если Дженсен и раньше не верил, в возможность отношений с Джаредом, то после таких взглядов и подавно. Даже если все закончится благополучно, Джаред всегда будет видеть его таким уродом. Да он здесь только из жалости, ясно же. Такой вот он, Падалеки, спаситель. Бросается всем на помощь, даже если эти спасаемые раньше пинали его, как хотели. Правда, рожу-то Падалеки кривит. «А тебя никто не просит, вали» - вслух пробурчал огорченный Дженсен, не в состоянии заставить себя идти в этот подвал, обратно к Джареду.
Но Джаред уже сам явился, встревоженный и заискивающий:
- Дженсен? Ты не замерз?
- Нет! – рявкнул Дженсен, возмущенный тупостью Джареда, как можно, интересно, замерзнуть в жаркий августовский вечер.
Джаред растерялся, но не ушел, замявшись под тяжелым взглядом Дженсена, наконец, запинаясь, сказал:
- Я там это… мясо пожарил. Может, попробуешь?..
-Иди отсюда! – заорал Дженсен, потом, выдохнув, сказал немного спокойнее, - иди, Джаред. Я сейчас приду.
Джаред посмотрел из-под челки обиженно, и Дженсен вспомнил школу, и вот такой же непонимающий, обиженный взгляд, но произнести больше не смог ни слова.
Джаред скрылся в дверях, и снова отчаяние охватило его, да что же делать, черт!
- Мне нужно хоть с кем-то поговорить о тебе, Эли, - прошептал он, - но я не могу, твои монки, они-то понимают меня, а я их нет... Что же делать?

Дженсен не знал, услышала ли его Эли, только снова ощутил нежное касание внутри, и улыбнулся. Встал, и словно Эли поделилась с ним терпением, успокоено вздохнул.
И пошел назад, к Джареду и жареному мясу.

Дженсен не знал, что не менее острое желание «поговорить» испытывали монки, а особенно Зей и Кул.
Стратик, вновь возглавивший экспедицию, напряженно изучал разложенные на столе в маленьком кабинете диаграммы, фотографии, записи, рядом стоял золотоволосый Кул, и тоже не отрывался от непонятных рисунков.
- Ничего не понимаю. Это чудо, что она жива. Все показания, точно такие же, как перед гибелью, других эмбрионов. – Зей удивленно посмотрел на Кула, и тот на мгновение утонул в этих невероятно синих, чистых глазах. Да как он мог сомневаться в нем? Теплое, нежное чувство заставило Кула слегка улыбнуться, потом он все же сосредоточившись, сказал рассеянно:
- Может, дело в носителе?
Зей нахмурился:
- Да что в нем такого особенного? Такой же, как все. Если бы была возможность поговорить с ним, вероятно, что-то бы прояснилось.
- Надо поговорить через Джареда, - предложил Кул, и увидел как стратик в сомнении покачал головой. Но другого выбора у них не было, и они пошли в комнаты, где снова слышны были раздраженные выкрики Дженсена и слабое бормотание Джареда.

Конечно, ничего не получилось.
- Дженсен, они спрашивают, что случилось тогда, пять дней назад? Ты чувствовал что-то особенное, почему агония вдруг прекратилась? – нейтрально спросил Джаред, невольно косясь на его живот.
Дженсен злобно посмотрел на Джареда, а на монков, ровненько сидящих рядком на диванчике напротив, он и не глянул.
- Джаред, ты дурак? Что я мог чувствовать тогда, кроме боли?
- Ну, это же не я спросил. Ну, ладно… эээ. Они говорят, может, она дала какой-нибудь сигнал?
Если бы взглядом можно было сжечь, от Джареда бы давно осталась кучка пепла.
И Дженсен «не собирался, не собирался, черт возьми, рассказывать все Джареду, при его таком отношении к Эли!»
Абсурдность формулировки не волновала Дженсена, он лишь возмущенно пыхтел, сверкал глазами, и порывался вскочить и удрать куда-нибудь. Ему и страшно было, и была робкая надежда на то, что монки помогут ему, и непонятная обида на Джареда, и собственное уродство, все это так выводило его из равновесия, он не мог здраво мыслить.
И только он хотел сорваться с дивана и послать всех подальше, как… Знакомое прикосновение, на этот раз, отчетливо-властное, словно ему приказали «сиди».
Дженсен затаил дыхание, и вытаращил глаза, осторожное, очень осторожное, почти незаметное «проникновение», куда-то в подкорку пронзило его и вдруг, он… различил, как невнятное, немного шипящее бормотание превратилось в речь, и он услышал, а главное понял, что сказал повернувшись к помощнику Зей:
- Кул, все бесполезно. Он раздражен и обеспокоен, попробуем в другой раз.
- Да, - кивнул либр и обратился к Джареду, - хорошо, мы придем завтра. Спасибо, Джаред.
Джаред выглядел малость потрясенным от вежливости либра Кула, но кивнул в ответ, и уныло сказал:
- Только вряд ли у вас и завтра получится…
Тут взгляды всех троих обратились к Дженсену, и Зей первый понял, что с Дженсеном что-то произошло.
-Дженсен? – спросил он, и так странно Дженсену было услышать свое имя в этих чужих устах, что он открыв рот, заворожено уставился на Зея.
- Дженсен? – Джаред тоже посмотрел на него немного встревожено, и Дженсен вздрогнул и пробормотал:
- Я понимаю. Я, кажется, понимаю. Это Эли… - и замолк, вспоминая свой «разговор» с ней, несколько часов назад. Дженсен прикинул – а что еще «может» Эли?! Ему стало жутко.
До Зея первого дошло, и его лицо осветилось яркой, светлой улыбкой, он незаметно, быстро соскользнул с дивана, и сел рядом с Дженсеном, и даже взял его за руки:
- Ты понимаешь? Дженсен, ты понимаешь, что я сейчас говорю?
Дженсен покосился на сияющего Зея, прокашлялся:
- Ээээ. Кажется, да.
- Это Эли! – торжественно объявил Зей, и продолжил, - она может очень многое. Правда, у нас ни разу не получалось дойти до этой ступени, эмбрион всегда погибал раньше… Но теперь мы, может быть, узнаем, в чем была ошибка. И почему в этот раз все получилось. Дженсен, ты как себя чувствуешь? Ты сможешь все нам рассказать?
Дженсену было неловко, но он, зыркнув на Джареда, сказал:
– Пусть он уйдет.
Он старался не смотреть на Джареда, но все равно услышал в его голосе обиду, когда тот деланно-беспечно заявил:
- Хорошо. Я, пожалуй, выйду в город, кое-что куплю из продуктов. Если задержусь, не теряйте меня. Дженсен?
- Пока, - буркнул Дженсен, но когда Джаред попрощавшись, пошел к двери, бросил вслед отчаянный взгляд.
У Дженсена мелькнула безумная мысль «А вдруг… Джаред не вернется?!» Он еле удержался, чтобы не вскочить и не побежать следом, и понял еще: пока Джаред не откроет снова эту дверь, которую захлопнул сейчас так громко, колючая лапа страха не отпустит его сердце.

12 глава

- Джаред, ты не появляешься в магазине, - в голосе мамы звучал упрек, конечно, ей уже доложили, и она недвусмысленно намекала, что недовольна его халатным отношением к семейному бизнесу. Но Джаред уже набрался от Дженсена наглости:
- Мама, я очень занят, - он выделил слово «очень» - дело крайне серьезное. Ты знаешь, Лиззи справится со всем сама, у меня прекрасный персонал.
- Ну, хорошо, - голос Шерон теперь выражал лишь тень недовольства и легкое недоумение. Главное, ее мальчик жив и здоров. От следующих слов мамы у Джареда перехватило дыхание, и закрались мысли, а не наследственные ли у него некие «ненормальные» способности? Например, мама улавливает образы на расстоянии, или, может, читает мысли? А он, он просто – слышит, понимает, и видит иномирян.
- Дорогой, представляешь, у Донны Эклз пропал сын. Ты ведь знал его?
«Еще бы, мама…»
- Ну, она всегда была высокомерной. Ты же знаешь, я не сплетница, однако это странно, у нее пропал ребенок, а она снова выходит замуж, уже в третий раз. В ее-то возрасте. Бедный мальчик, всегда был обузой для нее. Если бы не друг Дженсена, она бы и не узнала, и в розыск настоял заявить этот друг. Как же его зовут, тоже, кажется, на Дж…
«Джастин, мама»
- Джастин, кажется. Да, именно так. Если бы не этот молодой человек – Донна бы и пальцем не пошевелила.
Джаред, уловив странные вибрации, в голосе мамочки, сразу насторожился:
- О чем ты, мам? Пожалуйста. Раз уж начала.
Шерон очень хотелось выболтать семейную тайну Эклзов, но она лишь сказала:
- Дженсен приезжал в последний раз домой три с половиной года назад, и крупно поссорился с матерью. Поговаривали… нет, не знаю, дорогой.
- Ну мам!
В голосе Шерон Падалеки явно чувствовалось смущение, она кашлянула, и не утерпела:
- Я не знаю точно, но, кажется, Дженсен признался Донне, что… что он нетрадиционной ориентации.
Примерно с полминуты понадобилось Джареду, чтобы переварить услышанное, но эта невероятная информация, никак не хотела укладываться в голове. Не может быть. Не… Хотя почему, взять этого Джастина. О, господи, какой же он идиот.
Теперь все, что происходило между ними раньше и в последние дни стремительно проносилось перед глазами Джареда, но все события и слова вдруг, как в волшебном калейдоскопе, приобрели совсем другой смысл. Джаред был растерян, испуган, и пытался хоть немного унять стук разошедшегося сердца, наконец, до него донеслась из трубки заключительная трель маминой речи, сбросившей с себя непосильный груз чужой тайны:
-… я бы никогда не оттолкнула своего ребенка, будь он хоть голубым, зеленым, розовым, фиолетовым! Нельзя быть такой черствой, это же твой родной человек!
Такое неожиданное признание позабавило Джареда, и заодно подтолкнуло его к интересным размышлениям. Он вскоре попрощался с мамой, убрал телефон в карман, и задумчиво оглядел свою холостяцкую квартиру.
Сколько себя помнил, он всегда был одиночкой.
И нельзя сказать, что виноват был в этом одиночестве Дженсен, и до переезда в городок Дженсена у него не было друзей. Джаред с неохотой вспомнил свой первый любовный опыт, ну конечно, на заднем сидении автомобиля, под аккомпанемент вопящего рок радио, с бойкой одноклассницей. И это действо навсегда осталось для него связанно с теснотой, неудобством, запахом дешевой помады и сигарет, и неловкого, будто что-то украл, почти тут же прошедшего чувства удовлетворения.
И стоило оно того? Он столько мечтал, представлял, все казалось таким романтичным, возвышенным. Нет, совсем не стоило. Был так же опыт и с парнем, по пьяни. Случайно познакомившись в баре, Джаред тогда сразу понял, что перед ним гей. И парнишка явно симпатизировал ему, почему бы не попробовать? Трахнуть парня оказалось не сложнее, чем девчонку, однако опять Джареду показалось, что чего-то не хватает. И в этот раз он испытал чувство, будто его обманули. Небогатый опыт совсем не хотелось разнообразить, Джаред решил, что любовь – не для него. И спокойно себе жил, вот уже столько лет, пока снова на его пути не возник Дженсен со своим взрывным темпераментом.
Господи, он уже почти забыл, сколько пережил от знакомства с ним, а теперь снова попадалово по полной программе.
Джареду невероятно обидно было такое откровенное помыкание и издевательство Дженсена над ним, он уже не знал, что и думать. Из подвала он уходил с твердым намерением не возвращаться. По крайней мере, сегодня. Он так устал от постоянных придирок, он же старался, изо всех сил! И постепенно росло раздражение. Казалось, Дженсен ведет себя так, будто это Джаред виноват во всех его бедах, а не его собственное любопытство, которое, как известно, сгубило кошку. Ну, и его же невезучесть, и, конечно, монки. И вот, чем все обернулось – тем самым монкам, от которых Дженсена бросало в дрожь, он заявляет: «Пусть Джаред уйдет».
И остается с ними, как с лучшими друзьями, это было просто чудовищно несправедливо.

Джаред хмурясь, бродил по заброшенной, запыленной квартире, пинал ногой попадавшийся хлам на пути и сосредоточенно размышлял. Выходит, у Дженсена были причины быть таким, каков он стал, кто знает. То, что рассказала мама, не должно было изменить отношения Джареда к Дженсену, но почему-то изменило. Выходит, не все так просто у Дженсена с близкими и родными. Джастин… Надо же, единственный в этом мире, кому было дело до Дженсена – это Джастин.
Если исключить Джареда.
Чего скрывать, судьба Дженсена Джареду была далеко не безразлична.
Было уже за полночь, когда Джаред решил позвонить маме, а теперь и вовсе, уже третий час, наверно стоит просто лечь и поспать спокойно, не выслушивая бесконечные претензии и вопли, а завтра, с новыми силами…
Но интуиция подсказывала Джареду не медлить больше, и, подгоняемый легким чувством тревоги, он стал собираться. Все купленные продукты он уложил в рюкзак, а небольшой сверток, помявшись, затолкал за пазуху и решительно вышел из дома.

…Тишина гулких коридоров, едва подсвеченных редкими лампами, немного успокоила его, еще ему встретились несколько монков, равнодушно скользнувших по нему глазами. Дверь, обычно закрытая, на этот раз была приотворена, и Джаред ворвался в помещение. И тут же наткнулся на обвиняющий, презрительный взгляд зеленых глаз. Джаред перевел дух «жив», и увидел – Дженсен подтащил кресло и установил его напротив двери, и, похоже, сидел так уже давно.
Как ни странно, Джареду не было стыдно, а именно это чувство хотел вызвать в нем Дженсен. Он сидел прямо, гордо, и весь его вид словно кричал о том, какое он, Джаред, дерьмо. И как посмел он бросить его здесь на растерзание, почти на двенадцать часов, одного?!
Джареду было странно-легко-бесшабашно-весело, он подошел к креслу и улыбнулся:
- Привет, Дженсен. Я немного задержался, прости.
Дженсен, пылая праведным гневом, на редкость молчаливый, выкарабкался из кресла и направился в импровизированную спальню. Он демонстративно закрыл дверь в эту комнату, перед носом Джареда. Джаред опять не расстроился. Вообще, он ощущал странный душевный подъем, ему казалось, сейчас он выдержит все, стерпит все капризы, и найдет нужные слова.
Джаред скинул рюкзак и решительно направился вслед за Дженсеном, замка на двери в спальню не было. Дженсен уже свернулся на кровати в клубок, теперь он часто так лежал, будто оберегая большой живот от внешнего мира, закрывая его собой, своим телом от всего. Джаред обратил внимание, что по сравнению с первой их встречей в новом качестве, в лаборатории, Дженсен выглядит просто отлично. Уже отросли волосы, глаза не так запали и губы в порядке, но он все еще слишком худ и прозрачен. Казалось, все его мышцы истаяли и ушли в большой живот, величина которого только больше подчеркивала худобу плеч, рук, кистей, лица. Джаред увидел, что Дженсен бледен, и не реагирует на него, смотрит в никуда, и губы его едва шевелятся.
Казалось, он израсходовал лимит злости, полагающийся ему на сутки, и теперь выглядел маленьким, беззащитным и … да, обиженным, и даже напуганным.
Едва светящий ночник не давал точно увидеть, что таится в глазах Дженсена, но Джаред не стал углубляться в эти тонкости, просто сел на кровать, сунул руку за пазуху, и вытащил сверток. Смущенно улыбаясь, он положил его перед лицом Дженсена, на подушку:
-Вот… Это тебе. Я все время думал о тебе, Джен, и когда ходил за покупками, вдруг увидел это. Мне показалось, он похож на тебя.
Он не стал уточнять, что если бы не было разговора с мамой, он никогда бы не подарил «это» Дженсену, а оставил себе, как и планировал первоначально. Этот порыв, купить - был спонтанным, и необъяснимым.
Зрачки Дженсена быстро сужались, он озадаченно посмотрел на сверток. Потом нерешительно потянулся к нему, и вот уже, забыв обо всем, с любопытством развернул шуршащую обертку, и в руках у него оказался мягкий, забавный, плюшевый рыжий кот.
У кота были блестящие, зеленые глазки, упругие усики, черной пуговкой носик, и такая ехидная мордочка, что изумленный в начале Дженсен, начал улыбаться, а потом откровенно заржал. Громко, истерично, прижимая кота к лицу, и вытирая им брызнувшие от смеха слезы.
Джаред опять-таки не обиделся бурной реакции Дженсена, а лишь продолжал безмятежно улыбаться.
- Джа… Джаред, что на тебя нашло? – наконец, еле простонал Дженсен, корчась в судорогах смеха, а тот спокойно ответил:
- Ну, по крайней мере он тебя развеселил.
И, дождавшись, пока приступ бурного веселья иссякнет, протянул руку к игрушке:
- Если не нравится, заберу.
- Нет уж! – Дженсен отдернул кота и, убедившись, что Джаред больше не покушается на него, принялся рассматривать игрушку со странной, светлой усмешкой.
- Он мне нравится, - наконец, вынес он вердикт, - я оставлю его себе. Джаред, ты все-таки придурок.
- Сам такой, - откликнулся Джаред, поднялся, и, почти довольный, ушел из спальни, осторожно прикрыв двери.

- Погоди, так ты – шоколадный мальчик? Джей, я правильно понял? - Дженсен явно веселился, но с некоторых пор Джареду все труднее стало обижаться на него. Он будто со стороны видел теперь эту наращенную скорлупу, и повторял про себя «это маска» . Может, когда-нибудь ему удастся увидеть настоящего Дженсена, сильного, нежного, и не боящегося иногда быть слабым.
Нельзя сказать, что с этого дня у них началась новая жизнь. Но рыжий плюшевый кот волшебным образом усмирил Дженсена, он теперь гораздо реже срывался и орал. И порой когда Дженсен начинал бухтеть, стоило только принести игрушку, поставить на видное место, или даже вручить ему в руки – Дженсен успокаивался.
Джаред поражался собственной интуиции и уму, надо же, какой-то маленький кусок плюша набитого ватой может сберечь энное количество нервных клеток.

- Джаред, а здорово быть конфетным королем, а? Я в детстве мечтал, чтобы у меня была собственная кондитерская фабрика, - улыбка Дженсена скоро стала задумчивой и грустной.
Джаред догадался, где сейчас мысли Дженсена.
- Дженсен, - напряженно сказал Джаред, - ты хочешь позвонить маме?
Дженсен потупился, видно, ему приходило подобное в голову, но покачал головой:
- Нет. Она не станет со мной говорить. Это… ты не поймешь, Джаред.
- Дженсен, почему ты так плохо думаешь, о людях, самых близких? Ты же в розыске.
-Тем более! Еще не хватало, чтобы по звонку сюда примчались копы, и все увидели меня, такого красавца. Нет, не надо.

Но кроме темы о родных у Дженсена была еще одна тема, которую он не любил обсуждать с Джаредом, это, конечно, Эли.
- Дженсен, ну почему ты злишься? Я же только спросил, удобно ли тебе лежать, я вовсе не желаю вреда этой… этому существу!
- «Этой»! Вот ты весь в этом, Джаред! Сперва орал - «это ребенок», а сейчас «эта»! Ты хоть понимаешь, что мне приходится жить с «этим» каждую минуту, каждый вздох? И ты же прекрасно знаешь, что будет, если я… Если Эли будет плохо.
- Вот это-то меня и бесит. Очень похоже на шантаж. Или «любите меня» или я устрою вам трындец. Я изменил свое отношение, Джен, к этому существу, когда ты чуть не умер у меня на руках, и не надо делать такое лицо! Нам нужно, в конце концов, поговорить! Дженсен, стой!
- Я не желаю разговаривать с человеком, который не понимает простых вещей. И я же вижу, как ты смотришь на нее.
Джаред вытаращил глаза, в данный момент он удерживал Дженсена за руку, а тот вырывал ладонь и в очередной раз пытался уйти от разговора. Он уже соскочил с дивана, на котором они две секунды назад мирно лежали и болтали, и опять психовал. Последние сорвавшиеся нервные слова Дженсена дали надежду Джареду, что вот-вот все разъяснится.
Он перехватил ладонь и резко развернув к себе Дженсена лицом, прижал его к груди и обнял.
И вот тут, все вопросы, вылетели из джаредовской умной головы, случайное объятие вызвали совсем неподходящие случаю, вовсе не дружеские, неожиданно приятные ощущения. Забывшись, Джаред, одной рукой отпустив ослабевшую ладонь Дженсена, осторожно придерживал его за располневшую талию, другой нежно поглаживал по спине, и, закрыв глаза, вдыхал запах волос, макушка Джена упиралась ему прямо в нос, и запах казался ему удивительно приятным и родным.
Самое забавное было то, что только что психовавший Дженсен замер в его руках, и не вырывался, у Джареда даже где-то вдали, на периферии сознания, мелькнула ленивая мысль, что вот он, еще один способ заткнуть рот разошедшемуся Дженсену.
Наконец, он вспомнил, зачем он удержал Дженсена таким необычным образом:
- Дженсен. Скажи мне, как «так» я смотрю на Эли.
- А? – кажется, Дженсен не услышал вопроса, Джареду пришлось повторить:
- Ты сказал, что я как-то не так смотрю. Как?
Действительность, наконец, вернулась к Дженсену, и он слегка покраснев, расцепил объятия Джареда, отступил, и сказал уже не зло, а с грустью:
- Мне кажется, Джаред, ты смотришь с ненавистью. Что она, и я тоже, противны тебе.
Джаред был так потрясен, что не нашелся сразу, что ответить, потом все же собрался с мыслями:
- Дженсен, это не так, поверь, пожалуйста. Ненависть, да я и слова такого не знаю, Дженсен, успокойся, ну как ты думаешь я могу навредить ей? Или тебе? Или… черт, я совсем запутался. С чего ты вообще решил, что я ненавижу ее?
Но Дженсен решил, наконец, высказать, что его мучило, и упрямо повторил:
- Ты ненавидишь ее, я знаю. Я вижу, как ты смотришь, тебе неприятно смотреть, но я же не виноват, что так все… Ладно, Джаред, я тебя тоже могу понять, это противоестественное, отвратительное зрелище, я такой уродец теперь.
Джареду невыносимо было слушать этот бред, и чтобы прекратить его, он вновь подступил к Дженсену, и осторожно, чтобы не прижать живот, обнял. Услышав, как у Дженсена перехватило дыхание и он, наконец, заткнулся, жарко зашептал ему в ухо:
- Дженсен, ты редкостный, упрямый, непроходимый болван. Я понял, в чем дело. Это ты сам противен себе, и проецируешь свое видение на других. То есть, тебе кажется, что все должны ненавидеть тебя, не смей так думать. Ты так сожрешь себя, эй! – он слегка встряхнул Дженсена, и продолжил спокойнее, вполголоса, - не мучай себя, Дженсен, все будет хорошо. Ты не противен мне, ты даже сейчас очень красив, правда. Как будто упала с тебя, стерлась наносная шелуха, и я увидел тебя, настоящего. И Эли. С чего ты взял, что я … нет, я просто опасаюсь, Дженсен, за тебя, и все. Можно сказать, я боюсь ее, все непонятное пугает. Ты же не объясняешь мне ничего. Вот если бы ты рассказал мне все о ней, может, я бы смог полюбить и ее.
Джаред замолчал, но Дженсен, похоже, не услышал очень странной формулировки «и ее». Возможно, этот тупица ничего не понял, и придется ему, Джареду, еще не раз доказывать свою лояльность по отношению к Эли. Он готов, готов, терпеть ее. И даже больше, ради Дженсена.
Может, он немножко слукавил сейчас, неприязнь у Джареда была, но Джаред четко понимал, откуда она идет – страх. Была даже и ненависть, но Джаред по складу характера не мог испытывать такое тяжелое чувство долго.
Дженсен не был параноиком, когда обвинял Джареда, и теперь ему предстояло доказать, и себе и Дженсену, что никакой ненависти нет. Он никак не мог забыть ту пугающую сцену, когда на его глазах, в жутких мучениях, Дженсен чуть не умер. Такого он не хотел больше видеть, никогда, и если для этого нужно будет полюбить это существо, он согласен. Возможно, у него получится.

13 глава

Дженсен и не знал раньше, как сложно анализировать изменения, происходящие с собственным организмом, и внятно их описывать.
Почти каждый день он встречался с монком в кабинете Зея, и тот осторожно его расспрашивал, выглядело это примерно так:
- Здравствуй, проходи. Как ты, Дженсен?
- Нормально. Аппетит зверский. Хочу мяса. Это не опасно?
- Ешь все, что тебе захочется, Эли сможет преобразовать любую пищу в нужную ей энергию. Как ты сам? Я вижу, ты поправился. Есть боли?
Дженсен покосился на живот, и непроизвольно погладил его. В ответ тут же почувствовал мягкое, нежное касание, в области сердца и еле сдержал блаженную улыбку.
Он не мог пока рассказать об этом «общении» монкам, но у Дженсена обострилась интуиция – и он думал, что Зей подозревал нечто подобное.
Монк терпеливо ждал, когда Дженсен сам расскажет ему.
Дженсен сказал с запинкой:
-Нет, ничего не болит. Даже странно.
Зей насторожился, а Дженсен с надеждой посмотрел на него и выпалил:
- Я не пойму, знаешь, мне легко ходить, я даже вес ее не ощущаю. Она будто помогает мне, что ли. Я чувствую прилив сил, и я хорошо сплю, и вижу… хм, в общем, я высыпаюсь. Это так странно.
- Это интересно. Может, она действительно старается, чтобы тебе не было плохо. Только вот почему она это делает?
Зей пристально посмотрел на Дженсена, без всякого выражения, как умели только монки. Дженсен раскаялся, что разоткровенничался, пробормотал еле слышно:
- Не знаю.
Вскоре Дженсен ушел, а из темноты небольшой ниши вышел Кул, задумчиво поправляя длинную прядь. Сказал спокойно:
- Он не все рассказывает.
- Я вижу, - кивнул Зей, - это не страшно. Но я уже догадываюсь, в чем дело.
Кул непонимающе нахмурил брови, и тут заметил, как странно выглядит Зей. Задумчиво и немного растерянно стратик бормотал себе под нос:
- Неужели все так просто?..

Джаред с некоторых пор все чаще ощущал неловкость в присутствии Дженсена. Он прилежно анализировал, почему подобное происходит, и все равно не понимал. Может, неловкость росла потому, что Джаред видел – Дженсен уже не стоит «на краю могилы». Ест за троих, у него округлились щеки, появился блеск в глазах, и, черт, он был… да, хорош.
Чертовски привлекателен, и даже вызывающе торчащий животик его не портил.
Джаред все чаще ловил себя на том, что тупо глазеет, как Дженсен ест, одновременно читая газету и прищуриваясь, как он, усевшись в кресло, сосредоточенно хмурясь, смотрит телевизор или как он спит, забавно приоткрыв рот. Время стремительно летело, до «освобождения» оставались считанные недели, и Джаред со страхом думал, что же будет дальше.
Джаред твердо верил, операция пройдет успешно, с Дженсеном непременно все будет в порядке. Иначе просто не может быть. Но после этого события – будущее казалось туманным, расплывчатым, и совершенно непредсказуемым.
Джаред понимал, все может пойти по старому, Дженсен вернется в свою жизнь, и постарается забыть все, и его тоже. Такое вполне может случиться, и будет Дженсен опять проходить мимо Джареда как возле пустого места, недовольно хмуриться и ускорять шаг.
Говорить об этом будущем было рано, но от этого не становилось менее тревожно.

Зато к большой радости Джареда, Дженсен начал ему понемногу рассказывать об Эли.
Как-то отложив книгу, Дженсен с отрешенным видом замер, и вновь начал счастливо улыбаться. Смотревший на него исподтишка Джаред не выдержал, и ревниво спросил:
- Эй, там, на орбите, прием! Как слышимость? Дженсен, ты где?
Дженсен не вступил как обычно, в перепалку, шепотом сказал:
- Джей… Она, знаешь, иногда… «общается» со мной.
Джаред испугался:
- А? Дженсен, ты… у тебя температуры нет?
- Да нет же, - нетерпеливо, будто Джаред отвлекает его от весьма важного, интересного занятия, прервал его Дженсен, - она… я бы сказал, что ... Она так приятно делает…Черт, не могу объяснить!
Джаред понял, что Дженсен не сочиняет, и у него не поехала крыша, он в самом деле испытывает нечто очень приятное, судя по его лицу.
-А. Ну это, наверное, хорошо, если тебе не больно, я не… даже не знаю. Это странно, да?
- Еще бы, - подтвердил Дженсен, глаза у него сияли как у сытого кота, он даже прищурился, и чуть не мурчал, прислонив голову на спинку кресла, весь во власти необычных приятных ощущений. Вскоре он опомнился, поежился, и, видя пристальное внимание со стороны Джареда, снова заговорил:
- Мне кажется, да нет, я даже уверен, она меня понимает. Когда я, ну, помнишь, тебя ранил?

Джаред кивнул, чувствуя нарастающее волнение, а Дженсен запинаясь, продолжил:
- Я тогда сильно переживал, думал, что убил тебя, и не хотел… не знаю, мне было плохо, а Эли – она мне помогла. Она утешала меня, не могу объяснить как, но если бы не она, я бы там свихнулся. Я не ел три дня, и она голодала вместе со мной. А потом она решила, наверно, что я хочу умереть, и тоже решила пойти со мной.
У Джареда побежали мурашки по спине от этой невнятной, но пугающей речи, да неужели такое бывает? Он снова, в который уже раз вспомнил тот проклятый день, когда «Эли передумала умирать», предварительно чуть не убив Дженсена, как же он напугался тогда этого существа, а теперь все стало выглядеть несколько иначе. У Джареда сложилось тогда стойкое впечатление, что Эли – это некое сумасшедшее, неконтролируемое и потому очень опасное существо, а выходит, что Эли и Дженсен просто не поняли друг друга.
Не смотря на бредовость ситуации, интуиция подсказывала Джареду, скорее всего, так и было. Дженсен отчаявшись, думал о смерти, а Эли восприняла это как руководство к действию. Да, с этими монками, видно, еще и не то может быть и надо быть крайне осторожным, в своих желаниях и мыслях. Джаред сказал, вслед своим размышлениям:
- Ага. Она «говорит» с тобой?
- Нет, не совсем. Это не слова, а скорее, образы. И чувства.
Дженсен замолчал, а Джаред ворчливо заметил:
- И чувства, похоже, взаимные и теплые, да?
Дженсен уставился на Джареда, когда тот смешался, и сказал удивленно:
- Да ты ревнуешь, Джаред.
Данное обстоятельство настолько развеселило Дженсена, что он потешался над Джаредом и изводил его добрых полдня, пока тот не сбежал, трусливо заявив, что ему нужно кое-что купить, проведать квартиру и сделать пару звонков. Даже закрывая за собой дверь, он слышал предовольный смех этого остолопа.

Дженсен решил воспользоваться отсутствием Джареда, и сходить в душ. Конечно, он мылся и когда Джаред присутствовал в их временном жилище, но при нем всегда ощущал нервное беспокойство, ему казалось, Джаред сидит под дверью и на любой стук ворвется, как уже раз было, с круглыми глазами и с воплем: «Что случилось?»
В тот раз Дженсен поскользнулся, но удержался на ногах, зато посыпались разнообразные тазики и бутылочки, а смущение, что испытал обнаженный Дженсен при виде всполошенного Джареда, нельзя было передать никакими словами.
Его не волновало, что Джаред уже видел его «такого урода», он не хотел, чтобы это случилось снова. Возможно, когда он в состоянии будет увидеть свое хозяйство не в зеркале, он не будет возражать против врывающегося в душ Джареда, но, скорее всего этого никогда не будет. Что бы там он ни говорил, и как бы ни утешал, Дженсен знал – Джаред только искренне жалеет его, и ничего больше. Просто потому, что невозможно любить такого урода, каким он сейчас стал. Дженсен рассеянно снял рубашку, потом футболку, между делом размышляя самокритично, что и раньше он был порядочным уродом. А теперь форма соответствует содержанию.

Боковым зрением Дженсен вдруг увидел мелькнувшую тень и, цепенея, медленно повернулся на пугающие звуки и шевеления. И замер, с полуспущенными штанами, вытаращенными глазами и открытым ртом. О господи, только этого не доставало – являющихся из ниоткуда маленьких, злых дракончиков.
Дженсен закрыл глаза в слабой надежде, что неожиданный глюк исчезнет, но глюк громко, и, казалось, издевательски зашипел. Дженсен обреченно открыл глаза, и в ужасе попятился, лихорадочно натягивая штаны. Дженсен не спускал глаз с дракона, не смотря на небольшие размеры, он казался опасным. «Вот, бля…»
Дженсен даже увидел насмешку в черненьких бусинках глаз и это его окончательно вывело из себя, он взорвался, схватил первый попавшийся таз и запустил в нахала, оглушив самого себя ором:
- А ну, вон отсюда, нечисть!
Дракончик ловко увернулся, взлетел, но Дженсен уже разошелся, и, хватая что попало, швырял в дракона с криками:
- Убирайся, откуда пришел, не хер тут шляться по ванным комнатам, мелкий извращенец, и помыться спокойно не дадут! Мало мне монков, так теперь еще летают всякие! Блядь! Он еще, сука, огнем плюется!
Дженсен передумал кидать последний таз, и выставил перед собой как щит, защищаясь от огненного плевка. Дракончик попал в таз, пластиковая посудина задымилась и завоняла, Дженсен отшвырнул ее и прижался к стене, непримиримо глядя на невиданное чудовище.
Дракончик приземлился, и настороженно глядя на него, зашипел, а… Дженсен, вот странно, начал различать слова и, надо сказать, слова были вполне себе разумные: «Нервные все стали. Спокойнее, я не враг. Где Джаред?»
- Джаред?! – Изумился Дженсен. – Джаред. Ни хера себе, Джаред… Я убью этого Джареда, если это он подстроил!
«Не он» Дракончик, похоже, болтуном не был, он встряхнулся, повел мордочкой, кивнул на таз: «Потуши, воняет».
Дженсена не так удивил факт, что он понимает дракона, как то, что этот коротышка командует:
- Сам поджег, сам и туши! Может, ты и водой плеваться умеешь?
Дракончик презрительно поглядел на Дженсена, качнул изящной головкой и подошел к двери. Мол, открывай. Дженсен демонстративно отвернулся от него, взял дымящийся тазик и, включив воду, сунул испорченную вещицу под струю воды.
«Какая вредная у Джареда любовь. Бедный Джаред».
Дженсен решил, что ослышался, повернулся снова к дракончику, но посчитал ниже своего достоинства переспрашивать. Мало ли, что ляпнет неизвестное существо. К тому же, вероятность того, что Дженсен просто сошел с ума, никуда не делась.
При последней мысли Дженсен присмирел, загрустил, не глядя на дракончика, открыл дверь ванной комнаты и, пропустив перед собой нежданного гостя, прошел за ним следом.
«И не надейся» услышал Дженсен «Ты не сумасшедший».

Джаред всегда старался возвращаться под покровом ночи, чтобы не привлекать к себе внимания. И на этот раз, закончив все дела и проведав квартиру, он вернулся довольно поздно, гадая, устроит Дженсен ему скандал за долгое отсутствие, или нет.
Но открывая дверь их временного дома, услышал оживленный голос Дженсена, и очень знакомое шипение.
Улыбаясь, он смотрел на открывшуюся картину, снимая с себя рюкзак. Дженсен сидел в любимом своем глубоком кресле с чашкой кофе в руке, а на журнальном столике перед ним сидел Трэй и, как всегда, поглощал из плоской посудины чипсы.
Дженсен тоже время от времени тянулся к блюду и брал хрустящий кусочек, и каждый такой кусь Трэй провожал ревнивым взглядом, а Дженсен только усмехался, явно дразня дракончика.
Оба повернули головы, при появлении Джареда, и Дженсен заявил:
- Джаред, я и не знал, что у тебя есть такие интересные знакомые. Что еще я о тебе не знаю?
- Спроси лучше, что ты обо мне знаешь? – беззлобно улыбнулся Джаред, а Дженсен нахмурился, сказал капризно:
- Между прочим, он меня напугал. Теперь я буду бояться ходить в душ. Что за дурные манеры. Ты не мог, например, в комнате появиться? – обратился он уже к Трэю.
«Нет. Нужна вода, чтобы я прошел»
-Ты его понимаешь? – не очень удивился Джаред, памятуя об Эли.
- Как ни странно. Джаред, я боюсь, мне придется провести остаток жизни в психушке, если я когда-нибудь выберусь отсюда, и расскажу правду. Наверно, я буду вынужден симулировать амнезию.
- Привет, Трэй. – наконец поздоровался Джаред, и Трэй фыркнул на это запоздалое приветствие, – Зачем пожаловал?
«Хотел поближе познакомиться с твоим любимым»
Дженсен подавился и закашлялся, снова решив про себя, что дракон или издевается, или он его просто неправильно понял. Может, транслятор, внедренный Эли в его голове перевирает близкие по значению слова. Не менее смущенный, Джаред подошел и похлопал его по спине, буравя взглядом невозмутимого Трэя:
- Дженсен, ты в порядке? Не обращай внимания, он немного не в себе, знаешь, сексуальный маньяк просто. Мартовский кот. У него целый гарем, сорок семь драконш, а он все не успокоится. Все вокруг видит в одном свете, - мстительно сдавал с потрохами Джаред дружка, меж тем незаметно для самого себя, начиная поглаживать теплую спину замершего Дженсена.
«Пятьдесят» невозмутимо уточнил Трэй и снова откомментировал, а казалось и не смотрел же на парочку - расслабившийся от поглаживаний Дженсен, и присевший на ручку кресла Джаред «Хорошо смотритесь, смотри не упади»
Джаред опомнился, покраснел, нервно соскочил с кресла и, сгорая от стыда, подхватив рюкзак, ушел на кухню, пробурчав:
- Я это… продукты выложу.
Трэй пробурчал тоже, что-то вроде «идиоты» и продолжил хрустеть чипсами. Дженсен рассматривал дракона откинувшись в кресле, вертя опустевшую чашку в руках, и пытался ухватить воспоминание, но никак не получалось. Когда в гостиной вновь появился Джаред, Дженсен обратился к нему:
- Джаред, а почему Трэй? Трэй… Что-то знакомое…
Трэй внезапно замер, глянул настороженно на Дженсена, потом на Джареда.

Джареду стало не по себе, но он, пересилив себя, спросил, слабо надеясь, что избежит неприятной и болезненной темы:
- Что – почему?
- Ну… У меня в голове – отразилось совсем другое имя, когда я спросил его, а ты говоришь – Трэй, и он откликается. Почему? – Дженсен с невинным любопытством, смотрел на Джареда.
- Я познакомился с Трэем через две недели, после гибели моего Трэя. Если ты помнишь, у меня был пес. Ну, и я назвал его так в память о нем. Трэй не возражал, его настоящее имя трудно произносимо, да он тогда и не представился. - Джаред говорил нейтрально, но, кажется, что-то прорвалось.
Дракончик вообще превратился в скульптуру самого себя, может, он бы и исчез, но было уже поздно. Улыбка увяла на лице Дженсена, он обострившимся, внимательным взглядом, смотрел на Джареда, словно хотел проникнуть ему в мысли.
- Да, - наконец, сказал Дженсен, - я помню, у тебя был пес.
«Помнишь, как отравил его?» – едва не сорвалось с языка Джареда злое, колючее, опять нахлынули воспоминания, а с ними горечь, обида, боль. Джаред изо всех сил старался сохранить внешнее спокойствие, пусть в душе бушевал шторм, но Дженсен… Пожалуй, он расплатился за все, по самой высокой цене, и теперь он изменился, стал совсем другим. Это уже не тот отморозок, что сделал три года его жизни в школе невыносимыми и убил собаку. Ему много пришлось пережить.
- Я сожалею, - наконец, сказал Дженсен.
Джаред кивнул:
- Да. Все изменилось теперь. Я… не сержусь Дженсен, проехали.
Дженсен с полминуты смотрел на Джареда, медленно бледнея, потом все-таки решил уточнить свою догадку:
- Не сердишься? Погоди, ты думал… Ты думаешь, это я?
Джаред тоже смотрел на него с таким похожим выражением недоумения, которое постепенно перешло в оглушающее понимание. Дженсен заговорил, и в голосе его не было и следа недавнего оживления, только усталость и грусть:
- Я… не буду оправдываться. Ты все равно не поверишь, но я не… ладно, не важно. Хорошо, пусть так. Я и в самом деле виноват, не я это сделал, но началось с меня. И ты жил с этим, Джаред? Ты думал, что это я, все время, и помогал мне? И продолжаешь торчать со мной здесь? Ты дурак, Джаред. Надо уметь иногда быть злым, и какие-то вещи не прощают, знаешь. Я бы не смог так.
Он тяжело поднялся, и ушел в спальню, тихонько закрыв за собой дверь.
Джаред, и огорченный, и странно обрадованный, лишь проводил его глазами, ему нужно было – в который раз! – пересмотреть свое отношение к Дженсену.
Трэй, наконец, шевельнулся. И соизволил оценить: «Он неплохой. Запутался. Ты ему нужен».
Джаред с недоверием, покачал головой:
- Нужен. Да он забудет обо мне, как только мы выйдем отсюда. Если выйдем.
Трэй встрепенулся: «В этом мире есть еще разведчики. Нужно серьезнее заняться безопасностью. Пойдем к Зею».

14 глава

Это джаредовское всепрощение уже настолько достало Дженсена, неважно, что в данном случае оно касалось лично его! Ему хотелось взять и потрясти придурка, и сказать ему, что если он всегда будет «таким» только ленивый не сядет ему на шею, и только полный кретин не использует его. Еще большего дурака сложно было представить, Дженсен злился, и понимал все же, что как раз эти качества Джареда – умение прощать и быть всегда в мире с самим собой и окружающим, далеко не добрым к нему миром – бесконечно его привлекают. Влекут, затягивают, завораживают… и бесят.
Он проскакал по комнате из угла в угол раз пятнадцать, прежде чем успокоился и уселся на кровать. Ну ничего, вот только все кончится, Дженсен им займется, он выбьет из него эту дурь, он покажет ему, что в ответ на удар нужно бить. А не улыбаться как придурок. Если, конечно… да, если Джаред захочет общаться с ним после.

- … Я думаю, дела обстоят именно так, Кул, - закончил свои предположения стратик.
- Неужели все так просто? – эхом на его прежние слова откликнулся Кул.
Они сидели вдвоем возле стола, заваленного бумагами и диаграммами, но все это, материальное, так далеко было от реальной, нелепой и обжигающей правды.
Кул неожиданно для себя, согласился в душе с выводами стратика.
- Но тогда получается, любой эмбрион из тех тысяч, что закладывались в корабли, неизбежно был обречен на гибель, если…
- Если не вступал в эмпатический контакт с носителем. Все верно. Мы так долго живем, Кул, что забыли уже о таких простых вещах, как любовь, сочувствие, душевная, духовная близость. Все предыдущие наши попытки провалились потому, что эмбрионы чувствовали ненависть и отторжение, или просто равнодушие, что касалось наших добровольцев-монков. И на определенном этапе у эмбриона включалась программа самоуничтожения.
После долгого молчания Кул неожиданно улыбнулся и сказал:
- Нам повезло с Дженсеном. Если бы не он… - у него были свои секреты, и пока он не собирался делиться ими со стратиком. И возможно, эксперимент трехгодичной давности, о котором Зей знать не знал, провалился по тем же причинам, что озвучил Зей.
-Да, - Зей рассеянно погладил нежной рукой золотую прядь волос либра, и тот замер, от неожиданной ласки, - осталось всего две недели. Надеюсь, ничего не случится.
Да, подумал Кул, а дальше – начнется одиссея, по поиску подходящего мира для них, и неизвестно, удастся ли им найти этот мир, и дадут ли им в нем спокойно жить.

Надеждам стратика не суждено было сбыться, в кабинет уже стучали, и поспешно докладывали, о появлении Стража. Монки испуганно переглянулись - он мог принести недобрые вести. Так и случилось, Трэй, не вдаваясь как обычно в подробности, кратко проинформировал их, что в этом заповедном для других разумных существ мире появились еще разведчики, и Трэй даже не знает, где и сколько. Но не успели монки задуматься, а не переместиться ли им от греха в другой мир, как началась паника.
- Чистильщики! – в кабинет Зея ворвался монк-охранник, с круглыми от ужаса глазами.
Зей и Кул одновременно вскочили, Джаред пришедший с Трэем, непонимающе смотрел на них, а Трэй в отчаянии прошипел: «Опоздал!»
-Где Дженсен? – отрывисто спросил у Джареда Кул, его бледное лицо пугало появившимся на нем жестким, отчаянным выражением.
- У себя, в спальне. Что случилось? – нервно спросил Джаред, но ему не ответили и вот они уже мчались все трое по коридорам в направлении комнат Джареда и Дженсена, а за ними летел дракончик.
У монков из оружия были только небольшие, игрушечные на вид бластеры, один из них на бегу Зей сунул Джареду, и он выглядел в крупной ладони Джареда как зажигалка.
До комнат Дженсена добежать оставалось совсем немного, когда Джаред впервые увидел чистильщика – что-то гориллообразное, в черном камуфляже, с маской на лице – чудище ловко отклонилось от луча бластера Кула и направило на них странное оружие, с расширяющимся дулом.
- Ложись! – заорал Кул и, не церемонясь, повалил Джареда, закатил его за угол и шлепнулся сверху. Когда Джаред опомнился, увидел, что чистильщик валяется, а с него поднялся, откидывая длинные волосы Зей, посмотрел на них и кивнул, мол, вперед. Теперь страшная пушка была в руках Зея, а в карманы длинной, многослойной одежды он спрятал окровавленный кинжал.
Они снова бежали, Джаред видел краем глаза, что монки везде оказывали отчаянное сопротивление, кто-то даже дрался врукопашную, но если монка настигал опасный луч пушки чистильщика, тот исчезал, и пространство схлопывалось за ним. Увидев такое, Джаред замер, но Кул толкнул его, крича:
- Быстрее! Черт, они будто знают, где Дженсен! Там их больше всего!
Впереди мчался Зей, с трофейным оружием, за ним на равных Кул и Джаред, а позади в воздухе реял дракончик, Зею удавалось расчистить впереди дорогу с помощью отобранной пушки. Когда они ворвались во временное жилище Джареда и Дженсена повсюду был разгром, даже было несколько не исчезнувших, но явно мертвых монков и трое чистильщиков, а в спальне битва продолжалась. Джаред с ужасом увидел, что Дженсен стоял в углу с ошеломленным видом, в руках держал невесть откуда взятый нож, а его прикрывали двое монков от наступающей троицы чистильщиков.
Кажется, раньше монков было больше, но вот и последние два исчезли под расширенными дулами аннигилирующего оружия.
Все происходило так быстро, Джаред только увидел, как Дженсен отвел взгляд с наступающих на него чистильщиков и лицо его при виде Джареда озарилось надеждой, но уже направлены на него пушки, и не успеть его спасти. Джаред отчаянно закричал:
- Нет!
Они, все трое, бросились к Дженсену, но молнией метнувшийся Кул опередил всех, закрыл Дженсена собой, обнял его, и… под непрекращающимися неслышными выстрелами обе фигуры пропали.
Зей зарычал и теперь уже его пушка, наконец, сработала, и все три чистильщика исчезли под невидимыми лучами.
В опустевшей спальне Зей бросил ненужную теперь пушку, побрел в угол, и опустился на колени, провел дрожащей рукой по стене, прошептал: «Кул…»

Джаред осматривал комнату, взгляд его наткнулся на яркое пятно – это возле кровати сброшенная борьбой валялась милая, глупая, рыжая игрушка со стеклянными зелеными глазами. Игрушка, потерявшая своего хозяина.
Что-то взорвалось в Джареде, он подлетел к Зею, поднял его с колен, и начал трясти:
- Что это такое, было, Зей?! Где они?! Отвечай, задушу! Отвечай, сука, урод!
И вдруг увидел, что по щекам стратика катятся слезы, и отпустил его, потрясенный.
- Они погибли, - прошептал Зей, – все кончено.
И вдруг они услышали слегка задумчивое шипение: «Я бы не торопился с выводами».

Монк и человек с затеплившейся надеждой повернулись к маленькому дракончику.
Трэй сидел на месте, где растворились в воздухе напавшие чистильщики, там же валялась одна из пушек.
«Посмотри» – обратился он к Зею – «они настроены на перемещение, а не уничтожение».
Зей торопливо схватил оружие, рассмотрел его, но вспыхнувшая было надежда снова растаяла в его голосе:
- Ты уверен, что их не убьют сразу после телепортации?
-Они живы? – спросил Джаред. Ему нужно было, чтобы кто-то сказал «да» иначе он просто умрет от невыносимой беспомощности и злости, и осознания, неожиданного, и страшного - в своей бесконечной привязанности к вредному, отвратительному, вспыльчивому, но мучительно любимому человеку.
«Будем надеяться и ждать. Только не здесь. Они вернутся». кратко ответил Трэй, а Джареду захотелось все разгромить. Нет ничего ужаснее дожидаться чего-то, в полной неизвестности.

… Ошеломление Дженсена быстро сменилось бешенством, такой уж он был человек, что поделаешь. И когда здоровые морды в черном раздевали его – опять, черт, ну, сколько уже можно-то?! – он отчаянно сопротивлялся, лягался, кусался, и орал. Когда Дженсен чуть не откусил напрочь здоровый чужой палец, чистильщик обозлился, и со всей дури ударил Дженсена в лицо кулаком. Дженсен отлетел, сильно ударился головой о бетонный пол, а озверевший чистильщик принялся с остервенением пинать его тяжелыми ботинками, норовя ударить в живот и лицо оглушенного и раздетого человека. Отчетливо послышался хруст ребер, Кул закричал, будто это его били и начал вырываться. Его удалось скрутить не сразу, но результат был одинаков – всех пленников со скованными за спиной руками, распределили по клеткам, по размерам подходящим больше животным, в них человек, да и монк мог находиться только на коленях, настолько они были низкие. Клети заполняли весь периметр огромного здания, больше похожего на вокзал, высотой потолков и отсутствием перегородок.
Везде куда падал взгляд, бродили гориллообразные монстры в черной униформе, некоторые конвоировали небольшие группы существ, распределяя их по клеткам.
По счастливой случайности клети Кула и Дженсена оказались рядом. Кул с нескрываемым беспокойством смотрел на окровавленного, беспомощного и раздетого (впрочем, как и он сам) потерявшего сознание Дженсена и безостановочно ругался своим музыкальным, почти девичьим голоском. Увидев, что Дженсен со стоном шевельнулся, он горячо зашептал:
- Дженсен?! Дженсен, как ты? Прошу, отзовись!
- Что… черт, я еще жив, если я слышу твой голосишко. Что это такое, Кул?! А?
Кул перевел дух, так, значит не все так страшно, если этот невозможный тип ругается. Он сидел упираясь плечом в металлическую, разделяющую их преграду, настороженно оглядывался и злобно шипел:
- Зачем ты начал сопротивляться, Дженсен?! Нет, я все понимаю, вы – низшая раса, низшая настолько, что вас еще долго не примут в федерацию миров, но зачем дергаться, когда их вон сколько?
- Умник, - еле прошептал Дженсен, однако у него хватило сил и язвить, - то-то в вашей федерации славно, раз, и уничтожили ваш мир! И на хрен не нужна такая федерация! Раз ты такой умный, чего в таком дерьме? Чего ты вообще полез за мной? О, нет, не надо, не объясняй. Как же я забыл. Я для тебя никакой ценности не представляю, низшая раса! Это все Эли.
Едва Дженсен произнес заветное имя, у них разом отпала охота препираться, они замолчали. Дженсен кряхтел, стонал, перевалился на бок и попытался сесть, но боль в сломанных ребрах так полыхнула, что он громко вскрикнул и, задыхаясь, остался лежать, в скрюченной позе на боку. Сильно мешало то, что руки были скованы за спиной.
- Дженсен? – обеспокоено позвал Кул.
Через некоторое время, Дженсен со стоном, отозвался:
- Ох… Когда же это… все кончится, а… Так, или иначе…
- Не торопись, - зловеще сказал Кул, глядя на приближающихся чистильщиков, - а вот и гости.
Дженсен насторожился, и глянул сквозь прутья решетки на амбалов. Все трое смотрели на него, в прорезях масок видны были совершенно не выразительное, оловянные глазки.
- Вот этот, - небрежно сказал один, а второй открыв клеть, выволок Дженсена, вырвав у него короткий крик боли и поставил, прислонив к клетке. Они разглядывали его, избитого, раздетого, но Дженсен, не смотря на унизительность ситуации, смотрел на них довольно злобно.
- Ты извращенец, - сказал второй чистильщик, больно ткнув Дженсена в живот.
- Хочу послушать, как он будет кричать, и умолять о смерти. О близкой смерти. Это животное чуть не откусило мне палец.
- Я тоже хочу поучаствовать в развлечении, - подал голос третий, после того как оттрахаем его - разрежем и посмотрим, что внутри. Когда назначена аннигиляция?
Первый посмотрел на циферблат, прикинул, сказал спокойно:
- Еще есть тридцать шесть часов. Лак, сегодня через шесть часов, здесь. Я выкуплю последние часы жизни этого животного, и мы развлечемся.
- Оплата пополам, - согласно кивнул третий чистильщик, а укушенный подошел поближе, больно ухватил лицо Дженсена перевязанной рукой и проговорил холодно:
- Тебе понравится, малыш. До встречи, не скучай.
И с силой пихнул Дженсена обратно в клетку.

Дженсен не скоро опомнился, от боли, унижения, злости его трясло, и теперь еще стало страшно. Боже мой, Эли. Что же делать. Слова этих существ вызвали настоящий страх, раньше он не боялся, и только сейчас до него дошел весь ужас положения. Ближайшая перспектива совсем не радовала.
Кул яростно сверкая глазами, делал какие-то странные телодвижения, дергался так, что наконец привлек внимание Дженсена:
- Кул, ты чего там отплясываешь сидя?
-Тихо! – прошептал тот горячечно, - я не позволю, чтобы с тобой такое сделали. Я лучше сам, убью тебя.
- О, - удивился Дженсен, его потряхивало от страха, но такое неожиданное заступничество, даже при факте присутствия Эли, Дженсену было непонятно, - Кул, а ты не мог бы мне объяснить, где мы, вообще, и кто эти уроды? Хотелось бы узнать, кто меня собирается трахнуть и потом расчленить.
- Это спецотряд, они отлавливают преступников, доставляют их по назначению, если есть приказ – уничтожают. Естественно, при такой специфике – чистильщики – довольно бессердечные, тупые существа, годные только на вот такую работу. Это измерение – одна большая тюрьма, из нее нет выхода. И как обычно в таких учреждениях бывает беспредел. Кто сюда сунется проверять? Так что, если эти уроды обещали – придут. Дженсен, помоги мне.
-Что? – у Дженсена кружилась голова, тошнота подкатывала к горлу, адреналин в крови убавился, и он сейчас чувствовал боль и слабость.
- Дженсен, найди что-нибудь острое, пожалуйста.
-Где? Я сижу голой задницей на холодном полу, а ты мне … о, погоди-ка. Вот кусок проволоки. Пойдет?
- Да, - нетерпеливо сказал Кул, и сел спиной к Дженсену, приложив скованные запястья к решетке, - расцарапай мне руку, быстрее.
После долгих и мучительных манипуляций Кулу удалось освободить одну кисть из наручников. Пока Кул возился со своим замком на клетке, ковыряясь в нем все той же проволокой, Дженсен тупо сидел и смотрел, как павильон постепенно окутывает темнота, все реже проходят чистильщики, и приближается время, когда за ним придут.
Может и правда пусть лучше Кул прикончит его, чем такая веселая перспектива, что обрисовали перед ним эти питекантропы. Все тяжелее становилось дышать, возможно, легкие были повреждены сломанными ребрами, дыхание вырывалось с хрипом, в глазах темнело. Но Дженсен категорически не хотел «говорить» с Эли. Пусть лучше она не знает, до самого конца, что их ждет. Пусть умрет в неведении. Боже, как жаль.
Ну вот, идиот, все-таки дождался, он услышал ее легкое недоумение, и тревогу. Когда он почувствовал, что – вернувшаяся? Дженсену иногда казалось, что дух Эли покидает ненадолго его тело – Эли торопливо «обследовала» его, он «услышал» ее страх, и даже… это больше всего было похоже на ярость.
Он уже знаком был с ее яростью прежде, только тогда она была направлена против него, а теперь, теперь – против тех, кто посмел причинить вред Дженсену, а, значит, и ей тоже.
«Кто?» услышал он холодное, злое, яростное, и помимо воли всплыли в его памяти образы чистильщиков.
Кул вдруг замер, обернулся от решетки, и посветлевшим взглядом смотрел на Дженсена, кусок проволоки выпал из его рук.
- Эли, - благоговейно прошептал он.

15 глава

Пока оставшиеся монки лихорадочно собирали лабораторное оборудование и прочие ценные вещи, Джареда не оставляло ощущение, что он что-то упустил, он вспоминал крик Кула: «Они будто знают, где Дженсен!». Да, очень похоже было, что чистильщики «знали».
И возможно они шли за Дженсеном, потому что минуты текли, а нового отряда чистильщиков не появлялось. Наконец, все вещи были собраны, упакованы в корабле, и беглецы покинули опасный теперь для них мир людей. Джаред не пожелал остаться, он твердо заявил, что пока они не найдут Дженсена, он будет с монками.
- Куда теперь? – штурман корабля растерянно смотрел на Зея, но тут неожиданно вмешался Трэй, и быстро отбарабанил координаты. Рука штурмана, было потянулась вбить цифры и знаки, как все услышали бесстрастный голос Зея:
- Подожди, Расс. Пока я еще возглавляю экспедицию.
Дракончик недоуменно посмотрел на стратика: «Есть на примете спокойное место? Не доверяешь мне?»
- Не доверяю, - спокойно подтвердил стратик, - ищейки федерации явились сразу за тобой.
- Нет, - возразил Джаред, - он здесь уже давно, и он явился таким путем, каким вряд ли ходят чистильщики. Он пришел предупредить, Зей.
«Не успел» – Трэй повесил мордочку, и даже что-то ругательное прошипел в свой адрес.
Зей устало потер руками лицо, вздохнул:
- Ну… хорошо. Диктуй координаты, – и, все же решил пояснить, - если Джаред доверяет тебе, значит и мне ничего не остается.
«Я теперь тоже преступник» – заявил в ответ дракончик, – «они меня видели, я не доложил о вас».
-И что ты теперь будешь делать? – испытывая угрызения совести, спросил Джаред. В его воображении нарисовалась огромная, крылатая толпа жен Трэя, дракон уловил эту картинку и хмыкнул: «Моя семья в безопасности. Сразу после того как я встретил тебя в обществе монков, тайно перевез семью. Мы туда направляемся. Безопасное место»
- Значит, это действительно безопасное место, раз ты везешь нас к семье, - Зей даже усмехнулся невесело, - откуда такая лояльность от разведчика федерации?
«Бывшего разведчика» - буркнул Трэй, помолчал, и вдруг заявил, – «Я не могу больше служить правительству, к которому у меня нет доверия».
- Серьезное заявление. Ты еще можешь оправдаться, если сдашь нас властям, - спокойно сказал Зей, - жизнь отступника тяжела.
«Плевать. Устал жить в полицейском государстве», – Трэй совершенно некультурно почесался, чихнул, завозился, давая понять, что не желает больше разговаривать на скользкую тему.
Однако Джареда давно волновала одна мысль, которую он и выпалил:
- Кул кричал, что эти чистильщики, будто знали, где Дженсен. Мне тоже показалось, судя по их концентрации, что они шли прицельно. Или показалось? Трэй?
В рубке воцарилась тишина, и несколько пар глаз сошлись на дракончике.
Через минуту, Трэй нехотя сказал: «Не показалось. Это долгий разговор…»

- Она здесь?! Давно?! Почему мне не доложили, Картес, черт возьми, я начальник этого гребаного тюремного рая, узнаю обо всем последним! – орал Лекин Сар на своего помощника, выплескивая страх при виде такой серьезной комиссии от самого Совета президента. Впрочем, видавшему виды помощнику, было, кажется, все равно, он стоял с равнодушным видом, присущим всем чистильщикам, и будто звезды считал.
Зловещая комиссия, прибывшая так неожиданно и до смерти напугавшая нечистого на руку тюремщика, помалкивала, и лица имела точно такие же невозмутимые, как у его помощника.
- Довольно, - наконец, сказал один из прибывших, - сколько времени находится здесь интересующий нас объект?
- Ээээ. Около двух-трех часов.
- Где?
- В отстойнике, – видя непонимание на лицах комиссии, Лекин Сар пояснил, - это такие ячейки, задержанные находятся все отдельно друг от друга, все как положено. По закону. Проводить?
- Да, - немедленно сказал один из прибывших, и тут… Еще один голос, не менее властный, сказал:
- Подождите. Ликан, я, как глава спецкомиссии, настаиваю на конфиденциальном разговоре. Есть у вас место, – тут говоривший обратился к тюремщику, - где можно поговорить?

«Вы помните, на оружии чистильщиков была настройка – перемещение?» издалека начал Трэй. Зей настороженно кивнул, ему доводилось видеть раньше это оружие, до захвата Дженсена.
«В вашем случае – была бы логична другая настройка, но я провел небольшое личное расследование. Хотел уточнить, правильна ли моя догадка. Оказалось – да.»
- Трэй, я ничего не понял, что ты загадками говоришь? – простонал Джаред, он уже извелся от самых разных предположений, - Причем здесь настройка оружия?
«Они боялись убить Дженсена. Он им нужен живой».
У Джареда засосало под ложечкой, он выпалил:
- Дело в Эли, да?
- Значит, им нужна Эли, - сказал Зей, - они не убили, а забрали ее. Вернее, их. Зачем им прародительница?


В кабинете начальника тюрьмы шел напряженный разговор, на повышенных тонах, двух самых могущественных, серьезных и опасных людей федерации.
- Ликан, я все же думаю, нужно оставить все как есть. Пусть отправляется в топку, на аннигиляцию, к черту!
-Нет, Крит, как ты не понимаешь?! Это же шанс, единственный, последний экземпляр, чудом уцелевший. Мы можем теперь исследовать ее, и даже заставить работать на нас, это же неслыханная удача! То, что монки категорически отказались отдавать, теперь в наших руках!
- Удача? Ликан, мы с президентом пошли у тебя на поводу, и что из этого вышло, одно за другим федерацию покидают бывшие союзники и члены федерации. После поспешного уничтожения монков у президента на столе пятнадцать заявлений – о выходе из федерации, пять нот протеста, горы писем протеста от простых граждан. В десяти мирах начались волнения, да чего там, в самой столице уже устраивают митинги. А если выяснится, что все не совсем так, как мы представили на суд общественности, я боюсь даже об этом думать. Ты хоть понимаешь, что нам нигде не будет места?! Как убийцам и палачам. Я вижу только один выход – как можно тщательнее замести следы, и проследить, чтобы этот последний эмбрион был уничтожен!
-Ты трус, Крит. Ты даже не понимаешь, что это такое, этот зародыш. Глупые монки. Сами не знали, какое сокровище в их руках. Они утверждали, что эти эмбрионы нельзя использовать, как оружие нападения, что они могут только защищать, идиоты. Если есть «пушка», умный хозяин сумеет настроить оружие так, чтобы оно в нужный момент выстрелило, главное правильно настроить. С этим мы сможем поставить весь мир на колени. Никто уже не посмеет критиковать нас или посылать идиотские ноты протеста. Крит, ты станешь… да ты возглавишь правительство, к чему этот безвольный президент? Мы объявим диктатуру, с таким оружием – никто и ничто не сможет нам помешать.
- Ликан, ты серьезно, считаешь, что этот маленький кусок мяса может изменить мир?
- Крит, он изменит наши с тобой жизни, настолько, что ты даже не представляешь. Я, с самого начала следил за проектом «Золотая Звезда». Поверь, я конечно не генетик, только политик, но уверяю тебя, эта крошка – настоящее сокровище.


Нежность. Нежность, и беспокойство. И такая ласка, от которой заныло сердце, защипало в глазах и захотелось тут же умереть – казалось, он уже достиг того счастья, что вообще возможно, во взаимной любви. Эли словно засмеялась, и вновь, нежно коснулась души.
«Прости» – невольно вырвалось у Дженсена – « Я так плохо тебя защищаю. Из меня хреновый папаша. Видишь, делаю только хуже…»
Дженсен почувствовал, как постепенно боль проходила, гудящая голова прояснялась, и Эли улыбаясь сказала мягко, но с затаенной угрозой: «Ничего. Теперь моя очередь защищать». Дженсен усмехнулся, ну надо же, а малышка с характером. Просто так не сдается. Она не понимала, бедная, всю безнадежность их ситуации.
Дженсен услышал горячий, нетерпеливый вопрос: «Можно?»
«Что ты хочешь, милая?» – спросил он мысленно, заранее отступая, соглашаясь на все и любя. Он сидел, прислонившись к решетке в неудобной позе, с закрытыми глазами и незаметно для себя самого, улыбался. Так хорошо и тепло ему давно не было.
«Разреши мне взять твое тело».
Дженсен удивился: «Ты и так во мне»
Эли возразила: «Я не хозяйка здесь. Я хочу, чтобы ты разрешил взять контроль над твоим телом, ненадолго».
«Вот как. Я понял, ты хочешь...» Бедная крошка. Даже если она и сможет воспользоваться его избитым телом, то какой в этом прок, со скованными руками, в клетке, черт знает в какой дыре?
«Позволь» – попросила она горячо и жалобно, и так это похоже было на то, как если бы малыш просил порулить у папы большой, настоящей машиной. Дженсен улыбнулся возникшей ассоциации и согласился: «Конечно, милая. Порули. Только… А как же я?»
Волна радости и нетерпения стихла, явно насильственно, и Эли сказала: «Тебе это не надо видеть. Ты будешь спать».
Дженсен уже засыпал, сразу, как выключили. Он не успел удивиться или насторожиться, но чувствовал себя слегка обманутым, и словно в ответ на это недоумение получил последний на сегодня утешающий и извиняющийся поцелуй в сердце: «Прости. Я тоже тебя люблю…»


«Четыре года назад я случайно узнал о проекте монков - Золотая Звезда. Изначально это был лишь проект медицинский, предназначенный улучшить репродуктивные способности прародительниц. Их удалось улучшить, но в результате путем случайных мутаций были получены два десятка эмбрионов с совершенно неожиданными свойствами. Самый первый из этих эмбрионов напрочь уничтожил тайную лабораторию в Менксе. Вот тогда я впервые увидел Кула» – буднично рассказывал Трэй – «остальные эмбрионы были заморожены. Правительство федерации настоятельно рекомендовало – прекратить эксперимент, и уничтожить все образцы. Все были напуганы. Если маленький народившийся эмбрион может уничтожить два гектара плодородной поверхности, вместе со всем что на ней было – то что сделает взрослое существо. Кул был в этой группе ученых, и сразу после приказа уничтожить эмбрионы, отправился в долгосрочную экспедицию, а проект временно свернули».
- Ты думаешь, Эли – один из тех мутантов? – в ужасе спросил Зей.
«Не я один так думаю» – сказал дракончик.
У Джареда промелькнуло воспоминание, как он сравнивал Эли с бомбой, часовой механизм которой может сработать в любой момент. Он, оказывается, недалек был от истины в своих предположениях.
- Ты говоришь – проект временно свернули? – проговорил Зей, глаза его недобро сверкали, в руках он нервно мял платок.
«Да. Тайно, год назад эксперимент продолжили, и вот тут информация настолько секретна, что я не смог ничего узнать. Предполагаю, проект открыли снова с подачи совета федерации. Когда до финиша оставались считанные дни – произошел конфликт. Стороны чего-то не поделили. Было объявлено, что изобретено очень опасное оружие и если не уничтожить опасность – погибнут все. Общественности были предъявлены кадры гибели лаборатории в Менксе и было принято поспешное решение – уничтожить монков. Все».
- Ни фига себе, - только и сказал Джаред.

- Хорошо, я предлагаю, временно, отложить уничтожение этого последнего зародыша. - Через силу сказал тщеславный Крит.
Как руководитель специальной комиссии, срочно направленной в измерение Зет-17, он мог принимать и такие решения. Надо пойти и взглянуть, на это существо.
- Ты не пожалеешь. - Ликан тщательно скрывал радость, и презрение, к этому тупице, так легко поддающемуся манипуляциям. То-то. Если предложишь власть, почти безграничную, любой забывает о принципах, совести, морали, и не факт, что он, этот сморчок – власть получит.


- Лак, пора уже, где ты? – укушенный Дженсеном чистильщик Крол связался с напарником. Услышав в передатчике ответное бубнение, сосредоточенно кивнул и направился к клетке. Он уплатил мзду охраннику павильона еще пять часов назад, а ключи у него были по должности от всех клетей. Предстоящее развлечение уже будоражило кровь, второй чистильщик был прав – Крол являлся безнадежным извращенцем-маньяком, и на пару с Лаком, они изнасиловали и забили до смерти немало приговоренных, а больше всего Крол любил издеваться над беременными существами. К сожалению, самки быстро дохли, а тут – с виду крепкий, сильный мужчина. Можно долго развлекаться, этот продержится подольше. Правда на моменте разрезания живота и извлечения зародыша и это существо сдохнет, но что же делать. Можно растянуть удовольствие, не торопиться. Возбуждение подтолкнуло его идти быстрее, от сладостного чувства предвкушения подрагивали пальцы, будто он уже хватал, и рвал податливую, нежную плоть.

Почувствовав властное прикосновение, Кул замер, и повернулся к Дженсену. Проволока выпала из его ослабевших, окровавленных пальцев. Еще только несколько секунд Кул видел перед собой человека, но вот Дженсен открыл глаза, и бездонная синева глаз повелительницы облила Кула своим холодным светом. Кул выдохнул:
- Эли.
Он не видел больше теперь обнаженного и истерзанного тела Дженсена, перед ним в соседней клети, в серебряных одеждах, гордо сидела будущая правительница.
Она повела глазами вокруг, с громким щелканьем, начали ломаться замки. Небрежно двинув плечами, Эли освободила руки, спросила спокойно:
- Сколько здесь моих подданных?
- Около сорока… Светлейшая. – Кул поспешно выбрался из открытой клети, и подал руку выходящей Эли. И не преминул извиниться:
- Простите, Светлейшая, за мой вид.
- Ничего, - обронила Эли, и словно беседуя сама с собой, - да… сорок пять. Собери всех, Кул. У нас мало времени.
Но монки уже сами при виде сияющей в полумраке фигуры, выбираясь из распахнувшихся клеток и стряхивая расстегнувшиеся наручники, спешили к Эли.
И, едва они собрались возле нее, восхищенные и молчаливые, как вспыхнул яркий, люминесцентный свет, металлический голос прогремел с потолка:
- Всем, разойтись обратно по клеткам! За неповиновение – немедленная аннигиляция.
Монки мгновенно сосредоточились вокруг повелительницы, переглядываясь, многие взялись за руки. Прежде, чем чистильщики доберутся до Эли, им придется убить всех.
Некоторое время стояла тишина, тут к небольшой группке монков стала продвигаться делегация от совета президента, состоящая из разнообразных существ. С другой стороны продвигалась группа чистильщиков, среди которых шел один с перевязанной рукой. И этот непримечательный, сливающийся со своими соратниками чистильщик привлек внимание Эли больше, чем внушительная делегация представителей власти.
- Вот он, - мстительно прошипела она, скользнула навстречу змейкой так, что монки не успели, да и не посмели бы они ее удержать.
И вот уже стоит высокая, тонкая, святящаяся фигурка перед оторопевшим чистильщиком, и смотрит на него… просто смотрит.
Делегация, что двигалась с другой стороны, тоже замерла в ожидании. И тут полезли глаза из орбит у несчастного, обреченного Крола, он схватился за голову, и открыл в беззвучном крике рот, полилась кровь из ушей, из глаз, из носа, Крол повалился в судорогах к ногам неподвижной Эли.
Началась паника, делегация хотела развернуться и поспешно ретироваться, но Эли обернулась к ним со зловещей улыбкой – то же самое стало происходить и с высокими гостями, и с другими чистильщиками, тела, истекая кровью, падали в жуткой тишине, и бились в агонии, постепенно затихая. Через несколько минут все было кончено, Эли легко подошла к сгрудившимся монкам, осмотрела всех, сказала нежным голосом:
- Нам пора. Я сорвала клапаны, через полтора часа тут все взорвется.
Она услышала несмелый вопрос, это приблизились к ним заключенные других миров.
- А нам что делать?
- Вы слышали, - сказала Эли, - у вас есть немного времени. Воспользуйтесь кораблями. В порту их немало.
Заключенные переглянулись, и стали поспешно покидать павильон, Эли оглядела монков еще раз, улыбнулась, и, приблизившись к Кулу, прошептала:
- Это ты. - Величественная благодарность Эли заставила склониться Кула в поклоне, и благоговейно поцеловать протянутую благосклонно руку.
- Береги его. - Шепнула Эли, и Кул кивнул, понимая, кого она имеет в виду. Его даже кольнула мимолетная ревность, с такой нежностью и любовью были сказаны эти два коротких слова.
Эли укоризненно покачала головой, и Кул вспыхнул от стыда, она успокоила его улыбкой.
- Пора. - Еще раз сказала она, вплотную подошла к Кулу, и он заключил ее в объятия.
Все вспыхнуло, завертелось перед глазами, на секунду закружилась голова, Кул ухватил покрепче оседающее тело Дженсена в своих руках, и огляделся.
Рядом приходили в себя другие монки, простирался кругом незнакомый ландшафт и прозвучал первый, такой естественный, вопрос:
- А где это мы?
Кул перехватил поудобнее на руках Дженсена, огляделся еще раз, и уверенно сказал:
- Ну, где бы мы ни были, это все же лучше, чем Зет-17 и перспектива аннигиляции. Думаю, наша Светлейшая Эли не желает нам смерти. Верно?
Радостные улыбки спасенных монков были ему ответом, главное, они живы, и Эли – с ними.

16 глава

Сказать, что стратик Зей был шокирован признаниями Трэя – это значит, ничего не сказать. Зей был потрясен. Вот, значит, как. Его друг и помощник, фактически правая рука, оказывается, давно был замешан в проекте, милитаристском, безумном и приведшем в итоге к гибели их мир. И, мало того, он отнял у него последнюю надежду – на возрождение их расы. Потому что Эли – вовсе не долгожданная прародительница, она – опасный монстр, выращенный в лабораторных условиях. То, что родится от нее…
Горестные размышления стратика прервали слова дракончика: «Прибыли, наконец!»
Покинув корабль, путешественники оказались в пустынном, красивом месте, на первый взгляд природные условия здесь были максимально похожи на мир людей, даже растительность зеленая. Правда, если приглядеться, листья и стволы выглядели немного иначе, и имели иной оттенок, но вода в озере была синей, и небо тоже.
«Вода везде одинакова» – в ответ на мысли Джареда сказал дракончик, и вспорхнул ему на плечо.
- Трэй, ты можешь сказать, где Дженсен и Кул? И остальные монки, что пропали с ними? – нетерпеливо спросил Джаред. Мысль неотступно сидела, острой болезненной иглой, Трэй покосился на него, задумался. Сказал: «Думаю, они на Зет-17, но туда мы не проберемся, без подготовки. Надо выяснить все об этой тюрьме, подключи Зея. А мне надо проведать своих».
Не прощаясь, Трэй снялся с плеча, и исчез в наступающих сумерках, Джаред поглядел еще раз на озеро, окруженное лесным массивом, и направился обратно на корабль. Надо было потрясти Зея.
Мрачнее тучи, стратик выслушивал своего подчиненного, когда к нему вошел Джаред. Зей кивнул ему:
- Садись. Плохие новости. Или хорошие, это как посмотреть. От тюрьмы, где предположительно находились Дженсен и монки, камня на камне не осталось, это тайная пока информация, но моему связисту удалось расшифровать сообщение из этого мира.
Джаред и монк уставились друг на друга, Джаред медленно, сказал:
- Думаешь, это Эли?
Зей только голову наклонил.
- Она могла уничтожить все вокруг, и себя заодно. - Сказал Джаред тоскливо, вспоминая рассказ Трэя о гибели лаборатории около трех лет назад. Сколько монков тогда погибло, цифра осталась неутонченной до сих пор.
- Что нам делать? – Джаред сдерживался, но чувствовал уже приближение паники, эта неясность, и страх за Дженсена, держали Джареда все время в напряжении. Он уже боялся, что вывалятся снова невесть откуда чистильщики, или еще какая дрянь.
И где Дженсен?!
- Дождемся Трэя. Потом вышлем разведывательный челнок в район тюрьмы. Будем искать хоть какие-то следы, – устало сказал Зей. Что бы там ни было, он не собирался отказываться от мысли отыскать Кула, и лично высказать ему все, что он о нем думает. И возможно, не только словами, но и действием. Определенно, монки заражались от людей эмоциями.

Гористый ландшафт монки разглядывали с недоверием и любопытством, сгрудившись вокруг Кула. Кул посмотрел в лицо Дженсена, в душе шевельнулось беспокойство – Дженсен выглядел измученным, измочаленным каким-то, синяки и ссадины ярче проступили на побледневшей коже.
Что, если этот проклятый чистильщик повредил что-то Дженсену? Похоже, этот мир не населен разумными существами, и если им понадобится помощь, ждать ее будет неоткуда.
Направляя монков на поиски хоть какой-то пещеры, Кул старался не впадать в панику. Оказаться в роли дикарей, без оружия, одежды, еды, в совершенно незнакомом месте – совсем не радостная перспектива.
Если не сравнивать ее с маньяками-извращенцами и аннигилирующими устройствами.

Вскоре один из отрядов вернулся с радостной вестью – недалеко была обнаружена вполне уютная на вид пещера, монки отправились туда. Кул не доверял Дженсена никому, и легко нес его на своих руках, стараясь не споткнуться на неровной, каменистой поверхности.
Пещера издали производила вполне неплохое впечатление, выглядела даже уютно, если так можно сказать о пещере, и Кула во второй раз в этом мире кольнуло беспокойство.
- Арин, - обратился он ко второму штурману, обнаружившему пещеру, - а тебе не кажется, что у пещеры обжитой вид?
И не успел он сказать еще хоть слово в защиту своей догадки, как из пещеры выметнулась, вырвалась серая плотная масса, как джин из бутылки.
И, распадаясь на отдельные, страшные в своем узнавании силуэты, ринулась на них.
- Блядь! – Заорал Арин, мгновенно становясь перед Кулом, автоматически стараясь закрыть своим телом Дженсена, - Откуда здесь проклятые драконы?! Это же не их мир!
Остальные монки мгновенно сгруппировались вокруг, защищать даже не рожденную повелительницу было так же естественно для них, как и дышать. Кул не задумался над тем, откуда штурман знает человеческие ругательства, это «откуда» висело у него на руках. Кул немедленно положил Дженсена и встал над ним, но у них не было в руках оружия, никакого, чтобы отбиться от орды огнедышащих драконов.

Дракончики налетели вихрем, монки отбивались отчаянно, но что сделаешь голыми руками против острых зубов и когтей. Вот первый огненный плевок полыхнул в воздухе, запахло паленым, и не своим голосом заорал обожженный монк, вот кто-то из монков дотянулся до узкого горла одно из дракончиков и старался придушить нападавшего, как вдруг драконы взметнулись стаей и все разом кинулись в сторону одинокого дракончика, реявшего в отдалении.

Монки в недоумении смотрели на невиданный танец, что устроили в воздухе опасные твари, и готовились к новому нападению. Кто знает, может это специальные ритуальные драконьи танцы, для разжигания боевого задора. Но драконы, повертевшись в воздухе вокруг дракончика побольше, приземлились все на землю, в небольшом отдалении, и принялись чего-то ждать. А к монкам подлетел прибывший дракончик, и все услышали знакомое шипение: «Рад видеть вас в целости. Эли постаралась? Я верил в нее. Молодец, крошка!»
Кул не поверил своим глазам:
- Тэлиабьек?
«Не парься. Зови - Трэй. Как там Дженсен?»
Облегчение, которое испытал Кул, сменилось прежним беспокойством. Дженсен все еще не приходил в себя. Кул опустился на колени, склонился над Дженсеном, лицо у него оставалось бледным, в синяках, разбита губа, на скуле и щеке ссадины от ботинок чистильщика, на ребрах, животе обширные гематомы и кровоточащие ссадины. Он наклонился к лицу, ловя дыхание – оно было едва слышным, прерывистым, горячим.
Кажется, дело плохо.
Рядом сел на землю дракончик, осмотрел Дженсена: «Кто его так? Нет, не говори. Надеюсь, Эли прикончила его?»
- А заодно и всю тюрьму, - кивнул Кул, снова бережно поднял Дженсена на руки, вопросительно поглядел на взлетевшего дракона:
- Куда нам идти?
«Дженсену нужна срочная помощь. Идем на корабль. Быстро»

Джаред не помнил в последствии, кто первый закричал, что Трэй возвращается не один. Как они сгрудились возле корабля, и постепенно опасение сменилось изумлением и неверием, и едва Джаред признал в высоком чумазом, обнаженном парне монка Кула, и увидел, кого он нес, дальше все было смутно.
Как он сорвался и побежал, как уже на его руках оказался Дженсен, и что он ему говорил, и куда целовал, и что обещал, Джаред потом не мог вспомнить. Он только хотел никогда больше не выпускать из рук, из вида, из души несчастного, родного и живого, пусть и без памяти человека. Последнее обстоятельство, наконец, вернуло Джареда в реальный мир, он стоял посреди толпы монков с Дженсеном на руках, а они молча и странно смотрели на него.
- Что с ним? – в испуге спросил Джаред.
- Это Эли, - пояснил Кул, Джаред теперь видел, что все прибывшие монки словно дикари, обнаженные, грязные, избитые, но держатся по-прежнему, по-королевски. И Дженсен… О, господи, из него, наверно, хотели сделать отбивную, поймав себя на том, что даже зарычал, Джаред потребовал объяснений:
- Эли?
- Она израсходовала много сил, своих и Дженсена, чтобы вытащить нас из того ада, куда мы попали. Надо срочно обследовать их обоих.


Кул подозревал, что в этой паре Джаред-Дженсен не все так просто. Такой откровенный, отчаянный порыв Джареда, его глаза и руки – будто Кул только что вернул ему что-то настолько дорогое и бесконечно любимое, без которого, пожалуй, не стоило бы и жить. Джаред совсем забыл себя, в этот момент он растворился в своем чувстве, и так держал Дженсена, будто вокруг не было никого, Кул едва смог вздохнуть и перевести дух от нахлынувших горестных чувств.
Эти чертовы люди.
Что они делают с ним?!
И что теперь делать ему, Кулу, с этим направленным на него обжигающим ненавистью и презрением взглядом синих глаз.
- Нам нужно поговорить, сразу после того, как мы посмотрим, что с Дженсеном, - надменно сказал Зей, даже не поздоровавшись, и пока остальные спасенные с радостными воплями обнимались со своими собратьями, Кул только наклонил голову, и проследовал за своим возлюбленным стратиком.
Кул наскоро переоделся и, торопясь, вошел в лабораторию, они с Зеем тщательно осмотрели Дженсена.
- Что скажешь? – обронил невыразительно Зей, не желая видеть ссадин и синяков на зеленоглазом лице Кула, упрямо не замечая его усталости и подавленного вида.
- Думаю, сегодня ночью станет ясно. Если поднимется жар, и появится бред, то мои подозрения подтвердятся. Скорее всего, нам придется делать операцию раньше, чем мы запланировали. Иначе, можем погубить и ребенка и носителя.
- Хорошо, - кивнул Зей, - лучшей сиделки чем Джаред, мы не найдем. Позови его, а потом я жду тебя у себя. Надеюсь услышать от тебя внятный ответ, каким образом ты оказался замешан в этой отвратительной истории.
Кул подавил внутренний протест, но промолчал. Ему предстоял нелегкий и длинный разговор.

Джаред снова вспомнил то время, когда почти три месяца назад обнаружил Дженсена в подвале в жутком состоянии, на грани гибели. Да сколько же раз Дженсену умирать, и когда же это все, черт возьми, кончится?!
Он не мог отойти от узкой кровати, в лазарете, где лежал Дженсен, так и не приходя в себя. Не мог заставить себя отпустить его руку, и не мог не думать, и не мечтать. Ему представлялся Дженсен – здоровый, дерзко ухмыляющийся, веселый или даже сердитый, пусть. Лишь бы живой. Пожалуйста, живи. Джаред даже готов был все вернуть, как прежде, как раньше – пусть Дженсен ненавидит его, и живет своей жизнью, пусть не будет всего, что было, лишь бы только он жил. Вредный, противный, злой, только живи, пожалуйста. Но Дженсен и здесь упрямо все делал по своему.
Начинался жар, потом озноб потом сорвался с его губ первый, негромкий стон. И… его, Джареда, имя.
- Я здесь, - торопливо, боясь расплакаться, - прошептал Джаред, но Дженсен не слышал его, звал снова и начал метаться на кровати. Холодея, Джаред понял, что придется звать монков, самые неблагоприятные прогнозы сбывались.

- Это не монстр, Зей, как ты можешь так говорить?! – Возмущенный и растерянный, Кул соскочил со своего стула, и возвышался над Зеем, - это лишь улучшенная особь! Как ты можешь верить тому, что услышал со стороны, а моим словам, того, кто непосредственно был там, в гуще исследований – не верить?!
- А как я могу тебе верить, Кул? Ты был со мной больше трех лет, и ни разу не обмолвился об этом эксперименте, о том, что ты был ведущим ученым Золотой Звезды?
- Я не имел права говорить. Это была государственная тайна.
- Тайна?! Государства больше нет, Кул, и все из-за этого вашего ужасного эксперимента. Или исследований, не важно!
- Почему не важно? – Кул в отчаянии пытался доказать свою правоту и невиновность, но натыкался на такое холодное сопротивление и упрямство, что у него опускались руки, - Зей, прошу тебя, пойми. Правительница сама настаивала на этих исследованиях, нас бы не было, меня бы не было, если бы она не захотела вывести группу ученых, чтобы они провели эти исследования и испытания. Это было необходимо, у правительницы – пять дочерей были бесплодны. Пять – из семи! Ты не знал? Ты и не мог знать, это было строжайшей государственной тайной. Мы вырождались, Зей. Эта программа должна была возродить нашу расу, и мы добились успеха. Нам удалось при горячем участии и поддержке правительницы создать новую, сильную прародительницу. И только недалекие шпионы федерации могли вообразить, что эмбрион будущей повелительницы – это смертельное оружие. Эли не способна причинить вред никому, если не пытаться уничтожить ее детей, или ее саму.
- А что произошло там, в Менксе? – Зей не уступал своих позиций, его настолько поразила скрытность Кула, тем более что совсем недавно он начал осознавать, что относится к своему помощнику не совсем по-дружески. После нападения чистильщиков Зей это понял достаточно ясно, но разочарование, боль и обида, оттого, что он узнал не от Кула, а от бывшего разведчика федерации не проходили, становились только сильнее. И заставляли повторять злые и холодные слова.
- В Менксе… - Кул вздохнул, снова вернулся на свое место, горячность исчезла из его голоса, - никто теперь не узнает. Были проблемы при вынашивании эмбриона. Ты ведь знаешь, Зей, что прародительниц вынашивает только сама же правительница, а не так, как с остальными монками. Наш же эксперимент кроме улучшения репродуктивных свойств, еще имел несколько разработок по приживлению эмбриона прародительницы практически к любому подходящему по биометрическим показателям носителю. К сожалению, совсем недавно выяснилось, что все те эмбрионы, что отправлялись с кораблями в путешествия, похоже, были что-то вроде пустой пилюли, для успокоения нервного пациента. В чем мы и убедились, при первых девяти попытках. Исследования не были завершены, все так поспешно свернули. И может, ты был прав в своей теории, и те эмбрионы погибли от отсутствия контакта с носителем. Может, прародительница понимала, что эти ее эмбрионы обречены на гибель и хотела, чтобы мы создали, помогли ей создать более сильный и выживающий при любых условиях вид. Здесь столько работы впереди, столько нужно восстановить, и рассмотреть все возможности и варианты.

В каюте стратика некоторое время висела тишина, монки думали, каждый о своем.
Кул размышлял об правительнице, обладающей даром предвидения, только вот ей не пришло в голову, что их мир могут так жестоко уничтожить. А Зей украдкой, смотрел на осунувшегося, помятого Кула, и непонятная нежность просыпалась в нем, хотелось подойти, повести рукой по золотым, спутанным локонам, поцеловать в пробор и спросить ласково:
- Почему ты молчал, почему не сказал раньше? Сомнения жили в твоем сердце, но ты все же сделал то, что считал нужным. И может, ты один сделал больше для нашего будущего, чем все мы, вместе взятые.
Но не суждено было сегодня прозвучать словам объяснения, в каюту ворвался встревоженный монк – теперь все они - врывались, а не степенно входили – и заявил:
- Джаред зовет, говорит, Дженсену хуже.



Глава 3

17 глава

Он снова был на краю. К такому, наверно, нельзя привыкнуть, окружающая и подступающая вязкая, затягивающая темнота, пропасть, болото. Еще шаг, и уже не важно будет, что снова делают с его несчастным телом, отчего так плохо, и тянет внутри, изматывает и не отпускает сильная боль. Секундами сознание возвращалось, и он видел склоненное над ним знакомое лицо, с бисеринками пота на лбу, и такие напряженные, яростные глаза, будто Кул боролся с самой смертью.
Боролся… Дженсен тоже боролся, но его преследовало ощущение, что из него вырывают спрута, щупалец за щупальцем, который вжился в его тело, сросся с ним. А теперь – его безжалостно выдирали, с мясом, с кровью, с вросшими нервами – забирая последние силы. Сколько еще это будет продолжаться? Сколько он еще сможет вынести?

…Кул на подгибающихся ногах вышел из лаборатории, наскоро переделанной под операционную, и рухнул бы от усталости, если бы его тут же не схватили сильные руки и не принялись трясти, и джаредовский голос не проорал ему в ухо:
- Что с ним? Он жив? Да говори ты!
Следом из дверей вышел Зей, оторвал разъяренного Джареда от Кула:
- Успокойся, он жив. Кул превзошел самого себя, я не думал, что такое возможно.
Джаред отпустил Кула, еще не веря, внимательно разглядывая обоих. Монки предупредили его перед операцией, вероятность того, что Дженсен останется в живых после извлечения младенца невелика, процентов тридцать из ста. Если бы, подчеркнул Кул, не было этого ужасного похищения и избиения, и если бы Эли не истратила все силы носителя и свои на перемещение и прочие действия, вероятность благоприятного исхода была бы в два раза больше. Увы.
Операция длилась около двенадцати часов, давным-давно унесли Эли, и специально обученные монки-няньки докладывали, что младенец необычайно прожорлив, и ест не переставая.
Зей покосился на Кула при этом известии и мрачно покачал головой, его все же не оставляли сомнения по поводу нормальности этой прародительницы, и первоначальный порыв благодарности к Кулу давно прошел. Зея снова терзали сомнения, обида на долгое молчание соратника и страх, что из Эли вырастет монстр.
А с Дженсеном пришлось повозиться, еще оставалась опасность, что ему вдруг станет хуже, но все, что могли монки сделали. Вернее, сделал все Кул, а вот его помощники сменяли друг друга трижды. Теперь Кул еле стоял на ногах, он только кивнул Джареду и, шатаясь, побрел к своей каюте. Джаред опять остался сидеть возле Дженсена, а Зей, строго предупредив: если что, бежать и звать монков, отправился вслед за героем дня.
Герой уже вовсю спал, свесив длинные ноги с узкой койки, и даже не сняв замызганного халата. Зей вздохнул, снял с него одежду и, уложив нормально, поспешил уйти, чтобы неожиданные мысли при виде голого торса, не заполонили голову.

Едва Дженсен начал приходить в себя, то первое, что он смутно осознал - было одиночество. Он снова был один. Опустошение, будто его выскребли изнутри, высушили, и замумифицировали, и даже невозможно было открыть рот, чтобы попросить воды – так все ссохлось, слиплось, склеилось и высохло внутри. Дженсен бы заплакал, от беспомощности, но влаги в его организме не осталось. Прилагая титанические усилия, он с трудом разлепил сухие глаза, и различил в сумерках спящего рядом на стуле Джареда. Постепенно Дженсен вспомнил о чистильщиках, о клетке, а вот дальше воспоминания обрывались, лишь фрагментарно выплывали какие-то осколки видений склоненного над ним Кула и других монков.
Внезапно его словно молнией шарахнуло ощущение пустоты. Да, то самое опустошение, значит, ему не примерещилось. Он с великим трудом еле поднял налившуюся свинцовой тяжестью руку, коснулся плоского теперь в плотной перевязи живота. Паника настолько захлестнула Дженсена, что он только смог пискнуть вместо ожидаемого крика. Но Джареду этого оказалось достаточно, он вздрогнул, открыл глаза и навис над Дженсеном, лицо его посветлело от радости:
- Дженсен?... О, господи, Джен, ты слышишь меня?
Паника никак не прекращалась, и собственное бессилие начало уже бесить Дженсена, наконец, ярость придала ему сил, он едва шевельнул губами:
- Эли…
- Она в порядке, - с готовностью сказал Джаред и даже кивнул. Его глаза подозрительно блестели, и он глупо улыбался, и снова хватал холодные руки Дженсена, и спрашивал, всем своим видом, - Что? Что ты хочешь? Воды?
Дженсен согласно закрыл глаза, страх, а вместе с ним и силы снова оставили его. И скоро Джаред, приподняв ему голову, тыкал кружкой в пересохшие губы.

- Я сделал, все что мог, Зей, ты же знаешь, - устало сказал Кул.
На пятый день после операции они вдвоем со стратиком разглядывали вновь диаграммы, показатели датчиков, и светящиеся приборы – несмотря на преданную заботу Джареда, Дженсену становилось все хуже.
- А как Эли? – бесстрастно спросил Зей, не глядя на соратника, но Кул все равно дернулся, сморщился болезненно на мгновение, потом так же бесстрастно, ответил:
- Все хорошо. Ест за троих, и растет втрое быстрее обычной прародительницы.
Монки помолчали, и когда в дверь ворвался один из приставленных охранять и ухаживать за Эли, Зей даже не вздрогнул, он уже не замечал таких мелочей, как попрание субординации и общая нервозность и расхлябанность.
Спросил спокойно:
- Что-то с Эли, Лек?
Лек, молодой, но очень ответственный монк, растерянно кивнул:
- Думаю, вам лучше пойти. Вам обоим. Происходит что-то… непонятное.
Эли сейчас наблюдал строго ограниченный контингент монков, давно и специально обученных. И поскольку даже Зею и Кулу не позволяли видеть Эли, дабы избежать малейшей опасности мифической инфекции – то, наверно, действительно, происходило что-то необыкновенное. Монки переглянулись и, не сговариваясь, быстро поднялись и пошли за растерянным Леком.

Джаред невыносимо страдал, он не мог больше смотреть, как на его глазах Дженсен угасает, но и показать Дженсену не хотел, насколько серьезно его положение, и насколько он испуган. Дженсен почти все время лежал в забытьи, когда же приходил в себя, вид имел отсутствующий, а когда Джаред его осторожно пытался тормошить, слабо сердился и отворачивался, упрямясь как обычно, и не желая ничем делиться с Джаредом.
В этот день Дженсен не пришел в себя ни разу, и Джаред уже не скрывая и не выбегая из каюты, сидел, закрывшись руками, и беззвучно плакал, уже прощаясь. Когда он почувствовал, что его колена касается слабая рука, Джаред встрепенулся, торопливо вытер глаза, и сквозь пелену слез посмотрел на Дженсена.
Дженсен смотрел перед собой, чуть хмурясь, Джаред взял его руку, спросил:
- Что, Дженсен?
- Почему руки мокрые?
Джаред не мог ответить, горло сковал спазм, а Дженсен снова закрыл глаза, и, собравшись с силами, сказал:
- Джаред, я, кажется, подвел тебя. Прости, ты столько времени со мной возишься, а я еще кричу на тебя. Я не… ты не виноват, это я, такой вот, урод, ну что тут…
Джаред сжал его руку крепче, собираясь протестовать, но Дженсен его остановил легким пожатием пальцев:
- Подожди. Я… ты должен, исполнить мою просьбу, это несложно.
- Что? – еле слышно спросил Джаред, голос его прерывался и услышав это, Дженсен поморщился, но повернуть голову и гневно уставиться на Джареда сил не было, и он тихо сказал, очень тихо и почти безнадежно:
- Джаред, пусть малышку принесут. Я хочу взглянуть на нее, прежде чем… хочу увидеть ее. Пожалуйста.
Он замолчал, и непонятно было, может снова потерял сознание, или просто устал от такого большого количества слов. Джаред пробормотал:
- Да, конечно, хорошо, я сейчас.
Он не знал пока, что скажет монкам, но едва он встал, бережно положив невесомую руку обратно на постель, дверь открылась. На пороге стоял Кул, с небольшим свертком на руках, за ним Джаред увидел Зея, Лека, еще других монков, но Кул лишь глянул разочек, и за ним прикрыли дверь.
Джареда как стукнуло. Не бывает таких совпадений! Или бывает? С Эли – возможно все, что угодно.
Не веря своим глазам, он смотрел, как Кул подходит и положив сверток на кровать рядом с Дженсеном, осторожно разворачивает его. Джаред ожидал увидеть что угодно, но Эли была похожа на обыкновенного человеческого младенца.
Если особо не приглядываться. Кожа слегка светится в полутемной комнате, глазки большие и слишком разумные, для такого… а какого такого возраста? Что там рассказывал Дженсен – она жила раньше, и будет жить снова. И, пожалуй, крупновата, для пятидневного малыша. Волосики вьются, золотые, как и предсказывал Дженсен.
Кул разогнулся, оставив ребенка, и вернул почти такой же непонимающий взгляд Джареду, они одновременно заговорили:
- Откуда ты узнал?..
- Она потребовала, чтобы ее отнесли к Дженсену…
Джаред круглыми глазами посмотрел на младенца, потом снова уставился на Кула:
- Она что сделала?
Кул тоже посмотрел на Эли, и с сомнением в голосе сказал:
- Джаред, я не лгу. Она заставила вначале нянек пойти к нам, потом нас с Зеем принести ее сюда. Это иначе не назовешь. А теперь она хочет, чтобы мы ушли.
- А почему я этого… - и тут Джаред замолчал, почувствовав ментальное присутствие сильного и … да, опасного существа.
Джаред понял, что если он не послушается и останется как последний ревнивый сукин сын, Эли найдет способ выставить его отсюда. Джаред понимал, на том же интуитивном уровне, что Дженсену рядом с Эли ничего не грозит, какая ирония! Именно Эли чуть не стала причиной его гибели, но сейчас все поворачивалось так, что только она и могла его спасти. Джаред на деревянных ногах покинул каюту вслед за Кулом, и у порога оглянулся.
Лучше бы он этого не делал. Между Дженсеном, находившимся то ли в прострации, то ли в полусне и Эли было добрых двадцать дюймов. Но вот в воздухе протянулись золотые нити, и заткали пространство между ними, а спустя совсем немного времени они оба стали не видны в золотом, светящемся коконе. Ноги Джареда приросли к полу, но Кул за шиворот выволок его из помещения, захлопнул дверь и привалился к ней спиной:
- Ффуу… - и вытер вспотевший лоб. С ошалевшим видом оглядел столпившихся монков, и рявкнул, так не похоже на себя:
- Разошлись, быстро! – а когда все кроме Джареда растворились в извилистых коридорах корабля, доверительно сообщил ему, - Похоже, Эли набрала достаточно сил, чтобы помочь своему папочке. А я то гадал, откуда такой аппетит. Даже для улучшенного эмбриона, это выглядело несколько странно.

Тепло. Снова, тепло и нежно и ласково, знакомые прикосновения. Глаз открывать не хотелось, а только пусть бы никогда это не заканчивалось, чувство опустошения прошло, и холодную болезненную пустоту и боль внутри выместило теплое участие и любовь. Дженсен нежился, убаюканный ласковым золотым вихрем, а Эли засмеялась, радостно как после долгой разлуки. «Ты?» – глупо спросил Джен.
«Сейчас тебе станет лучше» – серьезно пообещала Эли – «Я все исправлю. Не останется ни одного шрама, ни внутри, ни снаружи. Ты только лежи и отдыхай»
Дженсен встревожился, он, было, хотел возразить, что ей понадобятся силы самой, но она без слов показала ему, что старалась эти дни восстановить и набрать как можно больше сил и энергии для него.
«Спи» – посоветовала Эли, но Дженсен уже и так тонул в этих ласковых волнах, красивые и невиданные картины, навеянные ему заботливой правительницей, увлекли его за собой в дивную страну снов, и там не было боли, не было слез.

Через несколько часов Эли дала знать, своим особенным способом, что ее можно забирать. Кул, Зей и Джаред ворвались в каюту-лазарет, ожидая увидеть что угодно, но застали почти ту же картину, что была прежде, только сияния Эли поубавилось, и похоже, ребенок спал, а Дженсен…
Все трое, два монка и человек, замерли.
Внешне изменения не были так сильно заметны, но от побледневших синяков и ссадин не осталось и следа, лицо и губы порозовели, на доступных взглядам участках кожи рук и ног тоже не было никаких следов избиения.
Похоже было, что Дженсен спал, крепким, здоровым сном, дыхание было ровным, и даже легкая тень улыбки освещала спокойное лицо. С невыразимым чувством облегчения Джаред, наконец, смог вздохнуть спокойно, и едва сдержал слезы радости.
Джаред надеялся, что все плохое позади.

- Дженсен, ну пожалуйста. Позволь мне помочь, - Джаред подхватил пошатнувшегося Дженсена чуть выше талии, и не отпускал, хотя тот делал слабые попытки вырваться.
Все, как обычно. Едва Дженсен пошел на поправку, его вздорный характер, упрямство и своеволие снова не позволяли ему подпускать к себе хоть кого-то близко. Дженсен не любил быть слабым, и собственная беспомощность выводила его из себя, как и всегда. Джаред уже настолько привык к вспышкам агрессии, что практически не замечал их и даже не слышал язвительных и злых слов, что бросал ему Дженсен.
«Он прячется. Он снова прячется» – констатировал Джаред, советовал сам себе набраться побольше терпения, и если Дженсен решил принять душ, он не допустит, чтобы этот кретин разбил себе голову, свалившись там от слабости.
- Отвали, Джаред, - угрожающе сказал Дженсен, теряя последние остатки самообладания от близости такого сильного и красивого тела. Наивный Джаред, ясно, ничего не понимал, куда уж ему.
Дженсену невозможно было объяснить Джареду, что его бросает в дрожь уже в двух шагах от него, и кружится голова от его запаха и вида, и если пока он был плох, то было не до этого, то теперь… теперь лучше держаться бы Джареду от него подальше. Пока он не решил что Дженсен – озабоченный извращенец.
- Джаред, а в рожу не хочешь? – нарочито грубо говорил он, пытаясь вырваться. То есть, одна часть сознания рвалась от Джареда панически подальше, а другая льнула, и попытки выходили, даже для его состояния, неубедительные. К счастью, Джаред был достаточно неопытен, чтобы принимать все за простое упрямство, но когда этот идиот полезет его раздевать, прежде чем засунуть в душ – все станет предельно ясно. Ни в коем случае допустить этого нельзя. Дженсен подтянул еще раз одной рукой довольно свободные теперь на узкой талии спортивные штаны, а другой снова попытался отодвинуть Джареда. Но у Джареда был хороший учитель по части упрямства:
- Нет, я проведу тебя в душ, Дженсен, я не хочу, чтобы ты упал и поранился.
Была еще причина, по которой Дженсен не хотел, чтобы Джаред видел его обнаженным, ему все еще казалось, что он ужасно выглядит. В своем воображении он видел себя безобразно худым, отталкивающим, противным, пусть и рассосались волшебным образом шрамы. Если эрекцию еще как-то можно было…хм… нет, нельзя ее объяснить, и точка. Да еще в таком виде. О, господи, как же отбиться от Джареда с его сидящей уже в печенках, заботой!
Но Джаред все же оказался прав.
После визита Эли прошло всего три дня, и Дженсен уже не собирался подыхать, и даже решил помыться, но сделав несколько шагов, он с удивлением понял, что от слабости у него подгибаются колени. Увидев это, Джей подхватил его за талию и заворчал:
- Ну вот, я же говорил.
В небольшой ванной комнате Джаред усадил Дженсена на табуретку, и деловито начал стаскивать с него футболку. Дженсен уже пришел в себя, и приступ слабости прошел, а вот возбуждение… когда дело дошло до растянутых спортивных брюк, Дженсен активно начал защищать свою честь и достоинство, он вцепился мертвой хваткой поверх рук Джареда, уже лежащих на его боках и взмолился:
- Джаред, можно я сам, а? Ну, я не могу… так, давай я сам, я не упаду, правда.
Джаред озадаченно смотрел на смущенного Дженсена, с отчаянием отцеплявшего от себя его руки. Дженсен покраснел, и не знал, куда смотреть, губы его нервно дергались, и руки тоже… и он так хорош был в эту минуту, так трогательно беззащитен, что Джаред и сам не понял, как опустился возле табуретки на колени, и стянул с табуретки этого засранца и прижал к себе очень осторожно. Теперь они стояли вдвоем на коленях, в тесной ванной комнатке, Джаред тихонько гладил Дженсена по обнаженной спине, и не мог ничего с собой поделать. А Дженсен потерялся в ощущениях, сердце бухало громко и тревожно, и было так страшно, как в первый раз. Джаред первый прервал молчание, голос его приобрел бархатные, неожиданно соблазняющие нотки:
- Дженсен, ты стесняешься меня?
-Мгм, - подтвердил Дженсен, открыть рот и внятно сказать не получалось.
- Но я видел тебя всякого, - так же мягко, будто хищника приручал, возразил Джаред, не переставая гладить одной рукой, а другой крепко держа за талию. Теперь его рука забралась под растянутую резинку штанов и поглаживала полукружия ягодиц.
Дженсен было дернулся от такого нахальства, но дрожь удовольствия и слабый стон выдали его с головой, и Джаред активнее продолжил свои ласки. Он и понятия не имел, честно говоря, что делать дальше, и действовал интуитивно, желая лишь откровенности и доверительных отношений, ему уже чертовски надоело скрывать свои чувства. Надо идти на прорыв…
- Я… ох, Джаред, прекрати, ты сам не понимаешь, что… что делаешь, отпусти меня! – в голосе Дженсена Джаред слышал истерические нотки, но решил все же пойти до конца. Он хотел откровенного разговора, и будь что будет.
Он пошел в открытую:
- Я знаю, что ты гей, Дженсен, и я понимаю, что делаю. Я пытаюсь показать тебе свое… расположение.
- Чт…ох, откуда? – рука Джареда гуляла в его брюках все свободнее, заставив Дженсена выгнуться в его руках.
- Стоит взглянуть только на твоего приятеля Джастина, - ревниво вспомнил Джаред, понимая, что откровения у телефона с мамочкой вряд ли помогут ему настроить Дженсена на плодотворное общение. Дженсен на этот выпад промолчал, ловя разбегающиеся мысли под шквалом эмоций, и все силы тратя лишь на то, чтобы не стонать в голос, как развратная шлюха.
- Я хочу знать, почему вызываю у тебя отрицательные эмоции. Ты отталкиваешь меня, Дженсен, почему? Я противен тебе? – продолжал инквизиторствовать Джаред.
- С чего ты…нннет, бля, Джей, прекрати, а?
- Тогда почему? – продолжая сладкую пытку, Джаред уже переместил свою руку и нащупал член, состояние которого Джареда приятно удивило и даже внушило некоторые надежды. Дженсен коротко застонал, сделал последнюю попытку вырваться, но воодушевленный Джаред и не подумал ослабить хватку. И садистски допрашивал, чувствуя, как легкая дрожь пробегает по спине Дженсена, и как он сам настолько возбудился, что ему трудно становится задавать правильные вопросы.
- Дженсен, что тебя так смущает в моем присутствии в ванной?
- Я не… я плохо выгляжу, – прилив возбуждения и адреналина, а может снова отчаяния, заставили выпалить Дженсена эти слова, и он уже не мог замолчать, - Джаред, я просто урод, ну что ты… что ты издеваешься, что ли, надо мной? Не нужна мне твоя жалость, я не хочу так, я не хочу, чтобы ты меня такого видел, и все. И я не верю, что могу нравиться тебе! Ты врешь, чтобы … чтобы утешить меня. Ты, Падалеки, всех жалеешь, и если под дверь тебе залезет подыхающая крыса, ты и ее потащишь в ветлечебницу, и будешь спасать.
Джаред прекратил ненадолго поглаживания, ни хрена себе, как здесь все запущено! Откровенная горечь и боль в последних словах Дженсена заставили Джареда призадуматься. Он сердито спросил:
- Ты не веришь, что можешь нравиться? И что мне сделать, чтобы ты поверил? Оттрахать тебя прямо здесь? Это не будет выглядеть как проявление жалости?
Дженсен распахнул глаза и даже рот приоткрыл от такой неожиданной грубости, но перспектива ничуть не казалось ему такой уж неприятной.
Но Джаред не видел его лица, занятый лаской, только проворчал:
- Редкостный тупица. Хорошо, мне жаль, что это случилось с тобой. Но я узнал тебя поближе, и хочу узнать еще ближе. Это значит, кретин, что я даже не против всю жизнь терпеть тебя, такого засранца. Из жалости такого не хотят, знаешь… И ты вовсе не урод, правда. То есть, урод, конечно, только не внешне.
Это последнее уточнение рассмешило Дженсена, немного снизило напряжение, и он уже без возражений, закрыв глаза и прислонив голову на плечо Джареда, блаженствовал, не в силах сдержать стоны удовольствия, от нежных и умелых прикосновений пальцев, ласкающих его член. Джареду не понадобилось много усилий, чтобы довести Дженсена до оргазма, и заставить его громко вскрикнуть. Джаред вынул грешную руку из чужих – хотя, может, теперь и не совсем чужих – брюк, ухватил снова оседающего Дженсена покрепче, и впервые поцеловал в горячие полуоткрытые губы.
Дженсен пытался ответить на поцелуй, но переживания и слабость после невероятно приятного и неожиданного оргазма совсем лишили Дженсена сил. В таком состоянии Джаред легко снял с Дженсена штаны, поставил в душ, вымыл и сам с головы до ног вымок, потому что Дженсен с блаженной улыбкой покачивался под струями воды и, казалось, вот-вот заснет. Пришлось его и держать и одновременно мыть, и потом, завернув в полотенце, нести на руках обратно.
Когда Джаред уложил Дженсена на кровать, тот уже нагло спал, разве что не храпел.

Джаред понял, что перед ним стоит нелегкая задача, убедить Дженсена в своей к нему любви и, кроме того, убедить его в собственной привлекательности. Даже после инцидента в душе мало что изменилось, Дженсен продолжал «стесняться» Джареда, и пусть вскоре ему уже не нужна была помощь в душе, но то, как Дженсен смотрел на него – когда Джаред ловил этот взгляд – совсем не радовало. Опасение, недоверие и непонятный страх. Чего, интересно, так боялся Дженсен?
Если уж на то пошло, это Джареду нужно было бояться, он настолько неопытен был в этих отношениях, и ему сложно было разбираться в хитросплетениях дженсеновских вывертов и выводов.

- Не бойся, Дженсен, пожалуйста.
- Я ничего не боюсь! – Дженсен возмущенно вскинулся на кровати, так что Джаред чуть не выронил бутылек с мазью.
Дженсен имел неосторожность пожаловаться, что у него порой ноют сломанные во время нападения чистильщиков ребра, и в результате Джаред нависал над ним с какой-то мазью, и настырно рекомендовал намазать.
-У меня ничего не болит, правда, - надеясь еще, что Джаред передумает, заискивающе сказал Дженсен, натягивая на себя одеяло, но Джаред безжалостно сорвал его, оставляя его практически обнаженным перед этим варваром.
Дженсен автоматически скрестил руки на груди, и даже ноги скрестил, на нем были только одни боксеры, а Джаред деловито разомкнул ему руки и сказал весело:
- Воооот, сейчас намажем. Дженсен, ну что ты, как девчонка, убери руки!
Дженсен опустил руки вдоль тела и настороженно наблюдал, как Джаред зачерпнул пальцем мазь, растер ее на огромной ладони и нежно-невесомо, коснулся его груди. Ладонь у него была теплая, большая, ласковая. Он делал круговые движения по ребрам, между делом легонько лаская указательным пальцем розовые соски.
Дженсен эти провокационные поглаживания мученически терпел, видя насмешливый блеск в глазах Джареда.
Джаред помогал себе и другой рукой, и его не волновало, что на ней нет мази, и гуляла она совсем не там, где находятся ребра.
Дженсену казалось, что эти теплые огромные ладони везде, он снова потерялся в собственных сумбурных ощущениях, и снова не знал, как ему относиться к Джареду.
Когда рука Джареда легко коснулась его боксеров, Дженсен вскрикнул тихонько, и попросил негромко, задыхаясь:
- Джей, не надо…
Джаред насторожился, увидел, что-то пошло не так, Дженсен натянут как струна, и вид у него такой, что если бы он не знал его уже достаточно давно, решил бы – он сейчас разрыдается.
Джаред прекратил свои попытки, понимая интуитивно, что может только все испортить настойчивостью в данный момент. Но ему нужно было донести до Дженсена то, что он считал важным. Глядя ему в глаза, он медленно, лаская каждую выпирающую косточку, каждый изгиб, провел ладонью по телу и прошептал восхищенно:
- Красивый, – он не лукавил, и не лгал, Дженсен действительно казался ему совершенством, со всеми своими веснушками, тонкими, золотыми волосками на руках и ногах, с бледной кожей и идеальными пропорциями тела. Пусть немного выступали ребра, но лишние десять килограмм, которые, несомненно, Дженсен нарастит очень быстро, лишат его нынешней трогательности, впрочем, Джареду было все равно. Сейчас он понимал, что растолстеет Дженсен или наоборот, это неважно – Джаред бесповоротно попал, и надо еще найти слова, чтобы донести это до упрямого тупицы.
Тупица смотрел настороженно, недоверчиво, но, кажется, то дикое напряжение, видное в нем несколько минут назад, отпустило его – и Дженсен спросил, пытаясь шутить:
- Ты дурак?
- Да, точно, - охотно согласился Джаред, отставил ненужную теперь банку с кремом, наклонился и легко поцеловал Дженсена, пробуя его на вкус, захватывая сперва одну, потом другую губу, и чувствуя, как они раскрываются ему навстречу, может, против воли своего хозяина. Джаред отстранился, увидел затуманенный взгляд Дженсена и довольный результатом, улыбнулся.
Заботливо укрыл Дженсена одеялом, сказал:
- Спокойной ночи, - и ушел, сукин сын, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Дженсен несколько минут приходил в себя, потом обиженно пробормотал:
- Козел… - повозился под одеялом, устраиваясь, бубня расстроено, и в то же время понимая, что Джаред все сделал правильно, услышал его невысказанный страх. Джаред может и готов, но вот Дженсен, похоже, еще нет.
И Дженсен, не смотря на недовольство, засыпая, испытывал что-то вроде благодарности к Джареду.

19 глава

Дженсен уже настолько окреп, что начал проявлять интерес к окружающему его миру.
Стоя возле корабля, он с любопытством разглядывал незнакомый ландшафт.
Джаред стоял рядом, и с воодушевлением размахивая руками, показывал:
- Вооон там, видишь холмы? Там и живет Трэй со своей семьей. Я тебе рассказывал, помнишь, это на них вы нарвались, когда Эли зашвырнула вас в этот мир, и хорошо, что Трэй вовремя появился.
Джаред смотрел на бледные щеки, на россыпь веснушек и пушистые ресницы, с трудом сдерживаясь, чтобы не сгрести Дженсена в охапку, не утащить подальше и не расцеловать по отдельности каждую рыжую точечку. Дженсен, похоже, не подозревал о снедавшем Джареда желании, рассеянно хлопал блядскими ресницами, покусывая нижнюю губу и вдруг спросил:
- А можно посмотреть, как он там устроился? Я бы не прочь, тогда и не видел ничего. Говоришь, пятьдесят драконш? А не многовато для него?
- Судя по тому, что Трэй появляется здесь крайне редко, у него все отлично, - завистливо буркнул Джаред, вздыхая о своей незадачливой судьбе, - обычно, если в семье муж чем-то недоволен, он не будет безвылазно сидеть дома. Скорее, свалит подальше.
- Я хочу посмотреть, - твердо заявил Дженсен.
Они заспорили, Джаред утверждал, что Дженсен еще недостаточно силен, чтобы пройти пару километров. Договорились, что прогуляются до холмов через недельку.

Чем лучше становилось Дженсену, тем больше Джареду казалось, что они снова отдаляются. Дженсен словно не замечал, или на самом деле не видел, как смотрит на него порой Джаред, просительно, умоляюще. Дженсен ничего не хотел видеть, и что варилось в упрямой голове, было неясно. Дженсен проявлял интерес ко всему вокруг, кроме него. Джаред старался подавлять приступы ревности, но видеть, с какой сияющей физиономией Дженсен приходит от Эли, было выше его сил.
Каждый день Дженсен пропадал в комнатах маленькой императрицы, куда никому больше не было разрешено входить, кроме обслуги. Что он там делал, оставалось загадкой, сам он не рассказывал, а расспрашивать Джареду не позволяла его пугающе растущая ревность. Джаред боялся спрашивать, чтобы Дженсен по изменившемуся голосу не догадался, какие чувства бушевали в нем.
Еще Дженсен совершенно свободно общался с монками, это было настолько удивительно, что Джаред не знал даже, что и думать. Скорее всего, монки после благополучного обретения императрицы, считали Дженсена чуть ли не родственником ей, и относились к нему весьма дружелюбно. Без подобострастия, но вполне положительно.

Монки в этом мире постепенно обживались, на берегу озера выросло несколько построек. С дракончиками они пересекались редко и не враждовали, а с любопытством приглядывались друг к другу. И монкам и драконам интересно было наблюдать за жизнью и нравами абсолютно непохожих на них существ. Можно было увидеть часто теперь разгуливающего монка с дракончиком на плече, или сидящего на земле монка, а перед ним выгибающего шею дракона, словно он хотел что-то показать непонятливому собеседнику.

Как-то Трэй исчез, и явился через два дня, жутко довольный, с потрясающими новостями из федерации. Трэй приволок целый мешок чипсов, и с удовольствием поглощая любимое лакомство, между делом рассказывал, что в федерации развал и разброд. Были обнаружены при разборе развалов тюрьмы Зет-17 некие тайные записи, сделанные, скорее всего корыстным начальником тюрьмы, погибшем при взрыве. Записи его, однако, сохранились, и были показаны по всем каналам, на пленке фигурировали важные в правлении федерации чины, и говорили они весьма странные и разоблачительные вещи. Это касалось монков, загадочных эмбрионов и императрицы. Между Зеем и Кулом давно держались очень напряженные отношения, они так и не помирились, но в момент рассказа они незаметно стали плечом к плечу, Кул хмуро спросил:
- Что было на записи?
«Я принес. Посмотрим. Все уже видели. Это большой скандал».
-Так что там? – повторил вопрос Зей, а дракончик продолжил кидать таинственные фразы, явно наслаждаясь ситуацией
«Теперь вы – жертвы. Можно не прятаться – объявлено о большой финансовой компенсации, если найдутся уцелевшие».
- Пусть они эту свою компенсацию, - начал экспрессивно Кул, но поймав направленные на него заинтересованные взгляды монков и людей, замолчал, и продолжил спокойнее, - надо посмотреть запись, и оценить вероятность оставшейся опасности. Трэй, не тяни!
Дженсен испытывал кроме облегчения еще странное любопытство, и напросился тоже в просмотровый зал, как и Джаред. Монки не нашли причин, чтобы отказать, почему бы людям не увидеть то, что уже увидела и услышала вся федерация.

…Нет, Крит, как ты не понимаешь?! Это же шанс, единственный, последний экземпляр, чудом уцелевший. Мы можем теперь исследовать ее, и даже заставить работать на нас, это же неслыханная удача! То, что монки категорически отказались отдавать, теперь у нас…
- Удача? Ликан, мы с президентом пошли у тебя на поводу, и что из этого вышло, один за другим федерацию покидают бывшие союзники и члены федерации. После поспешного уничтожения монков, у президента на столе пятнадцать заявлений – о выходе из федерации, пять нот протеста, горы писем протеста от простых граждан. В десяти мирах начались волнения, да чего там, в самой столице уже устраивают митинги. А если выяснится, что все не совсем так, как мы представили на суд общественности… я боюсь даже об этом думать. Ты хоть понимаешь, что нам нигде не будет места?! Как убийцам и палачам. Я вижу только один выход – как можно тщательнее замести следы, и проследить, чтобы этот последний эмбрион был уничтожен!
- Ты трус, Крит. Ты даже не понимаешь, что это такое – там, внизу... Глупые монки. Сами не знали, какое сокровище в их руках. Они утверждали, что эти эмбрионы нельзя использовать как оружие нападения, что они могут только защищать, идиоты. Если есть «пушка», умный хозяин сумеет настроить оружие так, чтобы оно в нужный момент выстрелило, главное, правильно настроить. С этим, мы можем поставить весь мир на колени. Никто уже не посмеет критиковать нас или посылать идиотские ноты протеста. Крит, ты станешь… да ты возглавишь правительство, к чему этот безвольный президент? Мы объявим диктатуру, с таким оружием – никто и ничто не сможет нам помешать.
- Ликан, ты серьезно, считаешь, что этот маленький кусок мяса может изменить мир?...

После просмотра записи разговора, Зей осмотрел притихших монков, почти все собрались в зале, места не хватило, и они стояли, в тесноте и зловещей тишине. В темноте зала Джаред незаметно взял Дженсена за руку, в задумчивости тот не вырывал ее.
- Я не вижу достаточно оснований для того, чтобы перестать скрываться, - услышали все холодный голос Кула, все взгляды обратились к нему, а он встал перед экраном, скрестив руки.
- Почему? – спросил Зей.
- Пока не появится правительство, которому можно доверять, я бы не стал рисковать, при такой нестабильной политической обстановке, - надменно заявил Кул, он ткнул рукой в погасший экран, - у меня нет уверенности, что не появится новый Ликан и новый Крит, и они не захотят воспользоваться возможностями прародительницы. Этих двоих не волновало, что эмбрионы нельзя использовать как оружие, они были уверены в обратном, не смотря на результаты исследований. Если эти два идиота решили, почему другие не могут? Я предлагаю оставить все, как есть, пока правительница не окрепнет настолько, что сможет защитить и себя и нас.
- Он прав, - негромко сказал Дженсен, - рисковать не стоит.
Кажется, и остальные пришли к такому же выводу. Возможно, в дальнейшем, когда все стабилизируется, и немного забудется, и перестанет пугать другие миры образ таинственной правительницы монков – тогда, может быть. А пока – они попробуют построить свой новый мир, на краю света, в отдалении ото всех других миров, и постараются сделать его лучше прежнего.

После неожиданных известий Джаред укрепился в мысли, что им с Дженсеном пора домой. Эли ничего не грозит, она в состоянии даже сейчас постоять за себя, если конечно, не застать ее врасплох. Он постепенно начал внушать Дженсену эту мысль, надеясь вдали от монков – и Эли – добиться от Дженсена хоть какого-то внимания. И взаимопонимания. Дженсен удивился вначале, подобному настрою Джареда, и начал нервничать.
- Джей, я не могу… Мне кажется, я нужен Эли! Как ты не понимаешь?
Джаред решил действовать жестко, в конце концов, за свою любовь надо бороться. А здесь – у него нет шансов, и все внимание Дженсена перетягивает на себя малолетняя правительница.
- Дженсен, не будь дураком, и не превращайся, пожалуйста, в курицу-наседку. Ты хоть слышишь, что ты говоришь, а? Это не твой ребенок, Дженсен, это даже не человек. Тебя тупо использовали как инкубатор, и теперь ты не нужен, и даже не парься. Эта Эли, она в состоянии о себе позаботиться. Да что там, даже сейчас, она может таких дел наворотить. Слава богу, ты остался жив, и надо поскорее уходить от этих монков. Я не хочу, чтобы с тобой снова что-нибудь случилось.
Джесен от довольно жестоких слов побледнел и опустил голову, Джареда слабо кольнуло раскаяние, но он искренне желал Дженсену только добра. Он и не подозревал, насколько сильно ранил Дженсена. Дженсен и так был сейчас болезненно неуверен в себе, а после слов Джареда в нем словно что-то умерло.
Дженсен пытливо, остро посмотрел снова на Джареда, спросил тихо:
- Ты, правда, так думаешь? Я не нужен ей, конечно… Она – чужая. Да?
Джаред, руководствуясь одной лишь ревностью, забывал сейчас одну простую истину - если ты отталкиваешь от любимого всех других дорогих ему людей, будь готов к тому, что в итоге любимый оттолкнет тебя.
- Да, - уверенно сказал Джаред, - нам пора возвращаться.

Монки растерялись, когда Джаред заявил, что они намерены покинуть новый мир монков, Кул еле удержал рвущийся из него вопрос: «почему?» Но никто их расспрашивать и уговаривать не стал, и Зей сказал, что в любое время он доставит их домой.
- Когда вы хотите уехать? – спросил он устало. Было столько дел, что Зей спал практически по два часа в сутки.
- Да хоть сейчас, - заявил Джаред, но Дженсен возразил:
- Завтра. Хорошо?

Джаред догнал Дженсена возле озера, его снедало беспокойство:
- Почему завтра? – спросил он нервно.
- Я хочу посмотреть на пещеру с драконами, - хмуро сказал Дженсен, избегая глядеть на Джареда.
- Но… мы же хотели вместе? – растерялся Джаред.
- Нет. Я пойду с Кулом. Джей, пожалуйста, иди и собери вещи. Ладно? Я хочу с ним сходить, не беспокойся обо мне, все будет нормально.
Джаред услышал только то, что Дженсен не хочет его видеть. Ну что же, это понятно, мало кому нравится, когда в лицо говорят грубую правду.
И ничего страшного, наверно, не случится, если Кул проводит Дженсена к пещере, с недавних пор Кул и Трэй очень подружились. Дженсен прогуляется, остынет, и поймет, что Джаред прав. Джаред успокаивал себя, глядя вслед удаляющимся Кулу и Джену, уговаривал себя, но проклятое беспокойство не проходило. Джаред впервые испытал, что такое муки совести. Наверное, надо было выбрать другие слова.

Они шли вдоль берега красивого озера, уже натоптанная монками узенькая тропинка вилась перед ними, шли неторопливо и любовались окрестностями.
-Дженсен, - в голосе Кула звучало легкое недоумение, - почему вы решили уехать? Ты же знаешь, что нужен Эли.
- Не нужен, - буркнул Дженсен, - больше нет.
- Кто тебе внушил такое? Джаред? Понятно. - Кул вздохнул, не пытаясь обвинять, лишь констатируя.
- Что тебе понятно? – огрызнулся Дженсен, в нем росло раздражение, им легко можно было заглушить боль и унижение, которое он испытал от слов Джареда, и хотелось тоже сделать больно этому высокомерному монку. С прозрением несчастного, он бросил Кулу, - Ты
лучше с Зеем разберись, потом говори, что тебе «понятно».
Кул молчал, не вступая в споры и пререкания, только слегка пожал плечами. Словно говорил: «Ладно-ладно, успокойся»
Дженсену стало стыдно, он искоса глянул на Кула, и примирительно спросил:
- А что, в самом деле, между вами происходит? Какая кошка пробежала?

Кул удивился:
- Кошка?
Дженсену пришлось объяснить, что это поговорка, Кул кивнул:
- Понял. - и вдруг начал говорить, видно, ему не с кем было поделиться, а теперь есть человек, которому можно рассказать, - он не может простить, что я молчал, и не рассказал ему раньше об Эли. А я не мог, не имел права. К тому же, я не хотел, даже после уничтожения нашего мира, взваливать на него груз тайны. Зачем? Что бы это изменило? А теперь он все еще злится, и мне кажется, не доверяет. Даже после этой записи, что мы смотрели – не верит мне. Я не знаю, как его убедить… да и в чем, он же знает теперь все. Мне кажется, он все еще смотрит на Эли, как на монстра.
Дженсен с забившимся сердцем стал вспоминать все моменты, когда они говорили с Зеем об Эли, и те редкие минуты, когда Зей видел Эли. Он мог с уверенностью сказать – нет, со стороны Зея для Эли опасности никакой не было, с обострившимся инстинктом любящего, он спокойно возразил:
- Ты ошибаешься. Он не считает Эли монстром. Вам надо объясниться.
Кул выслушал это спокойно, и хотел было что-то сказать, как вдруг насторожился, и прислушался. Дженсен тоже по примеру Кула, начал прислушиваться, и ясно различил приближающийся прямо к тропинке из кустов шорох и треск.
Не успели они сообразить, что происходит, как на тропинку попискивая, вывалилась целая ватага четвероногих сереньких существ, за небольшим отличием более всего напоминающих маленьких поросят. Дженсен с воодушевлением повернулся было к Кулу, чтобы спросить, что это за прелесть, как увидел, что он смертельно побледнел.
Кул схватил Дженсена за руку в стальном рукопожатии, и все слова замерли на языке Дженсена, когда он увидел, что вслед за очаровашками, на тропу скользнуло крупное, клыкастое чудовище.
- Блядь, - только и успел сказать Дженсен, а в голове пронеслось: «попали!»
Чудовище не размышляло ни полсекунды, а сразу ринулось в атаку, защищая свой выводок. Дженсен вдруг понял, что летит головой вперед в колючие непроходимые кусты от мощного толчка Кула, и только успел зажмуриться. А позади он услышал звуки удара и жуткой, страшной возни – будто сильное опасное животное рвало и кромсало свою жертву. Похоже, так оно и было, Дженсен услышал короткий стон и закричал, так, будто мог отпугнуть этим криком взбесившегося монстра.

Почти сразу невдалеке он услышал ответный, встревоженный крик, и через минуту на тропинку вылетело несколько вооруженных монков, раздались выстрелы, но зверь продолжал топтать распростертого под ним монка. Один из охотников бесстрашно подлетел к монстру и вонзил ему в глаз длинный острый кинжал, вскоре для монстра все было кончено. Охотники, загонявшие «кабана» конечно, не знали, что на тропе окажутся Кул и Дженсен, и теперь потрясенные, сгрудились возле растерзанного монка.
Кто-то помог выбраться Дженсену, исцарапанный, он кинулся к лежащему навзничь Кулу и упал возле него на колени, не решаясь повернуть лицом вверх. Все же решившись, с бесконечными предосторожностями, Дженсен перевернул монка, положив его голову себе на колени. О, черт…черт, черт. Живот Кула был беспощадно распорот, руки в страшных ранах, он видно, закрывался руками от клыков напавшего монстра. Лицо прекрасного монка осталось нетронутым, он болезненно морщился, полными какой-то детской обиды глазами посмотрел на Дженсена, и попытался что-то сказать.
- Что? – чуть не плача, спросил Дженсен, и торопливо заговорил, - Потерпи, сейчас придет помощь, Кул, все будет хорошо.
Один из монков зажал рану и не отпускал ткань, тут же пропитавшуюся кровью, а Кул, наконец, пробормотал:
- Как глупо… - и закрыл яркие глаза.
- Не смей… не смей умирать, слышишь? Как ты…Ты выкинул меня с дороги, это я должен был… зачем ты это сделал?!
Кул бледно улыбнулся, и Дженсен по губам прочитал неслышное: «Ты нужен Эли…»
- Ты ей тоже нужен! Ты больше ей нужен, ты столько… Кул, не надо, эй, слышишь меня?..
Они недалеко ушли от поселка, и уже бежали к месту происшествия на услышанные выстрелы другие монки, и упал уже возле них на колени Зей.
Кул словно почувствовал его, открыл глаза, увидел склоненное лицо, собрался с силами:
- Помнишь… ты говорил… мы слишком долго живем, и забыли, что такое любовь и… сострадание… это не так. Не забыли. Я…
Он замолчал, а Зей взял его за руки. Прошептал отчаянно:
-Молчи. Сейчас принесут носилки.
Но Кул передохнул и продолжил, глядя на Зея ясно и спокойно:
- Ты… обещай мне, ты будешь заботиться об Эли.
Из глаз Зея брызнули слезы:
- А ты сомневаешься? Конечно, буду, я умру за нее, как ты мог думать по-другому?
Кул едва заметно пожал ему руку, пробормотал:
- Значит, Дженсен был прав… я сомневался. Прости.
Кул вздохнул, и закрыл глаза, а Дженсена пронзила горькая и злая, но до ужаса простая догадка – пока мы тратим жизнь на подозрения, недоверие и прочие глупости, в один прекрасный день может не хватить времени сказать любимым, как мы их любим, и ценим – они могут не дождаться этих слов.

Глава 20

Джаред как услышал выстрелы так близко от поселка - побледнел, ноги его не держали, он сел на ближайший диванчик в кают-компании с абсолютно беспомощной и убийственной мыслью: «ну вот и все» Что - все, и что случилось, Джаред еще не знал, но вопившая уже около
часа внутри сирена тревоги наконец замолкла. «Только не Дженсен. Пожалуйста. Нет…»
Он уже столько раз стоял на краю гибели. Только не снова.
Джаред с трудом поднялся и вышел из корабля. По направлению к тропинке, теряющейся в лесных зарослях, бежали монки, и летела за ними парочка гостивших дракончиков.
Джаред обреченно пошел следом, переходя на бег.
Даже если случилось непоправимое – от него уже ничего не зависит. Как же страшно было идти.

Между Дженсеном и Эли существовала какая-то мистическая связь.
Иначе каким образом Эли уловила мощный негативный эмоциональный фон вокруг Дженсена?
Дженсен скоро почувствовал ее присутствие, это была тревога, потом, когда она увидела, что происходит, эта тревога мгновенно превратилась в ярость, отчаяние и перешло в холодную сосредоточенность, все это Дженсен «услышал» в доли секунды. На этот раз она даже не стала просить позволить воспользоваться его телом, но и усыплять хозяина не стала. Дженсен увидел, как его руки властно отодвигают приникшего к неподвижному Кулу Зея, и как Зей изумленно, посмотрел на эти руки и поднял на него глаза, прошептал:
- Эли?..
Монк, державший рану на животе Кула, тоже попятился, все прибежавшие образовали вокруг Кула и Дженсена круг, среди них стоял и Джей. Он рванулся было к Дженсену, но его кто-то крепко схватил:
- Стой! Подожди, не мешай им.
Дженсен увидел, что помимо его воли, кисти его тянутся к рваной ране, и начинают ярко светиться.



Увидев, что Дженсен жив и здоров, только малость исцарапан, Джаред перевел дух, и хотел было кинуться к нему, но его удержали. А увиденное дальше утвердило Джареда в мысли, если они не уедут – места возле Дженсена ему не будет. Дженсен походил сейчас на монка, и кисти его светились, а производимые манипуляции пугали, но похоже, Дженсен был в трансе, или…
- Это Эли, - шепнул рядом стоявший монк, и Джаред узнал в нем штурмана, парень смотрел на Дженсена восторженно. До Джареда только сейчас дошло – Эли снова вселилась в Дженсена, не физически, а ментально.
Ему опять стало страшно, эта незащищенность от чуждого существа пугала, Джареду казалось теперь, что могущественная правительница монков может каждым своим подданным повелевать «изнутри» они все – ее игрушки, марионетки.
Пугающая догадка змеей скользнула в сердце: «Она не отпустит Дженсена».
Что же делать?

Не прошло и пяти минут, как пальцы Дженсена перестали светиться, он несколько раз моргнул, и растерянно огляделся, он помнил, что делал, но это не укладывалось в сознании. Спрашивать: «что это было?» было глупо.
Перед своим «уходом» Эли лишь коснулась его, «звучало» это поспешно-грустно и словно она извинялась за такое грубое вторжение.
Слегка кружилась голова, сильно захотелось есть, рядом присел Джаред, спросил испуганно:
- Что случилось?
Дженсен, не отвечая, смотрел, как бережно на носилки укладывают Кула и быстро уносят, от носилок не отходил Зей, оставшиеся бурно обсуждали случившееся, стоя вокруг туши убитого монстра.
Недалеко в кустах Дженсен услышал жалобное попискивание и встрепенулся:
- Что с ними будет?
Из кустов уже выходил монк, с отловленным поросенком, пожал плечами:
- Будем приручать.

Что изменилось в Дженсене после несчастного случая с Кулом, он не в состоянии был анализировать, но с каждым часом, с каждой новой минутой, ему казалось, часы отстукивают – пора.
Джаред, ревнивый придурок, был прав в одном, им здесь не место. Может быть он нужен Эли. Как нужен ей, заботливой правительнице, любой ее подданный, за каждого из которых она в ответе. Их пока немного – и каждого ей не хочется терять. Но Дженсен, это же совсем другое дело, он даже не монк. И этот новый мир никогда не станет его, он всегда в нем будет чужаком.
Дженсен с тоской смотрел на озеро, солнце садилось, и подходил к концу последний день в этом мире, где Дженсен готовился навсегда оставить ставших близкими монков и драконов.

Услышав сзади шаги, Дженсен не обернулся, продолжая глядеть на спокойную водную гладь озера. Потрясения этого дня, и те выводы, что он сделал не заставят его изменить принятое пусть и под давлением Джареда решение.
- Как он? – спросил Дженсен почти равнодушно, у него не осталось душевных сил на яркие эмоции.
- Нормально. Он еще не скоро встанет на ноги, но мы сделали, что могли, и если бы не Эли… - Зей встал рядом, вздохнул почти как Джаред, и заговорил о другом, - ты хочешь все-таки уехать.
Полуутверждающе, полувопросительно. Надо же, его еще интересовало что-то, кроме здоровья Кула.
Дженсен промолчал, Зей снова обронил:
- Ты, надеюсь, понимаешь, что Эли…
- Зей, - перебил его Дженсен, не в силах снова выслушивать слова о том, что «он ей нужен», - какого черта? Я что, всю жизнь буду нянькой при вашей Эли? У меня есть, вернее, была своя жизнь, и я хочу вернуться, и жить снова нормальной, обычной жизнью, без всяких чистильщиков, монков, драконов, аннигилирующего оружия! – Дженсен и сам не заметил, как разошелся, и начал орать, от своих же слов ему было больно. Но иначе нельзя порвать эту связь с миром, почти ставшим родным, - я хочу домой, Зей! Мои родные, наверно, меня уже похоронили! И я устал уже от всего.
Закончил Дженсен уже тише, и они еще долго молчали, не решаясь заговорить снова. Вскоре совсем стемнело, и они не сговариваясь, одновременно зашагали обратно на корабль – пока не отстроены были жилища для монков, почти все они жили там.
Уже в спину, Дженсен услышал неуверенное:
- Ты должен сказать ей.
Дженсен усмехнулся. Эли была сегодня в его голове и знает уже все, контакт разумов, душ, еще каких-то материй – не поймешь, но при таком «общении» невозможно что-то скрыть, утаить.
- Она знает, - бросил он, даже не повернувшись, и поспешил на поиски Джареда.
Вот сейчас, сию секунду, ему нужно было подтверждение, что он все делает правильно. Джаред говорил, что готов быть рядом с Дженсеном всегда, этого не сможет ему дать Эли, как бы ни старалась.
За последние месяцы слои брони, наращенные Дженсеном за почти тридцать лет, слетели, отвалились под напором таких невероятных эмоций и событий, что если бы их, этих слоев не было, неизвестно, выдержал бы он все то, что случилось с ним? Но сегодня последний тонкий, оставшийся кокон защиты упал, после происшествия с Кулом, и Дженсен наконец, понял, или прозрел, глядя на Кула и Зея – ему всегда был нужен Джаред. С того самого момента, как он увидел его, десять лет назад.
Теперь он недоумевал, как же эта простая истина так долго была ему недоступна, почему он так долго сопротивлялся этому чувству? Из страха, что не поймут, оттолкнут, растопчут?
Но душевная трусость не может привести к счастью. Пусть Джаред мудак, но и он – не подарочек, чего там. Они вместе – будут единым, дополняющим друг друга целым, они будут друг для друга и защитной броней, и всем, чем угодно. Надо только найти Джареда, и убедиться, действительно ли он нужен ему. Почему Дженсену стало важно быть кому-то нужным, он тоже не углублялся. Надо только убедиться, что он не останется один, если так бесповоротно порвет с новообретенной семьей.

Дженсен ворвался в каюту, и на ходу сбрасывая одежду, ни слова ни говоря, приник к обалдевшему Джареду, стоявшему посреди комнаты. Джаред услышал как часто-часто колотится сердце Дженсена, убыстряя своим тревожным ритмом и его.
Джаред обнял Дженсена, не решаясь заговорить, только привычно-успокаивающе погладил по спине. Дженсен пробормотал еле слышно, прижимаясь все сильнее, пряча лицо на груди Джареда:
- Скажи мне, что я не пожалею. Обещай. Пожалуйста.
- Никогда, - Джаред приподнял за подбородок лицо Дженсена, заглянул в такие непривычно-беззащитные, испуганные глаза, поклялся снова, - Дженсен, никогда не пожалеешь. Я люблю тебя.
Слова были сказаны, Джаред не почувствовал облегчения, и не услышал ответного признания, но ему сейчас важно было то, что Дженсен сам пришел к нему за помощью.
Джаред должен убедить Дженсена в правильности его выбора, пока еще такого зыбкого решения. Джаред видел, что в любую минуту он может передумать.
Нельзя, чтобы это произошло, а методы… В любви и на войне все средства хороши, верно, Эли?
В голову я не могу залезть, но могу то, чего не сможешь ты.

Джаред не мешал Дженсену раздеваться, и не потерял голову даже когда Дженсен, замешкавшись на секунду, решительно снял и откинул ногой боксеры. Он стоял теперь перед ним, обнаженный и с таким отчаянным видом, будто бросался в омут с головой, безоглядно доверившись Джареду.
Джаред боясь его отпугнуть, тихонько приблизился, утопил его снова в своих медвежьих, но таких нежных объятиях, повторил снова: «Ты не пожалеешь…»
Как можно доказать любимому, что слова идут от сердца? Только если убеждать его в этом, снова и снова, повторяя клятвы и перемежая их поцелуями, касаясь каждого сантиметра тела, самых интимных его участков, губами и пальцами, ласкать и находить, подчиняясь инстинкту, самые сокровенные точки, касание которых заставляет любимого стонать и забывать обо всем.
И Джаред старался, на узкой кровати не хватило места двум крупным телам, не заботясь о чистоте, Джаред сбросил покрывало на пол, и немного ему потребовалось времени, несмотря на свою неопытность, чтобы вызвать стоны и просьбы, не останавливаться, пожалуйста, еще, Джей, пожалуйста. Он постигал любовную науку на лету, нетрудно учиться, если инструмент, дарующий наслаждение так чувствителен, так легко и мгновенно реагирует на ласку:
- Что ты хочешь, чтобы я сделал, Джен, скажи? Вот так? Еще?
Громкие стоны и судороги оргазма были ему ответом не раз этой ночью, и не раз он сам, почти без памяти от иссушающего, ураганного, бешеного удовольствия, такого плотского, бесстыдного и оглушающего, лежал, приходя в себя, и бессмысленно улыбался, ревниво оберегая и не выпуская из объятий любимого.

Дженсен снова видел яркий, необычный сон.
На этот раз не лилово-сиренево-фиолетовый, с пурпурными и черными деревьями и цветами, а очень похожий на этот мир, что стал им сейчас домом.
Эли сидела на скамье, и смотрела на озеро, не улыбалась и не шутила.
Дженсен слышал ее тихую грусть, и разделял, он потянулся к ней, сел рядом.
- Ты понимаешь, что я могу не отпустить тебя? – спросила она, не глядя на него.
- Да, - просто ответил он. Он не мог сейчас сказать, было бы это плохо, если бы Эли не отпустила его? Его сердце жаждало любви, такой безоговорочной, бесконечной, верной, и нет ни одного самого маленького повода усомниться в ней, когда сердце касается другого, души сплелись в едином порыве друг к другу и говорят ласково и нежно, не желая расставаться. Этим душам нет дела до всяких человеческих и монковских заморочек, им хорошо и тепло вместе. Сможет ли Джаред дать ему хотя бы вполовину, столько же? Не проверить, не узнать, пока не попробуешь, а рядом с Эли, Джаред прав – этого не поймешь.
- Ты уверен, что нельзя нам быть всем вместе? – грустно спросила снова Эли, читая в его душе.
- Я должен разобраться в себе. Хочу понять, смогу ли я жить снова нормальной жизнью, как раньше. Хочу понять, сможем ли мы быть счастливы с Джаредом.
Эли молчала, но вот ее легкая кисть коснулась его, и Дженсен утонул в синих, огромных глазах:
- Хорошо. Иди. Я отпускаю тебя.
Дженсен слышал когда-то, или читал - если очень сильно любишь человека, или не человека, неважно – хочешь, чтобы он был счастлив.
Пусть не с тобой, но душу будет греть мысль, что есть на свете любимый человек, и все у него хорошо, он счастлив, отпусти его, и он – вернется. Может быть.

21 глава

Джаред не думал неделей раньше, что все будет так сложно. Безумно сложно, тяжело, ритм обыденной привычной жизни снова диктовал свои правила.
Дженсен держался стойко, но все так разом навалилось на него – полиция, допросы, неожиданный приезд матери, ее настойчивое желание уложить Дженсена в клинику на реабилитацию. Увидев, что ее сын похудел килограммов на десять, миссис Эклз пришла в ужас, и настаивала на клинике.
Дженсен должен прийти в себя, говорила она. Она даже не скрывала, что это – психушка, только частная, и с довольно мягким режимом.
О том, что «нашелся» пропавший полгода назад Дженсен Эклз, сын известной банкирши Донны Эклз – шумели все газеты и несколько раз говорили об этом в новостях по телевидению.
Дженсен пошел навстречу матери, и лег в клинику, и теперь каждый день Джаред ездил за город, чтобы хотя бы час-полтора в день провести с ним.
Джаред видел, Дженсену приходится нелегко, и что бы там ни говорили врачи, или другие пациенты, мама, бывшие сослуживцы и родственники – они все смотрели на Дженсена с каким-то странным ожиданием, с нездоровым любопытством.
- Они смотрят на меня, как на урода, - прокомментировал Дженсен, в очередной приход Джареда, - знаешь, болтают всякую чепуху. То про секту, то меня похитили инопланетяне, и ставили опыты.
Они сидели в саду, на скамейке, недалеко возвышались корпуса клиники, а Дженсен неловко прислонился плечом к Джареду и впервые жаловался.
- Ну, это же правда, - пошутил Джаред, - про инопланетян. Почти.
-Мгм, - Дженсен прижался сильнее, пытаясь умостить свою голову на его широком плече, - но я же не могу им сказать правду. Вот бы радости было журналистам.
- А ты, типа, ничего не помнишь? И они верят тебе? Может, тебе придумать, что тебя… не знаю, держали неизвестные психи взаперти? Вдруг они продержат тебя здесь, пока ты не вспомнишь?
- Я здесь добровольно, Джей, и в любой день могу уйти, – вскинулся Дженсен, - ты же знаешь, я не псих.
- Ну, как сказать… - в сторону, ухмыляясь, пробормотал Джаред. Дженсен не обиделся, ухмыльнулся тоже, его рука скользнула к талии Джареда:
- Они не могут меня тут запереть только из-за амнезии. Я пробуду тут еще недельку или две, пока шумиха не уляжется.
Джаред завозился, нахмурился, Дженсен сразу почувствовал перемены, спросил:
- Джей, чего еще?
- Почему сюда таскается Джастин? – недовольно спросил он, - это ты ему сказал, где клиника?
- О. Ревнуешь? – Дженсен помолчал, видя, что Джаред не перестает хмуриться, ответил спокойно, - Джей, ему сказала мать. Он имеет право знать, мы были вместе три года. Он позвонил ей, она сказала. Что не так? Я не могу так сразу послать его, он не заслужил такого отношения. Ты же знаешь, он беспокоился, искал меня.

Все правильно, конечно. Джаред сам себя ненавидел, заставляя Дженсена оправдываться, но ничего поделать с собой не мог. Совсем недавно месяц или два назад, он познакомился с мадам Ревность, и теперь не знал, как избавиться от этого утомительного, мучительного, изматывающего чувства. Чем больше он привязывался к Дженсену, тем сильнее было это чувство, Джаред с тоской вспоминал то время, когда мог спокойно дышать и спать, и не думать каждую минуту, кому в данный отрезок времени Дженсен улыбается, хлопая своими ресницами, и кто смотрит сейчас на его блядские губы, желая их поцеловать. Вот оно, попадалово.
До Джареда теперь стало доходить понимание, что кроме Эли, существует множество людей, и они все рядом, и нет между ними и Дженсеном таких существенных отличий, чтобы они помешали возникнуть любви, привязанности.

Этот Джастин появился почти сразу, на второй день, когда Дженсен и Джаред, посоветовавшись, пошли в полицию – квартира была опечатана.
Джаред увидел, как мелькнула тень и бросилась к Дженсену, они как раз садились в машину:
- Дженсен!
Джаред рот не успел открыть, как здоровый крепкий парень, как пушинку подхватил Дженсена и обнял, и они стояли так возле его Импалы добрых две минуты, прежде чем Дженсен начал осторожно вырываться:
- Эй, Джас, пусти.
Джаред закрыл глаза, пальцы на руках побелели от напряжения, он так сильно сжал руль. Но не мог вмешаться.
- Джен, где ты… где ты был?! Я искал тебя везде, что случилось?! О, господи, ты жив, какое счастье! Твоя семья знает?
- Нет еще, - Дженсен смущенно улыбался, Джаред не видел «но слышал» эту улыбку, и его начала колотить нервная дрожь, - мы как раз едем в полицию. Правда, мне нечего рассказывать.
-А причем здесь этот Джаред? – с проснувшимся подозрением Джастин заглянул в машину, все еще не желая отпускать Дженсена, - Он здесь замешан?!
- Нет, - терпеливо, как с ребенком, заговорил Дженсен, - это все … даже не знаю, что я буду в полиции говорить. Я все так плохо помню, наверно, меня держали на наркотиках. Джаред меня случайно нашел, мне удалось убежать, правда, я не помню, от кого и как. Шел по улице, как в тумане – а он меня увидел и узнал.
Джастин еще раз внимательно с головы до ног осмотрел Дженсена:
- Да, похоже, тебя держали взаперти, и… тебе надо в больницу, Дженсен. Эти копы, они не выпустят тебя, давай я отвезу тебя в …
- Нет, - Дженсен закрыл ладонью губы Джастина, - я сам. Все решу. Иди домой, я позвоню, хорошо?
- Но, я не могу… Джен, я полгода… Дженсен!
Дженсен уже сидел в Импале и снова повторил:
- Я позвоню.
Оставив ошеломленного, растерянного Джастина, они выехали из подземного гаража, и Дженсен, наконец, выдохнул.
Джаред боялся на него смотреть, когда же решился – увидел: Дженсен расстроен, и выглядит усталым, хотя несколько минут назад был оживлен и полон сил.
- Ну вот, - сказал Дженсен, - началось. Теперь все они будут спрашивать. Где же мне взять сил? Я что-то сомневаюсь, что мне поверят, в полиции. Как же я хочу, чтобы это все поскорее кончилось!

- Ты никого не убил, - довольно зло сказал Джаред, - тебе нечего скрывать, такого, криминального. Лучше придерживаться версии, что ты сейчас выдал Джастину, иначе сам знаешь – пожизненная психушка.
- Да мне и так… Я думаю, придется там побывать, - Дженсен выглядел не на шутку расстроенным. Кажется, встреча с Джастином, выбила его из колеи, а у Джареда опять проснулась ревность.

Дженсен провел в клинике месяц, и все это время его исправно навещали и Джаред и Джастин, а вот миссис Эклз была всего два раза. Шумиха вокруг его имени и скандального похищения скоро улеглась, Дженсен перевел дух, и решительно заявил, что довольно отдохнул и поправился. Есть кому за ним присмотреть, ему не возражали и Дженсен покинул клинику.
Приехал за ним Джаред на своей Импале, и он был так рад встрече, что даже на время забыл о Джастине. Дженсен выглядел посвежевшим, довольно улыбался, но чем ближе подъезжали к городу, тем больше настроение его менялось в худшую сторону.
Джаред, наконец, это заметил:
- Что, Дженсен? О чем задумался?
- А ты не думал, как все будет теперь, Джаред?
- О чем ты?
- Хотя бы вот сейчас, мы приедем. Ты пойдешь к себе домой, а я?

- Тоже ко мне! – Джаред забеспокоился, но Дженсен упрямо сказал:
- Нет. У меня есть своя квартира. Не хуже твоей, между прочим. Почему это к тебе?
Джаред растерялся:
- Ну, хорошо, а тогда я куда пойду? Ты к себе, а я? - это просто невозможно. Он столько ждал, целый месяц, готовился, предвкушал, а этот сукин сын теперь нагло заявляет, что хочет к себе. И возразить то нечего, имеет полное право, с какой стати это он, Джаред, решил, что Дженсен без разговоров пойдет за ним, не вспомнив даже о своем доме и… кстати да. Джастин.
- Знаешь, что? – заявил это упрямец, - каждый пойдет к себе. А вечером мы встретимся. Хорошо? Мне надо отдохнуть от всех, побыть одному. Как говорит моя мама, прийти в себя.
Джаред на это заявление промолчал, и промолчал даже, увидев в гараже Джастина, который при виде заезжающей Импалы выскочил из своей машины и торопливо пошел к ним навстречу. Джаред проигнорировал слегка растерянный и извиняющийся взгляд Дженсена, когда эти двое ушли к нему.
«Я не могу его прогнать. Мы только поговорим, и все»
С каменным лицом Джаред поднялся к себе в прибранную квартиру с набитым деликатесами холодильником. Он хотел устроить любимому «ужин при свечах», а после – любовный марафон, но, похоже, все планы откладываются.
И вот тут он без сил упал на кровать, приказывая себе замолчать, заткнуться, не думать! Не представлять. Пожалуйста, ничего нет, нет.

Но проклятое воображение рисовало, как нетерпеливый красавчик Джастин прижимает обретенного любовника к стене, покрывает торопливыми поцелуями губы, бледные щеки с милыми веснушками, как раздевает Дженсена, с щелчком расстегивается ремень и спадают брюки, а руки Джастина уже ласкают «там», и от этой ласки Дженсен закидывает голову, закрывает глаза и стон вырывается у него сквозь сомкнутые губы. Распаленное воображение рисовало все то, что он и сам бы сделал, и не в состоянии Джаред прекратить думать, воображать, слышать стоны и видеть, как два тела сплелись в любовной битве.
Джаред сжал кулаки в бессильной ярости и сам застонал, изо всех сил сдерживая порыв броситься «к нему, к ним» и закатить скандал с мордобоем.

Джаред, в общем-то, и не так уж далек был в своих ревнивых фантазиях от истины.
Когда Дженсен получил запасные ключи от консьержа и они, наконец, попали в квартиру, первое что сделал Джастин – рывком притянул Дженсена к себе, и прошептал, еле сдерживая возбуждение:
- Как же я соскучился, Дженсен, ты не представляешь.
Дженсен аккуратно высвободился, нейтрально сказал:
- Многое изменилось.
Ему не хотелось сейчас обижать бывшего любовника, но необходимо было расставить точки над и. Безумно неприятный, но необходимый разговор Дженсен оттягивал, путешествуя по запыленным комнатам, сразу видно было, здесь давно никто не жил.
- Что происходит?
Дженсен услышал в голосе Джастина нотки сдерживаемой злости, обернулся к нему, независимо затолкав руки в карманы – пусть не видит, как они дрожат.
Джастин подошел поближе, говорил четко и тихо, как обычно, не повышая голоса:
- Что между тобой и этим верзилой?
- Это тебя не касается, - храбро сказал Дженсен.
Джастин поднял брови:
- Не касается. Ты слышишь себя, Джен? Что с тобой сделали эти неизвестные похитители, а? Ты же всегда издевался над этим фриком, ненавидел его. Что случилось?
- Я изменил свое отношение к нему, - ровно ответил Дженсен, удерживая бешеный стук сердца, в словесных баталиях с Джастином он всегда проигрывал, отдаваясь больше чувствам, а не разуму. Сейчас – нельзя было проиграть.
- А с чего бы это, Джен? Может, стокгольмский синдром? Что-то подсказывает мне, что вы встретились гораздо раньше, а не на улице, как ты говоришь, случайно. Этот Джаред – очень подозрительный тип.
- Что ты несешь? – искренне удивился Дженсен, и даже вынул руки из карманов, - Чушь какая.
- Джен, этот урод – сделал с тобой что-то, я же вижу. Ты изменился, стал каким-то запуганным, что ли. Чего ты боишься? – Джастин подступил ближе, ухватил потрясенного Дженсена за плечи, встряхнул, заговорил горячо: - Я здесь, с тобой, ты не в вакууме, я помогу тебе! Да что с тобой, Джен? Ты боишься его? Я убью его, по стенке размажу, он ничего тебе не сделает. Признайся, скажи, что это он держал тебя взаперти, я же проверял – его тоже нигде не было в последние месяцы. Изредка только появлялся, а в последние полтора месяца вообще исчез. Я следил за ним, только он так быстро исчезал, ублюдок, я не смог ни разу его поймать. Скажи, это он тебя держал, да?

Дженсен только хлопал глазами, потрясенный неожиданными выводами бывшего бойфренда, и в душу заползал страх, за Джареда, за себя, за их будущее.
Джастин между тем продолжал:
- Я боялся идти в полицию, думал, он тут же скажет, что ничего не знает, и ты умрешь в каком-нибудь подвале от голода, Джен, скажи, так это было? Он же мог такое сделать, у него и мотив был.
Услышав сугубо криминальное слово «мотив» Дженсен дернулся и наконец, заорал, вырываясь из цепких рук Джастина:
- Да не было ничего, ты псих, Джас! Надо же, такого напридумывать! Он вообще ни при чем! Он только помог мне, и все!
- Ага, - из этого крика Джастин сделал вполне определенные выводы, и Дженсен с ужасом понял, теперь ему не переубедить Джастина в невиновности Джареда, - значит, из твоих слов получается, он знал, где ты. Знал похитителей, и возможно, был с ними заодно. И лишь потом, по неясной причине решил тебе помочь. Очень интересно.
- Я ничего такого не… Джастин, что ты хочешь? Повторяю, еще раз, Джаред здесь не причем. И пожалуйста, не надо сюда приплетать полицию, это все ничего не даст, зачем это тебе? – Дженсен нервничал, и не мог этого скрыть под проницательным взглядом карих глаз, а Джастин снова подошел вплотную, заговорил своим тихим, бархатным и таким опасным голосом:
- Может, полиция ничего не докажет. Но я непременно расскажу им о своих подозрениях и странных отлучках Джареда, совпавших по времени с твоим похищением. Расскажу, если пойму, что тебе грозит опасность. Если ты будешь отталкивать меня, вызывая все большие подозрения. Я
глаз не спущу с этого урода, пока не решу, что он просто безобидный фрик, как я и думал в начале. Я забочусь о тебе, Джен, и я не хочу, чтобы с тобой снова случилась беда. За тобой нужно присматривать.

Да что же это такое. С каких пор Дженсен превратился в беспомощное существо, за которым «надо присматривать»? Дженсену стало на душе так паршиво, что захотелось тут же напиться. При здравом рассуждении, даже если Джастин отправится в полицию – ничего против Джареда нет. Но то, что отсутствовал в тоже время весьма подозрительно, всплывут их прежние отношения, тут может получиться нешуточный скандал, журналисты любят такие высосанные из пальца и притянутые за уши истории, в которых нет ни грамма правды. А Джастин, он упертый, и не откажется так просто от него.
Вскоре Джастин ушел, напоследок снова пообещав не спускать с Джареда глаз, и посоветовав ему вообще не выходить сегодня из дома. Джастин не стал больше домогаться любовника, увидев, что Дженсен совершенно разбит, и в ужасном настроении.
- Дженсен, - уже на пороге сказал Джастин, легонько, собственнически обнимая Дженсена за талию, и целуя в губы почти невинно, - может, поедем ко мне? Я беспокоюсь за тебя. Этот Джаред…
- Нет, - довольно резко, ответил Дженсен, отворачивая лицо, - я хочу выспаться. Устал.

22 глава

Когда уже терпение Джареда окончательно подошло к концу, он услышал переливчатую трель звонка. Его охватили облегчение, злость, радость, он рывком распахнул дверь, и … звезды заплясали в его глазах, а затылок соприкоснулся с полом. Что при таком росте было довольно-таки чувствительно.
Едва он проморгался, приходя в себя от мощного удара, увидел над собой Джастина, говорившего зловеще-ласково:
- Вставай, ублюдок.
Джастин не стал дожидаться, пока Джаред встанет, а затащил за шиворот его в квартиру, подальше от любопытных глаз соседей, и захлопнул входную дверь.
Джаред с кряхтением сел, приложил руку к пострадавшему глазу… синяк будет отменный. Дружок у Дженсена психованный, ничего не скажешь. Когда Джаред встал, Джастин стоял перед ним, злой, опасный, со скрещенными на груди руками, с недоброй усмешкой на губах:
- Это ты.
Нда. Разговорчивым Джастин не был, Джаред это заметил еще раньше, но не должны же быть претензии столь односложны?
- Что я?
От удара болел глаз и начала раскалываться голова, но Джареда даже радовало присутствие Джастина здесь.
Если он тут, и так взбешен, значит, Дженсен дал дружку отставку. Это обстоятельство Джареда утешило после мучительно-ревнивого ожидания.
- Ты замешан в похищении, - твердо заявил Джастин, - и не отрицай, тебя не было все это время.
У Джареда отвисла челюсть, причем так натурально, что Джастин слегка растерял свой пыл.
- Ты идиот? У меня были свои дела, - Джаред рассердился, – ты забыл, как оставлял мне телефон? Дженсен пропал, я узнал об этом гораздо позже, месяца через три, и был я все это время у матери. Это могут подтвердить. И самое главное, Дженсен не мог сказать тебе такого.
- Он запуган, - не сдавался Джастин, - ты его запугал. Ты все подстроил!
Джаред покачал головой, спокойно сказал:
- Мне нечего скрывать. И ты ничего не докажешь.
- Что, спрятал все улики? Джаред, если ты, если это на самом деле ты, я…
Кажется, взбешенному Джастину не хватало слов, Джаред развязно и уже назло вызывающе спросил:
- Что ты? Ну, что – ты?
Неожиданно Джастин опять кинулся на него, они серьезно схватились, и обменивались ударами, пока не повалились на пол, и не покатились по нему.
Джареду не сразу, кое-как удалось оседлать нападавшего, заломив ему руку за спину:
- Успокойся! Еще раз рыпнешься, сдам в полицию!
- Не посмеешь, - прохрипел снизу растерявший весь свой лоск встрепанный Джастин, извиваясь, как змея, он пытался вырваться, но Джаред крепко придавил его к полу своим немалым весом.
- Почему это, - возмутился Джаред, - моя совесть чиста, а твои идиотские обвинения просто смешны. Это бездоказательно и вообще, Джастин, будем честны друг с другом, - не удержался Джаред и, наклонившись, шепнул поверженному сопернику на ушко, - ты ревнуешь?
Джаред сидел у него на спине, Джастин перестал дергаться, задыхаясь, он попросил:
- Слезь с меня. Я не буду больше.
- Ну, вот и хорошо, - Джаред слез с противника, отошел от него подальше, глядя настороженно. Кто знает, что ему еще придет в голову, с виду казался таким спокойным, а вот, нате вам, напал как совершенно отмороженный псих.
- Иди уже, - посоветовал Джастину Джаред, но тот, уходя, пригрозил:
- Я доберусь до тебя.
- Ну-ну, - Джаред закрыл за ним дверь, и призадумался. Пожалуй, от этого Джастина могут быть проблемы.
Но пока осознание того, что Дженсен порвал с бывшим другом так радовало, что Джареда не заботил вылезающий на пол лица синяк. Все же, пожалуй, надо приложить лед.

Дженсен ходил по неприбранной квартире, замечая клубки пыли тут и там, и как заведенный, успокаивал себя «Все будет хорошо. Все будет хорошо, он не посмеет. Я объясню. Он должен понять…»
Но тоска никуда не уходила, Дженсен задыхался от нее, он нервно распахнул дверки бара, не глядя, взял первую попавшуюся бутылку и жадно выпил. Закашлялся, передохнул, и выпил еще. Что это? Неважно, кажется, бренди.
Джареду он не смог бы сейчас объяснить то, что так долго и успешно скрывал, уже в течение сорока трех дней. Ну да, ровно столько он не видел Эли, не общался с ней, и Джареду – не понять.
Что любое мелкое или крупное неприятное происшествие будит в нем неизбывную тоску и желание увидеть, почувствовать, обнять. Чтобы, наконец, отпустило. Чтобы он смог вздохнуть спокойно, и не тревожиться напрасно. Невозможно глупое сердце заставить забыть маленькую правительницу, непонятно как превратившуюся в любимое, родное существо. Может быть, если бы они были эти дни все время вместе, с Джаредом, было бы не так больно? Эта робкая надежда сейчас умирала, но Дженсен не хотел смириться с этим.
Он не позволит Джастину разрушить то, к чему он так долго шел, это с трудом сохраняемое равновесие могло исчезнуть и обернуться такой истерикой, что перспектива остаться навсегда в психушке могла стать вполне реальной.
Господи, как же больно. Проклятый Джастин. Разбудил такого зверя, гораздо хуже ревности или неразделенной любви. Это было что-то похожее на тоску от невозможности, нереальности осуществления желания. Почему всегда нужно выбирать?! Ну почему нельзя быть вместе, чтобы все, кого любишь, были с тобой. На словах это было так просто.
Казалось, он так легко забудет Эли.
Никогда особо не ценишь того, кто рядом.
Стала нужна до истерики, до плача, хоть вой – нужна маленькая правительница монков.
На самом деле – ну кто ему Эли? Фактически никто. Чуждое, далекое и даже опасное существо. Но почему же так ноет и не хочет заживать сердечная рана?
Дженсен, чувствуя, как умирает надежда спокойной и счастливой жизни с Джаредом, не мог понять, почему это происходит, и злился уже не на Джастина а на Джареда.
«Джей, ты же обещал, что все будет хорошо, я никогда не пожалею, что оставил Эли. А я не переставая жалею – каждую минуту своей никчемной жизни! Мне не хватает ее. Как хлеба, как воздуха, Джей, я не могу тебе ничего сказать, ты не поймешь. Я начинаю ненавидеть тебя за то, что принял такое решение. Что так поспешно вернулся в этот мир, где одни сплошные проблемы!»
Дженсен эгоистично забывал, что мир монков тоже погряз в проблемах, причем несравнимо больших. Но разве есть до этого дело тоскующему в разлуке сердцу?

Джаред, не дождавшись Дженсена, сам пошел к нему, и долго звонил, прежде чем услышал заплетающиеся шаги. Долго Дженсен не мог открыть дверь, а когда открыл, едва не упал, но был удержан Джаредом.
- Что… Джен, да ты пьян, - Джаред подхватил его за талию, и, не забыв, закрыть дверь, повел его в спальню, унимая поднявшееся раздражение. Черт, все не так. И где романтический ужин? Любимый надрался в одиночестве на голодный желудок, и двух слов связать не может, какая тут романтика. Остается только уложить засранца, и идти спать. Хотя оставлять его в таком состоянии не стоит.
Джаред, устроив Дженсена на кровать, морщась, огляделся. Не так уж грязно, Дженсен страшный зануда и аккуратист, только толстый слой пыли, как бывает при долгом отсутствии хозяев.
Дженсен вид имел настолько трогательный и беззащитный, что Джаред не нашел в себе сил уйти. Он отобрал у него одну подушку – выяснилось, что Дженсен любит спать сразу в окружении пяти подушек, или четырех, две под головой и еще парочка наполовину под ними – пристроился рядом, собственнически сложил на него руку и коленку, и, наконец, заснул. Пусть этот вечер прошел не так, как он планировал, но, наверно, не все так плохо, если они вместе.

Джаред проснулся от осторожных касаний, чьи-то легкие пальцы трогали его лицо, гладили губы, Джаред зажал зубами путешествующий по губам палец и открыл глаза. Странное выражение глаз Дженсена не изменилось, высвободив палец, он вдруг сказал:
- Джей, давай уедем.
Джаред чуть удивился, обнял прильнувшего к нему Дженсена покрепче, спросил хрипло:
- Чего ты? Мы только вернулись. Сон плохой приснился?
По дрогнувшим губам, опустившимся ресницам Джаред понял – вопрос не правильный. Дженсен вывернулся из его объятий, и поднялся с кровати, оглядел себя хмуро:
- Я так и заснул, в одежде. Джаред, откуда у тебя синяк?
Дженсен не смотрел на него, и вопрос вроде бы прозвучал независимо-спокойно, но Джаред насторожился, и ответил так же нейтрально-равнодушно:
- Споткнулся и нечаянно стукнулся, ерунда.
Лживый ответ повис в тишине комнаты, но Дженсен ничего больше не стал спрашивать, вышел из комнаты и Джаред услышал как в ванной комнате льется вода. Ну и зачем он соврал? Дженсен все понял сразу, и теперь эта ненужная ложь еще один камешек в стену между ними.

- Дженсен, я должен уехать по делам, я все так забросил, теперь дела требуют моего присутствия. Кое-что подписать, встретиться, переговорить, - Джаред перегородил дорогу Дженсену, пытаясь поймать его взгляд, - ты не будешь сердиться? Я должен отлучиться на весь день.
- Почему я должен сердиться, иди, конечно. У меня тоже есть дела.
- Тебе лучше еще отдохнуть, - сказал Джаред и с опозданием понял, что ляпнул не то.
Дженсен дернулся, хотел было возразить, но смолчал и с усилием, улыбнулся:
- Хорошо, может, просто поваляюсь, посмотрю телевизор. Иди, Джей.
- Вечером увидимся? – Джаред раскаивался, потянулся обнять, но Дженсен отступил:
- Да, иди. Увидимся.


Дженсен никогда не был дураком, и теперь отчетливо понимал: с ним творилось неладное. За внешней спокойной уверенностью бушевал шторм, и с каждым днем ему становилось хуже. Дженсен знал, как-то это нужно остановить. Как остановить и что, неясно, но поделиться с Джаредом он своей бедой не мог, а уж подавно с кем-то еще.
«Здравствуйте. Меня зовут Дженсен, Джен, если можно. Да, спасибо. У меня проблема. Я тупо скучаю по ребенку, нет, это не мой ребенок. То есть, ну можно сказать, и так. Я не отец, мне его не отдадут. Я даже увидеть ее не могу. Это не болезнь, черт возьми, и я не педофил! Хорошо, я принимаю извинения. Это другое. Мне плохо оттого, что я не могу увидеть ее. Мне плохо, потому что я думаю, что ей без меня плохо. У меня путаются мысли, я плохо соображаю, мне больно внутри. От меня будто что-то оторвали, и я теперь задыхаюсь без этого. Я думал раньше, это все глупости. Да, у меня есть любимый человек. Он не поймет. Почему? Это из-за него я оставил Эли, и теперь меня начинает злить один вид Джареда. Он заставил меня бросить ее. Ревнивая сволочь. Да, я сам виноват, я урод и бессердечная скотина, детей не бросают, от этого еще хуже…»

Вот знакомый поворот, с визгом притормозила перед аккуратным частным домиком золотая инфинити. Дженсен вышел из машины, оглядел знакомую лужайку, стандартный белый домик в ряду других. Джастин давно уговаривал его переехать к нему, перед… перед похищением. Здесь было так спокойно, Джастин ценил тишину и комфорт уютных и дорогих пригородных районов. Дженсен знал, что его ждали, он уже видел, что на крыльцо вышел Джастин и приветственно махнул ему рукой. Они не договорили вчера.
Надо убедить Джастина ни во что не вмешиваться. Дженсен верил, что хорошо знает бывшего бой-френда, и они смогут нормально поговорить. Вчера Дженсен растерялся, неизвестно из-за чего испугался, и этим напугал Джастина, надо убедить его, что с ним все нормально.
«Нормально ли?» – ехидно спросил внутренний голос, Дженсен затолкал скептика подальше, и храбро пошел по дорожке, навстречу Джастину.

- Джас, зачем ты… Ах….
Конечно, Дженсен не думал, что все так обернется. Он не забыл настойчивость, с какой Джастин обычно добивался своего, но не ожидал, что сегодня все повернется именно так.
Слова, объятия, вино, нетерпеливые руки Джастина везде, его железное: «ты знаешь, что мне нужно». Знакомая спальня, и вдруг нет сил сопротивляться, неясная обида на Джареда, нервное напряжение, ураган негативных эмоций вдруг обернулись горячим, острым желанием секса. Почему нет, подумал Дженсен, увлекаемый Джастином на постель, и вот уже ноги Дженсена на плечах любовника, разгоряченный Джастин держит его за бедра и самозабвенно вколачивается в него, будто утверждая свое право собственности, не спуская глаз с раскрасневшегося лица с закушенными губами:
- Джен… Открой глаза, я же знаю, тебе нравится это, ты без ума, когда я делаю вот так.
Джастин под таким углом вошел в него, что Дженсен невольно вскрикнул, изогнулся мучительно, всхлипнул:
- Да…
- Ты кончишь со мной Джен, как обычно, давай, любимый.
- Мммм…
От каждого мощного толчка Дженсен все ближе к разрядке, и вот волна мучительного, какого-то запретного, оттого более сладкого наслаждения накрывает его, Дженсен кричит, и чувствует, что Джастин содрогается тоже, в оргазменных, таких сладких конвульсиях…

Тишина в спальне не нарушалась ничем, Джастин курил, небрежно стряхивая пепел в резную пепельницу на тумбочке у кровати, Дженсен смотрел перед собой, закинув руки за голову. Сейчас он не хотел ни о чем думать, физическое опустошение и приятная истома приглушили его боль лишь немного, но он рад был и этому. Устало спросил:
- Джастин, зачем ты это сделал?
Джастин отставил сигарету, и, улыбнувшись самодовольно, обвил, обнял, навис над Дженсеном снова, сказал бархатным, тихим голосом:
- Тебе же нравилось. Ты любил это всегда, - он медленно, со вкусом, поцеловал Дженсена в губы, покрыл легкими поцелуями лицо, изредка касаясь языком самых ярких веснушек, и Дженсен не отвернулся, улыбнулся слабо и грустно в ответ:
- Этого мало.
- Раньше тебе этого хватало.
-Теперь нет.
Джастин сильнее сжал любовника в объятиях, ему стало тревожно, он понял, что акция удалась лишь наполовину. Тело Дженсена откликнулось, но душа далеко, как его вернуть?
- Нам было хорошо вместе, - невольно, вырывалось у Джастина, - Я хочу, чтобы все было, как раньше. Разве я много хочу?
Дженсен снова грустно улыбнулся, и подумал, что теперь все осложнилось в разы. Зачем ему нужно было приезжать, встретились бы в кафе. Джастин теперь ни за что не отступит, но вину Дженсен не чувствовал, он думал, совершенно нелогично, что виноват во всем Джаред. Зачем он оставил его сегодня? Почему не видит, как ему плохо?
Джастин продолжал целовать его, Дженсен отвлекся от полных неясной обиды мыслей, и начал отвечать, ему хотелось вновь ненадолго забыться. И неважно пока, куда все это может завести.

23 глава

«Как же я люблю тебя. Столько всего было за эти месяцы и сколько раз я уже думал, что навсегда потерял тебя, зануду и склочника. А сейчас мы в безопасности, но что-то неотвратимо происходит, и я ничего не могу сделать!»
Летели дни, недели, и если Джаред как неисправимый оптимист раньше надеялся смутно, что «все будет хорошо», теперь эти надежды растаяли. Ничего не менялось, становилось все хуже, Дженсен отдалялся от него.

И матушкин магазин, отнимавший время днем и иногда вечером, здесь был ни при чем, Дженсен ведь тоже вернулся на свою фирму. Оказалось, такому ценному работнику всегда найдется место, только одно обстоятельство смущало Джареда – там же, вместе с ним работал и Джастин.
После той короткой встречи, результатом которой был синяк на лице Джареда, соперники не встречались. Джаред упорно боролся со своей ревностью, Дженсен старался не давать ему поводов, и почти каждый вечер они проводили вместе.

А вот здесь, пожалуй, была проблема. Да, Дженсен был здесь, рядом, сидел на расстоянии вытянутой руки, или с баночкой пива, или с газетой.
Или гремел на кухне посудой, изредка решив чего-нибудь приготовить. Но все равно, казалось, Дженсен сейчас очень далеко, его нет в этом помещении и вообще – в этом мире. И еще, казалось – если Джаред коснется Дженсена, и задаст завязший на зубах вопрос «что случилось» - ему может не понравиться ответ.

Они теперь очень мало разговаривали.
Привет. Как дела? У шефа новая секретарша? Завтра будет дождь. Не забудь заехать в маркет. Немного болит голова, пойду, прилягу. Спокойной ночи.

Если говорить о любви, о плотской любви, на которую Джаред возлагал немало надежд как на скрепляющий отношения элемент – этого почти не было. Разве что иногда, пару раз, на Дженсена находило что-то, он прибегал встревоженный, с дикими глазами, будто только проснулся, и как ураган налетал на него, шепча безумное и бессвязное, трепетно касаясь его и целуя. И тогда Джаред вспоминал последнюю ночь у монков.
Джаред чувствовал в этом что-то болезненное, ненормальное, но не мог оттолкнуть Дженсена, тем более ему самому не хватало этих отношений. Единственно, он старался быть максимально осторожным и нежным.

Джаред иногда уныло подозревал себя в душевной тупости, он на самом деле не понимал, что такое творится с Дженсеном, размышляя, может, он всегда такой? Что, у него было время общаться с ним не в экстремальной обстановке?
Или дело в другом.
Дженсен столько раз в реальности монков стоял на краю гибели, что теперь осознание того что он жив, здоров, ему ничего не грозит – было настолько удивительно-радостным, всеобъемлющим, что всякие пустяки вроде сегодняшнего настроения не казались столь уж важными, «все наладится» твердил Джей. Но ничего не налаживалось, нарастало, как снежный ком, и даже он, со всем своим дебильно-непрошибаемым оптимизмом чувствовал задницей – скоро что-то случится. Может, уже случилось, Джаред судорожно начинал перебирать недавние события в памяти, пытаясь угадать, где и когда он что пропустил.


Сегодня Джаред торопился вернуться пораньше, получив от Дженсена странную смску, гласившую: «У меня в 4 сюрприз».
Теперь Джаред терялся в догадках, что бы это могло значить.


В последнее время Дженсен плыл по течению, не задумываясь о своих поступках, и не желая, как всегда, чтобы хоть кто-то узнал о его слабости. Любовь делает человека беззащитным, а значит и слабым. Надо бороться с этой «слабостью», решил Дженсен, не догадываясь, что это бессмертное чувство может одарить и могучей силой. Пока не было в его жизни Эли, и пока обстоятельства не заставили узнать Джареда поближе – все в его жизни было относительно просто и понятно.
Куда девалась эта простота? Почему мучительно сложно сказать любимому человеку правду, и все больше погрязаешь во лжи, и все невозможнее признаться, до того неприглядной выглядит эта правда. Дженсен продолжал встречаться с Джастином днем, их свободный график работы позволял это делать почти каждый день. Почему Дженсен это делал? Не из страха, что Джастин пойдет в полицию, он давно дал понять, что не подозревает больше Джареда. Чтобы не огорчать бывшего любовника? Нет. Это сложно было объяснить, и Дженсен боялся углубляться в дебри подсознания, он просто брал то, что щедро давал Джастин, забываясь в его объятиях, и ненадолго притупляя боль потери. Той потери, которую он не мог простить Джареду. Но сегодня был неудачный день, нервные клиенты, злой шеф – Дженсен был настолько вымотан, что ушел с работы пораньше, поставив в известность только секретаршу. Джастин… сегодня не было сил, не хотелось видеть и его. Дженсен никого не ждал, и, услышав, нетерпеливый звонок, удивился. Неужели Джаред пришел так рано?

Джаред не ожидал, что его ревность получит сегодня такую мощную подпитку, он ее уже почти придушил ежедневными уговорами. Какой же он непроходимый тупица. Джастин вовсе не оставлял попыток вернуть бывшего – а бывшего ли? – любовника, и пока Джаред успешно истреблял свою, как он думал, безосновательную ревность, голубки продолжали встречаться не только на работе.
Он открыл дверь, ключами от квартир они обменялись давно, и слова приветствия замерли у него на губах, едва он услышал приятный-бархатный-ненавистный голос соперника:
- Так ты будешь завтра в шесть у меня?
- Джастин, ну что ты в десятый раз переспрашиваешь? Я же сказал, да, – напряженный голос Дженсена больно царапнул Джареда.

- Потому и переспрашиваю, что не верю. Выходной, да еще вечер, неужели ты подаришь его мне? Все вечера принадлежат Джареду.
Послышалась возня, потом голос Дженсена, прерывистый то ли от злости, то ли от возбуждения:
- Джастин, прекрати. Я сколько раз просил тебя не приезжать сюда. Есть же телефон.
- Ты никогда не уезжал без предупреждения. Я заволновался.
Не в состоянии больше слушать эти голоса невидимых их холла собеседников, Джаред выскользнул за дверь. Бешенство и злость мгновенно прошли, сменившись тупой усталостью и недоумением, и такой острой болью, что хотелось сесть тут же в подъезде, и зареветь, как тринадцатилетнему мальчишке. Неожиданное прозрение оказалось болезненным и неприятным.
Но, не смотря на боль, Джаред лихорадочно соображал. Значит, смс отправил Джастин, сукин сын! Ясно, чего он добивается. Джаред подавил в себе трусливое желание броситься куда глаза глядят. Джастин, так ты хочешь войны? Хорошо.

Ждать пришлось недолго, через несколько минут дверь распахнулась, и Джаред спокойно встретил направленные на него взгляды, такие разные. Дженсен – смотрел испуганно, растерянно, пытался сделать вид, что все в порядке. И вот от этих неумелых попыток Джареду было больнее, чем от насмешливо-вызывающего вида Джастина, тот смотрел нарочито изумленно, приподняв брови и, нахально ухмыляясь.
- Джаред? - выдохнул вопросительно Дженсен, и, путаясь, заговорил, - а это… Джастин вот, пришел, я забыл кое-что на работе, а он завез. Он уже уходит. Я провожу его, ты заходи, я сейчас.
Джаред кивнул сопернику, но прежде чем зайти властно притянул к себе оторопевшего Дженсена и поцеловал. Утешением ему стала слегка увядшая улыбка Джастина и загоревшиеся злые огоньки в его глазах.
Один-один.
Джаред был полон решимости не отступать. Если дело только в этом Джастине – он сможет разобраться с проблемой, только вот что-то ему подсказывало, что это далеко не все из списка тайн его упрямого возлюбленного.

Услышанное не давало покоя Джареду. Даже то, что Дженсен не отходил от него, нервно болтал, нес всякую чепуху, и ближе к ночи пытался уложить в постель – не отвлекло его от тяжких дум.
Впервые он отказался ночевать в квартире Дженсена и ушел к себе, ему нужно было все обдумать. План действий? Джаред не видел, какими глазами смотрел на него Дженсен, и не слышал нотки паники в его голосе, выдающие его с головой. Теперь, когда Джаред допустил возможность измены, с настойчивостью исследователя он только хотел узнать, насколько далеко все это зашло. С чего ему начинать?
Джареду не пришло в голову, что Дженсен до смерти напуган:
- Джаред, ты куда? Ты…вернешься? Мы же увидимся завтра?
- Да, конечно. Спокойной ночи, Дженсен.
Он рассеянно поцеловал перепуганного Дженсена и оказавшись дома, первым делом открыл лэптоп. Ему нужно было выяснить адрес «обожаемого» Джастина.

Приступ паники был настолько сильный, что Дженсен начал задыхаться, он без сил сел на пол, обхватил себя руками, обвел расширенными глазами холл, пробормотал побелевшими губами: «Тихо, тихо, тихо…все, все, стоп. Ничего пока не случилось».
До него только сегодня, при виде Джареда, когда он распахнул дверь, выпуская Джастина – дошла одна простая мысль. Он может потерять Джареда, очень просто.
Стоит только вспомнить его, это лицо, угрожающий вид. Сколько себя помнил, Дженсен всегда видел свет, тепло в глазах Джареда, такие привлекательные, казалось, вечные.
Он привык уже за последние месяцы, что все тепло и ласка были обращены на него, он жил в этом свете, дышал им, и не замечал, а сегодня вдруг увидел – что Джаред может быть другим.
Холодным, отстраненным, чужим. Так страшно.

Дженсен подумал с ужасом, а что бы было, если бы Джаред застукал их, целующихся на кухне.
«Нельзя, чтобы это повторилось. Достаточно, хватит, заигрался, ты делаешь хуже только себе, Дженсен, кому ты мстишь? Собственной торопливой трусости ты обязан потере Эли, Джаред здесь не причем. Ты сам так решил, и если бы ты объяснил ему, насколько тяжело и страшно тебе уходить от нее – бросать ее – может, все бы сейчас было по-другому. А со своей тупостью и упрямством ты сейчас можешь потерять еще и Джареда.
Надо немедленно прекратить, все встречи с Джастином. Черт с ним, ты можешь даже уволиться.»

… Вечер пятницы, уже пять часов, офис почти пуст.
Джастин не слушал никаких отговорок:
- Ты сказал, что придешь, Дженсен. Если ты этого не сделаешь – приду я, Джаред все узнает, я устал уже молчать.
- Ты не сделаешь этого. Джастин, прошу тебя. Давай покончим с этим.
- Дженсен, я жду.
Дженсен набрался мужества, сказал тихо:
- Ты вынуждаешь меня рассказать самому.
В трубке какое-то время было тихо, потом Дженсен услышал шорох, и слегка изменившийся голос:
- Дженсен, пожалуйста. Ну, хорошо, пусть это будет прощальная вечеринка. Давай все обсудим, и ты, может, передумаешь.
Дженсен нахмурился, сказал с усилием:
- Хорошо. Но это – действительно, прощальная вечеринка, Джастин.
- Я жду, - повторил Джастин, и Дженсен в отчаянии бросил трубку, она отскочила от аппарата и повисла на шнуре, жалобно пища.

Джаред спокойно выслушал путанные нарочито-жизнерадостные пояснения Дженсена по телефону. Дженсен, оказывается, придет сегодня поздно, у них корпоратив, вечеринка для сотрудников, и пусть Джаред не ждет его, он вернется поздно.
Конечно, любимый. Кто бы сомневался.
Джаред задумался, ему претила мысль о пошлой слежке, ему была невыносима роль «обманутого мужа» и он даже в какой-то момент решил, что действительно, черт с ним.
Пусть Дженсен делает, что хочет.
Только…
В шесть сердце начало биться с перебоями, и дело было не в ярких картинках, что представлял себе Джаред. Его грызла обида и недоумение, и немного детское желание – убедиться. Неужели, правда?
Неужели его Дженсен может так.
Сбегая вниз, и заводя Импалу, и выезжая из гаража, Джаред вспоминал, кадры прошлого очень быстро листала память. Вот разъяренный Дженсен рвется к нему, грозясь за мифическую царапину драгоценной машины оторвать ему голову, а Джастин его удерживает и мягко уговаривает. Вот Дженсен в подвале, неузнаваемый, обнаженный, с большим животом, привязан к инквизиторской кушетке, кажется, вот-вот умрет. А вот он, прищурив глаза, разглядывает живописное озеро, на берегу которого расположилась небольшая колония монков. Почти здоров, лишь худоба и бледность, и невероятная, притягательная зелень глаз, подчеркнутая темными ресницами. Такой разный, но любимый, родной. И непредсказуемый, скрытный урод!

Увидев у дома Джастина золотистую машину, Джаред с некоторым удивлением, понял, что да, может. Дженсен «может так». И нездоровое любопытство, очень похожее на мазохизм, заставило его обойти дом, нащупать у черного входа спрятанные – как у всех – ключи, и бесшумно зайти внутрь.

Слабая надежда, что Джаред застанет парней мирно беседующих, или выпивающих в гостиной, сразу умерла, едва Джаред увидел везде разбросанную одежду Дженсена.
Джареда влекло вверх по лестнице к спальне его жестокое любопытство, и с каждым шагом ему труднее становилось дышать, но остановиться он уже не мог. Может иногда лучше узнать всю правду, а не заниматься самообманом.

За дверью спальни слышны были характерные звуки. На секунду силы оставили Джареда но он толкнул дверь рукой а вдруг там, все-таки не Дженсен? Иррациональная, наивная надежда снова испустила дух, глупо было надеяться. Он же узнал разбросанную одежду.
Они увидели его сразу, оба. Дженсен лежал на боку, лицом к распахнувшейся двери, а сзади него совершал толчки Джастин. Обнаженное тело Дженсена от этих толчков тоже ритмично двигалось, и он так красив был в этот момент, до боли в глазах.
При виде Джареда – Джастин торжествующе, широко улыбнулся, и ускорил толчки, рука его обхватила уже возбужденный, стоящий член Дженсена и так умело и сильно начала ласкать его, что даже на глазах Джареда – Дженсен не мог удержать стона и корчился в сладкой муке.
Ужас в глазах любимого сменился обреченным, загнанным выражением, Джаред не мог больше смотреть на это и, отвернувшись, сбежал в гостиную.
«Чего ты так боишься, Джен? – горько размышлял Джаред, - что я, как последний дебил, перестреляю вас на хер? Без ружья это затруднительно. Да и глупо, зачем. Если ты любишь его – так и скажи. Я уйду».
Джаред снова собрал все силы, чтобы позорно не расплакаться или не убежать – если этого ждет Джастин, то не дождется. Он услышал придушенный, слабый крик:
- Джей! Пожалуйста…
Этот крик придал ему силы, и если есть хоть малая вероятность что все-таки он нужен Дженсену, не смотря на то, что происходило там, наверху – он никуда не уйдет. Пусть это выглядит как угодно – слабость, глупость – все равно.
Джаред хотел разобраться во всем до конца, как бы ни было ему сейчас больно и горько.

24 глава

Дженсен вскоре вылетел из спальни полураздетый, и остановился как от выстрела, под взглядом Джареда.
Джаред сидел спокойно в кресле, наблюдая, как Дженсен лихорадочно одевается, и лепечет что-то.
Наконец, Дженсен подошел к нему, и у Джареда не было сил смотреть ему в лицо, такое жалкое, виноватое:
- Джей…
Джаред проследил взглядом за спускающимся спокойно по лестнице Джастином, тот удивленно покачал головой:
- А я недооценил тебя, Джаред.
Его голос был обманчиво-нежен, а глаза полны угрозы. Джаред встал с кресла:
- Дженсен, я бы хотел поговорить с тобой, прямо сейчас. Ты не возражаешь? – последняя фраза относилась к Джастину, и тот развел руками, кивнул на Дженсена, мол, как он.
Дженсен сказал слабым от волнения голосом:
- Да, конечно.
Дженсен пошел к двери, даже не оглянувшись на Джастина. Тот же стоял посреди гостиной, в расстегнутой рубашке, светлых брюках, со скрещенными на груди руками и босиком, насильственно улыбаясь.
Джаред двинулся вслед за Дженсеном, и услышал вслед бессильное:
- Проклятый фрик!
Джареду стало немного легче, конечно, Джастин не ожидал такого спокойствия от Джареда. Может, он надеялся, что Джаред сразу откажется от неверного возлюбленного?

Дженсена до смерти пугало поведение Джареда, он готов был ко всему, и когда Джаред близко наклонился, чтобы открыть ему дверцу – в ужасе шарахнулся. Джаред нахмурился:
- Ты… Джен, ты чего? Думаешь, я тебя хотел ударить?
Дженсен промолчал, посмотрел странно, потом все же сел в Импалу и внимание его привлекла собственная машина, он оглянулся на Джареда.
Джаред решил, что это сейчас неважно. Заберет потом, или она останется тут, вместе с хозяином. Все зависит от результата разговора, подумал он, и завел машину.
Дженсен безмолвствовал, его каменная напряженность немного настораживала Джареда.
Джаред вздохнул, сказал негромко:
- Дженсен, я не маньяк, чего ты, - удивляясь про себя, как так всегда получалось, что виноватый кругом Дженсен заставлял чувствовать виноватым его, добавил устало, - я не собираюсь драться. Я только хочу поговорить, если ты не в настроении – хорошо, отложим на завтра.
Они молчали всю дорогу, и лишь когда Джаред припарковался в подземном гараже, он услышал в наступившей тишине:
- Джей, я… виноват, прости. Я не… - видно, он не находил слов, и вот теперь гнев закипел в Джареде.
- И все. Да? Виноват, прости, – он развернулся на сидении, лицом к Дженсену, сверля его возмущенным взглядом, - Дженсен, что это такое было, а? Нет, не говори, слишком все очевидно.
Дженсен вдруг перестал корчить из себя жертву, или действительно начал злиться, и это даже немного обрадовало Джареда.
Дженсен поднял голову, посмотрел на него зло, потом прошипел:
- Да пошел ты! – и выскочил из машины, Джаред вылетел за ним, схватил за руку:
- Нет, постой.
Чего? – Дженсен сверкал глазами, покрасневший, встрепанный, растерянный.
Джаред, неожиданно для себя, притянул его к себе, обнял и спросил, замершего от неожиданности, вопрос вырвался из глубины души:
- Скажи, Джен, я нужен тебе? Это все… неважно, пусть, ты скажи только, если он… я уйду, я не буду тебе мешать. Правда. Так нужен я тебе?
И… Дженсен робко обнял его за талию, посмотрел потерянно, прошептал:
- Нужен.
Джаред испытал облегчение, но боль и горечь обиды не прошли, он спросил, тоже растерянно:
- Тогда почему?
Дженсен уперся лбом ему в плечо, прижался сильнее, тоскливо сказал:
- Не знаю.
Джаред теперь так сильно хотел его понять, он тянулся к Дженсену всеми фибрами души, и теперь, когда он «так» настроился, он понял – Дженсен снова лжет. Ответ есть, но сейчас Дженсен не готов ему объяснить свое разрушительное поведение.
Джаред незаметно для себя снова ласкал Дженсена по спине, потом спросил нежно:
- Хорошо, пусть так. Что же нам делать тогда, Дженсен? Ты снова пойдешь к нему?
Дженсен едва заметно вздрогнул, потом сказал сдавленно:
- Нет. Правда.

Не сомкнувший всю ночь глаз Джаред хотел выскользнуть из объятий Дженсена, но при первом же его движении хватка усилилась, Дженсен открыл глаза, сказал:
- Не уходи.
Вчера так и не удалось поговорить, состояние Дженсена трудно было назвать адекватным, и они так и остались лежать на кровати, одетые, молчаливые, каждый со своими мыслями.
Джаред за эту ночь передумал многое, вспомнил даже дженсеново «давай уедем» подивился вновь собственной тупости.
И впервые за долгое время вспомнил о монках. Даже улыбнулся про себя, какой же он был тогда дурак. Боялся какой-то малышки. На расстоянии и по прошествии времени собственные действия казались мальчишеской, глупой ревностью. Было, конечно, в его действиях и рациональное зерно.
Во всяком случае, тогда уехать казалось вполне разумным, этот чужой, непредсказуемый мир, таящий неведомые опасности казался пугающим, а последнее происшествие с Кулом убедило в необходимости отъезда и Дженсена. Или… или он опять тупит и ошибается? Джен. Дженсен. Может, нам действительно уехать, хотя бы ненадолго? Джаред опять некстати вспомнил монков, но образы красивых, гордых существ быстро выместились дерзкой ухмылкой Джастина.
Джаред болезненно поморщился, ему неприятна была мысль о трусливом бегстве.
Дженсен должен решить все сам, иначе где гарантия, что вернувшись, он вновь не захочет встретиться с бывшим партнером.
Джаред все же снял с себя руку Дженсена, встал, размялся, и услышал:
- Джей. Ты уходишь?
Дженсен смотрел с таким напряженным недоверием, сна ни в одном глазу, что Джаред понял - он тоже не спал всю ночь. Джаред максимально мягко ответил:
- Я быстро. Схожу в ближайший маркет, куплю много вкусного, и вернусь, - он попытался пошутить, - ты не успеешь соскучиться.
Дженсен, однако, решительно выбрался из постели, он, похоже, все еще был напуган:
- Я с тобой.
Джаред растерялся:
- Я… ладно, хорошо. Ну, хочешь, никуда не пойдем? – он снова обнял натянутого, как струна Дженсена, и тот буквально вцепился в него. Ему будто необходимо было подпитываться от Джареда уверенностью. Но, после минутной борьбы с самим собой Дженсен неохотно отпустил его.
- Иди, я… подожду тебя, - эта пауза, неуверенность, его такое непохожее на себя поведение невыносимы были Джареду, он с ужасом понял, что не хочет видеть таким Дженсена.
Таким раздавленным, напуганным, несчастным. Острой иглой впилась в сердце Джареда неприятная догадка, что это он сделал Дженсена таким.
Он с испугом отогнал эти мысли, и ушел, надеясь, что пройдется и дурь из головы выветрится. Боже, чего только не надумаешь, если не спать всю ночь.

Дженсен чувствовал, что внутри у него отпустило, отпустило совершенно нелогично обстоятельствам, он еще был напуган, но в нем просыпалось радостное удивление.
Как же он ошибался. Джаред… он удивительный.
Ну, то есть, что он не похож на других, это понятно, он всегда был «другой» не такой, как все, но Дженсен не ожидал от него такого самоотверженного, достойного поведения.
Если бы можно было все вернуть назад.
Чтобы не было этой ужасной сцены, ну почему у него не хватило мозгов договориться с Джастином по человечески, плыл по течению, как бревно, лелея свою мифическую обиду.
Надо же быть таким… таким… он, конечно, не стоил Джареда.
Джаред достоин лучшего, но черта с два он кому его теперь отдаст. Джаред нужен ему самому, необходим, если без Эли он жил как с половинкой сердца, то без Джареда он не сможет, совсем.
Эли.
Дженсен начал подозревать, что совершенно напрасно и глупо молчал, если Джаред простил ему «это», его такое безнравственное и жестокое по отношению к Джареду поведение, может… может он поймет и причины, и возможно вдвоем они смогут найти правильное решение.
Тоска по Эли, на время притихшая под угрозой новой потери, вспыхнула с новой силой, но теперь она окрашена была новым чувством – надеждой.
Дженсен метался по квартире, его теперь снедало желание вывалить на Джареда все свои горести, и пусть он решает. Пусть поможет. Пусть утишит эту боль, Дженсен теперь надеялся, что Джаред сможет его понять.

Джаред почти не удивился, когда вынимая из Импалы пакеты с продуктами, увидел золотистую инфинити, и прислонившегося к ней в излюбленной позе со скрещенными руками Джастина. Джаред подавил в себе раздражение, закинул пакеты и сумки обратно в машину и двинулся к Джастину. Бывший друг Дженсена пошел к нему навстречу.
Они встретились, и некоторое время молча разглядывали друг друга, оценивающе, внимательно, без тени улыбки.
Джастин начал первым, он протянул ключи, сказал тихо:
- Возьми.
Джаред молча взял, опустил в карман, поднял бровь: «Это все?»
Джастин улыбнулся невесело, и сделал приглашающий жест рукой:
- Здесь недалеко бар. Поеду обратно на такси. Поговорим?
Джаред решил, что, пожалуй, стоит выяснить отношения с этим упорным красавчиком без мордобоя.
Возможно, он оставит Дженсена в покое. И даже интересно, о чем собирается говорить патологический молчун.

В баре выяснилось, Джастин умеет разговаривать, более того, умеет моментально привлекать внимание слушателя.
И если вначале Джаред порывался уйти, то потом слушал, не желая, но слушал так, будто надеялся узнать самое необходимее для себя, то, что ему поможет понять, разгадать Дженсена.
Они сели у стойки, Джастин заказал выпивку, и вдруг улыбнулся смущенно своим мыслям, перехватил недружелюбный взгляд Джареда:
- Да, мы познакомились в баре. Он был такой… сердитый. Смешной.
Мгм. Джаред сразу вспомнил «сердитого» Дженсена. Какая все-таки разная у них реакция на одни и те же эмоции. Джастин снова улыбнулся, так светло, что сразу помолодел:
- Знаешь, он даже с родными поссорился, из-за меня. Из-за нас.
Принесли выпивку, Джаред, не разбирая, глотнул, и против воли спросил:
- С родными?
- Ну, да. Мы тогда хотели жить вместе, Дженсен поехал домой, и рассказал матери все про нас. Он надеялся, она поймет его. Был жуткий скандал, он уехал посреди ночи, и сказал тогда, что у него есть теперь только я. Но после скандала Дженсен решил, что мы оставим пока все как есть. А потом привыкли, жить отдельно даже иногда удобно.
- Это было…
- Давно, больше трех лет назад. Правда, после похищения Донна смирилась, что в жизни ее мальчика играют большую роль мужчины, - Джастин ухмыльнулся снова, посмотрел в упор на Джареда, хмыкнул.
Джареду стало нехорошо. Джастин еще не сказал ничего такого, но уже заныло сердце. Да, у Дженсена была своя жизнь и до его активного в ней появления, были свои привязанности и свои горести. Он же все это знал. Но знание это было раньше абстрактным, не окрашенным чувствами, а теперь ясно начали проступать картины, которых Джаред никогда бы не увидел, и жили они в памяти лишь этого Джастина и Дженсена. У них тоже были общие воспоминания. И эти чужие воспоминания грузом ложились на его плечи.

Джастин, похоже, неплохо разбирался в людях. Он не старался уколоть, обидеть, но его слова ранили, и вскрывали самые потаенные страхи Джареда, срывая с него слой за слоем броню уверенности в себе. Джаред потерял постепенно почву под ногами. Уже через пятнадцать минут общения Джаред отчаянно жалел, что пошел за ним, за этим красивым парнем со змеиным жалом вместо языка.
- Джаред, пойми, он несчастлив с тобой. Если бы это было не так – разве пришел бы он ко мне? Я сейчас не о себе беспокоюсь, но я вижу, Дженсен не в порядке. Вас связывает какая-то тайна, я вначале решил, что ты его похитил. Но ты знаешь. Теперь я вижу – это другое. Он не рассказывал мне, но Джаред, если это психологическая травма, и ты знаешь какая – почему ты ничего не сделал? Почему не помог ему?

Джаред подавленно молчал, а проклятый Джастин, как будто умел читать чужие мысли и озвучивать сомнения:
- Он изменился. Он раньше был сильный, злой, а теперь просто какая-то истеричная девица, я не узнаю его. Что сломало его?
Джаред вспомнил, что даже у монков в самом тяжелом положении, Дженсен не переставал бороться, даже пытался бежать, так что же, в самом деле, случилось? Не у монков, а здесь. Здесь, в этом мире он переменился. Джею стало тоскливо и страшно. Может, дело в нем самом?
Если так, то многое становится понятным. Дженсен просто благодарен ему, и не может оттолкнуть, он считает себя обязанным. Тут от стыда Джареду стало жарко.
Он же признался ему, признался в любви, и тем, наверно, загнал Дженсена в тупик. А ответного признания не было, возможно, ложное чувство благодарности заставило Дженсена бросить Джастина, и теперь он страдает.
А Джастин между тем продолжал вполне искренне:
- Нам так хорошо было вместе, знаешь. Даже говорить иногда ничего не нужно было. Мы подходим друг другу, дополняем друг друга. Джаред, извини, что я так скажу – мы одного круга, а ты… Я думаю, ты случайно в его жизни. Он таких, как ты, всегда называл фриками. Я не хочу тебя обидеть, Джаред. Но это правда.
Да, это так, подумал Джаред и усмехнулся. Дженсен и Джастин действительно подходят друг другу, он обратил на это внимание еще тогда, когда впервые увидел их вместе. Они были – невооруженным глазом видно – близки, как бывают близки родные люди, что-то общее в походке, мимике, жестах, будто долгая жизнь вместе заставила их невольно копировать друг друга, смотреть одинаково, хмуриться, смеяться.
Тянущая боль становилась все сильнее, Джаред не мог вымолвить ни слова, он взял свой стакан с выпивкой и нарочито медленно выпил, смакуя горечь, и, желая чтобы поскорее подействовал алкоголь.
- Джаред, я прошу тебя, дай мне шанс. Я хочу вернуть его прежнего, таким, каким он был раньше.
Джаред тоже этого хотел. Ему категорически не нравилось, во что в последнее время превращался возле него Дженсен. Ключевые слова – возле него. Джаред любил прежнего, агрессивного, боевого, вспыхивающего как порох Дженсена, а личность, говорившая пару часов назад «ты уходишь?!» - это был не Дженсен, а его тень.
Он же не сразу переменился, холодея, понял Джаред. Это происходило постепенно, за недели, месяцы после возвращения, а он не замечал!
- Если ты позволишь мне, я сделаю его счастливым. Ты же хочешь этого? Он станет прежним, я все сделаю для него, - уверенно сказал Джастин, - а ты… Джаред, может, ты не понимаешь, но ты связан с чем-то травмирующим в его жизни. Если тебя не будет, он забудет это плохое быстрее.
Джастин снова, снова читал его мысли.
Джаред спросил нарочито спокойно:
- Чего ты хочешь?
Джастин правильно понял, что Джаред уже согласен с ним, облегченно вздохнул, быстро сказал:
- Ты должен уехать. Оставь его, пусть он живет нормальной, спокойной жизнью. Без тебя он быстрее забудет все плохое, что случилось с ним, а я помогу и буду рядом.
Джаред покачал головой в изумлении, как легко на словах – возьми и брось все! Сломай все.
Всю свою налаженную жизнь, только для того, чтобы … чтобы Дженсен был счастлив.
У Джареда закралась хилая, трусливая и тоскливая мыслишка: «А будет ли Дженсен счастлив? После всего, что было с ним…»
И все же решил, почему нет. У него, Джареда, не вышло, может, получится у Джастина сделать Дженсена счастливым.
Надо только подальше засунуть свои чувства, заставить сердце замолчать а душу вырвать, пусть не болит, надо набраться сил и пойти, сказать…
У Джареда хватит на это сил. Он ничего так не хотел, как того, чтобы Дженсен был счастлив. Пусть и не с ним.



Глава 4

25 глава

Дженсен словно ожил, выпал из привычного в последнее время душевного анабиоза, желание действовать распирало его, и едва он услышал, что дверь открывается, кинулся навстречу Джареду.
Слова застряли в горле, и сердце замерло, непослушными губами он еле произнес:
- Джей?
Джаред. Открытый, светлый, солнечный Джей, он никогда не умел скрывать свих чувств, и он никогда не выглядел таким пугающе-сосредоточенным, словно ему предстояла тяжкая миссия, которую необходимо выполнить.
Дженсен попятился, испуганно оглядываясь, он не хотел еще верить, но уже знал, сейчас прозвучат слова, и нельзя будет ничего исправить. Слишком натянуты нервы, чтобы не понять этого.
- Я принес еду, - просто сказал Джаред, но не направился к холодильнику, не стал перечислять беспечно и с комментариями, что купил, а подошел к Дженсену.
«Нет. Не говори ничего, пожалуйста. Я понял, что ошибся – ты не простил меня. Ты хочешь уйти, но не можешь найти подходящих слов. Не говори ничего, прошу, пусть эти слова никогда не прозвучат».
Джаред мягко привлек его к себе, и закрыл глаза, вдыхая родной запах, мягкие волосы щекотали нос, он невольно потерся о макушку Дженсена щекой, вздохнул.
Дженсен не обнял его в ответ, его парализовало ощущение надвигающейся беды.
- Джен, ты знаешь, я такой дурак. Не сказал тебе раньше, забыл. Я… мне надо уехать, по делам семьи.
Не чувствуя никакого отклика, Джаред отвел Дженсена за плечи, заглянул в лицо:
- Чего ты?
Дженсен лишь мотнул головой, спазм сковал горло.
«Неважно, что ты сейчас придумаешь, Падалеки. Только что ты вслух отрекся от меня. И пожалуй, ты прав, таких мудаков как я еще поискать…»
Джаред неуверенно сказал:
- Знаешь, наверно, это… хорошо. Нам надо на время… - Джаред не смог сказать «расстаться». Не получилось, да он многое хотел сказать, но снова ощущал себя тупицей.
Дженсен такой недоступный, закрытый сейчас, и глаза какие-то стеклянные.
Джаред с тоской подумал, что не умеет достойно расставаться. Какое уж тут достоинство, когда хочется только обнять этого придурка, и никуда никогда не отпускать.
Но если ему лучше будет без него, надо заставить себя.
- Джен. Я тут подумал. Если ты … захочешь вернуться к нему, может правда, так будет лучше.
Дженсен опустил голову, скрывая вспыхнувшую ярость отчаяния: «Ах ты, сукин сын. Очень мило, без скандала. Отправляйся типа туда, где трахался. Зачем же тогда ты спрашивал, нужен ли ты мне, Джей? Я же почти поверил, что ты … ну да, меня нельзя простить».
Джареда тяготило это угрюмое молчание Дженсена, и он видел в нем невольно подтверждение словам Джастина. Если бы… нелогично, Дженсен устроил сейчас истерику, начал орать, психовать, или полез бы драться, Джаред бы точно не ушел. Но такое безучастное молчание Джеареда подстегнуло, он хмуро заговорил снова, уже не стараясь выбирать выражения:
- Мы оба устали Дженсен, не знаю, как-то все не складывается. Наверно, во всем моя вина. Думаю, я не подхожу тебе.
Даже сквозь кокон безразличия, сковавший Дженсена, его полоснула эта последняя фраза по нервам, тень подозрения мелькнула на краю сознания, это не его слова, Джаред никогда бы не смог определять близкие отношения дурацким словом «подхожу».
- Дженсен. Я… ну, в общем, прости, если что не так.
Джаред посмотрел еще раз на угрюмо молчавшего с опущенной головой Дженсена, стараясь запомнить, запечатлеть в памяти каждую мелкую деталь вроде расстегнутой у горла пуговки. Уходить тяжело, но если нужно…
Черт. Неужели он не скажет ни слова?!
Уже у порога его догнал вопрос, деланно-равнодушный, и неожиданный:
- Ты вернешься?
Джаред оглянулся, Дженсен тут же отвел взгляд, усмехнулся, словно над собой.
Пугающе сильное ощущение неправильности происходящего так придавило Джареда, что стало трудно дышать. Иррациональное ожидание томило, что вот сейчас что-то произойдет, и лопнет эта напряженная тишина и будут сказаны нужные слова и станет все хорошо и правильно. Пауза затягивалась, ничего не происходило.
Джаред вздохнул, сказал через силу, спокойно:
- Да, конечно.
- Когда? – быстрый вопрос, жадный, но пустой взгляд отталкивает, не подпускает.
«Тебе это действительно важно? Или это дежурный вопрос, в ожидании, когда же уйдет надоевший гость?»
- Пока не знаю, Дженсен. Ну, прощай.
Джаред не услышал больше ни слова в ответ, и пауза снова затянулась, но дальше тянуть было нельзя. Джаред нашел в себе силы закрыть дверь.
Будь счастлив, Дженсен. Надеюсь, у тебя получится. А я… не буду тебе мешать.
Но мысль о последнем вопросе любимого не покидала Джареда, он подумал, что обязательно вернется. Хотя бы для того, чтобы посмотреть, сдержал ли Джастин свое слово, смог ли сделать то, что не удалось ему.

Дженсен не помнил после эти первые одинокие дни «без Джареда». Сознание милосердно отключилось, и сколько прошло дней было неизвестно, прежде чем он осознал, что лежит в собственной постели, свернувшись клубком, оставшаяся привычка, после … ну да, после Эли. Тогда тяжело было спать на спине, давил на позвоночник тяжелый живот.
Мягкий свет ночника, и чьи-то шаги в гостиной. «Это не Джей» Джареда он узнал бы из тысячи, из миллиона, это не он так тихо ходил сейчас там…
Но и эти шаги знакомы были ему, этот человек был близок ему когда-то. Дженсен хотел сложить кусочки хаотично блуждающих воспоминаний, он увидел в них, как открывает дверь на нетерпеливый звонок, в безумной надежде: «это Джей вернулся»
Но нет, это Джастин.
«Оставь меня, я должен пойти и вернуть, пока не поздно, Джареда».
Как вспышка, догадка: «Это ты ему что-то сказал».
А дальше… дальше невозможно вспомнить, похоже, была все-таки истерика, мощный выплеск болезненных эмоций, настолько сильный, что надолго оставил Дженсена в состоянии бесчувственной прострации. Дженсен с трудом, но упрямо поднялся, и, касаясь, руками стен, пошел в гостиную.
-Джастин.
Джастин побледнел, мгновенно отшвырнул пульт и, вскочив с дивана, подлетел к Дженсену, схватил его за руки:
- Джен, ты встал, о господи, я так испугался.
Прижал его к себе и Дженсен закрыл глаза. И слушал, как стучит чужое сердце, быстро, с перебоями.
Вот теперь, Дженсен, это твое настоящее.
Ты похож на инвалида, у тебя ничего нет больше, и остается только держаться, как паразит, как выдернутый и брошенный сорняк, который снова пытается прицепиться к земле, чтобы жить.
Ты же трусливо не можешь остаться совсем один. Тебе нужен кто-то, чтобы не чувствовать себя ходячим мертвецом.

Люди склонны совершать ошибки, но не все умеют их признавать.
К Джастину это не относилось, у него был острый ум, интуиция, и любовь не туманила ему разум, розовых очков он не признавал.
Джастин перепробовал все, разговоры, нежный и головокружительный секс, водил Дженсена по всем тем местам, что были им раньше дороги, дарил подарки и дарил себя, исступленно и горячо.
Дженсен оставался невозмутимым и равнодушно принимал все, что давал ему Джастин. И уходил от этого мира, медленно, незаметно, как листья падают с дерева ранней осенью, отмирали у него все мелкие человеческие радости и привычки.
- Джен, твой любимый фильм, давай посмотрим!
- Все равно. Не хочу, устал.
И Джастин один сидел у телевизора, и тоскливо вспоминал, что даже если шел нелюбимый фильм, Дженсен предпочитал заснуть рядом на диване, с головой на его коленях, а не уходить в одиночестве в спальню.
-Дженсен, ешь, ты же любил это.
- Да?... Нет аппетита. Может, потом…
Но яблочный пирог сиротливо стыл, и Дженсен даже не вспоминал о нем.

- Дженсен. Ты не почистил зубы перед сном.
- И что?
Равнодушно спросил, не дожидаясь ответа, отвернулся, и по изменившемуся дыханию Джастин понял, он уже спит.
- Дженсен, ты проспишь, вставай.
- Зачем?
- Опоздаем на работу.
- Я не пойду. Насрать.
- Не понял. Что значит «насрать»?!
- Я увольняюсь. Да, точно. Отвали, Джастин…
Джастин обессилено сел на кровать, спросил со страхом:
- Дженсен, да что с тобой, черт возьми?!
Дженсен разозлился, вскинулся:
- Может мне надоесть эта долбанная работа?! У меня столько денег, я могу хоть десять лет еще не работать! Могу я отдохнуть, хоть немного?!
Джастин посмотрел испуганно, и собравшись с духом, сказал таки:
- Дженсен. Нам нужно сходить к врачу. Ты не в порядке.
У Дженсена вырвался истеричный смешок, он тут же замолк, и сказал холодно:
- Ты как моя мать. Она тоже первым делом засунула меня в психушку. Я уже там был, со мной все нормально. И не доставай меня Джастин, я не пойду к мозгоправу! Я не в настроении сейчас беседовать со всякими придурками, выкладывая всю подноготную о себе, вплоть до того, дрочил ли я в двенадцать лет.
- При чем тут… Дженсен, тебе ничего не интересно, я не знаю, о чем ты думаешь. Ты… это Джаред, да?
Джастин почти прошептал, но Дженсен услышал его, едва заметно поморщился, попросил:
- Джастин, не надо.
Впервые сегодня доведенный до отчаяния, он произнес вслух имя соперника, ожидая эмоционального взрыва, ну хоть какой-то реакции. Реакция была, но такая слабая, что Джастин подумал – его догадки были верны – есть еще что-то. Дело не в Джареде.
То есть, дело, конечно, в нем, но эта тайна, что связывала Джареда и Дженсена теперь выступает на первый план. Жизненно важно раскрыть эту тайну, докопаться до истоков явного медленного угасания Дженсена. К сожалению, Джастин слишком хорошо знал своего упрямого возлюбленного, и впервые пожалел, что уговорил Джареда уехать. Пожалуй, единственный, кто мог бы помочь в данной ситуации – Джаред.

Проклятый Джаред. Попробуй, найди его теперь…

Еще через некоторое время, может семь недель, а может семь месяцев – время тянется так непонятно, Дженсен перестал замечать Джастина. Ему все равно, здесь он, или нет, на работе или дома, пока он не видит его – не помнит о нем.
А недавно ему еще хотелось, чтобы была хоть какая-то живая душа рядом, и страшно было остаться совсем одному. Теперь – нет, листья продолжают падать, и отмирать чувства, желания, ощущения. Становятся тусклыми цвета, глухими – звуки, голоса.
- …Джен, ты не слышишь меня?
Дженсен сидел на широком подоконнике, подтянув колени к подбородку, и бездумно смотрел на бесконечный водопад с небес. Дождь. Снова дождь, сырость, туман и холод.
Джастин тронул его за рукав, и Дженсен удивленно посмотрел на него, только сейчас замечая:
- Ты?
Дженсен увидел вдруг, что Джастин расстроен, у него круги под глазами, наверно, от бессонницы, и руки он засовывает в карманы, пряча мелкую дрожь пальцев.
- Дженсен, я не могу так больше. Тебя нет здесь. Ты даже не слышишь меня.
Дженсен почувствовал маленький укол совести, но сказать ему было нечего.
- Джен, может… мне уйти?
Дженсен равнодушно кивнул, и снова отвернулся к окну. Сказал спокойно:
- Да. Так будет лучше.
Он не видел боли в глазах Джастина, и не видел, как тот закусил губу, чтобы удержать упреки, ему все равно. К тупой боли в груди он давно привык, как к ноющему зубу, и ему не хочется, чтобы его кто-то тормошил.
Надо смотреть, слушать, отвечать на вопросы, это все невыносимо, пусть уходит. Да, так будет лучше.

Выйдя из квартиры Дженсена, Джастин сел в свою машину, взял телефон:
- Частный детектив Хенриксон? Очень приятно, меня зовут Джастин Хартли. Я договаривался с вами о встрече, можно мне подъехать? Ваша специфика, если не ошибаюсь, поиск людей? Мне нужно найти одного человека.
Что бы там не говорил Дженсен, Джастин не мог его оставить одного, ему было страшно.
И он собирался исправить свою ошибку.
Если, конечно, еще не поздно.
Джастин надеялся, что еще не поздно.

Теперь излюбленное место в квартире у Дженсена – подоконник. Он сидел здесь, будто на грани двух миров, один маленький, теплый внутри и другой необъятный, холодный, снаружи. А подоконник – граница, он не там и не здесь. Как в жизни.
Дождь продолжался, твердые капли стучали по стеклу, Дженсен прижимался к нему лбом, оно было таким обжигающе холодным. Сейчас Дженсен впервые за долгое время пытался мысленно поговорить с Эли.
Он так давно не делал этого, просто думать о ней – было больно. И о Джареде.
Но сегодня какой-то особенный день, все кажется немного другим, привычная боль терзала сильнее, и Дженсен снял внутренний запрет, пытаясь представить Эли.
Вся сдерживаемая долгие месяцы тоска вылилась в негромкое признание:
«А ты была права, милая, мне нельзя было бросать тебя. Из-за этого я потерял Джареда. А теперь, я, кажется, оттолкнул и Джастина… Эли, я… не знаю, как-то все глупо. Я виноват перед всеми, перед тобой, прости меня. Мне так тебя не хватает».

26 глава

В эту ночь ему приснилась Эли. Она стояла возле кровати снова в образе девушки, и без улыбки тревожно всматривалась в его лицо.
Дженсен как увидел ее, немедленно пожаловался:
- Почему ты не снилась мне так давно?!
Он хотел вскочить и приблизиться к ней, но она жестом остановила его, и Дженсен с ужасом почувствовал, что «не слышит» ее привычного тепла, и любви.
«Это не сон, - торопливо сказала она, - я слишком далеко сейчас, чтобы прикоснуться к тебе. Что?..»
Тревогу он услышал, а может, просто увидел по ее лицу и глазам. Дженсен моргнул и понял, что образ ее мерцает и прозрачен, как привидение. Он, движимый неконтролируемым порывом, сорвался с кровати, но едва его ноги коснулись пола, Эли исчезла.
- Нет! – он метнулся к месту где стояла Эли, и упал на колени, трогая руками паркет, нет, ни тепла ничего, ему померещилось.
Показалось. Но внутри все трепетало, и сердце подсказывало – нет, не показалось.
Дженсен застонал и лег на пол, лицом вниз, он пытался сдержать дрожь и пальцы бессильно скребли паркет, Дженсен беззвучно повторял: «Эли, вернись, пожалуйста, ну хоть на минутку. Я устал уже без тебя…»
Прошло немало времени, прежде чем Дженсен понял – чуда не повторится.
С трудом, разом обессилевший он встал, дотащился до кровати и рухнул на нее, остаток ночи проведя без сна, бессмысленно изучая потолок.
Джастин теперь жил у себя, каждый день приезжал, привозил продукты, но видя, как нетерпеливо Дженсен дожидается его ухода, недолго мучил его своим присутствием.
Дженсен мало задумывался о том, каково приходится Джастину, как должное принимая его заботу, и тут же забывая о нем, едва закрывалась дверь.
Сегодня он впервые пожалел о своем одиночестве, о том, что так жестоко прогонял единственного человека, что оставался еще возле него, не смотря на его равнодушие и холодность.
Почему так получается, что он всегда и во всем виноват? И только после потери – начинаешь понимать ее ценность.
Дженсен не заметил, когда пришел неспокойный и неглубокий сон, и как не мечтал он увидеть во сне любимых и потерянных, его встретила лишь вязкая глухая темнота.

Проснувшись, Дженсен какое-то время пытался сориентироваться в пространстве, и понять, что за посторонние звуки его разбудили.
Когда же он понял природу звука, чертыхнулся и вскочил с постели, его повело, он едва не упал, оттого что так резко встал.
С трудом все же очухался и побежал к ванной комнате, из под двери которой хлестала вода.
- Блядь! – Дженсен открыл дверь, на ноги ему вылилась стоявшая там холодная вода и веселыми ручейками полилась в разные стороны, намочив паркет.
Ничто так резко не пробуждает, как холодная вода по босым ногам, и ехидный, черный, мокрый дракончик.
Трэй взмахнул перепончатыми крыльями, окатив Дженсена с головой, и тот задохнулся от неожиданного холодного душа:
- Трэй! Какого… Какого черта ты тут устроил?!
«Ты много спишь» – невозмутимо прошипел нежданный гость и вылетел из ванной, предоставляя с потопом разбираться Дженсену. Когда Дженсен устранил все ужасы потопа и сквозь зубы матерясь, мокрый и злой ввалился в кухню, стуча зубами от холода, Трэй уже вовсю хозяйничал.
«У тебя нет чипсов. Люди определенно глупы. Самое вкусное едят так мало, покупая всякую дрянь вроде фруктов и пива. И сосисок… Это пицца?»
Трэй высунул нос из холодильника, а Дженсен рявкнул:
- Да!
Кажется, вместе с появлением Трэя, и ночным видением Эли, он начал выходить из состояния безучастности. А попробуй останься равнодушным, если тебя обольют холодной водой. Дженсен с трепетом ждал появления соседей снизу, лелея надежду что все-таки обошлось, и вода не протекла.
- Ты чипсы ищешь в холодильнике? – спросил Дженсен, наливая воду в кофейник, и мечтая поскорее согреться, – напрасные труды.
Он открыл навесной шкафчик, обнаружил завалявшийся пакетик и мстительно метнул в Трэя.
Возликовавший дракончик поймал угощение на лету, разорвал его и принялся радостно чавкать, утопив мордочку в пакетике. Похоже, жизнь менялась, не зря ему вчера показалось, что-то необычное. Эли, теперь Трэй. Дженсен быстренько загнал мысль «…и еще бы пришел Джаред» подальше, но Трэй будто услышал, вынул запачканную морду из пакета и уставился на него, отнюдь не дружелюбно.
«И где этот….» – Трэй явно имел в виду Джареда, именно его мыслеобраз послал ему Трэй, но назвал он его не именем, а звучало это примерно так: «Лохматый-большой-придурок-которому-мало-оторвать-его-глупую-башку-дурак-дурак-дурак».

Дженсен сперва удивленно уставился на дракона, приоткрыв рот, потом опомнился, покраснел, смешался:
- Я… не знаю.
«Как этот…опять длинное ругательство….посмел тебя оставить?!»
Дженсен снова удивился. И с любопытством спросил:
- А… чего это ты так, он же твой друг? Я… мы взрослые люди. Так уж вышло, я наделал много глупостей, он не виноват.
Дракон, казалось, был в гневе, даже пыхнуло изо рта огоньком, Дженсен с опаской смотрел, как бы он чего не подпалил.
«Он не должен был тебя отставлять. Идиот. Люди ужасно глупы. Ты – по вашему – его вторая половинка. Это так редко бывает, и у нас тоже. Я вот еще не нашел, хотя у меня уже пятьдесят три жены, а ему повезло! Дуракам всегда везет!»
Дженсена ужасно заинтересовало то, что сказал дракончик:
- Половинка? А откуда ты это знаешь?
Дракон презрительно посмотрел на него, послал ему образ, скорее всего значащий, что Дженсен – такой же бесконечный дурак, как и его Джаред.
«Я вижу» – лаконично сказал он и снова начал есть.
А вот как хотите понимайте. Понятно, дракон-телепат может проникать в подсознание, и читать мысли, но откуда он может знать, что два человека – два абсолютно разных человека – созданы друг для друга?
Дженсен задумался, где-то далеко, очень далеко внутри, растерянность перерастала в уверенность и казалось, что, может быть дракон не ошибся. И эта их самая первая встреча, в школе, то чувство тогда он не смог расшифровать, испугался. Это подсознание, или интуиция, или что еще… может быть, Трэй прав?
«Все-таки люди на удивление глупы» – снова расстроено сказал Трэй – «Вас еще долго не примут в федерацию».
Дженсен нахмурился:
- Я уже слышал это. Плевал я на вашу федерацию. Ты-то сам, вроде, дезертир?
«Это неважно» – гордо заявил Трэй, картинно изгибая шею, и принимая независимую позу, что в сочетании с испачканной мордочкой выглядело забавно. Дженсен фыркнул, и вдруг рассмеялся, впервые за долгое время, и никак не мог остановиться, он уже плакал от смеха, сползая по стенке, утирая слезы рукой, и дикое напряжение этих холодных месяцев без любви постепенно оставляло его. Все – наладится. Все непременно наладится.

Позже они мирно сидели в гостиной, Дженсен пил свой кофе, а Трэй сидел рядом и с любопытством тыкал лапкой в пульт. Дженсену все равно было, что мелькает на экране, он отдыхал сегодня от вечной ноющей боли. Она притихла, и стала почти незаметной, может, появление Эли так оживляюще подействовало на него. Дышалось легче, и даже воздух в квартире казался необыкновенно вкусным.
А теперь еще оживала робкая надежда, расправляла свои крылья и прочно устраивалась в измученном сердце. Дженсену казалось – надо только немного подождать, совсем чуть-чуть, он же так долго ждал, потерпит еще, и его любимые, наконец, будут рядом.
Трэй вдруг повернулся к нему, ткнул лапкой: «Достань».
Джен непонимающе смотрел на топорщившего крылья дракона.
- Чего ты? – спросил он.
«Под крылом, видишь? Достань, я не могу».
Дженсен пригляделся и с удивлением увидел, что тело дракончика перетягивает плотный ремень, он не заметил его раньше, настолько цвет ремня сливался с цветом шкурки дракона.
- Похоже на сумку. Трэй, ты почтальон? - заволновавшись, Дженсен нетерпеливыми пальцами нащупал замок, отстегнул, внутри плоской и длинной «сумки» прощупывалось что-то овальное.
«Открывай это тебе» – заявил Трэй, тут же начав чесать освобожденное тельце с явным наслаждением.
Распотрошив сумку, Дженсен взвесил в руке овальный предмет из легкого серебристого пластика, он так удобно ложился в руку. С одной стороны похожей на мыльницу штуковины Дженсен увидел несколько кнопочек.
- Что это? – с дрожью в голосе спросил Дженсен.
«Билет в один конец» – примерно так можно было расшифровать тираду Трэя.
Дженсен сразу все понял, и снова ему стало тревожно и тоскливо.
Трэй счел нужным пояснить: «Это Эли прислала. Нажмешь вон ту синюю кнопку – окажешься в их мире. Заряжен только на один раз, она торопилась».
Ну вот, то, о чем он даже не мечтал, считая Эли навсегда потерянной – лежит теперь в его руках. Билет в один конец… Трэй, конечно, преувеличил. Если он захочет, Зей привезет его обратно, но… Дженсен любовно погладил неверными пальцами драгоценную коробочку, посмотрел на нее, слабо улыбаясь, и увидел в отражении пластика маленькое лицо, то девочка, то девушка, образ менялся, но ее чувства по отношению к нему – были неизменны. Любовь, сочувствие, тревога, забота… отражение его чувств. Он медленно отложил овальную коробочку на столик и откинулся на диване, глядя как она покачивается, прежде чем замереть.
И сказал, как во сне:
- Нет. Я не могу. Он обещал вернуться.
Дракончик прошипел недовольно: «Я так и знал!»
Потом заявил, глядя, как Дженсен медитирует на коробочку: «Она твоя все равно. Тебе легче будет ждать с ней. Надоест – улетишь».
Трэй яростно почесался, и подумал: «А я поищу и потороплю этого придурка».


Если кто думает, что кочевать по стране и ночевать в гостиницах изо дня в день из месяца в месяц – приятное занятие, тот глубоко заблуждается. Это утомительно, это невкусно, это грязно. Это неудобно, в конце концов. Пьяные дальнобойщики, полуголые шлюхи, коммивояжеры с крысиными лицами и прочий люд дешевых мотелей достали Джареда так, что он, плюнув на обычную свою непритязательность в быту, заехал, наконец, в дорогущий люкс пятизвездочного отеля.
Ему так понравились апартаменты, где, как уверял гостиничный администратор, останавливались звезды шоу бизнеса, что он блаженствовал и отсыпался в номере уже третий день, изменив привычке ночевать в номере не больше одного дня. Он сидел в джакузи, заказывал вкусности и вино, в общем, нахально вознаграждал себя за месяцы, проведенные в вонючих дешевых мотелях.
Деньги семьи Падалеки, собственные сбережения позволяли жить на широкую ногу, но Джаред был в последнее время так придавлен собственным горем, что сносил тяготы этой жизни терпеливо. Чего его мотало по стране, он и сам не мог понять, но остановиться не мог и не хотел, время в дороге проходило быстрее, он не позволял себе растравлять свои раны. Устав за день, спал как сурок, потом следующий мотель, другой город… Джаред убегал, но от себя, как известно, не убежишь. И вот – бег закончен. Джаред решил остановиться, оглянуться и передохнуть.
Он устал, и физическая усталость была здесь не причем. Он устал жить без Дженсена. Оказалось, это тяжело, как будто оторвали от тебя самую нужную, самую важную часть, и оставшиеся куски никак не желают функционировать нормально, без главного. Джаред скучал, и только удивлялся себе, как он вообще смог уехать, как у него получилось?! Это же просто бедствие какое-то. Дженсен мерещился ему везде, он видел его черты в проходящем мимо парнишке в бейсболке, видел тень его улыбки в уголках глаз продавца газет, видел похожий жест у разносчика пиццы. Весь мир сговорился против него, чтобы он не смог забыть Дженсена. Джаред до того измучился, что трусливо помышлял о возвращении. Постепенно круги сужались, города все ближе, и вот он уже в пятидесяти милях от города, где оставил Дженсена.

Его размышления прервал стук в дверь, такой аккуратный, что Джаред понял сразу, это не администратор, и не официант.
Его удивлению не было предела, когда он увидел за дверью своего удачливого соперника.
Джастин был не один, около него стоял подтянутый, симпатичный афроамериканец. Джаред растерянно отступил, и сделал приглашающий жест. Он был так удивлен, что у него не нашлось слов.
И еще… кроме удивления, подступила усталость и обреченность.
Сейчас Джастин опять объяснит ему, что ему нечего делать в жизни Дженсена, и что он своим появлением только разбудит тяжкие воспоминания. Возможно, он прав, и Джаред собирался поступить очень эгоистично. Но… стремления сердца не подвластны разуму.
Джастин почему-то не торопился заходить, он сказал:
- Джаред, привет, - и обратился к своему спутнику, - да, это он, спасибо, мистер Хенриксон.
Хенриксон кивнул и ушел, а Джастин зашел в номер.
Парни разглядывали друг друга, и Джаред начал ощущать первые признаки тревоги и беспокойства. Ему очень не понравилось, что аккуратный обычно как с картинки журнала Джастин выглядел уже не так уверенно. Повинуясь невольному порыву Джаред подошел ближе и увидел – Джастин далеко не в порядке, он похудел, тени под глазами, щетина, и самое страшное – он подавлен и неуверен. Джареда охватила паника, он с испугом спросил:
- Что с Дженсеном?!
Джастин поспешно сказал:
- Он жив, только…
Джаред перевел дух, но тревога не отпустила все равно, он спросил чуть спокойнее:
- Что с ним?
Джастин оглянулся, и самовольно, без приглашения, сел в одно из кресел в гостиной шикарного люкса. Джаред плюхнулся в другое кресло, ему сейчас тоже было не до церемоний.
- Нам надо поговорить, - заявил Джастин.

27 глава

Коробочка привлекала внимание, Дженсен не мог отвести глаз от серебристой штуковины. Утонув в кресле, расслабившись, он представлял, что вот взял ее, нажал заветную кнопку, и оказался снова в мире монков. Зей, Кул, как они там. Как…как Эли?
Этот золотоволосый гордый красавчик выздоровел? Дженсен вспомнил, как Кул нес его на руках из лаборатории, легко и не напрягаясь, сильный, как все монки. Вспомнил с содроганием последний насыщенный трагическими событиями день у монков, чудовище, от которого Кул защитил его, пожертвовав собой. Вспомнил вторжение Эли, свои светящиеся руки...
Дженсен надеялся, что Кул в порядке.
«Да в порядке он» – недовольно проворчал Трэй, посылая Дженсену занятную картинку – туча дракончиков на земле, а разъяренный Кул что-то крича, бежит, размахивает руками, тщетно надеясь разогнать крылатых разбойников, ныряет в центр кучи-малы из крыльев, хвостов, голов и выуживает оттуда синеглазую девчонку лет четырех-пяти с сосредоточенным личиком. Банда огнедышащих снимается, заполошно хлопая крыльями, а Кул одной рукой прижимает к себе ребенка и грозит в кадр совсем по-человечески, кулаком.
Дженсен ошеломленно спросил:
-Это Эли?! Но…
«Монки растут быстро» – философски заметил Трэй – «Быстрее человеческих детенышей раз в пять».
Дженсен принялся растерянно подсчитывать – он не видел Эли почти год. Господи, как же много времени он потерял, вдали от нее. Сердце сжалось от краткой боли, но Дженсен усилием воли запретил себе думать. Спросил заинтересованно:
- А что это было?
Дженсен заметил, что дракончик явно смущен, и заинтересовался еще больше:
- Трэй?
«Мммм. Это. Ну, мы играли. Она хоть правительница, но еще ребенок, а мы все возле нее снова стали как дети…»
С внезапным испугом Дженсен спросил:
- А что вы делали-то?
«Эли хотела полетать. Принесла большую тряпку и велела нам ее держать, сама села в серединке…»
Дженсен соскочил с дивана:
- Трэй, вы чего там…Бля, и что?! Ты согласился?!
Дженсен представил, что могло случиться и побледнел, а Трэй заворчал:
«Ты вылитый Кул. Не забывай, у нее много интересных способностей, это же Эли. Она может присмотреть за собой. Не злись».
Но дракончик явно был слегка растерян, возможно, хитрая малышка использовала эти самые способности для убеждения, подстрекая дракончиков на шалость.
Дженсен еле успокоился, незаметно для самого себя нарезая круги вокруг дивана, и бормоча что-то себе под нос. Ясно, с ребенка глаз нельзя спускать, а его нет рядом! Кул и няньки не справляются. Ну что за наказание, как набраться терпения…
«Не беспокойся» – посоветовал снова Трэй – «Он всегда рядом, второй папочка ревностно бережет Эли».
-Второй па… А первый кто? – Дженсен догадался, но ему хотелось услышать от Трэя. Трэй не заставил себя ждать, и сказал довольно грубо: «Не тупи. Ты конечно».
Дженсену стало тепло на душе, он сел снова на диван, пристально изучая серую коробочку. Эли и монки не забыли его, если Трэй говорит так. Если прислали за ним, едва Эли почувствовала, что Дженсену приходится туго. Легкая ревность, оттого, что Кул с титулом «второй папочка» бесконечно счастливее его, и может каждый день смотреть, как Эли растет – превратилась в грусть. Как же хочется… Трэй просто сволочь. С этой коробочкой ожидание станет просто мучительным, невозможным, как можно ждать, когда вот он, шанс.
И ждать, кстати говоря, неизвестно сколько. Дженсен тоскливо задумался, а не напрасны ли будут его ожидания? Вернется ли Джаред…
И снова нахальный дракончик ответил его печальным мыслям, попутно извиняясь: «Я поискал его, мысленно, пока ты бегал тут. Он скоро будет. Прости, ты так громко думаешь».
Дженсен ослабел от услышанного, и все сумбурные мысли об Эли ненадолго покинули его:
- Что? Что ты сказал?..
«Просчитал вероятность будущих событий с точки от сейчас. Девяносто процентов, даже девяносто три! Ближе к вечеру должен быть здесь. Если не помешает семь процентов неожиданных и неучтенных факторов».
Дженсен в оцепенении молча посмотрел на дракончика, понимая, что волнение не пройдет, пока… Пока предсказания крылатого не сбудутся.
Но он готов ждать, даже если во время этого умрет от переживаний.
Сволочь Трэй!

Джастину нельзя было отказать в самообладании, он с улыбкой спросил:
- У тебя есть что-нибудь выпить?
Джаред пошел к бару, не выбирая, взял из коллекции бутылок одну, налил и принес. Джастин поблагодарил кивком головы и на время замолк, поворачивая свой стакан в руках и следя за переливающейся золотистой жидкостью.
- Ты, конечно, не скажешь мне, что там произошло, - значительно сказал он, и Джаред снова удивился его проницательности. Парень ничего не знает, но видит корни проблем Дженсена. Джаред прикинул на мгновение, как отреагировал бы этот холеный красавчик на картину распятого на кушетке Дженсена, и сразу отбросил эту мысль.
- Нет, - сказал Джаред, подтверждая этим коротким словом: «Знаю, что случилось, но не скажу. Ты не поверишь, или решишь, что я опасный псих».
- Хорошо. Я знал, что ты не скажешь. Но главное - ты знаешь, что «там» случилось, и можешь ему помочь, а я не могу. Трудно в темной комнате искать черную кошку… - Джастин замолк на время, мрачно посмотрел на Джареда, - я пробовал. Я пытался. Я очень старался, знаешь.
Джаред кивнул, он не сомневался в этом. Джастин парень упорный, настойчивый.
- Но стало только хуже. Дженсен не из тех, что вываливают на других свои проблемы. Он держит в себе что-то, - Джастин нахмурился, он словно все еще надеялся понять, догадаться, - и это его убивает.
Джастин поднял на него взгляд, яркий, острый, будто хотел проникнуть ему в душу, и сказал взволнованно:
- Джаред, сделай что-нибудь. Я ошибался, думал, что смогу ему помочь, но похоже, только ты сможешь разобраться в чем там дело. Почему он стал таким… безучастным.
Джареду стало тревожно, он в беспокойстве встал, Джастин поднялся тоже, и Джареду настолько видна стала и понятна тревога этого парня, что он невольно проникся к нему сочувствием. Он спросил:
- Джастин, да что с ним такое?
- Не знаю. Он как будто выпадает из реальности. Будто он совсем в другом месте.
Джаред замер, ему показалось, эти простые слова дали ему ключ к разгадке. Или только тень догадки. Он и сам видел, что Дженсен часто витал в облаках, но когда об этом сказал еще один глубоко заинтересованный человек, Джаред посмотрел на эту приобретенную черту Дженсена по-другому.
Вряд ли Дженсен мыслями своими был «в подвале» он никогда не вспоминал об этом, и в последнее время с монками у него отношения были даже лучше, чем у Джареда. Джаред интуитивно понимал, что разгадка близко, но где же зацепиться…
- Джаред, надо ехать. Я надеюсь, еще можно ему помочь. Ты …ты прости меня. Я, правда думал, так лучше будет. Но Джен, он… он вычеркнул меня из своей жизни, я ему не нужен, видишь… Наверное, я сделал только хуже. Если бы ты был с ним, он может, скорее бы пришел в себя, а я только все испортил. Он рвался тогда бежать за тобой, а я его удержал. Я уже тогда понял, что кое в чем ошибся, но все равно хотел вернуть его. Потом понял – прошлое не вернешь. Может, еще не поздно ему помочь? Я боюсь за него.

«Дженсен, мне пора» – Трэй слетел с журнального столика, где все это время, свернувшись клубком, таращился в телевизор. Он проковылял пешком к ванной комнате, и Дженсену на мгновенье снова стало так тоскливо, так больно, что он с силой сжал кулаки, выдохнул медленно.
Трей, остановившись, обернулся, и сказал с непонятной тревогой: «Дженсен. Когда он придет – не прогоняй его. Не будь тупицей. Он любит тебя».
Дженсен удивленно и несвязно промямлил:
- Я… да ты… нет, почему?
«Просто помни мои слова» – сердито сказал Трэй и уже в сторону прошипел – «Знаю я вас, придурков…»

Время тянулось так медленно, так бесконечно медленно, застревая в вязком воздухе. Дженсен был напряжен, как туго натянутая струна, давно «ушел» крылатый вестник, оставив заманчивую коробочку, разбудив надежды и мечты.
Дженсен не мог сосредоточиться ни на чем, он безостановочно, как маятник, ходил по квартире, натыкаясь на углы, не видя ничего перед собой. А перед мысленным взором бежали бесконечные кадры, Джей, Джаред. Совсем юный, наивный и светлый. Уже взрослый мужчина, с широким разворотом плеч и ослепительной улыбкой, и впечатление такое, что он не догадывается о силе своего обаяния. Его нежные объятия, даже после таких унизительных для гордости любого человека сцен.
«Скажи, что ты мне нужен, остальное неважно…»
Если – неважно, почему ты ушел? Почему не захотел понять и простить? Ты же почти смог заставить меня признаться, выложить все свои тупые загоны, я почти поверил, что ты сможешь помочь разобраться мне с самим собой, и не будешь смеяться, я поверил, что важен тебе. Не смотря ни на что.

Дверной звонок зазвенел громко, требовательно, и силы мгновенно оставили Дженсена, он осел на пол, беспомощно цепляясь рукой за стену.
- Джей…
Дженсен в панике подумал, что вот сейчас Джаред уйдет, он попытался крикнуть, двинуться, но ничего не происходило, проклятое тело отказало ему в такой важный момент. От отчаяния Дженсен начал злиться, взбунтовавшийся организм вновь стал послушным и Дженсен кое-как встал, и сделал даже два шага по направлению к далекой двери.
И тут Дженсен услышал, как поворачивается ключ в замке, и его снова парализовало.
«Это точно Джаред. Ни у кого больше нет ключа».
Но больше Дженсен не успел ничего подумать, дверь распахнулась, влетел Джаред.
И останавился, испуганный, увидев в дверном проеме гостиной неподвижную фигуру.
Он много чего передумал, пока звонил, даже удивительно, сколько всякой дряни может прийти в голову за несколько минут возле двери, которую не спешат открыть.
Но слова упрека и возмущения выветрились в мгновение ока из головы, как только Джаред увидел Дженсена, который еле стоял, и выглядел как на грани обморока.
Он не думая ни секунды подлетел к нему и обнял. Крепко обнял, с радостным изумлением снова ощущая знакомое, родное тепло и запах, и близкое дыхание любимого человека.
И услышал даже едва слышный стон:
- Джей…
- Все хорошо, Дженсен. Я здесь.
Тупее, наверно, слов не придумаешь, но они подействовали оживляюще на Дженсена, он в ответ обвил руками талию Джареда и прижался к нему.
- Ты чего звонил? – спросил несуразно, - у тебя же есть ключ.
- Боялся помешать. Мало ли, частная жизнь, много времени прошло, - попытался отшутиться Джаред, и понял уже, что сказал не то, и Дженсен подтверждил его догадку, вспыхнул:
- Ах, да. Конечно. Ты прав, да, я же не один. Ты мог застукать меня снова с Джастином. Он скоро вернется, кстати. – Дженсен вырывался из его объятий, и продолжал говорить, не в силах остановиться, затормозить, заткнуть себе свой глупый рот и заставить замолчать обиженное сердце, - а чего ты приперся-то, Джаред? Ничего же не изменилось. Я с Джастином, ну разве что в постели не застал. Я все это время был с ним, - Дженсен мстительно кидал слова, желая уколоть, отомстить, за все дни своего одиночества и боли, - он отлично трахается, знаешь. Так что можешь убираться, в прошлый раз тебе хватило этого, чтобы уйти.
Дженсен встал спиной к Джареду, вырвавшись из плена его рук, но все равно не мог уйти от него далеко, он закрыл глаза и прикусил губу, в ужасе от всего что наговорил. И запоздало вспомнил слова Трэя.
«Блядь, какой же я дурак, он сейчас уйдет!»
Но не успел додумать, Джаред мягко развернул его к себе и снова заключил в объятия.
- Дженсен, я говорил, что люблю тебя? – Джаред дышал ему в ухо, волоски у Дженсена на загривке встали дыбом, и все злые и обидные слова забылись, - и да, я ушел не потому, что ты был с Джастином, я просто думал – тебе будет с ним лучше. Он убедил меня в этом, а я вот, дурак, поверил.
Дженсен широко распахнул глаза, вырвался из любимых рук, ему важно было увидеть глаза и лицо Джареда:
- Он тебя что? Он убедил тебя? Блядь, Джаред, ты хочешь сказать, что вы с Джастином, как два последних уебана решали за моей спиной, что мне будет лучше?! А меня ты, Падалеки, урод, спросить не мог?! Я же… Я думал, ты ушел…- не в силах сдержать эмоции, Дженсен неожиданно даже для самого себя, полез драться, но Джаред был настороже. Он перехватил его руку, заломил за спину, и прижал к себе снова непокорного возлюбленного.
Дженсен, прижатый к широкой груди Джареда, грязно ругался, кричал прямо в лицо Джареду:
- Урод, убью! Сколько крови выпил!.. А ну, отпусти меня!
- Ни за что, - от души поклялся Джаред. Он счастлив был увидеть снова прежнего, вспыльчивого Дженсена. Он даже от избытка чувств свободной рукой притянул голову Дженсена к себе за затылок и поцеловал в губы, жадно и горячо.
Вспышка агрессии у Дженсена растаяла, как мартовский снег под палящим солнцем, Джаред рискнул, и выпустил заломленную руку Дженсена. И не пожалел, потому что Дженсен обеими руками прижал к себе Джареда покрепче, забыв временно о своих претензиях, и не позволяя прервать поцелуй.



28 глава

Джаред максимально затянул поцелуй, не желая снова слушать вопли рассерженного Дженсена, но тут появилась другая проблема, и эту проблему плотно прижатый к телу возлюбленный сразу различил. Джаред понял это по тому, как развратно в ответ Дженсен двинул бедрами, и запустил нетерпеливо руку под одежду, застонал ему вымученно в рот:
- Джаред?..
Джаред наконец, оторвался от таких сладких губ и едва перевел дух, голова кружилась от возбуждения, от близости, от желания.
- Дженсен? – голос у Джареда дрожал, и руки гуляли где попало, пока не легли удобно на крепкие ягодицы, словно созданные под крупные ладони Джареда.
- Я так скучал, - Дженсен и не хотел, но жалоба вырвалась сама, он тут же закусил губу, чтобы не сказать еще чего-нибудь, столь же слабого, глупого.
Джаред ласково и невесомо коснулся губами лица, ресниц Дженсена, прошептал:
- Я тоже, очень. Не уйду больше, устал, не могу без тебя. Хоть что говори…
Не сговариваясь, они оба посмотрели жадно на двери спальни, потом друг на друга, и неловко, путаясь, мешая друг другу, пошли к ней.
Но не все еще сказано, не все тайны и не все обиды предъявлены, и снова в любой момент могло возникнуть недоразумение. И если Джаред решил терпеливо сносить все, помня о главном, то неустойчивое психическое состояние Дженсена могло сыграть с ним злую шутку. Вот и сейчас, оказавшись в постели, в долгожданных объятиях, вместо того чтобы отдаться желанию, Дженсен снова испытал приступ острой душевной боли, и не смог его скрыть.
Джаред настроен был на любимого, он тут же чутко уловил перемену его настроения, перестал осыпать поцелуями уже обнаженные плечи, навис встревожено над ним:
- Что?.. Джен?
Дженсен спрятал несчастные глаза, порывисто обнял Джареда.
- Ничего, Джей, пожалуйста, продолжай.
Но Джаред уже хотел, наконец, выяснить все, черт с ним, с желанием, это все никуда не уйдет, он решил, что в такой близости сможет заставить Дженсена раскрыться, сможет найти нужные слова?
- Дженсен. Скажи, что тебя мучает. Я не уйду, что бы ты ни сказал, правда.
- Да, я знаю теперь, - вздохнул Дженсен и с неясной надеждой посмотрел на Джареда, решаясь, бормоча тихо-тихо, так, что Джареду пришлось напрягаться, - я… Джей, мне… я хочу туда, к ней.
И замер от страха, ожидая, что Джаред сейчас тупо и нудно начнет выспрашивать, куда, и к кому, и удивляться, ревновать, сердиться, снова говорить, что это все чужое. Джаред замер тоже, и перед ним развернулись картины прошлого, теперь прозрение заставило его едва не застонать от собственной непроходимой глупости.
Бля, Падалеки, ты тупой, конченый урод. Вот же оно, лежало на поверхности.
Вот Дженсен на пороге смерти, и только это обстоятельство заставляет его ненадолго раскрыться, он просит тихим, прерывающимся голосом: «Я хочу увидеть ее, прежде чем…» Вот Эли спасает Дженсена, а Джаред забыл уже как-то за всеми событиями, что не успел тогда сходить за ней, она «сама пришла». Так не бывает, верно, но в реальности монков младенец может прийти и спасти и значит, эта связь не односторонняя.
А он, Джаред, беспросветно тупил, ревновал и не замечал, что без этого, как ему казалось, чуждого комочка плоти – его любимый загибался от тоски. Джаред вспомнил, с каким лицом он приходил от Эли, сияющий, довольный, и как резка была потом перемена. Ну неужели трудно было догадаться, Падалеки, тебя убить мало.
Джаред судорожно прижал снова к себе Дженсена, у него вырвалось:
- Дженсен, прости, я не знал. Не знал, что все так серьезно. Ты скучаешь по ней?
Он спросил так участливо, с таким раскаянием, что Дженсен не выдержал и заплакал, рыдания сотрясали его, но Джаред держал его, не отпускал, гладил и нес всякую успокаивающую чушь:
- Дженсен, успокойся, пожалуйста, все будет хорошо, я такой дурак! Ну, прости меня, я не знал. Не думал, я же… мне объяснять все надо, я тупой. Мы придумаем что-нибудь. Я клянусь, найду способ, мы … Дженсен, не надо так, ну пожалуйста, ты рвешь мне сердце. Я сейчас сам…

Он потрясен был такой реакцией Дженсена, и в то же время неясное облегчение дало ему вздохнуть свободнее. Если проблема ясна, уже легче искать решение, чем стучать в закрытые двери. Он даже обрадовался, что такой скрытный, Дженсен дал выплеснуться своим эмоциям, возможно, это даже полезно, пусть уже не копит в себе, так и до психушки недалеко.

Дженсен скоро затих, пару раз прерывисто вздохнул, и улыбнулся, словно извиняясь за истерику, а Джаред с невыразимой нежностью принялся целовать его вспухшие, дрожащие губы, покрасневшие глаза, нос, бормоча между поцелуями:
- Ну вот и отлично. Мы обязательно что-нибудь придумаем. Найдем дорогу, может, Трэй поможет. Только не нервничай больше, ладно? Я люблю тебя.
- Так ты не злишься? - Дженсен не мог прийти в себя от облегчения и изумления, - Не считаешь, что я свихнулся, да? Ты же говорил – они чужие нам.
Джаред вздохнул:
- Ну что поделаешь. Были чужие, стали родные. Породнились через Эли. Они, в общем-то, неплохие ребята. Мне следовало давно догадаться, что между тобой и Эли что-то большее, чем просто… я же думал, Джен, я, правда, думал, ты столько вынес из-за нее. Эта боль, эти месяцы, что ты был там один, без помощи, я даже представлять не хочу, что тебе пришлось пережить. Дженсен, я думал, если мы уедем, ты поскорее забудешь весь этот кошмар. Я, наверное, повел себя, как ревнивая скотина. Когда ты начал привязываться к Эли, я испугался. Они же казались мне чужими, я подумал, зачем, это все усложнит, и постарался тебя скорее увезти. Только я опоздал, ты уже привязался. И все это время ты мучился и не говорил мне, Дженсен, почему?
- Потому что это глупо и необъяснимо. А как ты себе представляешь это, интересно? – Дженсен, все еще судорожно вздыхая, попытался хоть что-то объяснить, и не только Джареду, но и себе, пожаловался тихо, - мне казалось, ты решишь, что я псих. Здоровый парень, а ведет себя, как курица-наседка.
Дженсен посмотрел на него с упреком, и Джаред вспомнил со стыдом, что именно эти слова он говорил Дженсену перед отъездом.
Джаред снова поцеловал его, успокаивая, извиняясь, и обещая, все было в одном поцелуе, и Дженсен постепенно начал растворяться в этом тепле и почувствовал себя почти счастливым. Его беспокоило еще что-то, свербило, но он решил пока откинуть все сомнения и обиды, и отдаться такой приятной ласке.
Но Джаред не решился в этот раз на более серьезные действия, он снова боялся напугать и оттолкнуть Дженсена, он ограничился поцелуями и объятьями.
Дженсен не возражал и не настаивал, он спокойно заснул, не думая, доверяясь и отдыхая, наконец, от долгой и нудной боли.

Утром Дженсен первым делом рассказал ему о Трэе и телепортационной машинке.
Сегодня – все казалось немножко другим, краски ярче, сомнения сильнее, Дженсену не по себе было, но, пересилив себя, он все же показал машинку Джареду.
Джареду не понравился его хмурый вид, но начинать день со слов: «Что опять случилось, пока я спал?» он воздержался.
Джаред разглядывая машинку, с удивлением спросил:
- Дженсен, так ты мог уехать или… не знаю как это, переместиться еще вчера, зачем ты остался?
Дженсен наградил его таким взглядом, что Джаред покраснел и забормотал:
- Ну ладно, хорошо, я туплю, но… а тогда, может, отправимся сейчас?
Дженсен, до этого мирно раскладывающий яичницу по тарелкам, остановился и опустил руки, посмотрел на Джареда почти с таким же убийственным выражением, сказал отстраненно:
- Джаред. Это серьезный шаг. Я не могу заставить тебя все бросить здесь, и идти за мной. Я же помню, как ты раньше был против. И потом, ты прав, - Дженсен с горьким вздохом сел на свой стул, - они нам чужие. Совсем. Другой мир, другие порядки, дети растут в пять раз быстрее. Я думал все утро. Не хочу, чтобы ты упрекал меня потом, мы можем оказаться в ловушке, и не сможем вернуться. И там не сможем. Я не хочу ломать тебе жизнь, Джаред.
Джаред поймал себя на том, что сидел уже несколько секунд с открытым ртом.
Опомнившись, Джаред ласково спросил, ему интересно было, до каких еще умозаключений дойдет его возлюбленный:
- И что ты предлагаешь?
- Я не знаю, Джей, - Дженсен опустил голову и сказал тихо, скрывая свои чувства, - давай останемся. Это все… неважно, ты здесь, и, наверное, за Эли там есть кому присмотреть.
Джареду стало невмоготу, подскочив со своего стула, он подлетел к Дженсену, чуть не за шкирку поднял и начал трясти:
- А ты?! А ты, Дженсен? Ясно, кто бы сомневался, за ней есть, кому присмотреть, во главе с Кулом и Зеем, а ты? Дело-то в тебе, Дженсен, ты не можешь без нее, и опять начинаешь приносить себя в жертву, ты думаешь, я приму ее? И буду смотреть, как ты тут загибаешься? Проходили, знаем. Давай, собирайся в кучку, и перестань нести чушь, я ведь знаю, ты больше всего на свете хочешь сейчас нажать эту кнопочку. И сколько ты продержишься, прежде чем я снова стану во всем виноват?
Дженсен растерялся от вспышки Джареда, но все равно, упорно повторил:
- Джей, я не хочу, чтобы ты потом меня упрекал.
- Ага, - Джаред немного успокоился, и сказал уже язвительно, - ну давай тогда, стартуй к Эли, а я останусь. Мне будет просто зашибись как хорошо тут одному. И упрекать никого никто не будет!
По тому, как Дженсен немедленно вцепился в него, Джаред понял, что зря он так несдержан: Дженсену плохо, он опять принимает трудные и важные для себя решения, и надо не язвить, а помочь, и понятно, что последний вариант Дженсен не рассматривал, иначе бы его тут уже не было. Джаред задержал дыхание, снова, в который уже раз обнял Дженсена, видно, теперь он только так и будет успокаивать не в меру нервного и впечатлительного в депрессии партнера:
- Прости, я что-то… Я не прав, - Джаред заговорил очень мягко, - я понимаю, Дженсен, ты сейчас беспокоишься обо мне. Но позволь мне самому принимать решения, ладно? Сейчас, я думаю, разумнее всего нам обоим отправиться к монкам. И давай мы потом с тобой решим все остальные, сопутствующие проблемы. Останемся мы там, или нет, или ты один там… ну ладно-ладно, я так, предположил только. Обсудим позже, когда ты будешь не так напряжен, когда ты будешь в полном порядке. Может, Зей чего посоветует. В любом случае – сейчас мы отправляемся вместе к монкам. Я не могу уже смотреть, как ты изводишься.
Дженсен выскользнул из его объятий с загоревшимся лицом, со странным, предвкушающим взглядом, он спросил неровно:
- Ты… уверен?
- Я ни в чем так не уверен, Дженсен, как в том, что нам надо отправляться. Немедленно.

Позже Дженсен лишь смутно помнил, как они обнялись, так что не расцепить, и Джаред нажал кнопку, все вокруг потемнело на миг, и они вдвоем оказались на берегу того самого волшебного озера. Здесь была мягкая, золотая осень, воздух напоен был запахом незнакомых трав, и невидимые птицы весело чирикали в листве.
Дженсен оторвался от Джареда, сердце бухало все сильнее, он уже задыхался, от прилива крови шумело в ушах, и он мельком замечал, что поселок разросся, тут и там мелькали монки, а корабль возвышался на прежнем месте.
Чувствуя, как подгибаются колени, Дженсен не помня себя, пошел к кораблю, оглядываясь и боясь пропустить.
И, конечно, пропустил.
Откуда-то сбоку, из-за новенького выкрашенного синей краской домика выскочила маленькая фигурка и побежала к нему, с криком:
- Папа!
Наверно, транслятор в его голове выдал это слово, наиболее подходящее случаю, отстраненно подумал Дженсен, опускаясь на колени, у него не было сил бежать навстречу, их хватило только чтобы протянуть руки:
- Эли…
Налетело на него, окутало тепло живое, радостное, нетерпеливое, маленькие ручки обвились вокруг шеи, забилось маленькое сердечко, рядом, близко:
-Ты! Так долго! – живая обида, тут же смытая новым приливом радости и любви, она от нетерпения, от энергии, бьющей в ней ключом подпрыгивала в его осторожных, невесомых объятиях, а Дженсен дышать боялся, не то, что обнять покрепче.
Он теперь мог дышать, по настоящему, всей грудью, боль и тоска уже совсем отпустили его, и ушла тревога. Он улыбался и таял в той щедрой, бесконечной, нежной любви, что шла от Эли.
Из-за этого же угла следом за Эли вышел Кул и издали приветственно поднял руку. Джаред торопливо вытер слезы, невольно выступившие у него при виде встречи Дженсена и Эли, улыбнулся растерянно золотоволосому монку. Кул подошел и понимающе кивнул, глядя на обнявшихся, предложил:
- Пойдем, пусть они пообщаются.
Дженсен и Эли не замечали, как они ушли, не замечали и того, что монки тоже не спешили нарушить их уединение.
Эли немного отстранилась от него, и у Дженсена появилась возможность хорошенько рассмотреть Эли. Он увидел перед собой девочку, лет пяти-шести, в ее синих-синих, ярких и счастливых глазках можно было утонуть, он разглядывал ее жадно, с удивлением и умилением:
- Ты выросла.
Эли кивнула, схватила его за руку, совсем как в том первом сне, позвала:
- Пойдем на озеро! – непоследовательно, и капризно сказала, - я ждала тебя вчера.
Дженсен поднялся с колен, взял малышку за руку, а вернее сказать, это она его не отпускала.
- Я не мог, милая, - Дженсен понял вдруг, что в его голове два образа – Эли большой и маленькой, неразрывно связаны и уже слились в один, а Эли попросила:
- Возьми меня на руки!
Дженсен посадил ее на руки, и снова его окатило потоком почти осязаемой искренней, нежной любви, она обняла его за шею и спросила с тревогой:
- Ты же не уйдешь больше? Не бросишь меня?
Дженсен смущенно улыбнулся, погладил ее светлые локоны дрожащей рукой, в голове был такой сумбур, Джаред, мама, родные Джареда, их прошлая жизнь, их квартиры, машины, работа Джареда, все было брошено так внезапно. Он не может, не умеет лгать, даже ей, особенно – ей. Вздохнул и прошептал:
- Не знаю, милая.

29 глава

Сознание возвращалось с трудом, туман и какие-то неясные образы в голове, мысли двигались медленно и лениво, Джаред застонал и с усилием открыл глаза.
Ощущения были не из приятных, голова раскалывалась, он никак не мог сориентироваться в пространстве и времени. Джаред убедился, что находится в собственной квартире, а не валяется где-то в переулке с проломленной головой или в больнице.
Он никак не мог понять, отчего же так болит голова, неясная тревога почти переросла в панику.
Кое-как он поднялся, недоумевая, почему лежит одетым на нерасправленной кровати. Джаред почувствовал, что горло пересохло, побрел на кухню, попутно с удивлением оглядываясь по сторонам – все, кажется, было в порядке.
Напившись, Джаред рухнул на стул и снова огляделся.
Джаред привык доверять собственной интуиции, и сейчас она подобно сирене визжала о какой-то неведомой опасности, но он не видел ничего угрожающего.
Все по-прежнему. Что же такое происходит, почему такое чувство, что он потерял что-то важное, и никак не может вспомнить?
События последних дней стерлись из памяти. Он колесил по стране, в поисках…
«Так, кажется, у меня действительно проблемы…»
Джаред постарался унять тревогу, если устроить истерику – это горю не поможет, надо вспомнить хотя бы что-то.
Джаред подошел к большому зеркалу в гостиной, уставился на отражение, будто надеясь, что сразу получит ответы на свои вопросы. Угрюмый, всклокоченный и помятый тип в зеркале смотрел на него вопросительно и вызывающе.
«Ну, по крайней мере, я помню, как меня зовут. Телефон мамы. Адрес магазина, свой день рождения. Все не так страшно».
Но его не покидало ощущение непоправимой катастрофы, свидетелем и участником которой он, скорее всего, был.
Ощущение глобальной потери было так явственно, и отчего-то было так больно, что Джаред не мог успокоиться, его взгляд метался по стенам, он начал лихорадочно вытряхивать ящики стола, рыться по карманам одежды, в отчаянной надежде найти хоть что-то что оживит его воспоминания. Какая-то мелочь – заставит его вспомнить.
Ничего… ничего.

Ночи любви с любимыми всегда коротки, вот и сейчас встающее солнце освещало через окно бесстыдно переплетенные в любовной ласке тела, нечего не позволяя скрыть.
И снова достигшие гармонии, в расслабляющей истоме, они не могли далеко отодвинуться друг от друга на постели, Зей ласково теребил золотые пряди тонкими пальцами, не помышляя сойти с тела любовника, устроив голову на его широкой груди, слушая, как близко и сильно стучит сердце. Кул только улыбался уголками губ, и еще нежнее прижимал к себе возлюбленного.
Прекрасные мгновения так коротки, не хотелось прерывать и нарушать их никаким посторонним словом, но мысли сами приходили, и отнимали радость.
Кул нахмурился, тронул любовника за плечи, прошептал:
- Зей…
Они близки были как никогда, каждое изменение настроения мгновенно улавливалось чуткими радарами обнаженной души, Зей поднял голову, прочитал все по лицу Кула, вздохнул и плавно соскользнул с его тела. Устроился на боку, вплетая ногу между ног Кула, рукой рисуя бесконечные узоры на совершенной груди возлюбленного, сказал задумчиво:
- Мы ничего не можем сделать.
Кул сказал грустно:
- Зей, но это неправильно.
Кул был счастлив сейчас, после стольких лет он все-таки дождался и безоговорочно владел сердцем и душой Зея, правда для этого потребовалось едва ли не умереть на его глазах. Но это все не важно, они были вместе, и, с щедростью взаимно любящего, он хотел чтобы все были кругом счастливы, наивное и странное желание для обычно холодных и равнодушных существ. Но они теперь стали другие, Кул знал это. Они изменились. Они снова чувствуют, и Кул видел эту любовь, просыпающуюся симпатию в других своих сородичах, он видел, как зарождались новые пары, и видел ревность, и радость, и первые робкие поцелуи. Любовь стучалась в сердца монков, и не было возможности остановить ее.
Все это началось с Дженсена.
И теперь он один лишен этой любви, насильно, жестоко и неожиданно.

Все произошло так быстро.
«Отведи Джареда в лабораторию» — услышал Кул в голове холодный и не терпящий возражений голос Эли. Он не мог ослушаться, сколько бы не было ей лет, она – правительница, и все монки с рождения, с младенчества привыкли повиноваться ей.
«Оглуши его, и жди меня» — второй такой же бесчувственный и строгий приказ.
Но не забыть Кулу, как в самый последний момент человек, который тебе безоговорочно доверял, обернулся и с запоздалым пониманием увидел, что собирался сделать Кул.
Как объяснить Эли, что каждый раз встречая Дженсена, он вспоминал этот обреченный, понимающий и обвиняющий взгляд.
- Зей, что же делать, - прошептал Кул, перехватывая нежные пальцы Зея и сжимая в ладони. Ему так жаль. Но он ничего не смог придумать, и он никогда не пойдет против своей повелительницы.
- Надо подождать, - Зей как более рациональный и уравновешенный надеялся, что безумный страх Эли пройдет, она опомнится, - не забывай, она ребенок.
- Она же отпустила его тогда, - сказал Кул, раздумывая, - я думал, все хорошо. Не ожидал, что теперь, когда он пришел сам, она поступит так.
- Кул, парни и сами не знали, вернулись навсегда или снова отправятся в свой мир. Эли это не устроило, вот и все.

Дженсен просыпался теперь всегда с радостью, а засыпал с неохотой. Он не хотел расстраивать маленькую хозяюшку своими проблемами, но спал он ужасно. Что-то мучило его во сне, не отпускало, какие-то далекие, смутные картины, и кто-то звал его постоянно. От этого голоса появлялась и не проходила тоска, такая, что он просыпался в слезах.
Но едва он видел Эли, все тревоги и страхи проходили, он протягивал руки к ней навстречу, ловил ее и сажал на руки.
- Здравствуй, милая, солнышко, какая ты сегодня красавица! Новое платьице? Для меня? Хочешь гулять? Обязательно, только в начале позавтракаем, хорошо?
Они почти не расставались, и малышка не слезала с его рук.
Дни летели за днями, Дженсен не уставал восхищаться способностями, красотой, болтовней малышки, и мог бы даже сказать что счастлив теперь, но… Всегда бывает «но». Эти сны, они тревожили, и могли бы быстро превратиться в большие сомнения и страхи, но Эли — Дженсен теперь подозревал — она каждый день делала что-то с ним. Он не мог сейчас вспомнить, когда разговаривал, например, с Кулом. Или что он делал вчера, и почему он иногда засыпает в одном месте, просыпается совсем в другом.
Дженсен догадывался, что Эли манипулирует его сознанием, но странно, это его не беспокоило, он был счастлив тому, что она рядом, и дарит ему такую восхитительную, горячую любовь и неприкрытое обожание.
Лишь иногда он ловил на себе внимательный, грустный взгляд Кула, или настороженный Зея, а другие монки вообще перестали подходить к нему. Эли ревниво оберегала свою собственность, и, казалось, спешила вознаградить себя за долгие месяцы его отсутствия. Вспоминая эти взгляды, Дженсен не мог понять, что бы это значило, но тоненькие уколы тревоги исчезали, едва он видел сияющую, счастливую Эли, бегущую к нему.
Она судорожно, даже испуганно тянулась к нему, обнимала тонкими ручками за шею, лепетала что-то, и Дженсен вновь все забывал. Вдыхал милый, ставший родным запах и осторожно гладил взволнованную Эли по встрепанным волосам.

Джей так и не вспомнил ничего, перерыв все в квартире, устроив грандиозный бардак – он не вспомнил. Он пошел в магазин, своим приходом устроив шоковую терапию, и еле смог покинуть его, давно не видевшие его сотрудники не хотели отпускать и пытались обсудить назревшие проблемы. Он колесил по улицам в глупой надежде что-то вспомнить, глядя по сторонам, и кусая губы от подступающей к самому горлу убийственной, непонятной тоски. И только вечером, усталый, выходя из подземного гаража, вдруг остановился на пороге.
И медленно обернулся, глядя в упор на золотистую инфинити. Что-то привлекло его внимание.
Джаред долго стоял возле машины, даже обошел ее и заглянул в салон, но ничего не всплыло в памяти, только Джаред привык доверять интуиции. Придя домой, Джаред через поисковик выяснил, кому принадлежала эта машина.
Джаред смотрел на фотографию владельца автомобиля, и боль становилась сильнее, но плотина, сдерживающая поток воспоминаний, еще держалась, хотя первые ручейки, кажется, начинали просачиваться. Парень показался Джареду знакомым, настолько, что перехватило дух, и закружилась голова.
А ночью Джаред увидел этого парня во сне, и себя, вспомнил объятия, отнюдь не братские, и проснулся с криком.
Дженсен! Джаред сорвался с кровати, полуодетый, посреди ночи он побежал к квартире Дженсена, и звонил и одновременно втыкал дрожащей рукой ключ в скважину замка, отчаянно шепча:
- Открой…я знаю, что ты там, Дженсен, пожалуйста, ты должен быть там!..

Джаред едва справился с замком, и, войдя в темноту прохладных комнат, уже понимал – нет. Его здесь нет.
Он вспомнил Дженсена, монков, Джастина. Свое беспорядочное путешествие по штатам, и свои слова: «Я ни в чем так не уверен, Дженсен, как в том, что нам надо отправляться. Немедленно».
Джаред на деревянных ногах прошел в кухню, увидел остатки яичницы на двух тарелках. Упал на стул, на котором сидел так недавно, со стоном согнулся от невыносимой боли, и, зажмурив глаза, еле дыша, пережидал когда же хоть немножко отпустит.
Джаред проклинал себя сейчас, проклинал Эли, монков. В бессильном бешенстве он вскочил, перевернул стол, лупил кулаком по стене, разбивая костяшки пальцев в кровь, но ничего из этого, он знал, не помогло бы вернуть ему Дженсена. И только он сам был в этом виноват.
Сейчас твоя очередь, Джаред, подыхать от одиночества и тоски, без надежды хоть когда-то увидеть любимого.
Джаред остановился, тяжело дыша, глядя перед собой и ничего не видя. Он осознал, что странным образом теперь находится на месте Дженсена, в его квартире, и почти с такими же мыслями. Дженсен метался здесь не находя выхода из создавшейся ситуации, только мысли его тогда были заняты Эли. А вот Джаред обречен страдать из-за Дженсена.
Все в мире повторяется, причудливо и порой жестоко.

Кул настойчиво и сердито говорил:
- Зей, это уже становится … я даже не знаю. Она превратила его в безвольную куклу! Так нельзя, надо его вернуть, и Джареда тоже! Нельзя человека насильно сделать счастливым!
Зей тяжело вздохнул, он полностью был согласен с Кулом, но пока не видел, как можно что-то изменить.
- Кул, надо подождать. Она успокоится и поймет, сейчас она просто напугана, не хочет его снова терять.
- Я не могу смотреть на это. Она каждый день делает что-то, чтобы он не вспомнил ничего. Это опасно, Зей, и для нее тоже! Она тратит много сил на то, чтобы он все время был в таком состоянии.
Зей встал, подошел у Кулу, спросил тихо:
- И что ты предлагаешь? Она не слушает никого. Я боялся, что будут такого рода проблемы. Ребенок с неограниченными возможностями…
Если предыдущих правительниц было кому остановить, и отшлепать если нужно, то мы этого сделать не можем. Она сильнее нас всех вместе взятых, даже сейчас, в таком возрасте. И неуправляема. Она закрывается, едва я к ней подхожу, и не дает мне рта открыть, к Дженсену она никого близко не подпускает. Тебя, я видел, она тоже не захотела слушать.
Кул при этих словах незаметно почесал ушибленный бок, Эли, правда, не поцеремонилась и с ним. Отшвырнула, как котенка, об стену, едва только Кул начал выговаривать ей.
- Я знаю, кто нам поможет, - заявил Кул, - Трэй.
- И чем нам поможет бывший Страж? – Зей скептически покачал головой, но Кул вцепился в своего возлюбленного, убеждая:
- Он найдет Джареда, приведет сюда! Дженсен вспомнит все, и тут важен эффект неожиданности, она не посмеет при Дженсене отправить Джареда назад. Может, Джаред найдет нужные слова, и Эли услышит его.
- Ты забыл, как только Дженсен появился здесь, та несчастная парочка телепортационных машинок, что у нас были - оказались безнадежно сломанными? Как он сюда вернется? – Зей все еще сомневался, хотя подозревал, что у бывшего тайного разведчика и шпиона федерации есть и другие способы перемещения.
Кул высказал его догадку вслух:
- Думаю, он найдет способ доставить сюда Джареда. Надо только незаметно добраться до его пещеры.
После бесцеремонного выдворения Джареда из мира монков, у Эли и Трэя была крупная ссора. Монки не были ее свидетелями, но результатом явилось то, что теперь дракончики в поселении монков не появлялись, и отношения монков и драконов были похожи теперь на вооруженный нейтралитет.


Дженсен снова гулял вокруг озера с Эли, всех опасных животных в радиусе многих миль отпугнули дракончики, да и охотники постарались. Теперь прогулки вокруг озера были приятными и безопасными. Дженсен сидел на берегу и смотрел, улыбаясь, как Эли возится на кромке воды с камушками, сидит на корточках и сосредоточенно составляет пирамидку из неровных голышей. Ручки маленькие, перепачканные, даже носишко в грязи, она что-то бормотала сосредоточенно, потом восторженно закричала:
- Смотри, папа! Получилось! Она не падает!
Дженсену так тепло было внутри от этого «папа», что он невольно зажмурился от удовольствия. Он осторожно спустился к воде, присел рядом, вытер ей руки и лицо, приговаривая:
- Принцесса, ты же умница. У тебя не могло не получиться. Замечательная кучка. Или это домик?
Эли замерла от его ласковых прикосновений, закрыла глазки, и когда открыла, стала видна в них виноватая тоска, она спросила тихо:
- Тебе же хорошо со мной? Ты не бросишь меня?
Дженсен изумленно посмотрел на нее, подхватил с земли, погладил, доверчиво приникшую, успокаивающе сказал:
- Нет, конечно, не брошу, с чего ты решила, милая? Я люблю тебя.

30 глава

Каждый человек несчастье переживает по-своему. Кто впадает в черную депрессию, кто становится агрессивным, а кто-то банально начинает пить, и этот кто-то валялся сейчас в квартире Дженсена, не в состоянии даже взобраться на кровать.
Только руку протяни, вот она, рядом. Но не было сил, все расплывалось и двоилось перед глазами, тряслись руки, а самое обидное было то, что никакого облегчения от опьянения Джаред не испытывал.
Только хотелось пить, болела голова, и мучили все прочие радости физического недомогания от похмелья.
Джаред облюбовал квартиру Дженсена, ему надоело бегать сюда каждые полчаса с наивной надеждой, «а вдруг Дженсен вернулся» и он осел здесь с запасом выпивки.
Иногда он сидел в холле, напротив двери, с пьяной сосредоточенностью боясь пропустить, вдруг в замке повернется ключ. Вот так же когда-то его поджидал Дженсен в логове монков, подтащив кресло к двери, господи как же давно это было. Или совсем недавно?
Вскоре ожидание в холле стало невыносимым, и он перенес его в спальню, справедливо полагая, если Дженсен и явится – если эта маленькая сучка отпустит его – он в любом случае придет спать сюда. Но Дженсен не приходил, и, наверное, давным-давно забыл о нем. Это было невыносимо, мучительно, больно, никакой алкоголь не помогал, тоска и боль не давали Джареду собраться и решительно начать действовать.

Наверняка где-то существовали порталы в другие измерения, и раньше они попадались Джареду регулярно, он замечал легкое почти незаметное сияние этих мест, где таились переходы в иные миры.
Мир мог оказаться опасным, и в одном из таких он когда-то познакомился с Трэем.
Воспоминания почти десятилетней давности, неожиданно яркие, ненадолго отодвинули сегодняшнюю мрачную действительность.
Джаред с усилием поднялся на четвереньки, добрался до кровати, и все же сумел упасть на нее, а не на пол. Сколько же еще ждать…
Джаред надеялся только на Трэя.
Он ждал уже вторую неделю, со страхом и надеждой. И вспоминал, как Трэй спас ему жизнь, глупому подростку, сунувшемуся в неизвестную расселину, приведшую его в иной мир, со злобными, похожими на носорогов чудищами. Эта хреновина растоптала бы Джареда, пока он, застыв от ужаса, смотрел на несущуюся на него махину. Но тут вылетело невесть откуда маленькое, непонятное существо, и запорхало перед глазами монстра, не давая ему смотреть, сбивая с толку и затормозив его бег, приводя в еще большее бешенство.
Джаред опомнился, воспользовался моментом чтобы спрятаться, а монстр взъярился, увидев, что намеченная жертва исчезла, извернулся, встал на мощные задние лапы и задел острым клыком мельтешащую в воздухе мелкую тварь.
Тварь отлетела от удара, и забилась в щели скал, а Джаред переждав, пока ревущий монстр уйдет, выбрался из укрытия и еле нашел Трэя. Он не знал тогда, кого ищет, но, увидев серое окровавленное тельце, с перепончатыми крылышками, решил было, что это особо крупная летучая мышь. Но когда вытащил его за крыло, и услышал слабое шипение, увидел черные сердитые глазки, раздвоенный язычок в красной пасти и острые, крупные как у собаки зубы, сразу забыл про летучую мышь, вскрикнул:
- Дракончик!
Не обращая внимания на зубы, когти, даже не думая о возможной опасности, Джаред бережно поднял дракончика на руки, и заявил:
- Я тебя здесь не оставлю. Тебе нужна помощь. Буду держать тебя на чердаке, а когда поправишься, принесу обратно. Согласен?
Как ни странно, дракончик перестал трепыхаться в его руках и согласно что-то прошипел. А позже Джаред с удивлением осознал, что понимает его шипение.
Теперь только на этого крылатого спасителя у Джареда была надежда. Найти порталы в другие миры он сможет, но приведут ли они его к Дженсену, неизвестно.
Без Трэя не обойтись.
Только бы маленькая стерва не помешала ему.
Джаред отчаянно надеялся, что Трэй, не являясь подданным правительницы монков, сможет найти выход. Он же всегда находил дорогу к нему.

«Я не могу» – угрюмо сказал Трэй – «Она пригрозила мне. Здесь моя семья. Вы не сможете ее защитить. У меня пять жен беременны, и еще четыре маленьких дракончика только что вылупились. Куда я с этим всем?»
- Но она же не будет знать, куда ты отлучился, Трэй, - Кул сидел в пещере Трэя, наблюдая возню дракончиков вокруг, и его мучило чувство безысходности, - что же делать?! Если ты не поможешь – некому. Я обещаю, Эли ничего не сделает, она добрая девочка.
«Ты – ничего не можешь обещать. Она тебя не слушается» – Трэй выглядел грустным и виноватым - «Да, не думал, что так все обернется».
- Значит, отказываешься?
Этот полуночный визит Кул планировал давно, тайком от Эли он пришел сюда, и сейчас пора было уходить, светало, а еще нужно было добираться обратно.
Кул встал, отряхиваясь, низкие своды пещеры не давали ему выпрямиться во весь рост, нагнувшись, он пошел к выходу, Трэй последовал за ним.
«Она телепат, найдет меня, и что тогда?»
- Ты что, не можешь спрятаться? – удивился Кул.
«Нет. Она сильный телепат».
- Притворись, что ты что-то другое. Попробуй, Трэй. Я боюсь, это все плохо кончится, и для Эли, и для Дженсена, и для Джареда.
«Что с Дженсеном?» – хмуро спросил Трэй.
Кул махнул рукой:
- Она его держит под постоянным гипнозом, едва он очнется и начинает задумываться, снова заставляет все забыть. А ночью, я слышал, он стонет.
Кул еще раз посмотрел на неподвижного дракончика, он понимал его нерешительность, если бы у него была такая большая семья, сам он вряд ли рискнул бы ею, даже ради друга.
Кул попрощался:
- Прощай, Трэй. Я не могу настаивать.
Кул давно уже ушел, но Трэй все сидел у входа в пещеру, и напряженно искал выход. Неужели бывший разведчик федерации не сможет обмануть маленькую девчонку? Она же ребенок. Ясно, у нее просыпаются эти ее способности, но в другое-то время она пусть необычный, но ребенок. У него возникла идея, навеянная последним предложением Кула, он решил ее как следует обдумать.

В этот раз сон из туманного кошмара превратился во вполне оформившееся действо, Дженсен увидел, что стоит на пятачке со всех сторон окруженный громоздкими препятствиями, металлическими штырями, обвитыми колючей проволокой, какими-то завалами, баррикадами, а высокий парень с длинными волосами продирается к нему, то лезет поверху, обдирая руки и одежду, то проползая под ними.
У Дженсена быстро забилось сердце, будто собираясь выскочить из груди. Он то видел фигуру, то она пропадала за нагромождениями балок, но в ней было что-то настолько знакомое, что безумно хотелось увидеть лицо, скрытое волосами. Наконец, парень пробрался на расстояние нескольких шагов, откинул пряди со лба рукой и позвал его: «Дженсен!»
Дженсен увидел его лицо и вспомнил имя.
Дженсен застонал во сне, с губ сорвалось: «Джей…»
Эли, постояв еще несколько секунд неподвижно возле его кровати, вздохнула, провела дрожащей ладошкой по лицу Дженсена. Оно разгладилось, дыхание выровнялось, и она, чуть задержавшись, выскользнула из его спальни в свою, через стенку.

- Наконец-то. Ты не торопился, Трэй, - Джаред жадно присосался к баночке пива, выдохнул, вытер рукавом рот, пьяно посмотрел на дракона, ухмыльнулся, - а ты не глюк, нет? Я уже так давно жду…
Джаред сидел на полу спальни, спиной прислонясь к кровати, ему показалось, что Трэй укоризненно покачал головой.
«Джаред, у нас так мало времени! Что ты делаешь?!» – злобно заговорил дракончик.
- Я ждал, - Джаред сделал широкий жест, и Трэй невольно оглядел пространство спальни, где тут и там валялись бутылки и банки, - как Дженсен?
Спросил почти трезво, голос сорвался.
«Ему нужна твоя помощь. А ты в таком состоянии! Тебе самому она сейчас нужна!»
Трэй забегал по спальне на своих маленьких лапках, жалуясь: «Джаред, не ожидал от тебя. Все меня нынче разочаровывают! Еле убежал от Эли, оставил вместо себя чучело, а тут ты. Если задержимся, разгадает!»
Джаред услышал страх дракончика:
- Что за чучело? Не… не понял.
«Она не пускала меня. Пришлось оставить проекцию, мои поддерживают образ, будто я там, но если она посмотрит внимательно – догадается, надо спешить-спешить-спешить! Джаред, скорее приходи в себя!»
Джаред согласно кивнул, его терзало раскаяние, что он такой вот, размазня.
Он с трудом собрал длинные ноги, поднялся, и, шатаясь, побрел в душ.
Трэй остановил его: «Стой. Придется мне, чтобы по быстрому. Садись снова, а то упадешь».
Джаред непонимающе, но с облегчением плюхнулся в ближайшее кресло, и уронил голову на его спинку – невозможно, до тошноты все вертелось перед глазами.
«Готов?» – спросил Трэй, Джаред успел спросить:
- К чему? – и тут его накрыл такой мощный ментальный удар, что Джаред вытаращил глаза и открыл рот, не в силах вздохнуть. Больно, неожиданно, словно обрушился на него ледяной поток и смыл все опьянение, оставив за собой ощущение похожее на то, когда внезапно сдернут одежду.
Поток энергии сорвал кокон пьяной, слепой и беспомощной жалости к себе, оставив лишь голую неприглядную правду.
Это правда кричала сейчас: «Ты, Джаред, слабак. Вместо того, чтобы драться, искать выход, ты валяешься тут, как свинья и жрешь пиво и прочую алкогольную дрянь, а Дженсен тем временем в беде. А ты жалеешь себя и плачешь по себе. Мудак ты, Джаред!»
Джаред увлекся самобичеванием и Трэю опять пришлось вмешаться:
«Ну-ну. Успокойся. Много бы ты сделал. В твоем положении самое разумное было ждать. А теперь – ты в порядке?»
Джаред встряхнул головой, прогоняя легкий звон в ушах, но голова была чистая, ясная. Он смущенно улыбнулся Трэю:
- Да, кажется. И что теперь?
«Срочно ехать, я знаю переход, милях в… да, двести миль. Оттуда – нас выбросит в мир который тебе уже знаком, и нам нужно оружие. Из измерения икс еще три скачка, и мы доберемся, если нам ничего не помешает. Собирайся скорее. Я, между прочим рискую из-за тебя своей семьей!»
Явное беспокойство Трэя подстегнуло Джареда, он решительно направился к выходу:
- Пойдем, у меня оружие дома, а тут нет ничего. И да, надо тебя спрятать.
Трэй недовольно зашипел, но смирился с импровизированным мешком, пусть было раннее утро, Джаред не собирался выходить из квартиры с драконом на плече.
Такое появление могло иметь непредсказуемые последствия.

Сегодня Эли была необычайно задумчива и грустна. Дженсен весь день пытался ее развеселить, но его усилия были тщетны. Он забеспокоился всерьез, тормошил ребенка:
- Эли, солнышко, да что с тобой?
Она отворачивалась, застенчиво теребила одежду, но ничего не говорила. Дженсен решил набраться терпения, и дождаться когда Эли сама созреет для признаний.
Сегодня она отпустила его от себя, и Дженсен вздумал разыскать «второго папочку», надеясь, что он подскажет, отчего неожиданно заскучала Эли.
В поисках Кула он обошел почти весь поселок и обыскивал теперь корабль. За очередной дверью он услышал знакомый голос, и открыл дверь, но увиденная картина заставила его забыть о вопросе, с каким он шел к монкам.
Золотоволосый красавец стоял, вплотную прижимаясь к Зею, их губы слились в страстном поцелуе. Гибкие, сильные тела, жадные руки, от них шла настолько мощная волна желания, страсти, так красивы они были в этот момент, что Дженсен почувствовал что-то вроде зависти. Он тихонько прикрыл дверь, любовники даже не заметили его.
Дженсен медленно шел по длинным и извилистым коридорам корабля, внутри что-то все сильнее ныло, не отпуская. Его мучила теперь странная обида, и ощущение неправильности своей жизни, несоответствие, несуразность, какая-то гротескность.
Его жизнь будто переписали, что осталось в прежней жизни, отчего вдруг так защемило сердце и стало трудно дышать?
Дженсен прислонился к стене, переводя дух, нахлынувшая слабость испугала его, Дженсен растерянно оглянулся, чувствуя немедленную потребность увидеть и обнять Эли, ощутить вновь ее нежную привязанность.
-Эли…- он оторвался от стены, и поспешил скорее из корабля, помня, что оставил Эли в доме, вместе с няньками. Впрочем, на нянек в ситуации с Эли надежды было мало.

Конечно, дома Эли не было, Дженсен встревожился и быстро пошел к озеру, надеясь, что далеко она уйти не успела. Он увидел ее, она сидела на корточках возле самой кромки воды. Невероятное облегчение при виде ее маленькой фигурки сменилось вновь испугом, он закричал, желая привлечь ее внимание:
- Эли!
Она не обернулась, Дженсен торопливо подошел, присел рядом:
- Эли, нельзя уходить одной, малышка, что ты делаешь?
- Я плохая? – у девочки был очень сосредоточенный вид, Дженсен насторожился:
- Нет, что ты.
- А почему тогда ты ушел? Они все думают, я плохая. И ты тоже, даже Трэй.
Дженсен удивился ее настрою и странным словам, захотел успокоить:
- Когда я?... Нет, постой, не выдумывай, мы все тебя любим, ты лучшая, самая лучшая, Эли, успокойся милая.
- Нет. Ты не любишь меня. Никто не любит, - Эли не улыбалась, новое холодное и пугающее своей отчужденностью выражение появилось на маленьком личике.
- Эли…- Дженсен видел, что в ней происходит борьба, он и сам был неспокоен, разбередила в нем смутные воспоминания подсмотренная невольно сцена на корабле.
Он хотел успокоиться и почувствовать вновь нежность и любовь, мощной волной исходящей от Эли, но со страхом видел перед собой разбуженного монстра.

Напряжение последних недель сделало свое дело, теперь Эли благодаря своеобразию детской психики вдруг решила, что самое страшное уже произошло, и Дженсен снова хочет оставить ее.
Она встала, повернулась к нему, холодно сосредоточенная, и Дженсен впервые по-настоящему испугался, глаза девочки казались стеклянными, лицо побледнело, никакого привычного тепла не исходило от нее.
- Что я сделала неправильно? – невыразительно спросила она, не глядя на него, словно и не к нему обращалась.
Дженсен потянулся к ней, но мощный удар оглушил и отшвырнул его, эта ничем неконтролируемая сила ярости, отчаяния, злобы, теперь рвалась из обиженного и несчастного ребенка, грозя натворить немало бед.
- Не трогай меня. Ты плохой! – теперь в голосе Эли проявилось злобное отчаяние.
Дженсен пробовал что-то сказать, воззвать к голосу разума, но эта же сила прижала его к земле, не давая ни двинуться, ни произнести ни слова.
Дженсен чувствовал теперь ее желание уничтожать, бить, разрушать, «видел» ее огромные силы и не знал, как теперь все это остановить, и против кого обрушится ее гнев.
И тут… Дженсен услышал зов, этот голос из снов. С немалым усилием Дженсен повернул голову на этот зов. Со стороны поселка бежал высокий парень, кричал что-то, а над его головой реял дракончик.
Дженсен отстраненно подумал, что давно не видел крылатых друзей в поселке, и к чему бы это, но тут он разглядел парня. Из него словно выпустили воздух, Дженсен рванулся бы к нему навстречу, но сила, прижавшая его к земле удвоилась, он начал задыхаться, взмолился мысленно: «Эли, пожалуйста!»
Теперь кроме давившей силы, обрушились на него неведомо где прятавшиеся воспоминания, принесшие острую боль и горькую радость, он вспомнил этого парня, и не мог понять, как он мог вообще его забыть, нужного до муки, любимого.
«Джаред!»
Эли же молча, с побледневшим лицом, прижав ручки к груди, смотрела, как Джаред подбегает, и кажется, вся ее ненависть и страх теперь сконцентрировались в ее взгляде:
- Ты…
Не добежав немного, Джаред будто наткнулся на преграду, упал на колени, невидимая сила начала крутить и корежить его. Дженсен снова взмолился мысленно: «Эли, пожалуйста, не надо!» Она не отвечала, будто не слышала, или не хотела слышать, только обратила внимание на летящего дракончика, прошептала понимающе:
- И этот… - Трэя швырнуло о землю, и он остался лежать на ней бесформенной кучкой.
Джаред выставил вперед руку, как для защиты, вскрикнул:
- Подожди!
Почему Эли позволила ему говорить, а не заткнула рот как прочим, неизвестно, возможно, ей хотелось слышать, как он будет кричать от боли.
- Зачем ты здесь? – под ее ненавидящим взором Джареда ломало, боль неимоверная крутила тело, но он сдерживал стон, пытаясь только достучаться до обезумевшего ребенка:
- Я хочу помочь тебе. Пожалуйста, позволь мне помочь.
Эли коротко и зло рассмеялась:
- Ты? Как ты можешь мне помочь? Да ты… ты не смог даже за Дженсеном присмотреть, когда я доверила его тебе. Он чуть не погиб. А теперь ты пришел снова его забрать? Не выйдет! Ему плохо было с тобой!
- Признаю, я виноват, ему было плохо, только не «со мной», а «без тебя». Понимаешь? Всего этого бы не было, если бы я понял это сразу! Это я виноват, прости, нельзя было вас разлучать.
Эли задумалась, и Джареда перестала выворачивать сила, причиняющая жуткую боль, он, воспользовавшись паузой, заговорил быстро, взволнованно:
- Эли, то, что ты сейчас делаешь – нехорошо, нельзя отнимать память у людей. Дженсен любит тебя и не уйдет, даже если ты перестанешь стирать память обо мне.
Эли снова разозлилась, решительно и с горечью сказала, словно мгновенно повзрослев:
- Он ушел один раз. И уйдет снова, с тобой, он не простит меня за все это. Нет, я не хочу, не могу это допустить!
- Что ты… ах… - боль снова скрутила Джареда, кровь хлынула у него изо рта, из носа, и больше он не мог говорить, даже кричать, лишь задыхался от боли и захлебывался кровью, а Эли бормотала, как в трансе:
- Ты умрешь. Если тебя отпустить, ты снова вернешься. А он все забудет, я сделаю, чтобы он ничего не вспомнил из этого, и снова все будет хорошо.
Все это время Дженсен в ужасе наблюдал за происходящим, и не мог вмешаться, он лежал как под прессом, будто давила на него многотонная плита.
Осознание, что сейчас на его глазах его любимая малышка прикончит его возлюбленного заставило задохнуться от ужаса, а потом… что произошло, каким немыслимым порывом, силой любви, или физическим усилием, но Дженсен смог сдвинуться. Он старался не смотреть сейчас на Джареда, это было страшно, а надо было успеть. Он все силы души сконцентрировал на Эли, потянулся к ней, как прежде, и прикоснулся.
Сумел, все-таки смог, коснулся сердцем растревоженного, разозленного, несчастного сердечка, с нежностью, любовью и грустью: «Эли, милая, я люблю тебя».
Эли замерла, и сила, что выворачивала, выкручивала Джареда наизнанку, вдруг исчезла, оставив его почти без памяти, но еще живого.
Эли медленно-медленно, словно во сне, повернулась к Дженсену, и он с облегчением увидел, что бездушное выражение исчезло с ее личика.
Огромными глазами она смотрела на Дженсена, недоверчиво-робко, и с зарождающейся радостью:
- Папа?..
Дженсен, сидя на земле, уже не ощущал разрушительной, убийственной силы, что давила на него с такой беспощадной жестокостью. Он только устало улыбнулся Эли, и протянул снова к ней руки.
Она полетела как стрела, кинулась на шею, горохом покатились слезы из глаз, она жаловалась, плакала и просила простить, и только Дженсен слышал эту безмолвную горькую исповедь.
«Успокойся, милая. Я не оставлю тебя больше. Прости, я виноват, нельзя было тебя оставлять. Нет, я не разлюбил тебя, солнце, нет, ты не плохая. Только никогда так больше не делай».


31 глава

После пережитой встряски, слез и раскаяния Эли снова превратилась в маленького, беспомощного ребенка. Сейчас она, не размыкая объятий, закрыв глазки, вцепилась Дженсену в шею, и казалось, никакая сила не способна была ее от него оторвать.
Впрочем, никто и не пытался.
Джаред с трудом, кашляя и шатаясь, поднялся с земли, и, беспокоясь о Трэе, пошел к нему.
Малыш не подавал признаков жизни, но когда Джаред поднял его на руки, слабо шевельнулся и зашипел. Слава богу, жив.
Дженсен был счастлив, не смотря на жуткое состояние Джареда, главное, он здесь! Живой, пусть и помятый.
Не выпуская из рук Эли, он поднялся и пошел навстречу Джареду. Они встали напротив, каждый со своей ношей, и улыбаясь, смотрели друг на друга. Им не нужны были слова, все сказали глаза, улыбки, невольные жесты.
«Я так скучал! - сейчас не время – потом? – да, надо успокоить малышку – она не отпустит тебя больше, Дженсен - я сам не уйду – а как же все остальное? – все остальное неважно, разберемся – я кое-что придумал – что? – потом…»
Со стороны поселка бежали Зей и Кул, он спешили узнать, чем закончился конфликт Эли и Джареда. Джаред заявил подбежавшим запыхавшимся монкам:
- Так, ребята, есть разговор. Пока, учитывая обстоятельства, можно отложить, но это важно, я хочу, чтобы все присутствовали. И Трэй в том числе. Он поделился со мной интересной информацией, пока мы добирались сюда.
Кул озабоченно осмотрел дракона, присвистнул:
- Это Эли его приложила?
Джаред кивнул, передал дракончика в надежные руки либра Кула, и сосредоточил все внимание на Дженсене. Как же давно он его не видел, как соскучился, по его улыбке, по веснушкам, по смущенно-счастливому взгляду. Джаред не смог сдержать порыв, и прижал Дженсена к себе вместе с Эли, коснулся губами щеки, прошептал в ухо:
- Я тебя люблю, - и как всегда, не дождался ответного признания.
Но это его нисколько не огорчило. Впереди столько времени, когда-нибудь, возможно, он дождется и этих слов, а пока хватит ярко вспыхнувших глаз и невольного румянца. Не так часто Джаред лез к нему с поцелуями и признаниями на глазах у публики, пусть это всего лишь два монка и дракончик в полубессознательном состоянии.
Ну и, конечно, Эли.
Джаред, не отпуская Дженсена, посмотрел на Эли, сказал:
- Не бойся. Мы найдем выход. Все будет хорошо.
Неопределенные слова, призванные только успокоить, не вызвали у Дженсена никакой реакции, но у Джареда недавно родилась почти безумная идея, и если удастся ее воплотить, то все будут довольны.

Трэй пришел в себя уже к вечеру, а на следующий день его и след простыл, унесся в свою пещеру. Он сказал, что скоро вернется, пришлось на время отложить задуманный Джаредом разговор. Но вот уже неделю о нем не было ни слуху, ни духу. Джаред вновь чувствовал себя лишним в этом мире, благодаря Эли.
Да когда же это кончится… Джаред понимал, что не скоро сможет добиться доверия Эли, этот процесс, возможно, затянется на годы. Ребенок пока даже не хотел смотреть на Джареда, не то, что разговаривать с ним. Джаред готов был терпеть, но такую мелочную ревность выносил с трудом – ему ни разу не удалось остаться с Дженсеном наедине, поговорить, обнять его, каждую минуту рядом крутилась Эли, Дженсен ей был все время нужен. Дженсен терпеливо улыбался, кивал Джареду: «Подожди, скоро она успокоится» но Джареду тоже хотелось внимания и любви! Самое интересное, если к Дженсену подходил Кул, или Зей – Эли вела себя спокойно, разговору не мешала, молча сидела на руках, либо возилась рядом, со своими игрушками. Но стоило подойти Джареду, Эли не замолкала, подбегала, дергала Дженсена, просилась на руки, задавала вопросы.
Эта ревность была так очевидна, и непонятно было, как бороться с ней, Джаред растерянно отступал. Монки успокаивали его, говорили, что все образуется, но Джаред уже устал, и надеялся только, что предстоящий разговор что-то решит.

Дженсен слушал лепет Эли, кивал, мыслями же был рядом с Джаредом. Он понимал всю абсурдность сложившейся ситуации, и даже про себя разговаривал с Джаредом, пытаясь найти слова для оправдания: «Джей, я все понимаю, это нелепо, но что же делать. Как только она поймет, что я не собираюсь уходить, все наладится. У нее нет подружек, чуть позже учителя отвлекут ее, но сейчас ей нужна вся моя любовь, не так уж много времени у Эли, монки быстро взрослеют, к сожалению».
Эли замолчала, поглядела исподлобья, Дженсен спросил:
- Что?
- Ты все время думаешь про Джареда, - обвиняюще заявила она, надув губы.
Дженсен решил, что пора поговорить с Эли по душам, спросил мягко:
- Эли. Почему ты не любишь Джареда?
Она посмотрела так выразительно, что Дженсен и без всяких телепатических способностей прочитал в ее взгляде: «Потому что ты – любишь его. Ты его любишь больше, чем меня. Почему? Почему он в твоем сердце?»
Дженсен растерянно думал, как же с детьми все ужасно сложно. Так сложно, идешь, как по тонкому льду, и нет никакой уверенности, что тебя поймут, и какими словами объяснить ей, что его любовь к ней не станет меньше из-за любви к Джареду.
- Он… он хочет уехать, - с усилием, с неохотой все же выдавила из себя Эли, и Дженсен понял – она все еще боится.
Один раз потеряв, она уже не может не бояться, теперь она думает, что Дженсен уйдет за Джаредом. Дженсен знал – Эли не лжет, скорее всего, она прочитала мысли Джареда.
Это новое знание расстроило Дженсена, и Эли это сразу почувствовала, виновато опустила голову, потом вдруг с вызовом вздернула подбородок, сказала ревниво:
- Пусть уезжает! Почему нельзя без него?
- Я... не могу без него, - тихо сказал Дженсен, не думая, что сейчас говорит с ребенком, - Эли, я не могу без вас обоих.
Эли замолчала, сознавая справедливость этих слов, и внутренне по-детски негодуя: «Ну почему, почему нельзя обойтись без Джареда?! Зачем он ему, неужели ему мало, что я его люблю!» И понимала, нужен – и все. Тут ничего не поделаешь.
- Ты же не уедешь с ним? – подозрительно спросила она.
- Нет, - Дженсен вздохнул, ему не хотелось рвать с родным миром все связи, но в данной ситуации он пока не видел иного выхода. Если он уедет, даже ненадолго, Эли может такого натворить, мало никому не покажется.
Он вспомнил рассказ Кула про лабораторию в Менксе, про взрыв, уничтоживший все в радиусе двадцати миль. А это был все лишь эмбрион. Не хочется и представлять, что может сделать Эли.
И если Джаред надумает уехать, Дженсен не будет его задерживать. Он понимал, сколько важных дел у Джареда не закончено, к тому же у него были тесные связи с семьей. И он сам, не смотря на натянутые отношения с матерью, не хотел бы рвать с ней окончательно, но сейчас дело было не в его желаниях.
Дженсен тоскливо задумался, насколько он изменил и поломал жизнь Джареду. Имеет ли он на это право? Почему Джаред должен здесь сидеть из-за него и его привязанности к малышке? Джареду абсолютно нечего здесь делать, он мается, не прошло и недели, уже думает о бегстве. И винить его абсолютно не в чем. Пусть он едет, Дженсен держать его не будет, и обвинять тоже. Дженсен понимал, что бросить Эли не сможет, и не только из-за своих клятв и обещаний. Не сможет – потому что он нуждался в ней так же, как Эли нуждалась в нем, и она была слишком мала, чтобы справиться со своими чувствами. Эту мистическую связь, что возникла между ними, ни объяснить не ослабить ни тем более прервать было невозможно, это все равно что попробовать жить без сердца. Он уже пытался жить без нее.
А Джаред… Ну что же, Джаред – взрослый парень, и пусть сам решает, оставаться ему или уезжать. Дженсену придется принять любое его решение.
Почти невозможно представить такое, и очень больно, но, как бы там ни было, если Джаред уедет, ему придется жить здесь одному.
Дженсен, не замечая, как смотрит на него Эли, задумчиво и грустно водил найденной палкой по земле, рисуя невидимые узоры, кусая губы и хмурясь.
Они вдвоем сидели на лавочке возле озера, и в ответ на его невеселые мысли Эли прижалась к нему, словно хотела утешить.
Дженсен не видел тихой радости на лице ребенка от его подслушанных мыслей. Эли убедилась теперь, что Дженсен не помышляет бросить ее, даже если Джаред уедет.
Она соскочила со скамейки, дернула его за руку, улыбнулась:
- Эй, пойдем, поищем его. Ты скажешь, что останешься. Да?
Дженсен тяжело поднялся, взял ее маленькую ручку в свою:
- Ну пойдем, поищем.

Наконец, появился Трэй, и Джаред тут же пошел искать Кула и Зея, этих изысканных и нарядных аристократов трудно теперь было отличить от других монков, все различия стерлись в маленькой колонии. Теперь они все создавали свой маленький мир, своими руками строили дома, охотились, исследовали новые и неизвестные для них виды растений, животных, и сейчас вели жизнь простую, никак не располагающую к церемониям и соблюдению условностей. Нашел Джаред обоих монков на стройке очередного дома, полуголый Зей, с заплетенными для удобства волосами, стоял внизу и орал, показывая, куда надо нести бревно. Кул, тоже мало обремененный одеждой в такую жару, сидел в тенечке, покусывал травинку и задумчиво кивал на каждое слово своего возлюбленного. Джаред плюхнулся рядом, надеясь, что когда Зей закончит раздавать указания, сам подойдет к ним, а любопытный Трэй уже полетел наверх, посмотреть, как строится дом. Дракон искренне недоумевал, зачем столько усилий, когда рядом с поселком множество свободных и удобных пещер.
- А ты чего не помогаешь? – спросил Джаред.
- Он запрещает, - флегматично кивнул на Зея Кул, – говорит, мне нельзя руки портить.
- А, ну да, ты же док, - кивнул Джаред, и они замолчали.
Трэй вскоре вернулся и почти одновременно подошел Зей:
- Что-то случилось, Джаред?
Зей вытирал пот со лба, смотрел устало, а Кул тут же поднялся и протянул ему бутыль с водой. Зей не глядя взял, выпил, вернул так же не глядя – со стороны смотреть на их слаженные движения было удивительно, странно, они словно всю жизнь были вместе, или так чувствовали друг друга, что ощущение их близости не покидало Джареда. Он отогнал посторонние мысли, тоже встал:
- Ничего не случилось. Я уже говорил, нужно кое-что обсудить, важное.

Решили собраться на корабле, в кают-компании, Джаред внимательно оглядел всех присутствующих. Дженсена как всегда не выпускала из плена встревоженная Эли, сидела правда не на коленях, а прижавшись к его боку, настороженно глядя на Джареда. Зей и Кул сидели рядком на маленьком кожаном диванчике, вызывая у Джареда чувство дежавю. Они вот так сидели уже когда-то, с похожим выражением ожидания на лицах. Дракончик расположился на столе, свернувшись, и лишь черные глазки поблескивали, что и позволяло его отличить от статуэтки или чучела.
Зей не выдержал первым, спросил осторожно:
- Что ты хотел рассказать, Джаред?
Джаред собрался с мыслями, начал:
- Как вы знаете, мы с Трэем прибыли сюда несколько дней назад, при помощи естественных порталов, существующих между мирами. Они очень ненадежны, нестабильны, могут время от времени закрываться и перемещаться в пространстве и времени, но, тем не менее, они есть, и такие как Трэй знают о них, и пользуются ими.
- К чему ты клонишь? – настороженно спросил Зей, а Кул понимающе улыбнулся, откинулся на диване, с интересом разглядывая Джареда, будто впервые его увидел.
Эли тесно прижималась к Дженсену, закрыв глаза, весь ее вид говорил: «Я вас не слышу, мне все равно, что вы придумаете, главное, папа здесь».
Дженсен же сейчас думал лишь о том, что Джаред рядом, и, вроде бы не собирается его покидать, он обнимал Эли и смотрел на него влюбленными глазами. От его взглядов Джареда бросало в краску, но он старался не сбиваться с рабочего настроя, сейчас надо было определиться с задачами на ближайшее будущее.
Он снова заговорил:
- Пока мы добирались сюда этими диверсантскими тропами, по ходу мне пришел в голову один из вариантов решения нашей проблемы. Трэй подтвердил, что такое возможно, теперь я хочу спросить у вас. Насколько я понял, кроме таких, шпионских дорог – существуют федеральные трассы?
Зей переглянулся с Кулом, до него стало доходить, что хочет предложить Джаред.
- Правительственные порталы, - удивленно кивнул Зей, и заговорил, - да… есть такие. Но, Джаред, для того чтобы иметь такой, нужно как минимум, быть в федерации, это первое. Второе – они стоят огромных денег. И третье, - такой портал не установят между миром, вступившим
в федерацию и вашим, заповедным. Вам еще до вступления очень далеко.

- Это все частности, - отмахнулся Джаред, - это политика, интересы, я просто спрашиваю – такое в принципе возможно?
Дженсен, чувствуя возросшее в помещении напряжение, спросил:
- Я не понял, к чему это, Джаред, чего ты хочешь?
Джаред улыбнулся Дженсену успокаивающе:
- Нам всего лишь нужен постоянно действующий в обе стороны портал, причем легальный и расположенный в удобном для нас месте. Понимаешь? Как лифт, если установить его в твоей квартире, ты каждый день сможешь видеть Эли, ты даже можешь вновь устроиться на работу.
Ошеломленный, Дженсен прижал Эли к себе покрепче, выдохнул:
- А… разве такое возможно?
Джаред широко улыбнулся любимому:
- Да, возможно.
- Джаред, - повысил голос Кул, - это … авантюра! Нам же придется тогда снова заявить о себе, вступить в федерацию.
«Да, хватит прятаться!» – вмешался Трэй, он поднял мордочку, внимательно глядя на растерянного предводителя монков – «Получишь огромную денежную компенсацию. Вам нужны деньги, вы тут бьетесь, а очень скоро, всего через несколько лет вам нужны будут родильные комплексы, напичканные сложнейшей аппаратурой. Как вы их построите?»
Зей невольно опустил голову, разглядывая свои натруженные руки, а Кул коснулся его плечом, мягко сказал:
- Зей, они правы. Нам придется вернуться в федерацию, мы слишком испорчены цивилизацией, чтобы жить так.
Зей покосился на своего партнера, буркнул:
- Помнится, ты был против этого раньше.
Кул вздохнул:
- Ну, все меняется. Посмотри – мы топчемся на месте. Построили несколько домов, и все. А нам нужны будут больницы, центры воспроизведения, культурные заведения, правительственные, живем, как дикари. Очень скоро совсем одичаем. Закончатся в ближайшее время запасы лекарств, одежды, еды, это все производится федерацией.
- А если опять?..– Зей даже вслух не решился сказать, о чем он подумал, Кул же ободряюще вновь коснулся его плечом и обратил внимание на Трэя:
- Я так понял, ты разведывал обстановку? Ну расскажи, как там снаружи, в большом мире?
Трэй встряхнулся, завозился на столе: «Нормально. С ними можно будет договориться. В качестве компенсации за тотальный геноцид, возможно, мученики-монки получат в свое распоряжение не только денежную компенсацию, а еще и возможность установить портал там, где захочет правительница. В порядке исключения».
Зей молчал долго, раздумывая.
Был определенный риск, но если все сложится, они действительно, быстро все восстановят, несравнимо быстрее, чем жалкой кучкой, без средств, на задворках цивилизации. И Эли. Конечно же, главная пока проблема, если не считать просто необходимых финансовых влияний - состояние Эли.
К сожалению, ее душевное состояние напрямую зависело от этих двух людей, и нужно было сделать все, чтобы им было комфортно. Джареду, Дженсену, и, значит, и Эли.
Несколько лет – и ее возможности сравняются с интеллектом, она вырастет, и тогда ничего не будет представлять для нее опасности, но гораздо опаснее сейчас игнорировать ее привязанность к Дженсену, чем мифическую опасность от «выхода в мир». Возможно, эта привязанность к Дженсену исчезнет с возрастом, но сейчас он ей нужен, ей нужна его любовь, и ничего не остается, как согласиться на план Джареда.
- И чего вам тут не сидится, - раздраженно буркнул Зей, одновременно сдаваясь.
- Я хочу лишь сказать, ребята, вы мне нравитесь, - тут Джаред покосился на Эли, - но, черт побери, это же даже не в соседний штат переехать! - Джаред ухмылялся, довольный, он уже видел, что все согласны с его предложением, - у вас тут все другое, свои порядки, свои правила. А у меня, да и Дженсена тоже – была своя жизнь до встречи с вами. Плохая или нет, но своя. Осталось много нерешенных проблем, там нас будут искать. В конце концов, там наш дом. Ну, подумай, Зей, Эли скоро вырастет. И что, Дженсен так и будет сидеть возле нее? Будет ли ей до него дело? И сможет ли он потом вернуться к нормальной, привычной, «своей» жизни?
Эти опасения были эхом на мысли Зея, он понимающе кивнул. Но Эли и Дженсен на этих словах одновременно удивленно посмотрели друг на друга и потом на Джареда. Дженсен был уверен, даже если вырастет, Эли никогда не покинет места в его сердце, но вот останется ли ее
привязанность к нему...
Эли в ответ сжала его руку и заявила:
- Он мне всегда будет нужен!
Но посмотрела она на Джареда с загоревшимися глазами, недоверие не ушло еще из ее голоса, но любопытство пересилило:
- Хотела бы я взглянуть на ваш дом.
Джаред снова улыбнулся, теперь нежно, ласково, сел перед Эли на корточках, осторожно взял ее за ручку, и она не отдернула ее:
- Увидишь, если захочешь, Эли.



Глава 5

32 глава

- Эли, прекрати немедленно скакать по всей машине! Мы же можем попасть в ава… черт!
Джей едва вырулил, молясь про себя, только бы не задеть соседнюю в потоке машину, а Эли, что так небрежно пролезала чуть не по шее у него, с восторгом таращилась в окна и беспрерывно болтала.
Вот же, ходячий атомный взрыв!
Ничто не могло усмирить буйный темперамент вырвавшегося на волю «монстра», кроме, разумеется, любимого папочки. Кому как не Джареду было об этом знать.
Они с Эли далеко продвинулись в отношениях, на данном этапе их можно было назвать почти дружескими, но парочка все равно время от времени начинала «делить» Дженсена.
Но теперь, когда и Джаред и Эли были с ним, Дженсен превратился на удивление в мягкого, уступчивого и терпимого человека. Эта его терпимость легко гасила конфликты, под любящим взглядом и спокойной улыбкой споры и скандалы быстро затихали.
Джаред иногда задумывался, может, Дженсен всегда, где-то глубоко-глубоко спрятанный под наращенными на себя защитными и агрессивными шкурками – был таким?
Вот именно таким, нежным, любящим, спокойным, добрым, никаких агрессивных воплей и, тем более, драк. Джаред с интересом приглядывался к этому новому Дженсену, и, не сказать, чтобы он ему не нравился. Просто было непривычно. Очень.

Прошло уже шесть месяцев со знаменательного разговора в кают-компании, и с тех пор многое переменилось. Зей добился вновь вступления в федерацию, и смог убедить президента в необходимости установления порталов для их маленькой правительницы.
Это было нелегко, потребовалось преодолеть много бюрократических проволочек, но, как и предрекал Трэй – им пошли навстречу. Кто знает, что больше помогло президенту и его помощникам в принятии правильного решения, может, зловещие фотографии разгромленной лаборатории, а может, они не усмотрели, как ни искали военные аналитики, никакой потенциальной угрозы от установления портала в технически отсталом измерении. Возражения были только этического плана – нельзя привносить в отсталый мир новые технологии – это может навсегда изменить их ход истории, но как известно, не бывает правил без исключения.
Порталы были установлены в измерении монков совсем недавно, месяц с небольшим, и первым установили портал в мир людей, и лишь потом были установлены грузовые, соединяющие маленькую колонию монков с федерацией.
И вот тогда Зей развернулся, грузовые порталы работали днем и ночью, доставляя все необходимое для строительства самых разных объектов, доставляли рабочую силу, и работа на берегу безымянного озера кипела.
Эли это бурное строительство волновало мало, она рвалась посмотреть мир людей, и наконец, Кул, скрепя сердце, разрешил ей зайти в портал, предварительно замучив и Дженсена и Джареда инструкциями по безопасности:
- Не позволяйте ей покидать квартиру! Знаю, что кожа при дневном свете не сияет, только ночью, и она вполне может прикинуться человеческим детенышем! Нет, Джаред, я ничего не имею против ваших детей, но ты же знаешь Эли! Нет, напрасно я согласился. И чтобы была дома вечером! Если не явитесь, сам приду, все ясно?!
Джаред раньше не подозревал, во что превратится их жизнь с ребенком, растущим не по дням, а по часам. Эли уже выглядела как семилетняя девочка, но ее темперамент, любопытство, интерес ко всему вокруг не давали точно определить ее возраст, возможно, для монков она вела себя вполне нормально, выдавая пулеметные очереди слов и буквально заставляя Джареда делать то, чего хотелось ей.
Дженсен работал в своей прежней конторе вторую неделю, а Эли приспичило, чтобы они с Джаредом встретили его после работы. Уверения в том, что у Дженсена есть своя машина, и что он будет ругаться, если увидит Импалу возле своего офиса, а тем более увидит Эли в Импале – нисколько не помогали. Эли начала рыдать, показывая, насколько скучает и как хочет поскорее увидеть папу. Джаред не выносил слез, он немедленно согласился, и горько жалел о своем решении, а слезы Эли мигом высохли и теперь торнадо под именем «Эли» свирепствовал непосредственно в его машине, совершенно не давая сосредоточиться на дороге.
Еще Джареда бросало в дрожь при мысли, что скажет Дженсен, увидев их.
Джаред еще не забыл, как умеет орать взбешенный Дженсен, и иногда ждал воскрешения прежней его агрессии.
Джаред думал, может, он и Эли просто еще не давали повода проснуться боевому задору его любимого?
Эли со скоростью сто слов в секунду расспрашивала его обо всем, что видела вокруг, она перемещалась по всей Импале, с сиденья на сиденье, один раз оказалась прямо перед Джаредом, чуть не усевшись на руль, а сейчас где-то с заднего сидения верещала оглушительно:
- Ой, как красиво! Эти домики, такие высокие, нет, я себе другие хочу, разноцветные, с синим и розовым, а это тоже красиво! Только холодно от них, я люблю, чтобы тепло! А этот человек, он чего так смотрит? Ой, Джаред, он мне язык показал! Чего это значит? Может, познакомимся с ним?! А это! ЭТО ЧТО ТАКОЕ?!
Восторженный вопль Эли перешел в ультразвук, и Джаред быстро кинул взгляд назад, Эли, замерев от восторга, показывала на соседний автомобиль, где через заднее стекло видна была толстая морда и мохнатое тело большого черно-белого кота.
- Это кот, Эли, домашнее животное, - быстро проговорил Джаред, подозревая, что ответы Эли вообще не нужны, она читала все ответы в его голове и скорее всего, могла считать информацию с любого другого человека.
Молчание и предгрозовая тишина показались Джареду очень подозрительными, он нервно оглянулся и увидел, что Эли делает какие-то знаки пришедшему в возбуждение животному. Кот стоял напротив ближайшего к Эли окна, и отчаянно разевал пасть, приведя своих хозяев в смущение, а Джареда в ужас:
- Эли! Немедленно прекрати, это чужой кот! Это не наше, так нельзя!
Эли заныла:
- Но я хочу! Джаред, я хочу такого кота! Он, он… Джаред, эти ваши домашние животные, они больше телепаты, чем вы, люди! Как такое может быть?!
Джаред с удивлением понял, что всегда подозревал нечто подобное. Особенно он подозревал в этом маминого кота, который всегда, каждое утро, будто знал, когда Джаред проснулся – подходил к его кровати и требовательно мяукал. Или как он материализовывался из воздуха, стоило о нем подумать. И теперь неясно, то ли мысли о коте появлялись от посылов самого кота, или кот слышал Джареда и являлся посмотреть, с чего это Джаред о нем вспомнил. Джаред торопливо заговорил:
- Эли, я тебе куплю котеночка, клянусь, перестань «этого» гипнотизировать. Ты ведь добрая девочка, да? Его хозяева будут скучать по нему, если ты его заберешь.
Джаред нисколько не сомневался, если Эли захочет, то в очередной пробке несчастные хозяева кота сами принесут его ей, заискивающе улыбаясь. Бля, вот связался, идиот, надо было сидеть дома. Сейчас еще от Дженсена попадет!

В общем, когда они с грехом пополам добрались до офиса Дженсена, Джаред проклял себя за свою слабость сто раз, он торжественно пообещал себе, что никогда, никогда больше не поведется на слезы лживой и хитрой интриганки, а Эли только посматривала на него, легко читая его возмущенные не высказанные мысли и хихикала.
- Ты обещал, - на всякий случай, предупредила она. Образ кота настолько покорил ее сердце, что она несколько успокоилась и сидела почти смирно, утонув в розовых детских мечтах.

Но вот то, что они увидели дальше – выбило из головы всякие посторонние мысли и у Джареда и, как выяснилось, у Эли.
Из стеклянных дверей строительной конторы выходили люди, и Джаред не пропустил Дженсена, но он не вышел из машины навстречу Дженсену, и не позвал его.
Рядом с Дженсеном шел Джастин, и видно было, они о чем-то спорили.
Сердце Джареда упало, почему такое произошло, он и сам не знал, столько всего уже было между ними, что пора бы Джареду было поверить в любовь и привязанность его любимого. Но главные слова Джаред от него так и не услышал, ни разу Дженсен не сказал ему их.
И глядя на остановившуюся в нескольких шагах парочку, Джаред вдруг вспомнил это, и возродились все его страхи и сомнения. Как же он мог забыть. Конечно, Джастин. И он любит Дженсена не меньше, чем Джаред.
Возможно, перед Дженсеном все еще стоит проблема выбора.
Джаред, забыв про Эли, угрюмо смотрел, как Джастин кладет руку на плечо Дженсена, наклоняется к нему, шепчет что-то интимно, и Дженсен не вырывается, не отбрасывает его руку. Стоит и слушает, чуть хмурится, но не уходит.
- Что происходит? – обеспокоено спросила Эли.
Джаред увидел, что Дженсен с неохотой кивнул, посмотрел на часы и они быстро вдвоем пошли к машине Джастина, и как уж они не увидели огромную черную Импалу в нескольких шагах от себя, осталось загадкой. Так поглощены были друг другом?
На Джареда накатило вдруг такое черное отчаяние, что он едва не застонал, и опомнился лишь от того, что испуганная Эли трясла его за плечо:
- Джаред! Что происходит?! Куда пошел папа?!
Джаред приказал себе прекратить панику, вон как напугал ребенка, насильственно улыбнувшись, он сказал:
- Я же говорил, глупая идея. У Дженсена свои планы, он приедет домой попозже. Видишь, у него встреча.
«Свидание» – пронеслось в голове другое слово, и Эли немедленно потребовала разъяснений:
- Что такое «свидание»?
Джаред не хотел отвечать, и даже попробовал заставить себя «не думать», но воскресшие воспоминания о последнем свидании Дженсена с Джастином заставили его покраснеть, и он немедленно начал себя корить, что не удержался.
Блин, она же ребенок, черт знает что. Читает мысли, и что тут поделать? Надо запретить ей, это просто невозможно, черт, что же делать-то, Дженсен уехал с этим…
Весь этот сумбур, что с пристрастием читала в его мыслях напуганная Эли, заставил ее нахмуриться и пристально поглядеть на Джареда:
- Ты… ты думаешь, папа любит его?
Джаред не глядя на нее, с покрасневшим от смущения и досады лицом, завел машину, и они тронулись в обратный путь.
Вся дорога домой заняла у них на удивление мало времени, притихшая Эли и мрачный Джаред каждый был занят своими мыслями.
Но в гараже на стоянке Джаред был шокирован откровенно удивленным и злым тоном маленькой девочки:
- Джаред. Я просто не верю, ты что, на самом деле все «это» думаешь?! Ты думаешь, что папа сейчас с ним?.. И как ты можешь?
Джаред чувствовал себя невероятно смущенным, оправдываться перед совсем маленькой девочкой, пусть и телепаткой, казалось так странно и глупо, он пробормотал:
- Эли, это некрасиво, читать чужие мысли. Это нехорошо, в конце концов. Это для тебя нехорошо, ты можешь… там всякое нехорошее увидеть.
- Так не думай так, - возмутилась Эли, - папа же так не думает о тебе! Я иногда думаю, ты не стоишь его, совсем. И чего он в тебе нашел, интересно?
- Эли! Ты не должна вмешиваться в дела взрослых, что ты себе позволяешь? - Джаред искренне обиделся, но что-то подсказывало ему, возможно, он не прав и ревность его не обоснована. Но разве объяснишь что встревоженному сердцу.
- Если вы, люди, начинаете тупить, я буду вмешиваться, - упрямо сказала Эли, - я поняла теперь, кто этот человек. Это из-за него папе было плохо!
Эли зловеще замолчала, а Джаред тяжко вздохнул, черт знает, что поняла Эли из его невнятных мыслей, а объяснять как-то не очень хотелось.
- Ну что, пойдем домой? – мирно предложил он.
Эли согласилась, вышла из машины, и дожидалась Джареда, пока он возился. Глядя на ее сосредоточенное личико, Джаред поежился, позвал:
- Эй, Эли, ты чего задумала?
Эли неопределенно пожала плечиком, пробормотала:
- Ничего. Пока…

Джастин рад был и тому, что Дженсен согласился посидеть с ним в баре, он уже не рассчитывал заманить его к себе домой. Дженсен всячески избегал личных разговоров, но это лишь сильнее разжигало его интерес и любопытство.
Джастин видел, что его бывший возлюбленный сильно изменился, стал спокойнее, увереннее в себе, и даже, кажется, мягче. Эта понимающая улыбка, плавные движения, что-то такое неуловимое и притягательное появилось в Дженсене, словно он, наконец, обрел душевное равновесие, или получил давно желаемое.
- Ты не расскажешь мне, где пропадал снова полгода? – спросил Джастин, пригубив из своего бокала.
Дженсен покачал отрицательно головой, ему не хотелось лгать, но и правду, разумеется, сказать он не мог. Все же у них было много хорошего раньше, и Джастин ничем не заслужил лжи.
- Не говори, - легко согласился Джастин, - я вижу, это время пошло тебе на пользу. Ты изменился.
- Стал лучше? – усмехнулся Дженсен, разглядывая бар. Джастин привел его туда, где они познакомились. Видно, и точку в их отношениях придется поставить здесь же.
- Нет, - с заминкой сказал Джастин, посмотрел внимательно, поставил бокал, - просто другой. Я не знаю теперь, лучше ли ты стал, я всегда буду любить прежнего тебя. Я подожду, Джен. Может, ты мне когда-нибудь расскажешь все.
-Зачем тебе это? – Дженсен вдруг почувствовал, что настроение его испортилось, - есть вещи, которых лучше никогда не знать.
- Какие, например? – Джастин наклонился к нему, и прорвалась сквозь наигранное спокойствие – тоска. Тоска по потерянному возлюбленному, грусть и непонимание, как получилось так, что любимый человек в нестандартной ситуации не стал ему ближе, а наоборот, оказался отброшен от него и навсегда потерян.
Джен покачал головой:
- Джастин, есть вещи, они происходят, не зависимо от нашего желания и воли, они просто происходят, и мы не можем ничего изменить – только смириться. Я вряд ли когда-нибудь смогу тебе рассказать, прости.
- Что, так страшно? – голос у Джастина дрогнул, но он продолжил, справившись с волнением, - ты не понимаешь, Джен. Когда не знаешь правды, воображаешь себе бог знает что, такие ужасы. Лучше бы ты не мучил меня, а рассказал, ну или соврал правдоподобно, - он бледно улыбнулся и залпом выпил остаток коктейля, не поморщившись.
- Нет. Не могу, прости. Знаешь, мне пора. Меня ждут, - Дженсен заторопился, - ты оставайся, я сам доберусь до своей машины. Правда, мне пора.
- Джаред? – понимающе спросил Джастин, он и не пытался удерживать Дженсена.
- Да, - подтвердил Дженсен, а про себя добавил: «И Эли».
Глядя вслед Дженсену, Джастин упрямо и тихо сказал:
- Я все равно узнаю. Не знаю как, но я должен.

33 глава

Если бы Джаред знал, что невольно подсмотренная сцена у офиса разбудит в нем давно уснувшую ревность, ни за что бы не согласился на авантюру Эли.
Как же мало понадобилось, чтобы хрупкая уверенность Джареда в чувствах Дженсена вновь была разрушена. Джаред клял себя последними словами – как он мог забыть о Джастине?! Надо же быть таким доверчивым, а что если опять начнется все, как прежде? Услышать снова от Дженсена унылое «я не знаю» почему так случилось, Джаред категорически не хотел. В тот раз – ему пришлось собрать все свое мужество, чтобы относительно спокойно принять все. Теперь Джаред не уверен был, что сможет быть таким мудрым и невозмутимым. Вполне может психануть, разгромить все к чертям собачьим, и испортить все окончательно.
Слишком дорог ему стал этот человек, и нынешняя измена выглядела бы как предательство.
Джаред все время забывал, что Эли – ходячий радар, поглощенный своими грустными мыслями он не видел, как она морщится, но вскоре малышка сама напомнила о себе:
- Джаред! Ты слишком громко думаешь.
-А?..- Джаред оглянулся, он сидел в гостиной перед выключенным телевизором и бессмысленно таращился в пустой экран, а Эли на удивление спокойно сидела возле него. До Джареда только сейчас дошло, что маленькая интриганка подозрительно притихла, пока он множил свои комплексы и предавался отчаянию. Его мысли изменили направление, чееерт, пока он тут ныл, эта девица могла напридумывать неизвестно что! Джаред решился заговорить:
- Эли, - строгим голосом начал он, и увидел что засранка вместо того, чтобы напрячься, наоборот, забралась на диван с ногами, уселась поудобнее, лицом к Джареду и величественно кивнула, мол, давай, говори. Джаред сдержал раздражение, он действительно волновался, как бы она чего не задумала:
- Эли, милая, я должен с тобой серьезно поговорить. Пожалуйста, выслушай меня, ладно?
Эли согласно кивнула, а Джаред продолжил:
- Ты сейчас находишься в нашем мире, тебе здесь многое может быть непонятно. Я прошу тебя, даже требую – если ты любишь папу, если ты хочешь, чтобы у Дженсена не было проблем, если ты хочешь, чтобы и дальше тебя сюда пускали, не нарушай правила.
- Какие правила? – тут же спросила Эли, а Джаред заговорил медленно и внушительно:
- Никогда не пытайся применять здесь свои способности. Это самое главное. Не вздумай пытаться управлять людьми, пусть мы кажемся тебе глупыми, не вмешивайся. Ты еще мала, и многого не понимаешь, - на последнее заявление Эли возмущенно засверкала глазками, но Джаред был непреклонен, - Эли, не стирай никому память, не пытайся заставить кого-нибудь сделать, как тебе хочется. И еще. Я бы очень попросил тебя, не читай, пожалуйста, мои мысли. Это нехорошо, понимаешь? Не всегда, то, что мы думаем, на самом деле правда, это всего лишь …ээээ…образы, подозрения, всякая глупость, короче.
-Ты еще прикажи мне не дышать, - буркнула Эли, - я так не могу. Не знаю даже…
- И да, - обеспокоено вспомнил Джаред зловещее выражение лица Эли на парковке, - забудь, пожалуйста, о Джастине. Этот человек, он друг твоего папы, они работают вместе. Если, не дай бог, с ним что-то случится, Дженсен очень расстроится.
- Расстроится? – услышав это Эли сама очень расстроилась, завозилась на диване, забурчала, - ну, даже не знаю, это… это нечестно. Ничего нельзя… А ходить можно?
- Эли, если не пообещаешь, я скажу Кулу, и он больше никогда тебя сюда не отпустит. Ты знаешь, я могу, – пригрозил Джаред.
Эли надулась, исподлобья разглядывая Джареда, конечно, он может. Его бы воля – он вообще бы никогда ее сюда не пустил.
- А чего? – неопределенно заныла она, и Джаред повторил:
- Не применяешь способности, не вмешиваешься, не читаешь мысли и ведешь себя смирно.
После недолгого молчания Эли нехотя согласилась:
- Ну ладно. Я постараюсь, - Эли уныло оглядывалась, раздумывая, чем бы заняться, Джаред включил ей телевизор. Новая игрушка совершенно зачаровала и отвлекла Эли, а Джаред все не мог отрешиться от тревожных мыслей. Если опять Джастин встанет между ними, и Дженсен так же легко пойдет к нему…
Почему пойдет – уже ушел! И ничего не сделаешь, ты сам хотел, чтобы Дженсен жил полноценной, нормальной жизнью. Вот она – нормальная жизнь, со всеми соблазнами и ловушками. Дженсен, ну пожалуйста, возвращайся уже скорее, если я поеду туда – точно зашибу этого приставучего мерзавца со змеиным языком!
Неизвестно, до чего бы довел себя Джаред, возможно, на самом деле рванул бы по знакомому адресу, но затрезвонил дверной звонок.
Джаред сделал усилие, чтобы не побежать, кинул взгляд на часы, и подумал, низко, да, но подлая мыслишка проскользнула, что за полтора часа можно успеть многое. Нетерпеливый Дженсен уже сам открывал дверь, заворочался ключ в скважине замка.
Вот он вошел…
Джаред стоял на пороге гостиной, пристально смотрел на Дженсена, пытаясь проникнуть в его мысли, в душу, завидуя в этот момент Эли, ее способностям. И одновременно страшась узнать, если правда будет жестокой. Дженсен вел себя как обычно, ну или почти обычно. Взвинченный ожиданием и переживаниями Джаред почувствовал, что Дженсен тоже слегка нервничает, но нервничать он мог и из-за Эли - сегодня ее первый день здесь, а он ее не видел почти целый день, если не считать утра. Будто отвечая его мыслям, Дженсен лишь походя, пробегая мимо него, слегка сжал его руку, и сразу же Джаред услышал, как он обратился к Эли:
- Милая, чем ты занималась? Что ты смотришь? О, Господи, немедленно переключи, это для взрослых, Джей, куда ты …черт! Нет, Эли, давай лучше посмотрим другое, например… нет, это тоже для взрослых. А это музыка. Что? Хм… Ну, тогда посмотрим новости.
Джаред внимательно наблюдал за Дженсеном, как тот торопливо подошел, сел, обнял Эли. Малышка засияла при виде его, прильнула, рассказывая что-то. Они настолько поглощены были друг другом, так смотрели и улыбались, говорили, не договаривая и понимая без слов, что Джаред особенно остро почувствовал свою непричастность. Ненужность. И боль.
«К черту. Он даже… не замечает меня».
Джаред старался изо всех сил подавить обиду и раздражение, однако понимал, все, терпение его кончилось. Изо дня в день наблюдать за воркующей парочкой, болтаться где-то на задворках внимания Дженсена и получать его только ночью, когда спит неугомонная Эли.
А теперь еще и Джастин.
Джаред устал, он чувствовал настоятельную потребность проветриться, причем немедленно, чтобы не устроить скандал, пустой, некрасивый - надо уйти и успокоиться. Он прокашлялся, чтобы привлечь внимание Дженсена, безрезультатно, он позвал:
-Дженсен!
Дженсен рассеянно посмотрел, и тут Джаред насильственно улыбнулся, выдавил то, что в голову пришло:
- Джен, мне нужно уйти. Там, знаешь, в магазине, проблемы. Не знаю, когда вернусь, не ждите меня сегодня, хорошо?
Тень удивления мелькнула на лице Дженсена, но он спокойно кивнул и снова повернулся к Эли, продолжая свою фразу. А вот Эли на бессвязную речь Джареда отреагировала иначе, она нахмурилась, посмотрела на него с непонятным осуждением. Джареду же стало вдруг не до тонкостей, его настолько резануло равнодушие Дженсена, что он молча развернулся и выскочил за дверь. Сбегая вниз по лестнице, игнорируя лифт, Джаред накручивал себя все сильнее.
«Он даже не спросил, ему все равно. Ему плевать на тебя, Джаред. Абсолютно. Ну, вертится дурачок рядом, ну и пусть вертится… А теперь еще и старая любовь под боком. Старая любовь она, как известно, не ржавеет. Он же мог найти другую работу, нет, вернулся туда же, к Джастину. Короче, Джей – ты полный придурок. Таких еще поискать. И не сказал ведь, не обмолвился даже, что ездил «с этим» куда-то. Интересно, куда, и зачем? Они, наверно, каждый день встречаются! Черт, как же хреново».

Дженсен, видя, что Джаред чем-то расстроен, решил подождать с расспросами, надеясь, что любимый сам расскажет, что его тревожит, и спокойно общался с Эли. И никак не ожидал от Джареда внезапного бегства, он теперь растерянно гадал, что такого могло произойти, пока его не было. Сегодня Джаред не собирался идти на работу, они обсудили это раньше, он же уверял, там все идет по накатанным рельсам. Ничего не могло там случиться. Джаред и Эли должны были сегодня провести вдвоем целый день, а вечером они собирались навестить Трэя и прогуляться до пещер, не мог же Джаред забыть об этом? Возможно, Эли достала Джареда, своими прихотями…
- Я тут ни при чем, - возразила тут же малышка, не вдаваясь в подробности и настороженно глядя на Дженсена.
Дженсен медленно заговорил:
- Но что тогда? - так быстро настроение у него уже давно не портилось. Его привычный мир – стремительно рушился, важная его составляющая неизвестно почему сбежала, и хотелось немедленно догнать Джареда, спросить его, допросить, с пристрастием. Запоздалое раскаяние испортило настроение еще больше. Дженсен знал, что мало внимания уделяет Джареду, надеясь, что понимания и терпения его любимому хватит до того времени, когда он уже не будет так необходим растущей Эли. Когда же он пропустил тот момент, когда это стоическое терпение кончилось? Что послужило толчком этому бегству?
Дженсен посмотрел на Эли, уточнил:
- Ты ничего не …
Он не знал, как сказать, но Эли поняла все без слов, возмутилась:
- Да ничего я не делала! Правда! Мы просто поехали тебя встречать, ну и вот.
Эли проговорилась и испуганно замолчала. Кул же категорически запрещал выходить Эли наружу. Сердце у Дженсена застучало с перебоями, он задушено прошептал:
- Вы – что?! Эли, но это же… - и тут он вспомнил сегодняшний вечер, побледнел еще больше, с ужасом посмотрел на притихшую и уже совсем расстроенную девочку.
- Вы были там, у офиса?
- Ну да, - буркнула Эли, не поднимая глаз, Дженсен тихо застонал. Вот черт! Что мог вообразить Джаред, даже страшно себе представить. Он же бог знает, что себе нафантазирует! Эли согласно кивнула, и Дженсен застонал снова:
- Эли, что же ты… Что же ты молчала?! Почему не сказала сразу?
- Джей… Ну, то есть, Джаред, - поправилась Эли, - он говорит, чтобы я не вмешивалась. Что вы взрослые, и я ничего не понимаю, и вы сами разберетесь, - она с большим сомнением оглядела Дженсена, но воздержалась от дальнейших комментариев.
Дженсен потерянно молчал, вспоминая, как они выходили из офиса с Джастином, как тот его уговаривал, наклонялся к нему. Это все могло выглядеть вполне невинно, если бы Джаред не был свидетелем их свидания в прошлый раз. Совершенно очевидно, в каком направлении текут мысли Джареда. Вот черт, видел же, что Джаред расстроен, но посчитал это не столь важным, отложил разговор. Сейчас бы догнать его, но нельзя оставить Эли. Да что это за манера такая, сбегать, вместо того, чтобы спокойно все выяснить?! Дженсен испытывал уже раздражение, теперь его подмывало поругаться, как в старые добрые времена.
В самом деле, что, ему теперь всю жизнь придется оправдываться?! И в самых невинных ситуациях Джаред всегда будет делать рожу кирпичом, обижаться и сваливать в неизвестном направлении?! Так бы и врезал придурку, да где его теперь найти. Дженсен вдруг услышал робкий голосок, когда хотела, Эли отлично умела прикинуться ангелом:
- Па, я кушать хочу, - глядя своими синими глазищами, она пыталась его отвлечь, и это как всегда у нее отлично получилось:
- Милая, прости, задумался. Ну что, пойдем домой?
И Дженсен и Джаред практически никогда не оставались ночевать в своих городских квартирах, они жили в домике Эли на берегу озера, в поселке монков. Поселок уже разросся и скорее был похож на небольшой городок, благодаря функционированию грузовых порталов его обустройство не прекращалось. В домике было несколько комнат, спальни Джеев и Эли располагались напротив друг друга, и первое время Джаред часто видел, как Дженсен время от времени встает ночью и проверяет ее. Немало потребовалось времени, чтобы отучить Эли являться посреди ночи с плаксивыми рассказами о «страшном сне», но со временем быт странной семейки наладился. Утром семейство вставало, завтракало, потом Дженсен перепоручал Эли с рук на руки Кулу, или специальным нянькам, среди которых самый ревностный был Рени. Потом Джеи через портал отбывали в свой мир, каждый по своим делам. Вечером они встречались на квартире Дженсена, и снова возвращались в свой второй дом. Рени или Кул передавали Дженсену рвущуюся навстречу Эли, потом они втроем ужинали, и все как обычно, прогулки, разговоры, обсуждения, решение мелких бытовых проблем. Посещения Кула и Зея, общение с другими монками и теперь уже не только монками, потому как городок отстраивали наемные рабочие из других миров, а в заключение - сладкие или не очень ночи. Не очень – это когда Дженсен или Джаред или они оба настолько выматывались, что хватало сил только добраться до кровати и заснуть.
И вот, только наладившийся недавно распорядок был нарушен, Джаред просто взял и ушел. И неизвестно, придет ли сегодня. И только ли сегодня.
Дженсен и Эли молча вошли в портал, так же молча вышли в измерении монков, и неторопливо пошли к дому, встречные монки почтительно здоровались с будущей повелительницей и Дженсеном. Дженсен рассеянно отвечал, Эли лишь улыбалась и кивала.
Наконец, Эли нерешительно прервала затянувшееся молчание:
- Па, а кто этот дядя?
Эли хотела уточнить для себя, что подумает папа, когда она напомнит о Джастине. С сожалением она убедилась, что Джаред был прав. Никаких негативных эмоций и мыслей у Дженсена не было, какие-то далекие и теплые воспоминания, но в основном в голове Дженсена как всегда, царил Джаред. Эли чуть нахмурилась, запутавшись в своих чувствах, она не понимала, почему ее не злит больше, что папа все время думает о нем. Может быть потому, что и ее мысли были заняты Джаредом? Она внутренне негодовала и немного сердилась на Джареда, за его глупое бегство, за то, что теперь папа переживает. Эли помнила, что обещала Джареду, «не читать мысли, не вмешиваться» но, в конце концов, ей же папа не запрещал рыться у него в голове. Только Джаред. А ей непременно хотелось сейчас во всем разобраться, к тому же, они теперь дома, в измерении монков. А если неприятности пришли за ними сюда, Эли имеет полное право бороться за спокойствие своей маленькой семьи, при помощи способностей или без, это как получится.

- Это мой друг, - подтвердил Дженсен слова Джареда.
Пусть, решила Эли. Хорошо, раз друг, не буду пока вмешиваться. Но если только сунется…
Эли связывала в одно два события и расстроено думала, если бы не появился этот подозрительный «друг», Джаред никуда бы не ушел. Эли раньше иногда ревниво мечтала об исчезновении Джареда, но теперь с удивлением понимала, сейчас, когда его рядом не было, словно чего-то не хватало.
Когда и как Большой Джей успел проникнуть в ее сердце, неизвестно, но, пожалуй, самое главное здесь было то, что Эли невозможно было обмануть.
В любви Джареда к Дженсену и к ней она не сомневалась, и как же тут устоять. Она и сама не заметила, как привыкла к нему, и испытывала что-то похожее на обиду и непонимание.
Как он мог взять и уйти, и не подумать о ней?!
Тепло и участие, свет, исходящий от Джареда, его присутствие - все это стало Эли необходимо, как воздух. И чтобы понять это, всего то и нужно было, чтобы он ушел.

34 глава

Все валилось из рук у Дженсена, от Джареда не было ни слуху, ни духу второй день.
В тот вечер Джаред так и не появился, Эли помалкивала и лишь хмурилась утром, глядя на красные от бессонницы глаза папочки. А на работе Дженсен повел себя как в самые худшие свои дни прежде, до похищения монками. Несдержанный, агрессивный, он буквально бросался на всех.
Когда на Дженсена пошла жаловаться шефу старинная клиентка, в его кабинет влетел Джастин, запер дверь и напустился на него:
- Дженсен, ты что делаешь?!
Дженсен и не взглянул на бывшего любовника, процедил:
- Отвали, Джастин.
- Так, все понятно. Что-то с Джаредом? – Джастин бесцеремонно сел на стол, а Дженсен злобно прошипел:
- Блядь, я же сказал, отвали! Между прочим, это ты виноват! Он увидел нас вместе вчера вечером, и я теперь не знаю, где он. Сукин сын! – Дженсен с чувством запустил пепельницей в стену, а Джастин улыбаясь, проследил за ее полетом, такое стремительное возвращение прежнего Дженсена дало ему пищу для размышлений. Как все просто…
В мире Дженсена все должно быть на своих местах, включая, например, длинного и лохматого Джареда. Тогда он будет кротким и мягким.
А стоило этому Джареду исчезнуть – добро пожаловать, старый мистер Эклз. Оказывается, в Дженсене раньше бурлила его неудовлетворенность, а вовсе не врожденная желчность. Грустно. Это значит, рядом с ним Дженсену не хватало этого самого «чего-то», а вот Джаред смог ему это дать.
-Дженсен, а ты звонил в больницы? – спокойно спросил он. В любой ситуации Джастин предпочитал планомерные действия, в силу характера никогда не поддаваясь панике. Надо было найти этого тупицу Джареда, пока Дженсен не лопнул от бешенства.
- Я похож на идиота? – злобно спросил Дженсен, и Джастин едва не поддакнул, - конечно, первым делом, когда я утром не увидел его машины на стоянке, начал обзванивать больницы, звонил в полицию. Ничего. Его нигде нет! Этот придурок наверно снова решил устроить турне по штатам!
Дженсен забегал по кабинету, матерясь, а Джастин задумчиво провожая взглядом мельтешащую фигуру, сказал:
- Ну, машина могла остаться, например, у бара, а он пошел пешком, и…

Дженсен затормозил прямо перед Джастином:
- И что?
- Откуда я знаю, он мог попасть в больницу без памяти, без документов, Дженсен! – про морги он благоразумно промолчал, но видно, та же мысль пришла в голову и Дженсену, он смертельно побледнел, ухватил Джастина за рукав:
- Джастин…
- Так, спокойно! – Джастин вскочил, подхватил Дженсена под руку, довел до кресла, усадил, насильно дал стакан воды:
- Ну что ты разнервничался, запил где-то твой Джаред, проспится, придет, не так уж много времени прошло со вчерашнего вечера.
- Уже вторые сутки пошли, - уточнил Дженсен подавленно.
- Не думал я, что твой бой-френд такое выкинет, - не удержался Джастин, - в прошлый раз он вел себя вполне спокойно, я бы даже сказал, корректно.
- Вот именно поэтому! – Дженсен опять раскипятился, отшвырнул недопитый стакан, расплескав воду, навис над Джастином, гневно сверкая глазами, - именно из-за этого прошлого раза он и не верит мне больше! Это все из-за тебя, зачем тебе нужно было тащить меня в этот проклятый бар?!
Джастин ничем не выдал внешне, какой болью отозвались в нем слова Дженсена, в своем несчастии его бывший любовник был жесток. Джастин опустил голову, отгоняя от себя картины прошлой жизни. Ему казалось тогда, Дженсен счастлив с ним. Сейчас стало понятно – никогда этого не было, а если и было, вычеркнуто из памяти Дженсена напрочь.
- Успокойся, - снова повторил он, - я думаю, тебе лучше пойти домой. Может быть Джаред уже вернулся, и ты зря паникуешь. Я объяснюсь с шефом, иди.
Дженсен испытал неловкость, пристыженный, он забормотал:
- Джастин, я… Ты извини, я что-то не в форме. Джефф прислушивается к тебе, он, похоже, очень хорошо к тебе относится, если согласился снова взять меня на работу. Другой бы и разговаривать не стал, сразу указал бы на дверь - по полгода не работаю, исчезаю… Если бы не ты… Спасибо тебе.
- Ничего, давай, иди. Я поговорю с ним.
Дженсен уверен был, Джаред не вернулся, он бы позвонил, или еще как-то дал знать о себе. Значит - или с ним беда, или он не хочет его видеть и говорить с ним. Невыносимая тоска наваливалась на него, стучало в голове «не успел». Что – не успел? Не успел сказать, что любит?! Но это же и так ясно, неужели это может быть непонятно, или Падалеки и правда такой тупица, что ему нужно все объяснять на словах?! И пусть Дженсен уверен был, что Джареда нет дома, и знакомая Импала не стояла в подземном гараже, крупицы наивной надежды заставили его подняться в квартиру Джареда и звонить в дверь, теряя эти крохи надежды. Позвонив несколько минут, Дженсен достал свой ключ, они всегда были в связке с его собственными. Пусть Джаред будет дома, молился про себя Дженсен, открывая дверь. Пусть он прилег и заснул, допустим, с похмелья. Пожалуйста, господи, сделай так…
Дженсен дошел до спальни и убедился, что она пуста. И не смотря на всю свою изначальную уверенность, что Джареда здесь нет, испытал почти детскую обиду и разочарование, у него даже слезы выступили на глазах.
- Проклятый дурак! – прошептал он расстроено, резко развернулся и поспешил выйти из пустой и холодной без хозяина квартиры.
Перед собственными дверями силы покинули его, он привалился к косяку, не желая заходить в дом, без Джареда ему везде было пусто и холодно.
Сегодня Эли, провожая его вместе с Рени до портала, говорила:
- Па, ты уж найди его, я соскучилась.
«Я тоже» – хотелось крикнуть Дженсену, но как же его найдешь, может, он сам не хочет, чтобы его нашли. А если с ним случилось несчастье? Длинная вереница страшных картин, нарисованных воспаленным воображением, бесконечно выматывала. Собравшись с силами, Дженсен, наконец, потянулся к замку, и вдруг дверь распахнулась.
Загораживая проход, на него смотрел Джаред, он будто ждал его на пороге, или почувствовал, что Дженсен пришел. Похоже, недавно проснулся, глаза припухшие, весь помятый, увидев Дженсена, он неловко пробормотал:
- Привет…
Невозможно описать, что в этот момент случилось с Дженсеном, бессонная ночь, переживания, страхи, все вылилось в коротком вопле:
- Ах ты, урод! – кулак сам собою выбросился вперед и впечатался в смущенно улыбающуюся физиономию Джареда. Впрочем, в последние секунды Дженсен попытался усмирить вышедшую из повиновения руку и слегка смягчил удар, смазав не по носу, а в глаз, и Дженсен успел заметить, как ухмылка Джареда сменилась на маску изумления, а в следующую секунду Джаред уже отлетел вглубь холла, и упал.
Дженсен подскочил к нему, вцепившись в воротник, зарычал:
- Где ты был?!
Поднять такую тушу, как здоровый Джаред с пола для Дженсена было нереально, однако ему удалось поставить его на ноги, швырнуть к стене, прижать, и прошипеть уже прямо в нагло ухмыляющийся рот:
- Я спрашиваю еще раз, вопрос для тупых придурков – где ты был?!
Крепкий удар и распустившиеся цветы перед глазами опять пробудили у Джареда чувство повтора. Черт, кто же это… Ах, ну да, конечно, как он мог забыть! Джастин раз угостил его, так вот откуда чувство дежавю, эти двое бьют одинаково. Интересно, кто кого научил. Но тут Дженсен еще раз удивил Джареда, приперев его к стенке и сверкая глазищами. У Джареда вместо оправдательно-объяснительных заготовок появились совершенно фривольные не к месту мыслишки.
Так зажигательно-темпераментно Дженсен давно себя не вел, Джаред уже и забыл, когда видел его таким заводным, сексуальным. Это… Блядь, это было классно. Пусть объятия его неадекватного возлюбленного грозили перейти в стадию окончательного удушения, но это было прекрасно! Это было гораздо лучше равнодушия и игнорирования, Джаред улыбнулся, чем окончательно взбесил Дженсена:
- Скотина, еще улыбается! А ну, отвечай! – Дженсен в приливе возмущения хорошенько приложил Джареда к стене. У Джареда непроизвольно вырвался стон, острая боль пронзила поврежденное плечо, но что случилось с Дженсеном, опять-таки, невозможно было передать словами, он побелел, ухватил Джареда за талию и взволнованно заговорил:
- Джей?.. Больно, да? Скажи, где болит? Да не молчи ты, идиот!
- Ох, - Джаред выдохнул сквозь зубы и попытался улыбнуться, - все… нормально, я … рука немного болит.
- Что с рукой? – немедленно спросил Дженсен. Его испуганные глаза, губы были так близко, у Джареда закружилась голова от знакомого запаха, дыхания, не соображая уже, что делает, он придвинул Дженсена к себе поближе, и вздохнул, зарываясь носом в мягкие волосы на макушке:
- Джен, я соскучился.
Как по мановению волшебной палочки присмиревший, Дженсен осторожно, боясь повредить, обнял его и тоже тихонько вздохнул. Без мыслей, приник к любимому, большому, надежному, утонул в объятиях и забыл все обиды и претензии.
- Ты где был? – спросил снова Дженсен, уже жалобно, и в этот раз Джаред ответил:
- Да глупость, небольшая авария. Я и в больницу не пошел, знаешь, выехал за город, прокатиться, и съехал с трассы, тряхнуло… Надо будет забрать Импалу, она там так и стоит. Я пешком добрался до какого-то придорожного мотеля, и вырубился, ну вот, недавно только приехал на попутках.
Постепенно Дженсена отпустили напряжение и страх, он счастливо вздохнул, это все пустяки, надо только осмотреть Джареда, вдруг он лжет, и ему требуется более серьезная помощь. Он высвободился из объятий, посмотрел в лицо Джареду, попросил:
- Джаред, можно я тебя осмотрю?
Джаред заулыбался от уха до уха:
- Конечно, можно.
Вскоре Дженсен получил доступ к телу, и увиденное слегка его успокоило, синяки, ссадины, надо было обработать, но, слава богу, никаких переломов, он раздраженно бубнил, одновременно любовно поглаживая Джареда по оголенным широким плечам:
- Так и хочется сказать – это тебя бог наказал, не хер было неизвестно куда ломиться. Неприятности у него, Джаред, тебе давно уже пора понять, ты не можешь меня обмануть! Какие могут тебя постигнуть неприятности в конфетном магазинчике? Там у тебя все налажено, постоянные клиенты ходят, тебе и приходить туда необязательно каждый день.
- Что, ты теперь как Эли, читаешь мысли? – Джаред снова привлек к себе Дженсена, наслаждаясь неожиданной лаской, противоречащей словам. Дженсен сразу вспомнил:
- Она скучает по тебе, ты, безответственный тип, Джаред. Нельзя так с детьми.
Джаред задумался, с некоторым удивлением понимая, ему тоже не хватало маленькой интриганки. Не так уж долго он отсутствовал, чтобы вечные соперники успели заскучать друг по другу. Время само все расставляет по своим местам.
Дженсен, опомнившись, увидел, что они стоят посреди комнаты в обнимку, высвободился снова:
- Джаред, давай я обработаю царапины, мне не нравится их вид.
Вскоре выяснилось, что в нежилой квартире Дженсена нет даже аптечки, Джаред предложил, подспудно лелея совсем другие мечты:
- Дженсен, пойдем ко мне, я помню, в ванной комнате есть шкафчик, и там я видел что-то похожее.
Джаред надеялся, что ему тоже позволят устроить Дженсену подробный осмотр тела, но почему-то хотелось сделать это на собственной территории.
Установленный прямо в спальне портал навсегда отбил у Джареда охоту заниматься любовью в квартире Дженсена, это все равно, что улечься посреди оживленного шоссе.
Не было еще прецедентов, и Дженсен смеялся над ним, но Джаред не мог отделаться от ощущения, что с этим порталом квартира Дженсена превратилась в проходной двор, и заявиться сюда теперь может в любой момент и Эли, и Кул, и вообще, хоть кто. Например, Трэй теперь не утруждал себя поисками водных путей, а нагло лез в портал, ладно хоть являлся он всего пару раз и днем.
- Там и пиво есть, и кое-какая еда, перекусим, отдохнем и вернемся домой, - соблазнял Джаред, сам не замечая, как только что назвал мир монков домом. Дом там, где твои любимые, вспомнил, улыбаясь, Дженсен. Он догадался уже, что имеет в виду Джаред под невинным словом отдохнуть. Почему бы и нет, побыть только вдвоем Дженсен тоже был не против.
Он не совсем отошел еще от страха, что так глупо мог потерять Джареда.
Ему нужно было немедленное подтверждение, простое, действенное, телесное, их близости и единства. Без возражений он направился вслед за Джаредом, рассеянно соображая, есть ли у Джареда кроме йода и аптечки еще кое-что…


35 глава

Рени в который раз терпеливо говорил Эли:
- Надо немного подождать. Эли, пожалуйста. Не надо предпринимать никаких действий.
Эли запальчиво возражала:
- Рени, ты ничего не понимаешь, эти люди, они так любят все запутать! Я должна пойти и посмотреть, ну Рени!
Молодой монк, один из целой группы ранее приставленных к Эли, растерянно развел руками. Всех других «нянек» Эли давно разогнала и предприимчивый Зей их приспособил для своих надобностей, у него не хватало монков на многие посты сложной структуры управления. Рени нашел подход к будущей правительнице. Он и сам еще был очень молод. Нежный, тонкий, белокурый юноша преданно служил Эли, и смотрел сквозь пальцы на ее шалости, списывая их на возраст. Возможно, именно поэтому хитрая малышка разрешила ему остаться при себе, если бы Кул прознал хотя бы о малой части подвигов, что проворачивала Эли под прикрытием Рени, последнего с позором бы изгнали с нелегкой должности «няньки».
- Рени, я пойду и быстро вернусь, ну, пожалуйста! – ныла Эли не переставая, надоедая и прыгая вокруг Рени.
Целый день она не находила себе места, если бы предусмотрительный Кул установил портал не в административном корпусе, а в домике Эли, она давно бы уже прошмыгнула, туда и обратно, но ее передвижения были ограничены, и ей требовалась помощь Рени.
Кул тоже запрещал Эли пользоваться способностями, но запреты эти носили скорее фиктивный характер, в самом деле, как запретить читать мысли, применять недюжинную силу, если это было естественно для Эли так же, как дышать? Так что строго запрещалось Эли только стирать память и вмешиваться в мыслительные процессы, иначе говоря, гипнотизировать. Негативные последствия таких действий обнаруживались рано или поздно, и Эли смирилась с запретом, но искала теперь другие пути для решения своих задач. Например, уговоры. Или слезы. Выяснилось, рыдающая Эли безотказно действует не только на Джареда, но и на юного монка, он немедленно согласился:
- Хорошо-хорошо, не плачь! Я сделаю, что ты хочешь, отвлеку внимание у портала, только ты должна понять, Эли, если с тобой что-то случится, то мне конец. Понимаешь?
Слезы Эли моментально высохли, она вцепилась в Рени:
- Ну что ты, я же только загляну в дом папы, я никуда не пойду, клянусь! Я посмотрю, и сразу назад. Ну что, пойдем?
При желании Эли могла телепортироваться сама, но это забирало массу сил, и она могла оказаться не там, куда планировала попасть, а вот это уже было опасно. К тому же эти механизмы включались, когда ей грозила серьезная опасность. Обмануть себя и «придумать опасность» можно, если накрутить себя, но Эли была еще слишком мала, чтобы вдаваться в подобные хитрости, и находила путь с наименьшими затратами. «Дотянуться» до папы мысленно тоже требовало огромных затрат энергии, не так легко это было сделать между мирами. Оставался только весьма удобный портал, и все мысли Эли сейчас были там.
Через полчаса, подробно обсудив план, преступная парочка направилась к порталу, от нетерпения Эли едва не подпрыгивала.

- Джей, а вот так? – Дженсен щекотал языком возле самых яичек, лаская пальцами, губами интимные местечки, удобно расположившись между ног Джареда.
Джей лежал на спине, бессмысленно улыбаясь в потолок, так хорошо ему давно не было. Неутомимый Дженсен не пропустил ни одного сантиметра его тела, приласкав его пальцами, или губами, или языком, опустившись в процессе до самых эрогенных и чувствительных местечек, садистски медленно и неторопливо засасывая яички, отпуская их, дразня языком и время от времени захватывая ненасытным ртом сочащийся от естественной смазки член Джареда. Член стоял как каменный, Джаред уже жалобно постанывал от острого желания, но Дженсен категорически запретил ему шевелиться, заявив, что все сделает сам, а пострадавший пусть полежит бревном.
- Джен, я не могу больше, - проскулил Джаред, подаваясь навстречу мучительно-сладким ласкам, ему страшно хотелось подняться, завалить Дженсена на спину, и раздвинув ему ноги хорошенько засадить и отодрать, так, чтобы он стонал и извивался, но эта сволочь решила, видно, всласть поиздеваться над Джаредом за все причиненные моральные страдания. Эта сладкая пытка все продолжалась, и не было ей конца.
Не прошло еще получаса, как они дошли до кровати, а уже как продвинулись.
Джаред изнывал от желания и боялся взорваться от таких провокационно нежных облизываний и поглаживаний. Когда Дженсен все же решил, что Джаред готов, он оторвался от своего занятия, поднялся на руках, поцеловал его, и собственный запах на губах Дженсена отозвался в паху приливом еще более острого желания. Джаред хотел было обнять и опрокинуть Дженсена на кровать, но тот остановил его одним движением ресниц:
- Тихо. Я сам.
Дженсен еще раз коснулся его губ, лизнул их языком, и в следующее мгновение восхитительное ощущение насаживающегося на член Дженсена вытеснило из головы Джареда все мысли. Он дернулся навстречу, удерживая любимого за бедра и насаживая его глубже, сильнее, до основания члена. Джаред не мог сейчас наглядеться на запрокинувшееся, отрешенное лицо Дженсена, с полузакрытыми глазами, влажными, распухшими губами, и продолжал проникновение в это узкое, горячее, пульсирующее, понимая, что никакая сила не заставит его сейчас не остановить эти ритмичные движения, не сдержать рвущиеся хриплые стоны и крики.
На волнах подступающего оргазма он не утерпел, Дженсен не успел распахнуть глаза от удивления, как Джаред все-таки уронил его на кровать. Резким движением закинул его ноги на плечи и ворвался вновь в разгоряченное тело, задавая свой, сильный и быстрый темп, еще несколько мощных толчков, и нахлынувший оргазм лишил его сил, он обессилено повалился на Дженсена, а через пару секунд услышал ответный стон освобождения. Придавленный его телом, напряженно стоящий член Дженсена тут же изверг толчками горячую сперму, Джаред почувствовал эту липкую субстанцию у себя на животе, удовлетворенно улыбнулся, скатился с разомлевшего партнера, не выпуская его совсем, оставив на нем длинную ногу и загребущую руку. Дженсен сонно моргал, приходя в себя, и рассеянно вытирал сперму попавшейся под руку простынею.
Джаред, словно боясь спугнуть интимно-нежную атмосферу, повисшую в спальне, прошептал:
- Джен… - хотел повторить свои обычные признания, но внезапно устыдился, поднял руку, нежно провел пальцами по скуле, губам Дженсена. Но Дженсен будто научился у Эли, или это любовь сделала из него телепата, он услышал несказанные вслух слова любви, и невысказанное желание услышать ответные признания.
Дженсен повернулся к Джареду, всем телом приник, ногу протиснул между его ног, обвил рукою талию, губы в губы, глаза в глаза, близко, видно было каждую веснушку на коже и ресничку в их пушистом веере. Сказал негромко:
- Джей, люблю тебя, урода. Никогда больше не уходи, ладно? Я не могу без тебя жить, неужели ты все еще этого не понял?

Джастина не оставляло беспокойство, он потерял надежду вернуть когда-нибудь Дженсена, но нельзя взять и приказать себе – забудь, не думай, не люби. Дженсен проник в его кровь и мозг, и никакими силами невозможно было вырвать воспоминания о нем.
Дженсен не отвечал на звонки, и Джастин решился поехать к нему. Поздним вечером подъезжая к его дому, Джастин оглядел подземную стоянку, как он и ожидал, Импалы не было. Джастин надеялся, даже если Джаред неожиданно придет, или уже пришел – он сможет спокойно с ним объясниться, он только хотел убедиться, что с Дженсеном все в порядке. Уговаривая себя и немного нервничая, Джастин позвонил в дверь.
В начале он, конечно, пошел по адресу Дженсена, идти к Джареду было бы странно, к тому же ему нужен был Дженсен, а не его пропавший любовник.
За дверью была тишина, нехорошие подозрения зашевелились в нем, Джастин позвонил еще раз, и дверь открылась. Недоумевая, Джастин вошел в ярко освещенный холл, на первый взгляд здесь никого не было.
- Привет, - прозвучал у него будто в голове нежный голосочек, Джастин опустил взгляд и увидел маленькую хрупкую девочку, на вид лет семи-восьми.
Шквал немыслимых предположений захлестнул Джастина, от похищения до внебрачных детей, он растерянно смотрел на девочку, ничего не понимая.
Блядь, откуда здесь ребенок? И где сам Дженсен? Не похоже, что Дженсен его, то есть ее – похитил, вон какой взгляд, нисколько не запуганный. Может, это его племянница? Какая, на хер, племянница, у Дженсена нет никого кроме матери, что ты несешь. Кто же она? Красивая девочка.
Ребенок будто услышал, польщено улыбнулся и опустил глазки. Потом девочка представилась:
- Я Эли, - и дальше сказала то, отчего у Джастина побежали по спине мурашки, - а Дженсен – мой папа.
Но внешне Джастин оставался спокойным, он оглянулся, прикрыл дверь и спросил:
- Вот как. А тебя не учила твоя мама, что нельзя открывать двери посторонним?
Эли удивилась:
- А зачем нельзя открывать? А если хочется посмотреть, кто там?
Джастин не нашелся с ответом, присел перед ней на корточки, располагающе улыбаясь.
Джастин предположил, что когда-то давно, лет семь назад, Дженсен умудрился переспать с какой-нибудь красоткой, и теперь результат этой встречи таращится на него любопытными синими глазенками. И возможно, все последние и длительные отлучки Дженсена связаны с этой малышкой. Джастин потрясенно разглядывал девочку, стараясь отыскать в ней хоть одну черту Дженсена, но тщетно. Как же много он не знал о нем.
Разочарование мешалось с любопытством, Джастин ощущал себя на пороге тайны, которую давно хотел разгадать, и вдруг ответ сам, неожиданно и легко, приплыл к нему в руки.
- Эли, а где твоя мама? – настойчиво спросил Джастин.
Эли непонимающе уставилась на него.
Когда раздался звонок, Эли уже собиралась уходить. «Услышав» присутствие в этом доме обоих ее Джеев, она успокоилась, полагая, что они скоро явятся домой, когда постельные забавы им прискучат. Эли очень терпимо и снисходительно относилась к этим играм, а Джаред раз и навсегда запретил ей являться в спальню, когда они вот так «играли». Странные взрослые. Если им нравится, пусть себе.
И тут звонок.
Она сразу поняла, кто за дверью, услышала его тревогу, любопытство победило, ей захотелось взглянуть на этого «друга».
А теперь он задает такие странные вопросы.
- У меня только папа, - заявила она, думая, что вряд ли она сможет объяснить ему свою нехитрую детскую логику - ну он, типа, вообще-то, мама, но раз он мужчина, то папа. А вообще, если считать Джареда и Кула, то у нее три папы. Это даже лучше, чем просто мама и папа.
Пока Эли спорила сама с собою, Джастин собрал разбегающиеся мысли, возможно, мать ребенка умерла, и вот Дженсену приходится теперь смотреть за ребенком, но зачем это скрывать?! Неужели Дженсен думал, что он не понял бы, и стал возражать против ребенка?! Непонятно.
Джастин решил все же задать главный интересующий его вопрос:
- Эли, а где твой папа сейчас? Где Дженсен?
Ответ потряс его своей лаконичностью и самое интересное, был абсолютно понятен:
- Они там, - махнула она ручкой, и Джастин странным образом догадался, что Эли имеет в виду квартиру Джареда, - играют.
Перед ним тут же промелькнули весьма откровенные картины, и у Джастина впервые пополз холодок по спине. С девочкой что-то не так. Это невероятно. Да нет, не может быть. Неужели она…
Почувствовав его испуг, она тоже насторожилась и отступила.
Мимолетный страх прошел быстро, Джастин жадно спросил:
- А сколько тебе лет, Эли?
- Ну… по вашему, мне полтора года, по исчислению монков восемь циклов.
- По нашему… - у Джастина полезли глаза на лоб, потом он догадался, - ты шутишь, да? Играешь. Ну, хорошо, тогда расскажи мне, кто такие монки.
Ярко вспыхнувшие перед ним видения белокурых, длинноволосых созданий, изящных, высоких, заставили его забыть, как дышать. Теперь он уверился, с девочкой точно нечисто. Похоже, она владела странными способностями, и очень похоже, что не лгала. И она - не человек.
Джастин поднялся, отступил от девочки, спросил холодно:
- Кто ты?
- Я уже сказала, - надменно проговорила она, и настороженный, испуганный, Джастин уловил, что хоть он и слышит голосок, но он, похоже, звучит у него в голове, ощущение надвигающейся опасности заставило Джастина еще отступить.
В ответ Эли стала смотреть на него весьма враждебно.
Ему бы развернуться и бежать, но ноги приросли к полу, упрямство, потерянная любовь, и острое желание знать, что же все-таки происходит, и что случилось с Дженсеном, заставило его остаться. Джастин не видел больше в маленьком существе ребенка, он видел в ней врага, беспощадного, коварного, забравшего у него самое дорогое, прячась за беззащитной личиной. Он интуитивно догадывался – вот она, причина, вот зло, из-за чего он потерял Дженсена безвозвратно.
- Почему? – спросил он, продолжив про себя: «Почему ты забрала его? Он нужен был мне, мы любили друг друга»
Эли напряглась, но она все еще не чувствовала от этого человека угрозы ее жизни, угроза была, но другого рода, и здесь этот несчастный человек был бессилен. Нельзя вернуть прошлое, нельзя
обманывать себя, надо жить дальше, а не топтаться на месте, проклиная сложившиеся обстоятельства.
- Уходи, - предложила она, не желая разговаривать с обозленным человеком, но Джастин не мог бороться со своими убийственными желаниями:
- Нет, погоди. Я хочу знать, что случилось с Дженсеном, где он был все это время? Ты расскажешь мне. Если нет, я пойду сейчас, к ним, к Дженсену и Джареду, я не оставлю их в покое!
Глаза Эли сузились, последние слова ей совсем не понравились, этот человек на самом деле не собирался оставлять «их» в покое. А если вспомнить последнее исчезновение Джареда, то этот «друг» может здорово испортить жизнь ее маленькой семье.
Эли разозлилась:
- Ах, так. Посмотрим, как у тебя получится доставать папу и Джея, если я закину тебя подальше…
Джастин не успел ничего понять, перед ним все закружилось, и в следующее мгновение что-то с силой ударило его по голове, выбив остатки соображения, и отправляя его в темноту.

36 глава

Когда парни поднялись в квартиру Дженсена, они обнаружили в гостиной мирно свернувшуюся клубком на диване Эли. Дженсен выразительно поглядел на Джареда и бросился к малышке. Но едва Дженсен прикоснулся к ней с намерением взять на руки, она проснулась, туманно посмотрела на Дженсена, но протянула ручки к Джареду:
- Ты! Где ты был? – Джаред умостил ее на руках, она, закрыв глазки, и не дожидаясь ответа, обняв его за шею, забормотала, - я только на минутку зашла, соскучилась, долго вы играли…
Джеи смущенно переглянулись, а Эли уже спала. Отправив Джастина в неизвестную даль, она потратила столько энергии, что не смогла покинуть «место преступления» и прикорнула тут же, восстанавливая силы.

Преступление было раскрыто к вечеру следующего дня.
Джастин не явился в офис, пунктуальный, обязательный, почти идеальный Джастин – и прогул? Что-то невозможное.
Дженсен, занимаясь работой, напряженно вспоминал вчерашний день, и всякий раз спотыкался на одном – Эли в гостиной. Эта картина не давала ему покоя, едва он начинал думать о Джастине, всплывала эта внешне невинная картина.
Дженсен был смущен, растерян и подавлен. Если Эли приложила руку к исчезновению Джастина, он даже винить ее не может, скорее всего, она действовала защищаясь.
Она могла вообразить, что Джастин представляет угрозу, для нее, для них.
Даже думать не хотелось, что она могла с ним сделать.
Дженсен надеялся, что зря себя накручивает, и Эли здесь ни при чем, и все же понимал, без нее здесь не обошлось. Сразу же после работы, вернувшись в мир монков, он решил поговорить с ней. Войдя в комнату Эли, Дженсен увидел, что и Джаред тоже здесь, такой же хмурый и подавленный, как он сам, а Эли сидит на кроватке, свесив тонкие ножки.
Одного взгляда на виноватое лицо и опущенные плечи хватило Дженсену понять, его подозрения имеют под собой почву. Эли, выдавая себя с головой, трусливо не глядела на него.
И, кажется, Джаред уже знал, в чем дело, Дженсен устало спросил:
- Эли, что случилось?
Он не хотел обвинять ее сразу, надеясь на чудо. Эли опустила голову еще ниже, а Джаред раздраженно заговорил:
- Весь день, Дженсен, она спала, и просыпалась, только чтобы поесть. Ты бы это видел… ела за троих, и спала. Говорила, что нужно восстанавливать силы. Я забеспокоился, решил сходить за Кулом, а она устроила истерику, ну и, слово за слово, тут все выяснилось.
- Джастин? – уточнил Дженсен, Джаред кивнул.
Дженсен молча сел рядом с Эли, не решаясь заговорить. Маленькая, виноватая, она сидела, нахохлившись, боясь даже прислониться к нему. Острая жалость кольнула сердце, Дженсен привлек ее к себе, погладил по плечику, утешая, убеждая мысленно: «Эли, успокойся, милая, я люблю тебя, что бы ни случилось».
Она зашевелилась, робко обняла его за талию, чуть вздохнула, Дженсен решился спросить:
- Где он?
- Не… не знаю, па, он сам виноват, - пожаловалась Эли, - начал грозиться.
Джеи понимающе переглянулись, да, Джастин сглупил. Такой номер с Эли не прошел бы, будущая правительница монков в таких случаях действовать будет практически на автопилоте, быстро и жестко. Ну, по крайней мере ясно, что не Эли напала первой.
- Это я виноват, - грустно сказал Дженсен, - не надо было отключать телефон. Он беспокоился обо мне, пришел узнать, как дела. Нам нужно было сразу идти домой, Джаред. Эли бы не пришла нас искать.
Джаред начал сердиться, его сильно раздражало подобное нытье, примешивалось и осознание собственной вины, еще и ревность, ну что поделать, даже полностью удовлетворенный и уверенный в чувствах Дженсена, он все равно продолжал подозрительно относиться к Джастину. Это, наверно, его никогда не оставит.
- Чего уж теперь говорить, - буркнул он, - надо позвать Трэя. Он всегда меня находил, может, и этого Джастина сможет найти?

Зей хмуро оглядел собравшихся в кают-компании участников срочного совещания.
В уголке сидел виноватый Рени, ближе к круглому столу в центре помещения, на кожаном диванчике тесно сидели Джаред и Дженсен, а между ними Эли, напротив, на таком же диванчике невозмутимый Кул сидел в одиночестве, в изящной руке держал узкий стакан, бултыхая в нем прозрачную жидкость. Как всегда на столе расположился Трэй, поблескивая глазками, пуская дым из пасти, он недовольно косился в угол. Он был уверен, во всем виноват маленький Рени. Зей стоял возле круглого стола, скрестив руки на груди, и грозно смотрел на всех по очереди, этот, похоже, злился на всех сразу, в особенности на Джеев.
- Ну, - начал он внушительно, - и что теперь будем делать?
Трэй шевельнулся, покосился снова в угол, зашипел: «Не надо было доверять смотреть за Эли кому попало!»
Ему явно не улыбалось таскаться по всем измерениям в поисках парня, который еще неизвестно как отреагирует на своего спасителя.
- Надо его вернуть, - взволнованно заговорил Дженсен, - эх, это я во всем виноват!
- Помолчи уже, - предложил Джаред, - я больше виноват, но что теперь, надо попытаться его найти, - он обратился к Трэю, - Трэй, извини, но вся надежда на тебя.
«Я не пойду за ним» – отказался Трэй, объяснил – «Он испугается. Я же дракон».
- Ну да, - растерялся Джаред, а Дженсен живо вспомнил свою первую реакцию на появление в ванной комнате дракончика. Пожалуй, да, Джастин сразу попытается его убить. Хм…
- Ну, хоть найти ты его можешь? – уныло спросил Джаред.
Трэй развернулся из привычного клубочка, встал на лапы, пристально поглядел на Эли: «Это зависит от нее».
Эли мгновенно обменялась с дракончиком информацией, вопрос-ответ, нахмурилась, задумалась, потом кивнула. Пока они молча общались, Дженсен обеспокоено спросил:
- А что она должна сделать?
«Дженсен, не волнуйся, она уже все сделала. Нужно было только вспомнить, ее вчерашний настрой, я уже…» – Трэй замолчал, глазки его затуманились, он снова свернулся в клубок, и медитировал так, минуты три.
- Ну что? – первым не вынес напряженного молчания в каюте Дженсен, - ты нашел его?
Трэй встряхнулся, возвращаясь в реальность, посмотрел на Эли и пыхнул, не удержавшись, огнем «Да. Нашел. Там нет разумных существ».
Услышав облегченный вздох Зея, Дженсен непонимающе уставился на него, Зей пояснил:
- Если бы Джастин попал в один из миров федерации, нас бы ждал огромный скандал с непредсказуемыми последствиями, вплоть до исключения из ее состава. А так мы можем еще его избежать. Так что это за мир? ¬ – Последний вопрос его был обращен к дракончику.
Дракон сказал коротко: «Лерно013».
Зей замолчал, оживление оставило его, он с сочувствием посмотрел на Дженсена.
Дженсен нервно спросил:
- Что? Я не понял, вообще, он жив? Где он?
Кул вздохнул, поставил стакан на стол, проговорил медленно:
- Дженсен, этот мир кишит всякими ядовитыми и злобными тварями. Если он достаточно проворен, может, еще жив.
- О, господи, - Дженсен привалился к спинке диванчика, прикрыл рукой глаза. Если что-то случится с Джастином, он будет винить себя до конца жизни.
И вдруг все услышали звонкий юношеский голос, Рени вышел из своего угла, заговорил с уверенно:
- Я пойду за ним. Пожалуйста, разрешите. Это я виноват, я должен исправить.
Зей рассерженно развернулся к нему:
- Ты? И как ты это проделаешь, позволь поинтересоваться?
Рени спокойно встретил сердитый взгляд, настойчиво повторил:
- Никому из вас нельзя идти. Вы, - он почтительно наклонил голову в сторону Зея, - слишком важны для нашего мира, чтобы рисковать вашей жизнью, Кул тоже. Он единственный либр, первой ступени, он многому сможет научить молодых монков. Люди, - он кивнул в сторону Джеев, - не подготовлены, а я имею представление об этом мире, и ценность моей жизни не так уж велика. Я возьму оружие, а Трэй объяснит мне, как туда добраться.
Трэй с сомнением покосился на мальчишку, фыркнул: «Самоубийца!»
Но Трэю понравилась идея, что не ему придется отправляться за Джастином, и он задумчиво уставился перед собой, вспоминая тайные тропы. Потом покачал головой: «Ты можешь заблудиться. Я возражаю».
- Так, ненужный героизм отменяется, придется приготовить корабль, - Зей хмуро оглядел притихшую компанию, вздохнул, - да, я помню, мы практически разобрали его. Такие корабли применяются только в военное время и для длительных экспедиций, никто не думал, что он понадобится вновь. Придется срочно разрушить наземные постройки, что не хватает – вернуть на место, собрать корабль хотя бы на одно путешествие, последнее.
- Зей, это минимум, двенадцать часов работы, - сказал Кул, - полуразобранный корабль… Думаешь, Джастин продержится?
- Я не могу отправить мальчишку на верную смерть, - буркнул Зей, и повысил голос, - Рени, найди штурмана и его помощника. Они должны осмотреть корабль, позвать всех, кто хоть как-то сможет ускорить наш отлет.

Сказать, что Джастину было страшно, значило ничего не сказать. Он был в ужасе, в шоке, прижимаясь к корявому дереву, он настороженно оглядывался, всеми силами пытаясь остановить дрожь и панику. Он каждую минуту ждал нападения, обычно невозмутимый и собранный, он был растерян. Он не знал, что это за место, незнание пугало больше всего.
Сколько прошло времени с того момента, как Эли зашвырнула его сюда, Джастин не знал, при приземлении он крепко ударился головой о корни этого дерева, и до сих пор не мог понять, как он остался в живых, пока валялся под ним без памяти.
Это был какой-то ад, джунгли, отовсюду он слышал зловещие шорохи, рычание, крики.
Вначале, очнувшись под деревом, он стал звать на помощь, даже вышел на какую-то полянку, но уведенное там заставило его вернуться в лес, находиться на открытом пространстве было опаснее.
На поляне в яростной схватке сплелись два крупных хищника, и даже издали Джастин не смог их опознать, но окровавленные огромные клыки, бешенный рев, стальная окраска шкур, ясно указывали, что это хищники, неизвестные на земле, по крайней мере «на его» земле, в его мире. Он попятился вглубь леса, и обратил внимание на листву, тоже довольно необычную, тут его отвлек небольшой хищник, метнувшийся с рычанием ему на грудь.
Джастин повалился от удара, похожая на большую крысу тварь норовила добраться до его горла, ему пришлось собрать все свои силы и мужество, чтобы придушить негостеприимное создание. После схватки с агрессивной «крысой» Джастин еле встал, пошатываясь, прислонился к дереву, оглядывая себя. Светлый костюм превратился в окровавленный лохмотья, а он столкнулся пока с небольшим представителем местной фауны. Джастин цепко оглядел ближайшие кусты, если еще какая тварь в ближайшее время нападет, он вряд ли отобьется.
Практически, у него не было шансов, рано или поздно кто-нибудь из монстров добрался бы до него, он в своем светлом одеянии отличная приманка, запах крови тоже автоматически превращал его в жертву. Джастин немедленно скинул остатки пиджака и рубашки, оставшись в майке, и брюках, потом оглядел дерево и решил, что, забравшись на него, будет больше шансов выжить, только вот сколько он протянет. И есть ли смысл ждать помощи?
Сдаваться так просто Джастин все равно не собирался, забираясь на дерево, он надеялся, что помощь придет. Почему-то он верил, что Дженсен поможет ему.

Корабль собрали в рекордные сроки, пришлось взять с собою даже Эли. Она устроила жуткий скандал, не желая оставаться без Джеев и Рени. Рени тоже уперся, он считал себя виноватым из-за Джастина, и требовал взять его в спасательную экспедицию, Трэй тоже полетел со всеми.
Едва они прибыли на место, Зей твердо заявил:
- Никто отсюда не выйдет, я имею в виду вас, - он строго уставился на Дженсена и Джареда, - и разумеется, Эли. Вы останетесь здесь, в безопасности. Со мною выйдут Кул, Рени, Ален, и Трэй. Трэй поможет нам его найти, и предупредит о появлении хищников. Остальным ждать, слишком большой группой идти опасно, привлечем внимание. Так, оружие все проверили?
Монки вскоре покинули корабль, Джастин в этом мире находился уже вторые сутки, и судя по тому что Трэй обнаружил слабую пульсацию – был еще жив.

Нет ничего хуже ожидания, Дженсен без конца вскакивал, бегал по кают-компании кругами, снова садился и все время безостановочно бормотал:
- Это я виноват, надо было рассказать ему… пусть бы он решил, что я псих… Только бы они успели, пожалуйста…
Джаред следил за ним молча, насупившись, механически поглаживая по голове прикорнувшую возле него Эли. Необыкновенный ребенок почему-то в последнее время не отходил от Джареда. Раз проникнувшись к нему доверием, словно что-то поняв, Эли подпустила его к себе, уже не сомневаясь в нем. Она все еще не могла отойти от неожиданной потери энергии, при любом удобном случае засыпая, правда, спать она предпочитала на руках Джареда или Дженсена.
Джареду невыносимо стало такое демонстрируемое Дженсеном беспокойство, он спросил дрогнувшим голосом:
- Дженсен? Ты… так переживаешь. Ты все еще испытываешь к нему чувства?
До Дженсена не сразу дошел смысл вопроса. Похоже, он снова забыл старую истину - маленькие недомолвки имеют свойство перерастать в большие проблемы. Джаред все еще не верил ему, и нужно было это немедленно исправить, выкорчевывать семена сомнений беспощадно.
Он сел возле любимого, так, что между ними оказалась спящая Эли, накрыл своей ладонью широкую ладонь Джареда, поглаживающего мягкие волосы девочки, попросил:
- Джаред, никогда не сомневайся во мне.
Пойманный врасплох, Джаред покраснел, насупился еще больше, неопределенно протянул:
- Ну… я это.. вот…
- Я люблю тебя, - настойчиво-ласково, словно с ребенком разговаривая, признался Дженсен, и Джаред в удивлении повернулся к нему, широко распахнув глаза. Он не ожидал, что когда-нибудь Дженсен скажет это так серьезно, и снова. В первый раз он не поверил своим ушам, решил даже, Дженсен сказал это так, от испуга, или просто разнежился в постели после отличного секса, в благодарность. Может, он и правда, непроходимый тупица, если не может поверить в такое
чудо?
А Дженсен снова настойчиво повторил, без тени усмешки, будто хотел достучаться, проникнуть в его душу, в сердце:
- Джаред, я люблю тебя, слышишь? Я хочу, чтобы ты знал, я никому этого не говорил, не говорил и Джастину. Он… это другое. Это страницы моей жизни, я не могу вырвать эти листы, они были, и даже, мне казалось тогда, было настоящее, пока я не встретил… нет, пока я не узнал тебя.
В груди Джареда разлилось такое теплое чувство, трудно идентифицируемое, даже не любовь, что-то большее, нежность, дружеское участие, радость обладания, верность и преданность, немыслимый сплав этих чувств заставили Джареда задохнуться. Слезы выступили у него он на глазах, он неудержимо потянулся к Дженсену, одновременно с ним, и коснулся его приоткрывшихся губ, в целомудренном, нежном поцелуе.
Парней заставила опомниться зашевелившаяся под тяжестью двух крепких ладоней Эли, недовольно бурча, она в полусне начала ладошкой цепляться за их соединенные руки:
- Па, тяжело…
Они одновременно в панике отдернули руки от головы Эли, и она тут же затихла, уютно засопев. Джеи смущенно переглянулись и снова потянулись друг к другу, забыв ненадолго обо всем, наслаждаясь такими редкими минутами полного единения.

37 глава

Бессонная ночь, проведенная в кроне дерева, под неумолчное завывание невидимых тварей со всех сторон измотала Джастина, он терял вместе с силами и надежду. День подходил к концу, нужно было спуститься, найти еду, хоть что-нибудь, сильно хотелось пить. Еле двигая затекшими конечностями, он кое-как спустился с дерева, слава богу, в этом страшном месте было тепло, иначе бы ему давно уже пришел конец.
Пошел вперед на свой страх и риск, нельзя заблудиться, если ты и так, неизвестно где.
Ручья он не нашел, но снова вышел на полянку, уже другую, в этот раз на ней не устраивали бои неизвестные монстры, и он решился ступить на ее с виду мягкую, похожую на уютный ковер травку. И сразу провалился по пояс, едва успев ухватиться за ближайшую ветку, под красивой зеленой травкой скрывалась трясина.
Джастин намертво вцепился в ветку, все силы напрягая, потянулся, молясь, только бы не обломилась, дотянулся рукой до еще одной ветки. Трясина держала крепко, ледяные объятия засасывали, и Джастину потребовалось несколько часов упорной борьбы, прежде чем он миллиметр за миллиметром, сумел вытянуть себя из болота. Он отполз подальше и обессиленный, грязный, уже без обуви, отдыхал, забыв о хищниках.
Вскоре они сами напомнили о себе, недалеко затрещали ветки, и рядом прошло что-то большое, сопящее, Джастин замер, надеясь, что его не заметят.
На это раз ему повезло, он торопливо поднялся, и отправился на поиски подходящего дерева для ночевки. Поиски пищи и воды пришлось прекратить, оставаться внизу было очень опасно.
Вторая ночевка была еще хуже, он уже начал терять надежду, что его когда-нибудь найдут. Приходилось все время быть настороже, Джастин боялся, что следующую ночь не переживет, усталость смыкала веки, и несколько раз он в последний момент успевал ухватиться за ветки,
чтобы не полететь вниз.
Новое утро он встретил с ужасающей жаждой, она притупила его бдительность, жевание листвы не утолило ее, только весь рот наполнился горечью. При спуске усталость и обезвоживание дали о себе знать, голова закружилась, и он сорвался вниз, пролетев несколько метров.

Он отключился ненадолго, ему казалось, он почти сразу открыл глаза. Чтобы увидеть, как в лицо ему заглядывает какая-то тварь, похожая на гиену.
Тварь негромко урчала, глаза ее злобно горели, Джастин замер, быстро прокручивая в голове варианты спасения. Но без оружия, даже без палки, животное размером с собаку становилось смертельно опасным, что же делать? Если рвануть он него, успеет он снова взлететь на дерево? Джастин слегка шевельнулся, готовясь совершить спасительный рывок, и это послужило сигналом к атаке, «гиена» раскрыла пасть, полную острых зубов, и кинулась на него. Автоматически Джастин выставил перед собой руки, обреченно подумал: «Ну вот и все».
От боли в прокушенной руке он закричал, изо всей силы врезал твари по морде кулаком свободной руки, той, что не была еще в пасти чудовища.
Ему показалось, или где-то рядом эхом прозвучал еще крик? Он закричал громко, отчаянно, чувствуя, что темнеет в глазах, и услышал выстрелы. Они прозвучали так близко, что оглушили его, тварь дернулась и навалилась на него своим немалым весом, придавливая и не давая вздохнуть.
Джастин старался подавить тошноту, пытаясь скинуть с себя неподвижного теперь монстра. Вдруг он почувствовал, что тварь кто-то сдернул с него, ее вес перестал давить на грудь.
Легкие пальцы пробежали по его телу, по лицу, Джастина охватило облегчение, он открыл глаза и увидел над собой незнакомого, красивого парня. Тот стоял перед ним на коленях, трогал его поврежденную руку с серьезным и сосредоточенным видом.
Увидев, что он открыл глаза, парень заглянул ему в лицо, и тут… тут сердце Джастина заработало с перебоями.
Столько событий, столько неприятных событий, жутких, стоило пережить – ради такого взгляда. Джастин забыл обо всем, утонул в этих невероятно синих, прекрасных глазах, в которых плескались тревога и сочувствие. Неужели такие бывают?.. Какое красивое лицо, изящные кисти, фигура. Смутное воспоминание шевельнулось в сознании, ему показалось, он видел такое лицо, или лица, или…
Тут парень что-то спросил, и догадка не успев сформироваться, исчезла, Джастину нужно было прилагать усилия, чтобы «не поплыть» он напряженно переспросил:
- Что?
Парнишка насторожился вновь, оглянулся, и Джастин проследил за его взглядом – из леса выпорхнула какая-то летающая тварь, и полетела прямиком к ним. Джастин схватил парня здоровой рукой за кисть:
- Чего ты сидишь, стреляй!
Он знал уже по своему опыту, в этом мире чем мельче тварь, тем агрессивней, они нападают сразу, пока крупные монстры выясняют отношения между собой, но парень почему-то медлил. Подлетев очень близко, страшная тварь раскрыла пасть, и Джастин глазам не поверил, это был дракон! Мать его, миниатюрный дракончик, и кажется, он намеревался плюнуть огнем, из пасти его уже пыхнуло, а его незадачливый спаситель словно окаменел. Джастин не стал разбираться, может, в религии этого парня драконы неприкосновенны, или еще какая хрень, он дернул мальчишку за руку, тот от неожиданности повалился на спину, а Джастин прикрыл его собой, выставляя перед возможным огненным плевком спину и тихо матерясь.
Однако, ожидаемой боли не последовало, парень лежал под ним, не сопротивляясь, в его глазах Джастин увидел только удивление, и даже искорки ласковой насмешки. Джастин оглянулся – мелкий дракон не думал нападать, приземлился, огляделся, почесался и зашипел. Джастин начал понимать, что кажется, поторопился с выводами, похоже, эти двое вместе. Ему стало неловко, он смущенно зашевелился, слез с парнишки, пробормотал:
- Извини, я кажется, ошибся. Это типа твоей собаки, да? Ну, откуда мне знать, что у вас тут вместо собак ходит… эээ… летает.
Дракончик плюнул-таки огнем, а мальчишка расхохотался, легко вскочил, и бережно подхватив Джастина за бока, поднял его и поставил перед собой. Он оказался неожиданно сильным, не смотря на внешнюю субтильность.
Парень был его роста, только тоньше, изящней, вообще, он был красив, как мечта. Джастин пошатнулся, неправильные мысли, что начали было появляться в отношении его спасителя, исчезли от прилива боли и дурноты. Он успел уцепиться за него, закружилась голова, он увидел, парень вновь взял его за руку, осмотрел, покачал головой и сказал что-то дракону. Дракон, всем своим видом показывая недовольство, снялся и улетел, а Джастин отчаянно боролся с дурнотой, чтобы не упасть тут же, под ноги парню. Колени подгибались, в глазах темнело, и это было что-то другое, не просто слабость от недостатка воды и пищи, холод поднимался все выше по искалеченной руке.
Мальчишка был обеспокоен, он обнял его за талию, рукой показывая в сторону, куда улетел дракон, Джастин понял, что надо идти, только вот силы быстро таяли.
Он все же упрямо сделал несколько шагов, прежде чем потерять сознание.
Последнее его воспоминание в этом лесу было то, что мальчишка, с виду изящный как девушка, одним движением подхватил его на руки.

Когда навстречу Рени выбежали другие члены экспедиции, Джастин уже был без сознания, Кул быстро пощупал пульс, потрогал шею, быстро взглянул на своего любимого шефа Зея:
- Надо спешить.
Трэй, реявший над группой монков, нервно оглядывался и шипел: «Его укусила монге, ядовитая тварь, и еще, я слышу, сюда спешит целая стая ее сородичей, надо скорее убираться».
Зей протянул руки к Джастину, безмолвно приглашая передать ему тело, но Рени неожиданно заупрямился:
- Я сам! Мне не тяжело.
Зей не стал настаивать, нужно было спешить, если мальчик говорит, что справится – так оно и есть. Монки физически были намного сильнее людей, пробежать полчаса до корабля с таким весом мог любой из них.
Они выстроились в цепочку и отправились в обратный путь. По дороге Зей готов был оторвать мальчишке голову, за то, что он без спроса рванул вперед, но с другой стороны, если бы Трэй не сказал, что человек в опасности – Рени бы не помчался вперед, еще быстрее дракона. Главное, он успел, с неудовольствием Зей думал теперь, что иногда непослушание может спасти жизнь, но эта общая разболтанность и расхлябанность пугали его, и настолько отличались от их прежней жизни. Раньше никто бы не смел даже подумать возразить стратику, не то, что еще и сделать по-своему.
Вернулись на корабль они почти без приключений, если не считать что на подступах к нему все же были атакованы нагнавшей их стаей ядовитых гиен-монге, успешно отбились от желавших ими позавтракать монстров и отбыли из негостеприимного мира.
На корабле Кул не церемонясь, отобрал Джастина из рук Рени, прикрикнул на Джеев, чтобы не подходили и исчез в своей лаборатории, пригрозив:
- Если будете мешать, я ни за что не отвечаю! Я должен успеть сделать противоядие, пока еще не слишком поздно.
Джаред со спящей Эли на руках и Дженсен послушно остались в кают-компании, а упрямый Рени засел под дверью лаборатории, бормоча:
- Может, понадобится моя помощь? Я не уйду.
Он не ошибся, минут через пятнадцать из двери высунулся Кул, готовясь крикнуть, но увидев Рени сказал:
- Заходи, поможешь мне. Только рот не открывай, подавай инструменты, и делай все, что я тебе скажу.
Рени молча прошмыгнул в лабораторию, он будто сразу проглотил язык, зачем вопросы, когда ему позволили быть рядом. Это было непонятно, но сейчас он испытывал к человеку что-то
большее, чем просто дружеское сочувствие и вину, за то, что он отпустил Эли в тот день. Ему было удивительно, что этот чужой человек, пытался его спасти от неведомой опасности, сам будучи в бедственном положении. Рени никак не мог забыть, как дружески и с интересом Джастин смотрел на него, как смутился, когда понял, что ошибся, и дракончик не собирается нападать. Ему вновь хотелось увидеть теплый свет непривычно темных глаз, и улыбку, от которой ямочки появляются на щеках. Рени отдавал должное мужеству человека – в такой безнадежной ситуации он не упал духом, не сошел с ума, не устраивал истерик, а просто боролся и пытался выжить. Он не уверен был, смог бы он сам продержаться столько и не впасть в отчаяние.

Дженсен уже не скакал по кают-компании, сидел тихо и не спускал глаз с Трэя, вновь удобно расположившегося на столе. Дженсен верил, что Трэй не ошибся, когда заявил: «Все с ним будет в порядке. Кстати, я был прав, он решил что я – опасность».
«Он поправится. Он обязательно поправится, и если он выздоровеет, я непременно все ему расскажу. Это трусость, так долго все скрывать. И почему же раньше я не решился…»
А ведь была возможность доказать, и зная упертость Джастина, можно было предвидеть, что он не остановится, рано или поздно, увидит Эли, или Трэя, или незнакомую дверь в спальне, и поинтересуется, откуда она тут взялась.
Эли, наконец, проснулась, она сидела на руках у Джареда, увидев его небритый подбородок, она сонно протянула:
- Джаааред.
Парни встрепенулись оба, Джаред улыбнулся ласково:
- Ну что, проснулась, бандитка?
Дженсен склонился над ней озабоченно:
- Хочешь опять есть?
Эли посмотрела по очереди, на обоих, увидела одинаковое выражение обеспокоенности на их лицах, счастливо улыбнулась, потянулась,
простонала:
- Нееет… - и вдруг деловым тоном спросила, - он там, да? С Кулом?
Джеи переглянулись, Джаред осторожно сказал:
- Если ты про дядю Джастина, то да.
Эли потребовала:
- Отнеси меня туда, Джаред.

Кул понимал, что не успевает, поражая органы, яд действовал очень быстро, и даже приготовленное наспех противоядие только замедлило его действие. У Джастина посинели губы, он начал задыхаться, Рени не выдержал, спросил:
- Ничего нельзя сделать? Это конец?
Он, не скрывая, вытер рукой слезы, не желая смириться. Они же успели! Успели, нашли его, неужели только для того, чтобы похоронить? Он нерешительно взял Джастина за здоровую ладонь, слегка пожал, мысленно попросив: «Не умирай, борись до конца, ты же сильный, ну, пожалуйста…»
Кул сделал все, что мог, он понял уже, что его усилия были напрасны, но сказать это Рени почему-то не смог, и заорал, на нерешительный стук в дверь:
- Я же просил не беспокоить меня!
Но настырные посетители продолжали стучать, Кул подскочил к двери, распахнул ее, и крик замер у него на губах, Эли очень знакомо смотрела на него, сидя на руках Джея.
И Джаред посмотрел на него по-особенному, Кул сразу вспомнил, такое уже было.
Дженсен умирал после сложной операции по извлечению искусственной матки, но Эли «не позволила» ему уйти.
Кул отступил, давая Джареду пройти до самого операционного стола.

- Пусть все уйдут, - попросила Эли, собираясь с силами, и вдруг добавила, когда Джаред сделал движение поставить ее на пол, - а ты останься.

-Ну вот, теперь ты все знаешь, - Дженсен вздохнул, еле ворочая языком, налил себе воды из графина и выпил, от многочасового монолога горло пересохло, а выражение лица Джастина не предвещало ничего хорошего. Они все еще находились на корабле, теперь его снова понемногу разбирали, а Джастина решили оставить в каюте, где когда-то лежал Дженсен, приходя в себя после операции.
Все давно разошлись по своим делам, Дженсен тоже уходил на работу, предупредил Джеффри, наврав ему что-то невообразимое о поврежденной руке ценного работника.
Джастин очнулся через сутки после волшебных манипуляций Эли, и Дженсен, запершись с ним в каюте, рассказал все, с того момента как нелегкая понесла его за Джаредом в заброшенное соседнее здание.
Джастин смотрел на него нечитаемо, теребил одеяло здоровой рукой, Дженсен не выдержал первым:
- Что ты молчишь? Ты же хотел знать. Вот…
Джастин неопределенно повел плечами, сумрачно посмотрел, заговорил как всегда тихо, скрывая волнение:
- Не знаю, Дженсен. Это не совсем то, что я думал, но тоже страшно. Как ты пережил все? И не сказал. Нет, я понимаю, ты боялся, что я не поверю тебе, и я бы не поверил, сразу. А потом… Знаешь, после того, что я видел… Теперь да, – он помолчал еще, после бессвязной речи, не зная, как высказать все, что собралось за эти годы молчания, - ты должен был их возненавидеть, за то, что они с тобой сделали, Дженсен. Такая странная жизнь.
Он улыбнулся вдруг, застенчиво, глаза заблестели:
- Дженсен, а ты, выходит, прародитель теперь, а? Если бы не ты…
У Дженсена отлегло от сердца, если у Джастина хватало сил шутить – все будет хорошо.



Эпилог

Джастин очень быстро пришел в себя благодаря вмешательству Эли. Физически теперь он был совершенно здоров, но хаос, царивший в его душе, смятение, страх, не давали покоя. Он словно что-то потерял в измерении монков.
Трудно было принять правду о Дженсене, трудно было просто «поверить» что такое возможно.
Джастин снова вернулся к работе, он старался собрать свой старый, разрушенный мир по кусочкам, но получалось плохо. Невозможно было забыть, что за зыбкими границами его привычного мира – дом, работа, незатейливые развлечения, прогулки, бары, коктейли – притаились совсем другие, неведомые миры, иногда страшные, а иногда маняще прекрасные.
И в одном из них жил невероятно красивый монк, при одном взгляде на которого начинало гулко стучать сердце. Его образ жил в памяти – изящный юноша со светлыми, длинными волосами и неотразимой улыбкой.
Они даже толком не попрощались. Уходя за Дженсеном в портал, Джастин оглянулся и увидел тонкую высокую фигурку, стоявшую в темном проеме открытого люка корабля. Рени будто скрывался от него, до тех пор, пока не пришло ему время уходить, а Джастин не осмелился попросить, чтобы его позвали.
Джастин боролся с собой, как умел, убеждал себя, что Рени – даже не человек, и вообще, они говорят на разных языках. Чужой, и в то же время такой притягательный, красивый, какие вспыхнули озорные искры в его глазах и губы изогнулись в едва заметной усмешке, когда он «спасал» его от Трэя! Джастин проигрывал войну с собой, потихоньку начиная думать, с какой стороны подойти к ничего не подозревающему Дженсену.
А Дженсен снова был само воплощенное умиротворение, казалось, нет на свете ничего, что могло бы вывести его из себя, если рядом с ним его любимые. Джастина он тоже взял под опеку, и прибегал проведывать его в кабинет, словно его из офиса могли утащить кровожадные чудовища. Джастин же каждый раз при виде сдержанно сияющего Дженсена пытался сформулировать поубедительней причину, по какой он мог бы напроситься с бывшим возлюбленным к монкам. Вот странно, у него не получалось, впервые Джастин Хартли, умевший убедить кого угодно в чем угодно, не мог подобрать слов.

Трезвонящий звонок в квартире Дженсена каждый раз напрягал Джареда, особенно когда он находился здесь без хозяина. Дженсен ненадолго ушел в ближайший супермаркет, и объясняться с соседями, или кто бы там ни был не хотелось. Однако терпение у него скоро кончилось, Джаред открыл дверь, и удивился при виде Джастина.
Вид у парня как всегда был уверенный, и не скажешь, что тот чуть не умер несколько дней назад от укуса неизвестной твари.
- Что случилось? – спросил Джаред, пропуская гостя в квартиру, - вы же виделись сегодня с Дженсеном, он что-то забыл в офисе?
-Нет, - Джастин прошел в гостиную и тут запас его самообладания закончился, он запинаясь, заговорил:
- Джей, я… понимаешь…мне нужно…
Джаред некоторое время смотрел на мямлившего Джастина, не вынеся этого зрелища, спросил:
- Что?
Джастин замолчал окончательно, собрался с духом, и выпалил все-таки:
- Я хочу с вами. Пойти туда. Хочу увидеть, нет, я хочу поблагодарить этого парня, он мне жизнь спас.
Джаред недоуменно пожал плечами:
- Да там многие приложили руку к твоему спасению. И Кул, и Эли тоже. А если бы не Трэй мы вообще бы тебя не нашли.
- Эли… - Джастин растерялся, было, но потом сказал, - да, и Трэй. Я хочу сказать им всем спасибо, лично. Вы мне поможете?
Джаред сомневался, что кому-то из обитателей мира монков непременно нужно услышать благодарность из уст Джастина, особенно это касалось Эли.
Джаред не успел высказать свои сомнения, в квартиру ворвался Дженсен, нагруженный сумками, пакетами, коробками, крича, что он все купил, и вечеринка получится знатная.
Увидев Джастина, он сбросил все покупки пол, плюхнулся рядом, обнял его, жизнерадостно поинтересовался:
- Джас, ты чего здесь? Я что-то забыл?
Без тени ревности Джаред усмехнулся, собрал аккуратно все покупки, отнес на кухню, а когда вернулся, понял по разговору, что и Дженсену гость повторил свою просьбу.
Дженсен невинно поинтересовался:
- А зачем? – он так искренне-недоуменно хлопал ресницами, что Джаред позлорадствовал – его парень просто не догадывался о вспыхнувшей симпатии Джастина. Впрочем, до сегодняшнего дня Джаред сам не знал, и не знал бы дальше, если бы Джастин не проговорился. Интересно, как Джастин выкрутится - объяснять бывшему возлюбленному, что влюбился снова, и объект его страсти даже не человек.
Джастин затравленно посмотрел на Джареда, а тот ухмыльнулся, прислонился к косяку, скрестил руки на груди и приглашающе кивнул на Дженсена, мол, объясняй сам. Дженсен непонимающе перевел взгляд на Джареда, начиная волноваться, потребовал:
- Говорите! Опять что-то с Эли?
Увидев, что Дженсен разнервничался, Джастин поспешно заговорил:
- Все хорошо, я просто хотел …этот мальчик. Ну, парень, он мне жизнь спас, и я… я бы хотел сказать ему… увидеть…
Джастин смешался и покраснел, и глаза Дженсена засветились пониманием.
Он участливо смотрел и с сожалением, ласково сказал:
- Джастин. Но вы не поймете друг друга, другой язык, другой мир.
-Это мое дело, - ощетинился Джастин, - ты же их понимаешь, и Джаред! Я тоже смогу. Я научусь!
По тому, как выдвинулся вперед подбородок Джастина, Дженсен понял: упрямец не отступит.
Дженсен сделался серьезным:
- Я должен спросить разрешения, у Зея. Это… хм, не простая формальность, мы, фактически, каждый день пересекаем границу миров. Я должен его поставить в известность.
Джастин неожиданно легко согласился, его решительность растаяла, и он даже рад был, что визит откладывается, все силы у него ушли на нелегкое признание. Дженсен минуту после ухода Джастина озадаченно смотрел перед собой, шевеля губами.
Джаред спрятал улыбку, возникшую при виде забавного выражения лица Дженсена, спросил:
- Дженсен, чего ты?
Дженсен опомнился:
- Не могу поверить. Я даже не знаю, Джей, если он… а как же… - он растерянно замолчал, и Джаред вполне разделял его сомнения. Джастину придется очень нелегко, если он на самом деле всерьез заинтересовался юным монком. Другая культура, раса, незнакомый язык, почти не было шансов, что они смогут просто поговорить, а рассчитывать на что-то большее?
- Бедный Джастин, вечно ему не везет, - расстроено пробормотал Дженсен.
- Мне кажется, он был бы с тобой не согласен, - мягко возразил Джаред, подойдя и опускаясь перед ним на колени. Дженсен непонимающе смотрел, как Джаред протиснулся у него между коленями, обнял его за талию, заглянул в лицо, лукаво улыбаясь, - я думаю, он был счастлив с тобой. Нет ничего хуже одиночества и жизни без любви, Дженсен. Ты позволял ему быть рядом, ему этого было достаточно.
- А тебе? – внезапно спросил Дженсен, Джаред уже прижался к нему вплотную, от такой близости сбилось дыхание, и он невольно облизнул губы, вызвав плотоядный огонек в глазах Джареда.
- А мне нет, - нарочито грозно прорычал Джаред, поцеловал, жарко, жадно, уронил его на диван и прервал поцелуй только тогда, когда Дженсен задыхаясь, протестующее замычал, и уперся ему в грудь руками.
- Люблю тебя, - признался Джаред, и не думая слезать с разомлевшего Дженсена, прикидывая, как бы половчее скинуть одежду, не выпуская из рук любимого.
- Когда ты уже успокоишься, - с нотками хорошо скрываемого удовольствия сказал Дженсен, притянул к себе Джареда за лохматую голову и вернул не менее пылкий поцелуй. Джаред решил, что Дженсен не будет возражать, если они задержатся, ну совсем ненадолго, в этой квартирке. За какие-то полтора-два часа Эли вряд ли успеет разгромить измерение монков и явиться сюда в поисках заигравшихся папочек.

На следующий день Дженсен сказал, что Джастин может пойти с ними. Джастин заметно побледнел, занервничал, ожидание было томительным, он изводился весь день, не в состоянии заняться работой. Дженсен и не подумал сказать влюбленному придурку, как заинтересовался Рени его предстоящим визитом. Дженсен не хотел расстраивать Джастина, а вдруг он ошибся? Пусть будет приятным сюрпризом, если интерес и правда есть. Дженсен все же недоумевал, как парни будут общаться.
У Джареда был врожденный дар – понимать чужих, у него самого подобное происходило лишь благодаря Эли - она что-то сделала с ним, когда еще была внутри. Дженсен сомневался, что Эли таким же образом «поможет» Джастину.
Она все еще не доверяла ему, а вчера, когда зашел разговор, что «дядя Джастин» придет, поморщилась и недовольно засопела. Кстати…
Дженсен вспомнил о настойчивых требованиях Эли принести ей кота. Она дулась на Джареда, обвиняя его в забывчивости.
- Ты обещал! – большие синие глаза сверкали от слез, губы дрожали, она не отступала от Джареда, а Дженсен втихомолку радовался, что это не он «обещал».
Вспомнив вчерашние разборки, Дженсен немедленно позвонил Джареду и выяснил – кота он не купил, и пребывает в растерянности. Дженсен, довольно улыбаясь, попросил Джареда не беспокоиться:
- А мы поручим это Джастину, может, Эли тогда отнесется к нему мягче.
- Хм… - слышно было, даже в трубке, как Джаред с сомнением хмыкнул, - она сразу все поймет, хотя… Пусть попробует, подсунет ей пушистую взятку. По крайней мере, мне не придется искать зверушку.

Парни вышли из портала в мире монков. Джеи поглядывали на напряженного Джастина, ожидая, что он скажет, но последнему было не до местных достопримечательностей. Держа в руках коробку, он только раз огляделся и спросил:
- Ну и где вы тут устроились?
Джастин был на редкость уравновешенным типом, и умело скрывал волнение. Джаред гостеприимно махнул в сторону озера:
- Прошу. Нам туда, самый крайний дом, видишь, синий с золотом.

Они еще не дошли до домика, а на крыльцо уже выскочила Эли, радостно завизжала, побежала навстречу, и будто споткнулась, разглядев, что мужчин трое, и этот третий не Зей, и не Кул, и не другой монк, а тот самый Джастин.
По тому, как парни напряглись, Джастин понял, наступил ответственный момент, и на время приказал себе не обращать внимания на того, кто вышел вслед за маленькой Эли на крыльцо. Потом. Надо вначале обязательно наладить контакт с необычным ребенком. Джастин присел на корточки, поставил коробку перед собой, взглянул на Эли.
Она сумрачно глядела на него, не понимая, что это он делает, и не обращая внимания на Джареда с Дженсеном, что стояли за его спиной.
-Зачем пришел? – недружелюбно буркнула она. Джаред хотел было отругать Эли за хамство, но почувствовал, как Дженсен крепче сжал его руку, и промолчал.
Джастин неуверенно улыбнулся:
- Привет, Эли. Я принес тебе подарок, - он раскрыл коробку, и вынул из нее большого, пушистого, рыжего кота.

Всю дорогу кот в коробке спал, теперь проснувшись, сонно и недовольно оглядывался, а Эли…
У нее приоткрылся рот, глаза стали раза в три больше, она заворожено смотрела на лохматика, ни слова не говоря. Рыжий недовольно заерзал в руках Джастина, требуя его отпустить. Джастин, поколебавшись, опустил кота на землю. Как и любой мужчина, он понял просьбу буквально, вместо того, чтобы взять котенка, каких в магазинах было полно, он упорно искал кота, причем ориентировался на собственный вкус. Ему казалось, чем больше, пушистей, тем лучше. Нашел он этого рыжика в приюте для брошенных животных, у кота была своя невеселая история. Хозяйка кота жила одна, и когда умерла, взрослые дети отказались взять его, сдали в приют. Он сомневался в своем выборе до последней минуты, но теперь, увидев, как два представителя разных миров с безграничным удивлением смотрят друг на друга, и удивление это перерастает в нескрываемый, горячий интерес друг к другу, с облегчением вздохнул.
- Он спал, - зачаровано прошептала Эли, - поэтому я «не услышала» его.
Она «позвала» его, про себя, кот насторожился, удивленно посмотрел, медленно подошел к ней и ткнулся мокрым носом в ладошку.
А через пару секунд заурчал, и начал выписывать восьмерки вокруг ее ног, подмявкивая и просясь на ручки.
- Он понимает меня! – взвизгнула Эли. Кот встал на задние лапки, дотянувшись Эли до пояса, она счастливо засмеялась, обняла пушистого монстра, подняла, и, забыв даже поздороваться с папами, понесла его в дом, разговаривая с ним и объясняя ему что-то. Дженсен облегченно перевел дух, а Эли обернулась и улыбнулась Джастину:
- Спасибо.
Этого короткого слова Джастину оказалось достаточно, чтобы и с его плеч упала тяжесть. Он поднялся с колен, и, наконец, взглянул на того, кого все это время не выпускал из поля зрения, но боялся посмотреть.
Рени стоял на крыльце, ожидая, когда на него обратят внимание. Он приветливо улыбнулся, спустился с крыльца, и пошел навстречу Джастину. С каждым его шагом сердце у Джастина стучало быстрее, он взволнованно смотрел как это чудо приближается, от испуга он теперь не смог бы произнести и слова.
И тут Джастин увидел неожиданно, что щеки парня чуть порозовели, улыбался Рени неуверенно, а в глазах вместе с радостью видна была легкая паника. Как только Джастин увидел это, ему стало немного легче, пронзила приятная и неожиданная догадка – Рени испытывает похожие эмоции. Неуверенность, страх, и возможно, что-то большее? Если так, то…
Джастин протянул к нему руку, ладонью вверх:
- Привет. Помнишь меня?
Юноша посмотрел на его руку, вспыхнул заметнее, замялся, и все же протянул свою, нерешительно прикоснулся узкой кистью к широкой и теплой ладони. А когда эта кисть оказалась в плену крепкого пожатия, напряжение оставило Рени. Он улыбнулся ярко, глаза заблестели, он ответил на рукопожатие, без прежнего стеснения, с радостью и удовольствием. Но увидел и почувствовал это только Джастин.

Дженсен уже полчаса стоял на крыльце и озадаченно смотрел на берег озера, где гуляла странная парочка. Отсюда видно было, как Джастин оживленно размахивал руками, рассказывая, Рени смеялся в ответ и трогал его за руку, словно перебивая, и рассказывая что-то свое, и в ответ Джастин ослепительно улыбался.
Дженсен почувствовал, как сзади надвинулся на него Джаред, обнял его, скрещивая руки на его груди.
- Джей.
- Чего? – сонно, разнежено, покусывая его за ухо, откликнулся Джаред.
- Они же не должны понимать друг друга?
- Нет, - согласился Джаред, продолжая провоцирующее ласкать его, но Дженсену было любопытно, и он не отрывал взгляда от картины, разворачивающейся у него перед глазами. Он воскликнул:
-Но они разговаривают!
Джаред пожал плечами, Дженсен не увидел, но почувствовал это, они стояли так близко, каждое движение легко читалось. Джаред был настроен романтично:
- Ну и что, это язык сердца, язык любви. Дженсен, ты что, ревнуешь?
Джаред засмеялся, а Дженсен воскликнул:
-Вот уж нет!
Извернулся в его объятиях, лицом к нему и прошептал:
- Я рад. Только так не бывает!
Джаред усмехнулся:
- Еще и не так бывает.

Р.S.

***
- Джастин, если ты еще раз явишься посреди ночи, я спущу тебя с лестницы! Черт, так редко здесь ночуем, и каждый раз ты являешься со своими бредовыми идеями!
- Джаред, что там?
- Это твой лучший друг Джастин, опять ломится, ему снова приспичило в портал!
- Так дай ему ключи, он не будет сюда приходить. – это было невнятное предложение засыпающего Дженсена.
- Ни хрена себе! Как я дам ему ключи от твоей квартиры?! – Джаред возмущенно прожигал взглядом Джастина, а Дженсен не ответил и судя по всему, уже снова спал.
- Джей, дай уже свои ключи, если ты не собираешься подняться со мной в квартиру Дженсена, - заискивающе предложил Джастин.
Джаред молча таращился на возбужденного, всклокоченного Джастина, не в силах вымолвить ни слова от его наглости, потом исчез в глубинах квартиры, и вышел снова на свет, голый, с одним полотенцем на бедрах, швырнул ему свой ключ:
- Сделаешь копию, и вернешь! Ромео, блядь. Что ты там забыл, ночью?! Серенады будешь под окнами петь?!
Джастин исчез моментально, вместе с ключами, а Джаред, спохватившись, крикнул вслед:
- Только попробуй разбудить Эли!

***
-Папа, скорей, они там как-то плохо играют!
- Кто? – отвлекся от книги Дженсен, снял очки, посмотрел на Эли, она взволнованно подпрыгивая, кричала:
- Там! Джастин и Джаред! И еще Рени!
- А что они делают? – озадаченно спросил Дженсен, направляясь за Эли, и обнаружил всю банду за домом, в момент, когда Джастин ударил Джареда, и тот упал. Рени наблюдал за этим безобразием, скрестив руки на груди и подняв брови, Дженсен облегченно улыбнулся, пояснил встревоженной Эли:
- Эли, солнышко, ничего страшного. Когда-то Джастин и меня научил этому коронному удару. Пойдем в дом, пусть себе развлекаются.

***

- Папа!
- Что случилось, милая?
- Трэй украл моего Рыжего!
Дженсен тяжело вздохнул, отложил нитку с иголкой и незаштопанные драные джинсы Эли, возразил:
- Не может быть. Он слишком тяжелый для Трэя. И зачем он ему?
- Папа, они прокрались ночью, их было много, целая стая, они давно хотели, это все Трэй виноват! Он не смотрит за своими детками!
Дженсен повторил:
- Да зачем им твой кот, Эли?
- Не знааааю! Он им тоже понрааавился. Они же тоже телепаты… Аааааааа!
Успокоить рыдающую Эли было непросто, и не скоро Дженсену это удалось, заговорить-заболтать-усыпить малышку. Тихо матерясь, он отправился навестить Трэя в логово дракончиков.
Возвратился он уже под утро, с сытым, спящим котом на руках, и получил нагоняй от Джареда:
- Ты где был? Я ждал, волновался, Эли спит, ты неизвестно где шляешься всю ночь.
- Джей, не доставай, а? – Дженсен впихнул ему в руки тяжеленного кота, объяснил, – эти маленькие бандиты опять позарились на Рыжего, ходил вызволять. У меня не было времени ждать тебя, извини. Устал. А ты почему задержался?
Джаред забыл о своих претензиях, немедленно отбросил тушку кота, Рыжий недовольно мяукнул и ушел в спальню Эли. Джаред притянул Дженсена к себе, сказал:
- Я соскучился.
Надо было непременно отвлечь раздраженного, уставшего Дженсена поцелуями, и ему это, конечно, удалось.
Он не сказал Дженсену о найденном, наконец, подарке.
У них на днях будет небольшая дата – год, как они поселились тут, и живут такой странной, необычной жизнью, год – как они стали семьей.
Подарок Дженсену должен понравиться.
А если он не сможет удержаться от распирающей его тайны, ну что же. Подарков много не бывает, сегодня он подарит этот, а завтра найдет еще что-нибудь.
Ведь так приятно делать подарки, и каждый раз видеть расцветающую улыбку и радостное изумление на лице любимого.


The End



Сказали спасибо: 31

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

Отзывов нет.
Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R S T v W y а Б В Г Д Е Ж З И К м Н О п С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1406