ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
1288

Когда мир перевернется

Дата публикации: 27.10.2015
Дата последнего изменения: 27.10.2015
Автор (переводчик): Твоя_дивизия;
Пейринг: Дженсен / Джаред; Джаред / Дженсен;
Жанры: АУ; мистика;
Статус: завершен
Рейтинг: NC-17
Размер: миди
Примечания:

на заявку 2.84 со свич-феста «Они меняются»


Саммари:

На заявку: Дженсен студент-этнограф.
Он с друзьями экспериментирует с наркотиками и галлюциногенами, во время одного из трансов к нему приходит дух койота, магического зверя, оборачивающегося человеком, в котором находится половина его души.
Дженсен уезжает на север, по приметам находит индейское поселение и Джареда, которого узнает с первого же взгляда. Тот ждет его уже 4 года.


Глава

К вечеру духота спала, и Дженсен перебрался на балкон. Повозившись, устроился на старом матрасе, сунул под голову шаль Данниль с вечно запутанной бахромой. Закурил косяк и, почесывая бороду, сквозь ржавые гнутые перила стал любоваться заходящим солнцем.
В комнате тихо бренчал на гитаре Стив, а на кухне девочки гремели посудой. Дженсен хотел спать — уже неделю как не мог нормально выспаться, маялся от неясных снов — и чувствовал себя выжатым: целый день провел на ногах, с утра до самого вечера малевал рекламный плакат стирального порошка в лавке старого Стингера.
На балкон выглянула Данни с тарелкой чего-то вкусно пахнущего.
— Ага, вот ты где. На вот поешь? Устал? — и поправила ему сбившийся кожаный ремешок на лбу.
Дженсен кивнул, затушил косяк о ближайшую железку и, взяв тарелку, уселся по-турецки. После травы у него всегда появлялся зверский аппетит. Эх, сейчас бы мяса, но три из четырех членов их мини-комунны отдали свои голоса за вегетарианство, и Дженсену пришлось подчиниться большинству. Хотя в городе, когда у него появлялась пара лишних монет, он не упускал случая сжевать бургер.
— Ходят слухи, что через месяц, в августе, ребята собираются в Чикаго, планируют устроить там масштабный протест. Чтобы эти суки со своим Вьетнамом все же задумались.
Данни заново раскурила его косяк и молча слушала, выдыхая дым. Дженсен залюбовался ее точеным профилем, черным на желто-красном фоне заката. Поев, он отставил тарелку в сторону и опять улегся, закинув руки за голову.
— Секс? — Данни вопросительно задрала бровь. С укура ее пробивало на потрахаться, даже с таких малых доз, как сейчас.
Усталость, сытость и марихуана в Дженсене не согласились с предложением. Глаза слипались.
— Детка, прости, что-то я сегодня не герой. Давай сама, если хочешь. Ты же знаешь — Дженсен-младший всегда готов тебя слушаться. Пользуйся, мне лень шевелиться, — сказав это, Дженсен вырубился.

***
Это было круто! Почему же она раньше так никогда не делала? Дженсен никак не мог выбраться из вязкого сна и не понимал: этот кайф, от которого низ живота сводило желанием, а член горел огнем, снится или все происходит наяву. Данни научилась делать минет по-королевски? А это именно так и было: жестко, как Дженсен и любил, с правильным посасыванием и нужной глубиной погружения в горло. Он бессознательно раскинул колени шире. Его член вынырнул из сладкого горячего рта, и мягкий язык прошелся по яйцам. Приятно, никто не спорит, но члену все-таки хотелось вернуться в теплое и влажное. Дженсен чуть дернул бедрами, намекая, и смог наконец немного приоткрыть глаза. Темная гладкая макушка уместилась между его ног, и ее обладатель снова приступил к приятной части: губы сначала обхватили головку члена, а затем заглотили ствол на всю длину. У Дженсена перед глазами плыло и качалось — видимо, убойная попалась трава, — и у него все не получалось как следует сфокусироваться. Вроде у Данни волосы светлее, или нет. Промежность щекотала натекшая слюна — вон как старается, даже не сглатывает. И тут Дженсена тряхнуло от неожиданного ощущения: его анус погладили и слегка на него надавили. И не успел он как-то выразить негодование, как внутрь засунули что-то твердое, явно палец. Дженсен попытался отстраниться, но в тот же момент ему стало не до возмущений. Внутри взорвался фейерверк невиданных ранее впечатлений: острых, чуть болезненных, но до невозможности приятных. Палец внутри двигался, трогая эту чудесную точку, то давил сильнее, то нежно и ритмично ласкал. Дженсен зажмурился, ушел в себя, превратился в пульсирующее удовольствие, сжался до размеров этой точки у себя в заднице и не заметил, как принялся двигаться навстречу, стараясь насадиться глубже.
— Я сейчас… — предупреждающе прохрипел он, потому что Данни терпеть не могла глотать, и, если случалось, что пара капель спермы все-таки попадала ей на язык, брезгливо сплевывала и бежала полоскать рот.
Но в этот раз она, похоже, и не собиралась отстраняться. Дженсен хотел отодвинуть ее голову руками, но так и не смог даже немного приподнять ладони от пола. А затем на несколько секунд потерял возможность соображать вообще. Внизу живота скрутилась кипящая спираль блаженства, и когда она взорвалась, у Дженсена даже заложило уши. Перед глазами вспыхнула белая пелена, на ее фоне замелькали непонятные образы, которые затмило узкое красивое лицо с раскосыми глазами, не поймешь — мужское или женское.
Дженсен из последних сил попытался снова открыть глаза — да что ж такое, тело совсем его не слушается! — и ему показалось, что он и наяву видит это лицо у себя между коленей, а необычные глаза смотрят на него внимательно и требовательно.
— Спасибо, — простонал Дженсен и выключился. Классный сегодня приход был.

***
К полудню Дженсен выполз на кухню и поставил на плиту турку с кофе. Зашла Данни, зевнула, отдернула длинный подол платья и уселась на табуретку.
— Свари и мне.
— Для тебя все, что захочешь, радость моя. Спасибо за вчерашнее.
— Ты о чем? — она так удивилась, что даже прервала процесс заплетания косы.
— Как о чем — о самом классном минете в моей жизни, — Дженсен поставил перед ней полную чашку и мурлыкнул в пушистый затылок.
— Рада за тебя, но я не имею к этому никакого отношения.
Дженсен непонимающе нахмурился.
— Ммм, а что было вчера, когда я заснул?
— Мы славно провели время втроем: я, Лана и Стив.
— А я?..
— Зачем мне нужно трахать бревно? Спасибо, осчастливил, но я себя не на помойке нашла.
— То есть… — и Дженсен заткнулся.
Кофе, которое он варил уже себе, убежало, плита плевалась вонючим дымом, а Дженсен бездумно смотрел на это, и по спине у него ползли мурашки. Его еще никогда ни под чем не глючило сексом. И то, что вчера он своими глазами видел партнера, чувствовал каждое движение, помнил все новые охрененные ощущения, наталкивало Дженсена на соответствующие мысли. Или он сходит с ума, или пора ну не то что бы завязывать с наркотой, но хотя бы уменьшить ее долю в своей жизни.
Дженсен еще час сидел на балконе, курил одну за одной, вспоминая ночные события. Что-то казалось ему странным, и еще тогда, ночью, казалось. Но он не мог уловить мысль, неясные образы расплывались, а башка начала раскалываться. Дженсен тряхнул длинными волосами, стараясь выбросить глупые страхи из черепной коробки. Он не девчонка, чтобы весь день заламывать руки из-за дурного сна, делом надо заниматься. И отправился на очередной марш протеста против войны во Вьетнаме. К этому занятию, в отличие от халтуры для заработка, Дженсен относился очень серьезно — он всем сердцем ненавидел эту интервенцию на Восток, развязанную грязными политиканами против воли американского народа. Еще не утихла его боль после похорон Джошуа, не забылись слезы на глазах матери и сестры. И даже отец, до этого жарко поддерживающий президента Джонсона, сильно сдал и постарел после гибели старшего сына на войне.
Несмотря на сопротивление властей и полиции, эти марши проходили повсеместно. Прибыв полгода назад в Сан-Франциско, Дженсен с головой окунулся в общественную жизнь. С толпой бравых парней, студентов и таких же хиппи, как и он, участвовал в активных действиях. Они блокировали улицы и бросались грудью на полицейские щиты. Дженсен вместе со всеми получал свою порцию резиновых колотушек, слезоточивого газа и ночей за решеткой в участке. Но продолжал бороться.
Сегодня ему повезло, хотя вначале он так не думал. Дженсен, увлекшись киданием камней в полицейскую шеренгу, не заметил, как со спины к нему подобрались двое копов, которые оглушили его ударом дубинки по спине, а потом, повалив на землю, стали бить ногами. Хорошо, что ребята Криса заметили это и отбили его. Оттащили в переулок и побежали обратно, на, так сказать, передовую. Дженсен отлежался и похромал домой. По крайней мере, ночевать он будет на своем тюфяке, а не на тюремной лавке. Так что да, можно считать — повезло.
По дороге Дженсен завернул к старому Сингеру взять расчет за вчерашнюю работу. На душе было муторно, неспокойно, тело ныло и болело, и Дженсен купил у знакомого парня на углу кислоты на всю компашку.

***
Дженсен плавился в этих руках, ему казалось, что их не две, а множество. Они оплетали наподобие сладостной паутины, ласкали одновременно в нескольких местах: ладони скользили по спине, плечам, оглаживали задницу, ласковые пальцы то сжимали соски, то подрачивали член, то невесомо порхали по стволу и головке, а затем снова пускались в путешествие по его телу. Дженсену нравилось так — нежно и чувственно. Он откинул голову и чуть постанывал, купаясь в наслаждении. Руки опустились ниже, провели по бедрам, и Дженсен с готовностью раздвинул ноги. Он был готов к повторению вчерашнего, но когда его ануса коснулся горячий язык, удивленно дернулся. И заскулил от неожиданной ласки, так ему еще никто никогда не делал. Язык кружил вокруг входа, а затем начал проталкиваться внутрь, вылизывая и дразня. Дженсену было одновременно и стыдно, и безумно приятно.
Он приоткрыл глаза — это было так же нелегко, как и вчера — и сквозь мутную пелену увидел в углу на одеялах Стива и девочек. Данни оседлала Стива и медленно двигалась на его члене. Сидящая рядом на корточках Лана вдумчиво ее целовала, а ладонь Стива скользила туда-сюда между ее ног. Но тут чужая рука обхватила член Дженсена, и ему стало не до наблюдений.
Дрочка вышла идеальная, пальцы крепко и правильно обхватывали ствол, подкручивая на обратном ходе у головки, и Дженсен старался не подкидывать бедра высоко, чтобы не упустить сладкий язычок между ягодиц. И снова разрывался-разламывался от накатывающей лавины ощущений. Он обожал секс под ЛСД, все чувства обострялись до предела. Вот и сейчас Дженсен видел внутренним зрением, как от точки внутри него растекается по телу удовольствие, золотыми искрами вспыхивает и дрожит сеть нервных окончаний. Эта волна поднималась все выше, и когда она накрыла Дженсена с головой, он кончил. Изливался бурно и долго, представляя себя вулканом и извергаясь прямо в небо. И от этого оно окрасилось различными оттенками синего: от светло-бирюзового до темно-антрацитового. И Дженсен, уже не вулкан, провалился в это небо и, кувыркаясь в нем, парил свободно, как птица. А потом его в вышине догнал какой-то парень. Тонкий, жилистый, совсем голый, а голова у него была звериная, то ли волка, то ли собаки, Дженсен не разобрал. Они взялись за руки и, смеясь, полетели прямо к солнцу. Небо завибрировало, взорвалось фонтаном многоцветья и вобрало их в себя, и Дженсен рассмеялся радостно и легко.
Это чувство не отпускало его всю ночь, и первое, что увидел Дженсен, открыв глаза и осознав себя, — свою двигающуюся ладонь, обхватившую свой же крепко стоящий член. Он не успел удивиться, как кончил. Снятые штаны валялись рядом, а футболка на животе была уже настолько мокрая, что Дженсен понял, что сейчас — это далеко не единственный раз. Похоже, он всю ночь, вместо того, чтобы мирно ловить глюки, трахался со своим кулаком. Многочисленные оргазмы дали о себе знать, сил подняться не было, и Дженсен решил еще расслабленно поваляться. Мысли лениво текли в голове, не до конца выведенная из организма кислота радовала вспышками веселых картинок, когда Дженсен четко вспомнил вчерашний секс, так четко, до каждого прикосновения горячего языка там… И он был абсолютно уверен, что эта часть трипа ему не привиделась. Поднапрягшись, он припомнил и картинку трахающихся сокоммуников. Опять, черти, устроили тройничок без него. Стоп! Дженсен вскочил с места. Если Стив, Данни и Лана трахались между собой, то кто тогда был с Дженсеном?
От ужаса в солнечном сплетении закрутилась ледяная воронка, он вскочил и заметался по комнате. Никого не было, только из кухни раздавалась тихая музыка, и Дженсен бросился туда.
— Стив! Я рехнулся! Съехал с катушек! Сошел с ума! Что делать?!
Стив даже не обернулся в его сторону и флегматично продолжал играть на гитаре. Он с этой гитарой, похоже, никогда не расставался, всюду таскал за собой, даже в душ. И когда ложился спать, укладывал рядом, чтобы всегда была под рукой. Обычно это забавляло Дженсена, но сейчас ему хотелось выхватить инструмент и дать приятелю по башке, чтобы тот хоть как-то среагировал.
— Стив!!!
— С чего ты так решил? — смилостивился тот.
Дженсен вцепился рукой себе в бороду и стал мерить небольшое помещение шагами.
— Вторую ночь мне кажется, что я с кем-то трахаюсь. Ну, не совсем, чтобы именно трахаюсь… — уточнил он. — У меня кто-то берет в рот. И делает это охрененно. А я никак не могу разглядеть, кто. В первый раз я думал, что это просто глюк, но вчера — было что-то совершенно потрясающее, до звезд перед глазами и так… ммм, короче, сам бы я до такого не додумался. И я видел вас, втроем. В тот момент, когда… в общем, в самый классный момент. То есть вы были заняты друг другом, а я… — и тут Дженсена осенила мысль: — Стив! А никто к нам не заходил?
О, это было бы замечательно и все бы объяснило. Но Стив отрицательно покачал головой.
— Черт! Все-таки я сошел с ума.
— А если это обычный приход?
— Нет. Не приход. И не обычный.
Они помолчали.
— Слушай, ты говорил, у тебя есть знакомый док. Может, дашь адрес?
— Да не вопрос.

***
Дженсен засомневался еще перед дверью, косо прибита табличка на которой гласила: «доктор Д.Д. Морган». Не должно при входе в кабинет серьезного врача болтаться такое количество различных колокольчиков, лент и прочей чепухи. А когда Дженсен открыл эту дверь и в нос ему ударил тяжелый аромат индийских благовоний, то он понял, что этот знакомый Стива — не вариант. Нет, он даже зашел, но не успел ничего сказать. Док, чьего лица было не разглядеть из-за копны густых черных волос и окладистой бороды, сидел в полутьме среди горящих свечей на полу в позе лотоса и, не выходя из медитации, начал что-то втирать про дзен-буддизм. И Дженсен вышел, и дверью хлопнул. И еще долго откашливался по дороге к дому, выбивая из легких тошнотворную вонь ароматических палочек.
Дженсен обнаружил Стива в своем обычном углу предсказуемо обнимавшегося с гитарой.
— Качина, — сказал тот после получасовой истерики Дженсена.
— Чего?!
— Кукла качина.
Дженсена второй раз за сегодня посетила мысль об убийстве друга.
— Лана несколько дней назад вернулась из Беркли, — медленно, проговаривая по слогам, как дебилу, принялся объяснять Стив.
— Я помню, она там продавала украшения на ярмарке. Дальше. — Дженсен не мог стоять на месте от нетерпения.
— Она привезла индейские сувениры, их бесплатно дал ей старый индеец, они торговали рядом.
— И? Твои часовые паузы сведут меня в могилу!
— Ты тогда выбрал куклу качина, вон она болтается у тебя на поясе. Обвешаешься всякой фигней, как рождественская ель, – осуждающе покачал головой Стив.
Дженсен схватился за ремень. Точно! Маленькая фигурка воина, на плечи которого накинута настоящая шкура, лицо закрыто маской дикого зверя, в руке копье.
— И что?
— Индейцы считают, что в этих куклах поселяются духи-защитники. Но кто знает, вдруг тебе достался злой дух. Я к тому, что может теперь на тебе индейское проклятие, я слышал про такое.
В ту же секунду кукла вылетела в окно.
— Откуда ты все знаешь? Кач… как ее там… — пробормотал Дженсен.
— В школе учился, в отличие от некоторых.
— С каких это пор в школу пускают с гитарой?
Нежный перебор струн был ему ответом. Дженсен еще помаялся и спросил, кивнув на окно:
— Это поможет?
Стив пожал плечами и провел рукой по грифу.
— Ночью проверишь.

***
Парень вставил ему почти без всякой подготовки, только мазнул чем-то влажным по входу, но Дженсен едва поморщился. Он сам развел колени как можно шире и закинул ноги на чужие острые плечи. Дженсен хотел, чтобы его задница уперлась парню в твердый лобок, чтобы не упустить ни одного микрона его чудесного члена. Он стонал и подмахивал, двигался навстречу, насаживался глубже, стараясь прочувствовать каждый толчок. Парень вбивался жестко, он сложил Дженсена пополам, так, что его колени почти касались плеч. Ладонями он держал Дженсовы запястья, не давая ему пошевелить руками.
— Мой, — рычал парень. — Наконец-то я тебя нашел… Мой, только мой.
— Твой, — беззвучно шептал Дженсен и растворялся в раскосых глазах.

Дженсен еле заставил себя заснуть. Но до этого он от всей души потрахался с Данни и Ланой, отдаваясь этому делу со всей страстью, на которую был способен. И со всем отчаянием. Стива Дженсен попросил пересидеть на кухне — его пугал внезапный уклон фантазий в гомосексуальность, вдруг это вид друга способствовал. Поэтому Дженсен старался не отводить глаз от двух пар сисек. Может, он выдохнется и сексуальные глюки отпустят его, и нет на самом деле никакого сумасшествия или мифического проклятия. А лишь усталость, наркотики, страх и, к примеру, вспышки на Солнце.
Дженсену показалось, что он только-только сомкнул веки, как его разбудили жаркие поцелуи. Забыв обо всем, что он боялся, Дженсен, не открывая глаз, потянулся навстречу. И услышал:
— Посмотри на меня.
Он распахнул глаза и уставился на высокого худого парня, который сидел рядом с ним. Это был тот самый ночной спутник по психоделической вселенной, все такой же голый и красивый, и голова нормальная, человеческая. Дженсен протянул руку и провел ладонью по предплечью. Глюк никуда не делся. Под пальцами чувствовались твердые мышцы, а смуглая кожа на ощупь оказалась бархатистой. Длинные темные, почти черные волосы заплетены в косу. Серьезный, взгляд испытующий. И глаза… Индейское проклятие обрело плоть и кровь, и Дженсен понял, что вместо ожидаемого страха почему-то чувствует радость и возбуждение.
— Кто ты?
Парень покачал головой.
— Я не могу тебе сказать, ты должен найти меня сам. Я искал и ждал тебя четыре года. Скоро срок, поторопись.
— Срок чего?
Тот еще раз мотнул головой и склонился над Дженсеном.
— Нам нужна связь, как подтверждение, — непонятно сказал он.
— Как вчера и… позавчера? Мне понравилось.
— Немного не так. Уже по-настоящему.
Дженсен был согласен на все, он обхватил ладонями узкое лицо, гладил и любовался. Парень принялся целовать его шею, плечи, спустился ниже. Это были простые поцелуи, почему же Дженсена вело так, будто он принял несколько марок сразу. Ему казалось, что чужие губы не просто касаются его кожи, а вплавляются в нее, и язык проходится по оголенным нервам. Дженсен привычно ахнул и подался бедрами вверх, когда парень нежно и сразу глубоко взял его член в рот. И привычно развел колени, насаживаясь на длинные пальцы. Дженсен уже ничего не страшился, то, что происходило в данную минуту, он ощущал как самое главное событие своей жизни, будто он готовился к этому с рождения.
А потом парень отодвинулся от Дженсена и выпрямился, стоя на коленях. И Дженсен впервые увидел его член. Большой, темный, он покачивался и мазал смазкой по впалому животу. В темных глазах Дженсен прочитал вопрос, кивнул и раздвинул ноги.

— Мой, мой, — как заведенный твердил парень, не отрывая взгляда от лица Дженсена.
Дженсен уже не соображал ничего, в его мире сейчас существовали только смуглое лицо с самыми красивыми глазами на свете и пекущая огнем собственная задница, которую до упора заполнял самый классный член. И Дженсен хотел, чтобы это длилось бесконечно. Но его партнер неожиданно застонал, и внутри Дженсена будто кипятком плеснуло, хотя казалось, куда жарче.
— Мой… Найди! — прохрипел парень и… исчез. Как в фантастическом фильме.
Но это не смутило Дженсена. Живот сводило, собственный член требовал разрядки, и Дженсен, не думая ни мгновение, схватил его в кулак и сунул стразу три пальца в растраханный задний проход. Они мягко вошли по горячей сперме и тут же задели набухшую простату. Бедра пронзила судорога, Дженсен взвился, выгнулся дугой на лопатках и кончил так бурно, что в глазах потемнело.
Упав на одеяло и отдышавшись, он прошептал:
— Я найду тебя, найду, где бы ты ни был.

***
Утро нового дня началось для Дженсена именно утром, а не в полдень, как обычно. И все равно он поднялся раньше всех — в голове сложился четкий план, и он требовал немедленных действий.
Первой, кого увидел Дженсен, чуть позже вернувшись домой, была Лана, ставившая на плиту чайник. Хорошо, что заметила она его уже после того, как утвердила этот чайник на конфорке, потому что если бы на пол упал этот тяжелый предмет, то, скорее всего, учитывая Ланину везучесть, отбил бы ей ногу. А так только чашка, которую она взяла в руки, разбилась.
— Привет, милая, — поздоровался Дженсен и отодвинул ногой осколки в сторону. — Что за реакция, ничего же не случилось. Ну подстригся, бывает. Ну побрился. Пришлось идти в парикмахерскую: дома ни ножниц, ни бритвы. А теперь, — сказал он, опускаясь на стул, — подбери, пожалуйста, челюсть — разбитую чашку потом подберешь — и ответь на пару вопросов. Готова? Собралась? Итак: где ты взяла вот эту куклу, качина, как обозвал ее Стив? — Дженсен подобрал игрушку под окном, никто не покусился на этакое сокровище.
— Вот зачем ты у меня это спрашиваешь, а? Ты прекрасно знаешь, что я ездила на фестиваль в Беркли.
— Ага, показания совпадают. Следующий вопрос: у кого ты ее купила?
— Вот зачем ты у меня это спрашиваешь, а? Еще не хватало покупать всякие индейские побрякушки. Деньги тратить на этот мусор. Мне их чуть не насильно всучил старый индеец, он рядом глиняную посуду продавал. Я еще отнекивалась, помню, но он настоял.
— Угу, а что за индеец? Откуда, из какого племени?
— Вот зачем ты у меня это спрашиваешь, а? Я в этих аборигенах не разбираюсь.
— А ты не знаешь, он сам эти поделки мастерил или?..
— Вот зачем ты у меня это спрашиваешь, а? Еще не хватало забивать голову…
Дальше Дженсен уже не слушал. Он задумался над неважным, в сущности, в данный момент вопросом — почему так стали бесить друзья. Вроде раньше Дженсена умиляла эта вечная Ланина присказка, с которой она начинала каждую фразу, а сейчас девушку хотелось пристукнуть, как и Стива давеча.
Собрать вещи не составило труда и заняло совсем немного времени. Дженсен взвесил в руке нетяжелый рюкзак — у настоящего хиппи из всех вещей только те, что на нем, а все остальное лишнее. Подумал и все-таки запихал туда свитер — сейчас-то лето, но кто знает, куда его заведут поиски. Дженсен, совершенно не сомневаясь и не мучаясь никакими угрызениями, выгреб все деньги из общей заначки — он был не сомневался, что через неделю Данни восстановит баланс, с ней Стив и Лана никогда не пропадут. А Дженсену бабки сейчас нужнее.
Перешагнув через спящих Стива и Данни, он зашел в кухню и поцеловал Лану в нежную щечку на прощание. Все-таки вместе они хорошо проводили время.
— Вот зачем ты… — и она всхлипнула.

***
— Койот.
Прошло две недели с того дня, как Дженсен покинул Сан-Франциско. Вначале решил добраться до Лос-Анджелеса, а там по обстановке. Почему-то он был уверен, что искомый парень живет где-то в Юте или Аризоне. Шел по шоссе, голосовал, останавливался во всех крупных и мелких городах, искал ярмарки, расспрашивал местных об индейцах. Показывал куклу. Кто пожимал плечами, кто гнал его прочь, кто начинал придумывать что-то свое, но Дженсен это чувствовал сразу. Пока однажды ему на пыльной дороге не повстречался одинокий индеец, который сказал только одно слово. «Койот». И больше Дженсен ничего не смог из него вытрясти.
Он засел в библиотеке на несколько дней, проглотил кучу книг и исследований о коренных народах Америки, с трудом продираясь сквозь легенды и мифы различных племен. У одних Койот считался равным богам-создателям, у других — просто смешным сказочным персонажем. Фиг разберешься с этими индейцами.
Тогда же ему попалась в руки местная газета, в которой был большой репортаж о разгоне марша во время проведения демократической конвенции в Чикаго. Рассматривая фотографии полицейских, избивающих демонстрантов, Дженсен задумался, поехали ли туда Крис с ребятами и не перепало ли им. Но через несколько минут ему стало это не интересно, и Дженсен, отложив газету, пошел к полкам за новой книгой.
Через месяц странствий он начал понемногу отчаиваться, когда в индейской лавке на пересечении трасс старая индианка-продавщица с плоским лицом сказала, кинув взгляд на куклу-качина:
— Хопи.
И Дженсен повернул на Аризону к их резервации.

***
На обочине пустынной дороги, поворачивающей на Олд Ориби, красовался навес от солнца с выцветшей под солнцем тканью. Под ним на широком столе были разложены всякие сувениры: ожерелья из бус и перьев, повязки на лоб из бисера, клыки и лапки зверей на тонких ремешках, изукрашенные нагрудники, браслеты, подвески, различные амулеты и сувениры. С боку висели, касаясь друг друга перьями, ловцы снов разнообразнейших форм и расцветок. За прилавком сидел толстый индеец с каменным лицом.
Дженсен наклонил голову и положил руку на грудь.
— Добрый день, уважаемый. Не подскажете, где искать автора вот этой качины? — и протянул куклу. За время странствования шкура на воине поистерлась, а кончик копья обломался.
Продавец не реагировал, даже глазом не повел. Дженсен, начиная злиться, принялся рассказывать о долгом путешествии и что ему очень важно получить ответ на свой вопрос, что он разыскивает человека. Индеец не шелохнулся. Дженсен чуть не взвыл от отчаяния — подойти так близко к разгадке и наткнуться на полное равнодушие. Он стал прикидывать, в какую сторону двинуться дальше, как услышал странный звук. Выглянув из-за палатки, Дженсен понял, что по пыльной прерии к ним кто-то скачет на коне: странный, ранее не слышанный звук оказался топотом копыт. Но саму лошадь, как и ее всадника, разглядеть не удавалась. Поднятая пыль, колышущееся марево жаркого воздуха скрывали их, сколько Дженсен не вглядывался. Он оглянулся на индейца, но тот так и сидел в той же позе. Дженсену пришло в голову, что тот, явно не молодой человек, помер, а он, видите ли, захлебывался раздражением. Дженсен прикинул, а не ткнуть ли тело на пробу пальцем, но постеснялся. А когда обернулся, то всадник уже был в двух шагах от него и спрыгивал с лошади.
Дженсен смотрел на парня из своего сна — или что это было, — на долгожданную цель своего пути и не чувствовал ничего. Длинный, на ногах не стесняющие движений штаны с перьями по шву и сапоги тонкой кожи. Тощую грудь облепила мягкая рубаха, черные волосы распущены, в отличие от сна, а на затылке собран небольшой хвост. И вот с этим?.. И вот этого Дженсен так долго искал?!
— Тебе гораздо лучше без бороды. Волосы можно было и оставить, но и с короткими неплохо. — Широкая обезоруживающая улыбка скрасила бесцеремонное, на взгляд Дженсена, замечание. — Ты быстро добрался, мы рассчитывали не меньше полугода.
Мы? Быстро? Ну офигеть.
— Ты не очень похож на индейца, — сейчас, при свете дня, Дженсен разглядел его внимательно. Лицо у парня было не плоское и застывшее, как у представителей этой нации, а узкое и скуластое. И нос европейский. Глаза да, раскосые, но если бы Дженсен встретил его в городе, подстриженного, в цивильной одежде, то вряд ли бы даже смог предположить, что он индеец.
— Я метис, моя мать из племени, а отец белый. Джаред, — он протянул руку и предупреждающе пояснил: — Это мое явное имя.
Дженсен вяло пожал предложенную ладонь. Он чувствовал себя опустошенным, а изнутри поднималось недоумение и обида. Он так ждал этой встречи, бросил свою, пусть и дурную, как утверждали родители, но налаженную жизнь, пустился куда-то на край света. И вроде нашел, что искал, почему же в сердце такая пустота.
— Стоп, не заморачивайся, скоро ты все поймешь. — Джаред подскочил близко-близко и заглянул в глаза. — Поехали, — и потянул Дженсена за руку, как маленького.
Дженсен оглянулся на палатку с продавцом, но тут Джаред особенным образом повел рукой и все исчезло. То есть буквально все: сама палатка, усыпанный сувенирами стол и, главное, человек. Весьма такой упитанный и не маленький человек. Дженсен разинул рот.
— Пустяки, — Джаред махнул рукой, — обычная иллюзия. Это сигнальный страж, вокруг нас поселения навахо, они не должны узнать про тебя. Лучше иди сюда и забирайся на коня.
Дженсен даже рассмеялся: он уверен, что никогда в жизни не влезет на это животное. Джаред вызвался помочь, и это вышло у него так легко и непринужденно — здесь чуть подтолкнул, тут потянул, показал, как ставить ноги, — что Дженсен и не заметил, как уже сидел на лошадиной спине, судорожно вцепившись пальцами в блестящую под солнцем шкуру. Через секунду Джаред оказался рядом, птицей взлетел, уселся впереди, взял в руки Дженсена, положил его ладони себе на живот, сказал «держись» и погнал.
И вся Дженсовская неуверенность, все разочарование пропали без следа. Стоило ему только прикоснуться к Джареду, как изменилось буквально все. Неуверенность рассыпалась красной степной пылью — Дженсен добрался, нашел и теперь обнимает свое сокровище. И не собирается отпускать его никогда. Он даже застонал от облегчения и вжался лицом в костлявую спину. Его руки на Джареде зажили собственной жизнью: трогали грудь, живот, сминали подол рубашки, которая мешала, не давала… А потом ладони нырнули под ткань, и горячая кожа обожгла пальцы. Дженсен совершенно ничего не соображал, только прижимал к себе Джареда крепко-крепко, зарылся носом в волосы и водил губами по шее. И был весь — только руки и губы, и жаждал раствориться полностью и без остатка в ставшем вдруг родным теле.
— Шшш, — Джаред обернулся, — потерпи еще немного, скоро будем на месте.
Дженсен терпел, на месте он уже был, на единственно возможном своем месте — рядом с Джаредом.
— Посмотри, — Джаред попытался его отвлечь, — вон там слева виднеется мое селение. В отличие от большинства племен именно здесь хопи живут по старинному обычаю: строят хижины из камней, топят очаги дровами. У нас нет электричества, воды и канализации, местные дети не ходят в школе, не хотят обучаться культуре белых. Все осталось в том же виде, как много столетий назад.
Безумно интересно, конечно, но у Дженсена не нашлось сил, чтобы хоть на микрон отлепиться от Джареда и глянуть одним глазком. На самом деле ему было абсолютно наплевать на то, как тут кто живет.
Еще полчаса скачки, и они наконец-то остановились.
— Все, приехали, слезай, — Джаред попытался выпутаться из объятий Дженсена.
Тот, разомлевший, нехотя его отпустил. Сполз с лошади — буквально сполз: перекинул ноги на одну сторону и скатился по боку — и, с трудом проморгавшись, огляделся.
Наверно, они действительно долго ехали — Дженсен, досконально изучивший карту этих мест, наличие такого густого леса не припоминал. Высокие деревья росли так плотно, что выматывающее раскаленное солнце не могло пробиться сквозь ветви. Ноги утопали в шелковой траве, приятная прохлада окутывала тело, а воздух был таким свежим и ароматным, что его хотелось резать на куски и есть.
— Здесь находится священное место моего народа, — тихо сказал Джаред. — А это главный старейшина. Его имя скрыто для непосвященных, но сейчас это неважно, — Джаред склонил голову.
Дженсен, засмотревшись, не сразу заметил, как из густой тени к ним вышел человек. Очень высокий, почти на голову выше немаленького Джареда, лет шестидесяти на вид. Вот это был классический индеец, как их Дженсен представлял по картинкам. В многослойном цветном одеянии, огромном головном уборе из черных, белых и коричневых перьев и неописуемой раскраской на лице. Внимательный цепкий взгляд глубоко посаженных глаз заглянул, почудилось, прямо Дженсену в душу. И такой тяжелый был этот взгляд, что Дженсен понял, что старейшина намного старше, чем ему показалось минуту назад.
Дженсен внезапно осознал, что если он не касается Джареда, то ему опять становится холодно и одиноко. И снова приходят в голову глупые мысли. Поэтому он шагнул к Джареду и решительно взял его за руку. Старейшина моргнул, развернулся и почти сразу же скрылся в зарослях. Джаред, кивнув Дженсену головой, дал понять, что надо следовать за ним, и, не вырывая руки, пошел первым.
Они остановились на небольшой полянке. Тут было чуть посветлей, хотя ветви также шатром закрывали небо. Посреди поляны торчал столб, изрезанный орнаментами и изображением животных. Наверно, очень древний — дерево настолько потемнело от времени, что выглядело черным.
— Итак, свершилось! — ясным певучим голосом вдруг проговорил старейшина.
Дженсен вздрогнул от неожиданности. Почему-то стало неуютно, и он прижался к плечу Джареда.
— Славься Тайова, наш Создатель, за то, что встретились наконец эти двое избранных, в которых вселились духи священных близнецов Погангхойи и Палонгавхойи, хранителей мира и держателей земной оси. С вашей помощью Тайова создаст новый, Пятый мир. Наш народ долго ждал этого момента.
— А что будет с этим? — Дженсен не удержался и влез в торжественную речь.
Нет, он был в курсе космогонистических мифов хопи о том, что сейчас человечество живет в Четвертом мире: три предыдущих не оправдали ожиданий Тайовы и исчезли с лица земли. Дженсен, сидя в читальном зале, не воспринял эти бредни всерьез, но сейчас засомневался, впечатлившись важностью старейшины и припомнив суровый нрав создателя хопи и его безжалостного племянника Сотукнанга, который, собственно, и проводил огненно-ледяные-водяные наказания в исполнение, сильно взволновался о судьбе оставшейся без покровительства верховного божества цивилизации. Не сказать, чтобы Дженсен отнесся к этому серьезно, но…
— В твоем вопросе я слышу истинную заботу о всем живом в этом мире, о Палонгавхойя, — старейшина склонил голову. — В этот раз Сотукнанг и Паучиха решили не лишать жизни неразумных людей, который в очередной раз забыли заветы Создателя. Они замыслили разделить мир надвое: старый оставить саморазрушаться, что без присмотра и заботы высших сил произойдет довольно скоро, а тех, кто сохранил в сердце истинную веру и чистоту — забрать в новый.
— То есть обычная история: неверные погибнут, а духовной, так сказать, элите достанутся райские кущи и гурии?
— Не так, — мягко поправил старейшина. — Не омрачай свое сердце беспокойством, о Палонгавхойя. Ты увидишь все своими глазами. По прихоти великого шутника Койота ты в этом воплощении родился в мире белых людей, а не народа хопи, и многого не помнишь. Мы разыскивали тебя и нашли только благодаря заговоренным куклам. Но не это важно сейчас, главное — это ваша связь, начавшаяся с того первого мига, когда Тайова принялся преобразовывать пространство. Сейчас Погангхойя, который еще недавно звался Джаредом, подготовит тебя к церемонии.
Джаред, поклонившись старейшине, сжал ладонь Дженсена и повел его к протекавшему невдалеке ручью. Он сбегал с холма и собирался в небольшое озерцо у подножья. Вода была чистейшая и серебристо звенела в камнях. Джаред жестом показал, что надо раздеться. Они скинули одежду и зашли по колено в воду. Джаред, наклонившись, зачерпнул ладонями воду и стал обтирать Дженсена мокрыми руками. И Дженсен опять сошел с ума: Джаред, похоже, действовал на него похлеще любого галлюциногена. Он замычал сквозь зубы, схватил пальцами Джареда за подбородок и впился в его губы поцелуем. Дорвался наконец-то по-настоящему, вживую. И можно было сосать, вылизывать, скользить языком по этим невозможно сладким губам. Голову уже почти отключило, когда Джаред нехотя отстранился.
— Прошу, еще немного, не время сейчас. Нам надо совершить омовение по правилам. Пожалуйста.
Дженсен зажмурился, помотал головой, приходя в себя.
— Хорошо, твой народ, твои правила. Ты тут рулишь.
— Мы, — Джаред улыбнулся, — мы рулим.
Они как следует поплескались и даже, несмотря на кажущееся величие момента, обрызгали друг друга с ног до головы. Затем Джаред затащил Дженсена в какую-то землянку, где мерцал слабым пламенем земляной очаг. И молчаливый индеец, одетый, казалось, в сплошные перья, — шаман, сказал Джаред, — принялся покрывать их тела вкуснопахнущим маслом. Пока его легкие сухие ладошки скользили по коже Дженсена, тот стоял с закрытыми глазами, чтобы не глядеть на голого Джареда. Дженсен пытался подумать о том, что сказал старейшина, но мысли никак не хотели задерживаться в голове, тем более что и думать оказалось нечем — весь мозг стек в член, которой с самого начала купания гордо стоял торчком во всей красе. Шаман и его натер маслом, и Дженсен закусил губу, чтобы не застонать. Странно, его член трогал посторонний мужик, но Дженсену не было стыдно.
Зато когда шаман занялся Джаредом, Дженсен смотрел во все глаза. А Джаред на него. Когда с обмазыванием было закончено и шаман с поклоном отошел в сторону, Джаред выхватил у него из рук плошку. Макнул свои длинные пальцы в масло, приподнял их над краем, давая стечь крупным мерцающим каплям, развернулся и медленно, чтобы Дженсен хорошо разглядел в неверном освещении, мазнув по ягодицам, ввел пальцы в себя. Покрутил рукой, растягивая, затем вытащил пальцы и чуть нагнулся.
С этого момента Дженсен почти ничего не помнил. Вроде бы он зарычал и рванулся к Джареду, а плошка полетела в сторону. Перед глазами стояла блестящая от масла задница, а в голове бухало «хочу!», «мой!». Вот и вся картина мира, очень ограниченная.
Джаред вырвался, скользкий, юркий, засмеялся и выбежал наружу. Дженсен, продолжая рычать, бросился догонять добычу. Потому что все, ждать больше он не мог. Все плыло перед глазами, стволы, ветви, листья — все слилось в одну полосу, только фигура Джареда между деревьев была видна четко.
Когда Дженсен выскочил на поляну, то на секунду задохнулся от увиденного — Джаред стоял к нему спиной, широко расставив ноги и прогнувшись, и упирался руками в тотемный столб. Раскрытый для него, Дженсена, приглашающий. И Дженсен не заставил себя ждать.
В два шага он подскочил к Джареду, сжал руками его смуглую задницу и, остановившись лишь в последнюю секунду, глубоко вздохнул — чтобы не больно, не грубо, чтобы не вломиться прямо с разбега. Уж если им было предназначена какая-то великая миссия, то, хотя бы из уважения к ней, следовало делать все правильно, не в спешке. Вздохнул и только потом вошел. Сразу, полностью, до конца. И растворился окончательно, пропал, понял, что значит — единое целое. Не сразу догадался, что кричит, и что Джаред кричит вместе с ним. В этот момент мир сотрясся и пришел в движение.
Было очень страшно и прекрасно одновременно. Настолько, что не было таких слов ни в Четвертом, ни в других, прошлых или будущих, мирах, чтобы передать это. Невыразимо. Дженсен двигался внутри Джареда, а вокруг менялась, перемешивалась сама суть пространства. Исчез окружавший их лес, все погрузилось во тьму. И только тотемный столб сиял золотисто. И тело Джареда от этого света стало золотым, и — Дженсен посмотрел на свои руки — его тоже. Тьма вокруг них трансформировалась, преображалась каждое мгновение: закручивалась вихрями, пульсировала в такт. Но Дженсен этого всего и не видел почти — он не мог оторвать взгляда от завораживающей картины: как его член то погружался в узкое нутро Джареда, то выходил обратно. Дженсен надавил Джареду на поясницу, заставляя прогнуться сильнее, и Джаред, чтобы удержаться, крепче обхватил столб. И тот стал раскачиваться от толчков, сперва понемногу, а потом все больше.
Оргазм приближался с неотвратимостью смерти, растекался из глубины сердца, спеленывая Дженсена с ног до головы, лишая сил. Он наклонился и прижался к Джаредовой спине, чувствуя, что вот-вот. Опустил ладонью на член Джареда и стал двигать рукой. И каждой клеточкой почувствовал, что и Джаред на грани. Они взорвались, кончили одновременно, и в этот момент Дженсен умер. То есть он перестал быть Дженсеном, простым парнем из Техаса, который стал хиппи после смерти старшего брата и по непонятной причине потерял голову от влечения к молодому индейцу. Перестал быть человеком. Так же, как и Джаред, оставшийся в его объятиях. Теперь Дженсен полностью ощутил себя Палонгавхойей, а в Джареде признал своего вечного брата Погангхойю, и они стали едины, переплелись телами, сердцами, чувствами. Мысленно в мгновение заполнили собой весь космос, всей своей общей сущностью ощущая каждую мельчайшую частицу мира, каждое живое существо. Пропустили через себя все мироздание и сами стали им. Не размыкая рук, привалились плечами к тотемному столбу и, упершись ногами в землю, толкнули его.
Это можно было сделать только так — это Дженсен не понимал, а божественный Близнец, который пришел на его место, знал всегда, — чтобы сменить мир, надо было сдвинуть с привычного места земную ось. А сдвигалась она только в том случае, когда Близнецы воссоединялись таким вот причудливым образом. Разлученные все остальное бесконечное время, разделенные на вечность, они встречались лишь во время этого ритуала. Редко, безумно редко и лишь на краткий миг. Поэтому, как только у Творца возникала эта мысль — поменять в очередной раз мир с его изнанкой, Близнецы устремлялись навстречу друг другу, и ничто не могло встать на их пути.
Они сдвинули ось и на этот раз — тотемный столб торчал из земли под острым углом. Им оставалось лишь несколько мгновений провести вместе, а дальше их пути снова разойдутся. Мир остановил свое вращение, тьма спала, расползлась в стороны, и Близнецы оказались среди зеленого луга. Высокая трава щекотала ноги, а цветочное буйство радовало глаз, вдыхать напоенный медом воздух хотелось бесконечно. Солнце еще не утвердилось на небосклоне и появлялось то тут, то там, а синий свод неба не поднялся высоким куполом — новорожденный мир обживался, оглядывался, примеривал новые одежки.
— Прощай, брат, — сказал тот, кто раньше был Джаредом.
Больно, мучительно, невозможно разжать руки и отпустить любимого. Но надо, так заведено от начала времен. Но они еще встретятся и не раз, Тайове никогда не надоест тасовать миры. У них еще будут мгновения счастья.
— Прощай.

***
После новостей из Пакистана об очередном катастрофическом наводнении, из Японии — о новых землетрясениях и других погодных катаклизмах по всему миру диктор наконец перешел к репортажам из зоны военных действий.
— Наш корреспондент передает из Персидского залива…
— Лана! — заорал Стив не оборачиваясь. — Началось.
Лана уже давно стояла в дверях, опершись на косяк — она прекрасно знала, когда по телевизору идут новости, и ее не надо было лишний раз упрашивать их смотреть.
— Я тут, — она перевела взгляд с седого затылка Стива на экран.
— Как ты думаешь, сегодня покажут нашего Джеймса? Вдруг он случайно попадет в кадр. То, что от него нет писем вторую неделю, не значит, что случилось что-то плохое. Их подразделение могут перевести в другое место… Скорее всего.
— Вот зачем ты у меня это спрашиваешь, а? — тихо спросила Лана. Хорошо, что Стив надеялся на лучшее, но она материнским сердцем уже чувствовала беду.

***
Дженсен уже еле переставлял ноги от усталости — туша оленя, которую он тащил на плечах уже битый час, его почти доконала. И еще лук мешался ужасно: Дженсен все никак не мог приспособить его так, чтобы было удобно. Решив передохнуть, он сбросил ношу на траву и огляделся. Ха, до стойбища, оказывается, осталось-то всего ничего. Дженсен приставил ладонь ко лбу и прищурился. Да, так и есть, Джаред уже начал волноваться и вышел его высматривать. Дженсен рассмеялся, счастливый. Джаред стоял на высоком холме, на верхушке которого почти не росли деревья, и поэтому его фигура была хорошо видна. Он слегка развел руки в стороны, ладонями назад — ловил ветер. И шевелил пальцами, пропуская между ними прохладные струи. Этого уже Дженсен видеть не мог, но прекрасно знал, что Джаред всегда так делает, говорит — чтобы чувствовать течение жизни и не забывать, что жив. Смешной, да он сам себе и ветер, и жизнь. Закатное солнце садилось как раз за спиной Джареда, ветер трепал длинные волосы, и Дженсену казалось, что вокруг головы Джареда горит золотой нимб.
Сейчас он соберется и преодолеет последний отрезок пути, разделает тушу, отнесет в поселение. Женщины приготовят еду, накормят детей и мужчин. А оставшуюся часть добычи Дженсен запечет на костре. Они с Джаредом сядут на пороге своего дома — жилище шамана всегда стоит особняком от остальных — и будут ужинать, смотреть на усыпанное звездами небо и каждую минуту радоваться, что они вместе.



Сказали спасибо: 27

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

Отзывов нет.
Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R S T v W y а Б В Г Д Е Ж И К м Н О п С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1408