ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
1284

Не буди лихо...

Дата публикации: 25.10.2015
Дата последнего изменения: 25.10.2015
Автор (переводчик): ValkiriyaV;
Пейринг: J2;
Жанры: АУ; кроссовер; фэнтези;
Статус: завершен
Рейтинг: R
Размер: миди
Примечания:

Этот текст написан на арт.

Саммари к этому арту не было, но в дальнейшем заказчик высказал примерно такие пожелания: J2, фэнтези, AU
…Джаред светский лев с маленьким совершенно невинным увлечением - магией, и это увлечение постоянно выходит ему и окружающим боком. Вон одно последствие неудачного эксперимента в клетке сидит. из другого измерения выползло, еле поймали пока оно кого-нибудь не сцапало.
…история начинается примерно так: Джаред подстраивает Дженсену какую-нибудь магическую пакость (из вредности или в воспитательных целях, потому что Дженсен сам напросился решать автору) Дженсен мчится в замок Джареда чтобы прикончить обидчика, но вместо этого, как обычно, «всё заверте…»


Саммари:

Однажды Дженсен, зазвав Джареда в гости, посмеялся над ним, вместе с гостями. Джаред решил отомстить...


Глава

В Варнии славной, богатствами изобильной, совсем уж чудесатых расчудес не водится, даже драконов больших нет, не то что в соседней Эйсаде. Хотя и там, говорят, последнего лет десять назад отловили и отвезли в подарок правителю объединенных королевств, могущественному Приану Седьмому, а тот сразу же запер подарочек в огромном вольере, на потеху придворным и гостям.
Варнийцы своими глазами пойманного эйсадского дракона не видели, только из рассказов заезжих гостей слыхали, что драконище был огромный, злобный, знатно плевался огнем и даже летал, насколько позволяла заговоренная цепь – словом, никакого сравнения с мелкими, бескрылыми, осторожными дракончиками, обитающими обычно в непролазных варнийских чащах. Но и мелкий дракон – диво, потому жители славного города Айты считали, что им необыкновенно повезло: по неизвестной причине одно из этих редких существ выбрало для житья не чащу, не лесную полянку, а богатый торговый город; и появлением своим вызвало еще больший приток людей. И при расспросах гостей о местных достопримечательностях довольные горожане всегда кивали на темные шпили особняка Падалеки, видимые практически с любой точки города:
– А как же, есть и у нас занятное, есть! И дракон есть, правда, мелкий, и характер имеет прескверный, еще и ворует, зараза – все, что блестит, тащит... И свой колдун есть, правда, он… эээ… ну, вам, милостивый государь, лучше бы и не лезть к нему, а то рассердится, превратит в какое непотребство, и выручать вас будет некому. Во что? Ну, мало ли, во что получится, оно ведь у нас так, иногда и не знаешь, чего ждать...
…Путешественник, увлекаемый болтливым айтийцем, невольно оглядываясь в поисках вороватого мелкого дракона и на всякий случай придерживая рукой кошель, вошел в питейное заведение Берты. Бродячий торговец с удовольствием слушал историю, какими часто потчуют гостей города в чаянии бесплатной выпивки.
Конечно же, торговец знал, откуда появляются такие легенды. Сплетни, слухи, совсем немного правды – в итоге получается могущественный колдун, его посрамленные противники, вырвавшиеся на свободу злобные сущности и еще куча всякой чепухи. А на поверку и злобных сущностей никаких нет и не было, и дракон – самая обычная крупная ящерица, и колдун – не колдун вовсе, а развлекающийся мальчишка, умеющий показывать парочку фокусов.
Но торговцу нужно было убить время до вечера, и он слушал, добродушно улыбаясь, время от времени делая трактирщику знак, чтобы не забывал подливать вина рассказчику. И все были довольны: и трактирщик, и путешественник, и местный пьяница, и даже дремлющий под столом, свернувшийся в клубочек зеленый дракон.
***
Бывалый путешественник не так уж далек был от истины, во всяком случае, что касается его предположений насчет колдуна. Колдуном Джареда Падалеки можно было назвать с большой натяжкой, и если бы он узнал, что горожане присвоили ему такое сомнительное звание, крепко бы удивился. Но, как известно, все, что происходит в золоченых гостиных высшего света доходит до простого люда в таком измененном виде, что только диву даешься, на каком этапе сплетня обрела такие чудовищные масштабы. Однако началось все, конечно же, с дракона. Как только в особняке Падалеки появился дракон, было положено начало слухам, потому что да, в Варнии драконы были чрезвычайной редкостью, и тот факт, что скрытная и злобная животинка сама выбрала себе местом жительства сперва сад, а потом и все имение Падалеки, посчитали в городе за особый знак.
Вскорости жители города убедились, что дракончик был необычный. В отличие от своих нелюдимых собратьев, Эрик совсем не боялся людей и, обжившись в доме, принялся осваивать близлежащие окрестности. Дракончик стал грозой собак, при желании передвигался стремительно, а отсутствие крыльев компенсировал способностью перемещаться по любым вертикальным поверхностям без особого труда. А еще малыш оказался падок на золото как настоящий, большой дракон. С того времени, как он объявился в городе, все больше жителей Айты начали заказывать железные решетки на окна и посылать проклятия на голову ни в чем не повинного Джареда.
Не сказать, что Джаред поначалу был доволен неожиданным соседством с рептилией. Он привык жить один, вернее, привык, что родители все время проводили в столице и ничем ему не досаждали, появляясь раз в год, и он с семнадцати лет жил самостоятельно. Первое время после их отъезда Джаред с энтузиазмом устраивал чуть не каждый день балы, приемы, неделями пропадал на охоте и даже заработал себе репутацию светского льва, но запал его со временем прошел, и через несколько лет ему все надоело, душа искала нового, неизведанного, интересного. И вот когда Джаред, тоскуя, подумывал запереть особняк и отправиться путешествовать или еще как-то кардинально изменить свою жизнь, появился дракон.
Первое время Джаред пугался, когда дракончик попадался ему на пути, когда, просыпаясь, видел его наглую морду рядом на подушке, сердился, когда слышал крики повара, или управляющего, или садовника, проклинающих «маленького зеленого вора», но по законам Варнии эти создания были неприкосновенны, поэтому прогнать или еще как-то избавиться от дракона было невозможно.
Но вскоре Джаред привык к дракону, и даже дал ему имя, на которое тот, о чудо, охотно откликался. И именно дракон подтолкнул мысли Джареда в неожиданном направлении. Джаред забросил охоты и балы и заказал по особому каталогу книги, при виде названий которых у торговца полезли глаза на лоб: «Черная магия», «Белая магия», «Драконология», «Магия и оккультизм», «Великий гримуар», «Общая теория магии» «Ключ Соломона», «Лемегетон»…
Джаред с любопытством открыл первую книгу и через полчаса убедился, что ничего не понимает. Дракончик крутился рядом, по его встревоженной морде можно было судить, что интерес Джареда он явно не одобрял. Когда Джаред открыл «Драконологию», дракон раздраженно зашипел и, забравшись ему на плечо, начал тыкаться в ухо. Джаред засмеялся, почесал ему шею и спросил, искренне забавляясь:
– Что, приятель, не хочешь раскрывать свои секреты?
Раздражение дракончика он не посчитал предупреждением, и отступать не захотел.
Об опасности своего интереса Джаред подозревал, но тем интереснее было читать, понемногу, по крупицам составляя собственное представление о магии, о возможностях, которые она может дать. И чем дальше он продвигался в своих исследованиях, искренне считая магию наукой, тем больше понимал, что ничего, ничегошеньки не знает, не умеет, но как же это было интересно!
Очень скоро Джаред понял, что без учителя ему не обойтись, но на сотни миль вокруг не было ни одного мага, даже завалящего колдуна или знахаря – они стали такой же редкостью, как и драконы. Единственная престарелая ведьма, которую Джаред едва отыскал в пригороде Айты, наотрез отказалась Джареду помогать, обидно посмеялась над ним и посоветовала, если он не хочет неприятностей в будущем, вообще забыть про магию, но Джаред не отступился. Он приезжал к Мейре каждый день, мучил своими просьбами, и ведьма, в конце концов, показала ему несколько трав и научила нехитрым приемам, но брать в ученики отказалась. Пояснила, что знания у них в роду передаются только по женской линии, а открывать тайны постороннему нельзя, она будет за это жестоко наказана. Джаред ведьме плохого не желал и продолжил изучение магии самостоятельно.
***
В результате не очень удачного опыта в особняке Джареда стало одним загадочным существом больше. Однажды он прочитал совсем новую книгу о параллельных измерениях, где прилагалось описание, как можно открыть окошко туда и посмотреть на их обитателей. Джаред загорелся идеей, и вскоре все для опыта было готово – и нужные составы, и свечи, и пентаграммы, и подходящее время, когда границы между мирами размыты и тонки, но надо же было в самый ответственный момент случиться неожиданному!
Когда над пентаграммой в воздухе появилось и заколыхалось изображение неведомого, чужого мира, с фиолетовым небом, оранжевой листвой и невиданными клювастыми чудищами, прикидывавшийся до этого статуей дракончик ожил и через всю лабораторию кинулся к видению. И не успел Джаред ахнуть, не успел себя выругать, что не выставил любопытного дракона прочь на время опыта, как тот… нырнул в пошедшее рябью изображение и через минуту выскочил обратно, держа в зубах страшилище, пронзительно верещавшее и отбивавшееся изо всех своих сил.
Проклятый дракон вытащил из параллельного измерения существо, почти не уступавшее ему по размерам и, пока Джаред, стоя в оцепенении, прикидывал, как бы эту тварь отобрать и закинуть обратно, смазал лапой пентаграмму – и окно захлопнулось, исчезло, и только визг тварюги убеждал Джареда, что оранжевые деревья ему не привиделись.
Вообще, то, что случилось, теоретически – да и практически тоже! – было невозможно. Джаред все время упорно думал об этом, пока вместе со слугами и веселящимся не к месту драконом гонял тварь по особняку, надеясь поймать и запереть. Мало ли, на что способно неизвестное чудовище. Может, оно жрет младенцев по ночам?
И все же это невозможное произошло – но как? Окно в чужой мир позволяло только посмотреть, что там, это было что-то вроде заклинания зеркала, или как далекий красивый мираж, как сон наяву. Но в книге ничего не было о том, что создание из сна вдруг может ожить и ворваться в реальность с ужасающим визгом и дикими прыжками. Ни малейшего намёка, что в окно кто-то может войти, или что оттуда кто-то может выбраться.
«Дракон! Это виноват Эрик! Как у него получилось? Этого не должно было случиться! Как ему удалось проникнуть туда?!»
Сделанный в панике вывод ничем не подкреплялся, но Джаред все с большим подозрением присматривался к оживленному дракончику.
«А что ты знаешь о драконах, невежественный тупица? Для дракона это происшествие просто забава, вон как он радуется и совсем не испуган! Может, оно и не опасно, это страшилище, но оно – гость в этом мире, чужак».
Если бы Джаред только предполагал, что такое может произойти, он бы никогда, никогда не произвел бы этот дурацкий опыт! Чудовище, которое только в кошмарном сне может привидеться, стало реальностью, и этот факт настолько потряс Джареда, что после поимки и водворения твари в стальную клетку он решил оставить все опыты и забросить книги. Он впервые задумался, что его незнание, его дилетантские игры могут привести к несчастью.
***
Однако, как известно, если очень хочется, но нельзя, то все равно можно, и всегда можно заставить себя забыть о грядущих последствиях. Джаред постепенно привык к пугающему виду Твари, научился ее кормить. Оказалось, существо жрет все, буквально все, с одинаковой жадностью: мясо, фрукты, веточки, листья, грызет кости, оно даже грызло прутья клетки, но перегрызть их, к счастью, не могло. Джаред часто видел, как Эрик усаживался на стол напротив клетки и смотрел, не отрываясь, на Тварь, и чудище притихало и, будто загипнотизированное, смотрело в глаза дракону. Казалось, будто они ведут какой-то свой, только им слышимый разговор, и наблюдать за этим общением было занятно.
Джаред со временем убедил себя, что неудача с опытом случилась только по вине дракона. И в следующий раз, если он вздумает провести эксперимент, нужно будет постараться не допустить его вмешательства.
Но он все же опасался пока браться за старое, да и захотелось повидать приятелей. Он вдруг с удивлением понял, что соскучился по беззаботному времяпровождению с ними.
***
Джаред впервые за долгое время решил созвать всех прежних друзей, устроить грандиозную попойку, как в старые добрые времена, когда он был еще семнадцатилетним юнцом, вырвавшимся на свободу из-под родительской опеки.
Он воспользовался приглашением барона Сенлая и, явившись туда, уже в холле произвел сенсацию своим появлением, его окружили, приветствуя, прежние приятели. Он тут же пригласил всех на вечерний прием, предвкушая, как обрадуются его друзья, но странно – нет, ничего подобного. Его предложение повисло в воздухе, возникла неловкая пауза, и все те, кто только что радовался его возвращению, вдруг замялись, кто-то захихикал, кто-то нашел отговорку, кто-то просто промолчал, и скоро возле него остался только Сейнзо.
– Я не понял, что случилось? – Джаред озадаченно смотрел вокруг и чувствовал, что отшельничество ему даром не прошло, придется налаживать свои прежние знакомства и восстанавливать репутацию.
– А ты чего ждал? – Сейнзо усмехнулся. – Долго тебя не было, приятель.
– Странно как-то…
Сейнзо, хороший знакомый еще со школы воинского искусства, похлопал его по плечу:
– Да совпало просто. Кроме всего прочего, завтра намечается знатная попойка у Эклза, ты, наверно, его не помнишь, но он сейчас очень популярен. Так что со своим приглашением ты не вовремя.
Джареду смутно была знакома эта фамилия, но он все же уцепился за первую часть сказанного Сейнзо:
– Кроме всего прочего? Что ты имеешь в виду?
В глазах Сайнзо плескался смех:
– Правда не понимаешь? Джаред, ты не появлялся в свете несколько лет, сидел, как сыч, в своем доме, завел драконов, еще каких-то тварей, дружил с Мейрой – с ведьмой, к которой подходить-то некоторые боятся. И что ты хочешь теперь?
Джаред возмутился:
– Какие твари и драконы? О чем ты? То, что Эрик пришел ко мне – так я здесь не при чем! Я не знаю, почему он меня выбрал! И других драконов, слава богу, у меня нет! А тварь, ну, есть одна, но она же случайно вырвалась, так зачем же обобщать?
Сейнзо вздохнул и терпеливо принялся объяснять:
– Джей, ты нисколько не изменился. Увлекаешься – и не видишь, что кругом творится. Народ бог знает что о тебе сочиняет, и этого в один день не изменишь, ну а дракон… – Сейнзо задумался и потом, улыбаясь, кивнул: – Люди любопытны. Так что дракон – это может быть интересно, надо только уметь правильно подать.
Джаред сомневался, что может быть какая-то польза от дракона, но чем черт не шутит. И еще оставался один вопрос, который вертелся на языке, и Джаред спросил-таки, забыв про самолюбие:
– А кто такой этот Эклз?
Друг не успел ему ответить, распахнулись высоченные, под потолок, двери приемной залы, и в холл особняка барона Сенлая ввалилась пьяная веселая компания молодых людей, привлеченных вестью о появлении загадочного лорда.
Внимание Джареда сразу же приковал к себе один из них, смутно показавшийся ему знакомым.
Он шел впереди всех, уверенный, развязный, держал в руке кубок, смотрел в упор на него, усмехался кривовато, и что-то такое не слишком дружелюбное показалось Джареду в облике, движениях и, главное, взгляде незнакомца, что Джаред весь подобрался, а Сейнзо шепнул:
– Это он и есть. Эклз, Дженсен Эклз.
И Джаред вспомнил его, ровно в тот момент, как Дженсен подошел к нему вплотную, и их окружила шумная толпа, и кто-то толкнул Джареда, приветствуя его. Но он уже не слышал голосов, смеха, вопросов, он смотрел в прозрачные, совсем не пьяные, холодные глаза Дженсена и растерянно пытался соотнести свои воспоминания с тем, что он видел сейчас.
Глаза те же, а лицо изменилось, и фигура, и рост – Дженсен не выглядел больше хрупким юношей, нежным и застенчивым, перед ним стоял взрослый, сильный мужчина, и похоже было, чем-то страшно недовольный. Пока Джаред гадал, когда успел насолить парню, с которым и двух слов в школе Ассиры не сказал, Дженсен внезапно улыбнулся.
И вот тут у Джареда перехватило дыхание и всплыли в памяти далекие и отчего-то сладкие воспоминания, с привкусом незавершенности, незаконченности, с тонким запахом старой, позабытой потери, такой потери, которой никогда и не было.
Джаред совершенно точно знал, что Дженсен – это же тот самый Дженсен, который покинул Айту в пятнадцать, это ведь точно он? – ну вот, он знал, что Дженсен не испытывал к нему никаких теплых чувств, да и с чего бы? Но сейчас, после этой улыбки, ему внезапно захотелось, чтобы симпатия эта была, чтобы было хоть что-то, захотелось неожиданно и остро, и это желание было похоже на внезапный приступ неизвестной болезни.
***
У каждого отпрыска благородного сословия были свои учителя, некоторые жили при семьях и учили грамоте и прочим премудростям не одно поколение знатных работодателей, но школу военного искусства, организованную Ассирой, считали своим долгом посещать все мальчики и юноши городка. Ассира в совершенстве владел всеми видами холодного оружия, и вот там-то Джаред и встретил этого Дженсена, сына обедневшего лорда Эклза.
В школе Джаред не особо замечал замкнутого, скромно одетого мальчишку, разве что краем глаза. Джареду импонировала гордость Дженсена, не позволявшая тому унижаться и искать дружбы у более обеспеченных представителей высшего света. Но эта же гордость была непроходимым барьером для завязывания дружеских отношений, не представлялось возможным как-то подойти к Эклзу, да Джаред и не пытался.
Сам Джаред в школе держался особняком, впрочем, желающих задирать его не было, а вот Дженсену приходилось первое время туго, слишком легкой мишенью для злых шуточек был он, в своей далеко не новой одежде. А еще он казался изнеженным, тонким, хрупким даже. Но это обманчивое впечатление беззащитности развеялось очень скоро, дожив лишь до первого, затеянного в шутку боя на мечах.
Алеф, сынок местного баронета, с двумя приятелями, громко насмехаясь над Эклзом, загнали его в угол раздевалки, а мальчишка стоял, упрямо сжав губы, не отвечая на насмешки, и лишь сверкал глазами. Неизвестно, чем бы дело закончилось, и тогда, сам не зная отчего, вмешался Джаред.
– Погоди-ка, Ал. – Джаред опустил ладонь на плечо Алефа и насильно развернул его лицом к себе. Улыбнулся ему широко и доброжелательно: – Может, в зале докажешь свою доблесть? На мечах или на шпагах.
Мальчишки оживленно заспорили. До прихода учителя оставалось еще время, и они дружно решили: почему бы и не попробовать? Дженсен, так и не проронивший ни слова, молча прошел в зал, снял с держателя затупленный меч и вдруг преобразился. Будто выше стал, и движение, каким он взял оружие, и взгляд, каким он ласкал меч, и легкая улыбка – все это было так незнакомо. Вот тогда-то Джаред и обратил внимание на него, по-настоящему, и в душе шевельнулось непонятное, неузнанное им предчувствие. Тогда он подумал только, что сейчас Алефу придется несладко. Конечно, он угадал. Джаред не позволил никому вмешаться, а Дженсен гонял Алефа по залу, умудрившись тупым мечом срезать у дылды ремень, поддерживающий штаны. Спасло Алефа от окончательного позора только появление знаменитого учителя.
Никто больше не смел задирать Дженсена, но сближаться с кем бы то ни было парень, как и раньше, не спешил, а Джаред очень скоро забыл это происшествие. Как раз тогда его родители впервые отбыли в столицу, оставив его на попечение управителя, еще не окончательно, как они говорили, разведать обстановку и купить дом, и он от души отдался всяческим забавам, порой пропуская занятия. А потом сам уехал по приглашению кузена в соседний Ренкай и задержался там надолго.
За всеми делами он не сразу и заметил, что Дженсена на занятиях нет, а когда спросил, узнал, что тот месяца три назад уехал в столицу, под крыло к богатому дядюшке. Обедневшим Эклзам нечем было даже платить за обучение сына, потому Джаред порадовался, что у Дженсена нашелся покровитель, а потом и вовсе забыл о нем.
А теперь этот Дженсен вернулся, и он настолько другой – совсем не замкнутый, не настороженный, вовсе нет! – даже не верится, что это он! И улыбается Джареду так, что поджимаются пальцы на ногах и очень тревожно екает сердце.
Дженсен заговорил, и от его голоса, так же, как от улыбки, ритм сердца сбился, и Джаред не сразу понял, о чем тот толкует, лишь завороженно смотрел, как шевелятся его губы, и ждал, что Дженсен снова так же ослепительно, как прежде, улыбнется.
Пауза затягивалась, вместо ожидаемой улыбки Джаред получил чувствительный тычок локтем в бок от Сейнзо, опомнился и снова обрел возможность слышать: голоса, смех, музыку, доносящуюся из бальной залы – и увидел, как озадаченно смотрит на него этот Дженсен чертов Эклз.
– Так ты пойдешь? – спросил его друг, и когда Джаред недоуменно посмотрел на него, быстро пояснил: – Лорд Эклз приглашает тебя – завтра, на вечерний прием. Джаред, где ты витаешь?
– Я? Да, конечно, я буду. – Джаред сообразил, каким олухом выглядел, его затопило смущение, он покраснел и пробормотал: – Простите, лорд Эклз, я задумался и не услышал, что вы сказали.
– Некоторые вещи не меняются, – сухо ответил Дженсен, и Джаред в этот раз смог воспринять его речь не как завораживающее журчание. – Как всегда, не услышал, не заметил. Я не удивлен.
– Простите?.. – Джаред озадаченно посмотрел на Дженсена, а тот одним глотком допил вино, отдал, не глядя, кому-то кубок и, не развивая загадочную тему, совершенно не стесняясь толпы вокруг, спросил:
– А про вас ходят загадочные слухи, лорд Джаред, один чуднее другого. Это правда, что у вас в спальне живет огромная жаба и вы каждый вечер перед сном целуете ее в надежде, что она превратится в принцессу?
Джаред оцепенел, молодежь радостно захохотала, даже Сэйнзо фыркнул, а Дженсен продолжал задавать свои невинные вопросы, весь лучась лживой доброжелательностью:
– А еще говорят, у вас разбежались все слуги, никто не хочет жить в доме с привидениями, и вам самому приходится вытирать пыль и готовить еду. А еще говорят, ваша любимая жаба хоть и не превращается, но пилит вас не хуже жены и требует… – Дженсен закашлялся, обступившая их толпа снова грянула хохотом, а Дженсен, блестя глазами, спросил с живым интересом: – Ну так она получила, чего хотела? Вам удалось ее удовлетворить?
В доли секунды перед Джаредом промелькнули варианты дальнейших действий, включая и мордобитие, но, судя по напряженным рукам, скрещенным у Дженсена на груди якобы в небрежной позе, тот ждал подобного развития событий. Джаред опомнился быстро и, продолжая гадать, чем вызвал неприязнь – а может, Дженсен боится конкуренции? Черт, но это же глупо, разве нет? – он улыбнулся тоже, как умел, сердечно, весело и искренне, в отличие от Дженсена. Развел руками и, увидев, как нервно задергался уголок губ Дженсена, сказал добродушно:
– Какие жабы? Это все сплетни. Постель мне греет настоящая красавица, и она никогда не жаловалась на мою силу.
Зачем он соврал про неизвестную красавицу, Джаред и сам не знал, но вид заметно помрачневшего Дженсена доставил ему истинное удовольствие. Толпа загомонила вновь, а Джаред, не давая вставить слово Дженсену, предложил снова, возвысив голос и обращаясь сразу ко всем:
– Господа, вы можете удовлетворить свое любопытство в самое ближайшее время, да когда угодно, если, конечно, не боитесь! Все увидите своими глазами! Приглашаю вас, в эту пятницу, повар у меня отменный, убедитесь в этом сами.
Возможно, никто не хотел прослыть трусом, и Джаред выглядел снова таким своим, а не каким-то там зловещим полусумашедшим колдуном. Заинтересованные молодые люди наперебой кричали Джареду, что непременно придут, и Джаред торжествующе переглянулся с Сэйнзо.
Дженсен сказал негромко, но Джаред расслышал:
– Спасибо за приглашение. Непременно приду. Надеюсь, лорд, вы познакомите меня с вашей неизвестной красавицей.
Заметив, как Джаред замялся, Дженсен злорадно добавил:
– Или все-таки это жаба?
***
Джаред долгое время раздумывал, пойти к Дженсену или нет, но любопытство пересилило опасение, что бывший тихоня постарается выставить его посмешищем. Сейнзо рассказал ему, что Дженсен теперь богат, и дело не только в наследстве дядюшки. Дженсен, в отличие от большинства его высокородных ровесников, умел приумножать богатства, а не только бездумно тратить, и его вовсе не смущало, что теперь его общества добиваются те, кто когда-то давно не замечали его или смеялись над ним. Он научился налаживать нужные отношения, заводить полезные связи и, возможно, в этом был секрет его успеха.
Джаред решил, для собственного спокойствия, что Дженсен вовсе не желает ему зла. Ведь он ничего такого не сделал, совсем даже наоборот, он ведь даже пытался защитить его когда-то давно, нельзя же считать преступлением то, что он забыл о Дженсене сразу, как перестал его видеть.
Но оказалось, он ошибся.
В начале вчера, когда он только приехал в особняк Эклзов, все было хорошо, и гостеприимный хозяин сам встретил его на пороге, как обычно со свитой. Его тут же окружили вниманием, завели в пиршественную залу, усадили за стол, оттеснив от него слабо протестующего Сейнзо, и с обеих сторон так усердно потчевали вином, что через совсем короткое время Джаред уже чувствовал себя пьяным, очень пьяным.
Он смутно подумал, что как-то очень уж быстро опьянел, с его-то комплекцией, и очень уж странное действие оказывало на него это вино: онемели губы, язык, не было сил шевельнуться. Запоздало почуяв подвох, Джаред поднял глаза и сразу увидел Дженсена. Тот стоял напротив стола, за которым его спаивали, и смотрел на него, улыбаясь. Улыбка эта Джареду совсем не понравилась. А дальше свет померк перед глазами, и Джаред провалился в темноту.
***
Очнулся Джаред так же внезапно и долго не мог понять, что с ним такое. Он лежал на чем-то жестком, вокруг был полумрак, и совсем рядом раздавались зловещие звуки, от которых у Джареда побежали по спине мурашки.
Какое-то существо завывало горестно и жутко, через некоторое время к нему присоединилось другое, а потом целый хор загремел в ушах у дезориентированного Джареда. Джаред с трудом сел и обнаружил, что находится, скорее всего, в склепе. Он лежал в гробу, без своей привычной одежды, в каком-то белом балахоне, и кроме этого балахона на нем ничего не было! То есть, совсем ничего! Джаред нервно ощупал себя, желая убедиться, что не умер же он, в самом деле. Оказалось, что сердце бьется, и даже очень быстро, кожа теплая, немного затекли мышцы и гудит голова, во рту неприятный привкус, но это все было объяснимо.
Завывания притихли было, и Джаред обострившимся от прилива адреналина слухом уловил какое-то шушуканье за стенами склепа. Сквозь узкое зарешеченное окно, похожее на бойницу, в склеп лился слабый лунный свет, и, привыкнув, Джаред увидел еще несколько гробов и утвердился в своем первоначальном предположении. Снаружи мелькнула тень, на миг стало темно, и снова завыли нечеловеческие, нагоняющие ужас звуки.
Но Джаред уже не боялся. Выбираясь со своего неудобного ложа, он размышлял, каким образом они так изменяют голоса? Ну ясно же, что это Эклз подговорил своих гостей устроить ему эту, с позволения сказать, шутку.
– Вот погоди же, – прошептал он, вслепую добираясь до двери, – я тебе тоже устрою…
Ушибив пальцы на ноге о каменный выступ, Джаред зашипел и дальше шел с осторожностью, высоко поднимая колени. Выбравшись наружу, Джаред увидел себя в парковой зоне у дома Эклзов и заметил перебегающую от дерева к дереву фигуру. Голоса завыли с утроенной силой, но Джаред только поморщился: вот же придурки. Думали напугать его. Наверно, они ожидали, что Джаред в панике закричит или будет звать на помощь.
Если уж быть честным, то в момент пробуждения Джаред испугался, но вот потом он только удивлялся глупости шутки и гадал, как же ему теперь быть.
Явно в парке пряталась вся банда шутников, и они ожидали от него каких-то действий, а еще часть людей, судя по шуму и музыке, продолжала веселиться в доме, и если Джаред явится туда в таком виде, он станет предметом новых шуток.
Как поступить? Уйти незаметно не удастся, и надо как-то узнать, где же его вещи. Джаред старался не думать о том, кто его раздевал, но мысли лезли в голову сами. Представляя себе эту картину, смешки, комментарии, он начал сердиться, и когда прямо над ухом вновь завыло, он, не раздумывая, метнулся в кусты и сразу кого-то поймал.
Короткая схватка закончилась тем, что Джаред уселся верхом на неизвестном, заломил шутнику руку за спину и прошипел ему в ухо:
– Не дергайся! Руку сломаю!
Человек все равно дергался, и хрипел, и извивался под ним, но Джаред не отпускал, и пленнику пришлось смириться. Как только он затих, Джаред перестал железной рукой придавливать его за загривок носом в землю и сказал тихонько:
– Не шуми, пожалуйста. Я отпущу тебя, только задам несколько вопросов.
Пленник тихонько фыркнул и вдруг затрясся, и с небольшим запозданием Джаред понял, что тот смеется. Джаред сразу помрачнел и сказал недовольно:
– Ничего нет смешного. Тоже мне, забава, сидят по кустам и воют. Кстати, а как получается такой звук?
Пойманный, как мог, вывернул голову на бок и прохрипел полузадушено:
– Тебе и правда интересно?
Джаред подумал немного и подтвердил с ноткой удивления в голосе:
– Ну да. А что в этом такого?
– Ты псих, – констатировал пленник и попытался вздохнуть, закашлялся, потом выдохнул: – Слезь с меня, мамонт, дышать… не могу.
Джаред подумал еще, уравновешенно прикинул шансы, сможет ли он удержать этого шутника и не появятся ли еще другие, и решил – сможет. Помедлив, слез с мужчины и присел рядом на корточки, пока тот, негромко ругаясь, отплевываясь от травы, забившей рот, переворачивался на спину и, кряхтя, садился на пятую точку.
Оказавшись нос к носу с пленником, Джаред, идентифицировав личность пугальщика, отстранился и холодно, немного даже обиженно сказал:
– Мой лорд, это даже как-то невежливо. Я шел на дружескую попойку, а попал в склеп. И что вы хотели этим сказать? Я, право, не понимаю. В следующий раз я не приму ваше приглашение, так и знайте.
– Ну и прослывете еще большим занудой и зазнайкой, чем сейчас, мой лорд, я уж постараюсь, – беспечно ответил Дженсен, так как это был он. – К тому же, все молодые люди этого города постоянно собираются у меня. Вы сами себя лишаете общества. Я ведь правильно понял: вы снова решили вернуться в свет? Ну так вот, свет в Айте – это я.
Хвастливые нотки в голосе Дженсена рассердили Джареда, он встал, уже не таясь, и спросил хмуро:
– А меня вы на своих приемах будете подавать в качестве основного блюда? Развлечение, как оно есть. Вот как сегодня, да? И чем я заслужил такое отношение?
Дженсен встал тоже, перемазанный, довольный, отряхиваясь и улыбаясь до ушей, и снова от его улыбки у Джареда предательски екнуло сердце.
– Ну зачем же. Не обязательно. Но в этот раз я не смог удержаться, мой лорд. И это было весело. А если вам действительно интересно, как получаются такие зловещие звуки, то вот. – Он присел снова, пошарил в траве, бормоча: – Да где же она? – потом выкрикнул приглушенно и ликующе: – Есть! – поднялся на ноги и, все так же сияя, сунул в руку Джареду маленький предмет.
Джаред поднял к глазам маленькую дудочку и усмехнулся. Дудка. Ну надо же.
– Дарю, – великодушно сказал Дженсен, продолжая сверкать улыбкой, и Джареда уже начал раздражать этот самодовольный и неблагодарный ублюдок.
– Спасибо, не нужно, – прохладно ответил Джаред и вернул трубку хозяину. – Я такой ерундой не занимаюсь, она мне вряд ли понадобится. Подарите кому-нибудь из ваших гостей.
Улыбка Дженсена немного увяла, и он сказал задумчиво, негромко и как-то не к месту серьезно:
– Эта ерунда безобидна, мой лорд. А вот ваши… эксперименты, мне кажется, гораздо опаснее. Или я не прав?
Джаред удивленно оглянулся на Дженсена, и ему показалось, что тот смотрит на него немного странно, с печалью и, кажется, даже с беспокойством.
Нет, конечно же, ему показалось, это все шутки лунного света, и Дженсен снова уже улыбался и махал кому-то рукой, и к ним подходили со смехом остальные участники розыгрыша. Вспомнив, как он выглядит, Джаред спросил напряженно:
– А где моя одежда?
Дженсен рассмеялся, и покачал головой:
– Не так быстро, мой лорд. Не так быстро.
***
Потом уже Джаред думал, что надо было плюнуть на одежду и идти как есть, посреди ночи он напугал бы парочку прохожих, и тем бы дело ограничилось, а может, ему удалось бы вызволить и свой экипаж, тогда и вовсе никаких проблем, но умные мысли приходят всегда с опозданием.
В результате Дженсен устроил целое представление, заставляя несчастного проходить через всяческие забавные испытания и возвращая Джареду вещи по одной. Оделся полностью Джаред только к утру, когда от изобретательных шуток лорда уже ни у кого не было сил смеяться.
Утром Сейнзо весело подпихнул его под бок и сказал, что Джаред может считать себя снова одним из них, он с честью прошел испытание.
Не стоило Сейнзо говорить об этом. Джаред, терпеливо игравший роль шута всю ночь, неожиданно разозлился и прилетел домой уже с окончательным решением: он должен отомстить.
Его возмущал тот факт, что он, проживший в этом городе всю свою жизнь, по милости Эклза был посмешищем для толпы пьяных идиотов, при том, что Эклз-то как раз большую часть жизни болтался неизвестно где. А как легко Дженсену удалось всех очаровать и с каким удовольствием ему подчинялись! Это казалось несправедливым. Джаред уже забыл, что и сам получал некоторое удовольствие от шуток Дженсена, теперь он злился и пылал гневом.
Однако злость скоро оставила его. Джаред вошел в кабинет, уселся в любимое кресло, устало потянулся – и тут же на спинку кресла вскарабкался дракончик, забрался к нему на плечи, будто соскучился, подлез к самому уху, ласково тычась мордой.
Он, казалось, чувствовал, что хозяин расстроен и как будто пытался его утешить. Джаред в ответ почесал Эрику нежное местечко под челюстью, и тот довольно зашипел. Продолжая поглаживать дракончика, Джаред задумчиво усмехнулся. Эрик снова натолкнул его на отличную идею.
Стоило все хорошенько обдумать. Он тоже устроит шутникам прием и розыгрыш, но его «подарок» будет предназначен лишь одному гостю, самому главному. И гость этот долго не забудет его шутку, Джаред уж постарается.
***
Через три дня Джаред встречал гостей в своем доме.
Дженсен приехал одним из первых, легко взбежал по парадной лестнице, приблизился к хозяину и улыбнулся со значением. Дженсен, скорее всего, просто хотел напомнить ему об обещании показать неизвестную красотку, но Джареда укололо вдруг нехорошее предчувствие. Он даже на минуту задумался, а не плюнуть ли на свою затею, и пусть будет обычный вечер, пусть Дженсен снова подшучивает над ним, ведь на самом-то деле Джареда не обижали его шутки, черт его знает, почему.
Но наваждение прошло, он вспомнил, сколько времени посвятил подготовке, и отогнал глупые мысли. Нет, он сделает все так, как задумал: тоже немножко попугает шутников. Вернее, зачинщика, Эклза.
Веселье было в разгаре, когда Джаред решил приступить к претворению в жизнь своего плана. Весь дом заполонили гости, в бальной зале молодые люди любезничали с девицами, в саду, в трапезной, в приемной зале, в игорной комнате, везде слышался говор и смех, и хозяину пришлось потрудиться, чтобы найти своего особого гостя.
***
Он обошел дом, вышел в парк, и ему показалось, что возле белеющей в темноте женской статуи мелькнула какая-то тень. Обрадованный, Джаред ускорил шаг, но, подойдя ближе, испытал разочарование: судя по прическе, это не мог быть Дженсен. Джаред хотел было уже уйти, но, заслышав его шаги, неизвестный живо обернулся и вскричал нетерпеливо:
– Дейн? Ну что так долго? Я… – Он подбежал к Джареду и, узнав его, не сдержал разочарованного вздоха, а Джаред весело спросил:
– Сейнзо! И как давно ты встречаешься с Дейном?
Сейнзо сделал неопределенный жест рукой и заглянул за его спину, будто надеясь там увидеть того, кого он ожидал. Без тени смущения проворчал:
– Да как тебе сказать, это первая попытка. – И, не обращая внимания на понимающую ухмылку Джареда, быстро перевел разговор: – А что ты здесь делаешь? Тоже свидание?
Джаред тут же вспомнил, по какой причине он гуляет в парке, распугивая влюбленные парочки, и пояснил:
– Ищу Дженсена. Ты не видел его? Никак не могу найти.
Джаред отметил про себя, что Сейнзо выбрал не самое удачное место для свидания: они стояли на площадке, к которой сходилось множество парковых дорожек. Подойти к этой площадке можно было с разных сторон, и Сейнзо отчаянно вертел головой, стараясь угадать, откуда появится капризный Дейн. Ясно было, что ориентиром для Дейна должна была послужить статуя, и Джаред только было собрался просветить своего гостя, что в парке таких стоит четыре штуки, как Сейнзо ответил запоздало на его вопрос:
– А вон он, кажется. Дженсен. Мне сперва показалось, что кто-то идет за тобой, а теперь я уверен в этом. Посмотри, вон там, в тени беседки, обвитой плющом.
Удивленный, Джаред обернулся и посмотрел, но никого не увидел. Быстро попрощавшись с другом и даже позабыв сказать ему про статуи, Джаред подошел к беседке, но никого там не обнаружил. Он огляделся и прислушался; и ему показалось, что где-то по направлению к дому затихают торопливые шаги.
Отогнав нелепые предположения – а зачем бы Дженсену следить за ним, красться в темноте? – Джаред решил еще раз осмотреть дом.
Нашел он своего гостя скучающим в одиночестве. Тот стоял на балконе с видом на ночной парк и держал в руке кубок.
– Вот вы где.
Дженсен быстро обернулся, как будто и не выглядел секунду назад задумчивым и даже немного печальным, и снова заговорщически улыбнулся – показалось, опять показалось.
– А вы меня совсем забросили, мой лорд. Где же обещанная красавица?
Джаред с готовностью улыбнулся в ответ, удивляясь мимолетно, как же трудно ему составить мнение об этом Эклзе. Неуловимый какой-то и странный. Хотя кажется порой обычным наглым ублюдком, может, просто хочет казаться?
– Я вам обещал красавицу? – Джаред изобразил удивление. – Не помню такого.
– Какая же короткая у вас память, мой лорд. Вы сказали, что проводите ночи в обществе прекрасной молодой леди и обещали мне представить ее.
– А вы утверждали, что у меня в спальне живет жаба, да, точно. Не хотите ли прогуляться и посмотреть?
– Так я был прав?
Заинтересованный и довольный вид Дженсена приносил Джареду необъяснимое удовольствие.
– Может, все же посмотрим?
Дженсен не колебался, согласился сразу же, и Джаред вновь почувствовал укол тревоги.
***
– Да, впечатляет.
Дженсен, не отрываясь, смотрел на тварь в клетке, смотрел настороженно и остро, как на опасное существо.
– Но, однако, на жабу это существо мало походит, – заключил он через некоторое время и повернулся к Джареду, растеряв напускное веселье.
Джаред пожал плечами:
– Эта милая тварь посредством слухов трансформировалась в жабу, а других волшебных или странных существ у меня нет.
– Если не считать дракона, – уточнил Эклз, усаживаясь в джаредово любимое кресло и, наконец, перестав глазеть на Тварь.
– Да, если не считать дракона, – покладисто согласился Джаред, – но я не считаю, что он мой, он сам по себе. Приходит и уходит, когда захочет, и если бы не он, то и твари бы здесь не было.
– Но вы не покажете мне спальню? – спросил Дженсен, и Джаред почувствовал невольное волнение. – Все-таки меня не оставляют подозрения, вдруг вы прячете волшебную лягушку там.
– Вы не верите мне? – ненатурально удивился Джаред и еще не договорил, а Дженсен уже качал головой в отрицательном жесте и усмехался, на этот раз как-то по-новому, очень... настораживающе.
Джаред сказал бы – Дженсен улыбается предвкушающе, но он не был уверен, не так уж давно он знал этого нового Эклза, а того, из юности, не знал и подавно. Не нашлось у него тогда времени на парня, и сейчас Джаред об этом жалел, но что старое вспоминать.
И у него были свои планы на этот вечер, и посещение спальни, к сожалению, в эти планы не входило.
Ему нужно было теперь всего ничего. Книга лежала на столе открытая, рядом уже горели свечи в пентаграмме, которые Джаред зажег, под предлогом, что так лучше будет видно Тварь, осталось только незаметно срезать прядь волос Дженсена, бросить в огонь и прочитать заклинание.
Но такое простое в воображении действие теперь казалось почти невыполнимым, и Джаред уже отчаялся было привести план в исполнение, как в кабинете появилось новое действующее лицо.
Как дракону удавалось открывать двери, для Джареда оставалось загадкой. Вот и сейчас тяжеленные двустворчатые двери распахнулись, и в комнату степенно вошел Эрик; именно вошел, а не вполз, и выглядел дракончик крайне недовольным. При виде дракона Дженсен позабыл о своих вопросах, вскочил с кресла, сделал несколько шагов навстречу дракончику и восторженно протянул:
– Ооо…
Неизвестно, понимал ли дракон человеческую речь или улавливал только эмоции, на самом деле Джаред считал, что тот все понимает и не говорит только из лени, или речевой аппарат не позволяет, но на дженсеновское «ооо…» дракон вдруг дружелюбно махнул пару раз хвостом туда-сюда, как собака. С интересом подошел к Дженсену, примерился, тыкаясь носом ему в ноги, и вдруг ухватился за него и, цепко перебирая лапками, пополз по ноге вверх, и вскоре забрался на шею. Конечно же, улегшийся зеленым жестким воротником вокруг шеи дракончик любого другого привел бы в смятение. Но не Дженсена. Тот, не в силах найти подходящих слов, ликующе смотрел теперь на Джареда, весь светясь от счастья и бестолково поднимая и опуская руки, не решаясь дотронуться до необычного живого воротника. Он неожиданно сильно напомнил Джареду того, прежнего Дженсена, каким он был десять лет назад – одинокого мальчишку из школы, вдруг получившего неожиданный и приятный подарок. И снова Джареду стало жаль, что тогда он просто прошел мимо, не увидел, не понял, даже не попытался узнать – и лишил себя, быть может, приятного общения. Или даже чего-то большего.
Дракон зашипел, устраиваясь удобнее. Джаред очухался, посмотрел на часы и понял, что надо спешить. И дракончик тут появился как нельзя кстати.
Он подошел к Дженсену, сказал удивленно, он и правда был изрядно удивлен:
– А он признал вас, мой лорд. Он редко кому показывается и, тем более, подходит, а уж так обнимать за шею! Раньше он, кроме меня, ни к кому не проявлял такого интереса.
Джаред, отбросив последние сомнения, будто разглядывая разлегшегося на плечах гостя дракона, зашел со спины к Дженсену и срезал несколько волосков маленьким маникюрными ножницами, надеясь, что Дженсен ничего не заметит. Но тот, даже увлеченный драконом, все равно что-то почувствовал и обеспокоенно повернулся к нему лицом:
– Что там? Мне показалось, или вы…
– Всего лишь нечаянно задел вас, мой лорд. Я трогал Эрика, – успокаивающе сказал Джаред, ощущая себя последним негодяем.
– Эрик? Его зовут Эрик? – сразу же заинтересовался Дженсен и, услышав шипение, ничуть не испугался, а наоборот, улыбнулся и, наконец, осторожно погладил зеленое чешуйчатое кольцо вокруг шеи. Эрик дернул хвостом, и Дженсен пробормотал зачарованно:
– Да, точно, Эрик. Откликается, надо же.
Так, волосы были у него в руках, теперь нужно было прочитать заклинание на вызов, и делать это нужно было как можно быстрее. Ну как удачно появился дракон! Пока Дженсен, зачарованный драконом, стоял посреди кабинета и не решался даже двинуться с места, Джаред с самым спокойным и уверенным видом подошел к столу. Сел в свое любимое кресло, кинул волоски в огонь и на одном дыхании прошептал заклинание.
Огонь в очаге померк, а потом вспыхнул с новой силой, пламя свечей затрепетало, как на ветру, а на последних словах короткого заклинания Джаред вздрогнул от болезненного вскрика за спиной.
Он вскочил и увидел, как Дженсен растерянно оглядывается, а дракона и след простыл.
– Что случилось?
– Я не знаю, – расстроенно сказал Дженсен. – Мне стало нехорошо. Тут… мне кажется или действительно стемнело? И дышать труднее. А Эрик… Он вдруг соскочил и убежал.
– Тебе плохо? – Джаред незаметно даже для себя перешел от официального «вы» и «мой лорд» к дружескому «ты». Отчаянно заскребли на душе кошки, и Дженсен – он и правда выглядел уже иначе, совсем не так, как несколько минут назад. Посерело лицо, ушло куда-то оживление и радость, в глазах появилось недоумение и еще что-то, отчего Джареду по-настоящему стало страшно. Господи, что он наделал?
Сейчас, по плану, следовало вывести Дженсена в парк, продемонстрировать ему настоящих привидений и насладиться его испугом. Наказание за шутку – тогда, когда он задумывал все это, казалось правильным, а сейчас он уже совсем не хотел пугать своего гостя. Но Дженсен сам попросился наружу, предположив, что там ему станет лучше. Проклиная себя, Джаред вывел его на воздух.
Он только собрался было покаяться и рассказать обо всем, как Дженсен, стоявший рядом с ним, расширившимися глазами уставился в пустоту перед собой.
Джаред понял, что опоздал со своими признаниями, а еще он понял, что, кажется, совершил самый гадкий, самый отвратительный поступок в своей жизни, и даже то, что завтра все станет по-прежнему, исчезнут пришедшие привидения, не отменяло этого факта. Он сам этого не забудет. И Дженсен тоже.
– Что... что это? – еле шевеля губами, спросил Дженсен, указывая в темноту перед собой.
– Я… Ммм, Дженсен, я… Ну я хотел…
Дженсен с трудом оторвался от невидимого Джареду зрелища и спросил, едва справляясь с паникой, и в голосе его был слышен зарождающийся гнев:
– Так это твоя работа? Это твоя месть, да, Джаред?
– Прости, – успел пробормотать Джаред, но Дженсен уже сорвался и побежал через парк, не желая его слушать.
***
Третий день Джаред изводил себя, но так и не решался пойти к Дженсену и попросить прощения. Иногда он храбрился, начинал думать – а что такого? Он ведь ничего такого не сделал. Просто показал, что бывают и настоящие привидения, и что его не взять такими глупостями, как серебряные дудочки и ряженые придурки, но тут же вспоминал помертвевшее лицо Дженсена и кусал от досады губы. Дурак, какой же дурак, надо было сразу остановиться, ещё когда дракончик пришел в кабинет, а теперь – из-за глупой мести он потерял навсегда очень приятного сердцу человека. Ведь сразу же, сразу же он понял, как только увидел Дженсена в холле замка барона Сенлая, тогда уже сладко заныло сердце, в томительном предчувствии счастья, а теперь тот и смотреть на него не захочет. И что делать, непонятно.
Джаред совсем было извелся, тоска грызла его неотступно, снились жуткие сны, в которых он видел Дженсена, но тот почему-то был пугающе безмолвен, тих, бледен, а когда Джаред пытался с ним заговорить – не замечал его, норовя пройти сквозь, и это было самое жуткое. Джаред просыпался в холодном поту, с колотящимся сердцем и не мог заснуть до рассвета.
***
А к концу третьего дня в дом его явился Дженсен, сам, собственной персоной, и не успел Джаред и слова сказать, как ворвавшийся гость сбил его с ног и принялся угощать тумаками.
Отбиваясь, Джаред рявкнул на слуг, чтобы не вмешивались, и попытался разобрать, что выкрикивает Дженсен. Тот от джаредовских увещеваний, казалось, приходил в еще большую ярость и все норовил добраться до горла, шипя что-то нечленораздельное. Наконец, Джареду это надоело. Он извернулся и сумел прижать гостя к полу, нависнув над ним и крепко держа за руки. Оказавшись с ним лицом к лицу, Джаред ужаснулся и чуть было не выпустил взбесившегося гостя из рук, настолько поразили его перемены, произошедшие с Дженсеном.
Он не удержался и выпалил:
– Что с тобой такое случилось?
– Ты еще спрашиваешь? – Дженсен гневно сверкал глазами, не оставляя попыток освободиться.
Джаред спросил рассерженно:
– Откуда мне знать?
– Ах ты сукин сын! А не ты ли вызвал этих отвратительных монстров из преисподней?! Они не дают мне покоя, каждую ночь приходят и воют, все страшнее, все ближе подходят!
Дженсен, казалось, израсходовал вдруг все силы, выдохся разом, перестал вырываться, отвернулся и, сделав паузу, заговорил сломлено, устало, и Джаред не узнал его голос:
– Джаред, пожалуйста. Я не могу так больше. Убери их. Я больше никогда... Я не буду шутить над тобой, обещаю. – На последних словах он с надеждой заглянул ему в глаза, и Джаред испытал безотчетный ужас.
Вот оно. Случилось снова непредвиденное. Вызванные призраки не ушли, как говорилось в книге, а остались здесь, и преследуют Дженсена, и, судя по всему, становятся все сильней, в то время как Дженсен за три дня превратился в тень самого себя. Могут ли эти духи высасывать жизнь? Или это просто от усталости он так выглядит? Но что-то подсказывало Джареду: не от усталости, вернее, не только от нее. От ужаса, от безысходности, от бессилия. Эти сущности, вполне возможно, питаются страхом Дженсена и его жизненными силами. Вот черт!
– Они должны были уйти сразу же, той же ночью, – испуганно сказал Джаред.
Дженсен долго смотрел прямо ему в глаза, так, будто пытался проникнуть в его мысли, и Джаред вспомнил, что лежит посреди холла прямо на Дженсене, и испытал неловкость, сразу же отразившуюся на его лице. Дженсен прикрыл глаза и сказал тихо, с нескрываемым облегчением:
– Ясно. Я так и подумал. Это вышло случайно, да?
– Да! – Джаред закивал, не соображая, что Дженсен не видит его.
– Хорошо. – Дженсен снова посмотрел на него и заговорил негромко, и этот голос проникал Джареду в самую душу: – Надо было сразу прийти, но я все ждал, что они уберутся сами. Ты знаешь, как их прогнать?
Дженсен спокойно смотрел на него, ожидая ответа, как будто не валялся посреди холла, прижатый немалым весом Джареда к полу, а сидел в уютном кресле с бокалом вина, занятый приятной беседой с гостеприимным хозяином.
Джареду ничего не оставалось, кроме как сказать правду.
– Нет, – обреченно прошептал он.
Он ждал, что Дженсен вспылит снова, закричит. Обзовет его, будет вырываться, но тот молча и сосредоточено продолжал смотреть на него. И, наконец, сказал немного напряженно:
– А вот это плохо. Но мы же найдем способ избавиться от этих тварей? Правда, Джаред?
У Джареда будто камень с души свалился и даже слезы на глаза навернулись. Казалось невероятным, но Дженсен простил его, сразу и не задумываясь, в такой ситуации, где любой другой или смешал бы Джареда с грязью, или объявил кровным врагом.
– Я... да, конечно, – хрипло сказал он и начал подыматься с пола. Протянул руку и помог встать Дженсену. И поклялся: – Я... Мы обязательно найдем выход.

***

– Рассказывай.
Вид гостя внушал Джареду неподдельную тревогу. Дженсен осунулся, под глазами появились темные круги, он, кажется, даже похудел и выглядел очень напряженным, но старался изо всех сил сохранять спокойствие, пока Джаред, заикаясь от стыда, рассказывал о заклинании.
– Говоришь, они должны были показаться и почти сразу исчезнуть. – Дженсен помолчал, осматривая кабинет, взгляд его задержался на открытой книге, и он спросил: – Вот это заклинание?
Джаред подошел, встал рядом, пробежался глазами по тексту, сказал с запинкой:
– Да, оно.
– Что здесь написано? Что это значит?
– Эм, ну примерно: «Предстань перед смертным, дух смятенный, неприкаянный, покажись в своем истинном облике, дабы смертный ужаснулся и проникся ничтожеством своим», – и там дальше что-то вроде про пищу и возвратное заклятие, чтобы он не застрял здесь. Вроде так.
Дженсен скептически поднял бровь:
– Ты даже не знаешь точно, что здесь написано? Джаред, как ты вообще мог взяться за обряд, когда не знаешь, к чему он приведет? Они, они кажутся опасными, эти… твари.
– Они? – Джаред неверяще покачал головой, все больше пугаясь. – Их несколько?
– Поначалу одна была, – нехотя признался Дженсен, – потом стало две, три, сейчас четыре.
Замирая от ужаса, Джаред спросил:
– А как они выглядят?
Дженсен хмуро посмотрел на него, буркнул:
– Я не знаю, как описать. Как адские твари. Они... воют, так страшно, что стынет в жилах кровь. И... кажется, они становятся все сильнее. Ты там про пищу говорил? Думаю, надо первым делом точно расшифровать это заклинание.
– Думаешь, они питаются... – Джаред подавленно замолчал, а Дженсен невесело продолжил:
– Не знаю, чем они питаются, Джаред. В заклинании говорится, что существа должны вызвать ужас, может, этим и питаются. А может и чем-то другим, надо выяснить.
Джареду стало невыносимо стыдно. По его вине Дженсена преследуют какие-то опасные духи, он уже несколько дней живет в аду, в постоянном страхе, и, судя по его виду, эти твари действительно способны внушить страх. А он даже не знает точно, что за заклинание, не говоря уж о том, сможет ли отозвать взбесившихся духов.
Что-то подсказывало Джареду, что легко все не обойдется. Может быть, эти твари, благодаря брошенным в огонь волосам Дженсена, привязались к нему как пиявки и не остановятся, пока не выпьют его досуха.


Они сидели в кабинете Джареда до глубокой ночи, расшифровывая заклинание, просматривая другие книги, споря и ругаясь, и так же внезапно, как и начинали орать, вдруг затихали. Дженсен все время прислушивался к чему-то, потом не утерпел и все же признался удивленно-радостно:
– Я не слышу их. Странно. Чувствую, но не... не так близко, понимаешь? Как будто их удерживает что-то. Или кто-то. Или они…
– Ушли? – Джаред тоже повеселел.
– Не знаю, нет. Но притихли немного.
Может ли быть такое, что твари уйдут сами? Джаред тихонько надеялся на это, не верил, но все равно надеялся, ну вдруг повезет.
Дженсен предложение Джареда провести остаток ночи в гостевой спальне принял охотно и снова вызывал этим у него приступ раскаяния.
Эклз просто надеялся выспаться и, вероятно, не имел сил добраться до дома; дело вовсе не в симпатии к хозяину. Да любой другой вообще бы Джареда на месте убил за такие шуточки.

***

Надежды на то, что все разрешится само собой, развеялись утром, когда Джаред проснулся оттого, что его кто-то очень невежливо трясет за плечи.
– Что, где… Что случилось? – еле ворочая языком, сказал он и, открыв глаза, увидел перед собой встрепанного, полураздетого Дженсена.
Одного взгляда на него хватило, чтобы понять – ничего не кончилось.
– Что, опять? – спросил Джаред упавшим голосом.
Дженсен выглядел так, будто искал у него спасения, защиты. У Джареда защемило сердце, когда Дженсен кивнул, глядя на него огромными глазами. Каких сил стоило Дженсену не орать, не плеваться ядом, Джаред старался не задумываться. И куда только подевался высокомерный лорд Дженсен Эклз! Сейчас перед ним снова был тот самый мальчишка из школы высокородных, испуганный, но изо всех сил старающийся не показывать этот страх.
Джаред, повинуясь внезапному порыву, притянул его к себе. Обнял, прижал к груди и даже не удивился, что тот не вырывается и не каменеет в неподвижности. Нет, Дженсен нуждался в поддержке и просто принял ее, не сопротивляясь, уткнулся лбом ему в плечо, пробормотал еле слышно:
– Я боюсь.
Джаред не знал, что ему сказать, как утешить. Обнимал его, неудобно сидя на кровати, не решаясь пошевелиться, и, так же неудобно извернувшись, приткнулся к нему Дженсен, не меняя позы, просто сидел, молчал, не уходил.
***
За завтраком оба вполне успешно делали вид, что ничего особенного утром не произошло и что это в порядке вещей – завтракать вместе за длиннющим столом, в церемонной тишине, которую нарушали лишь позвякивание приборов и шаги прислуги.
Но Джаред вскоре не вытерпел и сделал знак оставить их одних. Едва за последним слугой в нарядной ливрее закрылась дверь, он отложил столовый нож и выпалил, обращаясь к одинокой фигуре за дальним концом стола:
– Я придумал! Я знаю, что нам делать. Как я раньше не вспомнил!
Дженсен, уныло ковырявший в тарелке, поднял голову, и Джаред с обострившейся тревогой отметил снова, каким бледным выглядит его гость.
– Что? – сдержанно спросил он, и Джаред, не желая перекрикиваться с такого расстояния, встал со своего места и в несколько шагов дошел до края стола, который облюбовал его гость, отодвинул ближайший стул с высокой спинкой, сел и выпалил:
– Ведьма! Как я мог забыть? Мейра нам поможет. Сейчас же поедем, после завтрака.
К его удивлению, Дженсен на его заявление прореагировал вяло.
– Не думаю, что она захочет нам помогать, Джаред. Я слышал, она не очень любит молодых богатых бездельников. Если одним станет меньше, только рада будет.
– Ну это мы посмотрим! – Джаред вспоминал, как ведьма не хотела даже разговаривать с ним, внутренне соглашался с Дженсеном, но не видел пока другого выхода. – Ничего, мы попробуем, не сидеть же сложа руки. Если пообещать хорошо заплатить, она согласится.
Дженсен пожал плечами.
***
Но последняя надежда на быстрое решение проблемы умерла, когда Джаред увидел заколоченную досками дверь знакомого домика на отшибе Айты. Даже издали понятно было, что ведьмы там нет. Скрипнув зубами, Джаред спешился и отправился узнавать у соседей, что случилось со старухой.
Пришел он хмурый, молча взобрался на лошадь и, лишь отъехав от заброшенного дома на порядочное расстояние, сказал негромко:
– Она уехала, соседи не знают, куда. Говорят, была у нее сестра в Реньяле, но туда пути триста миль, и город многотысячный, вряд ли мы ее найдем быстро.
А то, что надо искать, – и быстро найти! – Джаред чуял нутром.
Дженсен, не проронивший ни слова с самого завтрака, молча кивнул. Джареда все больше настораживал его вид: тот казался глубоко погруженным в свои мысли, очень отстраненным, и это неприятно трогало, казалось, Дженсену все меньше было дела до того, что происходит в мире, он будто все глубже проваливался куда-то, а снаружи оставалась лишь его оболочка. Это происходило так быстро, даже стремительно, что Джареду становилось все страшнее. Хотелось растормошить Дженсена, крикнуть что-то, толкнуть его в бок, чтобы тот проявил хоть какие-то чувства. И когда Джаред совсем уж было собрался от отчаяния протянуть руку и схватить Дженсена за плечо, тот сказал, глухо и бесцветно, и как будто даже и не к нему обращаясь:
– Самое страшное – это ночью. Вой этот, морды…Близко так. Я их почти не слышал днем и не видел… раньше. Вчера еще. Где-то далеко, выли, но тихо-тихо, как комариный писк. А сейчас… ходят вон, невдалеке.
Джаред растерянно посмотрел на Дженсена, покачал головой, резко развернулся и поскакал обратно. Дженсен не сразу обратил внимание на то, что остался в одиночестве, но остановился и, не зная, как поступить, некоторое время топтался на месте, потом все же направил лошадь вслед за Джаредом.
***
Джаред сам не знал, что на него нашло, хотите – называйте это интуиций. Он ринулся в сторону небольшого домишки, стоявшего недалеко от ведьминого, распахнул низкую дверцу – ему пришлось нагнуться, чтобы войти, – влетел внутрь и рухнул на колени перед испуганной старухой, сидевшей на своей лавке с вязанием.
– Пожалуйста, помогите мне, – взмолился он. – Вы же знаете, где Мейра! Мой друг умирает из-за моей глупости, я вызвал духов и теперь не могу загнать их обратно! Они высасывают из него жизнь, от него одна тень осталась. Пожалуйста!
Старуха некоторое время разглядывала его, потом со вздохом отложила вязание. Помолчала, сказала:
– Мейра далеко, а тебе, насколько я понимаю, помощь нужна срочно. Я ничем не смогу помочь. Я этого ремесла не знаю.
– Но что же делать? – в отчаянии воскликнул Джаред.
Старуха недовольно спросила, обнаруживая знание предмета:
– Но ведь она предупреждала тебя? Нечего было с огнем играть, вот и расплата.
Джаред не сдвинулся с места, и старуха сказала, смягчаясь от его умоляющего взгляда:
– Эх, оставить бы, все как есть. Больше бы не взялся никогда за колдовские книги, было бы наукой. Да жалко парня, ни в чем не повинного. Вот что, помогу я вам, да не тебе! А ему, потому что и впрямь совсем недолго ему осталось, если не помочь.
Старуха с трудом поднялась с лавки, ушла куда-то в угол, открыла сундук, долго возилась там, кряхтя и ругаясь. Вернулась и сунула в руку Джареду какую-то маленькую вещицу. Подняв к глазам, он увидел, что это невзрачное, потемневшее, с тусклым камнем кольцо.
Старуха снова села и заговорила неторопливо:
– Отдашь его Эрбаху, иначе он и говорить с тобой не захочет. Потом попросишь, что надо, он сделает, если в его силах. А в его силах многое.
– А кто это? И где его искать? – растерялся Джаред, но надежда уже расправила крылья в его душе, и голос его зазвучал веселее.
Старуха почувствовала это, усмехнулась:
– Не радуйся раньше времени. Я сказала: многое в его силах, но не все. Со мной, например, у него ничего не вышло… Ну да это дела минувшие. Эрбах – известный в колдовском деле мастер, милях в пятидесяти отсюда, около озера Синей Лилии, есть у него тайное убежище, бывает он там редко, может, неделю в году, иногда месяц, но вот сейчас он как раз там. Озеро где – знаешь? – Джаред кивнул, а старуха продолжила: – Без кольца убежище не найдете, а с ним откроется оно, и искать не надо будет. Все, уходи. Некогда мне с тобой тут болтать. Прощай.
Джаред вскочил и, переполняемый чувствами, прижал старуху к груди:
– Спасибо! Спасибо! Я благодарен, я… хотите денег? Я могу заплатить, только не обижайтесь, я могу…
– Ступай уже. – Старуха оттолкнула его, но все же ласково улыбнулась: – Не нужны мне твои деньги. Иди, торопись.
***
Окрыленный, Джаред выскочил наружу и вскоре нашел Дженсена – тот сидел на крыльце ведьминой избушки и снова выглядел так, будто прислушивался к чему-то.
Джаред отогнал невеселые мысли и поспешил к нему, поделиться хорошей новостью.
Услышав про колдуна, Дженсен немного повеселел, но это было так мимолетно, так коротко, как будто это уже не имело для него никакого значения, и Джаред решил поторопиться. До озера добираться нужно было не меньше суток, и отправляться лучше немедленно.
Дженсен не возражал, уехал к себе переодеться и предупредить, что отбывает на несколько дней, однако к трактиру Берты, где они договорились встретиться после обеда, он не пришел.
Джаред прождал целый час, прежде чем его терпение лопнуло, и он сам пошел к Дженсену.
Его встретил растерянный управляющий, и сбивчиво рассказал, что молодой хозяин велел было собирать вещи на двухдневную поездку, а потом вдруг будто сошел с ума, начал кричать, повыгонял всех из своих покоев, и неизвестно, что теперь делать.
Джаред, встревоженный и удивленный, не дослушав управляющего, побежал искать Дженсена, обнаружился тот в спальне, под одеялом. Он лежал, полностью одетый, весь дрожа, крепко зажмурившись, зажимая руками уши, и что-то бормотал. Жалость и раскаяние, а еще ужас захлестнули Джареда с головой, он принялся, ничего не соображая, тормошить Дженсена:
– Дженсен, эй, пожалуйста! Я здесь, слышишь? Они тебе ничего не сделают, Дженсен, посмотри на меня! – Насчет того, что не сделают, Джаред не был уверен, но надо же было что-то говорить, и ведь у них почти получилось, надо только добраться до колдуна.
– Дженсен, пожалуйста, ну прошу тебя.
Дженсен сжался было, но открыл глаза – радость и облегчение вспыхнули в них, он неловко сел, откашлялся и даже захотел оправдаться:
– Я… Когда еще ты был рядом, не так сильно замечал «их». А тут… сорвался.
Джаред спросил шепотом:
– Они здесь, да?
Дженсен сидел в кровати с самым смущенным видом, и собирался уже встать, когда Джаред спросил его. По тому, как вздрогнули его пальцы, и убежал в сторону взгляд, Джаред понял, что догадался правильно. Вот же черт… Дело все хуже. Надо было торопиться.
Джаред посмотрел вокруг, увидел разбросанные вещи, открытый баул и неуверенно сказал:
– Нам надо спешить. Позвать кого-нибудь? Пусть соберут, или…
– Не надо, я сам, тут уже почти готово, – поспешно сказал Дженсен, вылез из развороченной постели и молча принялся за дело.
Сконфуженный, растерянный, подавленный тем, что не сумел скрыть страх, Дженсен вызывал такую бурю эмоций в душе Джареда, что тот еле удерживался, чтобы не схватить его снова в объятия и не начать глупо, длинно и бестолково утешать.
***
Самое страшное началось ночью, как и говорил Дженсен. Они ехали верхом по заросшей травой заброшенной дороге, все больше углубляясь в лес, и Джаред побаивался не только невидимых тварей, преследующих Дженсена, но и вполне живых, чей вой он отчетливо слышал, чьи глаза сверкали во тьме, и чье передвижение сопровождал треск сучьев.
Он крепко сжимал в руке бесполезный кинжал, настороженно оглядывался по сторонам и ругал себя последними словами, что не догадался спросить у старухи, есть ли в здешних местах разбойники.
Но больше всего, конечно же, его беспокоил Дженсен.
Дженсен становился все более отрешенным, он как будто плыл в седле, не замечая, что происходит в реальном мире; ему в самом деле не было дела до опасностей этого мира, он видел только тварей, преследующих его.
Джаред набрался смелости и спросил, где они.
Дженсен очень ровно ответил, что они очень близко, окружили, как почетный эскорт, одна тварь мчится впереди и постоянно оглядывается, две стелятся почти под копытами лошадей, и еще одна сзади, и у Джареда не хватило духу расспрашивать дальше. Он просто представил, и охота задавать вопросы отпала сама собой.
Они ехали всю ночь, под утро сделали привал, обнаружив заброшенную сторожку, спали по очереди, карауля лошадей, и к обеду следующего дня увидели сверкающую сквозь листву гладь озера.
Они добрались, но следовало теперь найти колдуна. Захочет ли он показаться им? В его силах было их заморочить. Может, колдун уже убрался отсюда? Говорила же старуха, что бывает он тут редко. А еще он может рассердиться, что какие-то людишки отыскали его в тайном убежище.
***
Все сомнения покинули Джареда, когда они выбрались к воде. Издали виден был мостик, висевший над синей водой, хрупкая ажурная конструкция с легкостью удерживала на себе грузного мужчину, вблизи оказавшегося великаном даже для Джареда. Дженсен тоже вынырнул из своей отрешенности и смотрел на колдуна озадаченно.
А колдун, меньше всего похожий на колдуна, а скорее, на портового грузчика, сидел, развалившись, в пышном кресле, неведомо как не падавшем с воздушного мостика, и небрежно держал в руках удочку. Рядом в воздухе болтался поднос с вином и фруктами, ближе к воде висела бадья, где лениво плескала хвостом большая рыбина.
Выдержав паузу, колдун невежливо спросил – и бас его вполне соответствовал комплекции:
– Чего надо?
Джаред, с опаской глядя под ноги под насмешливым взглядом колдуна, борясь с головокружением и балансируя на тонких перекладинах, сквозь которые блестела вода, подошел поближе и протянул на раскрытой ладони кольцо.
– Ну, – прогудел колдун нетерпеливо, – я понял уже, что ко мне идут мальчишки с кольцом Сары. Скажите спасибо, я нынче в благодушном настроении, недосуг вас гонять и устраивать угадайки. Надо чего?
– Я вызвал духов и не могу загнать обратно, – по-военному коротко отрапортовал Джаред, потом кивнул на Дженсена, топтавшегося у самой воды, не рискнувшего подняться по мостику. – Они преследуют вон его. Как от них избавиться?
Колдун прищурился и посмотрел в сторону Дженсена. Потянулись томительно-длинные секунды, и, пока решалась судьба Дженсена, Джаред отчаянно молился, чтобы…
Нет, не помогло. Колдун шумно вздохнул, выругался и поднял на Джареда полный недовольства взгляд, спросил коротко:
– Когда это было? Вызов? В какой день?
Джаред замялся, считая дни, потом вспомнил:
– Пятница, это было в пятницу, значит, двадцать седьмое июля.
– Точно. – Колдун отрубил: – Нет, я не смогу ничего сделать.
Джаред пытался осмыслить сказанное, а колдун сказал, не дождавшись расспросов:
– Неудачный день, парень. Ты не смог бы выбрать более неудачного дня, даже если бы захотел, один раз в тысячу лет такое бывает. Цепь случайностей – они выбрались и не остановятся, пока не заберут его. Ты ведь привязал их к нему, так? Что ты там бросил в огонь, волосы, ногти?
– Волосы, – прошептал Джаред подавленно.
Колдун еще раз кинул взгляд на Дженсена, стоявшего у кромки воды, и Джареду даже показалось в голосе колдуна сочувствие:
– Да, не повезло ему с другом. С такими и врагов не надо.
– Неужели ничего нельзя сделать? – прошептал Джаред в отчаянии, потом весь вдруг загорелся, выпалил: – Ну пусть они меня заберут! Это же я все устроил, пусть отстанут от него. Вы ведь можете это сделать? Раз уж им все равно нужно кого-то забрать.
Колдун посмотрел на него, как на умалишенного:
– Ты как себе это представляешь? Эти твари гонятся за ним, другого они даже не чуют. Они безглазые, идут по его запаху, и как я могу подменить его запах? И потом, твари уже попробовали его. Их теперь не оттащить.
Джаред долго молчал, глядя на воду сквозь тонкие прутья серебряного мостика, так заманчиво переливающуюся под ногами, не видел никакого выхода, и от этого было тошно, тошно.
Колдун завозился в своем кресле, потом сделал какое-то движение рукой, и кресло мягко оторвалось от мостков, зависло в воздухе, как и поднос с бадьей, но Джареда эти фокусы не впечатлили. Ему было плевать, даже если бы колдун обратился прямо на его глазах в чудище – больше ничего не имело значения. Помочь Дженсену колдун не мог, и все кончено. Дженсен скоро умрет, и виноват в этом он, Джаред.
– Я могу спрятать его от них. Ненадолго, – внезапно сказал колдун, и Джаред посмотрел на него.
В его взгляде явно читался недоуменный вопрос: зачем? И как это поможет, если потом твари все равно доберутся до Дженсена.
Колдун пожал плечами:
– Как знаешь. Это облегчило бы его последние дни. Если бы ты видел, как они выглядят, эти твари. Или слышал, как они воют, даже мне… эхм, не по себе. А пожалуй, я сейчас это устрою. Ты увидишь их тоже, ненадолго. Чтобы понял, каково ему сейчас. Смотри!
Последнее слово прогремело повелительно и страшно, и Джаред, как будто неведомая сила заставляла его, повернул голову к Дженсену.
Твари сидели вокруг него. Серые, страшные, как из грязи, напоминали не то псов, не то гиен, пропорции их тел постоянно изменялись, пульсировали, будто перетекая, пасти истекали темной мутной жидкостью – слюной? – иногда трансформируясь в шипастые клювы, а затем снова превращаясь в пасти. В черных провалах на месте глаз что-то отвратительно шевелилось, казалось, эти монстры гниют в этой своей не-жизни, и это причиняет им боль, и они подвывают не переставая, и от этих звуков Джаред испытал животный ужас.
Джаред захлебнулся криком, сделал неверный шаг и свалился с мостика. Последнее, что он увидел, прежде чем погрузиться в воду – как Дженсен поднял голову и посмотрел на него, удивленно и встревожено.

***

Колдун Эрбах всё же оказался вполне себе ничего, не злой и не склонный к поучениям.
Он выдернул Джареда из воды, пока тот не успел еще нахлебаться, пригласил в свой домик, оказавшийся роскошным даже по меркам Айты, позволил высушить свою одежду и даже предложил незваным гостям разделить с ним трапезу.
В доме колдуна Дженсен на глазах изменился, как очнулся от сна и смог вздохнуть полной грудью. Как сказал колдун, на его территории твари не могут так основательно выпивать из своей жертвы силы, хотя чуют, что он где-то рядом, и не уходят.
– Когда поставим защитное заклятие, без опаски сможете выйти отсюда, – сказал Эрбах. – Только вы должны знать, вы оба: заклятие временное. Твари не будут видеть его, а он – их, они не смогут пить его жизнь, но они не уйдут совсем. Когда действие закончится, они придут и заберут его.
Дженсен спросил:
– А если не ставить заклятия? Я буду жить столько же, сколько и под его защитой?
– Не хочу тебя расстраивать, но осталось тебе совсем немного, от силы неделя или две. Просто без защиты ты будешь терять силы каждый день, постепенно, и каждый день они будут подходить все ближе и сводить с ума своим воем, в последний день они заберутся на твою грудь и…
– Хватит, хватит, я понял. – Дженсен успокоил дыхание и, не обращая внимания на понурившегося Джареда, констатировал: – Растянувшуюся агонию вы можете заменить на мгновенную смерть. И дарите мне несколько спокойных дней. Спасибо и на этом.
Горечь, прозвучавшая в голосе Дженсена, от колдуна не ускользнула, он усмехнулся и сказал загадочно:
– Никогда нельзя терять надежды. Кто знает, может, твоему другу удастся спасти тебя.
Джаред поднял голову и с удивлением посмотрел на колдуна.
– Вы хотите сказать…
– Чудеса случаются, – пожал плечами колдун.
***
Они возвращались. Попрощавшись с Эрбахом, выехали ранним утром, когда проснулись первые пташки, и Джаред, как ни странно, не был больше подавлен, загадочные слова колдуна вселили в него надежду. После длинной процедуры защитного заклятия Дженсен отсыпался, наверно, за те несколько дней, пока его преследовали твари, сон сразил его внезапно, и Эрбах велел Джареду не трогать его, говоря, что тот должен восстановить силы. Вот тогда старик и поведал ему интересное.
– Ты это сделал, Джаред. Случайно, но у тебя получилось то, что мне, например, никогда не удавалось, не подчиняются мне духи, не хотят слышать. Может, дело и не в тебе. Может, дело в месте, в котором ты живешь, или в ком-то, кто рядом с тобой. Кто знает, может, тебе удастся найти ответ, я не должен говорить этого, чтобы ты не натворил бед, не вызвал еще более опасных тварей, но кроме тебя ему сейчас никто не поможет.
Сказанное колдуном заставило Джареда задуматься, а потом у него родился план, и чем больше он думал, тем больше ему казалось, что это вполне может сработать. И даже если в итоге ему придется погибнуть, он вытащит Дженсена, он просто обязан это сделать.
***
Дженсен принял приглашение Джареда погостить у него, это было тем более удивительно, что больше его не преследовали злые сущности, не мерещились по углам, не высасывали его силы, и внешне он совсем оправился.
Почему он согласился? Джаред решил, что Дженсен не смог ему отказать, и это было не так уж далеко от истины, так горячо и искренне он умолял только соседку Мейры, перед путешествием к колдуну.
– Дженсен, пожалуйста. Я буду искать средство, я клянусь тебе, мы что-нибудь придумаем! Но для этого мне нужно, чтобы ты был рядом, и нам вместе будет не так страшно…
– Я не боюсь, – резко сказал Дженсен но, вспомнив, каким его нашел Джаред однажды в спальне, покраснел и сказал тише: – Это… не такой страх, мне стало легче, правда. Они… думаю, я ничего не почувствую, когда эти адские псы придут за мной. Это лучше, чем каждый день видеть их. И я не сержусь, Джаред, ты не виноват, я сам… Я не должен был так шутить, и что так вышло, никто не виноват.
– Нет, это моя вина. И я даже кое-что уже придумал.
После Джаред сильно пожалел, что заикнулся об этом своем плане, потому что – черт! – он действительно плохо знал Дженсена, вдруг ставшего самым важным и необходимым в этой странной жизни.
Дженсен пришел в ярость и раскричался, ничуть не стесняясь сбежавшейся охраны, слуг и даже дракона, вновь появившегося неизвестно откуда и вновь показывающего Дженсену свое явное расположение:
– Я знал, Джаред, что ты псих! Но не до такой же степени! Ты хочешь найти более могущественную тварь, способную уничтожить этих, что висят у меня на хвосте?!
– Да! – рявкнул Джаред.
Они стояли и орали друг на друга, посреди разбросанных манускриптов, раскрытых книг, в заваленном всяким хламом кабинете; с высокой полки, из клетки, на них молча таращилась Тварь, под ногами у Дженсена крутился дракончик, заискивающе шипя, а в дверях толпились слуги, на которых оба не обращали никакого внимания. Да они вообще, кроме друг друга, ничего и никого не видели.
– А какова цена?! Джаред, какова цена?! Ты хоть понимаешь, как это опасно? Тебя те суки, что гонятся за мной, ничему не научили?
– Я понимаю, что это опасно! Но у нас нет другого выхода! Я должен рискнуть, это я виноват!
– Она же прикончит тебя, идиот! – завопил Дженсен, не в силах сдерживаться, вцепился в плечи Джареда и затряс его: – Ты хочешь сдохнуть, что ли?! Как ты этим мне поможешь?!
– Как ты не понимаешь, она же заберет твоих псов и свалит!
– Нет, Джаред. Они заберут тебя! И вместо одного пострадавшего будет два!
– Но есть шанс, что тварь послушается меня и заберет вначале твоих псов, я все придумал! Есть такое заклятие, пришедший монстр выполняет любое мое желание! Любое, слышишь?!
Дженсен перестал его трясти и спросил зловеще:
– А цена? Ты все время избегаешь этой щекотливой темы, Джаред. Цена – это твоя жизнь, да?
Джаред не успел убедительно соврать, он открыл было рот, но Дженсен прочитал ложь в его глазах и сказал зло сквозь зубы:
– И думать не смей. Я не позволю.
Джаред сердито ответил:
– А я и спрашивать не буду!
– Что?!
Это было неизбежно, они сцепились опять, Дженсен споткнулся о дракона и рухнул на пол, увлекая за собой Джареда, и подоспевший управляющий мудро закрыл дверь, разгоняя зевак, полагая, что не первая ссора между хозяином и его другом разрешится без вмешательств со стороны слуг.
Оно получилось само собой. Джаред прижал брыкающегося и шипящего, как рассерженный кот, Дженсена к полу, потянулся к искривленным в гневной гримасе губам и поцеловал, и вот уже, замерший сперва от неожиданности, тот отвечает ему, робко-неуверенно, совсем не похоже на него. Губы твердые и в то же время нежные – так может быть? – твердые и нежные, Джаред так давно хотел попробовать, каковы они на вкус. И то, что Дженсен отвечает – он отвечает! – подействовало на него оглушительно-возбуждающе, с шумом понеслась по венам кровь, Джаред целовал уже требовательно, яростно, отчаянно, так, будто утолял мучивший его долго голод, и подозревая, что никогда больше, никогда не повторится этого снова.
Не думал, только чувствовал, не хотел думать, гнал мысли прочь, пока беспорядочно, обрывая пуговицы, сдирал с Дженсена рубашку, тянулся поцеловать маленькие аккуратные соски, пробовал на вкус солоноватую кожу, слушал приглушенные стоны, от которых еще сильнее – казалось бы, куда еще! – разгоралась страсть, дрожали пальцы от жадного желания погладить везде, ничего не пропустить. На полу? Пусть, черт с ним, Джаред боялся, что если они просто заговорят о том, чтобы переместиться и устроиться удобнее, все очарование рухнет, они придут в себя, и ничего не случится, и этого «не случится» нельзя было допустить.
Джаред с восхищением смотрел на Дженсена, нависая над ним, легонько лаская его грудь рукой. И казалось, судя по мечтательному выражению лица Дженсена, что он тоже видит золотых и сапфировых бабочек, невесть откуда появившихся, сияющих, полупрозрачных, вспыхивающих радужным огнем, когда они перелетали с места на место и распахивали свои изящные хрустальные крылья; еще по углам шевелились и обретали реальность некие странные, ничуть не опасные образы. Но стоило сместить взгляд, и все волшебство пропадало.
– Ты тоже видишь это? – шепотом спросил Джаред, наклоняясь над Дженсеном.
Дженсен не ответил, неловко улыбнулся, и столько в этой улыбке было нежности, неуверенности, робкой нечаянной радости, что Джаред немедленно прекратил разговаривать и вновь принялся целовать его, чтобы навсегда прогнать эту неуверенность – ну, если не навсегда, то хотя бы на то время, что им осталось.
Возможно, это был и не самый романтичный «первый раз», и вполне может быть, бабочек наколдовал спрятавшийся под диваном Эрик, а может, и вовсе они привиделись, если допустить, что видения могут быть сразу у обоих. Но впервые все было именно здесь, и даже то, что позже они все же переместились в спальню, ничего не изменило – теперь всякий раз, оказываясь в кабинете, Джаред, казалось, видел краем глаза золотых бабочек. И дальше вспоминал остальные подробности, улыбаясь и забывая, зачем вообще пришел. Как дела с этими бабочками обстояли у Дженсена, Джаред спрашивать не решался, тем более что было сейчас совсем не до бабочек, время истекало.
***
Джаред не оставил своих попыток спасти Дженсена от надвигающейся опасности. Он продолжал искать, по полночи роясь в книгах и иногда возвращаясь к своему первоначальному плану вызвать чудище посильнее и с его помощью расправиться с адскими псами, но Дженсен был настороже, не оставлял его ни на секунду. Во время его полуночных бдений всегда был рядом, не с таким энтузиазмом, но все же помогал Джареду. Он заставлял переводить все заклятия, какие Джаред откладывал как подходящие, и браковал их. Джаред пытался было смухлевать, но Дженсен непостижимым образом сразу чувствовал, когда Джаред начинал выкручиваться, и вцеплялся в него, как клещ, в итоге заставляя рассказать правду, как на самом деле звучит заклятие, и к чему оно может привести.
На деле выходило, что да, бесплатного сыра не бывает, особенно в мире волшебства. За любое выполненное желание заказчик должен был заплатить, и цены были несоизмеримы.
– Как? Ну как за чистое от морщин лицо можно отдать целых десять лет жизни?! – возмущался Дженсен, отбрасывая в сторону очередное расшифрованное заклятие. – Ужасная глупость, отдать часть жизни за такую ерунду. А это? Ну как можно всерьез рассматривать такое: отдать первенца феям только за удачу в делах? Джаред?
Джаред оторвался от очередного манускрипта, пробормотал:
– Десять лет? Дженсен, а ведь это интересно. Я тут подумал, может, нам попытаться найти заклятие, чтобы отодвинуть приход этих тварей за тобой, а? Если мы не можем это никак отменить, то хотя бы отодвинуть. А потом и средство найдется, чтобы вовсе избавиться от них.
Дженсен выразительно закатил глаза, а Джаред, бормоча что-то под нос, ринулся к уже отложенной куче книг и принялся перелистывать их заново.
Но такого заклятия Джаред не нашел тоже, и по всему выходило, что у Дженсена оставалось все меньше времени. Все меньше, ах, если бы знать точно, когда пробьет последний час! Колдун говорил, что Дженсен в день, когда твари придут за ним, сам это почувствует. Но до этого дня Джаред не мог уехать, поискать другого волшебника, даже в соседний город за новыми книгами, а Дженсен не хотел ехать с ним, упрямо возражая:
– Джаред, все бесполезно, Эрбах отказал нам – и другие тоже откажут, а я не хочу, чтобы они подговаривали тебя на опасную глупость.
Джаред сходил с ума от упрямства Дженсена, возражал, просил, умолял даже, но тот стоял на своем:
– Нет, я не дам тебе рисковать.
– Но ведь я же сам виноват! Я не могу позволить тебе умереть.
– Ты не виноват, так случилось, что события привели к вот такому финалу. Ну что поделаешь… Я не злюсь на тебя, я злюсь на себя, зачем я тогда… Не нужно было, я сам виноват, и хватит! Не хочу больше ничего слушать!
– Но что же делать?
***
В кабинете, где они засиделись, было душно, не помогало даже распахнутое в ночь окно, они оба разместились на диване, где между ними торчала стопка книг. Джаред протянул руку, погладил Дженсена по костяшкам пальцев, и тот еле заметно дрогнул, отзываясь, откликаясь так быстро, будто ждал этой целомудренной ласки уже давно. Поймал ладонь Джареда, пожал, сказал тихо:
– Просто смирись. Не надо меня так отчаянно пытаться спасти, Джей.
Сказал, грустно, устало, с благодарностью и даже с сочувствием:
– Я все понимаю. Ты чувствуешь себя виноватым, но я ведь говорил уже, устал повторять. Если бы я не вернулся, ничего бы не было. И на тебе не висел бы груз вины. Мне так жаль. Прости.
– Я не прекращу, – упрямо сказал Джаред. – Нет, даже не надейся. Я все равно буду искать. Если хочешь, иди спать.
Он снова уставился в книгу, сердито хмурясь, Дженсен вздохнул и сел поудобнее, проворчал еле слышно:
– Нет уж, тебя тут оставишь, а ты опять без меня что-нибудь страшное откопаешь. Вызовешь кого-нибудь… Эх… А могли бы так провести время…
Джаред моментально купился на мечтательные нотки в голосе Дженсена, его тут же повело, он терпел ровно секунду, потом отшвырнул книгу, схватил Дженсена за руку и потащил в сторону спальни, потому что, ну в самом деле, не превращать же секс на полу в традицию.
***
На следующий день Джаред нашел заклинание, с помощью которого выяснил, как близко подобрались к Дженсену твари. Пять дней.
Всего пять дней, а он так ничего и не нашел, не придумал. Осознание этого было настолько пугающим, что Джаред, несмотря на протесты Дженсена, принялся за опыты. До этого он лишь собирал заклятия и нужные к ним элементы и травы, а сейчас взялся за дело. Он запер лабораторию изнутри на засов, во избежание проникновения туда любопытного дракона, а вот Дженсена выставить ему не удалось, но после того, как Джаред поклялся, что не будет читать очень уж опасные заклинания, Дженсен нехотя оставил его в покое, но все время торчал за спиной, чем немало раздражал.
Три следующих дня над Айтой гремели устрашающе невиданные в это время грозы, налетал ураганный ветер, сшибая жестяные вывески. Посреди дня стаями заполошно метались между домами невесть откуда взявшиеся огромные черные летучие мыши, залетали в открытые окна, слепо бились о стекла, вызывая неконтролируемый ужас хозяек, и под аккомпанемент их визга вылетали вновь на улицу, сталкиваясь между собой и пища. Взбесились и выли как сумасшедшие собаки, нагоняя еще больший страх на жителей города, вспыхивали и мерцали в воздухе, над шпилями особняка Падалеки, непонятные символы.
Все было напрасно, время убегало и убегало, ничего не получалось, и за два дня до вычисленной даты прихода тварей Джаред решился на обман.
Он подсунул во время ужина Дженсену снотворное и, дождавшись, когда тот заснет, прокрался ночью в лабораторию.
Ему почти удалось, он почти успел. Уже загудело тревожно пламя в очаге, опало и вновь вспыхнуло пламя свечей, и в пентаграмме начала появляться зловещая тень, когда, ломая засов, с треском распахнулись двери, и в лабораторию ворвался полураздетый Дженсен. Метнулся к пентаграмме и стер голой ступней нарисованную черту, потом, ругаясь, принялся тушить попадавшие свечи.
Джаред увидел мелькнувший в дверях хвост дракона, успел подумать: «Предатель!» – и, набираясь духу, посмотрел на Дженсена. Он готов был спорить, ругаться, даже драться, но не ожидал, что увидит Дженсена таким сломленным, разбитым. Дженсен стоял посреди размазанной пентаграммы, в белой, распахнутой на груди рубашке, в панталонах, повесив голову и трогая большим пальцем ноги затушенную свечку, и выглядел таким несчастным, что Джаред немедленно почувствовал себя последним негодяем.
Молчание затягивалось, и первым не выдержал Джаред: подошел к Дженсену и сказал, не решаясь прикоснуться:
– Дженсен, пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты умирал, и должен это остановить. Дженсен.
Дженсен покачал головой:
– Это бессмысленный, бесконечный разговор, и мы его уже неоднократно заводили. Не такой ценой, ясно? – Он посмотрел в упор, обида и боль в его глазах обожгли Джареда. – Но я сейчас не об этом. Джаред, ты обманул меня. Ты… если бы не Эрик, я не успел бы, как ты мог так со мной поступить? Я думал, мы… я… Что я могу доверять тебе, ты ведь поклялся, что не сделаешь ничего, а ты берешь и… Как, ты думаешь, я бы смог с этим жить дальше?
Джаред подавленно молчал. Ну как объяснить ему, этому упрямцу, что он не хочет, не может его отпустить, никогда – и особенно сейчас, когда он только начал его узнавать, только полюбил. Полюбил, да. Теперь он знал это точно, но как же поздно, невозвратно поздно.
– Я ошибался. Нет никакого «мы», есть только твое эгоистичное «я». И знаешь что, Джаред, я больше не буду тебя караулить. Делай, что хочешь. – Дженсен подошел к нему вплотную и сказал, глядя в лицо, медленно и отчетливо: – Но знай, твоя жертва будет напрасна. Сразу же, как монстр заберет тебя, я перережу себе горло. Клянусь, я сделаю это.
Дженсен, не оглядываясь, вышел из лаборатории, а вскоре Джаред обнаружил, что и особняк его упрямый возлюбленный покинул тоже.
Джаред слишком поздно, но осознал, наконец, что действительно потерял его, и даже раньше, чем должны были прийти твари. И только он виноват, что Дженсен ушел, смертельно обиженный, и Джаред не успел сказать ему самого главного, они ведь и правда могли вместо этих бессмысленных ночных бдений так провести оставшееся время, что не жалко было бы и умереть.
***
Джаред не стал ждать утра, слишком мало времени! Меньше двух суток осталось у них, и это время они тратят на глупые обиды, и никогда не будет возможности ничего исправить. Джаред спешно оделся, побежал в конюшню и вскоре летел уже к особняку Дженсена, но уже издали, по темным окнам, понял, что Дженсена здесь нет. На то, чтобы убедиться в этом, у него еще ушло полчаса, пока, разбуженные бешеным стуком в ворота, поднялись слуги, свидетельствуя своими сонными физиономиями, что Дженсен и правда не здесь: они бы не спали сейчас и не смотрели так невинно и удивленно, если бы их хозяин час назад вернулся домой.
Под утро Джаред нашел Дженсена в одном из кабаков на окраине, тот сидел одиноко в углу, упершись локтями в низкий диванчик и повесив голову на грудь.
При виде Дженсена он испытал громадное, просто неописуемое облегчение. Главное, он нашел Дженсена, он сможет объяснить, попросить прощения, он поклянется, что не будет больше, и Дженсен поверит ему, он должен поверить.
Джаред подошел к столику и плюхнулся на диванчик напротив Дженсена, схватил стоящий на столе кувшин, налил в дженсеновскую глиняную кружку и залпом выпил.
– Джаред.
Голос Дженсена прозвучал бесцветно, словно он просто констатировал, мол, да, Джаред пришел, и непонятно, зачем, все уже сказано.
– Я люблю тебя, – выпалил Джаред и испытал даже некоторое удовольствие, когда Дженсен с удивлением уставился на него – все какая-то реакция. Поживее, чем помертвевшим голосом сказать: «Джаред».
– Ты пьян?
– Это ты тут сидел, напивался, у меня просто жажда, всю ночь бегал, искал тебя, – огрызнулся Джаред, таки налил себе еще кружку и уже помедленнее выпил, смакуя, половину. Ему как-то разом похорошело, он решил, что готов уже каяться, и хотел было попросить прощения, как Дженсен вдруг сказал, и что-то в его голосе заставило Джареда насторожиться:
– Повтори.
Джаред быстро вспомнил все, что успел сказать, сообразил, что заинтересовало Дженсена и… ну и вот, да, надо было повторить, причем так, чтобы ему поверили.
Джаред потупился и пробубнил куда-то вниз, но с ноткой упрямства, даже с вызовом:
– Мне страшно, Дженсен. Я не хочу тебя терять, потому что, потому…что… люблю. Я не могу, не хочу, чтобы с тобой… чтобы ты… вот. Думать не могу. Прости, больше не буду, никаких заклятий. Пожалуйста.
Когда Джаред рискнул взглянуть на Дженсена, то увидел, что горькая складка между его бровями разладилась, и что он задумчиво улыбается, и точно – не сердится.
– Думать ты не можешь, это точно. И не умеешь, – наконец, сказал он, поддразнивая, и Джаред понял, что все, никаких больше обид, у них и так почти не осталось времени, и, как будто читая его мысли, Дженсен эхом сказал: – Как жаль, мы так бездарно потратили время. Джаред, раз уж у нас ночь признаний… может, ты удивишься, но я вернулся в Айту из-за тебя.
Джаред пораженно разглядывал Дженсена, приоткрыв рот, а тот удрученно сказал:
– Лучше бы не приезжал и все было бы… В общем, было бы. Нельзя войти в одну реку дважды, нельзя возвращаться в прошлое.
Джаред несогласно замотал головой, навалился на стол локтями. Потянулся к Дженсену, заговорил горячо:
– Нет, хорошо, что ты вернулся, если бы нет, я бы никогда не узнал… – Он переваривал информацию и не утерпел, воскликнул снова: – Ну как же глупо, а! Ведь в школе Ассиры я часто думал о тебе.
– Неправда, – застарелая, тщательно маскируемая обида в голосе Дженсена была Джареду очевидна, – ты никогда не замечал меня. Тебе не было до меня дела.
– Мне очень жаль, – искренне сказал Джаред. – Я все время сейчас об этом думаю – почему мне не хватило смелости подойти к тебе. Но ты был мне интересен, я не вру. Ты был такой… гордый, я даже и не знал, с какого боку зайти, а потом как-то… Да, пожалуй, плюнул на это дело. И жалею сейчас. Очень.
Дженсен выглядел польщенным. Оттаявшим. Почти счастливым. Почти, если бы не убегающее драгоценное время. Его оставалось все меньше.
***
Выйдя из кабака, они, не сговариваясь двинулись в сторону джаредовского особняка, и уже там, внутри, можно было проследить их путь к спальне по раскиданной одежде: в холле небрежно брошен был на мраморных плитах пола камзол, на лестнице, ведущей на второй этаж, с перил свисала шелковая белая рубашка, у самых дверей спальни еще одна, с нежным золотым шитьем по воротнику и рукавам, и одиноко валялся кожаный мягкий сапог, чья пара, вероятнее всего, была за толстыми дубовыми дверями хозяйской спальни, но вряд ли кто решился бы из слуг побеспокоить их сейчас. У Джареда был очень хороший управляющий, чьим немалым достоинством было умение возникать всегда вовремя и по делу, и прислуга под его твердой рукой была вышколена так, как и полагается в одном из лучших домов Айты, так что разбросанные вещи скоро исчезли с неподобающих мест как будто сами собой.
***
Джаред не ожидал, что подвергнется такой пылкой атаке, но было в этом что-то немного пугающее, ненасытное, отчаянное, никогда прежде Дженсен не был таким, таким…
И нежным, и страстным, казалось, он хочет съесть его. Джаред таял от его прикосновений, оттого, какими нежными могут быть эти сильные руки, какое наслаждение могут дарить губы.
Дженсен целовал его плечи, прижимаясь к нему со спины, и Джаред чувствовал его всего, горячего, возбужденного, и невольно сам подавался назад, желая стать еще ближе, вплавиться, врасти в любовника, да хотя бы просто потереться о его член. А Дженсен продолжал сладкую, медленную пытку, вызывая крупную дрожь, касался губами и языком нежной кожи возле уха, успевая рукой ласкать его грудь, сводя Джареда с ума переходами от медленной, вдумчивой ласки к почти жестким, почти злым каменным объятиям. Джаред не мог уже больше терпеть, вывернулся, перекатился на спину, не отпуская Дженсена; тот оказался у него на груди и заворчал тихонько:
– Ты… медведь. Так же хорошо было…
– Я хочу видеть твое лицо, – так же тихо сказал Джаред, и Дженсен фыркнул, но обмануть ему никого не удалось, так ярко вспыхнули его глаза. Дженсен быстро опустил ресницы, как думал Джаред, пряча смущение. Но тот вдруг усмехнулся лукаво и спросил: – Значит, смотреть хочешь? Хорошо. Лежи так, я сам хочу все сделать.
А дальше Дженсен невероятно быстро довел Джареда до белых чертей в глазах, но не позволял сдвинуться, не давал схватить и завалить, а вел сам, и все продолжал, как думал Джаред, изысканно издеваться, доводя своими ласками до исступления. И только уже было Джаред решил, что больше не сможет и взорвется – Дженсен мягко соскользнул вниз и одним быстрым, ловким движением втянул его закаменелый член в рот, и Джаред без промедления кончил с громким вскриком. И снова Дженсен с какой-то ненасытной улыбочкой тянулся к нему, легко гладил по волосам, говорил что-то, и Джаред заводился опять, от улыбки, голоса, невинной ласки, перехватывал руку – и вот уже Дженсен, вдавленный в подушки, отбивался и смеялся, закидывая голову и теряя силы от смеха, а у Джареда перехватывало дыхание оттого, как он смеется. Джаред наклонился поцеловать бьющуюся на горле венку и услышал, как смех резко затих и Дженсен судорожно вздохнул. И снова переплетались языки, руки, тела, и терялось ощущение времени, все отступало, весь мир ничего не значил, его не было.
Они засыпали и просыпались в объятиях друг друга, почти не вылезали из кровати, продолжая медленно и лениво ласкать друг друга, намеренно не обращая внимания на часы, на закрытые плотными гардинами окна. Иногда Джаред вставал и подкидывал в камин дрова, раза два появлялась прислуга с подносами, но к еде они почти не притронулись.
Они знали, что время уже на исходе. Дженсен с приближением тварей не занервничал, но стал сосредоточенным, будто углубился в себя, что-то пытался разглядеть, и Джаред живо вспомнил, что таким же отрешенным он был до защитного заклятия. Значит, твари близко.
Испугавшись, Джаред притянул его к себе, прижал, обнял, прошептал горячо:
– Я с тобой. Я… я не отпущу тебя, слышишь?
Джаред не ждал, что он ответит. Все, как и обещал колдун, происходило быстро. Слишком быстро Дженсена покидали силы, слишком быстро менялось, серело его лицо, теряя краски. Но Дженсен, с трудом ворочая языком, все же сказал, пытаясь заглянуть ему в глаза, хотя понятно было, что уже не видит, такими расширившимися были зрачки:
– Джаред… Обещай мне. Никогда больше… не лезь, забудь про волшебство, это очень… опасно, обещай, слышишь?
Теперь и Джаред почувствовал, не увидел, но понял, что твари рядом, дыбом встали волоски на шее, и заледеневшим облачком выметнулось с губ дыхание, и даже померещился жуткий вой, услышанный им на колдовском озере.
Твари были совсем близко, они пришли, они уже забрали Дженсена, тело в его руках, напряженное, закаменевшее, расслабилось, отпуская дух, и Джареда в этот момент потери ослепил удушающий гнев.
– Ну уж нет, – прорычал он, бережно опуская тело на кровать, вскочил и, не помня себя, принялся швырять в невидимых тварей чем ни попадя. Он громил спальню и орал:
– Я вас достану! Найду, как вас уничтожить, даже если мне придется положить на это всю жизнь, я приду за вами!
Твари уходили, заметно теплее становился воздух, исчезало томительное, вымораживающее, пугающее чувство присутствия чуждых, опасных созданий, и вместе с этим на Джареда обрушивалось отчаяние, невыносимое, обессиливающее, не дающее дышать и жить. Он упал в кресло и, не в силах смотреть на кровать, опустил голову на руки, все еще бормоча:
– Все равно… Я не оступлюсь… Не вытащу, так сам туда найду дорогу…
***
Джаред пропустил, в какой миг вдруг все изменилось, снова стало холодно, очень холодно, темень сгустилась по углам, и теперь он услышал – не показалось – вой тех самых тварей, которые только что забрали Дженсена. И он вдруг дико обрадовался, вскочил, оглядываясь – пусть, пусть они заберут и его, это лучше, чем оставаться здесь одному.
Но звук изменился, вой этот превратился в ужасающий визг, казалось, что голова лопнет от него, и Джаред зажал уши руками, зажмурившись и постанывая:
– Замолчите! Замолкните…
Он все еще был оглушен и подавлен своей потерей, но все равно понимал: творится что-то странное. Твари визжали так, будто их пожирало заживо нечто более сильное. Джаред замер, вспомнив, что сам совсем недавно уговаривал Дженсена найти существо, способное справиться с этой нежитью, неужели кто-то…
Из-под кровати выпростался зеленый, увенчанный шипами хвост, будто отвечая на невысказанный вопрос, и Джаред затаил дыхание. Не может этого быть. Этого просто не…
Но воспоминания говорили обратное. Начиная с того далекого дня, когда Эрик вытащил из «зазеркалья» клювастую Тварь, дракон всегда вмешивался, всегда был рядом, когда что-то такое происходило – неужели это он? Но нет, слышно, что твари до сих пор, издыхая, воют, и чувствуется другое, чужое присутствие. Кого-то невидимого, огромного, страшного, а дракончик сидит спокойно и словно ждет чего-то.
Джаред хотел было позвать Эрика, как… Судорожно вздохнув и вытаращив глаза, забился на кровати Дженсен, заходясь в мучительном кашле, и Джаред мгновенно забыл обо всех своих подозрениях, бросился к нему, схватил за плечи, не соображая, что давит, прижал к груди, задыхаясь сам – от счастья, от неожиданно стеснивших грудь рыданий.
– Пусти, раздавишь… – едва дыша, прохрипел Дженсен, но Джаред лишь ослабил хватку, он не способен был сейчас на такой подвиг – отпустить, нет, никогда, никогда больше.

***

Вой, раздирающий уши, оборвался на самой высокой ноте, и наступила оглушающая тишина. Джаред все так же крепко держал вяло отбивающегося Дженсена и чувствовал, что сверхъестественная хрень все еще не закончилась. Снова в спальне неуловимо быстро потемнело, и стало тяжело дышать от чужого, непонятного, невидимого присутствия, казалось, это сама темнота на них смотрит. Джареда начало трясти, он сквозь зубы пробормотал:
– Не отпущу. Нет.
И странно, то ли невидимое существо услышало, то ли просто посмотрело и не нашло, что ему нужно, только темнота, холод и ужас начали отступать. Джареду показалось, будто темное облако всосалось в стену, но не ушло совсем из этого мира, а что-то ищет, тягостное чувство присутствия лишь притупилось.
– Что это было? – прошептал притихший в его руках Дженсен.
– Какое-то очень опасное и сильное существо. Оно заставило их вернуться и отпустить тебя. И только что, похоже, оно прикончило этих тварей.
– Подожди. – Дженсен снова начал вырываться, и Джаред ослабил объятия и увидел, как сердито и испуганно смотрит на него Дженсен. – А кто это сделал? Кто вызвал это существо? Ты же не мог, ты все время был рядом, и если бы это сделал ты, оно забрало бы тебя, да?
И вопрос, и испуг, и обвинение, и облегчение – все разом прозвучало в его голосе, а Джаред пробормотал, лихорадочно соображая:
– Похоже, оно ищет чего-то. Не ушло… Ничего не понимаю. Если дракон… Но он не мог! Или мог?
Размышления его прервали тяжелые шаги за дверью, а потом кто-то яростно забарабанил в нее, и Джаред в изумлении узнал голос Эрбаха:
– Эй, открывайте! Вы живы там?
– О, – разочарованно протянул Джаред, – значит, все-таки не дракон.
***
Джаред открыл дверь, и одновременно с этим по дому пронесся гул, от которого содрогнулись стены, раздался короткий крик нездешней твари, и все кончилось. Ощущение присутствия чего-то большого и темного исчезло, и сразу стало как-то светлее, и будто легче дышать.
Джаред узнал крик, вздрогнул, беспомощно обернулся к Дженсену, а тот смотрел непонимающе:
– Кто это кричал?
Конечно же, он не слышал, как орала клювастая тварь, которую Эрик вытащил из параллельного измерения, она вообще вела себя на редкость тихо, кроме первого появления, никогда не подавала голоса, но не узнать ее визг было невозможно. Джареду стало вдруг очень жаль несчастную зверюгу, просидевшую в клетке столько времени. А он даже имени ей не придумал!
Он помчался в кабинет, желая убедиться, что поплатилась за его опыты ни в чем неповинный гость из чужого мира. Эрбах и Дженсен устремились за ним и, вбежав в кабинет, они увидели развороченную клетку и понуро стоявшего над ней Джареда.
Джаред уныло размышлял, каково сейчас его клювастому монстрику и что с ним теперь, и немного даже ежился оттого, что тварь исчезла целиком, а не только ее дух. Стало быть… Может быть, он жив?
– Скажи-ка, – внезапно прогромыхал Эрбах, – а как выглядел этот зверек, что сидел в клетке?
Явная заинтересованность колдуна удивила Джареда, он помялся, не зная, как описать.
– Ну… глаза желтые, большие, шесть ног, ножки высокие, – он показал руками, – вот примерно такого размера. Прыгает хорошо, морда клювастая, большая пасть, хвост такой вот, как у птицы, но это не птица! Больше на каракатицу похоже.
На пороге кабинета неслышно возник Эрик, и Джаред ткнул в него пальцем:
– Чешуя на теле, вот такого цвета! Я бы даже сказал, что они с Эриком чем-то неуловимо похожи.
– Не птица, говоришь, – зловеще сказал колдун и тяжко-тяжко вздохнул. – Дуракам счастье. Самая настоящая птица, Джаред. Птица счастья, по-простому. Если умеючи с ней, она бы любое желание исполнила, все, что угодно. И не одно. Правда, есть одна не очень приятная особенность… Но теперь это не имеет значения.
– Так выходит… – Джаред посмотрел потрясенно на раскуроченную клетку. – Мы столько искали, а решение сидело у нас под носом.
– Точно. – Эрбах снова вздохнул. – Я не знал, к сожалению, никак не мог предположить, что у тебя есть такое чудо. Поэтому и не рассматривал, как вариант. Как хоть эдарцийва у тебя оказалась?
– Кто-кто? – переспросил Джаред. Колдун махнул рукой нетерпеливо:
– Да птичка, что выпорхнула из этой клетки.
Джаред, чувствуя, что они еще задержатся в кабинете, предложил всем сесть, кому где понравится. Сам уселся в своем любимом кресле, полуодетый Дженсен присел на диванчик, крупный Эрбах еле поместился на втором изящном диванчике. Джаред, пока рассказывал, все посматривал на Дженсена, на колени к которому приполз Эрик и свернулся уютным клубком. Колдун с таким же интересом поглядывал на дракона.
Под перекрестными взглядами Дженсен слегка ощетинился:
– Что?
Джаред, уже потихоньку приходя в себя, неопределенно пожал плечами и улыбнулся, а колдун сказал просто, глядя на дракона:
– Это он нас собрал.
В комнате повисло молчание, Дженсен смотрел на дремлющего у него на коленях дракона и шевелил губами, потом тихонько погладил его и спросил у колдуна неожиданное:
– А той птице этот… это, что приходило – оно же ничего не сделает? Оно же не убьет ее?
– Шутишь, – хмыкнул колдун, а Джаред требовательно спросил:
– Как это – собрал? Эрик вас собрал? Кого это – вас? Расскажи, не томи, ничего не понимаю!
И Эрбах, выпросив себе предварительно кувшин вина, рассказал. Как беспокоила его магическая буря, устроенная Джаредом и всполошившая всех магов и колдунов в радиусе тысячи миль. Как прибыла к нему делегация волшебников и потребовала, чтобы Эрбах устранил возмутителя спокойствия, и как они сразу отступили, узнав, что Джаред под защитой дракона. Как они узнали про защиту? Да очень просто: они всей компанией вдруг оказались в заброшенной избушке Мейры, где их дожидался дракон. А после дракон показал им картинки возможного будущего, что случится, если Дженсен погибнет. Эрбах наотрез отказался рассказывать, что он увидел в этом альтернативном будущем, но поглядывал на Джареда с таким выразительным неодобрением, что Джаред счел за лучшее не расспрашивать. Эрбах сказал только нехотя, что Джаред клятву свою выполнил и не отступился, он был одержим идеей спасения погибшего Дженсена.
А потом дракон такими же картинками показал, что им надо сделать. Сообщество магов пришло в ужас, но деваться им было некуда, к тому же дракон ясно показал, что опасность им не угрожает, никого из них вызванное чудовище не заберет. Они поверили дракону, ощутили очень хорошо его спокойную уверенность, а теперь Эрбах знал, почему он был так уверен. Волшебное существо, близкий родственник дракона – эдарцийва – было прекрасным призом для чудовища. И если бы не досада, как глупо они распорядились этим редким существом, Джаред чувствовал бы себя почти счастливым.
Однако где-то в душе крепло убеждение: дракон сделал все правильно. Этой исполнительнице любых желаний не место в их мире, бог знает, к кому она могла попасть в руки. И кто знает, может, именно с ее помощью Джаред натворил в той, не случившейся жизни столько бед, что до сих пор Эрбах смотрел на него с подозрением.
Но все равно, понимание не помогало. Джаред вспомнил, как мучительно они искали спасения, как не спали сутками, как прощались, как страшно было ему и как страшно было Дженсену. Обида вспыхнула с новой силой, и Джаред, с упреком глянув на Эрика, снова притворявшегося безмозглой ящерицей, спросил у колдуна:
– Почему он мне не сказал, не показал картинки, как можно уговорить эр…эн… циву помочь нам? Все же на его глазах было. Столько бессонных ночей, столько бесполезных усилий… Вас сюда притащил! Это же наверняка было очень непросто. Не понимаю.
Эрбах хмыкнул:
– Нет, усилия были не напрасны, если ты понял, что нельзя соваться туда, в чем ничего не смыслишь и можешь нечаянно натворить бед. И не думаю, что он вообще когда-то собирался открыть тебе тайну эрдацийвы. Скорее всего, он собирался использовать ее вот для такого экстренного случая. Что и проделал с успехом. На самом деле, не для нашего мира эта тварь, слишком велик соблазн перекроить мир по-новому, и никто, кому она попадала в руки, не мог вовремя остановиться. – Он опять с неодобрением посмотрел на Джареда и присосался к вину.
***
Джаред посмотрел на Дженсена, рассеянно поглаживающего дракона, и улыбнулся.
Обида на Эрика угасла, забылась совсем, главное, Дженсен жив.
Джаред не понял еще до конца, что бесконечный марафон закончен, но потихоньку отпускало напряжение последних дней, и сердце заполняло ликование: он смогли, у них получилось! Благодаря дракону, магам – неважно, главное, получилось.
Дженсен как будто услышал, встретился с ним взглядом и улыбнулся тоже, так ясно, что Джареда затопило счастье, он еле удержался, чтобы не рвануть через всю комнату к нему, упасть на колени, обнять, вместе с интриганом-драконом, прижать к себе и выдохнуть-выговорить-выплеснуть бессвязное, радостное, счастливое – все обошлось.
Эрбаху надоело смотреть, как они переглядываются, он поставил опустошенный кувшин на пол, с кряхтением выпрямился на своем диванчике и удовлетворенно прогудел:
– Ну что, мне пора. Приходил, чтобы убедиться, что заклинание сработало как надо, вижу, тут все хм… хорошо. – Он обернулся уже на пороге и сказал с почти неуловимым колебанием, как будто не уверен был, стоит ли говорить: – Ах да. Джаред. Я не могу тебе приказывать, могу лишь дать совет. Не лезь ты больше в это дело, колдовство это, магия, все это не для тебя, ты слишком привязан ко всему человеческому. Ты не сможешь отрешиться от мирской жизни, чтобы пройти обучение, в тебе слишком много эмоций. Они в нашем деле очень опасны, заниматься этим можно только с холодным сердцем. Игры твои до добра не доведут. Прощай.
***
Джаред не мог вспомнить потом, как они снова оказались в спальне. Он помнил лишь еле слышные вздохи, которые издавал Дженсен под его легкими, нежными поцелуями. А бабочки! Теперь эти бабочки мерещились ему и здесь, даже слышался легкий перезвон, как будто бабочки были хрустальные, волшебные, только для него, для них. Невиданные, огромные, они отражались золотом в глазах Дженсена, замирали и перепархивали с места на место, заполняя всю комнату сиянием и перезвоном и даря ощущение чуда.
– Эрик колдует, – выдохнул Дженсен, жмурясь от ласки.
– Угу… Мог бы и оставить нас… – проворчал невнятно Джаред, захватывая губами кожу на груди раскинувшегося под ним Дженесена, и заставляя его выгнуться от ласки с мучительным, сладким стоном. – Извращенец мелкий…
В голове Джареда вдруг появилась непрошенная, очень яркая картина: кабинет, раскуроченная клетка валяется посреди комнаты, и Эрик, с самым обиженным видом сидящий на том диванчике, где на коленях Дженсена изображал спящего.
От неожиданности Джаред замер, потом тихо рассмеялся и сказал:
– Ах ты… Его здесь нет!
– Хоро… хорошо… – еле выговорил Дженсен, и воодушевленный Джаред с удвоенным пылом принялся за поцелуи и ласки. Потухшие было бабочки засияли и зазвенели с новой силой, и Джаред успел подумать, прежде чем страсть смыла все неуместные мысли, что надо бы как-то намекнуть дракону, что можно в следующий раз и обойтись без этой фантасмагории… Хотя очень волшебно, красиво и необыкновенно.

Вместо эпилога

– … и случилась великая битва между двумя могущественными колдунами. Длилась она три дня и три ночи, и все это время над Айтой, не переставая, сверкали молнии, грохотал гром, над домом волшебника переливалось синим и золотым зловещее сияние. Собрались вокруг города толпы злобных невидимых сущностей, пугая горожан воем… – На скептическую улыбку торговца запьяневший рассказчик со всего маху стукнул себя кулаком в грудь: – Ей-богу, не вру! Спросите да вот хоть у достопочтенного трактирщика Левана, что творилось в эти дни!
Трактирщик, не переставая полировать стойку, степенно кивнул, и народ, заметно прибавившийся числом в заведении, притих.
– Моя хозяйка недобрым словом то время поминает, – сказал он. – В первую ночь здоровенная летучая мышь вышибла стекла в окне, металась как угорелая по всей спальне, вцепилась жене в волосы. Как уж Берта кричала, пока я эту заразу от нее отцеплял! После никак заснуть не могла, так напугалась, бедняжка. На следующую ночь скотина выломала в хлеву двери и разбежалась, в третью мы уж все не спали, наготове сидели, мало ли что.
– И что случилось в третью ночь? – не утерпел торговец.
Трактирщик поджал губы, в заведении вновь поднялся говор и гвалт, каждый вспоминал, как он натерпелся, все кричали, перебивая друг друга:
– А Эвана, помнишь Эвана, у него жена сбежала с любовником! Как раз в эти дни!
– При чем здесь Эван, это раньше было! Не болтай чепухи, сейчас все на эту битву колдунов давай валить.
– Скажешь, не при чем? Ах, так! А тогда что скажешь насчет Лори? Та, которая шею себе свернула! Это аккурат тогда было!
– Лори не сама шею свернула, это ее пьяница-муж постарался, вот Ризо, тот да…
– Вот он! – выкрикнул вдруг кто-то восторженно, и все примолкли, облепили два мутных окна, выходящих на улицу, и торговец, терзаемый любопытством, протолкавшись через толпу, тоже уставился наружу.
Жаркий летний день катился к вечеру, перерезали выложенную камнями дорогу острые тени, неся прохладу, отражалось расплавленным золотом в узких окнах заходящее солнце и уже не жгло, не палило нещадно, лишь ласково грело. На улицу, привлеченные прохладой, высыпали горожане. Кто прогуливался, кто спешил по делам, пронзительно кричал мальчишка, расхваливая у соседней лавки ножовщика незамысловатый хозяйский товар, но никто не обращал на него внимания, привычно проходя мимо, зато напротив, у недавно открывшегося салона мадам Ольги, объявившей себя медиумом, столпилась уже небольшая толпа, но привлечена она было отнюдь не претенциозной черной вывеской с золочеными буквами.
Возле двери медиума, у самого края мостовой, немного заезжая на тротуар, стояла богатая коляска, возница с каменной спиной удерживал на месте волновавшихся лошадей и бесстрастно поглядывал на растущую толпу. В коляске никого не было, а герб, сиявший золотым львом на голубом поле, приезжему торговцу ничего не говорил.
– Он только что зашел туда, – с благоговением сказал кто-то из посетителей питейного заведения, и торговец быстро спросил:
– Кто?
– Как это кто? Наш колдун.
Торговец с сомнением посмотрел на темную дубовую дверь, за которой, как утверждали очевидцы, скрылся местный колдун, и спросил удивленно:
– А почему вы так его… эм… любите? Обычно их боятся, разве нет?
– Не то, чтобы любим, – удивленно отозвался говоривший, почесал затылок, посмотрел снова на коляску за окном и заключил: – Привыкли, должно быть. Он, вроде бы, не злой. Вреда особого от него нет, а к тому же – дракон! Если бы не его дракон, у нас бы и прибыли такой в городе не было, знаете, сколько народу к нам приезжает в надежде его увидеть?
С последним соображением торговец был согласен, он бы и сам не прочь был увидать дракона, а после уж и думать – верить здешним рассказчикам или нет. Но не успел он расспросить как следует, где и когда можно было бы увидеть диковинку, как подошедший к окну торговец сказал доверительно, обращаясь к нему:
– Говорят, если бы не колдун, наш город захватили бы злобные, чуждые нашему миру твари, сожрали бы всех. А еще говорят, что он устроил магическую битву сразу с несколькими колдунами, или магами, черт их разберет. И победил, превратил их в летучих мышей, и они будут теперь в таком виде еще несколько сотен лет.
Торговец хотел было выразить сомнение по поводу способностей местного колдуна, но слова застряли у него в глотке. Взгляд его случайно упал вниз, и он увидел там быстрое движение, что-то юркнуло между его ног и тут же потерялось среди леса других, обутых и босых, и это существо никак не походило на собаку или кошку. Ни по размерам, ни по цвету. Уговаривая себя, что ему показалось, торговец невольно похлопал себя по бокам, потянулся к кошелю и вскрикнул, нащупав лишь обрывок шнура:
– Кошель!
На мгновение в помещении все затихли, и тут же тишина взорвалась восторженными воплями, изумленный торговец лишь глазами хлопал, принимая тычки и похлопывания по плечам. Он ничего не понимал, а вокруг волновалось и радостно шумело людское море:
– Ах, ты! Каков молодец!
– … тебе повезло, приятель! В первый же день увидеть, надо же. Некоторые месяцами тут сидят, и ничего.
– Тебя ж предупреждали! Держать надо крепче!
– Беги следом, вон он, дорогу перебегает, бестия! Ха-ха-ха!
Торговец, услышав про дорогу, глянул за окно и увидел, как, и впрямь, шустро пересекает мостовую от трактира к коляске невиданное раньше существо, изящное, быстрое, с гребнем на спине, и по виду более всего похожее на…
– Дракон!
– Дракон… – прошептал торговец, зачарованно наблюдая, как ловко забирается в коляску чудесное создание.
– Иди скорее! Стефан, это возничий, он отдаст тебе кошель, иди, скажи ему, в чем дело. Он уже привычный. – Торговца подталкивали в спину, и вскоре он оказался на улице и, сгорая от любопытства и желания еще раз поближе взглянуть на дракона, но опасаясь неизвестно чего, робко двинулся по направлению к коляске.
Но только торговец протолкался сквозь толпу и набрался смелости переступить невидимую линию, ограждающую широкой полосой коляску от любопытных, как эта толпа бросилась врассыпную, он вдруг остался один посреди узкой улочки, а сбоку неслась на него с шумом и гиканьем кавалькада.
Стремительно надвигаясь, вихрем, на уровне глаз мелькнула вспененная, оскаленная лошадиная морда, обдало жаром дыхания, замелькали вокруг цветные одежды, шляпы, перья, послышался чей-то хохот, совсем рядом с ногой, зацепив башмак, стукнуло копыто, высекая искры из камней мостовой. Прямо на него неслась всадница на белом жеребце, она округлила рот, слишком поздно заметив человека на пути, и торговец зажмурился, оцепенев, ожидая, что его непременно затопчут, но тут сильная рука схватила его за ворот и вознесла куда-то наверх.
Его неожиданный спаситель, правя одной рукой, замедлил свое движение, кавалькада унеслась вперед, обошла, обогнула их с двух сторон как вода камень. Всадник опустил его, полузадушенного, ошеломленного, на мостовую, и торговец не удержался и шлепнулся на теплые камни, переводя дух и не имея сил сказать ни слова.
Всадник негромко выругался, и столько в его голосе было неприкрытой злости и угрозы, что холодок побежал по спине пыхтящего от приключений торговца. Торговец испуганно поднял глаза на всадника и тут же понял, что не он является причиной его гнева.
Прищурив глаза и поджав губы, всадник смотрел на коляску, лошадь его плясала на месте, почувствовав волнение хозяина, и торговец отполз от греха подальше.
– Давно он здесь? – спросил грубо всадник, торговец каким-то образом понял, о чем его спрашивают, и отрицательно замычал и замотал головой. От пережитого стресса говорить он еще не мог. Всадник посмотрел на него, и взгляд его смягчился. Он усмехнулся невесело, спросил:
– Ты почему посреди улицы торчал? Не услышать нас – глухим надо быть. Или что-то заворожило тебя?
«Ну можно сказать и так, – подумал торговец, с трудом подымаясь. Неловко как-то было сидеть на дороге, разговаривая со знатным господином. – Если дракон, стащивший мои деньги, может заворожить. Может, и так, мало того, что украл кошель, так еще и заворожил!»
Торговец старался не думать о несчитанном количестве кружек местного вина, из-за которого могли замедлиться его реакции, да и последнее приключение вышибло из него весь хмель, а воспоминание о потерянных деньгах развязало язык.
– Ваша милость, это дракон, как есть, заворожил, маленький такой. – Торговец даже показал рукой, какой именно высоты был дракон. – Я сидел в заведении Берты, а потом вдруг смотрю – кошеля нет! И через дорогу к коляске он бежит, а добрые люди, ну те, – он снова махнул рукой, в сторону трактира, – сказали, мол, это мог быть дракон.
Последнее слово он сказал шепотом, все еще не доверяя самому себе. Черт знает, всего несколько часов в городе, а уж верит басне, что в трактире срезал ему кошель не человек, а, прости господи, дракон. Засмеют, если кому где расскажешь.
Всадник улыбнулся неожиданно светло, и торговец сразу успокоился. Не может так ясно улыбаться плохой человек, да и спасать бы тоже не стал.
Всадник спешился, сказал:
– Это даже хорошо, что ты мне попался, а то я мог бы не заметить коляску и не узнать, что Джаред опять… Хм, ну это тебе знать необязательно. Так, говоришь, дракон похитил твои сокровища? Ты приезжий?
– Да, только сегодня прибыл.
– Пойдем, – велел ему незнакомец и, придерживая лошадь под уздцы, твердым шагом двинулся к коляске. – Попробуем вернуть. Если Эрик будет в настроении…
При появлении его спутника невозмутимый возница переменился в лице, а когда тот подошел и грозно уставился на него, вовсе сник и, не дожидаясь расспросов, забормотал:
– Ваша светлость, мой лорд… Я не виноват! Я не… Мой господин, он сказал, что это невинный визит, и что вы никогда не узнаете, и что здесь ничего…
– Невинный визит, значит, – прошипел незнакомец, оказавшийся лордом. Оглянувшись на притихшего торговца, опомнился и, сделав явное над собой усилие, сказал ровно: – Хорошо. Вот этот господин утверждает, что Эрик стянул у него кошель. Разберись с этим. – И добавил, глядя недобро на дверь: – А я пока разберусь с твоим хозяином, не умеющим держать слова.
***
Торговец был крайне заинтригован. Всегда любопытно увидеть вживую героев рассказа, которым его потчевали полдня, да еще такого неправдоподобного – колдуны, битвы, превращения, драконы! Дракон – особенно занятно. И как не поверить в россказни, когда вот он, сидит на дне коляски, чуть не улыбается умильно, а под его когтистой лапой лежит кожаный кошель, и возница уговаривает чешуйчатого вора отдать украденное.
А еще любопытно было, отчего рассержен красивый молодой человек, спасший его, и что там происходит, за этой черной дверью.
Лорд сердится на могущественного колдуна? Как же интересно… Похоже было, этот вельможа колдуна вовсе не боялся. Хотя кто его боялся в этом городе? Торговец хотел было расспросить Стефана, но тут черная дверь открылась, и из полумрака выбежал сперва уже знакомый торговцу молодой вельможа, а потом он с замиранием сердца увидел, как следом вышел другой, так же нарядно и со вкусом одетый. Сразу бросилось в глаза, как рассержен был первый и как растерян и даже испуган второй.
Торговец предположил, что вот этот высокий молодой человек с длинными волосами и есть колдун, но как-то картинка у него в голове совсем не складывалась. Уж больно не похож он был на нарисованный в воображении образ, слишком молодой, слишком… открытый?
Меж тем торговец получил уже назад свой кошель и решил не маячить поблизости, дело пахло скандалом, а он вовсе не хотел попасться под горячую руку, но любопытство заставило остаться его в пределах слышимости.
Он, притулившись к крыльцу ближайшей лавки, увидел, как колдун схватил его лорда за руку, взмолился отчаянно:
– Ну ты хотя бы выслушай, Дженсен! Я не сделал ничего и не собирался вызывать никаких духов… Пожалуйста, Дженсен!
– Хватит. Джаред, я устал выкидывать магические книги, непонятно как оказывающиеся в самых неподходящих местах. В спальне, под подушкой, в купальне, в столовой – везде! Ты обещал, ты поклялся никогда больше!..
– Но я ведь не произвожу никаких опытов! Ничего не делаю!
Лорд, названный колдуном Дженсеном, развернулся и рявкнул тому в лицо, сверкая глазами:
– А здесь ты что делал? У этой глупой гусыни, вообразившей, что она начала после падения с лошади слышать духов! Отбила последние мозги, а ты… Тебе ли не знать, к чему это может привести?
Торговец, ожидая, что же скажет колдун, посмотрел на него и вдруг почувствовал, что, наверно, в словах горожан есть какая-то доля правды, он показался вдруг торговцу очень уверенным, сильным. Такой способен на многое. И может внушить оппоненту любую мысль, так настойчиво и не отрываясь он смотрел на своего Дженсена и говорил; и каждое его слово звучало убедительно, искренне:
– Я ничего не забыл и никогда не забуду. А книги… Простое человеческое любопытство, ты ведь на самом деле веришь мне. Ты ведь знаешь, я никогда не посмею, никогда ничего не сделаю, я же обещал тебе.
Красивый лорд, как про себя поименовал его торговец, молчал и испытующе смотрел в глаза колдуну, а тот все говорил, негромко и задушевно:
– Я приехал к ней по одной причине. Всего лишь хотел отсоветовать заниматься спиритическими сеансами, но только я было приступил к разговору, как явился ты со своими гневными обвинениями. Дженсен, пожалуйста. Я понимаю, что ты беспокоишься, но если хочешь, давай поднимемся к ней, и она перескажет тебе то, что я говорил. Пожалуйста.
Красивый лорд после продолжительного молчания отступил и совсем другим тоном произнес:
– Я… Ну хорошо, Джаред. Я верю тебе, но… не нужно было скрывать свою поездку, устраивать из этого тайну. От этого я начинаю воображать бог знает что.
Торговцу почудилось легкое смущение в его словах, колдун же с явным облегчением спросил:
– Так что, ты не сердишься больше?
Дженсен смущенно улыбнулся – ясно видно было, как ему неловко, – принял поводья у Стефана и скорее взлетел в седло, сказал отрывисто:
– Увидимся вечером, – и умчался вслед кавалькаде. Колдун же, забравшись в коляску, весело приветствовал дракона:
– А, и ты тут, бродяга? Лень пешком идти домой? – Как вдруг снова послышался приближающийся топот. Дженсен вернулся и, удерживая лошадь возле коляски, вертелся на месте, как бес, бросая на колдуна горячие взгляды.
– Что? – спросил его белозубо скалящийся колдун.
– Я больше не буду приставать к тебе с книгами.
Колдун вскинул брови, неверяще покачал головой:
– Прости?
– Ты понял.
– Запрет снят? Мне не придется больше прятать от тебя свое невинное увлечение?
– Да. Прости за недоверие.
Колдун, весь лучась улыбкой, церемонно наклонил голову, красивый лорд Дженсен тоже кивнул и, пришпорив лошадь, наконец, умчался догонять кавалькаду. Коляска двинулась в противоположную сторону.

Торговец посмотрел вслед одному, другому, потрогал машинально кошель в кармане и, еще раз убедившись, что ни с какой стороны опасность ему не угрожает, торопливо пересек дорогу. Он направился в заведение Берты. Требовалось немедленно промочить горло, а еще выслушать с самым горячим вниманием сызнова все местные байки и расспросить трактирщика об этом красивом молодом лорде, Дженсене. А еще торговец с удовольствием предвкушал, как его сейчас засыплют вопросами и поставят не одну пинту доброго вина за подробный рассказ о его чудесном спасении и о том, что он услышал у коляски. Разумеется, он приукрасит рассказ, он уже придумал кое-что, а как же без этого?
Конец

Март, 2011г.



Сказали спасибо: 30

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

Отзывов нет.
Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R S T v W y а Б В Г Д Е Ж И К м Н О п С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1418