ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
1196

Погребальные костры Америки

Дата публикации: 17.06.2015
Дата последнего изменения: 18.02.2016
Автор (переводчик): Заинтересованный читатель;
Пейринг: J2; Дженсен / Джаред; Джаред / Дженсен;
Жанры: АУ; драма;
Статус: завершен
Рейтинг: NC-17
Размер: миди
Саммари: Преподобный Эклз прибывает в Америку с тайной миссией...

Правильный бог не карает за мужеложство,

ибо не грех то, что по любви делается.

(Тау Акерман)

 

Глава 1. Край озер.
За шиворот Дженсену в очередной раз что-то свалилось. Дженсен вытащил из под ворота огромное насекомое розово-коричневой окраски и рисунком из двух продольных беловатых извилистых полос по бокам тела - клещ. Дженсен лишь недовольно поморщился и стряхнул его с ладони. К клещам он уже привык – они сыпались с хвойных деревьев, как из рога изобилия, но поскольку насекомые были безобидны, Дженсен не придавал им особого значения.
Хуже дело обстояло с комарами, которые кружили в вечернем воздухе, противно пища и норовя высосать минимум литр крови сразу. Дженсен вытер лицо от пота тыльной стороной руки и с удвоенной силой принялся хлестать себя по ногам, рукам и остальным частям тела, чтобы отогнать назойливых тварей.
- Черт бы побрал этот край озер! – процедил сквозь сжатые зубы, чтобы в рот не смог забраться комар, идущий впереди солдат. – О, извините, святой отец, не хотел вас обидеть неугодными богу речами!
Солдат стукнул себя по лбу, выражая таким образом раскаяние.
Дженсен что-то мыкнул под нос - он бы и сам сейчас выразился, но сан обязывал. Поэтому пришлось стиснуть волю в кулак и с достоинством переносить все тяготы, выпавшие на их долю.
Путники продвигались вглубь материка от побережья – Дженсен всего пару дней назад высадился в Америке и теперь направлялся в форт в сопровождении английских солдат, задачей которых было доставить его в целости и сохранности к месту назначения даже ценой собственных жизней.
На Дженсена, прибывшего из старой доброй Англии, была возложена миссия, ради которой он преодолел тысячи миль через океан и пожертвовал несколькими месяцами своей жизни, а теперь вот мучился от адской живности нового континента.
Ветви деревьев хлестали Дженсена по лицу – с непривычки он не успевал от них уворачиваться, поэтому, когда солдаты направили своих лошадей к вершине холма, святой отец вздохнул с облегчением – лесное море расступилось перед каменными глыбами. 
Дженсен натянул поводья, стараясь, чтобы его конь не повернул голову влево – туда, где из ущелья доносился рев стремнины, иначе бедное животное могло от страха свалиться прямо вниз. Наконец рев воды остался позади и группа поднялась на вершину плато, где наполненный душистой смолой ветер начал трепать волосы Дженсена. Дженсен вдохнул полной грудью, а потом посмотрел вниз - прямо под ним, насколько хватало взгляда, расстилался густой лес, состоящий сплошь из голубых кедров, сосен и елей – от буйной зелени, разбавленной нежным голубоватым цветом кедров, закружилась голова, и Дженсен слегка покачнулся в седле.
- Великолепный вид, святой отец, не правда ли? – спросил его подъехавший сзади начальник отряда Дин Морган.
- Да. Очень красиво.
- Не то, что внизу, где мошкара не дает покоя. Но не беспокойтесь, на плато достаточно сильный ветер, так что ночевка будет сносной, без завываний комаров на ухо… А завтра мы уже прибудем на место, в цивилизацию, так сказать.
- Это радует.
Дженсен нахмурился.
Скоро он окажется на месте и тогда можно будет заняться делом, ради которого он, собственно говоря, и объявился в Америке.
Устроить привал было решено прямо на плато. Путники развели костер. Один из солдат, самый молодой – Чад – готовил еду. Дженсен, чтобы чем-то себя занять, достал подзорную трубу и принялся осматривать окрестности – справа неслось, сметая все на своем пути, стадо бизонов, на реке Дженсен углядел лодку с заостренными носом и кормой, выделанную, скорее всего, из цельного куска дерева. Сидящие в ней индейцы ритмично взмахивали руками то поднимая, то опуская весла, благодаря чему лодка разрезала водную гладь словно горячий нож замерзшее масло. Дженсен даже слегка залюбовался слаженной работой индейцев.
- Это каноэ, святой отец, - раздалось у Дженсена за спиной.
Дженсен резко обернулся, за ним стоял Чад с извиняющейся улыбкой на лице.
- Простите, не хотел вас испугать, - виновато произнес он, слегка откидывая голову назад, убирая со лба длинную челку.
Дженсен убрал трубу и коротко кивнул:
- Ничего страшного.
- Я пришел, чтобы пригласить вас к костру, еда готова.
- Спасибо.
Дженсен прочитал вслух молитву, стараясь справиться с возложенной на него обязанностью как можно скорее: из-за исходивших запахов, в его животе противно урчало – он не ел с самого утра, поэтому готов был наброситься на еду словно пещерный человек. Однако, инстинкты самосохранения никуда не делись и Дженсен счел своим долгом предупредить, тем более что Чад упорно хранил молчание, не желая рассказывать о том, что они видели краснокожих недалеко от их лагеря.
- Я заметил индейцев. Не смогут ли они нам что-нибудь сделать?
- А как они выглядели? – спросил командир.
- У них были набедренные повязки…
- А волосы?
- Что волосы?
- Какие у них были волосы? По прическе можно определить к какому племени индейцы относятся.
- Это были ирокезы, - спокойно ответил только что проглотивший кусок мяса Чад и привычным движением руки откинул назад челку. – На макушке пучок волос – скальповая прядь. Ирокезы отправились на войну, но нам ничего не угрожает.
- Не угрожает? – удивился Дженсен. – Но ведь они собрались воевать с фортом?
- Скорее уж с оджибве, которые являются союзниками французов и выступают против нас. – Но, возможно, ирокезы вышли против эри. Если это эри – будьте осторожнее. Эри единственное племя, которое стреляет отравленными стрелами. Вот уж их я хочу повстречать меньше всего на своем пути.
Дженсен знал, что племена сиу со своими союзниками ирокезами враждуют с могущественными пришлыми оджибве. Пользуясь случаем, он решил пораспрашивать об индейцах, особенно капитана Дин Моргана, который лично знал многих вождей, и который был сегодня в хорошем расположении духа, поскольку их путешествие близилось к концу - завтра уже отряд прибудет в форт и тогда можно будет расслабиться.
- А что вы можете рассказать о сиу? – осторожно начал Дженсен.
Капитан нахмурился:
- Сиу?
- Ну да.
- А... Вы же по их душу прибыли к нам, святой отец, - растянул губы в подобии улыбки Дин Морган. – Собираетесь обратить их в христианство... Что ж, оджибве теснят их со всех сторон, с юга наступают сауки и фоксы. Сиу сражаются, а вернее сказать, бегают.
- То есть? – хлопнул ресницами Дженсен.
- Сиу очень быстры, их сложно захватить в плен, они всегда успевают удрать. К чему я это? А к тому, что как только запахнет жаренным, они сразу же разворачиваются и дают дёру. 
- Тоже мне вояки! По мне лучше уж погибнуть в битве, - вставил Чад, его щеки покрыл румянец праведного гнева. – Бегают только трусы!
- Лакота считают, что лучше убежать и сохранить себе жизнь, чтобы в следующий раз поквитаться с врагом, - ответил умудренный возрастом и опытом солдат – самый старший в их отряде.
- Лакота? – переспросил Дженсен.
- Лакота небольшая часть племени Сиу. 
Дженсен знал, что сиу – самая многочисленная группа индейцев, которая не поддерживала французов, поэтому протестантская церковь Англии делала ставку на них в своей борьбе против французов, которые вели торговлю с оджибве пушниной, никого не пуская в свой бизнес, отодвинув англичан на периферию. 
Французы снабжали оджибве ружьями и те одерживали победу за победой, тесня племена сиу с родины их предков на равнины запада.
В задачу Дженсена входило найти общий язык с сиу, снабдить их оружием и стравить с оджибве в интересах английской короны.
- Недалеко от нашего форта, - продолжил старый солдат, - как раз находится племя лакота. Ведь вы прибыли нести им слово божье, не так ли, святой отец?
- Именно, - кивнул Дженсен.
О своей настоящей миссии он не хотел особо распространяться, чтобы никто не передал о планах англичан французам и те не успели предпринять контрмер. Архиепископ подозревал, что в форте затаился предатель.
На груди у Дженсена хранился запечатанный пакет для начальника форта, в котором тому приказывали оказывать всяческое содействие преподобному Эклзу.
- А как вы уживаетесь с лакота? Бывают ли стычки между вами? Они очень воинственны? – продолжил расспросы Дженсен.
Дин Морган покачал головой.
- Нет, лакота не воинственны, но если их разозлить – мало не покажется. 
- Но ведут они себя по-свински! – в сердцах воскликнул Чад.
- То есть?
- Если им что-то понравится, а белый человек не захочет отдавать, они непременно это сопрут!
- Неужели?
- Да, - подтвердил капитан. – Но у сиу это не считается воровством. Они уверены, что белые должны им все, что они захотят.
Старый солдат затянулся трубкой с табаком, которым его снабжали индейцы, Дженсен слышал о табаке, но никогда прежде не видел и не подозревал, что эта трава настолько пахуча – от нее щипало в горле, а на глаза наворачивались слезы.
- Помню, лет несколько назад, парень из лакота решил, что хочет получить одну девицу.
На лице Дженсена отобразилось искреннее недоумение:
- Как так?
- Пришел, указал рукой на дочь булочника и сказал, что желает, чтобы она ушла вместе с ним.
- А девица что?
- Она, видимо, давно строила ему глазки, поэтому заявила, что если ее не отпустят по-хорошему, то она сбежит.
- И чем все закончилось?
Солдат усмехнулся:
- А все просто. Индейца вытолкали взашей, и запретили появляться в форте, а девицу отец выпорол и закрыл дома. Но спустя два дня она бежала.
- Как?
- Скорее всего, здесь не обошлось без индейца, он ее выкрал и забрал с собой. При чем, сделал это настолько мастерски, что ни одна собака не тявкнула, их вообще никто не видел.
Дин Морган кивнул:
- У нас эту историю в форте до сих пор всем рассказывают, хотя и прошло уже лет двадцать.
Ночью Дженсен долго не мог уснуть – анализировал все, что ему стало известно сегодня о лакота, и решал как лучше найти с ними общий язык. Судя по рассказам, интересующие его индейцы были дикарями хитрыми, расчетливыми, с которыми надо было держать ухо востро. 
Чад расположился на ночевку рядом с Дженсеном и еще немного рассказал о лакота:
- Только они носят головной убор из перьев, когда идут на войну или одевают на важные мероприятия. Его называют роучем. Если вы, святой отец, увидите индейца в роуче, значит, он – сиу. Если нет – оджибве, эти французские прихвостни, и тогда лучше уносить ноги как можно скорее. Хуже оджибве только эри, от них не сбежишь, стрела с ядом настигнет вас как бы быстро вы не бегали. Но в любом случае, если вы не найдете с индейцами общего языка – они снимут с вас скальп и не важно будут ли это сиу, оджибве или эри.
Напоследок Чад научил Дженсена паре фраз на языке лакота.
"Да уж, веселенькая перспектива сгинуть в непроходимых лесах Америки", - подумал Дженсен. Провалился бы в преисподнюю епископ, из-за которого Дженсен попал сюда, спасаясь от его мстительности…
Дженсен закинул руки за голову и уставился в небо. Только теперь, лежа под усыпанном звездами небосклоном Нового света, со всех сторон окруженный лесом и кровожадными индейцами, которым ровным счетом ничего не было известно о христианском милосердии, и которые жили по своим первобытным законам, Дженсен понял, как здорово он влип. И самое отвратительное во всем этом было то, что назад пути Дженсену уже нет – в Англии его ждет злобный епископ, который ищет любой способ, чтобы обвинить Дженсена в неповиновении и заточить в застенки или вообще лишить жизни, а может чего и хуже придумает, с выдумкой у старого пердуна проблем никогда не было.
Чтобы не стать очередной жертвой в его списке, Дженсен согласился на условия сделки, благодаря которой оказался в Америке с тайной миссией, о которой он не мог рассказать ни одной живой душе, эта тайна была известна только ему и архиепископу, который все и затеял, как подозревал Дженсен, в собственных интересах.
Помимо тайной цели у Дженсена имелись и вполне явные – нести слово божие дикарям и прихожанам, покоряющим Новый свет. А еще – привлечь лакота на свою сторону и вооружить их до зубов – ну, в этом деле он ждал помощи от начальника форта.
«Я как шкатулка с секретами, - усмехнулся Дженсен. – Три цели, и о каждой из них известно лишь ограниченному количеству людей».
Проворочавшись несколько часов подряд, Дженсен не смог заснуть, не смотря на то, что за день пути вымотался так, что еле ноги переставлял. Сон не шел к нему.
Помучавшись еще с полчаса в бесплодных попытках погрузиться в царство Морфея, Дженсен поднялся на ноги. Дежуривший солдат у костра окликнул его:
- Не спится, святой отец?
- Никак не получается, - развел руками Дженсен.
Какое-то время они вместе поболтали о пустяках, а потом Дженсен почувствовал, что его клонит в сон. Он заснул прямо перед костром в неудобной позе и поэтому когда его разбудили утром, все тело онемело, словно в него воткнулись тысячи иголок.
Дженсен решил размяться и направился в сторону от ночлега. Пока отряд собирался выступить в путь, а Чад разогревал остатки пищи, никем не замеченный Дженсен зашел за выступ. 
Он отошел на довольно приличное расстояние и, услышав птичий крик, задрал голову вверх: в небе, широко расставив черные с желтоватыми каемками перьев крылья, царственно парил орел. Дженсен подумал, что у орла где-то здесь должно быть гнездо.
Дженсен провожал его взглядом, стремясь угадать, куда же все-таки приземлится птица и не заметил, как под ногой треснула ветка, и он полетел вниз.
 
Обгоняющий Ветер осторожно ступал мокасинами по мягкой после дождя земле, стараясь не сбить с листьев и травы ни росинки, переливающиеся на утреннем солнце всеми цветами радуги. Обгоняющий Ветер был начеку – сегодня он видел каноэ с ирокезами, союзниками сиу, которые вышли на тропу войны с оджибве, значит, противник был где-то поблизости, и стоило быть вдвое осторожнее.
Однако, не война загнала в эти места молодого индейца, а охота, но охота не ради пропитания, а ради восхваления собственных подвигов, совершенных недавно – Обгоняющий Ветер поучаствовал в битве и убил изрядное количество врагов. Чтобы все члены племени помнили об этом и не забывали, Обгоняющему Ветер надо было украсить свой роуч новыми орлиными перьями, поскольку именно перо столь храброй птицы, которую возлюбило само солнце, достойно украшать убор отважного лакота! Обгоняющий ветер собирался вставить в свой роуч шесть перьев-купов – два за убитого голыми руками врага, а остальные - по одному - за убитых оружием. Даже сам вождь выделил его из всех прочих воинов, что было приятно.
Когда-нибудь его роуч будет весь усыпан купами, доходящими до земли, как у их вождя и враги станут трястись лишь от одного его грозного вида!
Чувство собственной значимости распирало грудь Обгоняющего Ветер, хотелось кричать от счастья, но воин не терял бдительности – все-таки он далеко зашел от дома и в любой момент мог повстречать ненавистных оджибве или эри.
Дело осталось за малым – добыть орла голыми руками, поскольку нельзя было выстрелить в него – орел мог упасть куда-нибудь, откуда его было бы трудно достать, а если вдруг повезет и до птицы все же можно будет дотянуться, ее перья могут оказаться поломанными. А поломанные перья никуда не годны, более того, его засмеют соплеменники, вздумай он заявиться с подстреленной птицей.
Обгоняющий Ветер зашел в горы и нашел расщелину возле гнезда орла. Дождавшись ночи, чтобы орел не увидел его приготовлений, прикрыл ее ветками, кинул рядом приманку и, опустившись в расщелину, принялся ждать. Когда орел подойдет к приманке, Обгоняющий Ветер схватит его за ноги одной рукой, а второй ударит ножом…
Он сидел в расщелине уже вторые сутки, когда услышал, что бледнолицые разбили неподалеку лагерь. При таком раскладе орел сегодня не вернется в гнездо - Обгоняющий ветер понимал, что ему надо ждать еще, потому что гордая птица не покажется здесь в ближайшее время.
Обгоняющий Ветер взывал к богам, чтобы бледнолицые скорее покинули плато, но боги, видимо, не горели желанием помогать храброму воину. Хуже того, Обгоняющий Ветер засек шаги кого-то из бледнолицых. Бледнолицый встал возле обрыва и глубоко задышал – сиу слышал как бешено колотится его сердце.
Обгоняющий Ветер знал, что чужак любуется орлом. Его орлом, которого Обгоняющий Ветер собирался поймать, но ему в этом нагло помешали!
Раздуваясь от злости, Обгоняющий Ветер пообещал себе во что бы то ни стало исполнить задуманное, и неважно сколько времени пройдет прежде чем орел окажется в его руках. Обгоняющий Ветер непременно дождется пока бледнолицые уберутся восвояси и поймает-таки орла.
Однако, боги окончательно решили посмеяться над сиу, поскольку бледнолицый споткнулся о ветки, прикрывающие расщелину, и полетел вниз, Обгоняющий Ветер непроизвольно успел подставить руки и падающий опустился прямо к нему в объятия.
Обгоняющий Ветер хотел было бросить глупца вниз и, возможно, даже перерезать ему горло, но тут бледнолицый взмахнул ресницами и уставился на индейца зеленющими, словно болотная трава, глазами и из его уст вырвалось индейское приветствие лакота. После этого у Обгоняющего Ветер не хватило духа перерезать горло чужаку, он опустил его на ноги, а сам, выскочив из расщелины (теперь на охоту нечего было и надеяться!), со всех ног бросился прочь.
Дженсен совершенно не ожидал, что может угодить в ловушку, поэтому, засмотревшись на орла, наступил на ветку и со всей дури полетел вниз. Он даже не успел, как следует испугаться, когда оказался в объятиях молодого парня. И хотя тот был без роуча, Дженсен каким-то шестым чувством угадал в нем индейца из племени лакота.
Не придумав ничего лучшего, Дженсен поздоровался с ним на его языке. И это была не слишком хорошая идея, потому что индеец вскрикнул, словно удивился, что нечто в его руках еще и разговаривает, бросил Дженсена и удрал.
Когда Дженсен, пыхтя, выбрался на свет божий, индейца уже и след простыл, а орел устремился в противоположную от гор сторону.
Дженсен вздохнул и отправился к отряду. Он ничего не хотел рассказывать, но его помятый вид и порванная рубашка вызвали кучу вопросов. Дженсен поделился своей историей о встрече с индейцем лакота, капитан выразил желание осмотреть ущелье, опасаясь, что поблизости еще где-нибудь притаились сиу.
Осмотрев расщелину, Дин Морган успокоился.
- Это индейская ловушка. Так индейцы ловят орлов, чтобы вырвать у них перья для своих роучей. Охотятся они поодиночке, значит, индеец здесь был один.
Чад добавил:
- Повезло, что он не перерезал вам горло.
Дженсен не стал рассказывать, что индеец был молод, моложе его самого, и сам перепугался до смерти.
Отряд продолжил свой путь. Не прошло и получаса, как они подъехали к реке, за которой, по словам капитана, до форта было рукой подать. На самом деле это самое «рукой подать» выросло в полдня пути. Когда измотанный переходом Дженсен буквально засыпал на коне, рискуя свалиться на землю и быть затоптанным копытами собственного животного, на холме показался форт.
Форт окружал мощный частокол, вырубленный прямо из вековых деревьев, внутри расположились аккуратные домики вперемешку с наскоро собранными срубами.
Из самого большого дома валил дымок и Дженсен решил, что это и есть жилье начальника форта.
Дженсен был рад увидеть цивилизацию и надеялся хотя бы на примитивные удобства человеческого жилья. 
В форте Дженсен поспешил к дому начальника и доложил о себе, его сразу же провели внутрь. Самого хозяина на месте не оказалось, поэтому Дженсен сел на табурет и огляделся по сторонам. В дальнем углу комнаты с бревенчатыми стенами стояла грубо сколоченная этажерка сплошь уставленная книгами в кожаных переплетах на латинском, греческом и арабских языках. Напротив весело полыхал очаг, всполохами освещая хорошо выкованную подставку для дров; наверняка начальник форта привез ее с собой из Старого света, здесь такую взять было просто напросто неоткуда.
Возле камина на полу лежала шкура медведя с открытой пастью – даже теперь вид зверя заставлял сердце биться чаще, настолько он был громадным, однако, устрашающий вид свирепого животного сглаживали прожженные дыры от валяющихся прямо здесь же, все еще тлеющих головешек из камина.
У окна во всю стену протянулся сооруженный из векового кедра стол, который был завален остатками вчерашнего пиршества – полностью опорожненный стеклянный графин, пустые и липкие от вина оловянные кубки, наполовину заполненные тарелки, на которых вперемешку с какой-то бурой массой валялись кости и куски недоеденной дичи… Похоже, что здесь гуляла, как минимум дюжина человек. А посередине над всем этим беспорядком возвышался бронзовый подсвечник тонкой работы с изящными арабесками. 
«А начальник-то форта - эстет, - отметил Дженсен. – Даже здесь старается обустроиться с комфортом».
Дженсен подошел к этажерке и наугад вытащил томик стихов и принялся его листать. Он не заметил как в комнату вошел хозяин.
- Люблю окружать себя красивыми вещами. Красота – это все для меня, но здесь ее взять негде…
Дженсен вздрогнул и уставился на хозяина немигающим взглядом.
- Разве, пожалуй, какой-нибудь красавчик забредет в мой дом, - тише добавил начальник форта - невысокий полноватый мужчина с лысиной на макушке и блеском в светившихся озорством глазах. 
Он пристально и даже насторожено окинул взглядом Дженсена с головы до ног, заметил на его груди крест, вздохнул, а потом, изобразив улыбку, сообщил о том, как он рад, что их тяжелый поход благополучно завершился.
- Счастлив вас видеть в добром здравии, отец мой, - заключил он. – Извините, не сразу догадался, что вы от архиепископа. Обычно молодые люди, вроде вас, спешат записаться в солдаты…
Дженсен ответил полагающейся по случаю достойной речью, протягивая конверт с сургучной печатью архиепископа.
- Это для вас от его высокопреосвященства, мистер Шеппард, - произнес Дженсен, учтиво склонив голову.
Шеппард небрежно махнул рукой.
- Ах, без свидетелей можете называть меня просто Марком. Мы же с вами не в Англии, здесь все просто.
Видимо Шеппард надеялся на ответную любезность, но Дженсен не собирался вступать с ним в панибратские отношения, он вообще предпочитал держать людей на расстоянии.
Не дождавшись ответа, Шеппард поинтересовался, приподняв бровь:
- А вас как называть? Преподобный Эклз?
- Или святой отец, как вам будет угодно, - кротко улыбнулся Дженсен, чтобы его отказ не выглядел грубо.
- Что ж… - Шеппард вскрыл конверт и принялся изучать документы.
Он постоянно хмурился, глубокая складка то и дело залегала у него между бровями.
- Так… Так, так… Значит, вы преподобный… Эклз, к нам с миссией, - наконец поднял он на Дженсена свои глаза.
- Именно. И я не хотел бы, чтобы кому-то, кроме вас, стала известна настоящая цель моего приезда. Его высокопреосвященство опасается, что об этом станет известно французам и тогда… - Дженсен развел руками.
Шеппард кивнул, показывая, что можно не продолжать – он и так все понимает.
- Что ж, вы, верно, устали с дороги, святой отец?
- Есть немного.
- Тогда мой помощник проводит вас, я приказал подготовить вам жилье. А вечером прошу разделить со мною трапезу.
- Сочту за честь.
По случаю прибытия нового священника Шеппард расщедрился и достал бутылку виски пятилетней давности.
- Она пересекла со мною океан. Не поверите, святой отец, это единственное что связывает меня с жизнью в Старом свете.
Шеппард огладил бутылку, словно та была женщиной.
- Вы из Шотландии? – спросил Дженсен. Только шотландцы могут выказывать столько почтения виски.
- Да. А вы, я полагаю, ирландец?
- Наполовину. Мой отец англичанин.
- Вы же не против, если мы откроем бутылку этого замечательного виски и отпразднуем ваше прибытие?
- По правде говоря, я не любитель… К тому же мой сан…
- Ах, оставьте, мы не в Англии! Чтобы войти в доверие к индейцам, вам придется с ними выкурить ни одну трубку мира, а это будет похлеще, чем виски. И менее приятно…
- Вы имеете в виду табак?
- Точно. Индейцы дымят постоянно. Да вы и сами все увидите. Так что? – Шеппард хитро прищурился.
Дженсен кивнул.
- Если только немного.
Шеппард осушил свой стакан залпом, а Дженсен лишь пригубил.
- Да вы истинный праведник, святой отец!
- Стараюсь не грешить.
- Похвально. Сейчас это редкость, тем более в Америке. Распустились здесь, всех надо держать в крепком кулаке, - начальник форта треснул рукой по столу.
После того, как Шеппард почти единолично осушил бутылку, а Дженсен, наконец-то, допил свой кубок, Марк заплетающимся языком спросил, приблизившись к слегка хмельному священнику:
- А признайтесь, святой отец, за что вас сослали в эту глушь?
Дженсен хлопнул глазами и постарался сфокусировать взгляд.
- Я сам, - выдавил он.
- Сам?
- Именно.
- Бросьте, в Америку никто добровольно не едет… Слишком дикая и опасная страна.
- Хм… Но здесь тоже живут люди, которые достойны через церковь быть ближе к Господу Богу.
Дженсен смотрел прямо в глаза Марку, и на одно мгновение ему показалось, что начальник не так уж пьян, каким хочет казаться. Шеппард облизнул губы, и Джеснен решил было, что начальник форта сейчас его поцелует. Дженсен напрягся, готовый дать отпор, но Шеппард резко отодвинулся назад и пьяно-счастливо рассмеялся.
- Вы еще слишком мало пробыли здесь. Через пять лет станете молить бога, чтобы выбраться отсюда.
- А вы молитесь о чем-то подобном? – поинтересовался Дженсен.
- Нет, у меня слишком много других забот, преподобный.
Дженсен посмотрел в окно – на улице уже сгустились сумерки.
- Поздно, мне пора. Не смею вас больше задерживать, - молодой священник встал на ноги и слегка пошатнулся – виски оказалось крепче, чем он думал.
Дженсен оперся на стол ладонями.
Шеппард резво подскочил, будто не он только что выпил почти целую бутылку виски.
- Я помогу.
Шеппард еще больше приблизился к Дженсену и приобнял его за плечи, рука скользнула по спине и задержалась на ягодице. Дженсен дернулся и довольно резко отпихнул от себя начальника форта.
- Спасибо, я сам.
- Что вы, святой отец, я же от всего сердца!
- Охотно верю и все же я сам…
Один из лейтенантов форта, вызванных Шеппардом, проводил Дженсена в его жилье.
На следующее утро Джеснена разбудил солнечный зайчик, пробравшийся в окно и ласкающий верхнюю часть его лица. Дженсен сладко зевнул, сел на постели, не открывая глаз, и потянулся. На трезвую голову вчерашнее поведение Шеппарда не казалось таким уж странным. Ну, мало ли соскользнула у человека рука… Они оба были пьяны, при чем, Шеппард значительно больше…
Дженсен нахмурился. И все же начальник форта оказался хитрым лисом – попытался напоить Дженсена и все у него выведать. Он, как старая ищейка, не поверил в красивую легенду Дженсена, что его интересует только использование лакота в качестве союзников против французов.
Может быть, Шеппард тоже что-то знает? Скорее всего, ведь он здесь уже немало лет, ему должно быть известно многое.
Жаль, что придется все держать в секрете, Марк мог бы помочь... От того, насколько хорошо выполнит Дженсен свою миссию в Америке, станет ясно, сможет ли он вернуться в Англию, и будет ли он защищен от козней епископа в будущем.
После того вечера, Шеппард больше не предпринимал никаких попыток сблизиться с Дженсеном и молодой священник расслабился, решив все списать на свою усталость и чрезмерную подозрительность. После утомительной дороги и возлеяний еще и не такое привидится.
Дженсен приступил к выполнению своих обязанностей: каждый день проводил службы, исповедовал, крестил, отпевал… Осторожно наводил справки об интересующем его деле, а еще он лечил.
Тот лекарь, который был в форте, безбожно пил и пропадал в лесу целыми неделями (и как только никто из индейцев не снял с него скальп (?!), видимо, правду говорят, что пьяницам везет). Поэтому Дженсену пришлось исцелять не только словом, но и делом, поскольку он немного разбирался в медицине.
Как-то раз Дженсен буквально вытащил с того света солдата, попавшего в засаду оджибве и еле унесшего ноги. После этого случая весть об умениях святого отца распространилась со скоростью пули, выпущенной из ружья, и вот уже к нему начали приходить за помощью жители из других фортов, по пути рискуя собственной головой.
Поэтому, однажды, когда ночью его, лежащего в собственной постели, осторожно тронула за плечо женщина, он не удивился. 
- Мне нужна ваша помощь, святой отец, - произнесла она.
- Конечно, - на автомате ответил Дженсен и стал подниматься.
А потом увидел на незнакомке индейскую одежду и чуть не выронил подхваченную с пола сумку с инструментами из рук:
- Кто вы и как сюда попали?
Глава 2. Зеленоглазый дух.

Женщина была одета в платье-рубаху из кожи, украшенную орнаментом, на ногах - мокасины, сшитые из мягкой оленьей кожи, они позволяли ей перемещаться неслышно. 
Женщина приложила указательный палец к своим губам и шепотом взмолилась:
- Только не вызывайте охрану, я не сделаю никому ничего плохого, святой отец!
Дженсена поразило то, с какой надеждой смотрела она на него, как будто речь шла о жизни и смерти самого дорогого ей человека на свете, хотя, возможно, так оно и было.
Он кивнул.
- Хорошо, но что привело вас ко мне ночью? Вы слишком рискуете, любой солдат, повстречавшийся вам на пути, может применить оружие.
- Пусть вас не смущает моя одежда, я англичанка, но позвольте рассказать мою историю чуть позже, сейчас на это нет времени!
- Что ж, ведите, - не стал упрямиться Эклз.
Они вышли из дома, женщина заскользила беззвучно и быстро, огибая пристанище священника, словно тень. Неожиданно на идущую впереди женщину наползла густая полоса тумана, практически скрыв ее из поля зрения, и Дженсен прибавил шагу, боясь упустить ее из вида. Весь форт в мгновение ока покрылся молочной мглой, которая свела видимость к нулю, а обладая не слишком хорошим зрением от рождения, Дженсен опасался ненароком наткнуться на кого-нибудь из солдат и выдать, таким образом, свою посетительницу, которая, поставив на кон свою жизнь, обратилась к нему за помощью.
Однако, бог миловал, они никого не встретили. Дженсен и женщина на ощупь продвигались вдоль ограды пока не вышли к воротам форта, которые были слегка приоткрыты, а дежурный солдат храпел так, что впору было затыкать уши.
Дженсен подумал, что если бы на форт напали индейцы или французы – мало бы никому не показалось.
Между тем, женщина уже растворилась в тумане за воротами, а Дженсен немного задержался - он подхватил с земли камешек и со всего размаху запустил им в солдата. Тот от неожиданности проснулся и подпрыгнул, схватился за ружье и принялся крутить головой на сто восемьдесят градусов.
Увидев, что ворота форта открыты, солдат перекрестился и поспешил их запереть, бормоча при этом:
- Бес попутал! Чур, меня!
Дженсен следовал за женщиной молча, за всю дорогу они не обмолвились ни словом – незнакомка маячила впереди будто призрак и Дженсену даже стало казаться, что его хотят заманить в ловушку. Он решил остановиться и обо всем расспросить, но неожиданно они вышли на берег большого озера с голубой-приголубой водой, которую не могла скрыть даже ночная темень; вода искрилась в лунном сиянии, а серебряные блики то и дело вспыхивали, словно бриллианты, в разных частях озера. На противоположной стороне, разбрызгивая мириады капель в разные стороны, шумно срывался вниз водопад.
- Мнисота, - прошептала, остановившись, женщина.
Глазеющий на это чудо природы Дженсен чуть не врезался ей в спину.
- Что? – удивленно переспросил он, стараясь чтобы его было хорошо слышно из-за рева воды.
- Мнисота, - повторила женщина, - означает вода цвета неба.
И сразу же добавила:
- Надо набрать отсюда воды, это лечебная вода. Мине хаха несет жизнь, - женщина  склонилась над озером и зачерпнула из него воду в деревянную посуду.
Путники снова двинулись в путь, и Дженсен все же не устоял, решив удовлетворить свое любопытство:
- Что такое мине хаха?
- Вода падающего водопада. По-индейски – мине хаха. Мы пришли.
Дженсен снова чуть не впечатался в женщину – уж слишком резко и неожиданно та останавливалась. Дженсен посмотрел то в одну, то в другую сторону, но ничего, кроме непроходимой лесной чащи, не увидел.
- Куда пришли? – удивленно спросил он.
Женщина сделала шаг вперед, увлекая за собой Дженсена, который начал подозревать, что пошел на поводу у сумасшедшей то ли англичанки, то ли индеанки. Однако, зря он наговаривал на бедную женщину – деревья расступились и путешественники оказались на поляне с раскиданными то здесь, то там индейскими жилищами – устремившимися в небо остроконечными типи из мощных пластин коры вяза, которые накладывались друг на друга подобно черепице на крыше европейского жилья.
Женщина провела его на северо-восточную оконечность стойбища, откинула шкуру, прикрывающую вход в типи, и легонько подтолкнула Дженсена внутрь, а затем вошла сама.
Дженсен зажмурился и сразу же закашлял - воздух внутри показался ему слишком спертым. После того как он немного пришел в себя, осмотрелся – в центре типи был установлен просторный очаг, выложенный по кругу камнями, которые нагревались и давали необходимое тепло, поскольку были расположены достаточно близко к спальным местам.
Дым от очага устремлялся по спирали в отверстие над головой, однако, не привыкший к ничему подобному, Дженсен прочистил запершившее горло, и вдохнул в легкие побольше воздуха, пропитанного разнообразными травами, среди которых ведущим был запах табака – с ним Дженсен успел познакомиться еще в форте, даже пару затяжек умудрился сделать, правда, потом мучился от нестерпимого кашля.
- Святой отец, - женщина взяла Дженсена за руку и подвела к лежащему на шкурах с правой стороны типи укутанному с ног до головы человеку. – Это мой сын. Он болен. Только вы можете помочь ему!
Дженсен присел на корточки возле индейца и спросил:
- А что с ним?
- Рана. Она загноилась.
Женщина отдернула шкуру, и Дженсен увидел на бедре индейца изуродованную плоть: судя по внешнему виду - внутри засело инородное тело, из раны вперемешку с кровью на мех стекал гной. Кровь сочилась, не переставая. Индеец метался на своем ложе и бредил.
Дженсен откинул с его лица длинные влажные волосы и положил руку на лоб – молодой индеец был горяч, словно расплавленное железо. 
Почувствовав холод руки Дженсена, он распахнул каре-зеленые глаза и уставился на чужака. На мгновение Дженсен подумал, что где-то уже видел парня, но тотчас же отогнал от себя эти мысли – не время копаться в прошлом, сейчас надо спасать индейца, а со всем остальным он разберется потом.
Дженсен посмотрел на женщину:
- Вы вовремя меня позвали. Будете мне помогать.
- Конечно. Что нужно делать?
- Для начала вскипятите воду, - Дженсен указал на посуду с водой, которую они принесли из озера.
Женщина беспрекословно выполняла все его распоряжения.
Когда пуля из бедра парня была вынута, а температура слегка спала, Дженсен облегченно выдохнул. Он пристроился на камень, укрытый мехом, рядом с постелью индейца и внимательно следил за дыханием пациента, опасаясь, что оно станет сбивчивым и вызовет нежелательные осложнения. Целую ночь Дженсен не отходил от индейца.
Перед самым рассветом веки Дженсена налились тяжестью, и он чуть было не заснул, убаюканный потрескивающим в очаге огнем и плеском воды в ручье за стеной, но ему помешала заглянувшая в типи девочка лет тринадцати, которая что-то спросила по-индейски, при этом разглядывая во все глаза Дженсена.
Дженсен вздрогнул и, тряхнул головой, отгоняя от себя сон. Он подтянулся на руках, чтобы окончательно не сползти на пол с камня.
- Это моя дочь, - ответила женщина на невысказанный вопрос в глазах Дженсена, а потом что-то добавила на индейском девочке.
Та склонила голову и поздоровалась по-английски:
- Здравствуйте.
Дженсен удивился, что в этой глуши даже маленькие дети говорят на его родном языке, а потом сообразил, что женщина, будучи англичанкой, наверняка, обучила своих детей. 
Он кивнул и поздоровался в ответ. Выходит, что и раненный индеец тоже знает английский. В голове сразу же закружились вихрем мысли: вот эта семья и поможет ему сойтись с местными старшинами, заключить договор о военной помощи, а заодно женщину можно будет пораспрашивать о деле, которое возложил на него архиепископ, только после выполнения которого он сможет вернуться на родину с гордо поднятой головой и карманами, доверху набитыми золотыми монетами. И уж тогда ни один епископ не посмеет хоть как-то навредить ему!
Дженсен привстал и еще раз посмотрел на парня, его состояние не ухудшилось, а это означало лишь одно – жить будет.
Дженсен шумно выдохнул и, когда женщина дотронулась до его плеча, коротко произнес:
- С ним все будет хорошо.
Женщина облегченно кивнула, а Дженсен поспешил выбраться наружу – от бессонной ночи в теплом типи его разморило и нестерпимо клонило в сон, а неприятный запах табака, который, казалось, пропитал даже стены жилья, раздражал Дженсену глаза, которые вполне предсказуемо заслезились.
Женщина последовала за ним. На улице уже заметно рассвело, восходящее солнце окрасило кромки деревьев в розоватые цвета, где-то в чаще надрывались утренние птицы.
Дженсен потянулся, разминая затекшее тело, а потом бросил взгляд на женщину и только теперь как следует рассмотрел ее – волосы у нее были русые, а глаза каре-зеленые, точь-в-точь как у раненного парня.
- Почему вы живете здесь? – спросил Дженсен. – Ведь вы же европейка.
- Меня зовут Шеронн. Возможно, в форте вы слышали мою историю.
Дженсен припомнил, что по дороге в форт ему рассказали легенду о дочери булочника, которая бежала вместе с индейцем и с тех пор ее никто не видел. Выходит, что это были вовсе не байки, а самая что ни на есть правда.
- Неужели это вы? – приподнял брови Дженсен. 
- Да. А Джаред и Мэган – мои дети.
- Джаред? Мэган? Необычные имена для индейцев.
- Это я называю их так. Но здесь, в деревне, все зовут моего сына Обгоняющий ветер, он очень быстро бегает. А дочь – Белый цветок, поскольку у нее светлая кожа.
Дженсен покосился на девочку, та что-то шила, сидя возле типи на подстилке из тонких ивовых прутьев, конец которой был подвешен на треногу на удобную высоту – ночью же подстилка служила постелью.
Почувствовав, что на нее смотрят, она вздернула кверху головку и ответила смелым взглядом прямо в глаза Дженсену. Тот улыбнулся ей, и она улыбнулась в ответ слегка робко, но от чистого сердца.
- Я не знаю, как мне благодарить вас, святой отец! – Шеронн хотела припасть в знак своего почтения к рукам Дженсена, но тот спрятал их за спиной и сделал небольшой шажок назад.
- Не надо, - мягко произнес он и покачал головой. – Не стоит благодарить меня за то, что должен сделать любой добрый христианин на моем месте – спасти человеческую жизнь.
- Но некоторые христиане утверждают, что индейцы не люди…
В этот момент к ним подошла Мэган и протянула Дженсену мокасины.
- Зачем? – спросил тот удивленно.
- Это лишь небольшая благодарность за ваши труды, святой отец. Дело в том, что я вдова, поэтому не могу сейчас отблагодарить вас как полагается, это станет возможно, только когда мой сын поправится и начнет охотиться. Пока же примите этот небольшой подарок в знак признательности.
Дженсен не знал, как поступить – забрать у вдовы последнее или обидеть ее отказом?
- Ну, хорошо, - наконец принял решение Дженсен. – Я принимаю этот дар, но больше вы мне ничего не должны.
- Как только Джаред поправится, то непременно отблагодарит вас. У индейцев это вопрос чести.
Дженсен взял мокасины, запихнул в свою сумку и сказал:
- Через день я снова навещу вас и проверю как идут дела у больного. А пока не забывайте менять повязку на бедре почаще.
Шло время и болезнь Джареда отступила, не сумев справиться с молодым и сильным организмом. 
Еще на подходе к типи Шеронн Дженсен завидел долговязую фигуру – молодой индеец стоял у входа, опираясь на жердь. Дженсен вздохнул с облегчением – раненый уже может передвигаться. Дженсен улыбнулся - что-то подсказывало ему, что Джаред поджидает именно его.
Он невольно вспомнил их первую встречу, когда Джаред только-только пришел в себя и открыл глаза – его зрачки расширились, раскосые глаза, не мигая, уставились на Дженсена и он что-то заговорил на своем языке. Дженсен, который уже немного начал понимать лакота, с трудом разобрал:
- …зеленоглазый дух… пришел, чтобы насмехаться надо мной…
Потом быстро-быстро что-то забормотал, вроде как заклинания. Дженсен не понял ровным счетом ничего, решив, что индеец слишком слаб и просто напросто бредит. Шеронн подошла к сыну и объяснила, что этот бледнолицый священник спас ему жизнь и со стороны Джареда неучтиво обзывать его "злым духом" и взывать к Вакхан Тханка об его исчезновении.
Джаред удивленно посмотрел на мать и попросил прощения у Дженсена на английском.
Позже, Джеснен узнал причину странного поведения Джареда – парня, которого он узнал, правда, не сразу - это был тот самый лакота, к которому несколько недель назад его преподобие свалился прямо в руки на плато, когда тот ловил орла. Джаред решил, что Дженсен расскажет всем о его позорном бегстве, а это пошатнет его репутацию смелого, ничего не боящегося воина, и смотрел на Дженсена настороженно, но преподобный Эклз сделал вид, что не вспомнил Джареда. И тот, вроде бы, поверил. По крайней мере перестал дичиться и даже пару раз улыбнулся – от его улыбки Дженсен растаял – так улыбаться могут только очень добрые люди! С тех пор Дженсен старался как можно чаще веселить Джареда – уж очень хотелось снова увидеть его улыбку.
Сегодня, завидев молодого священника, Джаред снова улыбнулся так, как только он один умел это делать – тепло и солнечно и у Дженсена потеплело в груди.
Поравнявшись с Джаредом, Дженсен поинтересовался на лакота:
- Как самочувствие?
- Уже получается немного ходить. Скоро смогу охотиться и тогда отблагодарю тебя за то, что спас мне жизнь.
- Я ничего не требую от вашей семьи, Обгоняющий Ветер, - ответил Дженсен. – Знать, что ты жив и здоров – для меня самая большая награда.
Называть индейца его английским именем, Дженсен не решался, вспомнив его реакцию, когда он сделал это в первый раз. Нет, Джаред ничего не сказал, но его глаза потемнели, а лоб нахмурился. Его сестра позже пояснила, что этими именами их называет только мать.
Дженсен не стал вредничать, поскольку ссориться с лакота в его планы не входило – он пришел к ним в деревню с миром, надеясь на хорошее к нему отношение.
Обгоняющий Ветер, так Обгоняющий Ветер. Но про себя Дженсен все же предпочитал звать индейца Джаредом – парень, несмотря на то, что был наполовину индейцем, больше походил на европейца, поэтому чужое имя никак не хотело укладываться в голове Дженсена.
Джаред опустил голову и длинные волосы упали ему на лицо, Дженсен проследил за ним взглядом, чтобы понять, что так заинтересовало Джареда, но ничего кроме разрисованного красным цветом, символизирующим цвет земли, нижнего края типи не увидел.
Джаред неожиданно резко вскинул голову и произнес:
- Я почти здоров и теперь… Скажи, ты больше не будешь приходить к нам в деревню?
Дженсен растерялся, не зная, что ответить.
- Я… - начал он и замолчал, подбирая слова.
- Я хотел бы снова увидеть тебя. Ты мне теперь больше, чем брат, бледнолицый, ты спас мне жизнь.
- Тогда я непременно буду заходить в ваш типи, - заверил Дженсен.
И снова на щеках Джареда заиграли ямочки, а Дженсен поймал себя на том, что невольно завис на парне. Он мысленно стукнул себя по лбу рукой и поспешно отвел взгляд.
Глава 3. Надоуессиу.

Дженсен стал частым гостем в индейском селении,  он даже познакомился в вождем - тот сам вызвал его, узнав, что бледнолицый спас от неминуемой смерти одного из воинов племени. 
Дженсен также вылечил тринадцатилетнюю дочь вождя, за что индейцы нарекли его Вашича Вакхан, что означало белый, который делает удивительные вещи.
- Ни один местный знахарь не смог ей помочь. А у тебя получилось. Ты спас ее также как спас и меня, - пояснил Джаред.
Дженсен хватался за голову, не зная теперь куда спрятаться от дочери вождя – Вороное Крыло следовала за ним по пятам, а когда Дженсен пытался с ней заговорить, смущалась и убегала прочь. Часто Дженсен наблюдал как Вороное Крыло, сбившись в кучку со своими подругами, смотрит на него и о чем-то шепчется с ними, а потом девочки начинали хихикать.
После очередной неудавшейся попытки объясниться, когда Вороное Крыло сбежала, закрывши лицо рукавом, Дженсен остановился посреди деревни и развел руками. За его спиной кто-то хмыкнул. Дженсен обернулся и увидел, что Шеронн едва сдерживает рвущийся наружу смех.
- Не обижайтесь, святой отец, - произнесла Шеронн. – Просто индейцы очень застенчивы и бедная девушка не знает, как ей дать понять, что вы ей очень нравитесь.
- Нравлюсь? – приподнял в недоумении брови Дженсен. - Я думал, она так выражает свою признательность за то, что я ее вылечил...
- Разве вы сами не видите, что девчонка по уши влюблена?
- Но она же еще совсем ребенок!
- Ей тринадцать лет, это не мало. К тому же у индейцев брак считается идеальным, если соединяются члены не из одного племени. Так, что для Вороного Крыла  вы, святой отец, наилучшая партия. Уверена, многие девушки без ума от ваших зеленых глаз и светлых волос! – в голосе Шеронн звучала насмешка.
Дженсен растерянно огляделся по сторонам, в голове стучала только одна мысль – какой же он дурачок, что не понял сразу! Как же ему теперь спровадить от себя назойливую девчонку?
- И что мне делать? 
- Думаю, надо поговорить с вождем и объяснить, что белый священник не может взять в жены его дочь и вообще кого бы то ни было. Хотя вы упускаете отличную возможность породниться с самим вождем.
Дженсен кивнул, стараясь не обращать внимания на сарказм, прозвучавший в последних словах Шеронн. Он собирался немедленно переговорить с вождем, чтобы расставить все точки в ситуации с его дочерью.
А пока представился неплохой случай разузнать все об интересующем его деле, тем более, что Шеронн сама предоставила такую возможность.
- Шеронн, - начал вкрадчиво Дженсен.  – Вы имеете в виду те сокровища, которыми владеет вождь лакота?
Шеронн покачала головой и пристально посмотрела на Дженсена:
- Вас тоже волнуют сокровища, святой отец? – без обиняков спросила она.
- Нет. Но я слышал, что индейцы просто неприлично богаты… Неужели это правда?
- Я скажу вам только одно, преподобный, за все то время, что я живу здесь, я ни разу не слышала, что у лакота есть какие-то несметные ценности. Хотя в форте об этом болтают безумолку и все мечтают заполучить их в свои руки.
Дженсен понял, что разговор исчерпан, судя по тому, как Шеронн отвернулась от него и стала удаляться.
Дженсен задумался – если лакота и в самом деле ничего не имеют, значит, весь его план может провалиться, ибо архиепископ ясно дал ему понять, что истинная цель Дженсена в Новом Свете – поиск сокровищ, а вооружение лакота и битва за рынок пушнины – дело второстепенное.
«Если все так, как говорит эта женщина, я застрял здесь навечно!» - с горечью подумал Дженсен.
Однако, Шеронн могла и наврать, с какой стати она должна выдавать тайны всего племени чужаку? Или же и правда ничего не знает… Единственный, кто знает всю правду – сам вождь, поэтому с ним стоило найти общий язык и войти в доверие.
Дженсен преподнес вождю дары от имени своего правительства, за что удостоился чести быть приглашенным на курение трубки. 
Дженсен изо всех сил старался не показать, что дым табака раздражает его неимоверно. Понимая, что своим пренебрежением к древним традициям индейцев, он может нанести непоправимый вред своей миссии, Дженсен взял себя в руки, обещая, что если все пройдет гладко, то в скором времени он сможет выполнить хотя бы часть возложенных на него задач.
Узнав, что Дженсена пригласили на курение трубки, Джаред заявил, с трудом сдерживая усмешку, поскольку знал, как действует табачный дым на молодого священника:
- Представляю, как ты сморщишься, затянувшись в первый раз…
Дженсену хотелось дать подзатыльник наглому мальчишке, который почти уже поправился, но у него рука не поднялась, и не из-за того, что двинуть воину среди соплеменников, тем самым унизить его, а просто потому, что добрые поддевки Джареда, которыми он, осыпал Дженсена, поняв каким-то шестым чувством, что угрозы в его лице не встретит, не вызывали у преподобного негативных эмоций. 
Пока Дженсен убеждал себя быть более терпеливым во благо своего будущего, вождь исполнил песню, взял трубку в левую руку, чубук направил на себя и принялся медленно и тщательно набивать пальцем правой руки уже подготовленную и смешанную курительную смесь.
После наполнения, вождь зажег трубку от угля, поскольку индейцы считали, что именно в углях находится дух огня, которого они очень чтили.
Первым ритуал открыл вождь. Он зажег трубку, пару раз затянулся и направил чубук к тому, кто должен был принять эстафету - Дженсену оказали честь, и он принял трубку сразу после вождя. Вождь предупредил его, что во время курения, Дженсен должен думать о том, чему посвящена церемония и тогда главный дух Вакхан Тханка будет благосклонен к нему.
Запах табака вызвал у Дженсена головокружение, поэтому пришлось взять себя в руки. Он мужественно втянул дым в легкие и даже не закашлял.
Сделав необходимое количество затяжек, Дженсен поспешно передал трубку следующему индейцу, пустив ее по кругу.
Прежде чем адская смесь, как Дженсен называл про себя табак, закончилась, ему пришлось еще пару раз затянуться. Наконец-то дух, который жил в дыме, по мнению лакота, ублажил всех остальных духов, присоединившихся к курению, и все стали друзьями. Дженсен тоже превратился в друга племени.
После того, как трубка была выкурена, ее очистили от пепла и положили в очаг, чтобы остатки не рассыпались на землю и не обидели задобренного ритуалом бога.
Дженсен перешел к делу. Он, стараясь унять першение в горле, произнес речь о том, как великие воины лакота - Джаред накануне предупредил его, что соплеменники не любят сокращенное название «сиу», поскольку так их окрестили французы, не желая выговаривать труднопроизносимое "надоуессиу" и лучше будет называть их «лакота» - из-за вероломства французов терпят поражения.
При этих словах вождь опечалился и покивал в знак согласия головой. И тогда Дженсен перешел к главной части своего выступления.
- Французы не только ваши враги, они враги и моей страны. Мое правительство предлагает вам помощь в борьбе с вероломными чужаками, которые поддерживают ваших врагов оджибве и хотят уничтожить их руками. Следует прекратить войну, на которой гибнут славные воины лакота!
- Что ты предлагаешь, Вашича Вакхан?
- Я предлагаю оружие. С его помощью вы сможете прогнать оджибве с ваших земель.
Вождь и члены племени засовещались, некоторые вслух высказали свое мнение. Вождь всех внимательно выслушал и произнес:
- Ты говоришь дело, Вашича Вакхан. Мы принимаем предложение твоего племени.
После слов вождя все разом заговорили, а Дженсен перевел дух и украдкой бросил взгляд на Джареда, который старался не смотреть на него, но то и дело кидал озорной взгляд и улыбка слегка трогала его губы – парень в силу своей неугомонности и бьющей через край энергии, не мог сидеть спокойно и молчать, в отличие от остальных членов племени, хотя старался изо всех сил. Дженсен подумал, что Джаред непоседливая заноза, которая прилагает уйму усилий, чтобы вести себя чинно, как и полагается достойному индейцу, но у него это не слишком хорошо получается.
- Вашича Вакхан, - обратился к Дженсену вождь.
- Да.
- Ты друг нашего племени и многое делаешь для нас. Мы хотим отблагодарить тебя. Может быть, ты хочешь иметь личное типи? Или жену?
Дженсен поерзал на месте и постарался ответить так, чтобы не обидеть вождя.
- Это очень лестное предложение, о, великий вождь. Но в моем мире я не могу жениться.
- Почему?
- Я должен все свое время посвящать служению своему богу и не могу позволить отвлекаться себе на что-то еще.
- Ваш бог требует, чтобы ты не связывал себя узами с женщинами?
- Именно так. 
- Возможно, ты предпочитаешь винкте?
Дженсен от неожиданности чуть не подпрыгнул на месте. Благодаря Джареду он знал, кто такие винкте. В одну из встреч, когда они вели беседу возле типи, Дженсен обратил внимание, что недалеко один из индейцев в женской одежде бросает на них взгляды. Дженсен поинтересовался кто это, а Джаред объяснил, что странный мужчина - винкте. 
 Винкте чувствовали в себе наряду с мужским еще и женское начало, поэтому занимались женскими делами, однако, ко всему прочему они были также и охотниками, которые полностью содержали свой дом. Винкте пользовались почетом в деревне, к ним приходили, чтобы те дали секретное имя новорожденному мальчику, благодаря которому тот бы вырос счастливым и удачливым.
С винкте консультировались по поводу предстоящих боевых походов, и они давали ответ – стоит ли выступать в поход или назначить новый день. Жили винкте на отшибе деревни, но это не считалось зазорным. 
- Наш бог запрещает мне вступать в какие-либо отношения вообще, тем более с мужчинами, - ответил Дженсен.
- Что ж, не нам судить вашего бога. 
Дженсен вздохнул с облегчением – он опасался, что его отказ разозлит вождя, но, несмотря на это, согласиться на типи с женой, а уж тем более на типи с винкте он не мог.
В конце церемонии всех присутствующих окурили какой-то травой, названия которой Дженсен не запомнил, но после которой почувствовал слабость. Дженсен обратил внимание, что траву взяли из золотого, правда очень закопченного кубка и чуть не воскликнул от радости: «Так, значит, сокровища существуют!»
Такая вещь не могла быть единственной в деревне лакота, наверняка, поблизости были еще.
Возвращаясь в форт, Дженсен то и дело покачивался на нетвердых ногах и постоянно делал остановки, чтобы как следует откашляться – горло нестерпимо жгло, а голова с непривычки раскалывалась.
Он уже сожалел, что отказался от помощи Джареда, который хотел проводить его до форта и оставить на безопасном расстоянии, чтобы не быть самому замеченным солдатами, но Дженсен подумал, что с его стороны будет форменным свинством взвалить на не до конца выздоровевшего парня обузу в виде плохо соображающего себя. 
Дженсен заявил, что чувствует себя отлично, поэтому дойдет сам и направился через лес один.
Он мечтал пробраться к себе как можно скорее, потому что его поддашнивало и единственной связной мыслью было завалиться к себе на кровать, но как назло почти у самого порога своего дома, Дженсен столкнулся нос к носу с Шепардом.
Тот был в отличном расположении духа, даже что-то насвистывал себе под нос, а когда, заметил, слегка прихрамывающего Дженсена, который в лесу запнулся за корягу, остановился на полпути и спросил, подозрительно прищурившись:
- Откуда вы, святой отец?
При этом у Шеппарда был настолько хитрющий взгляд, что у Дженсена сложилось впечатление, будтото начальник форта специально поджидал его возле дома, чтобы переговорить о чем-то важном.
- Устанавливаю деловые связи с лакота, - ответил он, тяжело дыша.
Шеппард внимательно оглядел его с ног до головы, а потом рассмеялся:
- Они вас заставили выкурить трубку мира, святой отец? Ну, что, я угадал?
Дженсен кивнул.
- А я предупреждал вас, что рано или поздно это случится.
Дженсен крепился изо всех сил, перед глазами все плыло, и священник слегка покачнулся.
Шеппард заметил его состояние, и предложил:
- Вам помочь? Я могу проводить вас до кровати.
- Спасибо, я сам…
Дженсен сделал пару неуверенных шагов, но Марк довольно грубо схватил его за плечо.
- Сами вы не справитесь, - безапелляционно заявил он. – Я помогу.
Поддерживая Дженсена за плечи, Марк провел его внутрь дома. Там он хотел уложить преподобного на кровать, но Дженсен засопротивлялся – почему-то ему совсем не улыбалось, чтобы Шеппард укладывал его в постель, а тем более раздевал. Поэтому когда Шеппард потянул свои руки, чтобы расстегнуть на Дженсене рубашку, тот достаточно грубо оттолкнул начальника форта.
- Я сам!
Шеппард усмехнулся:
- Сам так сам, – а затем приблизил свое лицо почти вплотную, так что у преподобного задвоилось в глазах. – Вы уже подружились с вождями лакота? Они доверяют вам, святой отец? Делятся ли они с вами своими секретами?
Значит, начальник форта тоже мечтает найти сокровища лакота, и хочет использовать дружеские отношения Дженсена с вождем в своих интересах!
Шеппард ласково провел своей рукой по щеке Дженсена.
Дженсен хотел было отбить руку наглеца, но Шеппард уже и сам убрал ее, усмехнулся на горящий злостью взгляд Дженсена.
- Ну, ну… перестаньте метать своими глазищами гром и молнии, словно хотите испепелить меня! Вижу, вы сегодня не в состоянии обсуждать дела. И с вами сейчас вообще трудно о чем-либо договориться. Во всех смыслах... Поэтому я приду завтра…
Дженсен хотел было высказать наглецу все, что о нем думает, но пока набирал в легкие побольше воздуха, Шеппард вышел прочь.
Как только за Шеппардом закрылась дверь, Дженсен уткнулся лицом в подушку и мгновенно уснул.
Шеппард сдержал свое обещание и следующим утром, пока еще не рассвело, заявился к Дженсену. Он только открыл глаза и толком даже не успел одеться, просто накинул на плечи рубашку и нацепил штаны.
Шеппард провел по Дженсену красноречивым взглядом, скривил губы в улыбке. Дженсен плотнее запахнул на груди рубашку и ледяным тоном поинтересовался:
- К чему такая спешка? Я же просил, чтобы вы так бесцеремонно не врывались в мой дом.
- Простите, если хоть чем-то обидел вас, преподобный, но дело слишком важное, чтобы церемониться. Вчера в форт должны были доставить ружья, я выслал за ними к побережью самых надежных солдат.
- И? – насторожился Дженсен.
- У нас в форте есть предатель, который продает информацию французам.
- Вы хотите сказать, что…
- Именно это я и хотел сказать вам вчера, преподобный, - Шеппард усмехнулся. – Но вы на меня зашипели, навоображав бог знает чего.
Дженсен нахмурился: вот как, значит, крыса в форте зашевелилась!
- Что с оружием?
- Увы, - развел руками Шеппард. - Французики сперли все до последнего патрона. Похоже, ваша миссия здесь затягивается. Теперь придется ждать прибытия очередного корабля, чтобы сообщить его преосвященству, о прыткости лягушатников. А потом снова ждать оружие и кто знает, не отобьют ли его и в следующий раз? Похоже, что вы здесь застряли надолго...
Дженсен сжал кулаки, у него создалось впечатление, что Шеппард издевается над ним, разве, что в открытую не хохочет. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль, что начальник форта делает все возможное, чтобы задержать его в Америке. Если бы не досадное происшествие с оружием, Дженсен бы в скором времени уже возвращался обратно, с докладом для архиепископа, что лакота обладают сокровищами.
Дженсен сразу же от нее отмахнулся: "Ну что за бред в самом деле!" Шеппард, конечно, тип подозрительный, но уж точно не предатель. К тому же у Шеппарда нет никаких причин желать оставить здесь Дженсена как можно дольше. Зачем ему это?
"Я стал чересчур подозрительным", - подумал Дженсен.
- Что ж, - вслух произнес он, - в таком случае я сяду за письмо для архиепископа и постараюсь все ему объяснить.
Всякий раз, приходя в деревню, Дженсен навещал Джареда. Его неудержимо притягивал этот здоровенный парень, Дженсен даже поймал себя пару раз на мысли, что он скучает по его улыбке и задорному смеху. 
Вот и сейчас они сидели возле типи и болтали о разных пустяках. А потом Джаред пообещал, что через два дня выполнит свой долг и отблагодарит Дженсена за то, что тот спас ему жизнь.
- И тогда я смогу чувствовать себя свободно.
- А сейчас ты не чувствуешь себя свободным?
- Я знаю, что должен и поэтому не успокоюсь, пока не исполню свой долг. 
- Но ты еще не готов идти на охоту, - озвучил свои сомнения Дженсен.
- Готов, - возразил Джаред. - Завтра в племени будут проводить обряд, и я окончательно избавлюсь от слабости, которая сковывала мое тело все это время.
- Что за обряд?
- Приходи и сам увидишь.
- Это неопасно для тебя?
- С чего ты взял? - удивился Джаред. - Ничего страшного в обряде нет. Если хочешь, можешь и сам принять участие. И не волнуйся, никто не заставит тебя курить…
На следующий день Дженсен после проведения обедни побросал в сумку медицинские инструменты на всякий случай - он не верил в индейские ритуалы, вдруг покалечатся еще! - и отправился в деревню.
Ритуал проводили на окраине, там уже был разожжен большой костер, освещающий небольшое типи. Индейцев было пятеро, они стояли возле костра и ждали, когда женщина внутри типи привяжет к каркасу прутики полыни.
Дженсен подошел к Джареду, тот обернулся и не удержался от улыбки - такой светлой и радостной, что у Дженсена мурашки по спине пробежали туда и обратно.
- Сейчас костер догорит и превратиться в гору углей, тогда можно будет приступать к выполнению ритуала, - сказал он.
Среди углей лежали раскаленные до красна валуны.
- Ты с нами, Вашича Вакхан? - спросил его самый старший индеец.
Дженсен, честно говоря, не собирался, но в этот момент увидел то, что заставило его судорожно сглотнуть, и его голова непроизвольно дернулась, выражая согласие: индейцы сняли свои одежды и остались стоять обнаженными.
Дженсен смотрел на Джареда, не отрываясь - когда-то в Риме, куда его взял с миссией епископ, он увидел статую Аполлона, телом которого восхищались все без исключения. Так вот, этому самому Аполлону было далеко до Джареда, как луне до неба!
Дженсен буквально завис на широких плечах парня,  рельефных мышцах и узких бедрах. Огонь бросал отблески на идеальное тело и превращал Джареда в какой-то полумифический персонаж, оживший прямо здесь и сейчас. Дженсену захотелось во что бы то ни стало коснуться его, зарыться руками в его длинные волосы, наклонить голову и смять в поцелуе мягкие на вид губы.
- Раздевайся, - сказал Джаред, глядя прямо на Дженсена.
Тот невероятным усилием отвел свой взгляд от внушительного мужского достоинства Джареда и рассеянным взглядом посмотрел ему в лицо.
- Что? - сердце билось так сильно, что Дженсену захотелось прижать руку к груди и не дать ему выпрыгнуть наружу.
- Раздевайся, - спокойно повторил Джаред. - Не полезешь же ты в типи прямо в одежде.
Дженсен залился краской - это хорошо, что на землю опустились сумерки, которые не дали увидеть, как сильно покраснел Дженсен.
Первой мыслью Дженсена было отступить, но у него не хватило сил отказаться от лицезрения молодого бога. Сравнив Джареда с божеством, Дженсен мысленно ударил себя по голове за богохульство.
Он, словно во сне, выпутался из одежды и поспешил проскользнуть внутрь типи, где остальные индейцы уже расселись по краям выкопанной посередине ямки, тесно прижавшись друг к другу. Джаред последовал за Дженсеном, внося один из раскаленных валунов и кладя его в ямку.
Когда все валуны были перетащены, сидящие внутри наглухо закупорили вход в типи. 
Дженсен из-за наступившей темноты и дыма скорее почувствовал, чем увидел, как Джаред уселся рядом с ним, плотно прижимаясь своим бедром к его ноге.
Дженсен не посмел пошевелиться, хотя его разум кричал о том, что он будет после своей смерти гореть в адском пламене из-за своих мыслей. Он не должен никого хотеть, тем более мужчину! 
Разве мысли об этом еще несколько месяцев назад не вызывали у него отвращение? 
Все замерли в тишине, Дженсен слышал лишь тяжелое дыхание собравшихся. Джаред поерзал, стараясь усесться поудобнее, и Дженсен с ужасом осознал, что его член дернулся, и между его ног стало влажно. Дженсен судорожно выдохнул и возблагодарил небеса за то, что его позора никто не видит - в типи было темно и лишь от горячих камней исходило легкое свечение.
Раздавшийся голос старшего индейца набатом отозвался в голове Дженсена. Старший сказал, что все они собрались здесь сегодня, чтобы пройти испытание Палатки потения, воспарить духом и обрести здоровье. Далее он воздал молитвы четырем сторонам света, посыпал камни кедровым ладаном, и типи наполнилось благоуханием.
Дженсен почувствовал, как ему на голову осел сырой горячий пар и вздрогнул.
- Все в порядке? - склонившись к Дженсену, прошептал обеспокоенно Джаред.
"Черта с два в порядке!" - хотелось закричать Дженсену, не замечая, что  снова богохульствует.
 Он впервые чувствовал себя настолько паршиво: мало того, что заинтересовался парнем-индейцем и потерял голову, так почему-то еще добровольно сунулся за ним в типи. Боже, если Джаред не отсядет от него подальше, придется Дженсену выползать из типи с каменным стояком и опозорится на всю индейскую деревню. И это после того, как он заявил во всеуслышание, что не винкте!
«Но я и, правда, не такой!»
И тут же его член снова дернулся, опровергая попытку оправдаться хотя бы перед самим собой.
- Все хорошо, - ответил Дженсен и постарался отодвинуться хоть на какое-то расстояние от Джареда, однако у него ничего не получилось: все и так сидели впритык.
Чтобы совладать с нервной дрожью, Дженсен впился ногтями в ладони, и это несколько отрезвило его.
Индейцы запели, а Дженсен застонал - ему было стыдно, он ругал себя последними словами за то, что вообще согласился на участие в ритуале и слабость своего тела.
Наконец старший индеец объявил перерыв, и все зашевелились, выползая наружу. Дженсен выбрался одним из последних и нырнул в речку, следуя примеру лакота. Холодные воды окутали его тело, скрыв ото всех, и принесли некоторое облегчение.
Вынырнувшие из воды индейцы издали громкий клич, и стали выбираться на сушу.
Джаред осторожно дотронулся до плеча Дженсена.
- Ты идешь?
 Дженсен лишь покачал головой - еще одной пытки Джаредом он бы не вынес.
- Я... Лучше останусь здесь...
Джаред кивнул и поспешил скрыться в типи.
Дженсен довел себя до оргазма всего несколькими рваными движениями, представляя при этом лицо Джареда с приоткрытыми губами, которые со стоном произносили его имя...
Дженсен погрузился в холодную воду с головой и вынырнул отфыркиваясь. Он с горечью подумал о том, что не сможет теперь смотреть Джареду в глаза и вообще общаться так же непринужденно как раньше. Наверное, будет лучше, если они с ним больше не встретятся.
Скорее, скорее, надо бежать из Америки, иначе Дженсен проиграет здесь битву самому себе за свою бессмертную душу!
- А как же твое задание? - спросил внутренний голос Дженсена. - Джаред считает себя обязанным тебе, воспользуйся этим... Возможно, он тот, кто расскажет о сокровищах.
Но Дженсен был не в силах использовать Джареда в личных корыстных целях. Особенно после случившегося; мало того, что он согрешил лишь от одних распутных мыслей, так вдобавок ко всему еще и глядя на мужчину! 
"Бес меня попутал! Это все его происки", - размышлял Дженсен, впопыхав напяливая на себя одежду.
Он судорожно вцепился в четки, словно они могли удержать его на краю бездны, куда он сам себя загнал.
Дженсен ушел не попрощавшись. 
Всю дорогу до форта бормотал молитвы, а ночь провел, стоя на коленях, пытаясь замолить грех.
Глава 4. Предатель.

Все последующие дни Дженсен боролся со своими желаниям помчаться в индейскую деревню и навсегда забыть Джареда, который заставил его согрешить в мыслях. Причем не один раз. 
Дженсена постоянно преследовали воспоминания о том, как его собственное тело, словно безумное, дрожа, толчками изливало в холодную воду белесые струи, которые мгновенно растворились в быстром течении, от которых щеки Дженсена покрывались румянцем. Даже Шеппард заметил:
- Что-то с вами не так в последнее время, святой отец. Уж не больны ли вы часом?
- Нет, я здоров.
- Вы слишком много работаете. Иногда надо давать себе передышку. Кстати, мне на днях из порта доставили новые жизнеописания святых, которые я выписал специально из Англии, не желаете ли ознакомиться с ними сегодня вечером? Мы могли бы просто мирно посидеть и насладиться отличным ужином, солдаты сегодня принесли в форт много дичи, - Шеппард выжидательно уставился на Дженсена.
Но тот покачал головой.
- Нет, не получится.
- Святой отец, у меня и в мыслях нет напоить вас, поскольку помню, что вы не пьете. Впрочем, у меня и припрятана бутылка замечательного вина...
- Охотно верю, однако найдите себе другую компанию на сегодняшний вечер.
Дженсен передернул плечами, и направился прочь от Шеппарда, который смотрел ему во след, растянув губы в ухмылке: «Люблю таких несговорчивых… Тем слаще будет победа!» 
Ночи стали холоднее и Джаред поежился – он сидел на берегу реки и бросал засохшие ветки в воду, задумчиво наблюдая за тем, как быстрое течение уносит их прочь. Туман висел в воздухе, превращая дыхание индейца в белый пар, но Джаред не замечал этого.
Джаред постоянно думал о Дженсене, не мог выкинуть из головы, что Дженсен в последний раз сбежал из деревни и даже не дождался его, чтобы хотя бы словечком перемолвиться! Джаред спрашивал у матери, но и к ней Дженсен тоже не заходил. 
Прошла целая неделя, а от бледнолицего священника не было ни духу, ни слуху, и Джаред отчаянно скучал по нему. Он не знал, что думать: может быть, Дженсен не выдержал испытания жарой? И ему стало плохо? Не надо было Джареду идти со всеми в палатку потения, надо было остаться на берегу с Дженсеном и оказать помощь, если он на самом деле вдруг почувствовал недомогание.  
Джаред постоянно возвращался к тому вечеру, который никак не давал ему покоя.  Перебирая в тысячный раз события, случившиеся после того, как они нырнули в реку, Джаред к ужасу своему вспомнил, что Дженсен старался держаться от него как можно дальше – стоило Джареду сделать несколько шагов в его направлении, и Дженсен поспешно отступал, а потом вообще отказался идти в палатку, и удрал ни с кем не попрощавшись.
Джаред подумал о том, что Дженсен счел лакота дикарями и не захотел больше общаться с примитивными людьми, каковыми бледнолицые считали всех индейцев. И вот теперь он не вернется к ним.
От осознания того, что их дороги больше не пересекутся, Джареду стало тошно.
Когда над головой всплыла яркая луна, Джаред снова поежился и только сейчас он понял насколько замерз. Джаред  поднялся на ноги и отправился греться в типи к своему очагу.
У лакота между братом и сестрой существовала тесная связь, поддерживающаяся всю жизнь. Высочайшее уважение и любовь, которое они испытывали друг к другу, заставляло следить их за жизнью друг друга и замечать все изменения.
Грусть Джареда не осталась без внимания чуткой Мэган. Заметив, что брат в последнее время находится в подавленном состоянии, девочка не выдержала и первая заговорила с ним о том, что его беспокоит.
- Что случилось? – ласково спросила она, запуская свои пальцы в волосы Джареда, и обнимая его со спины.
- Ничего.
- Я же вижу…
- Все отлично.
Мэган сделала пару шагов и, обойдя его, опустилась перед братом на колени.
- Это все из-за бледнолицего священника, да?
- С чего ты взяла? – вскинул голову Джаред.
- С того времени как он перестал появляться в деревне, ты сам не свой. Вы поссорились?
- Если бы, - тяжко вздохнул Джаред.
- Может быть, расскажешь мне в чем дело?
Джаред немного поколебался, но потом признался:
- Я не знаю в чем моя вина… Я, вроде бы, ничего такого не сделал, но Дженсен перестал приходить к нам. Возможно, я чем-то его обидел, но понятия не имею чем. Если бы я мог, то попросил бы у него прощение, но он прячется в форте и больше не приходит к нам.
- Разве это остановит тебя? – глаза Мэган лукаво блеснули.
Джаред внимательно посмотрел на сестру, та улыбалась, как бы подталкивая брата совершить поступок, который он и сам хотел бы осуществить, но сомневался: стоит ли.
Кровь бешено пульсировала в висках у Джареда, когда он приблизился к форту. Он не боялся, что его могут не пустить в форт, в конце концов, всегда можно найти вход,  страшнее для него было, если Дженсен вдруг прогонит прочь, особенно без объяснения причин. 
Дежуривший солдат грубо оттолкнул лакота, когда тот приблизился к воротам:
- Нечего здесь шляться! – крикнул он. – Приходи завтра!
Джаред попытался ему объяснить, что он пришел к святому отцу, но солдат не стал его слушать.
Тогда Джаред скрылся в лесной чаще и принялся ждать темноты…
…Джаред скользил беззвучно, помня о том, что Дженсен рассказывал ему о своем жилище: будто оно находится почти в центре форта и дверь никогда не закрывается, так как брать в доме святого отца было абсолютно нечего, разве что потрепанная библия в кожаном переплете могла представлять для кого-то ценность. 
Не смотря на поздний час, в окне Дженсена светился подрагивающий огонек свечи и Джаред заглянул внутрь.
Дженсен был не один. Напротив него за столом расположился полноватый мужчина с шаловливыми глазками-щелочками, из-за чего казалось, что он что-то замышляет.
Дженсен устало выговаривал ему:
- Я же просил оставить меня в покое, мистер Шеппард! Зачем вы снова заявились сюда?
- Хотел отдать вам вот эти книги…
И гость выложил на стол два тома жизнеописания святых. Дженсен даже не притронулся к ним.
- Я не приму от вас настолько дорогой подарок.
- Святой отец, это же от чистого сердца!
- Нет, - Дженсен оставался непреклонным. – Вам лучше уйти, поскольку я очень устал и…
Дальше Джаред не расслышал, так как парочка отошла от окна, и их стало не слышно.
Мужчина был недоволен, что-то доказывал Дженсену, тот возражал, и спор начинался по-новой. Джаред прикинул, сколько же времени займет выяснение отношений и как скоро Дженсен распрощается с ночным посетителем. 
Чтобы не засветиться перед несшими службу солдатами, Джаред неслышно забрался на крышу сруба, распластался и принялся ждать.
Вскоре скрипнула дверь, тьму перед домом окрасило желтым светом дрожащего пламени свечи. Гость Дженсена вышел на улицу, бросив зло на прощание:
- Вы когда-нибудь поплатитесь за свою надменность, святой отец!
Шаги и злое, недовольное сопение смолкли, и Джаред, выждав некоторое время, рискнул пробраться внутрь. Он передвигался на ощупь, боясь выдать себя неосторожным движением, наткнувшись на какой-нибудь предмет; Дженсен погасил свечу и, похоже, даже успел заснуть.
Джаред подошел к кровати и накрыл рот священника прохладной рукой. Дженсен дернулся, его глаза широко распахнулись и тогда Джаред заговорил:
- Это я. Не кричи, пожалуйста! Я ничего тебе не сделаю!
Дженсен перестал рыпаться и Джаред убрал ладонь.
- Почему ты здесь? – спросил Дженсен садясь на кровати, отметив где-то на периферии сознания, что в семье Джареда считается нормальным пробираться к нему в дом как к себе, только одна молит о помощи, а второй просит, чтобы его выслушали.
- Я просто хочу узнать. Почему ты больше не приходишь к нам?
- А другого времени выбрать не мог? – заворчал Дженсен, кутаясь в одеяло.
- У меня нет другой возможности поговорить с тобой!
Дженсен оттолкнул от себя руки Джареда, которыми тот удерживал его за плечи, словно боясь, что Дженсен сбежит в одном исподнем звать на помощь.
Ну как этот мальчишка не может понять, что им лучше больше не встречаться? И это в интересах их обоих! Как дать понять парню, что Дженсен провел все это время словно в горячке, вспоминая его тело, и, закрываясь после службы, дроча до изнеможения! Чтобы избавиться от преследующего его наваждения, Дженсен наложил сам на себя епитимью в виде поста, но помогало плохо – тело изнывало и требовало разрядки. 
А ведь Дженсен считал, что усмирил в себе все страсти – его уже давно не трогали ни женщины, ни тем более мужчины. Заигрывания Шеппарда, которые он в начале не хотел принимать всерьез, сейчас вызывали у него лишь недоумение и досаду. 
Как же вышло так, что дикарь из глухой деревушки на краю света проник в его мысли, всецело подчинив их себе? 
- Я чем-то обидел тебя? – грустно спросил Джаред, отступая от кровати.
Дженсен поспешил быстро встать и накинул на себя кафтан. 
- Нет, нет… Но всем будет лучше, если я не появлюсь больше в вашей деревне. 
Да, лучше им не видиться, тем более в деревне Дженсену пока делать нечего, поскольку ружья пропали, и он пока ничего не мог предложить вождю. Дженсен надеялся, что когда корабль привезет новый груз, его чувства к Джареду ослабнут и он со спокойным сердцем сможет общаться с ним.
- Почему? - Джаред упрямо требовал ответ на свой вопрос.
Дженсен взъерошил себе волосы и с какой-то безнадегой посмотрел на Джареда – у того взгляд был словно у побитого щенка – его хотелось незамедлительно сжать в своих объятиях и зажалеть до смерти!
- Я не могу… Это трудно объяснить…
- А ты попробуй, мы не такие примитивные, какими вы нас считаете.
- Я не это имел в виду, - стушевался Дженсен. – Просто все не так просто. Мы принадлежим к разным мирам, - видя, что Джаред нахмурился при этих словах, Дженсен поспешил добавить, - Но я не считаю вас глупее, чем мы, вовсе нет! Просто наш образ жизни накладывает на нас свои обязательства, которым мы не можем противиться. Я священник и должен соблюдать предписанные мне богом обязательства.
- Ваш бог не хочет, чтобы мы встречались? – спросил Джаред.
- Нет, не в этом дело…
- А в чем?
- Просто я не могу видеть тебя… Потому что мои мысли… - Дженсен отчаянно покраснел, что-то бурча себе под нос, не в силах объяснить сложившуюся ситуацию, и понимая, что все таки умудрился наговорить глупостей.
Джаред нахмурился: 
- Я не понимаю тебя, бледнолицый. Ведь все было хорошо, но потом ты вдруг изменился и стал избегать нас. А ведь я до сих пор перед тобой в неоплатном долгу, - и добавил, пока Дженсен снова не попытался нести полную, по мнению индейца, околесицу. – На завтра назначена охота, я хочу, чтобы ты пришел в деревню. Я отдам тебе долг и тогда исполню то, что должен и смогу жить дальше, даже если ты не захочешь больше видеть меня.
Джаред замолк и вскинул вверх глаза, и направился к выходу, но у самой двери замедлил шаг и произнес:
- Если ты не придешь, я все пойму и не стану больше искать с тобой встреч. А твою долю оставлю у ворот форта.
Дженсен и рад был бы больше не видеть Джареда, но на утро ноги сами понесли его в индейскую деревню. Он надеялся, что за прошедшие несколько дней сумел избавиться от наваждения по имени Джаред, что туман из головы выветрился, и он не будет больше пускать слюни на обнаженного мужика.
Зря он это себе напридумывал: стоило преподобному увидеть Джареда, как по телу прошла знакомая дрожь - высокий, мускулистый Джаред возвышался над всеми остальными соплеменниками, которые стояли полукругом и о чем-то говорили.
Завидев Дженсена, Джаред улыбнулся и помахал ему рукой. Дженсен, напустил на себя супер-серьезное выражение лица, чтобы не выдать невольным взглядом или движением, чувств, одолеваемых его, и коротко кивнул. Джаред не успел подойти к Дженсену, потому что воины выступили на охоту.
Святой отец смотрел, как лакота скрываются друг за другом в лесной чаще.
Все то время, пока индейцы охотились, Дженсен ожидал их в лагере, стараясь не отходить далеко от типи Шеронн, чтобы не наткнуться на дочь вождя, которая по-прежнему преследовала его, но все так же убегала при любой попытке Дженсена заговорить с ней. 
Под вечер воины вернулись с богатой добычей. Джаред подошел к своему жилью и сложил половину трофеев у ног сестры. Остальные достались Дженсену.
Брат и сестра свято почитали друг друга, именно сестру индейский мужчина ставил превыше собственной матери. Это ей он вручал шест со скальпами, возвращаясь с битвы, это ее оберегал всю свою жизнь и содержал, если она расходилась с мужем; это детям брата, а не своим, сестра плела мокасины и делала люльки. 
Дженсен в ужасе смотрел на дары, мысленно прикидывая, как это все он дотащит к себе домой, легче было оставить дары здесь и уйти налегке, однако, отказаться Дженсен не посмел, понимая, как это много значит для Джареда, тем более обидеть Джареда больше, чем он уже его обидел, перестав приходить в деревню, Дженсену не позволила совесть.
А потом в индейской деревне начался праздник, устраиваемый, чтобы задобрить духов, позволивших воинам вернуться с богатой добычей.
Джаред стоял возле костра, словно статуя, сложив мускулистые руки на широкой груди, но не подходил, считая, что Дженсен не желает с ним разговаривать. Преподобный судорожно перевел дыхание и, наконец, решившись, сделал шаг вперед.
- Ты все еще злишься на меня? - спросил Джаред, вопросительно приподняв брови. - Скажи, в чем дело? Тебе не понравились мои дары или ты хочешь еще?
Дженсен поспешно замотал головой.
- Мне всего достаточно. Я очень благодарен тебе за щедрость.
- Тогда останься на праздник. Вождь приглашает тебя. Он поручил мне сообщить тебе об этом.
- Да, я останусь, - Дженсен осознал, что не в силах уйти сейчас от Джареда.
Сначала было пиршество, женщины приготовили мясо, кто-то предложил приготовить суп. Вождь одобрил это решение. 
Из двух самых крупных добытых на охоте бизонов были вытащены желудки и вырезаны самые вкусные части – печень, почки, язык. Желудок наполнили водой в реке и подвесили на шесты, которые смастерил Джаред.
Готовили суп, бросив прямо в желудок раскаленные камни. Когда вода закипела, внутрь закинули ломтики нежного мяса.
Дженсену предложили отведать центральную часть языка, вынув его из варева на вилкообразной палке. Только втянув в себя исходящий от языка аромат, Дженсен понял, что ужасно проголодался. Вторым, после гостя, суп попробовал вождь.
Затем остальные лакота приступили к трапезе. Они клали в рот один конец мяса, порезанного на длинные полосы,  держа другой конец в руке, и отрезали кусок ножом почти у самых губ. После того как с мясом было покончено, суп был разлит в плошки.
А потом начались ритуальные пляски.
Сытый и потому расслабленно-полуспящий Дженсен смотрел, как воины-лакота исполняли свой танец вокруг костра, благодаря, таким образом, духов за успешно проведенную охоту. 
Совершая очередной проход мимо Дженсена, Джаред подскочил к нему и за руки вытащил в круг. Дженсен все норовил вернуться обратно, но Джаред крепко держал его, и у преподобного не осталось ни единой возможности избежать участия в пляске.
После танцев Дженсен остался ночевать в типи у Шеронн. Он сначала порывался отправиться домой, но Шеронн здраво заметила, что ночь не лучшее время для путешествия бледнолицего. Дженсен на это не смог ей ничего возразить, тем более что Джаред в случае его несогласия пообещал проводить до места. Так рисковать Джаредом Дженсен не мог.
Поэтому пошел вместе с семьей Джареда к их жилью, стараясь не замечать, какими влюбленными глазами провожает его дочь вождя. 
Дженсену устроили постель на мужской стороне типи, рядом с постелью  Джареда. Дженсен сквозь свои густые ресницы смотрел на то, как Джаред укладывается спать. 
Святой отец долго не мог заснуть, он даже пробовал считать овец, но сон так и не шел к нему: Дженсен постоянно отвлекался на то, чтобы послушать, как рядом сопит Джаред – совсем близко, дотянись рукой и почувствуешь его тело. Дженсен запихнул свои руки за спину, словно боялся, что не справится с охватившим его желанием и, отругал себя за то, что, не смотря на данное обещание, все же вернулся в индейскую деревню и снова покрыл себя позором, возжелав неестественной любви…
На утро Джаред не позволил Дженсену одному тащить провизию в форт и отправился вместе с ним. Дженсен сначала отнекивался, но упрямый мальчишка остался непреклонен и, взвалив себе на плечи тушу принесенного в дар животного, зашагал прямиком к форту.
Дженсену не осталось ничего иного, как последовать за ним.
Он шел на несколько шагов позади, удивляясь той легкости, с которой Джаред нес свою далеко не легкую ношу и при этом выглядел так, будто в руках у него был лебяжий пух.
Дженсен же со своей куда меньшей по весу долей спустя несколько минут уже запыхался, но не признался бы в этом никому на свете – он не хотел выглядеть в глазах Джареда слабаком. При нем Дженсену хотелось показать свои самые лучшие черты, и это было так необычно, что Дженсен не знал, что ему делать со своими чувствами. Он бы отдал все, что угодно лишь бы не испытывать к Джареду тяги, но его тело реагировало на молодого лакота словно вулкан – стоило увидеть его и внутри поднимался жар, готовый вырваться наружу.
Вот и теперь Дженсен смотрел на впереди идущего Джареда и краем глаза отмечал, как его мышцы плавно переливаются при ходьбе, как длинные ноги в кожаных штанах и мокасинах аккуратно ступают на землю с зеленой травой. 
«Зачем бог наградил мужчину такими длинными ногами? – невольно задался вопросом Дженсен. – Любая женщина бы отдала за такие все свое состояние!»
При Джареде величественные леса Америки, которые сначала казались Дженсену непроходимыми и населенными злобными духами, выглядели менее суровыми и мрачными, сквозь роскошные кроны деревьев даже пробивалось восходящее солнце, бесчисленные озера переливались лазурной гладью и искрились в лучах светло-желтого диска, возвещающего о том, что сегодняшний день будет ярким и достаточно теплым.
Неожиданно Джаред остановился и поднял руку вверх. Дженсен встал как вкопанный. Джаред прислушался, Дженсен последовал его примеру, однако, ничего не услышал.
Джаред скинул свою ношу и опустился на колени, прижимаясь ухом к земле, затем он быстро поднялся и прошептал:
- Прячемся!
Они только-только успели нырнуть за дерево с кустарником, как в поле зрения показался небольшой отряд индейцев.
Отряд возглавлял высокий человек с орлиным носом, он постоянно озирался по сторонам, словно выискивая кого-то. Дженсену он не понравился с первого взгляда - было в нем что-то отталкивающее.
Индейцы были вооружены и изо всех сил старались казаться незаметными, поэтому, не задерживаясь, проследовали дальше и скрылись в лесной гуще.
Джаред с Дженсеном выбрались из зарослей и святой отец поинтересовался, видя что его спутник хмурится:
- Кто это такие?
- Разведчики оджибве. Если они здесь - плохо дело.
Дженсен никогда прежде с оджибве не встречался, он вообще видел вблизи только лакота и издалека ирокезов.
- Почему?
- Оджибве вышли на тропу войны. Я должен предупредить о них вождя.
- Конечно, ты возвращайся, я и сам справлюсь.
- Как ты мог подумать, что я оставлю тебя здесь одного? В лесу опасно, за разведчиками могут следовать воины!
Джаред взвалил тушу себе на плечи и ускорил шаг.
Недалеко от форта им повстречался Марк Шеппард с небольшим отрядом, все они были верхом и вооружены до зубов. Джаред не посчитал нужным скрываться от англичан, поскольку лакота с ними находились в союзнических отношениях. Шеппард остановился напротив Дженсена.
- Откуда вы, святой отец? - спросил он, с удивлением оглядывая их ношу.
- Из индейской деревни.
- А туши животных?
- Благодарность местного населения.
Шеппард оглядел Джареда с ног до головы и пренебрежительно хмыкнул.
- Животное несет животное… Что это за лось с вами, преподобный? - поджал губы Шеппард.
Он спрашивал по-английски, не подозревая, что Джаред превосходно владеет языком.
Внутри Дженсена поднялась волна гнева - Марк не имеет никакого права унижать Джареда и то, что начальник форта считает, будто его никто не понимает, совершенно его не оправдывает.
Дженсен набрал побольше в легкие воздуха, чтобы высказать Шеппарду все, что о нем думает, но Джаред его опередил, произнеся на чистом английском:
- Странно, что англичане назначили на такую высокую должность человека, который не следит за своим языком.
Шеппард от неожиданности выпучил глаза и уставился на индейца. В его зрачках блеснул отсвет солнечного луча и зажегся интерес.
- О, ты говоришь по-английски?  - спросил Марк. - Ваша работа, преподобный? - и тут же сам себе ответил. - Хотя это невозможно, сиу говорит без акцента, за пару месяцев так не научиться.
Дженсен нахмурился и произнес:
- Этот человек один из доблестных воинов лакота, наших союзников. Думаю, всем будет лучше, если вы принесете извинения Обгоняющему Ветер, иначе мне придется сообщить его высокопреосвященству, что вы настраиваете местное население против англичан особенно в тот момент, когда отношения между нами и французами так напряжены и мы нуждаемся в поддержке лакота. Уверен, его преосвященство немедленно свяжется с вашим руководством и.... - Дженсен многозначительно замолчал.
Судя по тому, как напрягся Шеппард, он обдумывал реальность выполнения угрозы Дженсеном и возможными для него последствиями. Наконец, сделав одному ему известные умозаключения, Шеппард нехотя произнес:
- Что ж, прошу меня извинить... 
Раздосадованный тем, что ему пришлось только что сделать, Шеппард грубо пришпорил коня, крикнул солдатам, чтобы те следовали за ним и умчался прочь.
Джаред тяжелым взглядом посмотрел ему вслед.
- Неприятный человек, - сказал он.
- Не обращай на него внимания.
Джаред помог донести Дженсену трофеи и поспешил вернуться к своим, чтобы сообщить об отряде разведчиков, которых они повстречали в лесу.
В один из последующих дней Дженсен, направляясь в деревню, случайно встретился с Джаредом у водопада. Стоило Дженсену присесть возле воды, чтобы набрать целительной жидкости для лечения одного из членов племени, как на встречу ему выплыл Джаред. Увидев Дженсена, от неожиданности он чуть камнем не пошел на дно, но тут же несколькими мощными гребками выбрался на мелководье и встал в полный рост. Дженсен при виде обнаженного Джареда чуть не уселся задницей на мокрый песок, но индеец быстро приблизился к нему и протянул руку, за которую Дженсен с благодарностью ухватился.
Кто из них первым кого поцеловал, Дженсен так и не понял, кажется, они вместе шагнули навстречу друг другу, и столкнувшись лбами, потаясь коснуться губ.
Джаред сжал лицо Дженсена в своих ладонях, словно боясь, что тот вырвется и снова исчезнет, а Дженсен хаотично блуждал своими руками по спине и ягодицам Джареда.
Ни одной мысли о том, что он поступает неправильно даже не возникло в его голове. Наоборот, голос внутри соловьем заливался, что все, что происходит сейчас между ними так, как и должно быть.
Джаред разорвал поцелуй и Дженсен недовольно замычал, ища теплые губы партнера. Джаред принялся освобождать Дженсена из одежды, а потом увлек за собой в воду.
- Ты хочешь меня утопить? – попытался пошутить Дженсен дрожавшим от возбуждения голосом.
Джаред загадочно улыбнулся и молча повел Дженсена по краю озера к водопаду, вскоре Дженсен уже не слышал из-за шума воды собственного дыхания. Джаред шагнул под падающие сверху струи, не разжимая своей руки. Дженсен зажмурился и последовал за ним, думая о том, что он пойдет за Джаредом, даже если тот его сейчас приведет к смерти.
Они оказались в пещере. Из-за  срывающихся вниз бурных потоков, которые завершали свое стремительное падение в кипящей белой пене реки, не было видно солнца, но солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь водную стену, яркими зайчиками плясали на каменных стенах пещеры, которая стала временным пристанищам для любовников.
Увидев сияющие глаза Дженсена, у которого дух захватило от неожиданности и восторга, Джаред улыбнулся и снова приник к нему губами. Дженсен развернул Джареда спиной и впился долгим поцелуем ему в шею. Джаред вытянул руки и оперся о стену, чтобы не рухнуть вниз – ноги предательски подкашивались.
Дженсен провел своей ладонью по члену Джареда, и индеец дернулся от охватившей его неги, хотел было развернуться, чтобы снова припасть к губам Дженсена, но тот не позволил. Он осторожно потерся своим пахом о ягодицы Джареда и молодой индеец все понял: слегка приподнялся и «сел» на член Дженсена, переплетя свои ноги с его ногами, опираясь на ступни.
Дженсен ритмично задвигался, шепча на ухо любовнику непристойности, которые тот, однако, не слышал, но, судя по реакции, суть улавливал.
Первым кончил Дженсен, а следом за ним Джаред.
Дженсен отодвинулся от партнера, в голове мелькнула одна единственная мысль: «Что же я наделал?!», но, увидев довольные глаза Джареда, испытал прилив нежности, а мысль о том, что он все же проиграл битву самому себе и окончательно лишился надежды на праведную и благочестивую жизнь, показалось неважной. И если бы судьба позволила повернуть время вспять, даже тогда бы Дженсен повторил все снова.
Этим днем в деревню Дженсен так и не попал.
Проходя мимо упавшего на землю огромного дерева, Дженсен споткнулся, и чуть было не сосчитал носом торчащие, словно иголки в разные стороны, засохшие ветви преградившего ему путь поверженного исполина. Вовремя прикусив язык, чтобы не выругаться, Дженсен поднял голову и затаил дыхание - какой-то человек в европейской одежде, судя по цвету камзола, а также замшевому воротнику и обшлагам с тяжелыми пуговицами, скорее всего француз, крался, стараясь не привлекать ничьего внимания. Он постоянно оглядывался и держал наготове оружие.
Дженсен нырнул обратно за дерево - что француз забыл здесь? Ведь тут запросто можно было столкнуться нос к носу с англичанами и их союзниками сиу. Скорее всего, что-то очень важное сподвигло прийти сюда французишку.
Между тем француз почти скрылся из вида и Дженсен, не долго думая, последовал за ним, мысленно посылая похвалы Мэган за то, что она подарила ему мокасины, благодаря которым он мог бесшумно передвигаться по лесу. Джаред преподал ему пару уроков, как правильно ходить в индейской обуви - наступая на пятку и как бы перекатываясь через нее, поэтому Дженсен передвигался словно дух, парящий над землей, в отличие от топающего, словно подкованный жеребец, француза, обутого в высокие кожаные сапоги. 
Путешествие было не слишком долгим, француз вышел на край поляны и прислонился спиной к вековой ели, приложил руки ко рту и по-птичьи крикнул два раза. И тут же с другого конца поляны послышалось ответное кудахтанье тетерева.
Француз прямиком направился на звук, к нему тоже кто-то приближался, Дженсен присмотрелся: судя по форме - английский солдат.
Дженсен закусил губу, кажется, он только что нашел предателя. В том, что это именно предатель из форта, сомнений не оставалось. Кому еще могло понадобиться тайком встречаться с французом в лесу? А учитывая, что французы всегда играли на опережение, кто-то регулярно сливал им информацию.
Дженсен справедливо сомневался, что видит перед собой глав заговора - солдаты всего лишь пешки в чужой игре, за ними стоит кто-то поважнее, а кто именно, молодой священник собирался выяснить в самом ближайшем будущем.
Француз с англичанином о чем-то поговорили, затем англичанин подставил свою руку ладонью кверху, и француз кинул на нее увесистый кошель. Они еще немного  потолковали, а потом разошлись каждый своей дорогой.
Дженсен направился следом за английским солдатом, намереваясь, как следует рассмотреть предателя, поскольку из-за плохого зрения и большого расстояния между ними, ему до сих пор не удалось этого сделать.
Солдат шел впереди, ни разу не обернувшись. Дженсен так и не смог приблизиться к нему, однако, по походке и по манере откидывать голову назад, убирая челку со лба, Дженсен заподозрил в предателе Чада. Но он не был в этом уверен на все сто процентов, поэтому войдя в форт, Дженсен был зол, как черт. И именно в этот момент ему встретился вечно не вовремя попадавшийся на пути Шеппард, который завидев священника, остановился и вскинул руку в приветствии, словно не они в последний раз чуть не послали друг друга куда подальше.
- О, ваше преподобие, давненько вас не было видно! Где вы пропадаете? – Шеппард был само радушие, видимо решил еще раз попытать счастья.
- Мистер Шеппард, - начал Дженсен. – Только что я стал свидетелем, как наш таинственный предатель встретился с французом и получил оплату, скорее всего, за наше оружие.
Шеппард моментально напрягся и, зашипев сквозь сжатые зубы, потащил преподобного в дом:
- Тише, тише, нас могут услышать!
Оказавшись надежно спрятанными от посторонних глаз, Шеппард спросил у моментально вырвавшегося из его рук Дженсена:
- Вы опознали кто он?
- Я не уверен, но, кажется, это Чад!
- Ерунда! – воскликнул Шеппард. – Этот глупый мальчишка не способен даже из ружья выстрелить, не говоря уже о том, чтобы договориться с французами.
- И, тем не менее, его следовало бы допросить.
- Не думаю, что он что-то может рассказать!
Дженсен подозрительно прищурился:
- Такое нежелание допросить подозреваемого, наводит на определенные мысли.
- Хм… - тут же пошел на попятную Шеппард. – Что ж, будь по вашему, я допрошу щенка…
- Я тоже буду присутствовать при допросе, - заявил Дженсен.
- К чему вам это? – недоуменно развел руками Шеппард.
- Хочу быть уверенным, что во время допроса, с Чадом ничего плохого не случится. 
Видя, что Дженсен настроен решительно, Шеппард усмехнулся:
- Что ж, если вы настаиваете… Хотя ваши нелепые намеки оскорбляют меня, преподобный!
Спустя пару часов дрожащий от страха Чад признался во всем: и как продавал оружие французам и где те его временно спрятали. Дженсен вздохнул с облегчением: «Ну, слава богу, теперь оружие в их руках и его можно смело передавать лакота, чтобы они прогнали оджибве со своих земель».
Глава 5. Ничто не имеет значения.
«Раса и язык не имеют значения. 
Барьеры исчезают, когда люди объединяются 
на высшем духовном уровне».
(Катящийся Гром, чероки)
Лакота объявили войну оджибве, посмевшим вторгнуться на их территорию. В один из дней было принято решение выступить в поход.
Дженсен волновался за Джареда – что если его убьют? На беспокойство Дженсена Джаред лишь хмурил брови:
- Ты хочешь, чтобы я покрыл свою голову позором и не выступил на войну? За кого ты меня принимаешь?
Лакота перешли от слов к делу – если раньше в битве, которую лакота превратили в опасную игру, они стремились не убить врага, а проявить личное мужество, задев специальной тростью, всего лишь нанеся удары противнику, тем самым показав свое мастерство и продемонстрировав презрение к смерти, то теперь же никакой речи об игре не было, ибо все зашло слишком далеко – лакота шли по-настоящему убивать оджибве, которые дерзнули посягнуть на их землю и грозили вытеснить лакота с их исконных территорий.
- Ты – бледнолицый, поэтому тебе не понять, что значит для индейца посрамленный враг и лишнее перо на конце копья! – заявил Джаред, но заметив, что Дженсен опечалился, осторожно провел по его лицу рукой, как бы извиняясь за резкость своих слов.
Дженсен остался в деревне, наблюдая за приготовлениями Джареда к походу, и хмурился. А потом, улучшив минутку, когда с приготовлениями было покончено, парни самозабвенно целовались, стоя под сенью дерева, скрывавшего их от любопытных взглядов. Их прервал легкий шорох и Дженсен вскинул голову.
- Что такое? – оторвался Джаред от шеи любовника и оглянулся.
На какое-то мгновение Дженсену показалось, что он увидел дочь вождя.
- Ничего, все нормально, - не стал терять драгоценное время на ненужные разговоры Дженсен.
Вечером индейцы снова курили трубку и обсуждали предстоящую битву. Дженсен уже понял, что все важные решения индейцы принимали за курением. Поскольку Дженсен теперь играл не последнюю роль в жизни лакота, вождь всегда приглашал его на ответственные мероприятия. Дженсен норовил усесться поближе к Джареду, но вождь постоянно их рассаживал: статус Джареда не позволял сидеть подле вождя, а вот Дженсен был удостоен такой чести.
А потом лакота устроили танцы возле костра.
Джаред стоял, скрестив руки на груди, глядя прямо перед собой – весь из себя такой важный-преважный, будто говорил всем своим видом - умри все живое, до чего я хорош! Он облачился в кожаную рубаху, под которой до пояса свисало нагрудное украшение из костяных трубок различного размера, густой бахромы из выделанной кожи естественного цвета; поверх украшения были выпущены другие нагрудные ожерелья, украшенные когтями хищных животных, патронными гильзами, раковинами. 
Кожаные брюки и мокасины Джареда были расшиты, на голове - роуч, в котором перьев за последнее время поприбавилось. Лицо раскрашено знаками духов – боевым раскрасом. Настолько гордым и одновременно сосредоточенным Дженсен Джареда не видел никогда. Тот старательно делал вид, что не замечает Дженсена, но пару раз преподобный ловил на себе его взгляд и даже замечал как уголки губ Джареда приподнимались в улыбке, которую он тут же сгонял с лица невероятным усилием воли. 
Дженсену хотелось подойти к Джареду, провести рукой по мягким волосам и сказать о том, что во всем мире не сыщется никого более прекрасного, чем он. И пусть горит в огне преисподней его бессмертная душа, он ни за что не откажется от этого парня!
Однако, ничего подобного Дженсен не сделал, поскольку не собирался объявлять о своих чувствах после того, как преподобный ответил вождю, что не может вступать в какие-либо отношения ни с мужчинами, ни с женщинами.
Этой ночью Дженсен не пошел в форт, они скрылись с Джаредом в лесу и любили друг друга под громкое уханье совы, стрекот сверчков и перекрики ночных птиц, а потом в предрассветной дымке вернулись в деревню, где воины лакота уже готовились выступать в поход по священной красной дороге – тропе войны.
Джаред перевязал волосы куском бизоньей кожи и уже в десятый раз поправил перекинутое через плечо на спину ружье, которое принесли в деревню бледнолицые солдаты и отдали их лакота.
Оно непривычно оттягивало руку. Как жаль, что в этой войне обычная ясеневая дубинка с массивным навершием, усиленным несколькими вставками из заостренного кремния, чтобы наносить дробящие удары и колотые раны, не будет столь эффективна. На смену привычному оружию пришли разящие палки, которые били картечью и мгновенно лишали жизни противника, не оставляя ему ни единого шанса на выживание.
Вождь выслал далеко вперед разведчиков, в число которых попал и Джаред. Разведчики долго лежали на земле, прикрыв свои головы кусками кожи, чтобы их черные волосы не было видно на фоне светлого неба. Целых два дня разведчики возвращались обратно неспешным шагом, показывая таким образом, что ничто не привлекло их внимания. Вождь каждый раз наполнял трубку и предлагал ее сперва Четырем Ветрам, а потом вернувшимся воинам, которые, выкурив трубку, подтверждали все словами.
На третий же день разведчики обнаружили стойбище оджибве на слиянии двух рек.
Вождь приказал всем облачиться в свою лучшую одежду и раскрасить лица согласно своему священному видению.
Джаред остался только в мокасинах и набедренной повязке, на голову он одел свой роуч и поудобнее перехватил ружье.
Воины лакота рассчитывали на победу, но нарядились как на встречу со смертью. Они готовились дать бой оджибве, которые дерзнули вступить на их земли, пользуясь поддержкой французов.
Лакота подошли к стойбищу и засвистели в костяные свистки, сделанные из орлиной кости, чтобы привлечь Вакхан-Тханку в помощники. Джаред мысленно пообещал божеству пожертвовать накидку, которую перед походом вышила его сестра, если битва закончится победой. Сначала Джаред повернулся на запад, затем поочередно на все остальные стороны.
Когда лакота почти вплотную приблизились к стойбищу, их увидели и услышали оджибве. Оджибве похватали свои ружья и ринулись в бой.
Лакота напали и почти сразу же отступили. Оджибве решили, что они уже победили и начали преследовать удирающих лакота по пятам. Когда лакота взбежали на гору с плоской верхушкой, они развернулись и дали бой. Не ожидавшие отпора оджибве, которые почти уверились в своей победе, оказались в замешательстве, чем не переменули воспользоваться лакота.
Джаред выстрелил из ружья в ближайшего врага, тот покачнулся, но не упал, и тогда Джаред ударил его дубинкой, рассекая ногу вставками из кремния…
Джаред убил в бою пятерых. Когда он бился с шестым противником, которого ранее уже видел во главе отряда разведчиков, и который был старше его лет на десять, в голове мелькнула мысль, что оджибве невероятно силен. 
Оджибве, судя по знакам отличия, был сыном вождя. Он яростно наступал и не давал Джареду возможности перезарядить ружье. В ход пошли дубинки. Оджибве ловко владел своей, и пытался нанести Джареду как можно больше колотых ран, однако, Джаред вовремя уворачивался от ударов, поэтому раны были несерьезными.
Оджибве, видя ловкость Джареда, довольно осклабился – победить такого врага было честью для него. Он сделал несколько выпадов, но Джаред молнееносно отбил удары и сам бросился в атаку. Джаред пригнулся, уходя от удара копьем и, сделав резкий выпад вправо, интуитивно ударил дубинкой по тому месту, где по его расчетам должна была находиться голень противника. 
Судя по донесшимся воплям, он попал прямо в цель.
Джаред упал на землю и откатился в сторону, чтобы не быть придавленным упавшим с глухим звуком телом врага. Этот поединок у сына вождя оджибве он выиграл…
…После битвы, из которой лакота вышли победителями, понеся при этом незначительные потери, настроение у всех было приподнятым. Лакота остановились на ночлег, почти доехав до своего селения.
Вождь отправил вперед разведчиков, чтобы определить точное месторасположение своих типи.
Джаред мечтал о том, как снова увидит Дженсена, по которому успел ужасно соскучиться. Всю ночь ему снились его зеленющие глаза, его чувственные губы, которые без перерыва целуют Джареда…
На рассвете воины сняли с себя военные одежды, раскрасили лица черной краской, тела разрисовали яркими цветами и понеслись с громкими криками в деревню.
Их встречали как героев. Среди толпы Джаред разглядел Дженсена, который стоял рядом с Шеронн. По обычаю Джаред первым подошел к сестре, и Мэган шепнула ему на ухо:
- Он все это время был здесь и ждал твоего возвращения.
Лицо Джареда озарила улыбка, он уставился на Дженсена, который приплясывал на месте, борясь с желанием броситься, и заключить вернувшегося живым Джареда в свои объятия.
Джаред подошел к матери, она провела рукой по его волосам и обняла. 
Обнимашки с Дженсеном состоялись позже, на краю гранитной обрывистой скалы, покрытой густым сосновым лесом напротив каменистого острова, который как раз огибали на лодке ирокезы, спеша на переговоры со своими союзниками лакота.
Дженсен припал к губам Джареда и, целуя их, твердил как заведенный:
- Живой… живой…
Джаред аккуратно отстранил  от себя Дженсена и слегка придержал на своих вытянутых руках, словно любуясь им с некоторого расстояния.
- Что? – моргнул Дженсен, желая как можно скорее снова прижаться к любовнику всем телом.
- Ты такой необыкновенный, - прошептал Джаред.
- Необыкновенный?
- Очень красивый. Поэтому тот мужчина из форта тоже хочет тебя!
- О ком ты? – не понял Дженсен.
- Мы встречались с ним в лесу, когда несли дичь в форт, а до этого я видел его у тебя в жилище, когда приходил в форт. 
Дженсен нахмурился, припоминая: судя по всему Джаред имеет в виду Шеппарда.
- Господи, не хочешь же ты сказать, что ревнуешь меня к нему? – воскликнул он.
От одной этой мысли Дженсену стало смешно и он, откинув голову назад, тихонько рассмеялся.
- Даже если и так… - пробормотал Джаред. – Я все равно докажу тебе, что лучше, чем он!
Джаред увлек Дженсена вниз, уложив прямо на мягкий мох. Дженсен вытянулся, застонав, а Джаред, согнув свои ноги в коленях, расположился поперек. Затем он наклонился и поцеловал Дженсена. Дженсен обвил его шею руками и выдохнул в полураскрытые губы лакота:
-С тобой вообще никто и никогда не сравнится!
Джаред довольно рыкнул, резко закинул ноги Дженсена себе на плечи и просунул пальцы в обжигающе горячую плоть Дженсена, осторожно растягивая его. А потом он вошел в него, придерживая за икры. Дженсен выгнулся и застонал, распахнул свои огромные глаза, в которых Джаред прочитал одно единственное слово, перед которым меркли оды и клятвенные заверения. Глаза Дженсена все сказали за него: «Люблю!» 
Джаред уговорил Дженсена остаться в деревне, поскольку после военных походов воины имели обыкновение собираться вокруг костра и перечислять свои подвиги. Сегодня к ним прибыли ирокезы, которых вождь рассадил по почетным местам. Дженсен надеялся, что ему хотя бы сейчас удастся тихонько устроиться рядом с Джаредом, но вождь, как обычно, подозвал его к себе и усадил подле.
Воины лакота завели рассказы о своих подвигах, призывая в свидетели товарищей. Очередь дошла до Джареда, он старался не пропустить ни единого своего поступка, перечислил скольких оджибве убил, как дрался с сыном вождя племени. При этом Джаред весь светился от гордости, ему ужасно хотелось, чтобы Дженсен оценил по достоинству его храбрость.
 Ирокезы довольно закивали, один из них сказал, что недавно и сам встречался в битве с сыном вождя.
- Это достойный противник, - подтвердил он. – Он словно неистовый бизон не подпускает к себе врага. Ты очень храбр, если сумел ранить его.
Джаред выпятил грудь, крылья его носа затрепетали от похвалы, он победно посмотрел на Дженсена, который улыбнулся едва заметно уголками губ и кивнул, как бы одобряя его. 
Ирокезы с лакота договорились о новом походе против оджибве и допоздна обсуждали планы. 
Лакота и ирокезы уже несколько раз возвращались с победой. Дженсен не находил себе места, постоянно молясь за жизнь Джареда. С тревогой в сердце он наблюдал, как за последним воином смыкаются еловые ветви, скрывая с глаз долой отряд индейцев. 
Дженсен не сомневался, что неугомонный Джаред лезет одним из первых в пекло битвы, не в его характере было прятаться за спины товарищей. Джаред, возвращаясь, рассказывал Дженсену о том, как ловко расправился с врагами и ни одна пуля не задела его.
Оставшиеся дни лета и начало осени лакота теснили оджибве со своих земель, но потом случилось то, чего никто не мог предугадать. На лакота напала неведомая болезнь. 
Джаред хватался руками за голову, рассказывая Дженсену как храбрые воины, непобедимые на поле сражения, воют не своим голосом от мук, причиняемых неизвестной хворью.
Дженсен, собрав в свою походную сумку все лекарства, которые у него были, направился в деревню. 
По дороге Джаред рассказал Дженсену, как все началось:
- Нечто злое и таинственное передало телам наших воинов силу, которая причинила им страшную боль. Наверное у оджибве появился сильный колдун, который вошел в сговор со змеями и водными существами, и наслал на нас свои таинственные силы. Только святой кудесник, вроде тебя, Вакхан, сможет вылечить нас своими лекарствами.
Дженсен скептически хмыкнул – Джаред, явно, считал его более способным, чем он был на самом деле. Сам же Дженсен реально оценивал свои силы и знал, что его знания в медицине поверхностны. Если на индейцев напал мор, то он мало чем мог им реально помочь.
Осталось просто разобраться, что же там случилось на самом деле. Про какого-то там сильного колдуна оджибве Дженсен, как человек просвещенный, не верил, а как священнослужитель мог заявить, что никто из перешедших на темную сторону не обладал столь мощной силой, чтобы выкашивать целые народы.
Не было такого в Старом свете, значит и в Новом тоже быть не могло.
До прихода Дженсена лечением занимались местные святые, которые принадлежали к Медвежьему ордену. Каждый из таких целителей имел свое лекарство и специальную песню для него. Знахари трудились изо всех сил – они делали наговоры и подносили больным напитки, изготовленные по рецептам, которые пришли им в видениях. 
Лечили они тайно, в своих типи, чтобы ни одна живая душа не потревожила их. Несколько знахарей, колдуя каждый над своим больным, били в бубен и тянули заунывные песни, которые глухо разносились со всех сторон деревни. 
Дженсен подошел к вождю, который поприветствовал его.
- Славные воины погибают, а мы ничего не можем с этим поделать. Оджибве хоть и сделали все, чтобы наслать на нас мор, но пока не прознали о нашей беде, и я даже боюсь представить себе, что будет, если они нападут на нас!
Дженсен заверил, что сделает все, что в его силах и ушел осматривать больных.
Джаред увязался за ним, Дженсен пробовал на него цыкнуть, чтобы он не крутился рядом и не подхватил чего, но от Джареда было не так-то легко избавиться. К тому же, справедливо рассудил Дженсен, парню некуда спрятаться – зараза раскинула свои корявые лапы по всей деревне и куда бы он не направился, не сможет избежать болезни.
Дженсен подошел к одному из воинов. Тот лежал прямо на подстилке возле типи, и метался в беспамятстве. Его глаза были закрыты, кожа побледнела и резко контрастировала с его иссиня-черными волосами, черты лица заострились.
Дженсен отдернул шкуру и отшатнулся – на теле индейца зловеще выделялись бубоны – вздувшиеся до громадных размеров нагноения. Пока они еще были целыми, гной не вырвался наружу, и была надежда на то, что бубонная чума не успела распространиться на всех жителей деревни.
- Когда все это началось? – задал вопрос Дженсен, нахмурив лоб.
Джаред ответил:
- Дня три назад.
- Как ведут себя больные?
- Острый глаз сначала мучился бессонницей, а потом упал на землю и больше не поднимался. А потом у него на теле нашли вот эти штуки, - Джаред указал рукой на бубоны, приобретшие темно-синий цвет. – Только сначала они не были такими яркими и большими.
Тут раздался кашель. Дженсен вздрогнул.
- Кто это?
- Его жена, она там, - Джаред махнул рукой за типи.
Дженсен обошел жилище и увидел женщину, скорчившуюся возле типи, прижав колени к подбородку, ее тело сотрясал безостановочный кашель.
Джаред хотел было броситься и поддержать готовую завалиться на бок индеанку, но Джеснен резко выкинул руку вперед, останавливая.
- Не смей!
Джаред удивленно взглянул на него.
- Ты что?
- Не трожь ее! Ей уже не поможешь, - Дженсен указал на кровяную слизь на ладонях женщины, стоило ей отнять руки ото рта. – Это мокрОта, через нее идет заражение!
Дженсен отступил назад, увлекая за собой Джареда.
- Значит так, - строго проговорил он. – Ты немедленно уводишь свою семью подальше от деревни, только сначала удостоверься, что на их теле нет бубонов. Также уводи всех остальных, кто не подцепил эту заразу. 
- А ты?
- Мне надо поговорить с вождем.
- Я не оставлю тебя!
- Лучшее, что ты можешь сейчас сделать – спасти тех, кому еще можно помочь! Если у меня не получится, чума перекинется на форт, а дальше черный мор пройдет по всей Америке!
Дженсен как можно более подробнее рассказал обо всем вождю, тот выслушал внимательно, он принял известие с достоинством и хладнокровием – смерть не ужасала его. 
- Обидно, что воины не встретят свою смерть в бою, ибо это было бы почетным завершением их жизни! – лишь изрек он.
Дженсен продолжил:
- Всех мертвых, которые появятся очень скоро, необходимо сжечь!
Вождь нахмурился – по древним индейским обычаям мертвецов хоронили на помосте или площадке среди сучьев дерева, чтобы тела не достали дикие звери. Если умирал какой-нибудь выдающийся индеец, его в знак особого почтения клали в типи, чтобы все могли попрощаться с ним.
- Лакота не сжигают своих мертвецов! – произнес вождь.
- Тогда вы подвергните риску остальных членов племени, у которых пока есть шансы остаться в живых.
- Мой сын болен, - тихо произнес вождь, глядя куда-то мимо Дженсена. – И скоро он умрет. Я выполню все, что ты говоришь, Вакхан. Но позволь мне хотя бы взять себе на память локон его волос, - у вождя между бровями залегла глубокая складка.
- Исключено, - непреклонно ответил Дженсен. - На нем зараза. От больных вообще ничего не должно остаться!
- Что ж, я доверяю тебе. Будь по-твоему…
Дженсен с Джаредом осматривали индейцев. Когда они убеждались, что люди здоровы, их отправляли вглубь леса, запрещая уносить с собой вещи.
Всех оставшихся разместили в нескольких типи. Те из больных, которые могли еще самостоятельно передвигаться, остались наблюдать за умирающими. Дженсен тоже остался с ними.
Джаред изъявил желание помочь, но Дженсен отправил его вместе со здоровыми членами племени, сыграв на чувстве долга, которое у него, впрочем, как и у всех остальных лакота, было гипертрофировано.
- Когда через несколько дней все закончится, ты вернешься сюда, найдешь здоровых и отведешь их к соплеменникам.
- А ты?
- Я должен быть здесь, чтобы облегчить их страдания.
Джаред насупился, но ничего не ответил, Дженсен подумал, что мальчишка прислушался к доводам разума, но не тут-то было. Не прошло и нескольких часов, как Джаред вернулся.
-Что ты здесь делаешь? – зарычал Дженсен.
- Я никогда тебя не оставлю, - поджал губы Джаред. – Можешь побить меня, но я никуда не уйду.
- Как ты…
-Люди в безопасности, свой долг пред ними я выполнил. Я сделал все, что ты мне поручил, поэтому дальше я буду распоряжаться своей жизнью, как сам посчитаю нужным!
И Джаред пристроился рядом с Дженсеном возле больного.
- Если нам суждено покинуть мир, я хочу, чтобы мы были в этот момент вместе.
Дженсен вздохнул и прижался плечом к Джареду. Джаред обнял его рукой за плечи.
…Через некоторое время все было кончено – оставшиеся в живых и чудом уцелевшие Дженсен с Джаредом, и еще несколько человек, которые следили за умирающими, стаскивали длинными выструганными из дерева палками тела в кучу, чтобы развести один большой погребальный костер.
Выжившие лакота были опечалены тем, что им предстояло совершить – они боялись, что души не смогут выбраться из сожженных тел и не задержатся около своих могил, чтобы связать мертвых с оставшимися в живых родными и близкими, и что живые не смогут оказать все причитающиеся освободившемуся духу почести. Но Дженсен остался непреклонным.
Костры горели сутки, и валящий столбом дым от него со смрадным запахом был виден на несколько миль вокруг. Недоумевающие ирокезы явились к союзникам проверить, что стряслось и новости опечалили их. 
Джаред вывел оставшихся в живых лакота к их новому месту обитания. Все индейцы племени в знак траура распустили волосы. Если семья понесла тяжелую утрату - а таких в лагере было большинство – индейцы обстригали волосы и специально ранили свои ноги и руки до тех пор, пока оттуда не начинала сочиться кровь.
В семье Джареда обошлось без жертв, поэтому он лишь оборвал со своей одежды бахрому и узоры, раскрасил лицо черной краской. 
Дженсен наблюдал, как в течение нескольких дней лакота стенали о покойных, срывая почти до полной потери голоса.
С тяжелым сердцем Дженсен направился в форт.
Подойдя к воротам, он понял, что никто ему их не откроет.
- Приказ начальника форта, святой отец, - произнес дежурный. – Ничего не могу поделать. Он говорит, что вы какую-то заразу притащили к нам от краснокожих.
В этот момент в башню заявился Шеппард собственной персоной. Он выпроводил караульного солдата под каким-то предлогом, а сам остался наедине с Дженсеном.
Шеппард оглядел потрепанного бессонными ночами и походными условиями жизни Дженсена с ног до головы, недовольно хмыкнул, и сложил руки на груди.
- Явились, значит? Как там ваши красномордые дружки поживают? Не сдохли еще все?
Дженсен только набрал в легкие побольше воздуха, чтобы отсчитать зарвавшегося Шеппарда, но тот вновь заговорил, перебивая:
- Мне все известно, на лакота напала чума. И вы, преподобный, сейчас притащили ее в форт!
- Я не болен! А с чумой мы справились.
- Я вам не доверяю! Как начальник форта я должен заботиться о вверенных мне людях. Поэтому я должен провести ваш осмотр.
Дженсен покрутил головой по сторонам.
- Прямо здесь?
- Именно. Раздевайтесь.
Дженсен, не говоря больше ни слова, стянул через голову рубашку и бросил ее на пол, поднял руки вверх, демонстрируя подмышки, на которых не было бубонов. Затем медленно повернулся вокруг своей оси.
- Довольны? – спросил Дженсен.
- Нет. Вам как никому другому должно быть известно, что бубоны чаще всего появляются в паховой области.
Дженсен слегка поколебался, но все же потянулся к своим штанам, развязал завязки, спустил их на пол. Шеппард закусил губу и часто задышал. Глаза Шеппарда масляно заблестели, он, не отдавая себе отчета, сделал шаг вперед в направлении Дженсена. Тот быстрым движением снова натянул на себя штаны и ровным голосом поинтересовался:
- Теперь, когда вы видели, что я здоров, я могу идти? – понимая, что только одно может остановить Шеппарда – не желание ссориться с могущественным архиепископом – Дженсен добавил, с удовольствием глядя при этом, как меняется лицо начальника форта. – Я еще должен составить отчет для его высокопреосвященства.
Шеппард дернулся, словно от удара, взял себя в руки и сухо заметил сквозь плотно сжатые зубы:
- Его преосвященство настолько к вам благоволит… Что ж, не смею вас задерживать. Скоро в гавань прибудет корабль с корреспонденцией. Вам стоит поспешить, чтобы успеть доставить свой отчет к его отплытию.
Дженсен накинул на себя рубашку, подхватил сумку с инструментами и скрылся в темноте.
Шеппард со злости топнул ногой и пробормотал себе под нос:
- Скоро я узнаю, что за отношения связывают тебя с архиепископом и если… Ох, я тебе не завидую, преподобный, если окажется, что вы с архиепископом не столь близки, как ты хочешь это показать!
Весть о постигшем несчастье лакота разнеслась по округе и оджибве выступили походом против них. Об этом сообщил прискакавший в форт на взмыленном коне Дин Морган.
Он прямиком направился к Шеппарду, но тот лишь руками развел:
- И что вы от меня хотите? 
- Мы должны выступить им на подмогу!
- Неужели вы думаете, что я стану заступаться за этих дикарей?
- Они наши союзники! Если оджибве победят лакота, то мы проиграем битву за рынок пушнины лягушатникам!
- По мне, пусть бы этих лакота всех уже перебили!
- Вы хотите завалить всю миссию? – гроздно сдвинул брови Дин Морган.
Шеппард нехотя прокряхтел:
- Ну ладно, ладно. Собирайте отряд. Поможем этим красномордым.
Узнав, что на лакота напали, и Дин Морган выступает индейцам на помощь, Дженсен метался по форту сам не свой – ему казалось, что отряд медленно собирается, и что пока англичане медлят, лакота уже всех перебили, ведь там почти не осталось воинов, способных держать оружие в руках.
«Их же сейчас голыми руками брать можно! – стучала в голове мысль у Дженсена. – Они все погибнут. Джаред тоже погибнет!»
Наконец-то отряд выступил. Дженсен ехал рядом с Дин Морганом и с мольбой в голосе просил поторопить солдат. Дженсен надеялся, что ирокезы выступят с лакота и вместе им удастся сдерживать натиск оджибве до прихода англичан.
Англичане спешили, но все равно опоздали.
Они прибыли, когда сражение было окончательно проиграно – там уже шли переговоры. Лакота и их союзники ирокезы собрались у костра вместе со своими противниками оджибве и поддерживающими их французами, которые вопреки своей политике невмешательства, на этот раз поступились принципами и приняли бой. Так, оджибве оказались в численном и военном превосходстве, что принесло поражение лакота и ирокезам, которым не оставалось ничего иного, как согласиться на перемирие.
Когда на поляне, где собрались противоборствующие стороны, появились англичане, французы схватились за оружие, оджибве повскакивали со своих мест на ноги.
Дин Морган моментально оценил обстановку, выступил вперед и громогласно произнес:
- Мы не будем сражаться, теперь это ни к чему! Но мы останемся здесь на все время, чтобы никто из присутствующих снова не использовал оружие!
Он понимал, что на поляне, где находились женщины и дети лакота, развязать войну – значит подвергнуть опасности их жизни и поставить под угрозу дальнейшее выживание племени, и так изрядно потрепанное чумой и битвой.
Дженсен протолкался вперед, чтобы увидеть, жив ли Джаред. Он лихорадочно переводил взор с одного лица на другое и, наконец, выдохнул с облегчением: на противоположной стороне поляны стоял слегка потрепанный, с фингалом под правым глазом Джаред, однако воинственности это ему не убавило: его очи метали гром и молнии, подбородок был выпячен вперед, а руки то и дело сжимались в кулаки.
Дженсен понимал, как трудно ему смириться с поражением, что будь его воля, он бы непременно снова бросился в бой, однако, Джаред не мог ослушаться вождя – они проиграли и теперь должны постараться прийти к мирному соглашению, чтобы спасти оставшихся в живых членов племени.
На поляне было тесно от собравшихся, даже раненные ирокезы и лакота были тут – злые, но покоренные, а потому подчиняющиеся своим непримиримым врагам оджибве.
На лицах оджибве нельзя было прочесть ровным счетом ничего – индейские воины превосходно владели эмоциями. Зато французы были радостно возбуждены и переговаривались, то и дело разбавляя свою речь веселым: «О-ла-ла!».
Наконец на поляне наступила тишина, в центр выступил вождь лакота. Он был в боевом облачении, на голове красовался роуч из орлиных перьев, доходящий чуть ли не до земли, в руках он держал один из атрибутов власти – плеть с массивной деревянной рукоятью.
На встречу ему вышел вождь племени оджибве в одежде из кожи карибу.
Дженсен затаил дыхание – началось!
Вожди обменялись приветствиями и завели разговор. Понять о чем они говорили, Дженсен не мог, поскольку переговоры шли на незнакомом ему языке.
Дженсен внимательно следил за Джаредом – тот хмурился, значит, переговоры развивались в неприятном для лакота русле.
Что оджибве предлагали лакота и ирокезам? Не могли же они, в самом деле, загнать их в такие рамки, что на кон будет поставлено их выживание! Не в обычаях индейцев было добивать поверженного врага, они никогда не преследовали проигравших, давали им возможность уйти и зализать свои раны.
Но так было, пока речь не шла о торговле пушниной, которую французы готовы были оплачивать, в целях собственного обогащения, перепродавая шкурки втридорога модникам из Старого света.
Вождь-лакота что-то гневно воскликнул, а потом взмахнул плетью, опустив ее на землю возле себя. Дженсен подумал, что сейчас начнется заварушка – Джаред весь подобрался, однако, буря миновала и вожди уселись подле костра. Их примеру последовали представители правящей верхушки всех собравшихся здесь племен. Дин Морган тоже опустился возле огня, подогнув под себя ноги.
Дженсен остался стоять рядом, но вождь обратился к нему:
- Вакхан, прошу тебя, садись рядом!
Дженсен под пристальными взглядами французов и оджибве сел, а за его спиной раздался шепот:
- Ваби-Манидо!* 
Индейцы оджибве были наслышаны о «Белом духе», который помогает лакота, но никогда не видели его воочию. Теперь же им представилась такая возможность.
Дженсен примостился рядом с Дин Морганом и тот переводил ему, поэтому Дженсен был в курсе переговоров.
Оджибве требовали, чтобы лакота уступили им свою территорию, но лакота наотрез отказывались уходить с земли предков. Оджибве угрожали окончательной расправой с лакота и ирокезами, но тут подал голос Дин Морган, за что Дженсен был ему благодарен.
- Англия поддерживает лакота и не позволит, чтобы началась резня.
Французы встрепенулись и начали шушукаться на своем языке, но тут Дин Морган резко ответил им на французском, а потом добавил на лакота:
- Вы хотите, чтобы война разразилась на всем континенте? Тогда прольется много не только индейской крови, но и крови всех переселенцев. Затем война перекинется в Старый Свет, поскольку Англия не потерпит, чтобы безнаказанно убивали ее граждан. При этом еще не ясно на чьей стороне выступит Испания, у которой тоже много колоний в Америке.
Подобный исход французов не устраивал, они поняли, что при подобном раскладе англичане в стороне не останутся, поэтому снова о чем-то засовещались с вождем оджибве. Наконец они приняли решение, и вождь поднял руку, призывая всех к тишине, чтобы объявить свою волю на лакота.
- Что ж, мы не хотим войны, поскольку она принесет опустошение в наши земли и никто от этого не выиграет. Я предлагаю поступить по традициям наших предков.
Далее вождь перешел на свой язык и Дженсен снова оказался бы в языковом вакууме, если бы не Дин Морган.
- Оджибве предлагает, чтобы лакота отдали им своего члена племени, - произнес Дин Морган.
Дженсен округлил глаза:
- Как это?
- У индейцев есть такой обычай – проигравшая сторона отдает дочь вождя в жены противника. Она будет залогом мира. 
Дженсен нахмурился:
- А если она не захочет?
- Ее желания не имеют значения. Она должна выполнить свой долг, как и любой лакота на ее месте.
- Но у вождя оджибве есть жена и он далеко не молод…
- Я думаю, что выбирать, кого забрать, будет его сын Дэбасиге, что означает Далеко Достигающий Солнечный Свет, - Дин Морган указал на высокого индейца, который сидел напротив Дженсена. 
Святой отец припомнил, что вместе с Джаредом они видел его в лесу, он руководил отрядом оджибве.
«Так это сын вождя, - подумал Дженсен, еще раз более внимательно окидывая оджибве с ног до головы – тот вызвал в преподобном неприязнь. – Значит, это его ранил Джаред и его военные подвиги так превозносят все индейцы!»
Дэбасиге поднялся во весь рост, и Дженсен в который раз подивился насколько он высок и могуч, рельефные мускулы не давали усомниться в исполинской силе этого человека.
Дэбасиге осмотрелся, словно выискивая кого-то. Дженсена пробрали мурашки от его взгляда, хотя сын вождя и не смотрел на него.
- К тому же женщины его не особо интересуют, - словно издалека донесся голос Дин Моргана. – Он винкте.
- Откуда вы знаете? – удивился Дженсен.
- Слышал кое-что…
В этот момент Дэбасиге обнаружил свою жертву и сделал шаг в ее направлении. Стоящие на его пути индейцы безмолвно расступились. Дэбасиге приблизился к Джареду и остановился напротив него – ростом они были одинаковы, но Дэбасиге превосходил Джареда по комплекции.
Дэбасиге схватил Джареда за руку и потащил за собой к костру. Там он объявил во всеуслышание:
- Вот мой выбор!
Джаред попробовал было дернуться, но Дэбасиге без усилий пресек все его попытки. И тут Дженсен словно со стороны услышал истошный крик:
- Н-е-е-е-т!..
И только несколько секунд спустя до него дошло, что это кричит он сам. Дженсен резко вскочил на ноги, и хотел было броситься на помощь Джареду, но кто-то подставил ему подножку и Дженсен кубарем покатился по земле.
Раздались недовольные крики индейцев, что-то возмущенно картавили французы, а голос навалившегося на Дженсена Дин Моргана, который своевременно уронил преподобного на землю, отчетливо впечатывался в мозг:
- Мы не имеем права вмешиваться в их порядки, речь идет о выживании лакота. Если мы помешаем сыну вождя забрать этого парня – начнется бойня и все женщины с детьми погибнут! Опомнись, что ты творишь!
Дженсен, несмотря на стресс, прекрасно понимал, что Дин Морган прав, но он не мог позволить какому-то ублюдку забрать с собой Джареда в качестве своего наложника!
Поэтому он продолжал брыкаться под Дин Морганом и кричать:
- Нет, Джей, ты не должен уходить с этим уродом!
Дин Морган зажал ему рот, Дженсен попробовал его укусить, но в этот момент тяжелый удар обрушился преподобному на голову и он провалился в небытье.
Глава 6. Я не хочу тебя терять.

Теряем голову и задыхаемся друг другом... 
Мы разучились по отдельности дышать. 
И эта ночь нам станет лучшим другом. 
Держи меня... я не хочу тебя терять.
Очнулся Дженсен в каком-то полуподвальном помещении. Попробовал подняться на ноги, но не смог - голова раскалывалась настолько, что он тотчас же снова повалился на пол. Перед глазами поплыли какие-то разноцветные шары, в ушах стоял непрекращающийся ни на минуту колокольный звон: дин-дон, дин-дон…
Так звонил колокол в его монастыре, где он находился до появления в своей жизни епископа. Тогда он был молодым послушником и его учили смирению… Но все пошло насмарку, стоило епископу предложить себя в качестве любовника, пообещав молодому парню взамен сытую жизнь и скорое продвижение в церковной иерархии. Предложение вызвало у Дженсена море негодования, у него просто в голове не укладывалось, как можно согрешить с мужчиной. Да не просто с мужчиной, а со сморщенным, лысым стариком, который более походил на мумию, чем на живого человека.
Дженсен всегда хотел быть достойным своего сана, однако ничего путного из него так и не вышло. Стоило ему увидеть Джареда, как все принципы, которые он четко для себя обозначил и руководствовался ими более двадцати лет, куда-то испарились, словно их никогда и не существовало.
Он не стал слушать увещевания совести, которая оказалась слаба по сравнению с порывами сердца, и вступил в противоестественную связь, причем не просто вступил, а наслаждался мужскими объятиями, наплевав на место среди праведников на небесах, предав свою бессмертную душу.
Дженсен часто задавался вопросом, отчего предложение епископа вызвало в нем столь сильное негодование, что он даже бежал из монастыря и просил защиты у самого архиепископа. Возможно, потому что епископ не был так хорош собой как молодой индеец? 
Хвала небесам, архиепископ прислушался к несчастному монашку и взял его под свое крыло. Несколько лет служил ему Дженсен верой и правдой, за что был избавлен от домогательств гнусного епископа Вустерского, имевшего покровителей среди королевского двора.
И когда архиепископ поручил Дженсену выполнение тайной миссии, о которой не должен был знать никто, кроме них двоих, молодой священник согласился. Он понимал, что может сгинуть в непроходимых лесах Америки, да так, что о нем никто никогда больше не услышит, но выбора у него не оставалось.
Дженсен не строил на счет архиепископа никаких иллюзий, поэтому понимал к чему приведеь его отказ: архиепископ защищал своего "мальчика на побегушках" пока тот делал все, что ему говорят. Стоит Дженсену ослушаться и тогда он угодит в лапы епископа Вустерского.
Поэтому Дженсен покорно сел на корабль, чтобы найти несметные сокровища индейцев и предоставить их в обмен на право жить в Англии и быть избавленным от домогательств гнусного старикашки. Архиепископ со своей стороны обещал даже похлопотать о присвоении Дженсену сана епископа, если миссия пройдет удачно и когда все сокровища индейцев окажутся в его личных закромах.
С такими богатствами архиепископ планировал стать одной самых влиятельных фигур в королевстве и играть первую скрипку при дворе. Дженсену же он обещал впредь не оставлять его без своей протекции. 
Иногда молодой священник предавался мечтам о своем блестящем будущем - да, водился за ним такой грех, как честолюбие.
Однако, оказавшись в Америке и встретившись с Джаредом, Дженсен готов был остаться в Новом свете насовсем, лишь бы у него была возможность видеть дикаря, который, словно яд, просочился в его сердце, отравив настолько, что молодой священник предался греху мужеложства и готов был пожертвовать своей жизнью ради молодого лакота.
Однако, судьба все решила за Дженсена и приняла за него трудное решение. Джаред теперь потерян для Дженсена, зато он точно знает, что золото у лакота есть. Можно смело возвращаться в Англию, сообщить обо всем архиепископу. Тот направит монахов в Америку, те погрузят сокровища на корабль, уж Дженсен проследит за этим, а потом вернется в Англию за блестящим будущим. Вот только отчего так погано на сердце?
Дженсен вспомнил щенячьи-жалостливые глаза Джареда, когда тот смотрел на него, словно ища защиты, перед тем, как Дин Морган повалил преподобного на землю и постарался утихомирить.
Голос разума кричал Дженсену о том, что пора поставить жирную точку в его отношениях с Джаредом, он уже и так нарушил все мыслимые и немыслимые церковные нормы.
Но как прикажете жить без Джареда – без его солнечной улыбки, без его неугомонности? 
Как вообще можно жить без этого непоседливого и вездесущего лакота, который больше напоминает ребенка, чем взрослого мужчину и сурового охотника?
«К черту Англию и церковь, да и весь мир пусть катится в тартарары, если в нем не будет Джареда! Я вырву его из лап сумасшедшего Дэбасиге!" - пообещал мысленно себе Дженсен.
Перед богом он потом ответит и примет уготованное ему наказание, а сейчас он отдаст все, что угодно, лишь бы снова сжать в своих объятиях Джареда, вдохнуть  только одному ему присущий запах…
Дженсен нашел в себе силы подняться и на дрожащих ногах подойти к двери, пару раз ударить кулаком. На его стук никто не откликнулся, тогда Дженсен со всей силы грохнул по ней сапогом. И только тогда дверь отворилась и в проеме показалась невыспавшаяся рожа солдата:
- Что вы стучите, святой отец?
- Мне надо отсюда выйти!
- Я не могу вас выпустить.
- Почему?
- Приказ  начальника форта!
- И долго я должен здесь сидеть?
- Пока я не сообщу о том, что вы пришли в себя мистеру Шеппарду.
- Ну, так сообщи уже об этом начальнику форта! – рыкнул Дженсен, не сумев сдержать свое негодование.
- Я не могу отлучаться отсюда. Надо дождаться смены.
- Да никуда я не сбегу, ты разве не видишь, что мне не выбраться отсюда? Здесь даже окон нет!
Видимо солдат немного пораскинул мозгами и пришел к такому же заключению:
- Хорошо, святой отец, я сейчас сообщу о вас начальнику форта.
- И на том спасибо, - буркнул Дженсен и сел на пол, прислонившись спиной к стене и вытягивая ноги.
Шеппард не заставил себя долго ждать, очень скоро он приказал отпустить Дженсена и, взяв с него слово не буянить, проводил к себе в дом для беседы.
- Что вы устроили на индейском собрании? – спросил он, пристально глядя в глаза Дженсену. – Вы чуть было все не сорвали и не развернули настоящую войну! Хорошо, что Дин Морган вовремя вмешался.
Дженсен понял, что не стоит сейчас высказывать свои мысли по поводу того, что Шеппард самый бесчувственный чурбан на свете, иначе его чего доброго снова запрут в подвале, а потом отправят в кандалах на корабль, уплывающий в Англию, обвинив в бунте. Корабль уже прибыл в гавань, и отряд отправился за грузом к побережью.
- Мистер Шеппард, - начал он, осторожно подыскивая слова, - признаю, что погорячился…
Шеппард даже подпрыгнул на месте.
- Что?! Погорячились?  - воскликнул он на удивление высоким голосом, который неприятно резанул по натянутым нервам Дженсена.
- Я признаю свою вину.
- Вы хоть понимаете… - гневно начал Шеппард, но Дженсен его перебил.
- Я все прекрасно понимаю. Просто для меня, как служителя церкви, не выносимо, когда мужчину вот так просто отдают другому мужчине… Это не по-христиански… 
- Что вы хотите от дикарей! – пожал плечами Шеппард. – Неужели именно это вас настолько вывело из себя? Ведь и среди англичан встречаются мужеложцы… Вы настолько к ним не терпимы?
- Это грех…
Шеппард, прищурившись, посмотрел на Дженсена, и тому стоило больших усилий выдержать этот взгляд. Шеппард ни о чем не должен заподозрить, он не должен знать какие отношения связывают его с Джаредом. Иначе у Дженсена не будет ни единой возможности спасти своего мальчика.
- Но теперь варварский обычай индейцев выполнен, я не смог ему воспрепятствовать… К тому же за время, проведенное в заточении, я осознал насколько был не прав… И приношу свои извинения.
Дженсен придал своему лицу кроткий вид. Шеппард подозрительно покосился на Дженсена, но потом все же позволил ему удалиться к себе.
Скрывшись от посторонних глаз, Дженсен бросился собирать необходимые для похода вещи. 
Но возле ворот его ждало разочарование: Шеппард подстраховался и дал распоряжение не выпускать преподобного из форта. Однако, этой же ночью Дженсену удалось незаметно выбраться из форта, перемахнув через частокол с крыши ближайшего дома и чуть не переломав себе ноги. 
С трудом он нашел новую деревню лакота и встретился с Мэган, которая подробно рассказала ему куда увели Джареда. А потом, сделав огромные глаза, девочка спросила:
- Что ты задумал?
- Ничего.
- Ты же не хочешь оттуда украсть моего брата?
- А что? – тотчас же насторожился Дженсен.
- Этого делать ни в коем случае нельзя! 
- Почему?
- Если лакота узнают, что Джаред не выполнил свою миссию, они сами убьют его, когда он вернется в обратно.
Дженсен уяснил лишь одно: лакота отказались от Джареда и теперь его будущее зависит полностью от него, Дженсена. Что ж, в таком случае жизнь Джареда принадлежит самому Джареду и он волен распоряжаться ею как сам сочтет нужным, а Дженсен примет любое его решение, даже если тот скажет, что больше не хочет его видеть. Будет трудно, но он смирится... 
А теперь надо решить, как вызволить Джареда из постыдной неволи.
Дженсен предпочитал не думать о том, что сотворят с ним оджибве, если обнаружат в своей деревне.  После длительного перехода, Дженсен вышел к реке, вверх по течению которой располагалась деревня оджибве, и задумался что же ему делать дальше. Он не обольщался на счет своих способностей незаметно проникать в самые глубокие тылы противника. Хоть Джаред и преподал ему пару уроков, даже хвалил, но Дженсен мыслил здраво, не желая тешить себя глупыми иллюзиями. Он не воин и тем более не охотник. До лакота ему, ох, как далеко.
В какой-то степени Дженсену повезло – он встретил девчонку-оджибве, которая пришла на реку за водой, а заметив Дженсена замерла на месте, разинув рот, в ее глазах застыл ужас, побелевшие губы бормотали лишь одно:
- Ваби-Манидо! Ваби-Манидо!
Прозвище, которое Дженсену дали оджибве, сейчас пришлось как нельзя более кстати. Если индейцы считают его всесильным духом, значит, на этом можно сыграть.
Дженсен сдвинул брови и спросил девчонку на ломанном французском, где живет сын вождя со своим пленником-лакота. Девочка что-то затараторила на оджибве, махнула рукой и упала на землю, свернувшись калачиком.
Дженсену на какую-то долю секунды стало жалко ее, но потом он отбросил сантименты, понимая, что иного выбора у него нет, а с девочкой ничего не случится, если она немного поговорит с Белым Духом. Дженсен снова повторил свой вопрос на французском, и девчонка, наконец-то, перешла на язык, который молодой священник хоть немного понимал.
Со слов девочки Дженсен узнал, где находится жилье Дэбасиге, она даже пообещала проводить Белого Духа до места, если он не нашлет на нее проклятье.
Дженсен ее в этом клятвенно заверил и даже угостил последней лепешкой, которая завалялась у него в наплечной сумке.
Девочка довела его до деревни, рукой указала на жилище Дэбасиге. Дженсен похвалил ее и приказал возвращаться к реке и только спустя несколько часов придти домой.
- Если ты кому-то расскажешь, что видела меня, я нашлю на твою семью несчастья, - пообещал Дженсен.
Чтобы незаметно попасть в жилище Дэбасиге, Дженсен устроил поджог на противоположной стороне, и в деревне началась паника.
Дженсен дождался, когда Дэбасиге выйдет из своего типи на шум и бесшумной змейкой проник внутрь. Джареда он увидел сразу – тот неподвижно лежал на шкуре, и был бледен как полотно, но разглядев склонившегося над собой Дженсена, слегка улыбнулся потрескавшимися губами.
- Дженсен… - пробормотал он, узнавая.
Дженсен с радостью бы заключил его в объятия, но времени было в обрез. К тому же девчонка могла выдать его в любой момент. Да и Дэбасиге вернется с минуты на минуту.
- Вставай, - потянул Дженсен Джареда за руку, невольно отмечая насколько та горяча. – Что с тобой?
У Джареда был жар, и Дженсен чуть не застонал в голос, понимая, что ему навряд ли удастся вынести на себе этого американского великана.
Джаред с трудом пошевелился:
- Я… Дженсен, я не могу уйти отсюда, иначе оджибве нападут на мой народ…
- Твой народ продал тебя врагам, - зло зашипел Дженсен, встряхивая Джареда за плечи.
- Я не могу… Ты должен уходить, вдруг Дэбасиге скоро появится тут…
- Я все предусмотрел, - Дженсен подошел к задней стене жилища и принялся отдирать березовую кору от веток вербы, чтобы создать видимость того, что это огромный зверь разорил человеческое жилье и уволок Джареда.
- Дэбасиге отличный охотник и он не поверит! – Джаред попытался остановить Дженсена, ухватившись рукой за его одежду, но тот зло посмотрел на него и бросил:
 - Даже если так, я все равно не оставлю тебя здесь! Если ты не пойдешь со мной, я останусь здесь и во всем признаюсь Дэбасиге. И пусть тогда оджибве убьют меня!
Дженсен рассчитал все верно, Джаред зашевелился, поднимаясь с лежанки, но двигался он очень медленно, словно слабый котенок на дрожащих лапах.
- Что он с тобой сделал? – бросился на помощь Дженсен, боясь, что Дэбасиге наказал Джареда за неповиновение, причинив увечье.
- Ничего страшного, я просто простыл, жар скоро спадет, Дэбасиге меня и пальцем не тронул пока, - Джаред тяжело оперся на руку Дженсена и вместе они выбрались наружу, предварительно учинив в жилище беспорядок, чтобы вернувшийся сын вождя поверил, что здесь орудовал косолапый.
В суматохе, охватившей деревню, на них никто не обращал внимания, и беглецы смогли беспрепятственно скрыться в лесной чаще.
Дженсен опасался погони, поэтому не останавливался, не жалея ни себя, ни Джареда. Упрямец почти что висел на Дженсене, но не оставлял попыток убедить его отказаться от своей затеи, твердя как заведенный:
- Оставь меня… Оставь… А сам уходи…
С каждым шагом силы покидали его, Дженсен чувствовал, что Джаред, все больше и больше опирается на него. Поняв, что по земле им не уйти, Дженсен решил попробовать спуститься вплавь по реке.
Он нашел большое бревно, столкнул его в воду, вошел туда сам, увлекая за собой Джареда.
- Держись за бревно, если что я подстрахую. И не вздумай творить глупости, спасая меня, иначе я…
- Я постараюсь, - перебил Джаред.
Он дышал хрипло и прерывисто, но вцепился в бревно мертвой хваткой. Они плыли вниз по течению, стараясь держаться в тени деревьев, чтобы ни одна живая душа не заметила их; сейчас для беглецов были одинаково опасны все индейцы – и лакота с ирокезами, и оджибве. Если их встретят англичане или французы, то Джареда непременно вернут Дэбасиге, а Дженсена, скорее всего, убьют прямо на месте.
Дженсен твердо решил, что не позволит никому больше забрать у него Джареда, поэтому собирался тайно привести в свой дом и заняться его лечением.
Если дело всего лишь в простуде, значит рано или поздно Джаред встанет на ноги, а потом они вместе решат, что им делать дальше. Если же Дэбасиге хоть как-то искалечил Джареда, Дженсен вернется в деревню оджибве и убьет сына вождя, и никакая сила не остановит его.
Шеппард вошел к Дженсену без стука, тот вздрогнул, когда дверь резко ударилась о стену, и в комнату ворвался холодный ночной воздух.
- Я так и думал, - протянул Шеппард, возвышаясь над Дженсеном, который опустился на колени перед постелью и пытался напоить водой из кувшина ослабевшего от трудной и длительной дороги Джареда.
Дженсен отставил кувшин в сторону и посмотрел на вошедшего, медленно поднялся на ноги, перекрестил руки на груди.
- Я вас сюда не приглашал, - произнес он, сдвинув брови.
- Что делает этот дикий лось в форте? – скривил губы Шеппард.
- Он нуждается в лечении.
- Так и лечите его, преподобный, в его деревне! 
- Необходимую помощь я могу оказать ему только здесь!
- Этот краснорожий может перезаражать всех жителей форта! Я не намерен жертвовать вверенными мне людьми! 
- Это просто простуда, - попробовал объяснить Дженсен.
- Насколько я помню, этого лакота подарили Дэбасиге, так почему же он оказался у вас в доме, святой отец?
Не дожидаясь ответа, Шеппард выглянул за дверь и бросил куда-то на улицу:
- Заходите и перенесите индейца в подвал.
- Его нельзя туда! – вскинулся Дженсен. – Там сыро, холодно… Больному там не место!
Вошедшие солдаты безапелляционно отстранили попытавшегося помешать им Дженсена и, переложив Джареда на носилки, вынесли прочь. Дженсен хотел было броситься за ними следом, но слова Шеппарда пригвоздили его ноги к полу.
- Я хочу заключить с вами сделку, преподобный.
Дженсен медленно повернулся лицом к начальнику форта.
- Сделку? О чем вы?
- Для начала сядем, - Шеппард придвинулся к Дженсену как можно ближе. – Разговор предстоит долгий…
После того как Дженсен с Шеппардом уселись по разные стороны стола, Марк продолжил вкрадчивым голосом:
- Если лакота узнают, кто украл залог мира, думаю, они явятся сюда и потребуют выдачи вашего, хм… протеже… И я им его с радостью отдам, иначе эти дикари с французами разнесут весь форт к чертям собачьим! 
Дженсен судорожно сглотнул. А Шеппард продолжал:
- Именно так я и сделаю, и никто не сможет меня обвинить в чем-то! Однако, я не бесчувственный чурбан и могу прислушаться к вашим пожеланиям, преподобный.
Дженсен сжал руки в кулаки и нервно дернулся:
- Я буду вынужден сообщить его преосвященству о вашем беспределе…
Шеппард перебил:
- Что касается вашей дружбы с архиепископом… Как только я увидел вас, сразу понял, что в деле замешан епископ Вустерский, не так ли? Я немного был знаком с его преосвященством до своей ссылки в Америку… Занятный он персонаж, не пропускал ни одного симпатичного монашка в сутане...
Дженсен замер и во все глаза уставился на Марка.
- Глядя на вас, святой отец, я заподозрил, что дело нечисто. Епископ просто не мог пройти мимо, уж слишком вы лакомый кусочек.
Дженсен открыл рот, чтобы поставить на место начальника форта, но тот поднял руку, призывая Дженсена к тишине.
- У вас будет возможность высказаться позже, а пока выслушайте меня до конца. Ставлю сто фунтов стерлингов на то, что вам последовало от епископа недвусмысленное предложение, я прав?
Дженсен нахмурился.
- Смею также предположить, что его знаки внимания вы игнорировали, чем вызвали его ярость. Наверняка, старый козел решил отыграться на вас всеми доступными ему способами. Мне известен один случай, когда молодого священника, дерзнувшего отказать епископу, посадили в тюрьму, обвинив в колдовстве и пока беднягу не сожгли на костре, епископ наведывался к нему в темницу… Вы же, похоже, избежали подобной участи.
Дженсен тяжело задышал, его грудь высоко вздымалась, он опустил голову вниз.
- Вас не тронули. Я сначала не понял, почему вы избежали подобной участи, ведь влиятельных родственников у вас нет, поэтому навел справки. Вы каким-то образом пересеклись с архиепископом, и он внял вашим мольбам, а потом предложил вам защиту в обмен на услугу. Архиепископ ведет переписку с испанской церковью и ему известно, что в Америке полно несметных богатств, он уверен, что все индейцы обладают сокровищами, и поэтому снарядил вас сюда. На счет богатств – неправда, я достаточно долго искал их и не нашел. В неисчислимые богатства верят лишь простачки вроде архиепископа. Но, тем не менее, вы должны найти их, а за это архиепископ защитит вас от домогательств епископа Вустерского, не так ли?
Дженсен был в шоке – Шеппард читал его словно раскрытую книгу. Каждое его слово было правдой. Что ж, в уме начальнику форта не откажешь. А тем временем Шеппард продолжал:
- Для официальной версии Его величеству вы выбрали легенду о привлечении к сотрудничеству индейцев лакота и ирокезов против французов. Идея пришлась по вкусу и вас отправили в Америку. Следом за вами снарядили корабль с оружием. Началась война, в которой ваши любимчики лакота проиграли и были вынуждены заключить сделку с оджибве. Но вы, святой отец, поставили под угрозу мирный договор, выкрав своего лося у оджибве. 
Дженсен дернулся, но Шеппард приложил указательный палец ко рту:
- Тише, тише. Сначала я подумал, что вами движет человеколюбие, что вы, как истинный слуга божий, против варварских обычаев. Но поразмыслив на досуге, я пришел к выводу, что вы просто не ровно дышите к индейскому парню, о чем я понял после вашей демонстрации на поляне во время переговоров. Так ведут себя лишь влюбленные! А если учесть, что вы с этим лакота не разлей вода… Словом, ситуация для меня прояснилась и я нашел вашу ахиллесову пяту, преподобный. 
- Меня ваши умозаключения не интересуют! Я требую, чтобы вы вернули Обгоняющего ветер обратно!
- Ах, как загорелись ваши глазки, преподобный! Значит, я прав. А теперь перейдем собственно к нашей сделке.
- Чего вы хотите? – вздохнул Дженсен.
- Ничего из того, что бы вы не смогли исполнить, - ухмыльнулся Шеппард. – Думаю, вы знаете, святой отец, как я к вам отношусь. Вы мне нравитесь, - голос Шеппарда стал медовым, начальник форта подался вперед через стол к Дженсену. – Нравитесь как мужчина… Мне одинаково нравятся и мужчины и женщины. На все мои попытки вы нервно передергивали плечиком, строя из себя святую простоту и делая вид, что никогда этим не занимались, но теперь я в эти сказки больше не верю. 
Дженсен отодвинулся, а Марк будто и не заметил этого:
- Наверняка с этим лакота вы предавались всевозможным извращениям, поэтому для вас просто подставить свою задницу для меня будет не так уж и трудно.
- А если я откажусь? – глухо спросил Дженсен.
- Что ж, в таком случае я сообщу архиепископу, что вы поставили под угрозу мирный договор, побежав выручать дикаря. Архиепископ не настолько благоволит к вам, как вы пытаетесь это показать, поэтому он не простит этого! А еще я имею полное право посадить вас под арест до его распоряжений, которые будут лишь через несколько месяцев, учитывая расстояние между Америкой и Англией. В тюрьме же я сделаю с вами все, что моей душе заблагорассудиться, своего покровителя вы после моего доклада и своих глупых действий лишитесь, так что мне ничего за это не будет. А ваш дикий друг сгниет в подвале или я передам его лакота, и уж они-то найдут способ наказать его за побег. Или просто передадут оджибве, а там любвеобильный сын вождя позаботиться о нем. Видите, я предлагаю не худший вариант.
- Если все так просто, и вы без проблем можете посадить меня в тюрьму до распоряжений архиепископа, то к чему такая хитрая комбинация и вообще весь этот разговор? 
- Я хочу заполучить себе в постель не бесчувственное бревно, а партнера.
Дженсен молчал. Если бы Шеппард угрожал только ему, он бы послал его куда подальше, но тот припер Дженсена к стенке, заполучив власть над Джаредом.
- Что будет с лакота, если я соглашусь?
Шеппард задумчиво произнес:
- Как вы о нем печетесь, преподобный! Неужели этот дикарь настолько вам дорог?
Шеппард внимательно следил за выражением лица Дженсена.
- Что с ним будет, если я приму ваше условие? – повторил Дженсен свой вопрос, глядя прямо в глаза начальнику форта.
- Хм… Я переведу его из подвала, и вы будете лечить его. Когда он поправится, то может спокойно сидеть в форте, но не рыпаться, чтобы никто про него ничего не узнал. Если вы вместе попробуете бежать, я лично пристрелю вашего краснорожего. Так каково же будет решение… Дженсен?
Дженсен недовольно зыркнул на Шеппарда, удобно усевшегося на стуле и поставившего локти на стол, подперев подбородок.
- Я согласен.
Шеппард звонко хлопнул в ладони.
- Замечательно!
- Но Джареда должны вернуть ко мне в дом немедленно, я займусь его лечением прямо сейчас.
Шеппард секунду поколебался, а потом согласно кивнул:
- Хорошо. Я поставлю по периметру дома солдат, они проследят, чтобы ты не натворил глупостей. Запомни, хоть один неверный шаг с твоей стороны, и они перережут дикарю глотку.
- Договорились.
Шеппард сдержал свое обещание – Джареда снова переместили в комнату Дженсена и весь последующий день преподобный не отходил от него ни на шаг, вытирая со лба выступивший каплями пот, без конца поправляя одеяло и успокаивая мечущегося по кровати Джареда. Под вечер жар спал и Джаред осмысленно попробовал улыбнуться Дженсену.
Их прервал солдат, которого направил за Дженсеном Шеппард. Скрепя сердце, Дженсен начал собираться к начальнику форта, пообещав Джареду скоро вернуться.
- Ты пока поспи.
- А ты куда?
- По делам.
- Я в твоем доме, у тебя не будет из-за меня проблем? – встревожился Джаред.
- Все хорошо, я уже обо всем договорился. Тебе ничего здесь не угрожает.
Дженсен на ватных ногах последовал за солдатом. Марк поджидал его в одной длинной рубашке и в нетерпении мерил комнату огромными шагами.
Завидев Дженсена, он довольно потер руки.
- Наконец-то…
Дженсен, молча, переступил порог и прошел внутрь, остановился возле незастеленой кровати. Не глядя на Шеппарда, принялся раздеваться.
Начальник форта не удержался, подошел к Дженсену со спины и обхватил руками, скрепив их на животе молодого мужчины, покрыл шею дорожкой из поцелуев. Дженсен заметно напрягся, Шеппард усмехнулся и потянул его за собой на постель.
Именно в этот момент раздались крики возле входной двери. Шеппард молниеносно оттолкнул Дженсена и вскочил на ноги.
Секунду спустя в дом начальника форта ввалился отряд вооруженных солдат под предводительством Дин Моргана.
- Что за?.. – выдохнул Шепард, инстинктивно пятясь к окну.
- Именем королевы вы арестованы! – громогласно объявил Дин Морган.
- Джеффри, о чем вы? – побледнел Шеппард.
Дженсен сидел на кровати и смотрел во все глаза на развернувшуюся перед ним сцену.
- В форт с английского судна прибыл помощник прокурора, чтобы допросить и забрать арестованного Чада. Мальчишка от страха заговорил. Он обвинил вас в предательстве, сказав, что выполнял ваши приказы. Теперь вас обоих отправят в Англию, где вы предстанете перед Королевским судом.
- Это клевета! – воскликнул Шеппард, его рот нервно скривился, на лбу выступила испарина.
- Арестовать, - приказал Дин Морган солдатам.
Солдаты быстро скрутили Шеппарда, который от страха даже не мог толком сопротивляться. Дженсен смотрел вслед Шеппарду и думал о том, что одной проблемой  в его жизни стало меньше.
- Это правда, что вы притащили в форт индейского парня? – повернулся лицом к Дженсену Дин Морган.
- Он не представляет для нас никакой угрозы, - начал было Дженсен.
Дин Морган нахмурился и перебил:
- А вот я так не считаю. По-хорошему, вас надо бы арестовать вместе с Мначальником форта, поскольку вы нарушили условия перемирия, поставив под удар всех жителей форта.
- Но…
- Оджибве уже сейчас направляются сюда, чтобы вернуть лакота сыну вождя.
- Как?! Откуда им все известно? – опешил Дженсен.
- Вороное крыло, дочь вождя лакота, видела, как вы направлялись с Обгоняющего Ветер в форт! Поэтому я хочу отдать им парня, пока не началась бойня. Вам же я ничего не сделаю, но если вы вздумаете совершить что-то подобное еще раз, я…
- Нет! – воскликнул Дженсен, хватая за руку Дин Моргана. – Не отдавайте Обгоняющего Ветер оджибве!
- Оджибве в одном дне пути сюда. Я хочу выступить им навстречу немедленно!
Эпилог.

Дженсен попробовал преградить путь к выходу из дома, чтобы не дать солдатам добраться до больного Джареда, но Дин Морган, вздохнув, бросил:
- Посадите его под замок! Я же предупредил вас, святой отец…
Солдат, выполняя распоряжение начальника форта, скрутил Дженсену руки за спиной, и подтолкнул в направлении двери.
Дженсена закрыли в каком-то сарае, где он просидел несколько часов. Сначала он стучал, но на его шум никто не реагировал. Когда все руки и ноги были окончательно разбиты в кровь, Дженсен тяжело съехал по стене и уронил голову на грудь.
Злость уступила место отчаянию, в голове беспрерывно стучала мысль: «Что они сделали с Джаредом?»
Спустя несколько часов, когда измотанный переживаниями Дженсен забылся в беспокойном сне, его разбудил лязг открываемого засова, а потом в темницу ударил свет от зажженного факела.
- На выход, - бросил солдат.
Дженсена препроводили к Дин Моргану. По дороге он видел, как солдаты таскают какие-то тяжелые ящики, складывая их в хорошо охраняемом доме.
Зайдя внутрь, Дженсен чуть не воскликнул от неожиданности – у окна на стуле сидел Джаред. Не смотря на то, что он был бледен и тяжело дышал, выглядел лакота очень довольным. Дженсен бросился к нему:
- Как ты? 
Дин Морган кашлянул, привлекая к себе внимание.
- Джеффри, не передавайте его оджибве... – у Дженсена моментально пересохло горло, и он не смог продолжать.
Дин Морган едва заметно улыбнулся:
- Мы заключили с Обгоняющим Ветер сделку. Поэтому не вижу причин оставлять вас под стражей. Вы свободны. Можете уходить.
Джаред поднялся на ноги и потянул за собой ничего не понимающего Дженсена. Тот вскинул на него ставшие громадные глазища:
- Что все это значит?
- Мы должны уходить отсюда, - ответил Джаред.
Дин Морган бросил им плащи с капюшонами и лично вывел за ограду форта.
- Надеюсь, я больше вас никогда не увижу, - сказал он им на прощанье.
Дженсен следовал за Джаредом, боясь поверить в то, что случилось. Ему казалось, что начни он задавать вопросы, как чудо исчезнет, и солдаты  настигнут их, заберут Джареда и отдадут оджибве.
Когда они уже довольно далеко отошли от форта и деревни лакота, Джаред наконец-то ответил на невысказанный вопрос Дженсена:
- Я обменял нашу свободу на золото, которое так любят бледнолицые.
- Ты что сделал?! - Дженсен от неожиданности остановился.
Джаред довольно усмехнулся:
- Когда Дин Морган пришел, чтобы забрать меня из твоего дома, я предложил ему сделку.
- Какую еще сделку?
- Я рассказал им о золоте, про которое ты когда-то расспрашивал мою мать. И обещал показать дорогу, если командир отпустит нас на все четыре стороны.
- Значит те ящики, которые я видел…
- Это солдаты нашли золото и перенесли в форт.
- Ты отдал все золото лакота за меня?..
Джаред усмехнулся, глядя на опешившее лицо Дженсена:
- Золото нужно лишь для того, чтобы помогать лакота. Вот наконец-то, оно и пригодилось… Дин Морган убедит оджибве, что мы уже покинули форт, поэтому нападать индейцы не станут. А золото, я думаю, он оставит  себе… Он очень хотел вернуться в Англию и уже написал рапорт об отставке...
Дженсен с Джаредом уходили в горы, туда, где их не смогли бы найти ни лакота, ни ирокезы, ни оджибве. После пережитого им хотелось остаться вдвоем.
Дженсен, поднявшись на плато, закутался в меховую куртку, и бросил взгляд на все еще слабого от болезни Джареда:
- Ты в порядке? Можешь идти дальше?
Джаред кивнул, не смотря на то, что выглядел он не очень, мужественно переносил недомогание. Ветер трепал волосы Джареда, первые снежинки, сорвавшиеся с неба, опустились на его пряди. Джаред лучезарно улыбнулся. А потом пристально посмотрел в лицо Дженсена.
- Я в порядке, - немного подумав, он задал вопрос, который беспокоил его все эти дни. – Дженсен, скажи мне, я сделал все правильно? Ты хочешь остаться со мной?
- Конечно!
- Разве ты не мечтаешь вернуться к себе на родину? Ведь теперь ты больше не сможешь жить с бледнолицыми.
- Ты тоже больше не сможешь вернуться к своим собратьям. Мы оба изгнанники.
- В отличие от меня, ты никогда больше не увидишь свою родину.
- Родина там, где хорошо. А мне хорошо там, где есть ты. Я уже сделал свой выбор раз и навсегда.

 



Сказали спасибо: 43

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

Отзывов нет.
Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R s T v W y z а Б В Г Д Е Ж З И К м Н О П С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1380