ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
119

Когда увидишь солнце

Дата публикации: 04.07.2012
Дата последнего изменения: 04.07.2012
Автор (переводчик): Turtlette;
Бета: Yasuko Kejkhatsu, sea_star
Жанры: ангст; романс;
Статус: в процессе
Рейтинг: NC-17
Размер: миди
Предупреждения: жестокость. Остальные предупреждения прописаны в начале каждой части. Если Вам претит подобное.... к
Глава 1

 

Сначала общение парней сложно было назвать громким словом «дружба». У них не было того взаимного притяжения, которое моментально возникает у людей близких по духу, никогда не появлялось желания поплакаться в жилетку, пожаловаться на жизнь или на то, что мир катится к черту. Нет, они просто общались, в самом начале найдя для себя идеальный компромисс между никому не нужным препарированием мозга и равнодушным «Привет, как дела?».
Просто у Джареда Падалеки всегда есть холодное пиво. А у Дженсена Эклза пива нет, зато всегда найдутся вкусные сухарики. Джаред вечно теряет ключи от своей квартиры, а в полвторого ночи стучаться к управляющему дома чревато. А вот треснуть кулаком в косяк двери Дженсена в надежде на то, что тот еще не дрыхнет, можно вполне. В общем, пиво, не вовремя продолбаные ключи и еще куча мелочей, как оказалось, вполне способствуют тому, что двое людей, волею судьбы оказавшихся в огромном, незнакомом городе, держатся ближе друг к другу.
Джаред часто задумывался, почему спустя время, когда оба уже освоились, а мегаполис перестал казаться кошмаром сюрреалиста и составился круг общения, они не отдалились друг от друга, а наоборот сблизились еще больше, часто предпочитая шумным компаниям вечер вдвоем. В их общении не было подтекста, не было ничего, что могло бы спровоцировать некрасивую и несмешную шутку, просто получилось так, что два совершенно разных человека внезапно оказались на одной волне и стали действительно близкими друг другу.
Возможно, все дело было в так редко встречающемся взаимоуважении. И еще в чем-то, чему объяснения Джаред так и не смог придумать. Ему нравилось проводить время с Дженсеном, нравился, как ни странно, его сарказм, его независимость от социума, совсем не показушная, как у большинства, а самая настоящая, от которой принято испытывать легкий шок и - где-то очень глубоко в душе - черную зависть. Парни просто общались, прекрасно понимая друг друга в мелком и глобальном, смеялись своим странноватым шуткам и не заморачивались на тайнах мироздания.
Они пили пиво, Джаред смеялся и, пытаясь скрыть нотки серьезности в голосе, рассказывал о том, что было бы, если бы он пошел учиться на актера, у каких режиссеров он хотел сниматься и какие роли ему подходили больше всего. Дженсен улыбался, вытирал тыльной стороной ладони мокрые и блестящие от пива губы и предлагал ему сняться в бразильском сериале, утверждая, что там бы он точно нашел свое призвание. А потом полунамеком, завуалированным шуткой, отвечал, что, может быть, Джареду бы стоило попробовать. И совсем не в бразильском сериале.
Джаред смущался и как-то чересчур воодушевленно предлагал Дженсену составить ему компанию, потому что, по всей вероятности, у его соседа тоже имелось скрытое дарование, особенно, если учитывать тот случай в клубе.
Может показаться странным, но легкая отчужденность вначале лишь поспособствовала сближению позже, и их общий мир незаметно, кирпичик за кирпичиком, построился сам, совершенно не требуя усилий с обеих сторон.
Джаред никогда не интересовался, кем работает его друг и почему он так часто отсутствует в ночное время. Не лезть в жизнь других было одним из его главных правил, которое, надо сказать, не раз его выручало. Он бы и дальше им руководствовался, но произошло то, что заставило его пересмотреть свои взгляды.
Когда Джаред увидел трех качков, спускающихся с его этажа, он понятия не имел, что уже через минуту найдет около своей двери Дженсена, лежавшего без сознания. В памяти отпечаталось только очень-очень бледное лицо и тоненькая струйка крови, медленно стекавшая в ухо.
А потом Дженсен сидел у него на кухне, время от времени дотрагиваясь до разбитой губы, морщился и улыбался своей доброй, чуть застенчивой улыбкой, будто прося прощения за то, что Джареду пришлось такое увидеть. А еще он пытался шутить, стараясь незаметно спрятать содранные руки под стол.
В тот вечер Падалеки впервые посмотрел на Дженсена чуть иначе.
Уже поздно ночью, провожая пошатывающегося друга до двери и борясь с желанием поддержать его, чтобы тот не свалился, пока будет идти до квартиры, Джаред задал один единственный вопрос, ответ на который, впрочем, знал заранее.
- Тебе нужна помощь?
- Не лезь в это, Джаред. Я сам.
Тогда Падалеки просто кивнул и молча смотрел, как Дженсен идет до своей двери, оборачивается и, улыбнувшись через плечо на прощание, громко щелкает замком.


Кажется, это был боевик. Или ужастик. Короче, один из тех фильмом, которые люди, находящиеся в здравом уме, смотреть не будут никогда. Отсутствие хороших актеров и общего сюжета режиссеры постарались замаскировать цистернами крови и децибелами криков умирающих каждые две минуты жертв. Скучно и неинтересно. Джаред потом еще долго хотел пойти и поставить свечку за того человека, который отважился снять это дерьмо. Иначе он просто не выключил бы телевизор чуть раньше обычного, решив пойти спать, не пошел бы попить воды на кухню, да он бы много чего не сделал, не будь снят этот фильм. Да, свечку поставить стоило определенно.
Потому что, как только квартира наполнилась тишиной, Джаред услышал крик. Не экранный, обработанный компьютером, вычищенный и точной, а реальный и человеческий, наполненный болью.
Меньше секунды потребовалось Джареду, чтобы понять, откуда доносится звук.
На автомате, совершенно не задумываясь о последствиях, он вытащил старую бейсбольную биту и направился к двери. Уже на выходе возникла догадка, что драка вряд ли будет честной, поэтому, вернувшись, он зачерпнул горсть соли из банки и только потом вышел в коридор.
Тишина резанула по ушам, но мысль, что ему могло просто показаться, даже не успела проникнуть в сознание. Такие звуки никогда не бывают обманом слуха, это не из той оперы.
Дверь отлетела в сторону с первого удара, Джареду даже усилий не пришлось прикладывать. Не удивительно: на атаку почти двухметрового парня ее установщики явно не рассчитывали.
Первым в глаза Джареду бросился Дженсен, лежащий на полу лицом вниз, со связанными за спиной руками, пол вокруг его головы был залит кровью. Разглядеть в деталях не получилось, потому что слева от себя Падалеки услышал топот.
Следующим кадром Джаред увидел несущихся на него трех мордоворотов и, скорее по инерции, чем продумывая действия, швырнул горсть соли в лицо ближайшему.
Парень взвыл и схватился за лицо руками, а Джаред, выставив для удобства ногу чуть вперед, опустил биту на голову охреневшего качка, который тут же с грохотом повалился на пол. Следующего он ударил ногой в живот и, целясь точно в солнечное сплетение, врезал ублюдку железным наконечником биты. Последнего Падалеки бил особенно долго, нанося четкие, болезненные удары по жизненно-важным органам. Остановила его только мысль о том, что другу нужна помощь.
Зрачки у Дженсена никак не реагировали на свет, стук сердца Джаред не мог услышать, возможно, из-за своего собственного дыхания, а возможно.… Нет, об этом Падалеки даже не хотел думать, набирая дрожащими руками 911. Что будет дальше, он даже представить не мог, оставалось лишь надеяться, что с Дженсеном все будет хорошо.
Остаток времени до приезда скорой Джаред провел, сидя на корточках перед другом и безотчетно сжимая его ледяную руку.


Полиция уехала быстро, оставив их в покое и напрямую занявшись уродами, избившими

 

Дженсена. Джаред специально отвечал на вопросы так, что почерпнуть какую-либо информацию из его слов было почти невозможно.
«Это была самооборона. Не знаю. Не слышал. Наверное, просто ошиблись дверью».
Как в анекдоте. Точно, ошиблись дверью. Придумывать что-то более умное он был не в состоянии. Потом. Сейчас его до дрожи волновало состояние Дженсена, который уже три часа был за дверью, где ярко и как-то безнадежно горела красная лампочка.

Проведенных часов около реанимации - пять. Стаканов кофе – восемь. Взглядов, полных надежды и отчаяния, брошенных на дверь, – неисчислимое количество.
Ровно в двадцать три тридцать из реанимации, сдергивая на ходу стерильную маску, вышел доктор, который, по всей видимости, и осматривал Дженсена.
Джаред резко поднялся и, чуть не задев ногами стеклянный столик, бросился наперерез врачу.
- Доктор! - мельком пронеслась мысль о том, что никто и ничего ему сейчас не скажет, с Дженсеном они не родственники. Не важно, можно и солгать, главное сейчас - узнать, что с Дженсеном.
Врач остановился.
- Что с ним? - Джаред спрятал руки, которые дрожали от нервов и напряжения, в карманы.
- Кем вы ему приходитесь?
Он знал, что этот вопрос прозвучит обязательно, поэтому, не сомневаясь, сразу же выдал "он мой брат", пытаясь придать лицу как можно более честное выражение.
- Мистер...
- Джаред.
- Джаред, у вашего брата сильная черепно-мозговая травма и множественные переломы ребер, но угрозы для жизни нет.
Падалеки показалось, что именно после этих слов за все шесть часов проведенных в больнице он впервые смог вдохнуть нормально, не проталкивая в себя воздух насильно.
- Единственное, что нас волнует, - это возникшее осложнение на глаза, - продолжил доктор, но до Джареда совершенно не дошел смысл сказанного.
- Что? Простите, я не совсем понял.
- Ваш брат ослеп, что конкретно вы не поняли, Джаред? Слепота, вызванная черепно-мозговой травмой может быть как временной, так и постоянной, тут предугадать невозможно. Нужно время. Я не думаю, что нужно вдаваться в подробности. От этого ситуация не измениться.
- Можно к нему? - Джаред не мог поверить. Воздуха опять стало чертовски мало. Ему было необходимо увидеть Дженсена.
- Сейчас нет, он все еще в реанимации. Вам сообщат, когда можно будет приехать. Езжайте домой, Джаред, отдохните. - Доктор посмотрел на часы, давая понять, что разговор закончен, и Падалеки медленно, словно боясь споткнуться, отошел обратно к кушетке.
Ощущение вины, чего-то важного и так неосторожно упущенного полностью захватили Джареда. Он должен был - даже не должен, а обязан был - помочь другу раньше. Но откуда он мог знать, что все настолько серьезно? Джаред метался между своими жизненными устоями, которые формировались годами, и новыми обстоятельствами, которые ну никак не могли в них вписаться.
На фоне случившегося его уважение к чужой личной жизни выглядело как обычное равнодушие. Надо, надо было настоять, спросить, выведать, а не предлагать свою помощь просто так, чтобы поставить галочку. Наверное, Дженсен и отказался, потому что предложение было скорее официальным, чем сказанным от души и с реальным намерением помочь. О том, что Дженсен отказался потому, что не хотел впутывать его в свои дела, Джаред даже не думал.
И сейчас Падалеки чувствовал себя отвратительно.
Через час он поехал домой принять душ и переодеться. Что делать дальше, он не имел ни малейшего представления. Выйдя из ванной и проглотив убойную дозу снотворного, Джаред вырубился, сжимая в руке телефон в страхе пропустить новости о состоянии Дженсена.

Звонок из больницы прозвучал тогда, когда ждать стало невыносимо и Джаред уже собирался ехать без разрешения. Фраза "Вы можете подъехать, мистер Эклз очнулся" прозвучала как обещание чего-то запредельно хорошего.
До больницы Падалеки долетел за рекордные пятнадцать минут, а при въезде на стоянку чуть не поцеловался бампером с машиной скорой помощи.
По лестнице он, кажется, поднимался тоже бегом. И только около палаты Дженсена он замер, вспомнив о том коротком разговоре с врачом.
Открывая дверь, Падалеки понятия не имел, о чем сейчас они будут говорить.
Как только Джаред переступил порог светлой, стерильно чистой палаты, у него перехватило дыхание. Дженсен, кажется, спал: темные круги под глазами, осунувшееся лицо; он был нереально бледный даже на фоне больничных, до неприятного белых простыней. Джаред безотчетно потянулся к руке друга, так безвольно лежащей вдоль тела. Наверное, он слишком сильно сжал ее, потому что Эклз тут же вздрогнул и открыл глаза.
- Прости, – прошептал Джаред, еле разжимая губы. Дженсен смотрел в его сторону. В его сторону, но не на него. Мимо, сквозь, как угодно, но не прямо. Он пожалел, что пошел прямо в палату, не удосужившись даже поговорить с врачом. Падалеки был на грани отчаяния, он просто не знал, что сейчас нужно сказать. Положение, как ни странно, спас Дженсен:
- Ты, конечно, не принес пива, да? Тут такая тошниловка, а телевизор, по ходу, теперь отменяется надолго. Черт, узнать бы как-нибудь, красивые тут сестрички или нет. Что скажешь? – Дженсен улыбнулся вымученной, усталой улыбкой, а Джаред прикусил губу, кажется, до крови, чтобы промолчать.
- Чего затих? Я не настолько хорош в телепатии, как ты думаешь.
- Не принес. Позже, вот выпишешься, тогда и отметим, – Джаред совладал с собой.
- Эй, я прямо-таки вижу, как ты сидишь сейчас с унылым лицом. Чувак, это временно, уже через месяц я снова буду видеть твой мордальник, - Дженсен провел рукой по глазам, словно пытаясь убрать что-то невидимое. Жест получился нервным и дерганным, никак не вязавшийся с беззаботными интонациями в голосе.
Значит, ему не сказали, что зрение может не вернуться. Джаред был очень осторожен, идя практически на ощупь, пытаясь подобрать правильные фразы, не сказать лишнее, не сделать своими словами еще больнее. Он прекрасно понимал, что и натянутая улыбка Дженсена и его спокойный тон - все напускное, что-то сродни заряду тротила, который может рвануть в любую минуту.
Джаред говорил что-то об общих знакомых, о политике, о том, что на его работе снова кто-то стащил все карандаши и он, возможно, находится под подозрением у начальства, что осень в этом году будет холодной, и что зима, наверное, тоже, и что синоптики, как всегда конечно, врут, и ничего теплее осенних курток им с Дженсоном носить вряд ли придется. Сейчас язык и мозг Джареда жили отдельно друг от друга. Потому что мысли в голове были далеки от долгих философских рассуждений по поводу того, какая подкладка будет у их одежды. Вопрос был один и огромными, неоновыми буквами завис в сознании, вытесняя все остальное: что дальше? У Дженсена нет ни семьи, ни одного человека, кто бы мог ему помочь. Кроме Джареда. После стольких лет, прожитых самостоятельно, он стал беспомощен, как трехлетний ребенок. Джареду стало страшно, и он даже боялся представить, каково сейчас другу. Почему с Дженсеном так жестоко обошлись? Чем он занимался? Кто были люди, так жестоко избившие его? Почему после первого раза он остался в квартире, а не переехал? Вопросов была куча, а Джаред боялся задать даже

 

самый безобидный.
Он не представлял, как Дженсен будет справляться со всем этим. Нет, безусловно, его друг был сильным человеком, имеющим представление о жизненных трудностях. Только вот Джаред был не уверен, подходит ли то, что произошло с ним, под определение "трудности". Падалеки казалось, что к этой ситуации как нельзя лучше подходит слово "горе".
Джаред смотрел на Дженсена и видел, что тот даже не слушает. Он был уверен, что их мысли сейчас синхронны. Эклз был напряжен, голова чуть втянута в плечи, нижняя губа искусана, а левая рука судорожно сжимает край кровати. Так разговоры о погоде на людей явно не действуют.
Нужно решаться. Сам Дженсен бы никогда не попросил друга о помощи, Джаред был уверен. Мозг тут же услужливо и болезненно ярко подкинул картинку, где Дженсен стоит посреди комнаты и нелепо, пугаясь неизвестного, протягивает руки в темноте, пытаясь нащупать точку опоры для дальнейшего передвижения. А потом слайдами: загнувшийся ковер, угол стола и...
Падалеки, кажется, становился параноиком. Что было вполне оправдано в такой ситуации. Нужно решить. Сейчас.
- Дженсен, - Джаред прервался на середине рассказа о дешевом кофе, которое нечестные на руку продавцы выдавали за дорогой. – Может, поживешь у меня какое-то время, пока не придешь в норму? - Не в тему и не вовремя. Плевать.
Все. Он спросил. Ответ, наверное, был неважен теперь, когда внутри он уже принял решение. Он больше никогда не спросит, нужна ли кому-нибудь его помощь. Джаред просто сделает все, чтобы люди, которые ему близки, больше не попали в беду.
И все же он ждал ответа. И очень надеялся, что Дженсен не поведет себя как ребенок, убеждая всех, а себя в первую очередь, что он справится со всем самостоятельно. Сейчас Эклз просто обязан ответить единственно верным вариантом. Джаред следил за мимикой друга, затаив дыхание.
Падалеки высказал свое предложение в максимально мягкой форме, но все равно Дженсен вздрогнул, как от удара, и Джаред почти услышал "не лезь в это, я справлюсь сам", и только в последний момент, отворачиваясь, тихо, почти шепотом произнес "Спасибо. И уже совсем неразличимо «Джей».
Через неделю Падалеки забрал Дженсена из больницы домой. Помогать осваиваться в новой жизни.
Он сам взял больничные листы и медицинскую карту у врача, выслушал предписания и договорился о приеме на следующей неделе. А потом пошел забирать друга.
Когда Джаред вошел в палату, Дженсен уже успел переодеться и теперь сидел на кровати, рассеянно проводя ладонями по одеялу, словно разглаживая невидимые складки на ткани. Как только он услышал, что в палату зашли, тут же встал, неловко удерживая руку на ребрах и замер, не решаясь отойти от кровати. Видеть друга в таком состоянии было мучительно больно. Похудевший, осунувшийся, Дженсен выглядел совершенно разбитым, а привычная одежда, которая стала вдруг неправдоподобно велика, довершала картину беспомощности прежде сильного, уверенного в себе человека.
Джаред подошел ближе и коснулся плеча Дженсена.
- Готов? Давай выбираться отсюда.
- Я уже начал думать, что никогда этого не услышу. Пошли? – Прозвучало очень растерянно.
Джаред крепко сжал плечи друга и чуть развернул по направление к двери.
Он очень надеялся, что его голос прозвучал твердо. Сейчас он был почти рад, что Эклз не видит, как сильно дрожат его руки.
Дженсен не споткнулся ни разу. Он шел неуверенно, медленно, внимательно слушая отрывистые фразы Джареда «сейчас будет ступенька» или «налево, Дженсен», судорожно цепляясь за руку Падалеки. Наверное, было бы проще доехать на коляске, но при мысли о том, чтобы высказать это предложение вслух, Джаред содрогнулся.
До машины они добрались почти без проблем, и Падалеки уже хотел выдохнуть, радуясь, что все прошло более-менее удачно, как вдруг Дженсен развернулся к нему, чуть приподняв голову и смотря невидящим взглядом куда-то чуть выше затылка Джареда, и выпалил на одном дыхании:
- Это же не навсегда, так ведь? Этого не может быть. Не со мной. Это временно, да? – Он даже не спрашивал. Он утверждал, отчаянно, вложив в эту фразу надежду, ища и одновременно опасаясь услышать слова утешения.
Джаред смотрел на свои руки, на побелевшие костяшки пальцев, сжимающие руль так, что казалось, он сейчас просто треснет. Он не знал ответа на этот вопрос. Он точно так же, как Дженсен, задавал этот вопрос себе, врачам, знакомым, но ни разу не получил того ответа, что так было необходимо услышать его другу. Лучшим из всех вариантов было «Предугадать не возможно». Но сейчас Дженсену знать об этом необязательно. С трудом отлепив руку от руля, он прикоснулся к Эклзу. Тактильные контакты теперь стали необходимостью.
- Конечно. Все будет хорошо. – Он хотел добавить «обещаю», но язык словно застыл на месте. Дженсен уже знакомым жестом провел ладонью по лицу и медленно отвернулся к окну. Кажется, он не поверил. Ни себе, ни Падалеки.

Везти Дженсена на старую квартиру Джаред не решился. Он понятия не имел, кто были те люди, что им было нужно и не вернутся ли они в один прекрасный момент, чтобы закончить начатое их полиция же забрала. Да и небольшой отпуск на работе тоже не помешает, тем более что авралов в ближайшее время не предвиделось. А на худой конец поработать можно и дома: в конце концов, редакция была ему многим обязана. Место, где можно пожить некоторое время, нашлось быстро.
Рассудив, что родители за границей пробудут еще долго, а дом пустует в любом случае, он решил, что какое-то время там вполне возможно будет пожить. Хотя бы на период реабилитации. На предложение Эклз не отреагировал никак, лишь сухо кивнул головой. Было очень странно, почему Дженсен сам не заикнулся о смене жилья, возникало ощущение, как будто ему все равно, что может произойти. Или ему было нужно туда вернуться, но в таком состоянии сделать этого он не решился, поэтому так легко согласился пожить в другом месте. Помимо этих, вариантов было еще очень много, и Джаред очень хотел прояснить все как можно скорее, но все же решил перенести этот разговор в более уместную ситуацию.
Падалеки выехал из больничных ворот, думая, по какой дороге доехать до родителей будет быстрее.
В дороге они почти не разговаривали. Эклз был еще слаб, поэтому уснул почти сразу, как только они поехали по трассе. Проснулся он только тогда, когда они уже миновали указатель города.
Только подъезжая к Рикстону, Джаред вспомнил - единственное, что он не учел, - это стопроцентно пустой холодильник. Можно было сначала завести Дженсена, а потом съездить за покупками, но при мысли о том, чтобы оставить его одного в пустом доме, заныло под ложечкой. Ковер и угол стола опять промелькнули перед глазами. Нет, ничего страшного не будет, если Дженсен подождет его в машине.
- Посидишь немного, я сбегаю купить поесть?
- Мы около магазина? - Дженсен о чем-то задумался. – Значит, тут должны быть лавочки. Я хочу выйти покурить.
- Что? Дженсен, кури в машине, - Джаред опешил.
- Просто покажи мне, в каком направлении находятся эти гребаные лавочки. Я сам дойду. Ходить я еще умею, – Эклз нервно похлопал себя по карманам, наверное, в поиске сигарет.

 

- Дженсен, ты не сможешь… – И только через секунду до Джареда дошло, что он сейчас сказал.
Эклз усмехнулся:
- Бинго. Потому и хочу научиться. Или ты меня теперь всё время за ручку водить будешь? – Дженсен вылез из машины, с силой хлопнув дверью, вкладывая в удар всю злость. А потом замер в растерянности, комкая в руках уже вытащенную пачку.
Джаред подошел сзади и положил ему на плечо руку, мягко направляя в сторону скамеек, стоящих около магазина. А потом стоял и смотрел, как друг неуверенно нащупывает руками доски, осторожно садится и закуривает, высоко подняв голову вверх, как будто пытаясь рассмотреть пасмурное и такое некрасивое сегодня небо.
Уже после, в магазине, Падалеки осознал, что слова, пропитанные злым сарказмом и хлопок дверью, были жестом крайнего отчаяния, и эта демонстрация самостоятельности свидетельствовала только о том, что Дженсену очень страшно от положения, в котором он оказался. В прямом смысле зависеть от другого человека - наверное, нет ничего более ужасающего. Вот только разве можно испытывать такие эмоции по отношению к близким людям? Ответа на этот вопрос у него не было, впрочем, точно так же, как и на все остальные.
Покидав в тележку все необходимое, Джаред направился к кассе. Остановившись у стеллажа с алкоголем, он задумался, вспоминая предписания врача. Никакого алкоголя. Подумав, что от пары бутылок плохо Дженсену не будет точно, он прихватил упаковку пива, пару пачек чипсов и встал в очередь, поминутно оглядываясь на окно, в котором были видны лавочки и нервно куривший Эклз.
До Джареда не сразу дошло, что происходит на улице. Вот только что он видел друга, одиноко сидящего на лавочке, а через тридцать секунд, когда Падалеки оглянулся еще раз, Дженсен сидит, по-прежнему смотря в одну точку, только уже в окружении трех подростков, нависающих над ним. Самый рослый сжимал в зубах сигарету и, перекатывая ее во рту, что-то сказал Дженсену, а тот, вытащив из кармана зажигалку, протянул ее. Но парни не торопились взять, а по очереди водили руками перед его лицом, переглядываясь. Дженсен протянул руку дальше. Наверное, ему кажется, что они тоже, как и он, не видят предметов. Подростки засмеялись и, игнорируя протянутую руку, что-то сказали. Дженсен дернулся, как от удара, зажигалка полетела на землю, а старший из них подошел к нему вплотную и провел грязной пятерней по его лицу, медленно и унизительно. Дженсен не сразу понял, что происходит: он еще не может ориентироваться достаточно быстро, но когда до него дошло окончательно и он замахнулся для удара, то кулак полетел в пустоту. Потеряв равновесие, Эклз упал на землю.
Джаред смотрит, как ублюдки издеваются над его другом, пока он проталкивается сквозь очередь, пока бежит на выход, пока мучительно ждет, как медленно разъезжаться створки стеклянной двери. Сквозь огромные окна видно все до мельчайших деталей и хоть сцена заняла не больше пятнадцати секунд, Падалеки кажется, что прошла вечность.
Когда он только выбежал из магазина, два парня уже успели выкрутить Дженсену руки, а третий быстро обыскивал его, надеясь, наверное, найти деньги. Джареду оставалось не больше пяти шагов, когда сволочи успели заметить его и броситься рассыпную.
Джаред закричал от бешенства и бросился за ними, но потом резко остановился и обернулся на друга.
Эклз медленно, как будто ему было трудно двигаться, отряхивал с колен грязь, которую при всем желании не мог увидеть.
Падалеки приблизился и замер в шаге.
- Ты как?
- Это были подростки? – голос Дженсена казался очень спокойным.
- Дженсен, прости, я не должен был оставлять тебя одного, – Джаред чувствовал себя так, как будто это он только сейчас чуть не обокрал друга.
Эклз резко выпрямился, стремительно бледнея и сжимая кулаки.
- За что ты просишь прощения, Джаред? За то, что я не могу постоять за себя и дать отпор сраным малолеткам? За то, что я оплошался? За то, что я добровольно сел к тебе на шею и собираюсь испоганить твою жизнь на ближайшее время? За то, что я ни хрена не вижу и, наверное, никогда не буду? Или за то, что у меня нет больше жизни? Скажи мне, Падалеки, набирая тогда 911, ты подумал, захочу ли я жить вот так? Ты не знал, я все понимаю, так и нехуй было соваться в мою жизнь, понял?! Лучше бы я тогда сдох, чем сейчас сидеть и ждать, пока ты придешь и спасешь меня от уличной шпаны. Что дальше?! Дружба должна быть равноценной, а сейчас я просто убогий инвалид и ты… Пошел ты в жопу со своей жалостью, понял!!! – Дженсен закрыл лицо ладонями и сел прямо на землю, а Джаред, не в силах пошевелиться, смотрел, как он беззвучно плачет, все сильнее прижимая руки к лицу.
Падалеки хотелось найти малолетних уебков и неторопливо убивать каждого, наматывая их кишки на свой кулак и чувствуя, как медленно приходит облегчение.
Только это было бы бесполезно. Не они составляли основную проблему. Единственное, от чего ему сейчас могло стать легче, - это, чтобы Дженсен понял, что он никогда, ни при каких обстоятельствах не может испоганить Джареду жизнь своим присутствием. Но сейчас объяснять что-либо было тщетно, и Падалеки, не задумываясь, подошел к Дженсену и поднял его с холодной земли, крепко прижимая к себе. Эклз дернулся, но Джаред лишь сильнее сжал руки, удерживая на месте.
- Я не знаю, что мне делать, Джаред, не знаю, – прошептал Дженсен, не отнимая рук от лица.
- Мы разберемся с этим. – Падалеки крепко прижал друга к себе. – Поехали отсюда.

Конец 1 части



Глава 2

Попасть домой внезапно стало необходимостью, такой же, как дышать. Смотреть, как друг на пассажирском сидении пытается казаться меньше, стараясь спрятаться от несуществующих любопытных взглядов, было выше его сил. Больше всего напрягало то, что Дженсен пытался контролировать дыхание - явный признак снова подступающего нервного срыва.
Джаред положил руку ему на плечо и слегка сжал, показывая тем самым, что он здесь, рядом, что нужно успокоиться и не позволить эмоциям снова взять вверх над собой.
Дженсен накрыл ладонью руку Джареда и медленно, на выдохе произнес:
- Прости меня. Мне, правда, неловко оттого, что тебе пришлось это увидеть. Я в порядке, честно.
Его ледяные, дрожащие пальцы, которые легли поверх руки Падалеки, говорили об обратном.
Джареду хотелось выть, глядя на то, как его друг из последних сил пытается держаться и не показать всю степень своего отчаяния.
Дорога казалось бесконечной. Хотелось быстрее доехать до дома, закрыться на все замки и спрятать Дженсена от чужих глаз, от всех, кто мог причинить боль, кто, не дай бог, мог посмотреть на него с пренебрежением или жалостью. Желание было настолько сильным, что Джаред с каждой секундой вжимал педаль газа в пол все сильнее, опомнившись только, когда увидел, что на спидометре стрелка ушла очень далеко от допустимых пределов, а встречные машины начали казаться размытыми пятнами.

Родительский дом встретил их умиротворенностью. Аккуратно подстриженный газон, светлый забор и дверь со знакомым с детства темным пятном на косяке моментально вселили в Джареда спокойствие. Осторожно ведя Дженсена по ступенькам крыльца, он впервые задумался о том, что привезти друга сюда, возможно, было не самым лучшим решением. Что нужно было оставить Эклза в больнице, что там, наверное, уход был бы лучше и ему оказали гораздо более квалифицированную помощь, чем сможет оказать он. Да, возможно, это и было бы идеальным вариантом.
Но он просто не мог, не мог видеть, как Дженсен мучается, находясь один, в безызвестности, когда врачи, равнодушно осматривая его, вертя в разные стороны, как манекен, лепят в лоб свои выводы и он, отчаянно пытаясь сохранить самообладание, кусает губы в попытке сдержать отчаянный стон от очередного «вероятного» диагноза.
Нет. Этого не будет. До Джареда, наверное, в эту секунду дошло, какую именно он взял на себя ответственность. Но он не чувствовал гнета, страха или раздражения от принятых в спешке решений. Он хотел защитить Дженсена, дать чувство успокоения, хотел стереть с лица застывшее отчаяние, помочь. Трусливо игнорируя мысль - чем вызвано это стремление, он остановился у двери, отстраняясь от друга и вытаскивая ключ:
- Надеюсь, родители не устраивали гавайскую вечеринку за два часа до отъезда в отпуск. -
Джаред тут же представил, как его интеллигентная, насквозь рафинированная мама, потрясая лифчиком из кокоса, заливается текилой, и тут же скривился, думая о том, что за последнее время его чувство юмора сильно пострадало. Раньше таких убогих шуток за ним вроде не числилось.
Падалеки наконец-то справился с дверью:
- Порог, Дженсен.
Отопление в доме было отключено, и Джаред, усадив Эклза на стул, пошел в подвал настроить систему. Должно нагреться быстро, а пока, наверное, нужно выпить чаю, чтобы не замерзнуть окончательно.
Зайдя на кухню, он увидел, как Дженсен тихонько дышит себе на пальцы и пытается запахнуть на себе куртку.
Джаред мысленно обозвал себя идиотом. Ослабленный после болезни и лекарств, слишком легко одетый, он, наверное, жутко мерз сейчас.
- Черт, Дженсен, прости. – Джаред понесся искать что-нибудь теплое, по пути включая все четыре конфорки.
Уже через два часа в доме можно было ходить, не кутаясь так, как будто они жили на северном полюсе, а Дженсен даже немного раскраснелся. Возможно, дело было не только в повысившейся температуре, а еще и в том, что они все-таки выпили по паре бутылок светлого пива, чтобы согреться. Джаред был совершенно трезвый, а вот язык Эклза немного заплетался. Наверное, все из-за этой же слабости. Падалеки боялся, что алкоголь усугубит нервное состояние, но нет, как ни странно, Дженсен просто расслабился, перестал напряженно молчать и теребить в руках кисти от покрывала, свисающие с дивана.
Было уже довольно поздно и, глядя на то, как Эклз сонно моргает, Джаред решил, что им на сегодня, пожалуй, достаточно. И алкоголя, и эмоций.
- Эй, смотри, у тебя же глаза слипаются – Джаред улыбнулся, впервые за несколько недель искренне. – Пойдем, Дженсен, я не хочу тащить тебя, уснувшего, по лестнице.


Утро было пасмурным, тягучим, с осенним дождем и мерным стуком капель дождя по подоконнику. Джаред не стал открывать шторы у себя, сохраняя ощущение утренней полутьмы, всегда так умиротворенно действующей на него. Дженсен, скорее всего, еще спал, поэтому Падалеки тихонько прошел на кухню для того, чтобы сварить кофе и приготовить завтрак. Стараясь не шуметь, он по очереди открывал кухонные ящики, мучительно вспоминая, в какой из них вчера он засунул банку с кофе. В тишине звук мобильника раздался, как раскат грома. Сразу неприятно засосало под ложечкой, и предчувствие чего-то нехорошего разбило так хорошо начавшееся утро вдребезги. На дисплее высветился незнакомый номер, и Джаред несколько секунд раздумывал, стоит ли ответить на звонок, прежде чем нажал кнопку вызова.
- Джаред? – голос был смутно знакомым.
- Да.
- Джаред, это Стоун, друг Дженсена. Мы встречались на вечеринке у Стейси, помнишь?
Если честно, Джаред не помнил. На вечеринках у Стейси запомнить кого-либо было просто невозможно. Огромное количество народа, текила, пиво и травка, в принципе, не располагали к продолжительному общению. Выпили-покурили-поболтали-посмеялись – разбежались - такой формат непринужденного общения вполне устраивал каждого из присутствующих. Ему было комфортно, чего никогда нельзя было сказать о Дженсене. Падалеки всегда задавался вопросом - какого черта Эклз всегда давал согласие на подобного рода мероприятия, если они ему были как минимум не по душе? Джаред старался держать его в поле зрения, чтобы помочь, в случае чего. Какая помощь могла потребоваться взрослому, самостоятельному мужчине, Падалеки не имел ни малейшего понятия, но каждый раз внутренне напрягался, когда видел, что Дженсену кто-то уделяет внимание особенно назойливо. Сильнее всего задевало, если это были мужчины. Друзья у Стейси были людьми довольно раскрепощенными, поэтому оберегать друга от излишнего внимания Падалеки вменил себе в обязанности, за что иногда отхватывал на редкость язвительные замечания от самого Эклза.
"Не надо было отвечать на звонок, - подумал Джаред, морщась, словно от головной боли, - плевать на приличия."
- Не помню. У тебя что-то срочное? Дженсен не очень хорошо себя чувствует. – Джареду на секунду показалось, что парень в трубке усмехнулся.
- Вообще, да. Стейси переживает, да и мы, вроде как, с ним тесно общаемся, – парень явно намеренно выделил слово «тесно» во фразе. – Неплохо было бы увидеть его

 

Джаред уже почти придумал, как послать парня так, чтобы дошло это до него только тогда, когда он уже нажмет кнопку сброса, но в трубке раздался высокий, чуть гнусавый от вечного аллергического насморка голос.
- Джа, ну ты чего? Вообще-то, мы волнуемся. Мог бы и позвонить. К Дженсену не пробиться, разговаривать с твоим автоответчиком я замучилась, а мобильный ты не берешь. Так не делают, между прочим.
- Стейси, не до того было.
- Джа, можно нам приехать?
- Нет, Стейс, прости, сейчас не лучшее время.
- Перестань, не будь таким занудой, сейчас самое время его расшевелить, он там, наверное, уже загибается от твоей унылой компании, – Джаред подумал, что Стейси никогда особо ему не нравилась.
-Послушай, Джаред. Это мой друг, прости уж, так вышло. Кстати, а у него ты поинтересоваться не хочешь или так и будешь бубнить, что это не лучшая идея? – И голос у нее, кстати, тоже противный.
- Хорошо, я спрошу и перезвоню тебе. Пока. – Джаред швырнул телефон на стол.
Догадываясь, что значит «навестить» в понятии девушки, Джаред был почти уверен, что Дженсен скажет «нет». И немного злорадствовал.



В комнате царил мягкий полумрак, одеяло было отброшено в сторону, а сам Дженсен сидел на кровати. Услышав, как открылась дверь, он повернул голову на звук, сдвигаясь ближе к краю. Взъерошенный, с припухшим от сна лицом и отпечатком подушки на щеке, он выглядел так забавно, что Джаред улыбнулся
- Привет.
- Знаешь, о чем я только что подумал? Что просто мечтаю сейчас о двух вещах – душе и кофе. Первое даже предпочтительнее. Отведешь?
Джаред расслышал смущение в голосе друга. Расслышал и ужаснулся, потому что у него самого не было даже намека на это чувство. Это было как само по себе разумеющееся и правильное.

В ванной было не так много места, поэтому, пока Дженсен неловко снимал с себя одежду, он успел нечаянно коснуться Джареда, тут же отдергивая руку и произнося чуть слышно извинение.
- Я позову, когда закончу, да? – Дженсен стоял, зябко поджимая пальцы ног на холодном кафеле, с покрасневшим лицом и прикрывая руками пах.
Джаред помог ему залезть в ванную, вложил в руки губки с гелем и направился к двери. И даже открыл. Но выходить почему-то не торопился. Чувствуя себя преступником, он прикрыл ее обратно и тихо развернувшись, стал, не стесняясь, разглядывать Дженсена. Он оправдал себя тем, что должен быть тут, должен смотреть за ним. Он просто не может оставить его одного. Или просто не хочет. Или и то, и другое - определиться сейчас он не мог.
Наблюдая, как Дженсен упирается ладонями о кафельную стену, как выгибает спину, подставляя ее под струи горячей воды, как с силой трет лицо, будто пытаясь смыть свою слепоту, Джаред чувствовал себя извращенцем. И продолжал смотреть дальше.
У Дженсена, оказывается, очень светлая кожа. И ресницы стрелками, когда намокнут. И веснушки яркими точками по всему телу, тоже светлые. Только болезненная худоба, такая, которая бывает только у людей, прошедших через тяжелое испытание, портила картину, вставала дополнительным напоминанием о том, что произошло. Джаред сжал кулаки. Он обязан узнать, за что эти твари так обошлись с его … другом.
Задумавшись, он вздрогнул, когда Дженсен громко позвал его по имени.
- Теперь будет кофе, да? Я его сто лет уже не пил, знаешь, в больнице мне его не разрешали, давление и все такое. Но теперь я оттянусь, оттянусь, да? Надеюсь, ты сварил его цистерну, как минимум, – Эклз говорил быстро, стараясь скрыть, как сейчас ему неловко.
- Конечно, – Падалеки помог надеть ему майку и подождал, пока Дженсен наденет боксеры, а потом, осторожно удерживая его, ждал, пока тот натянет спортивные штаны.

Пока они пили кофе, Джаред вкратце передал разговор со Стейси. Дженсен отрицательно покачал головой:
- Я не хочу, чтобы кто-то видел, как я жду, пока ты возьмешь меня за руки и поведешь в туалет, Джаред. Я не готов. Тем более, у Стейси «навестить» конкретно расходится с общепринятым понятием этого слова. Вечеринку я выдержать еще не готов.
Джаред в победоносном жесте вскинул руку вверх:
- Точно. И, насколько я понял, она была не одна, когда звонила, могу предположить, что будет к вечеру, когда она предполагаемо сюда соберется. Черт, я не могу вспомнить этого Стоуна. Кто это, знаешь?
Дженсен напрягся.
- Стоун? Он хотел приехать?
- Да. Так ты его знаешь? – Джаред постарался придать голосу как можно больше равнодушия.
-Так, знакомый … Знаешь, а я передумал. Стейси права, мне, наверное, нужно увидеться со всеми. Позвони им, скажи, пусть приезжают. – Слишком жизнерадостный тон, чтобы в него безоговорочно верить.
Джаред был очень зол, но не настолько, чтобы пропустить расползающееся кофейное пятно на столе.
У Дженсена дрожали руки.
Падалеки было непонятно, почему Эклз при упоминании имени Стоуна так быстро переменил свое решение. И почему вообще имя этого человека вызвало такую реакцию. И что это именно? Страх? Или, наоборот, нервная дрожь ожидания кого-то, кого давно хотел увидеть. От этих мыслей захотелось разбить кружку с кофе о стену.
Джаред мог бы сказать нет, мог бы просто запретить Дженсену соглашаться на эту встречу, так как он, наверное, сам не до конца понимал, насколько еще слаб, но выяснить, в чем дело, было просто необходимо.
Пристукнув ладонью по столу, словно подтверждая свое решение, Падалеки произнес:
- Окей, только сам звони, мы час назад как-то не очень поболтали, ладно? – Он вложил телефон в руку Эклза и торопливым шагом вышел с кухни.


Джаред был в бешенстве. То, что происходило сейчас в доме, иначе, как пиром во время чумы, назвать было нельзя. Стейси, тупая сука, как и ожидалось, притащила с собой, наверное, всех, кто когда-либо был знаком с Дженсеном. И тех, кто намеревался познакомиться с ним прямо тут. Влетев в дом, на ходу завязывая волосы в пучок, Стейси чмокнула Эклза в нос, спросила, не загнулся ли он тут окончательно от скуки, скосила взгляд на Джареда и картинно закатила глаза. Падалеки сейчас очень жалел о том, что ему еще в детстве объяснили, что девочек бить нельзя. На полном серьезе размышляя, является ли девочкой эта безмозглая курица, по ошибке заключенная в тело человека, Джаред ушел в свою комнату, стараясь не обращать внимания на намечающуюся вакханалию. Начинала болеть голова от гнусавого голоса, который, как назло, казалось, заполнил весь дом, то и дело раздаваясь из разных концов помещения. Когда стали слышны первые звуки электронной музыки, Джаред пошел вниз. Дженсена оставлять он был не намерен, в любом случае. В конце концов, идиотку можно будет тихо придушить в подвале.

 

В гостиной была полутьма, сабвуфер грохал так, что Джареду показалось, будто легкие отделяются от тела, а в ушах барабанные перепонки просто не выдержат давления. Над потолком красовалась огромная растяжка « Поздравляем!»
«С чем, блядь, с чем вы его, дебилы, поздравляете?» - Джареду хотелось орать. А еще лучше - взять винтовку и перестрелять всех идиотов, которые волею божьей собрались в одном месте. «Удобно было бы. Может, это намек?» - Падалеки зло усмехнулся и начал смотреть поверх голов в поисках Дженсена.
Искать долго не пришлось: он сидел на диване, сжимал в руках бутылку с пивом и что-то говорил парню, сидящему рядом с ним.
Счастливым назвать его было никак нельзя. Напряженные плечи и то, как он отклонился в сторону от парня, говорили о том, что удовольствие от общения он не получает.
Дженсен как будто почувствовал, что Джаред на него смотрит. На долю секунды возникло ощущение, что их взгляды встретились. А потом произошло то, что заставило Падалеки броситься сквозь толпу по направлению к дивану. Парень, увидев, что Дженсен отвернулся, схватил его за скулы и резко развернул к себе. Не отпуская, урод приблизился к его лицу и что-то зло начал говорить, почти касаясь губ Эклза. Когда Джаред оказался почти рядом с ними, парень резко толкнул Дженсена так, что тот стукнулся головой о спинку дивана, проливая на себя пиво.
Падалеки, не задумываясь, схватил его за грудки, поднимая на ноги
- Ты что, сука, делаешь с ним? – еще секунда, и он бы ударил, но Дженсен, видимо, услышав, что происходит, вскочил, нащупывая руку Джареда.
- Не надо, Джаред, не надо, это была шутка. – Дженсен вцепился намертво, не позволяя ударить.
- Знаешь что, Дженсен? Если у тебя какие-то проблемы, я готов тебе помочь. Но это только в том случае, если ты сам не будешь против. Не хочешь ничего говорить – я уговаривать тоже не буду. – Джаред швырнул довольно осклабившегося парня обратно на диван, брезгливо вытер руки о джинсы и вышел из комнаты, намереваясь успокоиться на улице.
Он не мог понять, что происходит. Только что он видел, как какой-то козел грубо и унизительно обошелся с его другом, видел, как Дженсен скривился от боли, как его отшвырнули, как моментально на его бледной коже появились красные отпечатки от пальцев. И остановил его. Стоун ли это? Что ему нужно от Дженсена? Причем странно было то, что потасовку видели все, но никто, ни один человек не поинтересовался, не проявил внимания, как будто это было само собой разумеющееся. Дженсен не хочет ничего говорить, ну что ж, в таком случае он узнает сам.
Джаред взглянул на часы и понял, что простоял на крыльце чуть более получаса. Нужно возвращаться, как не был он обижен на Эклза, и мысль о том, что ему могут причинить боль, пересилила гордость.

В комнате было ужасно накурено, воняло травкой и алкоголем. Кругом народ, и, что самое страшное, он никак не мог найти Дженсена. Его попросту не было в этой комнате, потому что с высоты своего роста пропустить его Джаред не смог бы точно. Пока он пробирался к лестнице, ему три раза преграждали путь, как будто специально старались не пускать на второй этаж. Отвратительно пьяная блондинка, не в состояние удержать себя на ногах, от которой почему-то совершенно не ощущался запах алкоголя, повисла на нем, потираясь грудью и демонстрируя в вырезе до неприличия открытой блузки неплохую работу пластического хирурга. Джаред отстранил ее от себя, схватив за руку несколько крепче, чем требовалось. Блондинка взвизгнула и отвалила. Волшебным образом ее сменил парень, при взгляде на которого к горлу покатила тошнота. Губы, накрашенные розовым блеском, ресницы и томный, с поволокой взгляд. Тут Джаред церемониться не стал, отшвырнув его от себя так, что парень отлетел к стене. Было в этой ситуации что-то схожее с кошмарами, которые снятся с похмелья, когда мозгу требуется срочная разрядка. Никто не обращал внимания на Джареда, все танцевали, смеялись, вместе с тем пытаясь зажать его между своих разгоряченных тел, образовывая тугое кольцо. Наконец-то, прорвавшись к лестнице, Падалеки отшвырнул последнее препятствие в виде брутального на вид парня с таким же взглядом, как и у первого. «Это у них, что, фирменное, что ли?» - пронеслась мысль, когда он бежал по лестнице. Нехорошее, очень нехорошее предчувствие, подкрепленное сначала просто тревогой, а потом и откровенным страхом, сейчас сформировалось окончательно.
Дверь в комнату, где раздавался тихий, монотонный голос, была открыта, и Джаред моментально остановился, спрятавшись за косяком. Когда он осторожно заглянул в комнату, то закусил губу, чтобы не закричать. Он должен узнать. Должен.
Парень, с которым Дженсен разговаривал, сидя на диване, теперь прижимал его, удерживая за запястья, поднятые над головой и прижатые к стене.
- Ты скажешь мне, сука, скажешь добровольно, иначе я прослежу, чтобы ты не только видеть не мог, но еще разговаривать и слышать, понял? А потом я позову Вернера со своими ребятами, и они с удовольствием будет ебать тебя, молчащего и покорного. Ты же не забыл, как они хотели забрать тебя? Помнишь, благодаря кому твоя задница сейчас не похожа на лоскутное одеяло?
- Я не знаю, Стоун, не знаю ничего.
«Значит, все-таки Стоун», - Джаред продолжал напряженно вслушиваться, но Дженсен не говорил больше ничего.
Тогда парень освободил одну руку, по-прежнему удерживая запястья второй, и тыльной стороной ладони ударил по лицу Эклза. Дженсен застонал и попробовал пнуть Стоуна, но тот уже крепко прижал ему ноги, навалившись всем телом, и прижался ртом к его окровавленным губам, видимо, сильно кусая. Джаред держался из последних сил, смотря на то, как Эклз бьется в руках ублюдка, не в силах освободиться.
- Скажи мне, скажи, сука, или скоро я буду медленно убивать тебя, разрезая на части. И твой дружок, который сейчас благополучно участвует в оргии, обожратый колесами, сюда не придет, не надейся. А я буду наслаждаться сейчас твоим захлебывающимися криками. Как в тот раз, помнишь? Весело было? Ты повторения хочешь?
Стоун отпустил Дженсена, отошел на полшага в сторону и изо всей силы ударил Эклза по коленям. Дженсен громко вскрикнул и упал, подтягивая ноги к груди. Было ощущение, что жест уже привычный.
Джаред больше не смог выносить этого. Наверное, Стоун выключился с первого удара. Потому что метил Джаред именно в висок. Потом он просто пинал его, целясь на этот раз исключительно по печени и почкам, чтобы наверняка заставить ублюдка ссать своей же кровью еще долго.
Когда Дженсен тихо позвал его, Джаред уже почти вытащил мразь в коридор.
Падалеки практически прочитал по губам Эклза «полицию не вызывай только», стиснул зубы и кивнул.
Когда он вырубил музыку и включил свет, слова «Пошли. Отсюда. На хуй.» прозвучали вполне убедительно. Аргументов добавили окровавленные кулаки и рука, держащая в руке телефон, чтобы ни у кого не осталось сомнений, что полиция прибудет гораздо быстрее, чем они думают. То, что вызывать ее никто не собирался, знать им было не обязательно.
И только одна Стейси уже в дверях ослепительно улыбнулась ему, произнеся:
- Обломаешься, засранец, - и легко сбежала с лестницы, горделиво направляясь к своей крутой тачке.
Мысленный посыл на хуй в понятии Джареда оскорблением не считался. А что она имела в виду, он пообещал себе подумать позже.

Тишина в опустевшем доме казалась уже непривычной, и, поднимаясь по лестнице, Джареду казалось, что он слышит, как стучит собственное сердце.
Дженсен по-прежнему сидел в комнате, прислонившись к стене, и стирал с лица кровь.
Присев на корточки, Падалеки безотчетно провел костяшками пальцев по скуле Эклза.
- Ты мне тоже не скажешь, так ведь? – Он продолжал гладить лицо друга, видя, как того трясет и пытаясь успокоить.
- Есть вещи, знать которые не нужно никому. Я разберусь, правда. Просто потребуется чуть больше времени.
Джаред положил ладони на лицо Дженсена, чуть приподнимая, наклонился ближе и прошептал.
- Давай это время поделим на двоих, ладно? И будет чуть меньше.
Эклз не ответил.

Конец второй части.



Глава 3

Предупреждение к третьей части: некоторым может показаться, что это несколько жестоко, поэтому для подстраховки: насилие, жестокость, психологическое давление, обратите внимание, прежде, чем читать.


Случай на вечеринке подкосил Дженсена. Было явно видно, каких трудов стоило другу не показывать свое истинное состояние. Падалеки никак не мог забыть, как Эклз, уже сидя в пижаме на расстеленной кровати, окликнул его, когда Джаред почти вышел из комнаты, и спросил о какой-то ерунде, настолько нелепой, что Падалеки даже напрягся, прикидывая, каким боком после всего случившегося это вообще должно волновать Дженсена. А потом внезапно до него дошло, что Эклзу очень страшно и он просто не хочет сейчас оставаться один. Он не чувствует себя в безопасности, он слаб и беззащитен перед любыми обстоятельствами, а единственный человек, с которым он сейчас имеет возможность поговорить, это Джаред. И, несмотря на это, все равно молчит, запутываясь и загоняя себя в угол окончательно.
И Джаред остался. Он опять, как тогда в больнице, говорил какие-то глупости, стараясь, чтобы его голос звучал как можно тише и монотоннее. Наблюдая за тем, как Дженсен успокаивается, он накрыл своей рукой его пальцы, сжимающие одеяло, и слегка надавил, заставляя выпустить ткань и расслабить кисть. Минут через двадцать Эклз все-таки заснул, повернув голову к Падалеки, и было ощущение, что даже во сне он внимательно прислушивается. Джаред так и не смог заставить себя уйти и оставить друга одного в комнате. А когда Дженсен дернулся и застонал во сне, безотчетно сжимая кулаки, Падалеки плюнул на все и забрался к нему в постель, обхватывая поперек груди, крепко прижимая к себе и шепча в затылок, что все в порядке. Сбитое дыхание выровнялось, и Эклз успокоился, окончательно расслабляясь в руках Джареда. Уснуть ночью так и не удалось, да он и не старался, зная, что сон не придет - уж слишком много было нехороших мыслей, которые против воли сами всплывали в сознании.
Падалеки решил уже утром съездить и посмотреть квартиру Дженсена. Он не знал, чего ждет от этой поездки, какие ответы хочет получить, и вообще, правильно ли он делает, копаясь в личной жизни друга без его ведома. Но страх и боль от всего случившегося стояли в горле комом, и все решения, вызванные эмоциями, сейчас казались единственно верными.
Ближе к утру Джаред все же провалился в тревожную, тяжелую полудрему.
Стоило только открыть глаза, как возникло неприятное, тянущее душу ощущение. Чего-то гнетущего и неизбежного.
Надо ехать. Как можно быстрее.
Дженсен, судя по тихому, ровному дыханию, еще спал, уткнувшись лбом в плечо Джареда и положив ладонь ему на грудь. Падалеки осторожно, стараясь не шуметь, поднялся с кровати. Он не хотел, чтобы друг узнал о том, что сегодня спал не один.

Приготовив кофе, Джаред пошел в комнату Дженсена, думая о том, какая ложь будет звучать более убедительно: срочный вызов в редакцию или внеплановый выезд за лекарствами. Было противно изворачиваться перед человеком, который полностью зависит от тебя, но искать оправдания своим действиям было уже поздно, да и не любил Падалеки врать самому себе, хотя и работал журналистом. Фраза «так будет лучше для Дженсена» с лихвой компенсировала все внутренние метания.
Эклз стоял возле кровати, видимо решив, что дойти до ванной сможет самостоятельно. Судя по складке между бровей, стало ясно - до него дошло, как он ошибался.
Поставив кружку на тумбочку, Джаред подошел к нему, взял за руку и как можно непринужденнее произнес:
- Пойдем, провожу, в родительских катакомбах черт ногу сломит, даже я сам иногда путаюсь.
- Ты тоже в детстве был слепым?
- Почему ты так решил?
- Потому что для того, чтобы запутаться в прямом коридоре и примыкающим к нему четырьмя комнатами, нужно быть либо незрячим с рождения, либо конченым идиотом. С первым вроде у тебя проблем не было, второго, слава богу, я за тобой не замечал. Не надо пытаться сглаживать, я в порядке. Серьезно. – Дженсен хмыкнул и чуть толкнул Джареда вперед. – Я вообще-то в туалет хочу.
Падалеки улыбнулся и повел Эклза к двери, думая о том, что даже во всем этом дерьме, тот Дженсен, которого он так хорошо знал раньше, еще тут, а это значит, что еще не все потерянно. Его друг был действительно сильным человеком и сломить его тем сволочам, что уже неоднократно пытались, будет не так просто. От этих мыслей желание быстрее разобраться со всем этим только усилилось, и пока Эклз принимал душ, Джаред бросился за одеждой в комнату, тут же вернувшись назад с ворохом вещей в руках и внимательно прислушиваясь к шуму воды. В саму ванную комнату Падалеки больше не рисковал ходить, боясь вновь испытать то чувство возбуждения, объектом которого являлся близкий друг. Зачем ворошить угли, если костер вот-вот разгорится и без этого?
Выйдя из ванной, Дженсен по-прежнему был в относительно нормальном настроении, а пока они пили кофе, даже посмеялся над одной из пошловатых шуток Джареда. Было ощущение, что Эклз просто отключился от происходящего, не задумывался ни о чем, да и возможно не хотел.
Все изменилось в ту минуту, когда Джаред сказал, что должен уехать ненадолго в редакцию по делам.
Дженсен изменился в лице, поставил кружку и уже знакомым жестом спрятал руки под стол. Он не смотрел на Падалеки, взгляд остановился где-то чуть выше головы Джареда, и на выдохе он прошептал:
- Не надо, Джаред.
Падалеки был растерян. Он ожидал какой угодно реакции, но только не этой, похожей на начинающийся срыв.
Он присел на корточки возле Дженсена и дотронулся пальцами до его лица, заставляя повернуть голову в свою сторону.
- Эй, я ненадолго.
- Не надо, Джаред, не езди туда, – Эклза, казалось, заклинило. На секунду показалось, что он знает, куда на самом деле собирается Падалеки. Плевать. Ну знает, и что? Остановить он его все равно не сможет, тем более, Джаред сделает все, чтобы помочь ему.

 

- Я должен съездить, понимаешь? Туда-обратно, успею за час. А если сейчас ты примешь таблетку и уснешь, то даже не заметишь, как я вернусь.
- Ты идиот, Падалеки. Если думаешь, что я боюсь оставаться один, то нагрей мне молока, дай печенья и засунь под одеяло. Не езди. – Дженсен вскочил со стула, нажимая сидящему на корточках Падалеки на плечи, пытаясь, наверное, воздействовать таким образом.
Джаред, списывая все на упорство и никому ненужную сейчас скрытность, тут же, пресекая давление, резко встал:
- Я ненадолго. Ляг пока в постель.
Дженсен тяжело опустился обратно на стул и, стукнув кулаком по столу, словно приняв какое-то решение, произнес:
- Ну что ж, тогда удачи нам, да?
Выражение его лица при этом было нечитаемым.


Выезжая из квартала, Джаред, глянув в боковое стекло, увидел черную машину, стоящую около соседского дома. Подавив в себе тревожное чувство и желание вернуться, Джаред только сильнее надавил на газ, списав подозрительность и начинающуюся паранойю на свое нервное состояние.
До дома, где они жили еще недавно, он доехал очень быстро – этому способствовало отсутствие пробок, вжатая в пол педаль газа и мысль о том, что он оставил Дженсена одного в пустом доме, где с ним может случиться все, что угодно. Но он был обязан выяснить. Рискнуть стоило.

Замок, тихо щелкнув, поддался на удивление быстро, и дверь, заботливо водруженная на место домовладельцем, после того, как Падалеки ее выломал, открылась, впуская Джареда внутрь.
Квартира блестела. Все было в идеальном порядке. Аккуратные стопки белья на полках, полотенца в ванной, висящие по линеечке, ручки кружек на кухне, повернутые в одну сторону, ни одного диска с музыкой или фильмами - в квартире не было ничего, что бы говорило о том, что тут живет парень, а не старая дева, помешанная на гигиене. А ведь Джаред точно знал, что Дженсен никогда не гнушался поставить ледяную бутылку пива со стекающими с нее каплями на отполированный до блеска журнальный столик. Да и по ночам Падалеки частенько зарывался головой под подушку, безуспешно пытаясь уснуть под кошачий концерт того, что Дженсен называл «музыкой всех времен и народов».
Теперь же не было ничего. Квартиру кто-то вычистил, прибравшись после себя так, что позавидовала бы горничная английской королевы. Джаред обошел комнаты еще раз, заглянул во все шкафы, перебрал книги, прощупал матрас, но единственное, что он сумел найти на нем, это аккуратный шов ровно посередине. До него тут был кто-то гораздо любопытнее и целеустремленнее. Или разница между ними и Джаредом была в том, что они знали, что ищут, а Падалеки ходил вслепую, руководствуясь только чутьем.
Он уже выходил в коридор, когда зазвонил телефон, и на дисплее высветился незнакомый номер.
- Уже уходишь? А я думал, ты упорнее, – голос в динамике звучал раскатисто, как будто говоривший находился в пустом помещении.
До Джареда даже не сразу дошел смысл сказанного
- Вернись обратно в квартиру.
- Какого хрена? - мыслей не было вообще никаких, только ощущение, похожее на то, что он испытал утром, когда проснулся - моментально скрутило в животе. За ним смотрели все это время, пока он бесцельно шарахался по квартире Дженсена, ища неизвестно что.
Инстинкт самосохранения взвыл в голове сиреной, и Джаред рванул по коридору, забыв о трубке, прижатой к уху.
- Какая жалость, а малыш Дженсен так мечтал поговорить с тобой, – разочарованно протянул голос, – ну, как знаешь, пусть тогда он мне исповедуется, – на том конце моментально отключились.
Так быстро Джаред не бегал еще никогда. Уже через две секунды он снова находился в квартире Эклза, непослушными пальцами нажимая на кнопку вызова, молясь, чтобы номер, с которого звонили, не был отключен. Падалеки приказывал себе не паниковать, надеясь на то, что это, возможно, очередной розыгрыш той дибилковатой подруги Дженсена.
- И снова здорово? Вот и молодец.
- Где он? – Джареду стало настолько страшно, что ноги, казалось, больше не слушались. Он прислонился к стене, стараясь хоть как-то унять дрожь, колотившую его с каждой секундой все сильнее.
- Со мной. Хочешь поговорить? Да не вопрос,- голос замолчал, а через секунду из динамика отчетливо и ясно донесся голос Дженсена. Сухой и надломленный, как будто он очень долго кашлял:
- Уходи оттуда быстро, придурок, не вздумай …
И все. Долгие пять секунд гробового молчания на линии показались Джареду вечностью и, больше не в силах сдерживаться, он прокричал имя Дженсена в телефон.
- Успокойся. Ты можешь вполне посмотреть на него. Включи монитор компьютера.
Компьютер… Падалеки, как придурок, догадался полазить в унитазном бачке, но даже не подумал о том, где все нормальные современные люди хранят свои секреты. Мысль об этом заставила Джареда сжать зубы так, что заныла челюсть. Дженсен там. Ослепший, беспомощный, в чьих-то руках. С теми, кто может сделать с ним что угодно. Падалеки сдержал себя, чтобы не выкрикнуть имя друга снова. Рука сама собой потянулась к монитору.
На экране показалось помещение, о размерах которого судить было сложно, так как камера выхватывала лишь небольшую его часть.
- Ты оглядись пока, а я буду тебя в курс дела вводить. Вопросы возникнут - можешь задавать, – говоривший был явно удовлетворен происходящим.
Джаред не мог сфокусировать взгляд на предметах, которые захватывала медленно поворачивающаяся камера. В глаза бросалось только огромное количество свечей и холодный блеск металлических предметов, разложенных на маленьких лавочках вокруг … стола?
Где-то вдалеке слышались монотонные голоса, говорившие хором нараспев текст, смысл которого разобрать было невозможно. Через секунду камера показала людей, одетых в черные плащи. Картинка наложилась на звук из динамика, и Джаред схватился рукой за край стола, отказываясь верить своим глазам.
Словно по команде люди расступились, открывая камере еще одного человека в таком же одеянии, стоящим до этого в середине полукруга.
Голоса зазвучали громче. Двое, отделившись от остальных, схватили его за локти и развернули к камере, одновременно сдергивая плащ, под которым не было одежды.
Джаред сжал столешницу до хруста в пальцах, чтобы сдержать рвущийся наружу крик.
Там, среди всей этой мерзости, стоял его Дженсен.
- Господи! – слова сами собой сорвались с губ.
Джаред вздрогнул от голоса, раздавшегося около уха.
- Именно. Все для него. И твой дружок в том числе. И для верующих, чтобы не сомневались. А то ведь знаешь, народ расслабляется, если не пугнешь как следует. Так что самое время для обряда.
- Что тебе нужно?
- Сейчас поймешь. – В трубке зашуршало, камера развернулась, и Джаред увидел реальные размеры зала. Огромное, похожее на склад помещение, было заполнено людьми, стоящими на коленях.
Из трубки донесся пронзительный крик:
- Возрадуемся богу единому и будем восхвалять его, отдавая плоть и кровь человеческую, доказывая любовь нашу и покорность в поклонении и послушании безропотном!
Раздавшийся следом хор голосов в точности повторил выкрикнутые слова.

 

Джаред не мог дышать. Впервые в жизни ему было страшно настолько, что он не мог пошевелиться. Глаза словно остекленели, и отвести взгляд от экрана стало невозможно. Нет. Этого не может быть. Только не так.
- Прости, отвлекся, издержки производства. С этими жертвоприношениями всегда так. Я, как истинный пастырь должен направлять овец своих. А они, сам понимаешь, животные не очень умные, вот и приходится каждый шаг контролировать. Но за всем уследить не возможно, и, как всегда, на все стадо одна паршивая овца да найдется.
- Отпусти его, ублюдок.
- Ну вот, ты меня не слушаешь. Плохо. А я хотел по-хорошему. Ну ладно, давай сразу к делу. – Настроение говорившего резко изменилось.- Этот сучонок мне кое-что должен. Точнее, он кое-что просто спиздил, поэтому и должен. А вы, насколько я могу судить, очень близкие друг другу люди, как показали последние события. Поэтому я делаю вывод, что ты знаешь о нем гораздо больше, чем то, какой сорт пива он предпочитает. Где-то тут, в его гребаном доме, лежат диски с записями, очень важными для меня. Это мой бизнес, который я выстраивал очень много лет, поэтому я не позволю ни одной твари вот так запросто разрушить его.
Джаред на секунду отключился от разговора, наблюдая за тем, как Дженсена подводят к алтарю, накрытому белым покрывалом с нарисованными на нем непонятными символами.
- … должен найти их или я убью его гораздо быстрее, чем планировалось.
Джаред попытался сосредоточиться.
- Ты же видел, что я сам тут искал что-то. Я не знаю, где они.
- То, что ты искал, только подтверждает то, что ты знаешь об их существовании. Значит, плохо искал. Просто нужен дополнительный стимул. Сейчас жрецы будут проводить обряд жертвоприношения. Одновременно с этим ты будешь искать диски. Времени у тебя будет не много, думаю, долго он просто не выдержит. Не один не выдерживал. Поэтому тебе нужно постараться. Если повезет – получишь его живым. Можешь начинать, кстати.
Камера приблизила изображение, захватив в объектив только алтарь. Дженсена разложили на нем, закрепив запястья в самом верху стола, продев веревки в специальные крепления. Босыми ногами он так и остался стоять на полу, почти не сопротивляясь, только напряг ноги, пытаясь не дать развести их в стороны и закрепить по разным сторонам. Что с ним делали до этого момента, если сейчас он был настолько слаб, Джаред не мог даже представить.
Из динамика раздалось завывание:
- Да начнется жертвоприношение и очистится каждый из присутствующих от грехов своих!
Первый жрец медленно снял плащ, подошел к лежащему Дженсену, раздвинул ему ягодицы и резко вогнал свой член, запрокинув назад голову.
Они закричали одновременно: Дженсен от боли, Джаред от ужаса.
Словно сквозь вату до него донесся смешок: «Будешь наслаждаться или все-таки искать? Я тебе могу потом запись прислать, если захочешь».
Джаред швырнул телефон на стол и бросился в спальню. Он рвал обивку мебели, скреб пальцами обои, пытаясь найти возможные неровности, выковыривал доски паркета, хаотично, поддавшись панике, не замечая слез, текущих по лицу. Он не мог найти диски. Это было просто невозможно. Руки не слушались, пальцы были в занозах и кровоточили, но он не замечал ничего, думая только о том, что он должен найти в огромной квартире. Они могли быть где угодно. Или их тут просто не было.
Джаред опомнился и, споткнувшись об порог, побежал назад к компьютеру. Кинув взгляд на экран, он увидел Дженсена, дергающегося под напором очередного «жреца». Эклз был без сознания, и даже при некачественном изображении были видны его серый цвет лица и обескровленные губы. «Жрец» совершил особенно сильный толчок и замер, оставаясь в Дженсене доли секунды, а потом быстро вышел, провел рукой тому между ягодиц и двумя окровавленными пальцами дотронулся себе до лба, ставя метку. Джаред вскрикнул, насчитывая еще семерых с таким же знаком.
Падалеки схватил телефон и, слыша гул голосов и те же монотонные слова в динамике, начал быстро говорить, боясь сорваться на крик:
- Прошу тебя, скажи, чтобы все закончилось. Я привезу тебе диски, просто дай мне немного времени, не трогай больше его, я тебя умоляю, Господи, прошу тебя, не надо больше! Я же не успею найти их сейчас … – Джаред захлебывался слезами, его трясло так, что трубку пришлось держать двумя руками, а от того, что он не мог дышать нормально, он говорил то шепотом, то переходя на крик.
Его Дженсена, такого родного и близкого, сейчас насиловала толпа, а Джаред сейчас мог только смотреть, как люди в черных плащах меняются местами, чтобы порвать его еще сильнее. Ноги окончательно перестали держать Падалеки, и он опустился на колени, судорожно сжимая телефон обеими руками.
– Прошу тебя, перестань. - Ненависть и бессилие сжигали его изнутри. Если бы сейчас человек из телефона оказался рядом, Джаред убил бы, не задумываясь. Но в эту минуту ему не оставалось больше ничего, кроме как умолять, унижаясь и стоя на коленях, сохранить жизнь Дженсену, а, заодно и себе.
В динамике послышался смех. Джаред зажмурил глаза, в ужасе ожидая ответа:
- Я и не рассчитывал, что ты их найдешь, Джаред. Их тут нет. Мы все уже проверили. Гораздо, кстати, аккуратнее, чем ты, как мне кажется. Я просто хочу, чтобы до тебя дошло, как опасно играть со мной в игры, если ты вдруг надумаешь что-то выкинуть за время нашего сотрудничества. Я верну тебе Дженсена, и ты его подлатаешь. А потом, если вдруг что случится, я заберу его обратно. Проблема в том, что он молчит. Проще было бы пытать его раскаленным железом, но вот ведь незадача, у него тут особая должность. Да он сам тебе расскажет, ты расспроси только получше. Твоя задача – сохранить ему жизнь. Моя – найти диски, которые лежат у него. Как ни крути, краеугольный камень – твой дружок. После того, как он очнется, у тебя будут сутки. Все ясно?
- Да. Как я найду его сейчас? – в висках стучало от напряжения.
- Как только мы все выйдем отсюда, я скину тебе адрес по смс. Все.
- Подожди. – Джаред затаил дыхание.
- Да?
- Оставь камеру, наведенной на него. Я должен быть уверен, что его никто больше не тронет.
- Мне до лампочки твоя уверенность. А захочу – заставлю выебать его всех присутствующих. Но нет, он пока нужен мне живым. Нужно было тебя слегка разогреть для начала. Джаред? – голос вкрадчиво продолжил: – Ты даже не представляешь, на что я способен. Да, вот еще что. Прежде, чем бежать в полицию, когда притащишь домой Дженсена, посмотри диск, который я тебе оставил на столе. Там много чего интересного. А потом, если не передумаешь, смело вперед – закладывай меня. Ну, теперь точно все.
Изображение на мониторе отключилось почти одновременно с телефоном. Через тринадцать с половиной минут трубка запищала, и Джаред бросился к двери, по пути читая название улицы и номер дома. Он не помнил, как добирался до нужного адреса, не помнил, как машину заносило на поворотах, как он чудом избежал аварии, чуть не столкнувшись со встречной машиной. Единственное, что он точно никогда не забудет, это время, проведенное на коленях перед экраном.
Дженсен лежал в той же позе, в какой Джаред видел его перед тем, как выключилась камера. Значит, правда, больше не трогали. Он освободил его от веревок, стараясь игнорировать стертые в кровь запястья, пытался не видеть засохшие подтеки спермы и крови на бедрах. Старался и не мог. Если бы он не уехал, не пытался бы выяснить, что происходит, ничего бы этого не случилось. В тоже время он осознавал, что не сейчас бы, так позже они все равно нашли способ воздействовать на него. Они выжидали и готовили разные варианты. Отбросив все мысли, концентрируясь только на Дженсене, он понес его в машину, думая о том, можно ли сейчас ехать в больницу. Решив вызвать врача из частной клиники, Джаред повернул ключ зажигания. Взвизгнув покрышками, автомобиль сорвался с места.


Дженсен очнулся через шесть часов и был до такой степени ослаблен обезболивающими и успокаивающими, которые щедро вколол ему доктор, что Джареду пришлось поднимать ему голову, чтобы напоить.
- Я же сказал тебе, чтобы ты валил оттуда, – тихо, почти шепотом произнес Дженсен, не открывая глаз.
- Почему ты мне не сказал ничего раньше? – Джаред понимал, что сейчас не тот момент, когда нужно поднимать такие темы, но время действительно поджимало. Он не был идиотом и понимал, что в живых, после того, как они отдадут диски, их никто не оставит, поэтому выяснить, где эти злополучные записи, было жизненно необходимо. То, что должно было их убить, одновременно являлось путем спасения.
Дженсен отвернулся, давая понять, что не собирается разговаривать на эту тему.
«Господи, каково ему сейчас», – подумал Джаред, чувствуя себя сволочью.
Он решил, что пара часов роли уже не сыграют. Падалеки сел на кровать, чуть развернул Эклза к себе и крепко обнял, неуклюже обхватывая двумя руками. Дженсен чуть дернулся, словно хотел отстраниться, но потом успокоился и расслабился в кольце держащих его рук. Джаред хотел защитить его от всего мира, чтобы больше не один человек не посмел дотронуться, не вздумал сделать больно или просто обидеть даже взглядом. После того, что произошло, он был просто обязан вытащить друга из всего этого. Падалеки безотчетно покачивал его и, глядя, как Дженсен снова засыпает в его руках, он не смог удержаться. Наклонившись, Джаред осторожно, боясь разбудить, коснулся его губ, не целуя даже, просто дотрагиваясь.
Им нужно было многое сделать. Теперь Джаред был на сто процентов уверен, что ради этого человека он готов на все.

Конец третьей части.



Глава 4

Предупреждения к 4 части. Все те же, + секс с несовершеннолетним. Не чен, так что без паники. Графичное описание убийства, смерть персонажа. (Который идет боком и мимолетно. Но на всякий случай)


Прокручивая недавние события в голове еще раз, Джаред задавался вопросом: случился бы весь этот ужас, если бы он не поддался на провокацию и ушел из квартиры вовремя? Уже знакомое чувство вины ножом полоснуло по сердцу, и Падалеки в бессильной злобе сжал зубы. Сколько бы он не обещал Дженсену защитить его, своего слова сдержать не получалось ни разу. С одной стороны, он понимал, что, возможно, над Дженсеном надругались бы в любом случае, надеясь, что на каком-то человеке он просто не выдержит. Но, по всей вероятности, смерть Эклза не входила в планы звонившего, и он, Джаред, сыграл тут пешкой в чужой игре, вовремя сделав свой ход. Или … Догадки множились. И тут Падалеки вспомнил о диске. Нужно посмотреть, возможно, хотя бы таким образом он получит ответы на свои вопросы. Осторожно переложив друга на кровать, Джаред на цыпочках вышел из комнаты. Вот сейчас он очень хотел, чтобы Дженсен проспал как можно дольше.

Диск лежал на углу, в черной прямоугольной коробочке без опознавательных надписей, одним своим видом вызывая иррациональное бешенство. И, как ни странно, любопытство. Вставляя его в ДВД, Падалеки думал о том, что, возможно, ему не стоит смотреть запись. В конце концов пальцы сами нажали на «плэй».
На экране показалась комната, чистая и светлая, как будто в противовес мрачным кадрам.
В темном кожаном кресле сидел мужчина, разговаривая … с Эклзом. Джареду было тяжело сосредоточиться, поэтому он не сразу узнал друга. На записи Дженсен был явно моложе и совсем другой. Волосы светлее, непривычно длинная челка падает на лоб, овал лица более круглый. На вид – лет шестнадцать. Движения резкие, рваные, бегающий взгляд и быстро вздымающаяся грудная клетка говорили о том, что он сильно нервничает или ему очень страшно. Мужчина заговорил, протягивая руку к мальчишке, жестом подзывая его:
- Ты же не хочешь, чтобы маме стало хуже, так ведь? Иди сюда, Дженни, помоги папе.

- Ты мне не папа, Макс, – запись равнодушно передает, как срывается голос у подростка.

- А вот мама твоя так не думает. Не стоит нам ее огорчать, как считаешь?

- Не смей.

- Тогда иди сюда. Все просто, – мужчина смеется, и Джареду кажется, что он уже слышал этот смех раньше.

Дженсен подходит к креслу и по пути злобно, как-то иступлено, сдергивает с себя майку.
Макс хлопает себя по коленям и раскрывает руки в приглашающем жесте. Как только мальчик подходит к креслу, мужчина дергает его на себя, и Эклз, не удержавшись, падает ему на колени, тут же упираясь в подголовник кресла в попытке отстраниться. Мужчина слегка ударяет его по сгибу локтей, и Дженсен окончательно теряет опору, в падении проезжаясь носом по плечу мужчины

- Ну тихо, тихо, зачем так некрасиво? Будешь послушным, и все закончится быстро, ты же знаешь.

Макс чуть приподнимается, одной рукой держа Эклза за спину, второй быстро спускает ему, а потом и себе, штаны вместе с бельем на бедра.
- Сегодня без смазки, Джен, мне не нравится, как ты ведешь себя, считай, это маленькое наказание.

Мужчина разворачивает мальчишку спиной к себе, приподнимает ему бедра и с видимым усилием медленно загоняет в него свой член.
Дженсен выгибается дугой, вскрикивая и пытаясь избавиться от боли, но Макс дергает его на себя и начинает вколачиваться, вдавливая пальцы в нежную кожу, хрипя «давай, покричи для меня, сделай папе хорошо».
Камера равнодушно записывает, как лицо насильника кривится в экстазе, как мальчик до крови прикусывает губы, как дергается хрупкое, подростковое тело, удерживаемое в неудобном положении. Почти в самом конце, когда довольные стоны почти полностью заглушили болезненные вскрики Дженсена, Макс быстрым движением схватил того за подбородок и резко развернул его мокрое от слез лицо прямо к камере, видимо, желая запечатлеть гримасу боли на лице подростка. Кончал он долго, с силой сжимая пальцы на скулах мальчика и шумно дыша.
Выходя из комнаты, мужчина мимолетно погладил одевающегося Дженсена по голове и резко схватил за шею, притягивая ближе к себе, когда тот попытался отодвинуться.

- Тронешь камеру или окажешься вне зоны видимости, до того, как покинешь комнату – сделаешь хуже только ей, понял? Я могу еще тысячу таких роликов записать.

Дженсен молчит и судорожно сжимает майку в руках.
Макс легко целует его в приоткрытые губы, и мальчик уже не сопротивляется.
Как только закрывается дверь, он поворачивается спиной к камере и, стараясь скрыться, сплевывает на пол. Одевается Эклз в течение пятнадцати секунд и вылетает за дверь. Камера показывает пустое помещение и кожаное кресло, со следами крови и спермы.

Джаред не сразу ощутил металлический вкус во рту. Он не осознал, что это его кровь, единственное, что сейчас он чувствовал, так это то, как пол шатается под его ногами, а он так и не может сдвинуться с места, тупо наблюдая, как камера до сих пор высвечивает пустую комнату. Картинка через секунду изменилась, и Джаред, совладав с собой, бросился к телевизору, торопясь нажать кнопку выключения. И снова замер.
Тот же зал, откуда пару часов назад он забрал Дженсена, тот же монотонный звук песнопений, то же количество свечей, расставленных в определенном порядке, только вместо Эклза на алтаре лежал мужчина, обнаженный и с широко распахнутыми от ужаса глазами. Около него стоял человек, облаченный в уже знакомый темный плащ с капюшоном, и сжимал в руке нож. Все движения были четкие, выверенные, некто явно знал, что делает, и можно было с уверенностью сказать, что делает он это далеко не впервые.
Колонки задребезжали от крика, но Джаред даже не шевельнулся, совершенно забыв про спящего Дженсена. Человек в плаще водил лезвием по телу мужчины, вырезая на коже неизвестные символы. Аккуратно, заученными движениями, он орудовал ножом, спускаясь от шеи к ногам, не обращая внимания на стекающую кровь.
«Отпустите, я заплачу, у меня есть сбережения, клянусь, никто не узнает», - крик звенел в ушах, но казалось, кроме Джареда, мужчину никто не слышал.
Покончив с нанесением ужасающего рисунка, человек отошел на шаг и замер, прислушиваясь к голосам, которые с каждой секундой звучали все громче.
К палачу медленно подошел высокий мужчина, одетый в длинный белый балахон и, слегка наклонив голову, протянул другой нож, с более коротким лезвием.
Крепко прижав руку ко лбу мечущегося в ужасе мужчины, человек в капюшоне приставил лезвие к его горлу и замер, вероятно, ожидая приказа.
Предсмертный, захлебывающийся крик, полный боли, ужаса и осознания неминуемой смерти ударил по перепонкам, и Джаред, бросив пульт на пол, зажал уши, но так и не смог отвести глаза от экрана, шепча что-то побелевшими губами. Возможно, это была молитва.

 

Лезвие впилось в кожу, и человек, почти не прилагая усилий, провел ножом линию от уха до уха прямо под подбородком. Мужчина захрипел, захлебнулся криком и задергался в конвульсиях.
Кровь хлестала из перерезанного горла, заливая руки убийце, а тот стоял, замерев и прижимая кисти к ране, заворожено наблюдая, как по белому покрывалу расползается красное пятно. Кто-то, почтительно склоняясь, поднес ему кубок, другой, неслышно подошедший сзади, помог избавиться от плаща. Камера равнодушно выхватила до боли знакомый профиль и бледное лицо с россыпью веснушек на носу, сместилась чуть влево, наводя фокус на лицо почти уже мертвого человека. Запись была сделана не так давно, взгляд невольно зацепился за выбритую «стрелку» на виске, над которой Падалеки смеялся, обзывая друга мажором.
Голова закружилась, и ощущение, что комната переворачивается вверх ногами, нахлынуло волной.
Джаред схватился за горло, пытаясь справиться с приступом тошноты и вдыхая показавшийся ледяным воздух.
Все тело скрутило в болезненных спазмах, а потом Джареда вырвало, и он, не в силах удержаться на ногах, опустился на колени, больше не борясь с мерзкой дрожью, которая сотрясала его. Когда, спустя какое-то время, он нашел в себе силы подняться на ноги, то сразу бросился к телевизору, торопясь нажать кнопку выключения. Руки не слушались, и тогда, больше не контролируя свои действия, Джаред ударил ногой по экрану. Громкий хлопок и звук треснувшего стекла заставили Падалеки опомниться, но соображать нормально так и не получалось. Телевизор замолк, оглушающая тишина в комнате взорвала голову даже сильнее, чем крики из колонок.
Картинки сменяли одна другую. Дженсен на кресле, Дженсен лицом к камере, Дженсен с окровавленными руками. Дженсен … Дженсен ... Дженсен.

- Джаред… - Падалеки резко развернулся в сторону звука.
Удивительно, но, смотря все время на экран и думая об этом человеке, он почему-то совершенно забыл, что тот находится с ним в одном доме. До этой секунды сознание не до конца идентифицировало запись с реальной жизнью, ставя максимально возможную защиту на психику. При виде Дженсена, который осторожно держась за стенку, входил в комнату, полуголый и дрожащий от слабости, Джаред потерял контроль над собой окончательно.
Сейчас перед ним стоял не человек, нуждающийся в защите и переживший страшные вещи, сейчас перед ним стоял убийца, руки которого до сих пор были по локоть в крови в буквальном смысле слова. Падалеки тяжелым шагом подошел к Эклзу вплотную, вглядываясь в глаза, словно пытаясь найти там что-то, что могло бы оправдать его, но так и не смог.
Дженсен, почувствовав Джареда рядом с собой, протянул руку, пытаясь дотронуться до его лица. Почувствовав прикосновение ледяных пальцев на своей скуле, Падалеки словно очнулся. Моментально отшатнувшись, он перехватил запястье Эклза, сжимая с такой силой, что Дженсен охнул.

- Как ты мог? – единственное, что Джаред мог сейчас произнести.

Эклз, глядя куда-то в сторону, горько усмехнулся, даже не пытаясь оправдаться:
- Я тебе говорил, чтобы ты не лез в это?
И тогда Джаред ударил. Ладонь со всей силы впечаталась в щеку, удар обжег руку, и Дженсен, потеряв равновесие, упал на ковер, не успев сгруппироваться, лишь неловко подставил локоть, на который пришлась вся тяжесть тела при падении. Он даже не вскрикнул. Просто замер, молча терпя боль. Джаред бросился из комнаты и, запершись в туалете, открыл кран с холодной водой, и сунул туда голову, пытаясь справиться с эмоциями.
Ледяная вода чуть отрезвила, ужас отступил, оставив на душе ощущение прошедшего цунами. Закрыв кран, Падалеки, не вытираясь, прислонился к холодному кафелю ванной, сползая на корточки и обхватывая голову руками. Он не знал, что за человек остался в комнате с разбитым телевизором. Не мог его друг, уравновешенный, спокойный, по-настоящему добрый и чуткий, вырезать людей, как свиней на бойне. Это был не он.
Желание просто выйти за дверь, сесть в машину и ехать, не останавливаясь, пока саднящая боль не отпустит, было нестерпимым. Но что-то останавливало. Постепенно, когда сердце перестало заглушать все остальные звуки реальности, мысли потекли в другом направлении. Он должен спросить. Даже не смотря на то, что, наверное, знать он больше ничего не хочет. Еще раз посмотреть в глаза, дать шанс, и тогда, возможно, окажется, что он ошибся.
Найдя в себе силы выйти из ванной, Джаред снова прошел в комнату.
Дженсен сидел на диване, глядя куда-то в стену. Услышав Падалеки, он повернул голову и выпрямился, напрягаясь.
- На записи был ты? – Джареда снова начало трясти.

- Я. – Дженсен ответил зло, а у Джареда возникло ощущение, что его провоцируют.
Падалеки тяжело опустился рядом, бессознательно стараясь не коснуться Дженсена. Словно почувствовав это, он чуть отодвинулся, давая Джареду больше пространства.

- Зачем, Дженсен? – сейчас знать было необходимо. Было ощущение, что от ответа зависит его жизнь. Впрочем, наверное, так оно и было.

- Какая теперь разница?

- Я не знаю, - честно ответил Джаред. Он не знал, что именно хотел услышать.

- Ты не знаешь, а я не хочу. Наверное, надо закончить с этим.


Падалеки изо всех сил сжал кулаки, чтобы не дотронуться до Дженсена.
- Скажи мне, Дженсен. – Он должен был узнать.

Дженсен развернулся к нему, схватил за руку и, срываясь на крик, начал говорить:
- Что тебе сказать, блядь, Падалеки?! Чего ты ждешь? Что я расскажу тебя слезливую историю, и ты отпустишь мне грехи, убеждая себя, что у меня не было выбора?! Я тебя сейчас обломаю. Был у меня выбор. Десятки раз, беря в руки нож и подходя к алтарю, я клялся себе, что это будет последний раз. Но за последним разом всегда следовал еще один, а потом и еще. Моя мать – шизофреничка, угодившая в секту и потащившая за собой и меня. Когда мне исполнилось пятнадцать, Макс приказал «отработать грехи». Да и не в работе было дело. Ублюдок оказался обычным извращенцем. Когда я отказался, он пообещал убить мою мать. А в случае, если я соглашусь работать на него - отпустить с миром, рассказав, что она заработала прощение и разрешение на жизнь вне секты. Я даже не думал, Джаред, я согласился сразу же. В тот же день Макс меня первый раз и изнасиловал, на глазах у жрецов, назвав приемным сыном. Он, кстати, действительно оформил на меня опекунство, назвавшись другом семьи. А мать отпустили, предупредив меня, что будут наблюдать за ней, и в случае моего неповиновения проживет она не дольше часа. Она потом еще долго ходила, умоляя пускать ее хотя бы на моления. Все в толк взять не могла, за что ей такая немилость от Господа Единого. А потом было обострение, и она вообще забыла, что у нее есть сын. Полежит в больнице – вспомнит, но, удивительно, не меня, а то, что ее из секты выгнали. Как думаешь, стоили все эти убийства десятка лет никчемного прозябания в психушке? Нет? Вот и я так думаю. Только если бы передо мной еще раз встал выбор, я бы поступил так же. Так что да, на этой и на остальных записях, которые тебе пришлют, чтобы ты разозлился и выбил из меня правду – там я, можешь не сомневаться, я сэкономлю тебе время. Сорок шесть дней назад моя мать умерла, и у меня развязались руки.


Бред. Было ощущение, что у Дженсена поехала крыша. Одновременно и его ночные отлучки и исчезновения на долгое время теперь легко объяснялись. Злость и отчаяние схлынули так же внезапно, как накатили. Друг сидел перед ним, тяжело дыша, как после долгой пробежки. Нервный, возбужденный разговором и злой. Джаред понимал, что все, что говорит Эклз, скорее всего, правда, хотя, явно, сказал он далеко не все, нелогичностей было в рассказе слишком много. Внезапно Джареду в голову пришла мысль.
- Почему он дал мне сутки, чтобы разговорить тебя, и так легко отпустил?

- Вот этого я не знаю.

- А я знаю. Нам нужно уехать. Выждем время. - Джаред наблюдал, как расширились глаза Дженсена, как он собирается с мыслями, чтобы начать спорить, и тут же добавил, используя последний, самый весомый для них аргумент.

- Просто верь мне, – и бегом бросился в комнату за вещами.

Плевать, что Дженсен не рассказал ему все, если из всего этого история с Максом правда, то все получиться. Диски не являлись конечным результатом. Основная его цель – сам Эклз. Осталось только понять – почему. В ушах звучали слова « сутки после того, как очнется». Почему именно столько времени Макс определил им? Джаред не мог точно сформулировать, но был уверен в том, что единственное, что им сейчас нужно, это как раз время.

Ворвавшись в комнату, он сунул другу в руки одежду, молясь, чтобы тот не вздумал сопротивляться. Эклз, казалось, был в своих мыслях, даже не замечая, что Джаред сам натягивает на него рубашку.
Уже на выходе из дома, открывая дверь и машинально беря Дженсена за руку, он почувствовал, как в кармане вибрирует телефон. Тот самый.
На дисплее высветился уже успевший стать ненавистным номер.
Джаред поднял трубку исключительно назло. Просто очень сильно захотелось послать на хуй.

- Далеко собрался, путешественник? – голос в трубке просто сочился сарказмом, а Джаред замер, застыв на месте. Конечно, сволочь не упустила возможности расставить по квартире жучков, мог бы и догадаться. – Слушай, а глядя на малыша Дженни, тебе случайно не показалось, что он умом тронулся? Я вот со стороны наблюдал, и как-то успело подозрение закрасться. Не знал бы, фиг поверил, что правду говорит. Ты, кстати, получше его расспроси, он тебе много чего интересного не рассказал. Хотя временами было трогательно. Кстати, про мать не всю правду рассказал. А про сестру даже не упомянул. Дженсен даже в детстве был изворотливым сучонком. Тебе, наверное, интересно, почему я не злюсь? Нет, ты не прав, я в бешенстве. И обязательно скажу Дженсену, чтобы он потуже наматывал твои кишки на руку. У тебя по-прежнему сутки, и куда бы ты, тварь, не поехал с гаденышом, назад ты все равно приползешь с дисками в зубах. И с малышом Дженсеном. Иначе бы я вас так просто не отпустил. Только не надо думать, что я верю в вашу крепкую мужскую дружбу. Просто совет: будешь трахать его там, где устроитесь на эти пару часов, резинки не забудь, в нем народу побывало больше, чем в нью-йорском метро в час пик. А так дырка у него сладкая, не пожалеешь.

- Пошел на хуй, тварь. И свои советы и предположения засунь себе в жопу, понял?

- Не моя прерогатива. Это, опять же, к Дженсену, – Макс откровенно издевался. - Диски малыш, диски не забудь. Доброго пути. Хотя с бомбой замедленного действия ехать, наверное, не сильно приятно. И не беспокойся, это я не о твоей тачке, она в порядке. Хотя ты же все равно … - Джаред не стал дальше слушать ублюдка, нажав кнопку сброса и выкидывая телефон в мусорное ведро на крыльце. Теперь он знает, что делать.

- Пошли быстрее. Кажется, нам нужна другая машина.

Дженсен только кивнул и крепче сжал руку Джареда.

Падалеки было невыносимо стыдно за свое поведение. Не разобравшись, увидев только то, что было на поверхности, он ударил беспомощного человека. И Дженсен даже не упомянул об этом, наверное, считая себя виноватым во всем. Джаред решил обязательно поговорить об этом чуть позже, когда они сядут в машину.

Конец 4 части

 



Сказали спасибо: 42

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

03.12.2014 Автор: goku

А по мне, так правильно ударил. Было за что.

06.11.2014 Автор: Jennkiss

Как же жаль, что нет продолжения. #ЖизньБольПечальБеда

Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R S T v W y а Б В Г Д Е Ж И К м Н О п С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1411