ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
1188

На ранчо

Дата публикации: 09.06.2015
Дата последнего изменения: 09.06.2015
Автор (переводчик): Swenigora;
Бета: Орикет
Пейринг: J2; Дженсен / ОМП;
Жанры: АУ; ПВП;
Статус: завершен
Рейтинг: R
Размер: мини
Предупреждения: Разница в возрасте, порка
Саммари: Техас, ранчо, времена смертной казни за гомосексуальные отношения, а Джаред чувствует странные желания
Глава 1

Господи, стыдно-то как!
Джаред не мог оторвать взгляда от того, что творилось на сухом прошлогоднем сене в самом дальнем деннике конюшни. Дженсен Эклз - хозяин ранчо, тридцатилетний холостяк, предмет девичьих мечтаний половины Сан-Паоло, безоговорочный кумир самого Джареда - трахал Майкла, молодого вертлявого блондинчика, которого Джаред на дух не переносил за излишнюю манерность и женскую тщательность в одежде.
Настоящий мужик должен пахнуть навозом и потом, а этот Майкл каждый день обязательно обливался водой из бочки, установленной на заднем дворе, и так тщательно следил за опрятностью в одежде, что получил прозвище – Чистюля. Сам Чистюля, презрительно ухмыляясь, не обращал внимания на насмешки и в свою очередь называл их всех не иначе как свиньями.

Вот этого парня Дженсен Эклз сейчас и обрабатывал, словно обычную девку, а тот стонал, выгибался и послушно подавался навстречу резким толчкам, и это выглядело в сто раз развратнее и горячее, чем тогда, когда Джаред подглядывал за рыжей Бетси, которую трахал местный пастор.

А между тем все происходящее было неправильным, непристойным, невозможным!

Для Джареда Дженсен Эклз стоял на одну ступеньку ниже после Всевышнего. Эклз лучше всех кидал лассо, с двадцати шагов попадал в серебряный доллар, за полминуты стреноживал годовалого бычка, сидел в седле так, словно родился в нем, и его немного кривоватые ноги так крепко обхватывали бока лошади, что он успешно управлял ею без участия поводьев. В чем Джаред неоднократно убеждался, помогая ковбоям разделять стадо, отбирая бычков на продажу. Дженсен Эклз виртуозно – по крайней мере, Джареду так казалось - играл на гитаре и вечерами часто приходил к костру, сидел там вместе со своими работниками и пел тягучие мексиканские песни красивым хриплым голосом, от которого у Джареда мурашки бежали по спине.
Если бы Джареда спросили, на кого он мечтает быть похожим, он бы не задумываясь назвал имя.

Разумеется, Джаред знал, что мужчины могут спать с мужчинами. Пастор Брайтон - тот самый, который любил по-тихому захаживать к рыжей Бетси, иногда говорил об этом в своих проповедях и грозил таким извращенцам геенной огненной. Да и по законам Техаса это считалось серьезным преступлением, которое каралось петлей на шее.

Но Джареду эти разговоры всегда казались далекими, никак не связанным с окружающей его жизнью. И непонятное слово «содомия» могло относиться только к библейским историям, происходившим много столетий назад. Содомиты для Джареда были такими же библейскими чудовищами, как левиафаны и демоны. В его воображении они выглядели толстыми уродами с противными, слащавыми физиономиями, похожими на лицо владельца салуна Стенли. Хотя у самого Стенли имелась жена, первая городская сплетница, и пятеро детей.

А Дженсен Эклз ничем не походил на пройдоху трактирщика.
У него были короткие русые волосы, почти до белизны выгоревшие на безжалостном техасском солнце, красивые зеленые глаза, от которых лучиками расходились небольшие морщинки - Эклз имел привычку щуриться, когда улыбался. Сквозь загар просвечивали мелкие темные точки веснушек. И никакого живота.
Дженсен Эклз не мог быть содомитом!
Но именно он сейчас на глазах у совершенно ошеломленного своим открытием Джареда трахал другого мужчину!
Закусив губу, Джаред наблюдал за происходящим непотребством и умирал от стыда, разочарования и пустоты, неожиданно поселившейся в груди. Он сам не замечал бегущих из глаз злых слез и до боли сведенных судорогой мышц лица.
Наконец Эклз замер, крепко прижавшись пахом к ягодицам Чистюли, а потом медленно, словно нехотя отстранился, и Джаред увидел, как из темного, непристойно раскрытого ануса начала сочиться мутная белая жидкость. Когда Джаред сообразил, что это за жидкость, то его затошнило, словно он перекрутился на ярмарочной карусели. А Эклз нагнулся и провел языком прямо по вытекающей из задницы дряни. Вот тут уж Джаред не выдержал. Чудом бесшумно выбравшись из своего укрытия, он попытался добежать хотя бы до кустов, не успел, и его вывернуло прямо на чисто подметенный пол прохода в конюшне.
Задыхаясь, Джаред помчался дальше, не видя дороги от застилавших глаза слез, а добравшись до дома, в котором проживали наемные рабочие, упал на кровать, захлебываясь от рыданий и ощущения непонятной тоски, охватившей все его существо.

Прошло несколько дней, которые Джаред прожил словно в бреду. Стоило ему увидеть Чистюлю или мистера Эклза, и перед глазами тут же вставал заброшенный денник, сосредоточенное лицо кончающего хозяина и белесая сперма, вытекающая из растраханного отверстия. Казалось бы, с течением времени воспоминания должны терять свою четкость, но этого не происходило. Наоборот, они словно обретали дополнительную ясность. В памяти всплывали все новые и новые подробности, то ли действительно виденные, то ли нарисованные услужливым воображением. Теперь Джаред внимательно разглядывал Чистюлю, когда тот, не стесняясь, раздевался, перед тем как окатить себя водой из бочки. Естественные до последнего времени действия сейчас казались нарочитой провокацией. А синяки и царапины на теле, которые еще вчера Джаред не задумываясь посчитал бы полученными на работе - кто из работников ранчо обходился без них? – сегодня казались следами от рук Эклза.
Стоило владельцу ранчо попасть в поле зрения Джареда, и он уже не мог заставить себя оторвать от него взгляда, исподтишка наблюдая за тем, как он двигается, что делает, говорит. Джаред внимательно всматривался в знакомое лицо, ища на нем доказательства порочности, но Дженсен Эклз по прежнему оставался самым мужественным и красивым из всех окружающих Джареда мужчин. И это сводило с ума.

Кончилось тем, что Джареду приснился сон, в котором он снова оказался в знакомом деннике, но в качестве не наблюдателя, а непосредственного участника событий. Не Чистюлю, а его трахал мистер Эклз, и Джаред с восторгом чувствовал распирающую твердость входящего в него члена и сильную руку Эклза у себя в паху. Это было настолько здорово, что Джаред проснулся весь залитый собственным семенем. Сердце билось словно он только что добежал от ранчо до пастбища, в теле ощущалась необычная легкость, которой никогда раньше не бывало после мокрых снов, и Джаред до чертиков перепугался.

«Это только сон! Мало ли что кому снится!»

Но отчего-то слова никак не успокаивали. Джареду представлялось, что он стоит на краю бездны и, замирая от ужаса, заглядывает в черную пасть, не в силах заставить себя отступить назад. Наоборот, хочется шагнуть вперед и ухнуть вниз, чтобы, наконец, перестать думать и представлять, а испытать все самому. И чем дольше он стоит, тем слабее голос разума и сильнее желание наплевать на всё и не думать о последствиях. А ведь Джаред отлично знал, что внизу его ждут только острые камни. За короткую эйфорию полета придется заплатить вдребезги разбитой жизнью.
Как узнать, стоит ли одно другого, не прыгая?

Месяц мучений, месяц противоречивых эмоций - и Джаред не выдержал.
Почему он один мучается?!
В конце концов, это Эклз виноват во всем!
Если бы он лучше скрывал свои греховные пристрастия, Джаред ничего не узнал бы и теперь не страдал бы от непонятных желаний. И будет только справедливо переложить на него хотя бы часть ноши.
А темная, стыдная, проклятая сторона души нашептывала: «Скажи, что ты все знаешь. И может быть…»
Даже в самых тайных мыслях Джаред не решался додумать это «может быть», но, кажется, именно оно заставило его поймать мистера Эклза выходящим из дома и попросить о разговоре.

Джаред привел Эклза в тот самый денник. Он по-прежнему не использовался по назначению – лошадей в нем не стояло – хотя, возможно, хозяину как раз это и было нужно.

- Мистер Эклз, я все про вас знаю.
- Ты о чем?

Лицо Эклза – недоумение и вежливый интерес, в глазах нет ни капли страха или смятения. А ведь он должен, обязан был сразу догадаться! Он же преступник, которого привели на место преступления!
Но нет, Эклз так искусно разыгрывал непонимание, что слепая, безумная злость накрыла Джареда с головой, лишая остатков разума, заставляя говорить то, что он говорить никогда не собирался:

- Я знаю, чем вы занимались с Чистюлей на этом самом месте. Это преступление… И я расскажу обо всем шерифу.

Нет, нет! Совсем не то!
Джаред и в мыслях не держал рассказывать о том, что видел.
Но поздно, глупые слова произнесены, и Джаред увидел, что его план лишить мистера Эклза спокойствия блестяще удался. Вот только реакция оказалась совсем не такой, как Джаред ожидал в своей детской наивности.

Все дальнейшее происходило настолько быстро, что Джаред при всем желании не смог бы воспроизвести последовательность действий. Через полминуты он уже лежал, зарывшись носом в раскиданное по полу сено, а его руки были скручены за спиной и привязаны к лодыжке левой ноги. Эклз связал его также быстро и ловко, как стреноживал молодых бычков на родео, и Джаред сам себе казался сейчас одним из таких бычков.
Он был в полной власти мистера Эклза.
Джаред попытался протестовать, но его рот тут же заткнули не очень чистым шейным платком, не дав объяснить, что его не так поняли!
Это недоразумение! Он никогда не собирался идти ни какому шерифу!
Но Эклз засунул ему платок слишком глубоко в рот и наружу проходило только нечленораздельное мычание.
С каждой секундой Джаред все больше ощущал себя пойманным бычком.

Оставив его в таком неудобном положении, Эклз куда-то ушел, и Джаред испугался, что насовсем. Он попытался перекатиться на бок, чтобы как-нибудь выбраться из денника, но у него ничего не вышло.

Эклз не из тех, у кого лассо срывается с рогов.

Сколько Джаред так пролежал - трудно сказать, вряд ли уж очень долго, неудобно вывернутая нога начала затекать, и Джаред совсем уже собрался впасть в панику, но не успел. Эклз вернулся. В одной руке он нес большое деревянное седло, одно из тех, на которых обычно ездит нищая голытьба, а в другой держал короткий хлыст.
Положив седло и хлыст на пол, Эклз вытащил из-за пояса устрашающего вида нож и направился к Джареду. От ужаса парень мог только скрести одной ногой по полу, пытаясь уползти от страшной участи. Правильно истолковав его страх, Эклз счел нужным объяснить:

- Не бойся. Я не собираюсь тебя убивать. Немного поучу уму-разуму… Спокойно, не дергайся.
Эклз перевернул Джареда на живот и перерезал связывающие его веревки. Но не успел Джаред обрадоваться освобождению, как Эклз его снова связал, только по-другому. Левую руку Джареда он привязал к его левой лодыжке, а правую – к правой. Проделано все было с той же скоростью и сноровкой, что и в первый раз. После этого он подтащил Джареда к стоящему на полу седлу и устроил его на нем таким образом, что высокие луки прошли между телом и руками, не давая возможности завалиться набок, а животом Джаред был перекинут через спинку седла. Очень неудобная поза, при которой задница вызывающе торчала вверх. Эклз просунул руку между седлом и телом Джареда, расстегнул ему ремень и болты на джинсах и спустил их, оголяя задницу и верхнюю часть бедер.
На секунду Джаред решил, что сейчас его будут насиловать, и эта мысль горячей волной ужаса и грязного возбуждения прошла по телу, наливая силой член.
Слава богу, поза, в которой Джаред находился, не позволяла этого увидеть!
Но он ошибся. Эклз подобрал с пола хлыст, о котором Джаред уже успел забыть, и стало ясно, что наказание будет более традиционным.

Так толком и не разобравшись, радует это его или огорчает, Джаред приготовился встретить знакомую боль. Его отец тоже не брезговал этим методом воспитания, правда, использовал обычно свой ремень.
Однако уже после первого удара Джаред понял, чем рассерженный родитель отличается от рассерженного хозяина. Хлыст впивался в обнаженные ягодицы, словно кусачая собака. Джареду казалось, что каждым ударом из него вырывают по куску плоти. К тому же, Эклз не старался его щадить и иногда задевал хлыстом мошонку и внутреннюю часть бедер. После каждого такого удара Джаред на мгновение переставал что-либо соображать и покрывался потом, словно его тело окунали в кипяток. Сейчас он даже радовался, что Эклз заткнул ему рот, потому что от нестерпимой боли он визжал, как свинья, которую тащат на забой.

Когда экзекуция прекратилось, задница и бедра горели огнем, а сам Джаред был мокрым, как мышь. За все время порки Эклз не произнес ни слова, но когда освободил его от веревок и вытащил изо рта кляп, то тут же вздернул за волосы и зло прошипел прямо в лицо:
- Если попробуешь хоть слово вякнуть шерифу, то я скажу, что ты так мне мстишь за порку. А выпорол я тебя, потому что ты нерадивый работник и к тому же вор. Завтра же получишь расчет, и чтобы духу твоего не было в городе. Увижу - пристрелю как собаку. Угрожать он мне вздумал, сученок!

Эклз ушел, оставив Джареда в слезах и соплях, с горящей после порки задницей и возбуждением, которое до конца не смогла погасить даже эта дикая боль.
Джаред с трудом натянул штаны, тихо охая и матерясь, когда грубая ткань касалась израненных ягодиц.
Сам виноват, идиот!
Кое-как добравшись до кровати - хорошо, что разгар рабочего дня и никто не видел, как Джаред ковылял по двору - он упал на одеяло и попытался улечься так, чтобы боль можно было терпеть, не сбиваясь на тихое поскуливание. Похоже, что такого положения просто не существовало. В горле пустыня, причем пустыня со вкусом несвежего шейного платка Эклза, но не было сил встать и добраться до стоящего на столе кувшина.
Джаред искренне хотел бы уснуть или потерять сознание, но ни того, ни другого, ему явно не светило. Ладно, должен же когда-нибудь наступить вечер, ковбои вернутся с пастбища, и может быть к тому времени Джаред еще не умрет от обезвоживания.

Джаред вздрогнул, когда около его носа оказалась кружка с водой, а над ухом раздался знакомый голос:
- Пей и снимай штаны, буду тебя лечить.
Эклз, как ни в чем не бывало, стоял рядом, держа в руках банку, похожую на те, что Джаред видел один раз в чемоданчике у приезжавшего на ранчо доктора. Один из ковбоев неосторожно приблизился к быку и поплатился за это разорванным боком, так что пришлось накладывать швы. Парень тогда месяц не мог работать, и Эклз согласился не выгонять его с ранчо. А мог. После этого случая Джаред считал Эклза самым добросердечным хозяином в округе. Сейчас он думал, что, наверное, немного поторопился с выводами.

- Н-не, надо, сэр. Я сам…
- Что ты «сам»? Говорю же, снимай штаны! Да не стесняйся, чего я у тебя там еще не видел?

Охая и морщась от каждого движения, Джаред стянул джинсы. Часа не прошло, а он снова оказался перед мистером Эклзом с голой задницей.
Можно ли считать, что день удался?
Эклз размазывал мазь легкими скользящими движениями, словно ласкал. У средства имелся несильный охлаждающий эффект, и с каждой новой порцией, которую Эклз наносил на ягодицы, боль утихала и делалась вполне терпимой. Джареду было невообразимо стыдно, но у него снова встало.
Только бы Эклз ничего не заметил!

- С-спасибо, сэр.
- Не за что. Пожалуй, на лошадь ты сесть сейчас не сможешь. Ладно, даю тебе неделю. Оклемаешься, и чтобы духу твоего здесь не было. Ну а раскроешь рот, ты помнишь...
- Помню, сэр.
- Вот и хорошо.

Всю неделю Джаред старательно мозолил мистеру Эклзу глаза.
Выпоротая задница не позволяла даже думать о том, чтобы сесть в седло, поэтому Джареду поручили работу на самом ранчо, и он по сто раз на дню совершенно случайно сталкивался с хозяином, который каждый раз при этом морщился, словно от зубной боли, но ничего не говорил. Джаред и сам не понимал, на что надеется и чего добивается. Его организм вступил в конфликт сам с собой: разум и задница требовали убираться отсюда поскорее и подальше, а сердце и член настаивали остаться – а вдруг?

На исходе отпущенной недели Джаред перекладывал сено в том самом злополучном деннике, и вдруг сзади его схватили сильные руки, как куклу развернули на сто восемьдесят градусов, и Джаред не успел ничего сообразить, как в его губы впились жестким требовательным поцелуем.

У мистера Эклза колючая щетина, которая неприятно колет нежную кожу, от него пахнет настоящим мужчиной, а это совсем не цветочный аромат, у него жесткие пальцы, которые с силой сжимают еще не до конца зажившие ягодицы Джареда. И целуется он охрененно, гораздо лучше, чем рыжая Бетси, которая две недели назад учила целоваться Джареда. А потом весь бордель проверял, как он запомнил урок. Так что в чем, в чем, а в поцелуях Джаред уверен, что не облажается.. Все остальное пока в рамках теории. Но кажется, Джаред нашел себе прекрасного учителя.



Сказали спасибо: 61

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

Отзывов нет.
Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R S T v W y а Б В Г Д Е Ж И К м Н О п С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1407