ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
1174

Что есть счастье?

Дата публикации: 05.05.2015
Дата последнего изменения: 05.05.2015
Автор (переводчик): taniyska;
Бета: Sigra
Пейринг: J2;
Жанры: АУ; романс;
Статус: завершен
Рейтинг: NC-17
Размер: мини
Примечания: Написано на ЗФБ-2015 Спортивное АУ
Саммари: Написано по читательской заявке: Джеи — хоккеисты. Они могут играть в одной команде или быть в разных. Главное — противостояние Джеев.
Глава 1

Защитник «Питтсбург Пингвинз» Джаред Падалеки затормозил с резким «ш-ш-ш», выбив лезвиями коньков приличную зарубку во льду, «поднырнул» под капитана «Нью-Йорк Рэйнджерс», что несся на полной скорости, и врезался плечом тому прямо под дых. Тело, облаченное в сине-бело-красную форму, эффектно взлетело в воздух и перевернулось почти в идеальном кульбите.

Даже среди бури криков и эмоций, вызванных силовым приемом, Джаред различил яростно выдохнутое сквозь зубы:

— Твою мать! — с которым Дженсен Эклз грохнулся на лед. 

Фанатский сектор «ньюйоркцев» взорвался негодованием, с противоположной стороны арены болельщики «Пингвинз» ответили им дружным «Питтс-бург, Питтс-бург», Грайсс выбил шайбу из зоны, обезопасив свои ворота, но Эклз подниматься не спешил. С медлительностью, непривычной для самого быстрого нападающего Лиги, он перевернулся на бок и подтянул колени к груди, скручиваясь в комок. Прозвучал свисток судьи, Джаред покатил к скамейке.

— Так держать, Падалеки, — похлопал его по шлему главный тренер команды Майк Джонстон.

Джаред хлебнул воды, но глотать не стал — перекатывал холодную жидкость по языку, не отрывая взгляда от «рэйнджеров» и судей, собравшихся тесным кружком, в центре которого все с той же нервирующей медлительностью Эклз поднялся сначала на колени, а затем и в полный рост. Судья положил руку ему ну плечо и что-то спросил, наклонившись к самому уху. 

Джаред сжал бутылку, чувствуя, как пальцы сминают податливый пластик. 

Эклз отрицательно помотал головой, поправил шлем и покатился к точке вбрасывания. 

Проглотив ставшую противно-теплой воду, Джаред кинул бутылку на скамейку и направился на свою позицию. Шоу продолжалось.

***

Игрок «рэйнджеров» несся к воротам «Питтсбурга» с такой скоростью, что командные цвета формы расплывались в одно сплошное марево, в котором невозможно было рассмотреть лицо, номер, отсутствие или наличие буквы «С» на груди. Но Джаред точно знал, что она там есть. Он коршуном вился над Эклзом весь матч, выполняя задачу тренера — обезопасить свои ворота от слишком прыткого капитана «рэйнджеров», и мог бы с закрытыми глазами, по одному лишь резкому лязгу коньков и стуку клюшки о лед, определить, где находится его подопечный. Определить и остановить. 

Эклз начал замедляться, готовясь заложить свой коронный вираж. Джаред, напротив, прибавил в скорости, врезался в Эклза и, в полном согласии с первым законом Ньютона, с ошеломляющей силой впечатал капитана соперников в бортик. На затрясшийся от удара плексиглас мелкой взвесью осело влажное дыхание, вырвавшееся с коротким «ах» изо рта Эклза. 

Джаред, продолжая фиксировать капитана своим весом, отпихнул шайбу к Полу Мартину. Пришедший в себя после удара Эклз затрепыхался. Джаред отступил назад, позволяя ему рвануть вдогонку за шайбой.

*** 

Джаред не успевал. Болельщики подгоняли стуком барабанов, в одном ритме с которыми заходилось от бешеных усилий сердце, но Джаред видел, что Эклз, каким-то чудом ускользнувший из-под опеки, уже недосягаем. 

Грайсс заметался в воротах, прекрасно понимая, что ни один вратарь не устоит против капитана «рэйнджеров», получившего шанс забить. Выбора не оставалось. Джаред рыбкой нырнул на лед и вытянул клюшку, пытаясь крюком зацепить Эклза. Тот устоял, перепрыгнул возникшую на пути преграду, но ритм был потерян. Шайба откатилась слишком далеко, и за секунду, которая понадобилась Эклзу, чтобы вернуть все на круги своя, подоспели остальные игроки «Питтсбурга». Окружили капитана соперников плотным кольцом, не давая ни толком бросить по воротам, ни сделать более-менее хороший пас.

— Номер тринадцать «Питтсбург Пингвинз» Джаред Падалеки получает малый штраф, — сообщил болельщикам судья-информатор. 

Фаны «Нью-Йорка» взорвались одобрительными аплодисментами, надеясь, что их команда сможет забить в большинстве.

Джаред хмыкнул, подъезжая к гостеприимно распахнутой дверце скамейки штрафников. Забьют или не забьют — это еще вопрос. Джаред свое дело сделал, а для защиты в меньшинстве есть другие специалисты.

***

Эклз все-таки забил свой гол, когда Ален Виньо выпустил капитана с третьим звеном вместо первого. И естественно, без Джареда на льду Эклз легко обвел двух защитников и резким щелчком послал шайбу в ворота прямо над левым плечом голкипера. Трибуны сошли с ума, непонятно чему радуясь больше: тому, что их команда сравняла счет, или тому, что автором гола стал всеобщий любимец. Эклз на полной скорости промчался мимо скамейки «Пингвинз», сверкнув из-под шлема торжествующим взглядом в сторону Джареда. 

В серии буллитов повезло «Пингвинз». Когда матч закончился, облегченно вздохнули обе команды. «Рэйнджерс», конечно, стремились к победе. Но в таком противостоянии радует и одно очко, отсутствие серьезных травм и больших штрафов.

Джаред чуть дольше обычного задержался в душе, позволив себе понаслаждаться горячими струями, бившими по натруженным мышцам, и успокаивающим гулом воды, который вымывал из головы отголоски свиста и воплей болельщиков. Вышел, когда почти все игроки уже оделись, и с отвращением натянул на себя костюм. Что за дурацкая традиция? После такого матча хотелось надеть старые джинсы, футболку и кроссовки, добраться поскорее до горизонтальной поверхности и свалиться. Ну, или пойти в бар и сбросить невыплеснутый на льду адреналин за бутылкой пива или с хорошенькой девчонкой. Хотя Джареду казалось, что он в этой игре выплеснул все до капли. И теперь остался совершенно выжатым, иссушенным до такой степени, что, пожалуй, не смог бы принять ничего, как не может принять воду выжженная до каменной твердости глинистая земля.

Но вместо отдыха все игроки должны были облачаться в официальные костюмы, тащиться на ужин, а потом грузиться в самолет команды для перелета в Лос-Анджелес. В такие минуты Джаред с трудом вспоминал, почему решил стать профессиональным хоккеистом.

— Сидни! — Сидни Кросби, капитан «Пингвинов», только что вернувшийся с послематчевой конференции, положил нагрудник на скамейку и повернулся к Джареду. — Прикроешь меня на ужине?

Кросби нахмурился, но кивнул:

— Смотри на самолет не опоздай. Ждать не будем.

— Не опоздаю, — заверил его Джаред, выходя из раздевалки.

— Эй, Падалеки, когда ты, наконец, отвяжешься от нашего капитана? Он опять весь в синяках. — Вратарь «рэйнджеров» Хенрик Лундквист, как обычно, выглядел так, будто вышел не с арены после напряженного матча, а прогуливался в дизайнерском костюме по красной дорожке, где и правда появлялся не менее регулярно, чем на льду, и сейчас для полного сходства ему не хватало лишь красотки под боком. 

— Вот пусть сбавит обороты, тогда и отстану, — ответил Джаред, чувствуя, как внутри в привычный узел сплетаются непонятная злость и еще более непонятное восхищение. 

«Рэйнджеры» тряслись над своим капитаном как наседки над яйцом. И Джаред так и не смог до конца определиться, какие эмоции вызывают в нем проявления такой заботы. И уж тем более не понимал, кто его злит, а кто восхищает.

— Не надейся, — ослепил настоящей американской улыбкой швед Лундквист и направился к выходу.

Проводив вратаря взглядом, Джаред прошел еще несколько метров и остановился перед раздевалкой «Нью-Йорк Рэйнджерс». Поправил галстук, вдруг ставший натуральной удавкой, и осторожно приоткрыл дверь.

Внутри никого не оказалось, только форма, брошенная как попало, сиротливо дожидалась, пока ей займется обслуживающий персонал, да из душевой доносился еле слышный плеск воды. Джаред тихо зашел внутрь, закрыл дверь на ключ. Хозяева встречи торопились поскорее отправиться по своим делам и не озаботились даже прибрать клюшки. Конечно, что с ними может случиться в родной арене? 

— Absolutely nothing, — шепотом пропел Джаред пришедшую на ум строчку из какой-то песни, протянул руку и осторожно взял клюшку номера двадцать четыре Райана Мэлоуна.

Шум воды прекратился внезапно, наступившая тишина застала Джареда врасплох в чужой раздевалке с чужой клюшкой в руках. Тихое бормотание, шорох и шлепанье босых ног заставили нервы натянуться до предела. Джаред сделал шаг назад, вжимаясь всем телом в дверь, будто пытаясь сделать свои почти два метра, упакованные в Лоро Пьяна, невидимыми.

В душевой что-то упало, кто-то шепотом ругнулся, снова послышалось влажное шлепанье, и в раздевалку вышел Дженсен Эклз с кипельно-белым полотенцем, что висело на шее и закрывало ему торс спереди, но оставляло совершенно голой нижнюю часть тела. Будто капитан «ньюйоркцев» решил скромно прикрыть грудь, не заботясь о выставленном на всеобщее обозрение «хозяйстве». А ведь по логике вещей, скрывать хоть что-то от сокомандников, перед которыми ходишь в раздевалке голым каждый день, было по меньшей мере странным.

— Падалеки, — констатировал, но не удивился Эклз, на секунду замерев в дверях. Затем кинул насмешливый взгляд на руки Джареда: — Клюшки воруешь? — и направился к своему месту.

Джаред и забыл, что все еще сжимает в руках клюшку Мэлоуна, осторожно отложил чужой инвентарь и подошел к повернувшемуся задом Эклзу.

Светлую кожу спины наискось пересекала багровая вспухшая полоса. Такие получаются от удара широким хлыстом или потому, что тебя от всей души приложили к бортику. И в том и в другом случае болит адски, а сон портит гарантированно.

— Это я? — Джаред, едва касаясь, очертил кончиками пальцев припухшую кожу, чувствуя, как фантомно заныла собственная спина. 

Эклз замер.

— Нет, ваш Летанг постарался. — Джаред до скрипа сжал зубы от невыносимого почти желания прямо сейчас треснуть мордой об стену своего товарища по команде. — Но твое тоже есть, — добавил Дженсен и обернулся, убирая с шеи полотенце. 

Оказывается, ему все-таки было что скрывать. По ребрам с правой стороны расплывался синяк, уже начавший приобретать свинцово-фиолетовые оттенки, разбавленные красными прожилками.

Джаред вдруг не смог продышаться, будто это ему только что врезали под дых, и машинально потянул узел галстука вниз.

— Джаред, дыши, — напомнил Эклз, садясь на скамейку и откладывая ставшее ненужным полотенце. — Это просто ушиб.

Послушно втянув наполненный запахом мужского пота воздух, Джаред плавно опустился на колени меж разведенных ног Дженсена. Он зализывал синяк легко, едва дотрагиваясь до поврежденного места языком, боясь причинить еще большую боль и в то же время пытаясь унять ее своими прикосновениями. Джаред был бы рад забрать этот ушиб себе, вынести в десять раз бòльшую муку… отмотать назад и просто не делать того, что сделал сегодня на льду.

Дженсен тихо вздохнул, провел ладоням от висков к затылку Джареда, вплетая пальцы во все еще влажные после душа волосы, заставляя поднять голову и посмотреть на себя.

— Не там лижешь. — Его глаза смеялись. — Ниже возьми.

Джаред опустил глаза, цепляясь взглядом за подтянувшийся к пупку, полностью возбужденный член, попытался нагнуть голову, но Дженсен не пустил. Поднялся со скамейки, утягивая Джареда за собой:

— Иди сюда.

Он с искусством сирены увлекал Джареда в какой-то сказочный мир, наполненный необычайно острыми запахами, звуками, ощущениями. С каждым жарким прикосновением губ, влажным движением языка, легкой болью от пущенных в ход зубов Джаред все больше терял связь с реальностью, забывал о своих мыслях, избавлялся от привычного после матчей с «Нью-Йорком» чувства вины. 

Пальцы в волосах напряглись, натягивая длинные пряди, от чего на затылке собрались щекотные мурашки, быстрыми ручейками сбегавшие по позвоночнику прямо в пах. Джаред обхватил Дженсена за талию, желая притянуть ближе, но какой-то инстинкт, требовавший оберегать и защищать, в последний момент напомнил одурманенному сознанию о поврежденных ребрах и ссадине на спине — черт, Лундквист был прав, на Дженсене живого места нет, — и пришлось просто умостить ладонь на пояснице, согревая своим теплом прохладную кожу.

— Подрочи мне, — попросил Дженсен, на секунду отрываясь от губ Джареда.

Тот вслепую опустил руку, обхватил твердый ствол, медленно повел кулаком вверх, наслаждаясь нежностью кожи, ласкавшей ладонь. Дженсен тут же сбился с ритма, как тогда на льду, растерял всю свою уверенность змия-искусителя и запрокинул голову назад с судорожным:

— Джей!

Джаред чувствовал, как под его ладонью от испарины повлажнела кожа на пояснице, как от выделившейся смазки легче заскользил кулак на члене. Дженсен широко распахнул глаза, невидяще уставившись в потолок. И Джаред не выдержал, прикусил колючую от вечерней щетины кожу под подбородком, добавляя еще один синяк к коллекции. Единственный, на который сможет смотреть без желания выколоть себе глаза и оторвать руки.

Дженсен вдруг напрягся, попытался вывернуться, зачастил, сбиваясь с дыхания:

— Джей… подожди… костюм… 

Как еще умудрялся думать об этом? Джаред давно позабыл все — кто он, где он. Помнил только с кем. 

С Дженсеном. 

Который все-таки дотянулся до брошенного на скамейку полотенца, впихнул в руку Джареда влажный комок ткани и с низким, полным удовлетворения стоном кончил.

Прикосновение мягкой махры к чувствительному после оргазма члену наверняка не доставляло удовольствия, но Дженсен стоял смирно, позволяя вытирать себя, и постепенно выравнивал дыхание. Попытался расстегнуть ширинку Джареду, но тот перехватил руку.

— Наложил на себя епитимью? — В глазах Дженсена было даже не море, а целый океан чистейшего удовольствия, и Джаред улыбнулся в ответ, чувствуя, что груз вины на плечах стал ощутимо легче.

— Хотелось бы, но нет. Просто если кончу, вырублюсь прямо здесь.

— Я тебя умотал, — самодовольно констатировал Дженсен, забрал у Джареда полотенце и, опускаясь на скамейку, поморщился: — Черт, и что теперь обо мне подумают наши уборщицы?

— Подбрось его Стаалу, — посоветовал Джаред, устраиваясь рядом.

С тихим смешком Дженсен метким броском отправил скомканное полотенце на место номера восемнадцать.

— Я посчитал, — голос Дженсена вытащил Джареда из вязкой дремы, в которую он успел провалиться за считанные секунды, несмотря на так и не спавшее возбуждение. — Мы вполне можем встретиться в плей-офф. — Джаред приподнял веки, с удивлением отмечая, что Дженсен уже надел брюки и рубашку и теперь завязывал галстук. — Постарайся добраться до него целым и невредимым.

Джаред усмехнулся. В этом был весь Дженсен — желавший другим того, чего хотел и себе. Стало бы намного легче, если бы «Питтсбург» не вышел в плей-офф: больше никакого ожидания, никаких переживаний из-за возможной встречи на льду. 

Никаких надежд на Кубок для Джареда. 

Он бы это пережил. Со злостью, разочарованием от впустую потраченных сил, с болью от в очередной раз растоптанных в пыль чаяний, но пережил. Возможно, его это даже устроило бы. А вот Дженсена, привыкшего брать от жизни все и отдавать ровно столько же, такой расклад не устраивал ни в какую. И он желал команде своих соперников выйти в плей-офф, зная, сколько труда вбухал Джаред в этот сезон, и высчитывал, как именно должны сложиться карты, чтобы им снова удалось встретиться на льду и урвать у жизни несколько драгоценных мгновений до или после матча.

***

Когда тренер впервые приказал Джареду опекать капитана «Нью-Йорк Рэйнджерс», тот весь матч пытался не причинить Дженсену боли. Оказалось, смотреть, как небезразличного тебе человека размазывают по бортикам, тошно, но еще тошнее принимать в этом участие самому. 

В результате Джаред огреб сразу с двух сторон. 

Тренер сообщил, что если Падалеки еще раз попытается устроить подобное шоу, то отправится в танцы на льду, а на замену ему поставят Тая Олссона. 

А Дженсен заявил, что если Джаред и дальше собирается гробить свою карьеру, пусть делает это в одиночку. Неизвестно, какая перспектива пугала сильнее: подставить Эклза под ненормального ублюдка Олссона, который с особым удовольствием тафгая отправлял соперников на больничные койки, или разрушить эфемерное нечто, которое только зарождалось у них с Дженсеном, но уже успело захватить сердце Джареда в крепкий капкан, из которого еще можно было выбраться, но только оторвав кусок собственной плоти.

На следующей игре с «Нью-Йорком» Джаред сломал Дженсену два ребра. Дженсен, хотя перелом и выбил его из игры на несколько недель, даже не разозлился и заявился в Питтсбург. Джаред, получивший дисквалификацию на одну игру, стекленел глазами, прижимал к груди как малого ребенка почти пустую бутылку виски, лихорадочно шептал:

— Я не сумею так, Дженсен, не сумею.

А потом провалился в полный пьяных образов тяжелый сон.

— Кто бы мог подумать, что я, связавшись с почти тафгаем, буду подтирать ему сопли из-за пары сломанных кому-то ребер, — проворчал Дженсен на следующий день, когда Джаред достаточно оправился от похмелья, чтобы воспринимать человеческую речь без угрозы взрыва мозга.

— Чувствую себя эгоистом, не могу оставить хоккей и не могу отпустить тебя. — Джаред смотрел, как Дженсен, гримасничая, устраивается на диване, подкладывая под поясницу подушки, и руки сами тянулись к бутылке, чтобы залить этот пожар из чувства вины и отвращения к самому себе, хоть мозг и понимал, что алкоголь лишь заставит огонь разгореться ярче.

— Кончай нудеть, Падалеки. Я прилетел сюда не для того, чтобы слушать твое нытье. И давай проясним раз и навсегда. Самый главный эгоист тут я. Если бы я захотел, ты бы завтра же ушел на тренерскую работу или во вторую лигу, чтобы не пересекаться со мной на льду, или открыл магазин по продаже спортинвентаря. И все были бы довольны. Но проблема в том, Джаред, что я не хочу, чтобы ты был доволен рядом со мной. Я хочу, чтобы ты рядом со мной был счастлив. А для этого тебе нужен не только я, но еще хоккей и борьба за Кубок. И еще одно, — он вскинул руку, обрывая рвущиеся из горла Джареда возражения, — не делай из меня девчонку, которую нужно холить и лелеять. Запомни, если мне нужно будет ради гола врезать тебе, я сделаю это, не задумываясь. — Джаред снова открыл рот, и Дженсен снова оборвал возражения: — Разговор окончен.

Следующую неделю Дженсен валялся на диване Джареда, смотрел записи матчей, резался в приставку и отвлекал Падалеки, когда тот начинал скатываться в пропасть самобичевания и размышлений о злой судьбе. И к тому времени, как дисквалификация Джареда подошла к концу, он сумел избавиться от груза больше надуманных, чем реальных своих грехов, и ясно увидел, что Дженсен прав по всем параметрам: насчет счастья и довольства, насчет Кубка и хоккея, насчет девчонки и достижения целей любыми средствами.

Регулярный сезон НХЛ превратился для них двоих в маленький ад с пытками ожиданием. Ночные телефонные разговоры, когда полумертвые от усталости Джаред с Дженсеном выдавали не более пятнадцати слов в минуту, но не находили сил нажать на «отбой», жаркие видеодрочки в скайпе и вот такие встречи после матчей, когда парням доставалось лишь несколько минут наедине в пустой раздевалке, либо настоящая роскошь — целая ночь, полная жарких желаний и неистребимой потребности друг в друге.

В оставшееся от матчей и Дженсена время Джаред тренировался как проклятый, забивая сумасшедшими нагрузками тоску и изобретая все новые способы борьбы с противниками без нанесения им физического ущерба. У руководства команды такое рвение вызывало восторг, и Джаред незаметно для себя превратился в главную звезду клуба, а затем и в лучшего защитника Лиги.

***

— Все, пошли, — Дженсен подхватил сумку и направился к выходу. — А то на самолет опоздаешь.

Очередная краткая передышка закончилась. Добро пожаловать на сковородку. Джаред, вздохнув, подошел к совсем не спешившему открывать дверь Дженсену.

— Если бы не ты, — сообщил тот, насмешливо прищуриваясь, — мы бы сегодня получили два очка.

Джаред вернул усмешку:

— Если бы не ты, вы бы сегодня и одного не получили.

Дженсен сорвал еще один, последний короткий поцелуй, выглянул за дверь и выпихнул Джареда в коридор:

— Передавай «Королям» привет.

***

Скрытые в Дженсене таланты аналитика не подвели: «Пингвины» вышли в плей-офф и попали прямо на «Нью-Йорк Рэйнджерс», которые в пух и прах разбили их надежды на выигрыш Кубка.

Скорость такси в потоке машин болельщиков, спешивших после матча добраться домой, колебалась от нуля до пяти километров в час. Когда удалось разогнаться до двадцати, Джаред удовлетворенно хмыкнул. Хотя теперь можно было не торопиться. Сезон для «Питтсбурга» официально закончился. 

Разглядывая темные улицы, проплывавшие за окном машины, Джаред чувствовал, что под плотным облаком недовольства и разочарования от поражения маленькими пузырьками вскипает яркая радость от того, что теперь больше не было нужды считать дни до встреч или ломать голову, изобретая все новые виды силовых приемов: действенных, но безопасных для соперников. А полуфинал конференции — хороший результат для любого клуба. Этот почти детский восторг подогревался предвкушением скорой встречи с Дженсеном.

Самый быстрый нападающий в Лиге отличался скоростью не только на льду. Он даже нью-йоркские пробки успел преодолеть быстрее, чем Джаред, несмотря на то, что потратил немало времени на послематчевое общение с журналистами. Распахнул дверь раньше, чем Джаред успел постучать, и втянул его в квартиру:

— Не торопишься. 

Галстук слетел с шеи в мгновение ока, пуговицы с тихим стуком раскатились по полу. Джаред повел плечами, помогая стаскивать с себя пиджак вместе с рубашкой.

— Не мог поймать такси. Трудновато, знаешь ли, уехать с арены после матча. 

Дженсен был в одном халате, и Джареду потребовалось лишь развязать пояс, чтобы обхватить холодными с улицы ладонями теплые ягодицы. Дженсен чуть передернулся, но не отстранился, сосредоточенно сражаясь с ремнем.

— Копуша. — Он стащил с Джареда брюки вместе с бельем, туфли, носки, выпрямился, тяжело дыша, и на мгновение плотно сжал губы, успокаиваясь. 

Джаред, не моргая, следил за этой борьбой Дженсена с самим собой, прекрасно зная, что тот не сможет справиться с эмоциональной бомбой, спрятанной внутри. Фитиль уже подожжен, смесь из адреналина от игры, радости от победы, счастья от встречи и накопившегося за долгие недели возбуждения вот-вот рванет. И Джаред более чем желал оказаться в эпицентре этого взрыва.

— Я тебя сейчас трахну, — шепнул он, стягивая с Дженсена халат и отбрасывая его в сторону.

Бум! Джаред почти услышал, как грохнуло в голове Дженсена, а через мгновение оказался на полу, сбитый с ног простой подсечкой: Дженсен явно с предложенным раскладом не согласился. 

Джареду одинаково до жесткой дрожи хотелось получить Дженсена в себя или оказаться в нем. Как угодно, лишь бы больше не разделяться, стать хотя бы ненадолго одним целым. Но эта шуточная борьба за лидерство заводила, и не было сил остановиться, подчиниться. 

Джаред скидывал с себя руки и ноги Дженсена, которыми тот пытался удержать его на месте, урывал короткие поцелуи, быстро перераставшие в укусы, сам прихватывал зубами гладкую кожу на животе, под лопаткой, на ягодице, в любом месте, что попадалось на глаза.

Дженсен, как и на льду, брал скоростью, Джаред давил массой. В какой-то момент ему удалось подмять Дженсена под себя, навалиться на него со спины всем телом, прижать за шею к полу. Под пальцами с сумасшедшей скоростью частил пульс. Дженсен чуть приподнял бедра, вжался голыми ягодицами в стоявший на полную член Джареда, который, одурев вдруг от сладкого скольжения по взмокшей от борьбы заднице, отпустил. Сел Дженсену на бедра, развел крепкие половинки в стороны. Дженсен был полностью готов. Смазанный, раскрытый, жаждущий.

— Что ж ты тогда сопротивлялся, засранец? — Джаред не удержал нервный смешок, подумав, что и сам подготовился еще в арене.

Дженсен воспользовался заминкой. Дернулся, сбросил с себя Джареда и с прежним пылом вернулся к борьбе за место под солнцем. Вот только возбуждение Джареда достигло предела, за которым вся эта возня скорее раздражала, чем возбуждала. Одним движением он опрокинул Дженсена на спину, ухватил его за лодыжки, раскрывая, заставляя прижать колени к груди, и въехал в тугой жар по самые яйца.

Дженсен дернулся, пытаясь вырваться из рук, сорваться с члена, все еще не желая сдаваться. Но Джаред отпустил его ногу на пол, перекинул другую себе на противоположное плечо, скручивая Дженсена в талии, и двинулся.

— Джей! — полувздохом-полустоном Дженсен обозначил свою абсолютную и безоговорочную капитуляцию.

Пришлось на мгновение остановиться, чтобы облизать взглядом раскинувшееся на полу тело, запечатлеть в памяти мельчайшие фрагменты. Каплю пота, дрожавшую на ресницах, пальцы, вцепившиеся в ворс ковра, ниточку смазки, причудливым росчерком раскрасившую мускулистый живот.

Джаред провел пальцем от дырки, растянутой членом, вверх по подобравшейся мошонке, налитому члену, по ложбинке, разделявшей кубики пресса, помедлил и распластал ладонь слева, впитывая в себя тяжелые удары сердца.

— Джей. — Дженсен положил руки Джареду на бедра, не подгоняя, просто желая стать еще ближе.

Джаред с нажимом двинул ладонь еще выше, чувствуя, как сжимаются и разжимаются мышцы под его прикосновениями, обхватил затылок Дженсена, приподнимая его голову навстречу себе, и поцеловал.

Дженсен ответил с нежностью, заставившей сердце споткнуться. Неистовая страсть отступила, затаилась, давая этим двоим минутную передышку, возможность напомнить друг другу, что между ними есть что-то гораздо большее, чем секс.

— Джей, пожалуйста. — Пальцы Дженсена сжались, и желание хлынуло с новой силой.

Джаред двигался, постепенно набирая скорость и мощь так же, как делал это на льду. Все тело сводило от желания кончить, похоть сжимала ребра, мешая дышать, но еще больше хотелось увидеть, почувствовать оргазм Дженсена. А тот, казалось, впал в нирвану, раскинул руки, не трогая себя. Его твердый член вздрагивал при каждом толчке, чуть заваливаясь набок, растирая выступавшую смазку по животу.

Вдруг Дженсен встрепенулся, распахнул глаза и накрыл рукой ладонь Джареда, снова лежавшую у Дженсена на груди, стиснул крепко, до боли, и на одном длинном выдохе кончил, забрызгивая спермой их сплетенные пальцы.

И вот так, за руку, и утянул Джареда в оргазм. И стало совершенно непонятно, чье удовольствие прошивает тело спазмами и взрывает цветные фейерверки перед глазами. А, может, просто это удовольствие оказалось одним на двоих.

***

— Ты должен донести меня до кровати, — не открывая глаз, пробормотал Дженсен.

— Почему это я? — возразил Джаред, но уже вставал, пытаясь поднять его вместе с собою.

Тело протестовало против таких издевательств ноющей болью в мышцах и слабостью в коленях.

— Потому что я — победитель, а ты — проигравший. — Дженсен не открыл глаз, даже когда Джаред, обхватив его за талию, повел в сторону спальни.

— Нет, мне больше нравится вариант, когда ты нежная принцессочка, которую только что поимел храбрый разбойник.

Весь сон с Дженсена как рукой сняло. Он даже попытался отстраниться, но потом со стоном привалился обратно Джареду под бок.

— Я тебе завтра за принцессочку задницу надеру, готовься.

— Открою тебе секрет, я готов с самой арены. — Джаред уложил снова начавшего засыпать Дженсена на кровать и с облечением устроился рядом. — У меня для тебя новости.

— М-м-м?

— Со мной связался ваш Глен Сатер.

Сон снова моментально слетел с Дженсена.

— И?

— Предложил место в основном составе. Я согласился.

— Условия?

— Просто прекрасные. Зарплата в два раза больше и регулярный секс с капитаном.

Дженсен приподнялся на локте, пристально разглядывая лицо Джареда. И тот позволил, наконец, пенившейся радости выплеснуться через край. 

— Никаких встреч между игрой и самолетом, никаких стычек на льду, никаких горячих извинений за синяки… не боишься, что нас затянет бытовуха? — Скептичный прищур не смог скрыть улыбку в глазах Дженсена.

Джаред положил ладонь ему на затылок и надавил, утыкая носом себе в плечо.

— Нет, ведь у меня, как и прежде, будешь ты, хоккей и борьба за Кубок. И рядом с тобой я буду абсолютно счастлив.



Сказали спасибо: 125

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

Отзывов нет.
Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: . ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R S t v W y а Б В Г Д Е Ж И К м Н О П С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1446