ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
1163

Натурщики

Дата публикации: 01.04.2015
Дата последнего изменения: 11.08.2015
Название оригинала: Sitters
Автор оригинального текста: compo67
Автор (переводчик): mahune;
Ссылка на оригинал: http://archiveofourown.org/works/1168226
Разрешение на перевод: запрос отправлен
Бета: Longways
Пейринг: J2;
Жанры: АУ; историческое АУ;
Статус: завершен
Рейтинг: PG-13
Размер: мини
Примечания: Детальное описание работы Джареда с трупами (хотя, все не так страшно). Странный Джаред и не менее странный Дженсен. !!НЕ ВЫЧИТАНО!!
Саммари: В 19 веке в викторианской Англии посмертные фотографии - единственная память об усопших родственниках. Джаред Падалеки - известный фотограф, специализирующийся на такой съемке. Но раздражают его не мертвые, а живые люди.
Глава 1

      Люди никогда особо не интересовали Джареда.

      Ну, живые люди.

      Они создавали проблемы, напрягали своими разговорами и требованиями. Ему всегда нравилось думать, что путь к смерти начинается с момента рождения, а в некоторых несчастных случаях — даже раньше.

      Рано или поздно, несмотря ни на что, они в конечном итоге попадут сюда, так же, как и мистер Гартнер.

      Бедняга. Ему свернули шею в весьма неприятной драке на Черч-стрит. Его семья прикарманила все сбережения, но все-таки раскошелилась на приобретение его посмертной фотографии. «Чтобы помнить о нем», — заливалась слезами его вдова в кабинете Джареда, прижимая к себе кошелек, полный сбережений, которые накопил мистер Гартнер, будучи владельцем сырной лавки. Сначала Джаред было подумал, что мог бы испытывать симпатию к вдове, но после краткого рассказа Коллинза, своего помощника, о том, что первой покупкой на оставленные деньги стала не эта фотография, а новый чайный сервиз, передумал.

      — Столько сыров, — пробормотал Джаред, нажимая пальцами на холодную, разбухшую шею мистера Гартнера, — а ей нужен новый чайный сервиз. Не двигайтесь, пожалуйста.

      Буквально через секунду после этой простой просьбы в комнату вошел Коллинз. Он был на несколько дюймов ниже Джареда, но такого же роста, как и большинство людей, так что никакой информативной оценки в этом не было. Коллинз приехал в Британию около трех лет назад из России в поисках счастья. Так и не найдя своего счастья, он, в конечном итоге, сработался с Джаредом. Результатом их короткого, но бурного романа стало деловое партнерство. Джаред не видел в этом смысла, но еще меньше смысла он видел в живых молодых людях.

      Взгляд ярких голубых глаз скользнул сначала к мистеру Гартнеру, а затем к Джареду:

      — Ты снова с ними разговариваешь? Как ты можешь быть таким одиноким?

      — Хм, — ответил Джаред, поворачивая шею мистера Гартнера с громким щелчком. — А как ты можешь быть таким назойливым?

      — Возьму свои слова обратно, если ты, пока я нахожусь в комнате, не будешь с ним разговаривать.

      — Тогда я настаиваю, чтобы ты вышел из комнаты, — фотограф оторвался на секунду от мистера Гартнера, взглянул на Коллинза и заговорщически добавил, — в его словах так много вдохновения и столько экзистенциального смысла. Не так ли, мистер Гартнер?

      Коллинз в неодобрении поморщил нос и с досадой произнес:

      — Судя по твоему настроению, ты доволен жизнью. Она хорошо заплатила, что ли?

      Зная, что Джаред предпочитает, чтобы ему не мешали, пока он работает с натурщиком, Коллинз остался и продолжил свои расспросы. Да, она хорошо заплатила. Нет, он еще не поел. Спасибо, но ему пока что не хочется ужинать. Нет, он не собирается заказывать фазана из ресторанчика за углом. Да, в подвале здания холодно. Да, нужно проверить крышу. Конечно, он знает, что крыша протекает. Нет, он не собирается искушать судьбу и самому становиться натурщиком, если она провалится.

      — Не мог бы ты! — цыкнул на него Джаред, раскладывая свои кисти и сверля взглядом Коллинза, стоящего рядом со столом, на котором лежал мистер Гартнер.

      Теперь настала очередь Коллинза ухмыляться:

      — Если бы я мог запечатать в бутылку твой жестокий характер, то я бы смог счастливо прожить целых десять тысяч лет.

      — Исчезни, Коллинз, — проворчал Джаред, возвращаясь к накладыванию макияжа на лицо мистера Гартнера. — Возьми отпуск.

      Вздохнув, Коллинз направился к двери, которая вела к лестнице на верхний этаж, где находился офис. Единственная причина, по которой у Джареда был офис, была в том, что Коллинз предложил это. Натурщиков семьи привозили в студию на нижнем этаже, но это случалось очень редко, так как чаще всего Джаред с помощником делал снимки у покойного на дому, в привычной обстановке.

      Как правило, его ассистент сам общался с живыми, семьями, скорбящими, но, к сожалению, его не было в офисе, когда прибыла миссис Гартнер вместе с тачкой, в которой находилось тело ее супруга. Это позабавило Джареда: она должна была как следует подумать о том, как привезти тело в студию на второй день после кончины своего мужа, завернутое в простыню, на тачке, которую прикатили двое уличных мальчишек. Бедные ребята, вряд ли вдова заплатила за помощь. Он провел большую часть дня, приводя в порядок мелкие дела и одевая мистера Гартнера в чистый костюм. Трупы есть трупы.

      — Я приглашу на завтра кровельщика, — прокричал с лестницы Коллинз. — Он живой или мертвый?

      — Живой, — миссис Гартнер попросила, чтобы на постановочной фотографии он был «все еще живым». Очень сентиментально. На снимке они будут пить чай.

      — Позови, когда тебе понадобится помощь.

      — Обязательно, — чтобы сосредоточиться на лице мистера Гартнера, Джаред водрузил на свою переносицу очки. Набор специально приготовленных порошков и кремов ждал своего времени на серебряном подносе рядом с рабочим столом. Большую их часть нужно будет нанести на ночь, но у Джареда будет немного времени перед съемкой, до того, как знакомый запах распространится по комнате и впитается в обои. Снова оставшись один, Джаред признался:

      — Мой помощник неподобающе себя вел. Я прошу прощения.

      — Я слышал это!

      Кровельщик должен придти в полдень, что само по себе очень раздражало Джареда. Но встреча уже назначена, и отменить ее невозможно. Эта утомительная необходимость встречаться с живыми людьми ставила под угрозу всю его работу, и во всем виноват, конечно же, один Коллинз.

      — Он не сможет стоять ровно! — вскрикнул Коллинз придерживая стойку и мистера Гартнера совсем не так, как надо. — Делай что хочешь, но я не могу обхватить его обеими руками.

      — Я бы очень удивился, если бы ты что-то смог обхватить своими руками, — возразил Джаред, настраивая фотоаппарат.

      — Не припоминаю, чтобы ты жаловался!

      — И как бы я смог? Ты не даешь мне и слова вставить.

      — Я… беру свои слова обратно, Джаред! Придержи его!

      — Нет. С какой стати?

      — Потому что я положу мистера Гартнера на пол, и ты получишь от меня по ушам!

      — Почему-то мне кажется, что вряд ли у тебя получится, Коллинз.

      Стук в дверь напугал их обоих.

      — Прошу прощения? Я пришел для… я… помешал чему-то? — стушевался кровельщик при виде сцены, развернувшейся перед его глазами. Для большинства живых людей это кажется странным. Для Джареда же это рутинная работа. Он напомнил Коллинзу, чтобы тот не забывал про шею мистера Гартнера — вправлять ее на место второй раз он не собирался. Вытирая руки платком, Джаред подошел к кровельщику.

      — Вы рано, — заметил он, проверяя время на своих карманных серебряных часах.

      Молодой, с чисто выбритым лицом, что было редким явлением для ремесленников, кровельщик посмотрел прямо в глаза Джареду, после чего только ответил:

      — Я всегда прихожу на работу раньше. Привычка. Работа чаще всего не так проста, как ее описывают клиенты, и часто занимает больше моего времени. Поэтому я… извините, но этот джентльмен… мертв? — глубокий голос кровельщика сменился на пронзительный к концу последнего предложения. Типичная реакция. Джаред уже привык к такой реакции живых людей на натурщиков.

      — Да.

      — Я… гхм… прошу прощения, ведь здесь работает Миша Коллинз, не так ли?

      Джаред посмотрел на Коллинза и поджал губы:

      — Ты сказал ему свое имя? На тебя это не похоже, — он снова обратил свой взгляд в сторону кровельщика, который, как предположил Джаред, внешне ему очень понравился. Что-то особенное было в нем, более привлекательное, чем в любом другом обычном человеке. Такой интерес к живым людям ему был совсем несвойственен. Джаред повернулся к Коллинзу, который продолжал бороться с мистером Гартнером.

      — Посади его! — крикнул он и бросился вперед, не обращая внимания на кровельщика, решив, что с того уже хватит внимания. — Нет. Так вообще не получится. Почему мы решили, что стоя будет лучше всего? Нет, отодвинься. Скажи своему человеку, что надо делать с крышей. И убедись, что ничего не натечет сюда, иначе день будет потрачен впустую.

      — Разве мы не должны надушить его? — выпалил Коллинз, выглядывая из-за плеча мистера Гартнера и передавая его Джареду, который уже вытащил стул.

      Нахмурившись, Джаред ответил, что нет, что они не будут брызгать мистера Гартнера никакими духами. Любые дополнительные химические вещества, входящие в состав парфюмерии, могут навредить фотографии. С мистером Гартнером они закончат уже к сегодняшнему вечеру, поэтому его можно пока оставить в покое. До наступления сумерек еще четыре часа, и Джаред с бОльшей уверенностью мог сказать одно: фотография должна получиться хорошо. Коллинз громко известил Джареда, что оставит того на время одного и объяснит кровельщику, куда идти и что делать.

      — Прошу Вас мне подсобить, только это поможет нам пережить сегодняшний день, — сказал Джаред мистеру Гартнеру, чья голова болталась из стороны в сторону и не хотела держаться ровно в одном положении.

      — Он… в порядке? — спросил кровельщик у Коллинза, пока они поднимались наверх по лестнице.

      — Мистер Падалеки обладает своеобразным складом ума. А сейчас позвольте мне показать места протечек. Вы знаете, я же его помощник…

      Никаких детей.


      Как-то в на­чале сво­ей карь­еры он сде­лал од­ну фо­тосес­сию с умер­шим ре­бен­ком по прось­бе скор­бя­щей па­ры. И впос­ледс­твии Джа­ред не смог про­дол­жать ра­ботать с деть­ми. Со взрос­лы­ми и ста­рика­ми ему ра­бота­лось без проб­лем, – он был нас­то­ящим до­кой в сво­ем де­ле, его счи­тали приз­нанным мас­те­ром и с удо­воль­стви­ем ре­комен­до­вали дру­гим лю­дям. Но он ка­тего­ричес­ки от­ка­зывал­ся ра­ботать с те­ми, кто еще не дос­тиг шес­тнад­ца­тиле­тия. Пусть смерть мла­ден­цев и де­тей в их вре­мя бы­ла обыч­ным де­лом, что го­вори­ло о воз­раста­ющем ин­те­ресе к та­ким фо­то, Джа­ред во­лен был как са­мос­то­ятель­но вы­бирать се­бе кли­ен­тов, так и от­ка­зывать в том слу­чае, ес­ли ему что-то не нра­вилось. Это при­виле­гия, пре­дос­тавлен­ная его жизнью.

      Его собс­твен­ная млад­шая сес­тра скон­ча­лась, ког­да ей не бы­ло еще и шес­ти. В их семье не бы­ло средств, что­бы на­нять фо­тог­ра­фа как он, по­это­му они ос­та­лись без еди­ного фи­зичес­ко­го сле­да ее су­щес­тво­вания. Неж­ная и доб­ро­душ­ная, та­кой она ему за­пом­ни­лась. Ро­дите­ли умер­ли от ли­хорад­ки за два го­да до это­го. Для их фо­тосес­сии он на­нял дру­гого фо­тог­ра­фа, в то вре­мя это ему по­каза­лось на­илуч­шим ва­ри­ан­том, хо­тя он и нас­та­ивал на сво­ем при­сутс­твии во вре­мя их под­го­тов­ки, – для то­го, что­бы убе­дить­ся, что об их те­лах по­забо­тились дол­жным об­ра­зом.

      Пло­хие фо­тог­ра­фы не толь­ко соз­да­ют скуч­ные по­зы, они прос­то-нап­росто жес­то­ко ис­тя­за­ют умер­ших.

      – Вам идет си­дячая по­за, – об­ра­тил­ся Джа­ред к мис­те­ру Гар­тне­ру, ко­торо­го те­перь ос­та­лось толь­ко под­пра­вить. С ос­то­рож­ностью, Джа­ред по­пытал­ся раз­гла­дить склад­ки на луч­шем и пос­леднем кос­тю­ме гри­фель­но­го цве­та из проч­но­го ма­тери­ала. Пос­ле то­го как он по­забо­тил­ся о мел­ких де­талях, Джа­ред встал за мис­те­ром Гар­тне­ром и, опус­тившись на ко­лени, от­ре­гули­ровал по­зицию, что­бы по­за на­тур­щи­ка выг­ля­дела как мож­но ес­тес­твен­нее.

      Все­го лишь час по­надо­бил­ся для то­го, что­бы мис­тер Гар­тнер стал при­лич­ным на­тур­щи­ком. Его по­за – стат­ная и утон­ченная: од­на ру­ка по­ко­илась на под­ло­кот­ни­ке крес­ла, а вто­рая, ко­торую Джа­ред сло­мал, пы­та­ясь вып­ря­мить, бы­ла уб­ра­на в кар­ман. Как толь­ко фо­тог­ра­фия бы­ла сде­лана, Джа­ред пе­ремес­тился за свой стол, ко­торый по нас­то­янию Кол­линза они пос­та­вили в гос­ти­ной, и при­нял­ся за раз­борку пи­сем и сче­тов. Эк­спо­зиция дол­жна бы­ла за­нять по край­ней ме­ре ча­са три, ес­ли все пой­дет хо­рошо, и мис­тер Гар­тнер, нес­мотря на мно­гочис­ленные трав­мы, не за­валит­ся в сто­рону. Пе­рес­тав пи­сать, Джа­ред пос­ту­чал кон­чи­ком пе­ра по чер­ниль­ни­це.

      – Учи­тывая ва­шу про­фес­сию, я по­ража­юсь ва­шей спо­соб­ности не из­да­вать ни зву­ка на зад­нем пла­не, – за­дум­чи­во про­из­нес Джа­ред низ­ким мяг­ким го­лосом. – Мо­жете по­делить­ся сво­им мне­ни­ем, я уве­рен, что мис­тер Гар­тнер с боль­шим удо­воль­стви­ем его выс­лу­ша­ет. Се­год­ня днем ему боль­ше не­чего де­лать.

      Сде­лав шаг впе­ред со сво­его мес­та на лес­тнич­ной пло­щад­ке, кро­вель­щик про­чис­тил гор­ло:

      – Все го­тово, сэр.

      – Гхм, – Джа­ред оку­нул пе­ро в чер­ниль­ни­цу и про­дол­жил пи­сать. – Вам зап­ла­тит Кол­линз.

      – Он же зап­ла­тил.

      – Тог­да вам не­зачем сто­ять там, где вы сей­час сто­ите.

      Па­уза. Единс­твен­ное, что бы­ло слыш­но в ком­на­те, так это скрип пе­ра по пер­га­мен­ту.

      – Вам нуж­но под­хо­дящее раз­ре­шение, – за­метил кро­вель­щик, на­рушая ти­шину. Это со­чета­ние слов зас­та­вило пе­ро в ру­ке Джа­реда за­мереть.

      Как ин­три­гу­юще.

      – И по­чему это я дол­жен прис­лу­шивать­ся к ва­шим вне­зап­ным умо­зак­лю­чени­ям? – фра­за, ска­зан­ная кро­вель­щи­ком, воз­бу­дила в Джа­реде ин­те­рес и по­се­яла тень сом­не­ния, но он ре­шил как мож­но быс­трее за­кон­чить этот ни к че­му не ве­дущий раз­го­вор.

      – Я по­думал, что мне не­чего те­рять, вы­ражая же­лание окон­чить наш раз­го­вор, – от­ве­тил он. – Вы не обя­заны по­такать мне в мо­ей прось­бе. Я...

      Нет. Все это дол­жно за­кон­чить­ся да­же не на­чав­шись. Да­же ес­ли вы­раже­ние ли­ца за­меча­тель­ное, и речь не­обы­чай­но за­ман­чи­ва, но са­ма мысль о сим­па­тии к кро­вель­щи­ку не­допус­ти­ма. Жи­вых ни­ког­да не за­ботит бес­по­рядок, ко­торый они вы­зыва­ют, они ста­ра­ют­ся его уве­личить, рас­простра­нить с та­кой же ско­ростью, как пла­мя рас­простра­ня­ет­ся по су­хому пер­га­мен­ту. С на­тур­щи­ками же про­ще. Они бе­зобид­ны. Вна­чале он учил­ся на гро­бов­щи­ка, до тех пор по­ка не от­крыл для се­бя на­уку и ред­кость фо­тог­ра­фии. У кро­вель­щи­ка был аме­рикан­ский ак­цент, соб­лазни­тель­ный, рит­мичный и не­навяз­чи­вый, что со сме­лостью от­ме­тил для се­бя Джа­ред. Да­же боль­ше, но его не про­ведешь. Отод­ви­нув пись­ма в сто­рону, он встре­тил­ся с кро­вель­щи­ком взгля­дом.

      – Вы зна­комы с по­няти­ем "memento mori"? – спро­сил он рез­ким то­ном. Джа­ред не поз­во­лил кро­вель­щи­ку от­ве­тить на воп­рос. – Это зна­чит "пом­ни о смер­ти". При­нимая во вни­мание ва­шу про­фес­сию, я по­лагаю, что вы пом­ни­те о сво­ей каж­дый день.

      Кро­вель­щик мол­ча пе­ревел взгляд с Джа­реда на мис­те­ра Гар­тне­ра, по­том об­ратно.

      – Вы ме­ня не­до­оце­нива­ете, – спо­кой­но ска­зал он. – И я не ду­маю, что вы не­нор­маль­ный, раз за­нима­етесь та­ким де­лом. Тем не ме­нее, я не нас­толь­ко вы­соко­мерен, что­бы прит­во­рять­ся, что по­нимаю это. Я си­рота. Все, что я ког­да-ли­бо знал, бы­ло мое оди­ночес­тво, и все, че­го я ког­да-ли­бо бо­ял­ся, это собс­твен­ная смер­тность. – Кро­вель­щик нак­ло­нил го­лову, и Джа­ред смог рас­смот­реть вы­пук­лость его губ, гру­бые ли­нии его че­люс­тей. – Я ви­жу прив­ле­катель­ность в ва­шей ра­боте. Каж­дое мгно­вение ми­молет­но, и ни­ког­да боль­ше не пов­то­рит­ся. Да­же на­ши вос­по­мина­ния не мо­гут точ­но вос­создать то, что про­ис­хо­дит в дан­ный мо­мент.

      По­за с изыс­канностью сме­нилась с за­щит­ной на са­мосо­зер­ца­тель­ную.

      – Я учил­ся в му­зыкаль­ной шко­ле, – по­делил­ся с Джа­редом кро­вель­щик. Его одеж­да бы­ла пок­ры­та са­жей, грязью и еще бог зна­ет чем – то есть тем, во что мож­но вы­мазать­ся на кры­шах лон­дон­ских до­мов. Тем не ме­нее, этот слой гря­зи не смог пол­ностью скрыть вес­нушки на ще­ках кро­вель­щи­ка и пе­рено­сице его но­са с гор­бинкой. – Я спе­ци­али­зиру­юсь на па­нихи­дах. Вы зна­комы с этим тер­ми­ном?

      В от­ли­чие от Джа­реда, кро­вель­щик поз­во­лил Джа­реду от­ве­тить:

      – Ли­тур­гия по мер­твым.

      Пос­ле­довал ки­вок:

      – Мно­го де­нег не за­рабо­та­ешь на му­зыке для мер­твых. По­чин­ка крыш – бо­лее-ме­нее ста­биль­ная ра­бота, не та­кая уж и пло­хая – я пред­по­читаю ак­тивность тя­желым ра­ботам. – Он пе­ревел взгляд с Джа­реда на мис­те­ра Гар­тне­ра. – Ему идет си­дячая по­за.

      Джа­ред не от­ве­тил.

      Он ни­ког­да не чувс­тво­вал же­лания сде­лать фо­то жи­вого че­лове­ка. Его пер­вой фо­тог­ра­фи­ей был лан­дшафт, ни на один жи­вой пред­мет он ни­ког­да не тра­тил ни сво­его вре­мени, ни сво­его вни­мания. Уве­рен­ность на­рас­та­ла, но Джа­ред по­ка что не был пол­ностью убеж­ден, что это не ми­молет­ная и ил­лю­зор­ная мысль в его го­лове. Их гла­за встре­тились – дви­жение.

      – Ес­ли бы я в этот са­мый мо­мент со­чинял па­нихи­ды для каж­до­го че­лове­ка из ог­ромной тол­пы, они бы сос­то­яли толь­ко из од­ной час­ти. Тра­гичес­кой, но крат­кой. Прос­той. Не­уте­шитель­но прос­той и чу­довищ­но за­уряд­ной. Твоя, од­на­ко... – под­хо­дящие сло­ва бы­ли выб­ра­ны, они дош­ли до слу­шате­ля, и гла­за кро­вель­щи­ка ожи­вились. – Мог­ла бы сос­то­ять из двух час­тей, по край­ней ме­ре, ес­ли бы я смог най­ти ди­риже­ра, ко­торый бы сог­ла­сил­ся ее ис­полнить. Воз­можно, да­же и боль­шую кон­цер­тную пь­есу – сдер­жанную, но глу­боко эмо­ци­ональ­ную, с кон­трастны­ми, про­тиво­речи­выми зву­ками, пе­реда­ющи­ми оце­ноч­ный взгляд тво­их глаз в эту са­мую ми­нуту.

      Их гу­бы встре­тились.

      Ко­жа кро­вель­щи­ка пок­расне­ла. У не­го ро­зовые гу­бы и тол­стый язык.

      По­думать толь­ко, не­кото­рые жиз­ненные си­ту­ации так ни­ког­да и не увен­ча­лись ус­пе­хом. Нап­ри­мер, мис­тер Гар­тнер пря­мо сей­час мог бы быть в сво­ем ма­гази­не, со счас­тли­выми мыс­ля­ми в сво­ей го­лове вмес­то то­го, а не в гос­ти­ной Джа­реда, став сви­дете­лем то­го, что за­кон на­зыва­ет гре­хом.

      Мис­тер Гар­тнер как раз зак­ры­вал ма­газин, ког­да его ок­ру­жила груп­па лю­дей, го­лод­нее и мо­ложе, чем он. Он умер на гряз­ной ули­це, с за­жаты­ми клю­чами от сыр­ной лав­ки в сво­ей ру­ке. Джа­ред вы­чис­тил грязь из-под его ног­тей. Они бы­ли из­лишне жес­то­ки к не­му.

      – Я не по­ощ­ряю лю­бую та­кую при­вязан­ность, – ска­зал Джа­ред пря­мо, про­ща­ясь, но все еще на­ходясь ря­дом с кро­вель­щи­ком.

      – Я то­же.

      Каж­дое жи­вое су­щес­тво в ко­неч­ном ито­ге за­кон­чит свою жизнь в та­ком же сос­то­янии, как и мис­тер Гар­тнер. Да­же он, фо­тог­раф мер­твых, од­нажды ста­нет ни­чем иным, как ку­чей фи­зичес­кой мас­сы и мус­кул.

      Это­го че­лове­ка, кро­вель­щи­ка, ждет та же учесть, нес­мотря на его ос­трый ум и при­род­ную прив­ле­катель­ность.

      Лю­ди ни­ког­да не ин­те­ресо­вали Джа­реда.

      – Tempus fugit, – про­шеп­тал кро­вель­щик, сно­ва при­тянув Джа­реда для по­целуя.

      Пле­нен­ные.

      Заг­нанные.

      Отор­ванные от ми­ра.

      Нап­ле­вав­шие на не­нуж­ные ди­ало­ги.

      Вре­мя бе­жит.



Сказали спасибо: 32

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

Отзывов нет.
Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R S T v W y а Б В Г Д Е Ж З И К м Н О п С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1406