ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
1046

Лучше поздно, чем никогда...

Дата публикации: 14.05.2014
Дата последнего изменения: 15.10.2015
Автор (переводчик): пылинка;
Пейринг: J2; Дженсен / Джаред; Джаред / Женевьев; Дженсен / ОМП;
Жанры: ангст; колледж-AU; романс; юмор;
Статус: завершен
Рейтинг: NC-17
Размер: мини
Примечания: Писано на 5 тур Дженсен-топ кинк-феста.
Саммари: Эклз с детских лет был для Джареда всем на свете – и другом, и братом, иногда даже отцом с матерью, особенно, когда тот болел, в общем, неудивительно, что, в конце концов, он стал для него еще и возлюбленным. Тайной, глупой, неправильной, болезненной страстью. Но самое главное... Безнадежной.
Глава 1

Это была уже шестая банка пива, если Джаред не ошибался, а мир все никак не желал расставаться со своей раздражающей четкостью…

Нужной кондиции не помогли достигнуть ни чуть не пол-литра пунша, ни даже откровенно дрянные покупные коктейли со слащавым названием «какие-то там ночи», не «догнала» и стопка чистейшей русской водки из початой бутылки, притараненной кем-то из всех этих «Милли, четвертый курс, исторический; Джон, третий, финансы; Коди, тоже третий, юриспруденция; Мэри, второй, архитектура и т. д. и т. п.», вваливавшихся в квартиру, начиная с пяти вечера вплоть до настоящего момента, с завидной регулярностью.

А Джареду просто жизненно необходимо было прогнать, наконец, эту невыносимую четкость бытия, чтобы перестать мучить себя наблюдением исподтишка за Ним… на любимом диване в обнимку с очередным смазливым младшекурсником, которого, еще минут пять, и разложат на ближайшей горизонтальной поверхности и с юношеским энтузиазмом отлюбят во всех позах, хотя нет… Он все же не любитель устраивать бесплатное порно для малознакомых людей, собственно, как и для знакомых тоже, так что парнишку наверняка, медово улыбаясь этими своими совершенно блядскими розовыми губами, увлекут в одну из двух спален, предусмотренных, тем не менее, проектом, их проклятущей съемной квартиры-студии. И совсем не факт, что именно в ту, которая как бы принадлежит Дженсену.

А и не привыкать – сколько раз Дженс уже устраивал подобные вечеринки, и наутро после половины из них Джаред находил его в собственной постели с мирно сопящим под боком опять же очередным голым телом.

Джаред уже бы и рад сам помочь так по-ослиному упрямому миру скрыться с глаз своих – ну, зажмуриться там, отвернуться… – да только образ Дженсена, такого вот соблазнительно расхристанного с кем-то настолько чужим на своих коленях, что душа прямо-таки истекает кровью, кажется, отпечатался на внутренней стороне его век, как недостижимая мечта, так что ничего не выйдет, пока его мозг, вообще, не перестанет что-либо различать…

Да уж… мечта… далекая, как звезды на самом краю Вселенной, а все из-за этого кого-то на его коленях, в его постели, под ним, для него… впрочем, даже без вечного кого-то Эклз не становился ближе.

Сколько лет они уже знают друг друга?

Смешно, Джареду иногда кажется, что он отчетливо помнит, как они «гуляли» в одной коляске, а после нежились в одной колыбели, когда одной из их матерей вдруг приспичивало заняться собой, для чего временно спихнуть свое ненаглядное чадо на лучшую подружку, так удобно обзаведшуюся семьей одновременно с ней – Дженсен родился раньше Падалеки всего лишь на какие-то несколько недель…

Ладно, насчет колясок и колыбелей он, быть может, и загнул, но насчет соседних горшков ни-ни – они однажды даже обменялись ими торжественно во время «тихого часа», да что там, они и трусиками с удовольствием обменялись, если бы их не вовремя не застукала строгая воспитательница и не развела по разным углам – этот инцидент помнился Джареду так отчетливо и ярко, будто произошел только вчера.

Ну как, скажите, ка-а-ак в таких условиях не перехватить семейную – ведь их отцы тоже считались хорошими приятелями, – эстафету и не стать лучшими друзьями?

Правильно – никак.

Вот они и стали.

Не разлей вода, не разруби топор. Где один, там и второй – всегда вместе, всегда рядом. И все на двоих – и радость, и горе, и первая сигарета, и, прости Господи, первая девчонка…

Эклз с детских лет был для Джареда всем на свете – и другом, и братом, иногда даже отцом с матерью, особенно, когда тот болел, в общем, неудивительно, что, в конце концов, он стал для него еще и возлюбленным.

Тайной, глупой, неправильной, болезненной страстью.

Первой и единственной любовью, которая была одновременно и невообразимой ежедневной пыткой, и самым невероятным искрящимся счастьем в жизни Джареда. Ведь он был счастлив уже оттого, что Дженс был рядом, пускай всего лишь другом, но был. 

А потом, в свой шестнадцатый день рождения, после стащенной из-под носа у родителей початой и основательно так ополовиненной бутылки виски Дженсен вдруг громогласно и неожиданно высокопарно изрек:

- Я, Джей, гей – самый настоящий, потому как с Томом мне понравилось куда больше, чем с Мелиссой, и даже Сэнди. Ты вправе прекратить со мной всякое общение, если моя ориентация хоть сколько-нибудь задевает твои чувства. Я пойму, правда… – Как всегда решительно встав в позу Супермена.

А у самого глаза такие… зеленые-зеленые, ясные-ясные, влажные… как у брошенного котенка.

Джаред тогда только и нашелся, что с чем-то невразумительным, наподобие:

- Дженс, да я… да мне все равно, ты… Это же ты…

А глупое сердце так и подскочило к горлу от нежданной радости – он ведь со всем своим слепым обожанием и пусть не полным, но все равно весьма весомым довольством уже самим фактом их тесной дружбы даже и не надеялся ни на что, мечтать и то себе запрещал, искренне считая, что подобные инсинуации, пусть и чисто платонические, до добра не доводят и даже больше – оскорбляют Дженсена, что категорически и абсолютно недопустимо…

Но вспыхнувшей и затеплившейся, было, робкой надежде не суждено было разгореться в неукротимое пламя, чтобы, в конце концов, подтолкнуть, по природе своей весьма нерешительного, когда дело касалось нежных чувств, Джареда к действиям, наоборот, весьма решительным – Дженсен снова припечатал в пьяном приступе откровенности:

- Знаешь, Джей, а я ведь из-за тебя начал заглядываться на парней, да… Все из-за тебя… Глаза твои щенячьи, губы, ямочки, родинка эта возле носа и да, самый шик – твоя всегда так туго обтянутая темными джинсами задница… мне по ночам спать не давали, а утром награждали нешуточным стояком, словно бонусом… Но ты ведь мой лучший друг, Панда, не мог же я придти к тебе с такой вот проблемкой, типа, ты виноват – ты и решай… А Том как-то сразу все понял, вычислил, потянулся ко мне, ну и вот…

Джаред весь побледнел…

Как? КАК?! Не может этого быть!

Как он мог не заметить ответного влечения к себе? Как мог проморгать свой единственный шанс еще тогда, когда ни о каких Томах и т. д. еще и речи не шло?!

Господи…

Видимо, лицо его совсем уж страшно побелело, потому как Дженсен даже протрезвел малость, подался к нему всем телом, зачастил обеспокоенно и виновато:

- Джей, ты чего? Да не бойся ты, чувак, не собираюсь я на тебя набрасываться – давно все прошло, не трясись ты так… – Шутливо подняв обе ладони, когда почти убитый Падалеки невольно отшатнулся от него, словно от огня. – Я просто… просто хотел поделиться и про… а-а-а не важно… Забудь, Джер, ок? Твоей натуральной заднице ничего не угрожает, единственной из всех симпатичных натуральных задниц, клянусь, ты же мне почти как брат. Так что можешь расслабиться…

Джаред тогда кивнул и улыбнулся вымученно.

А самому повеситься хотелось на ближайшей осине, аж руки чесались.

Единственному из всех, ему ничего не светило…

Потому что он – почти как брат. И ничего уж тут не попишешь. Раньше надо было думать, ну или хотя бы глаза пошире «разувать».

Что дальше?

А дальше…

Дженсен, его любимый, обожаемый, боготворимый Дженсен с поступлением в колледж пустился во все тяжкие, как там говорят? – трахал все, что движется, а что не движется, двигал и, да, трахал тоже, никакого внимания на ориентацию этого чего-то не обращая…

Джаред терпел.

Терпел и пытался соответствовать статусу лучшего друга Дженсена Эклза – парня, завалившего не только каждого второго натурала всех пяти курсов каждого отделения, но и половину преподавательского состава моложе сорока пяти, – нет, натуралов он не заваливал и женскую половину преподавателей тоже, он просто исправно, наравне с ним, посещал спортзал и встречался с самой симпатичной, по его мнению, девушкой своего курса, Женевьев Кортез, не забывая и об учебе.

Днем.

А по ночам кусал край подушки, еле сдерживая отчаянные слезы.

- Блядун, какой же ты блядун… Ненавижу… – Зло шептал Джаред, против воли прислушиваясь к откровенно-порнушным стонам и крикам из соседней комнаты, в которых отчетливо только и можно было разобрать, что имя…

Дженсена, мать его, Эклза.

- Дженс… – Шептал он тоже, захлебываясь всхлипами и кончая так же против воли, почти не прикасаясь к себе.

Он терпел, видит Бог, он терпел.

Но даже его жертвенному терпению пришел конец.

Потому что этот сегодняшний первокурсник слишком сильно похож на него, впрочем, как и все предыдущие пассии Дженсена, – что ну ни разу не подозрительно же, да? – но этот в особенности – практически та же комплекция, грива непослушных каштановых волос до плеч, серо-зеленые глаза и только родинка не возле носа, а на скуле.

А еще Падалеки все-таки слишком много выпил, может, не достаточно, чтобы, как планировалось, отключиться от реальности вплоть до завтрашнего утра, но достаточно для того, чтобы распрощаться со здравым смыслом и приобрести, наконец, ту самую решимость, коей так недоставало для признания.

И будь, что будет…

Джаред разлепил непонятно когда сомкнувшиеся веки, обнаружив, что Эклза с парнем, предсказуемо, уже и след простыл, стремительно поднялся на ноги и отправился рыскать по квартире, периодически спотыкаясь о своих многочисленных гостей, но упрямо не падая.

Пропажа обнаружилась, для разнообразия, в комнате самого Дженсена, и тут возникла Проблема:

- Ты что, правда, собираешься вот прям так взять и обломать ему секс, а потом признаться в любви? Да он тебе в лучшем случае двинет промеж глаз, а в худшем – вызовет скорую и потребует промыть желудок и клизму сделать, чтоб уж наверняка… – Сам себя просветил Джаред.

И тут же возразил:

- Ну и что тогда делать – ждать, пока они там натрахаются вдоволь и уже после начинать душу облегчать? Результат будет точно такой же.

Спустя пару минут глубокомысленного молчания на обессилевших коленях возле заветной двери, из-за которой уже вовсю стала раздаваться недвусмысленная возня, охи и вздохи, а потом и смачные ругательства, этажа этак в три, решение возникло само собой…

Из спальни буквально вылетел полуголый, крайне возбужденный, раскрасневшийся Дженсен и рванулся в одном ему известном направлении, бормоча что-то про «резинки под ванной», оставив за собой дверь чуть не нараспашку.

Джаред проводил его ошалелым взглядом:

- Ну и зачем ему прокладки для кранов и труб в такой момент? – Непонимающе пробормотал он, кряхтя, вернул себе вертикальное положение и хмыкнул, двинувшись внутрь: – Что ж, сам виноват…

Оглушить бесстыдно раскинувшегося на уже основательно так разворошенной постели и похотливо постанывавшего юношу не составило большого труда, – не зря же три года занимался джиу-джитсу*, – а вот скоренько выволочь бессознательную тушку в одной футболке в коридор и хорошенько ее замаскировать оставшейся одеждой… впрочем, и с этим Джаред, затем с комфортом занявший освободившееся место на кровати, справился на отлично, благо, Дженсен, видимо, всерьез подался в сантехники – не было его минут пятнадцать, если не больше.

Вернулся Эклз запыхавшийся, но довольный, размахивая чем-то маленьким и блестящим в правой ладони – презерватив, дошло до него спустя секунд десять, – и чем-то намного большим в левой, в неверном свете, украдкой скользнувшем из коридора, оказавшимся одной из двух бутылок оливкового масла, которые Падалеки купил вчера по распродаже в соседнем маркете.

- Дж… – Начал, было, он, прежде чем наступила полная темнота.

- Потерпи, детка, сейчас все будет. – Хрипло перебил друга Дженсен, захлопывая за собой дверь и защелкивая ее на замок, и со всего размаху плюхнулся прямо ему между ног на упруго спружинивший от этого матрас, попутно подбросив Джареда в воздух чуть не на метр.

- Ты почему еще в штанах, сладкий? Не порядок. – Игриво заметил между тем Дженсен, наваливаясь сверху, основательно вдавливая его своим великолепным жилистым телом в постель, и принялся деловито освобождать его от лишней, на его взгляд, одежды.

То есть всей.

Опаляя постепенно обнажаемую кожу жаркими, жадными поцелуями, будто клеймя ими.

- Дж… – Снова попытался начать такой долгожданный и так необходимый ему разговор Падалеки, но снова потерпел поражение, ибо чуть не задохнулся, почувствовав в своем заднем проходе сразу два пальца, по-видимому, смоченных в том самом оливковом масле, его полувозбужденный член сладко дернулся – было больно, но так… правильно, необходимо.

Не так, как мечталось, но кого это теперь волнует, раз мечта все-таки стала, ну или очень скоро станет, явью…

- Ух ты-ы-ы, какой узкий и горячий, давно никого не было? – Восхитился Дженсен, по-хозяйски орудуя в Джареде уже тремя… нет, четырьмя пальцами, трепетно оглаживая упругие, гладкие стенки, дразня тугие, пульсирующие края.

- Я… – Уже мало надеясь раскрыть свое инкогнито и признаться до того, как его поимеют, больше поддаваясь эмоциям, выдохнул тот, – я лю…

- Ты, ты, малыш, сейчас, потерпи еще чуток. – Мурлыкнул Эклз, едва ли отметив, ЧТО за слово могло начинаться на слог «лю», вынимая пальцы и споро избавляясь от своих эксклюзивно потертых джинсов, под которыми – сюрприз! – ничего не оказалось. – Черт, какой же ты…

Шелест нетерпеливо надорванной упаковки презерватива, и Джаред выгнулся на уже влажных от пота простынях обреченной дугой, шепнув едва слышно, рвано, на вдохе и выдохе – «Джен-ни», когда Дженсен ворвался в него сразу на всю длину.

И замер, каким-то образом, сквозь гул собственной крови, все-таки сумев уловить это нежно ненавидимое им материнское прозвище, для начала просто узнать которое, не то, что иногда произносить, было позволено одному лишь…

- Дж-жаред? – Забавно запнулся он. – Это… как это… а где… Алек?..

- Отдыхает под дверью – мы с ним поменялись. – Смог выговорить Падалеки, переждав болезненные искры перед глазами.

- Джей… – Ошеломленно двинулся Дженсен назад.

- Эй, куда? Я же сказал – мы с ним честно поменялись, так что мне – кайф, а ему – безответная любовь… – Заполошно сжался Джаред вокруг своей персональной качественной такой зеленоглазой пытки.

- Чего? – Совсем прифигел тот, зажмурившись от вспышки наслаждения, словно разрядом тока, прошившей позвоночник.

- Безответная любовь – чего… По имени Дженсен Эклз, я ею уже двадцать один год маюсь, а кайфа ноль. – Повторил Джей, на пробу толкнувшись назад. – А я, знаешь, не железный.

- Э-э-э… – Глубокомысленно протянули в ответ, судорожно вцепившись в его бедра, лишая его возможности насаживаться самостоятельно.

- Черт, Жмэклз, кончай там зависать и трахни меня уже. – Окончательно потерял всякий стыд Падалеки – водка, видимо, все же «догнала». 

- Ты только что сказал, что любишь меня… – Все никак не мог отойти от «культурного» шока Эклз, чувствуя себя, по меньшей мере, обдолбанным Мишей Коллинзом с факультета античной литературы.

- Люблю-люблю. – Было ему ответом. – Но, пожалуйста, о Господи, пожалуйста, двигайся уже, а…

Что Дженсену оставалось?

Ну да – только двигаться.

Лихорадочно соображая, что ни в коем случае не влияло на процесс – не зря же, в свою очередь, Дженсен пять лет практиковался в умении доставлять удовольствие партнеру…

Этого не может быть, потому что не может быть никогда! Джаред же натурал, у него же Женевьев – это он все гоняется за белым кроликом, за его двухметровым малышом Джей Ти, как до сих пор ласково зовет его тетя Шерон, примеряя родной образ на всяких там…

Который, оказывается, и не убегал вовсе?!!

- Дай только кончить, Панда, и я тебе таких тумаков надаю за все эти годы… Маялся он, видите ли… А я не маялся?! Я к нему и так, и этак, а он только краснеет-бледнеет, улыбается, как дурак, и ресницами хлопает…

- Сам дур-ра-а-ак! Так же точно краснел-бледнел, улыбался и ресницами… о-ох… хлопал… – Простонал Джаред счастливо, принимая все, что Дженсен только мог ему дать с рвением… нет, отнюдь не достойным лучшего применения, ибо лучшего применения найти просто невозможно. – Но теперь мой, наконец, мой…

Подаваясь на каждый мощный толчок, он, с неимоверным трудом подняв одну руку и сжав в дрожащих пальцах сильно отросшую, рыжеватую челку, улыбнулся от уха до уха и потянул своего невозможного возлюбленного на себя, все ближе и ближе, пока их губы, наконец, не встретились друг с другом, в их первом за двадцать один год знакомства и любви с первого взгляда поцелуе.

Который проще и правдивее всяких слов.

Ну, лучше поздно, чем никогда, верно?

 

* – «мягкая техника» яп., общее название, применяемое для японских боевых искусств, как с оружием, так и без него.



Сказали спасибо: 154

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

Отзывов нет.
Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R s T v W y z а Б В Г Д Е Ж З И К м Н О П С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1388