ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
1011

Новые времена

Дата публикации: 17.03.2014
Дата последнего изменения: 17.03.2014
Автор (переводчик): Ketch;
Пейринг: J2; Дженсен / Джаред;
Жанры: АУ; драма; ПВП;
Статус: завершен
Рейтинг: NC-17
Размер: мини
Примечания: Написан на Дженсен-топ фест По заявке: 4.33 Джаред - гей. Он хочет доказать всем, что геи полноценные мужчины, а не неженки (ну, за исключением некоторых случев). Он отправляется служить в армию, где его командиром становится Дженсен Эклз. Джаред не скрывает своей ориентации, а Эклз не скрывает того, что Джею придется нелегко.
Саммари: Джаред - открытый гей в армии.
Глава 1

- И, наконец, задайте себе вопрос, девочки… Два-а-а! Для чего вы здесь? Ра-а-аз! Может кого-то из вас – ублюдков уже тянет к мамашиной юбке? Два-а-а! Не слышу?! Ра-а-аз!
Джаред, стиснул зубы, согнул руки в локтях, зажмурился, смаргивая капли пота. От кафельного пола отвратительно несло едким запахом дешевого моющего средства. 
- Зачем. Вы. Здесь. Коэн!
Мэтта подбросило вверх, он вскочил на ноги, вытянулся в струнку перед сержантом Оллсоном:
- Сэр!
- Коэн, за каким хером лично ты приперся в армию?!
- Чтобы быть полезным своей стране, сэр!
- Господи Иисусе! Какого ебанного пиздеца ты решил, что наша прекрасная страна нуждается в таком выблядке, как ты? Продолжаем!
- Сэр, есть сэр!
- Ра-а-аз! 
Джаред не смотрел на Мэтта. Он пялился на плывущие перед глазами серые линии, разделяющие глянцевые квадраты плитки, которые приближались на каждое «раааз», а на «двааа» отъезжали, оставаясь внизу, под его напряженным телом, гудящим от долгой тренировки.
- Два-а-а! Не забываем следить за своими жопами, принцессы. Мы не авиация, поэтому не задираем задницы под небеса! Мюррей!
Совсем рядом громыхнули ботинки. Чад подскочил не так ловко как отзанимавшийся несколько лет футболом Коэн. Мюррей выдохся. Как и большинство из них.
- Сэр!
- Ты тут зачем?! 
- Хочу покончить с терроризмом, сэр!
- Ооо, кусок дерьма превращается в боевую единицу? Надеешься, что враг сразу обдрищется, взглянув на твое хилое туловище, сопля? 
Сержант с силой ткнул указательным пальцем в грудь Чада, отчего тот слегка покачнулся:
- Когда я говорю отжиматься, ты, ебаный задрот, должен отжиматься! Руками работать, сука, а не тыкать хуем в пол! Ра-а-аз!
- Сэр, есть сэр! – падая на руки, гаркнул Мюррей так, что заложило уши.
- Падалецки! – Оллсон не позволил Джареду передышку, просто присел на корточки рядом и надавил коленом на его плечо.
- Сэр, – обреченно выдохнул Падалеки, из последних сил удерживая свой вес, плюс фунты навалившегося на него сержанта.
- По крайней мере, с тобой всё ясно, - гадко ухмыльнулся сержант, наклоняясь ближе, - рассчитывал на маленькие пидорские шалости в армейской душевой? А? Думал, что обломится техасское родео с кем-нибудь из этих славных парней, ну, не считая, конечно, Мюррея?
Джаред не выдержал, вмазался животом и грудью в пол, сжал ослабевшие ладони.
- Первая тряпка готова, - объявил Оллсон, поднимаясь на ноги, чуть не расплющив при этом его плечо. – Всем остальным встаааать! До отбоя десять минут, всем натереть свои яйца до блеска, так, чтобы казарма благоухала, именно благоухала цветами, а не вашими немытыми задницами. В колонну по двое, бегом марш! Падалецки, у тебя штрафной кросс!
Джаред с усилием принял вертикальное положение, в никуда отчеканил привычное: «Сэр, есть сэр!». Всё плыло перед глазами от усталости и нехватки сна, но главное он всё-таки разглядел. Недалеко от двери, прислонившись к стене и сложив руки на груди, стоял и смотрел на него Эклз. Лейтенант Дженсен Эклз, из-за которого жизнь Падалеки превратилась в ад.

***




Если бы Джаред родился таким же правильным парнем, каким был его старший брат Джефф, то спокойно бы играл в баскетбол и участвовал в соревнованиях между школами, встречался бы с местной «королевой» или с кем-нибудь из её подружек-прилипал; разумеется, поступил бы в колледж, благодаря спортивной стипендии или специальному счету, который отец открыл в тот день, когда Джаред появился на свет, но, к сожалению, ему не повезло. Он не был правильным, и он не умел, да и не хотел по этому поводу держать свой рот на замке. Реакция окружающих оказалась вполне однозначной. Друзья, которые разом стали бывшими, в два счета выперли Джареда из команды, а отец, когда-то мечтавший о блестящей карьере в бизнесе для своего младшего сына, решил, что, в виду открывшихся обстоятельств, тот вполне сможет обойтись и без образования.
- И что теперь? – угрюмо спросил он у Джареда, вместо поздравлений, сразу же после церемонии вручения дипломов об окончании высшей школы, - Вегас или Бродвей? 
Как будто в самом деле считал, что предел мечтаний его сына – розовые перья и каблуки. Как будто всё это время ждал превращения Джареда в непонятное манерное существо, тратившее всё свободное время на маникюр или укладку волос. Хотя, может быть действительно ждал, раз уж даже прическа Джареда, которая и в самом деле была куда длиннее, чем у большинства его сверстников, вызывала у отца презрение и негатив. 
Презрение и негатив – эдакий хрустящий Твикс, который Джаред в тот же день своего выпускного, не жалея, щедро полил сверху своими планами на ближайшую пару лет. И, глядя на шокированного родителя, говорил себе: «Чувак, да ты охуенно крут», и вроде бы радовался, а в глубине души все равно хотел верить, что после этого отец изменит свое отношение к нему.
Через два месяца мнение отца перестало быть важным. Через два месяца Джаред в первый раз увидел его.

***




Конечно же, невозможная любовь между офицером и рядовым могла случиться разве что в каком-нибудь гей-порно, под которое сам же Джаред не отказался бы при случае потрепать свой конец. И, конечно же, что-то такое отразилось на лице Падалеки, когда лейтенант Эклз впервые обратился лично к нему с каким-то вопросом, отчего Джаред так глупо и так откровенно завис. И, видимо, рядовой Падалеки был не единственным в жизни лейтенанта мужиком, возжелавшим при взгляде на эти губы и широкий разворот крепких плеч горячей жестокой ебли в стиле милитари, потому что Эклз, разумеется, понял всё. А Джареда ожидал нехилый облом. Может быть, все бы так и закончилось – тихой одинокой дрочкой в душевой, и мокрыми снами, в которых лейтенант приказывал бы ему встать на колени и пихал бы свой, конечно же, огромный член ему в рот. Всё бы так и было, если бы речь шла не о Джареде, а о ком-нибудь другом, куда более правильном, и точно знающем, когда наступает благословенное время заткнуть свой рот, чуваке. А Падалеки не промолчал. Не посчитал нужным врать. И это слышали все. А кто не услышал, тех быстро поставили в известность. Как сержанта Оллсона, например.
И, если поначалу Джаред думал, что сержант выплескивает что-то своё, личное по отношению к нему, то уже в ближайшие месяцы пересмотрел и без того нерадостное мнение на этот счет. После той необдуманной выходки Падалеки, лейтенанта явно закоротило на нём, и, к сожалению, совершенно не в том смысле, который предпочел бы Джаред, так безнадежно запавший на его недоступную гетеросексуальную красоту. Других явных причин, почему Эклз частенько маячит поблизости в то время, когда ему - единственному на все отделение, а может и на всю базу, открытому гею приходится особенно нелегко, Джаред не находил. 

***



- Рядовой Падалеки, - раздался спокойный голос лейтенанта из глубины террасы, когда Джаред, спотыкаясь, добрел до своей казармы после отмерянного сержантом кросса в щадящие пять миль. Эклз не опускался до того, чтобы коверкать его фамилию, но лучше бы делал это, такое откровенное неуважение Джареду было бы легче понять. И, к собственному облегчению, возможно, остыть, наконец.
Джаред остановился, прикрыл на секунду глаза, выдохнул и постарался ответить как можно тверже:
- Сэр.
Лейтенант нечасто доёбывался в плане поговорить, обычно отмалчивался, провожая цепким тяжелым взглядом, но сегодня Падалеки не повезло. Эклз затянулся сигаретой, в сгустившихся сумерках красная точка проплыла от его лица к бедру, затянутому в серо-коричневые камуфляжные штаны.
- Так что же, Падалеки, - не торопясь сказал лейтенант таким тоном, словно продолжил ненадолго прерванный разговор, - какими же всё-таки ветрами занесло сюда вас? Я услышал сегодня теорию Оллсона. Знаете, она весьма занимательна, и звучит вполне правдоподобно, если бы не то самое «но», о котором вы сообщили мне в прошлый раз.
Джаред почувствовал, как краска заливает его лицо. Грубые пошлости сержанта он выносил с гораздо большим спокойствием, чем холодные, слегка пренебрежительные реплики Эклза.
- Как вы тогда сказали? «Я не дрочу под одеялом, чтобы никто из моих сослуживцев случайно не принял это на свой счет»? 
- Так точно, сэр, - глухо пробормотал Джаред, мысленно приказывая своему члену висеть смирно. В конце концов, команда отбой прозвучала для всех.
- Любопытно, - лейтенант, кажется, даже не смотрел на собеседника, Падалеки видел его четкий профиль с невероятными загнутыми ресницами в коротких рыжих вспышках тлеющего огонька. – Что же привело вас сюда? Вы откроете мне этот секрет?
Джаред молчал. До сих пор в их редких беседах, если это можно было так назвать, Эклз проявлял интерес исключительно к бытовым вопросам жизни рядового Падалеки на базе. Разговоры эти, как казалось Джареду, имели в основном предупредительный характер, мол, не надо высовываться, не надо искать в стенах базы на свою жопу чужой член. При этом Джаред не чувствовал и тени заботы, которую можно было бы предположить в контексте этих слов. Всё это лейтенант проговаривал с неизменным оттенком брезгливости, которую, видимо, так и не смог преодолеть по отношению к пареньку, не имевшему мозгов, чтобы скрыть свой постыдный дефект.
Падалеки поднялся на террасу, подошел к Эклзу ближе, движимый безотчетным желанием понять, к чему это всё, отчего лейтенант просто не оставит его в покое, придумав себе куда более интересное развлечение, чем так очевидно сохнущий по нему рядовой-гей. Лейтенант сидел в крашеном деревянном кресле, задрав скрещенные ноги на перила, и не переменил позу, даже когда Джаред оказался прямо перед ним. Да и с чего бы? Докуривая сигарету, он все-таки кинул на подошедшего солдата пустой расслабленный взгляд. И пусть он смотрел снизу вверх, никогда еще в жизни, даже рядом со своим отцом, Джаред не чувствовал настолько полно собственные ничтожность и ненужность. Техас больше не был его домом, но и здесь, в Вайоминге, на тысячи миль севернее родного Сан-Антонио, места для него не нашлось. Словно отец был прав, и Джаред не годился абсолютно ни на что.
- Я здесь… - хрипло сказал Падалеки, не в силах справиться с гневом, клокотавшим внутри него, не в силах бороться с дрожью, отхватившей всё его тело. Из-за всего пережитого на базе, из-за несправедливых пинков и унижений, из-за подчеркнуто-предвзятого отношения, словно Джаред был гребаным солдатом Джейн, а не бойцом, показывающим лучшие результаты, чем большинство из прибывших сюда парней, - я здесь для того, чтобы доказать всем, и даже таким как вы, что я смогу, я ни хера не сломаюсь, как бы вам этого ни хотелось. Потому что, мать вашу, я все равно мужик… Сэр!
Взгляд Эклза невозможно было понять в этой чертовой темноте, но голос… Джаред чуть не поехал крышей, услышав в нем странную горечь и... сожаление?
- А разве кто-то в этом сомневался? – спросил лейтенант совсем тихо, и Падалеки пропал. Он опустился на колени, точно так, как делал бы в своих мокрых снах, если бы в этом проклятом месте ему, измочаленному бесконечными тренировками, снилось хоть что-нибудь. Он стоял так просто, глядя в лицо лейтенанта, оказавшееся напротив его собственного, и уже совершенно не сомневался, что победил.
Эклз выпрямился в кресле, спустил ноги вниз, слегка развернулся к Падалеки, и тот вдруг понял, что это - конец. Ничего не будет, даже если всё что он подумал в последнюю минуту о лейтенанте – правда. Джаред не мог этого допустить. Он нагнулся вперед и прижался раскрытым ртом к ширинке лейтенанта, обдавая теплом дыхания жесткую грубую ткань. Эклз шумно втянул воздух, ножки кресла слегка скрипнули, словно он попытался отодвинуться, но руки его не оттолкнули Джареда, вместо этого он вцепился в узкие подлокотники побелевшими пальцами и едва слышно застонал.
Этот глухой стон, как ни странно, слегка отрезвил Джареда. Он не собирался выставлять на всеобщее обозрение ни себя, ни Эклза, хотя тот, возможно, это заслужил. И он не хотел быть единственным, кто делает шаг навстречу, чтобы наутро не остаться единственным здесь кто этого хотел. Он отшатнулся от лейтенанта, поднялся на ноги, и, покачнувшись, двинулся в сторону дверей. Душевые находились в левом крыле здания, он направился к ним по длинному пустому коридору, не оборачиваясь назад, не проверяя, идет ли Эклз за ним. 


***




Тот нагнал его в раздевалке, толкнул вперед, не позволив даже включить свет, впечатывая Джареда в холодную гладкую поверхность металлических шкафов. Раздался грохот, и оба, не сговариваясь, отступили, застыли на мгновение в рассеянном свете уличных фонарей, падавшем через узкие прямоугольные окна под потолком. 
- Это - да? - тихо уточнил Эклз за его спиной, как будто можно было теперь остановиться. Джаред кивнул.
Руки лейтенанта вцепились в ремень на поясе Падалеки, резко дернули, пытаясь расстегнуть, но лишь затянули еще туже.
- Я сам, - пробормотал Джаред, отталкивая судорожно шарящие по его животу пальцы, - подождите, я сейчас.
Он справился с пряжкой ремня, расстегнул молнию, слыша точно такие же звуки позади себя, успел лишь стянуть штаны со своей задницы, а Эклз, растеряв весь свой холод и брезгливую отстраненность, уже прижимал к себе, притирался твердым членом, слепо тычась, словно собирался выебать Джареда прямо так, не плюнув и не растянув. 
- Да подождите же, - выругался Падалеки, облизывая свои пальцы, - вот припёрло-то как, порвёте же ко всем чертям, ну…
Он завел руку за спину, зацепил ладонью влажную головку лейтенантского хуя, протиснул внутрь сразу несколько пальцев, подгоняя свое тело, растягивая сжатый, почти сухой вход.
- В.. выдержишь, если я тоже? – заикаясь, спросил Эклз и засунул ему в задницу свои, также смоченные слюной, пальцы, прежде чем Джаред успел переспросить: «Что?»
- Мне больно, - простонал Падалеки, и сам же задохнулся от кайфа и жажды, которые буквально пропитали эти слова. Как будто он не пытался жаловаться, а просил: «Да, давай еще. Можешь впихнуть в меня руку, можешь сделать со мной абсолютно всё». Это пугало, но и заставляло жмурить закатывающиеся от восторга глаза.
Лейтенант словно не слышал его, он пытался продевать свои пальцы между пальцами Джареда, чем тормозил их движение, делал это больше похожим на ласку, чем на обычную физиологическую необходимость перед сексом в очко.
- Надо раздеться, - наконец собрал свои мысли в кучу Джаред. – Надо в душ, от меня несет…
Эклз явно не собирался ему в этом помогать, казалось, он вообще перешел на какой-то другой, отличный от джаредовского уровень самосознания, потому что как только Падалеки нагнулся для того, чтобы развязать шнурки на своих высоких армейских ботинках, лейтенант без предупреждения ввинтил в его зад свой действительно немаленький член.
- Что… какого… - Джаред качнулся вперед, обалдевший от этого внезапного вторжения, Эклз удержал его, подхватив под живот, и насадил обратно на свой торчащий вверх теплый ствол.
- Ооох, - это было очень и очень глубоко, но Джареду совершенно не хотелось, чтобы все произошло вот так – посреди раздевалки, в двух шагах от воды, с приспущенными штанами. Хотелось облизать соски лейтенанта, развернуться к нему лицом, раздвинуть по-нормальному ноги, наконец.
Эклз, похоже, и не собирался останавливаться. Медленно, со вкусом двигаясь в отлично растянутой заднице Джареда, он, судя по всему, уже достиг того серьезного в ебле момента, когда слово «стоп» перестает существовать. 
Джаред упрямо продолжал стаскивать с себя обувь, штаны и бельё, вздрагивая и постанывая, от неторопливых ритмичных толчков. Футболку Эклз все-таки снял с него сам, провел по его бокам своими ладонями, задирая серую ткань, двигая дальше на плечи, пока Джаред не стащил её через ворот, а затем потянул дальше, оставляя на запястьях, словно мягкие наручники, позволяя ей самой упасть на пол.
- Я уже голый, - запрокинув голову, шепотом сообщил Падалеки раскрасневшемуся лейтенанту, - как насчет вас?
- Да, да, мхм… сейчас, сейчас… - прошептал Эклз, закрывая глаза, и Джаред вполне обоснованно решил, что речь идет не об одежде. Он выкрутился из держащих его за бедра рук лейтенанта, снялся с влажного горячего члена, глуша в себе стыд за раздавшийся сзади разочарованный стон.
- Идемте в душевую, трахните меня там, ну, пожалуйста, - Падалеки повернулся к лейтенанту, попятился в сторону дверей. Тот практически зарычал, шагнул к нему, с искаженным, словно в отчаянии, лицом. У Джареда не было шансов. Он приложился спиной о скамью, но не слишком сильно, лейтенант его поймал и тем самым смягчил падение в последний момент. 
- Да что ж ты всё убегаешь, - целуя Джареда в нос, в щеки и в губы, бормотал Эклз, - всё равно же натяну…
И, воспользовавшись тем, что Падалеки размяк от ласковых движений губ и языка на своем лице, подхватил его под колени, продолжая то, чего на самом деле желали они оба, и до чего они оба так неожиданно дорвались. Звуки шлепков бедер Эклза о ягодицы Джареда, вперемешку с приглушенными стонами и проклятьями обоих мужчин ненадолго заполнили полутемную раздевалку. Пока Падалеки мог, в угоду тем охеренным ощущениям, которые ему дарил орудующий в его заднице член лейтенанта, он терпел. Но скоро боль в спине, ездящей по жесткой отполированной деревянной поверхности скамьи, стала практически невыносимой.
- Погоди, спина… Черт, жестко.
Эклз двинул пенисом еще раз, замер, утыкаясь носом в ключицу Джареда, прижавшись щекой к его задранному чуть ли не к ушам бедру.
- Отпусти на секунду, - попросил Падалеки, сморщившись от неприятных ощущений в пояснице. Лейтенант выпрямился и даже отодвинулся немного. Его темный от прилившей крови член тяжело качнулся к животу. 
- Боже, какое облегчение, - простонал Джаред, сползая со скамьи на пол, вставая на четвереньки и по-кошачьи выгибая вверх свою многострадальную спину. Эклз, видимо, логично воспринял это как подтверждение, что теперь всё хорошо, и что можно… Джаред коротко всхлипнул, ему показалось, что Эклз в пылу страсти буквально раздерет его жопу пополам. Но вместо того, чтобы попытаться вырваться, он послушно подался назад, почти захлебнувшись от наслаждения и мыслей, что повезло… блять, ведь на самом деле невероятно, охуенно повезло. 
Ему нравилось то, что происходит, ему нравился этот рискованный сумасшедший секс. Он пытался ползти на карачках в сторону душевой, и ему до безумия нравилось, что Эклз ловит его, без разговоров вновь надевает на свой член и дерёт его, словно в наказание, еще быстрее и еще сильней. Он почти не знал лейтенанта, но именно сейчас ему так нравилось, до крика, до ярких звезд в глазах любить его.
Эклз все-таки повалил Джареда на бок, пристроился сзади, четко фиксируя своей рукой. Его бедра задвигались словно поршень, он засаживал в натертую до красноты дырку свой ставший практически каменным ствол в поистине бешеном темпе. Падалеки коротко и часто стонал, и подставлялся, наплевав на завтрашний день, не думая, сможет ли он теперь, после такого траха, вообще сидеть или ходить.
- Еще немного, Джа..ах…ред, – неожиданно вычленил он среди тяжелого дыхания лейтенанта, - оох, терпи… еще чуть-чуть.
Джаред… Эклз произнес это, подавившись стоном, с дрожью от приближающегося оргазма. Падалеки чуть сам не кончил от своего имени на этих губах. 
Потом он податливо принимал сперму Эклза своей совершенно растраханной задницей, послушно переворачивался на спину, не понимая, чего еще хочет от него лейтенант, широко раздвигал свои ноги и удивленно смотрел, как розовый язык только что выебавшего его мужчины, нежно лижет его пылающий, истерзанный диким сексом зад.
- Джаред, - лейтенант позвал его снова, слегка улыбаясь, словно понимая, в чем причина такой заторможенности, да что там - практически ступора Падалеки.
- Что? - просипел он.
- Кончай, - сказал Эклз и заглотил член Джареда почти целиком. Теми самыми губами, которыми он произнес его имя…
Джареда выгнуло, прошило судорогой от головы до пальцев ног. С уголка рта лейтенанта потекло его семя.

***




Душ они принимали вместе. Джаред практически спал, уткнувшись лбом в плечо Эклза. Тому приходилось его тормошить, периодически шлепая жесткой мочалкой по больному заду. 
- Не спать, рядовой Падалеки, - насмешливо протянул он, хватая Джареда за мошонку, - это приказ. Тебе еще надо до казармы дойти.
«Рядовой Падалеки» звучало куда хуже, чем просто «Джаред», но, к сожалению, вряд ли это можно было изменить. Джаред не питал иллюзий на этот счет. Завтра с рассветом всё снова будет как прежде. Фрик, из-за собственного упрямства и показушной гордости попавший туда, где ему было не место, и офицер, числящийся у начальства на слишком хорошем счету, холодный и отстраненный, который… который на самом деле кто?
- Что это было? – прямо спросил он, надеясь, что Эклз не сочтет это за наглость и не посоветует держать свой нос подальше от чужих дел. 
- Что именно? – отозвался тот, смывая шампунь с коротко стриженых волос.
- Это, - Джаред поводил рукой между ними, - вы… тоже, да?
- Как видишь, - не слишком дружелюбно отрезал лейтенант, как-то сразу подобравшись, став неприступным, даже будучи голышом. 
- Я просто не понимаю, - примирительно пояснил Падалеки. Нахрен раздражение и чувство чужого предательства, это всё будет потом.
- Да что тут непонятного? - плечи Эклза опустились. Он снова сдавался, - Это ты - молокосос. А я пришел в армию семь лет назад.
До Джареда, кажется, начало доходить.
- Но… но ведь теперь всё изменилось.
- По тебе не очень заметно, - невесело усмехнулся Эклз, отводя взгляд. - Я стал тем, кем мечтал быть ещё в детстве, и я всю свою жизнь к этому шел. Не спрашивал и не говорил *, если таково было условие для того, чтобы я мог находиться здесь. И знаешь, спустя годы я к этому привык.
Он пихнул мочалку в руки Джареда и решительно направился к выходу из душевой. Джаред молча смотрел ему вслед. Уже в дверях Эклз вдруг обернулся:
- Меня зовут Дженсен. На всякий случай.
Падалеки почувствовал, как кровь зашумела в ушах.
- Я знаю, - выдавил он.
Лейтенант кивнул и закрыл за собой дверь. Джаред выкрутил кран с холодной водой и подставил затылок под ледяной поток. Конечно, не в один день и даже может быть не за месяцы, но…
- Наступают новые времена, лейтенант Эклз, - шептал он, захлебываясь и ликуя, - наступают новые времена!



Конец.



* «Не спрашивай, не говори» (англ. Don"t ask, don"t tell) — закон США, принятый в 1993 году, который запрещал служить в Вооружённых силах США геям и лесбиянкам, если они не скрывали свою сексуальную ориентацию, а также требовали от командования и сослуживцев не выяснять сведения о сексуальной ориентации военнослужащих.



Сказали спасибо: 136

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

Отзывов нет.
Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R S T v W y а Б В Г Д Е Ж З И К м Н О п С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1406